Воскресенье, 16.06.2019, 01:40

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЭПОС РАЗНЫХ НАРОДОВ » МАХАБХАРАТА. (ВЬЯСАДЕВА. Древнеиндийский эпос)
МАХАБХАРАТА.
МилаДата: Пятница, 05.04.2019, 23:46 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Битва под водительством Бхишмы


Когда наступило утро, Пандавы и Кауравы двинулись навстречу друг другу и столкнулись в смертельной схватке. Страшный грохот огласил равнину — так грозно ревет океан во время бури. Все смешалось в этой ужасной битве. Сын бился с отцом, отец — с сыном; родич подымал меч на сородича, друг — на друга. Воины яростно бросались один на другого, стремясь лишить противника жизни. С треском сшибались на скаку колесницы и громоздились в кучу, теряя дышла, оси и колеса, преграждая путь воинам и коням. Слоны врезались в ряды всадников и бросали их оземь, топтали огромными ногами колесницы, лошадей и воинов. Раненные людьми слоны с жуткими воплями падали на землю и корчились в предсмертных судорогах. Ржание лошадей, стоны раненых, крики умирающих оглашали поле битвы. Как разъяренный бык, ревел Бхимасена, сражавшийся с сыновьями Дхритараштры. Боевые луки Дурьодханы и его братьев сверкали, как лучи солнца на облачном небе. Длинные стрелы Кауравов были подобны змеям, сбросившим кожу. Тучи стрел, закрывая небо, летели в могучего Бхимасену и непрерывным дождем стучали в кожаный щит героя. На помощь Бхимасене поспешили сыновья Драупади, Накула, Сахадева и Дхриштадьюмна. В упорном поединке схватились Арджуна и Бхишма, Юдхиштхира и Шалья, Шикхандин и Ашваттхаман, Друпада и Джаядратха, царь синдхов, — и так на всем огромном поле тысячи воинов ожесточенно сражались друг с другом луком и стрелами, копьями и дротиками, мечами и палицами, и Кауравы не уступали в доблести Пандавам.

После полудня сыновья Дхритараштры стали теснить войско Юдхиштхиры.

Непобедимый и могучий Бхишма сметал на своем пути сотни и тысячи воинов. Под градом его смертоносных стрел падали люди и кони, останавливались колесницы, в предсмертных судорогах бились могучие слоны.

Навстречу Бхишме устремился на быстрой колеснице яростный Абхиманью. Он осыпал Бхишму и его телохранителей тучей стрел. Одна его стрела ранила Критавармана, вторая — Шалью, третья — самого Бхишму. Возничий Дурмукхи, сына Дхритараштры, пал бездыханным под ударами Абхиманью, меткая стрела выбила лук из рук Крипы. Юлой вертелся Абхиманью на колеснице, посылая меткие стрелы во все стороны света. Упал на землю лук Бхишмы, опрокинулся боевой стяг с вышитой на нем золотой пальмой, и горестно закричали тогда воины Дурьодханы — показалось им, что нет больше среди них искусного вождя Бхишмы. На помощь Абхиманью пробивались Вирата и его сын Уттара, Бхимасена и Дхриштадьюмна. Уттара, верхом на слоне, напал на Шалью, царя мадров. Ударом ноги слон свалил лошадей, и недвижима стала колесница царя мадров. В гневе Шалья метнул в Уттару железный дротик, пробил его доспехи и поразил насмерть юного сына царя Вираты. С мечом в руке Шалья прыгнул на слона Уттары и одним ударом свалил его на землю.

Сердце Шветы, другого сына Вираты, вспыхнуло гневом, как костер, в пламя которого вливают масло. Швета бросился к Шалье, ища с ним поединка. Столь страшен был Швета в ярости и горе, что, казалось, сама смерть неотразимо надвигалась на Шалью, но Бхишма подоспел на помощь царю мадров. Как два свирепых тигра, дерущихся в лесу за самку, бросились друг на друга Швета и Бхишма. Стрела Шветы на куски раздробила лук Бхишмы, но Кауравы пришли на помощь своему полководцу. Они осыпали Швету градом стрел и подали Бхишме другой лук, еще более могучий. Меткими выстрелами старый вождь Кауравов сбил стяг с колесницы царевича матсьев и насмерть поразил его возничего. Швета схватил тогда железный дротик и с ужасной силой метнул его в Бхишму, по не долетел смертоносный дротик до цели, еще в воздухе встретила его стрела Бхишмы и на куски раздробила. Ликующими криками встретили Кауравы меткий выстрел своего вождя. Изумленный и гневный Швета схватился за тяжелую булаву и, раскрутив ее в воздухе, бросил в своего противника. С пронзительным свистом могучая булава рассекла воздух, насмерть поразила возничего Бхишмы и повергла его лошадей на землю. С мечом, острым и широким, Швета бросился к колеснице Бхишмы, но, не добежав, зашатался, упал и простился с жизнью. Его встретила острая стрела Бхишмы, пробила кожаный щит, доспехи и тело Шветы и впилась в землю. Так погиб второй сын царя Вираты, и печаль закралась в сердце Пандавов. Многих воинов потеряли они в первый день битвы, поредело войско царя Юдхиштхиры. А могучий Бхишма без устали наносил удары, и сотни и тысячи голов катились к ногам старого полководца. С радостными сердцами теснили Кауравы своих противников, но спустившаяся ночь прервала страшную битву и развела разгоряченных бойцов на отдых.

Поздней ночью царь Юдхиштхира, охваченный печалью, вошел в шатер Кришны. «О Кришна, — сказал ему сын Панду, — наш дед Бхишма полон непобедимой силы. Как огонь слизывает с земли сухую траву, так и он сметает со своей дороги моих воинов. Объятые страхом, они бегут от него прочь с поля битвы. Не сможем мы победить Бхишму, он неодолим в бою, как великий Индра. Я вернусь в леса; там приятнее, чем служить повелителям земли. Я вижу — Бхишма уничтожит все мое войско. Как бабочки в костре, так и мои воины гибнут под ударами Бхишмы. В битве за царство я погублю моих братьев, моих близких, самого себя. Я посвящу остаток дней моих суровому покаянию». Кришна так ответил Юдхиштхире: «Не печалься, владыка Бхаратов! Недостойно царю предаваться горю и отчаянию. Твои братья, твои воины — могучие герои и прославлены в этом мире. Твои вожди и союзники преданы тебе всей душой, и среди нас сын Друпады Шикхандин, от руки его падет старый Бхишма». Слова Кришны полны были верой в победу и вдохнули в сердца Пандавов бодрость и веселье.

К исходу ночи войско Юдхиштхиры выстроилось к бою.

Впереди всех был Арджуна, с ним рядом встал Друпада и остальные союзники Пандавов. На правом крыле занял место Бхимасена, на левом — Дхриштадьюмна, а колесница Юдхиштхиры замыкала войско Пандавов. В лагере Кауравов веселый духом Дурьодхана сказал своим воинам перед битвой такие слова: «Вы все — могучие непобедимые герои. Каждый из вас сам может разгромить Пандавов со всеми их союзниками. Так насколько же вы сильнее, когда соединены вместе! Неисчислимо наше войско, ведомое Бхишмой, а противник наш невелик числом! Пусть же грянет бой, и да сопутствует нам победа!»

Зазвучали боевые раковины, забили барабаны, и противники устремились друг на друга. Ожесточенно дрались бойцы, трещали сцепившиеся колесницы, грудью сшибались кони, повсюду раздавались боевые клики воинов и вопли раненых людей и животных. И снова, как и в первый день битвы, неукротимый натиск Пандавов был остановлен неколебимым, как скала, Бхишмой. Тогда Арджуна сказал Кришне: «Правь колесницу к деду моему Бхишме. Я убью его и спасу от смерти наших воинов». Как яростный слон, бросился Арджуна на Бхишму. Тучи стрел встретили его, но он не дрогнул. Его могучий лук без промаха поражал врага, и стало редеть и рассеиваться войско Кауравов. Один за другим падали воины Бхишмы, чтобы уже никогда не подняться. Дурьодхана стонал от ярости, видя, как сотнями гибнут его воины. «Это ты виноват, Бхишма, — вскричал он, — что нет с нами Карны. Он сумел бы укротить неистового Пандава. Так придумай же что-нибудь, Бхишма, чтобы умертвить его!» — «Сражайся честно, по обычаям воинов!» — крикнул Дурьодхане Бхишма и направил колесницу навстречу Арджуне. Упорным был их поединок, но ни один не уступал другому ни в силе, ни в храбрости.

Слева от Арджуны ожесточенно бился Дхриштадьюмна с могучим Дроной. Они осыпали друг друга тучей стрел и стрелами же отражали стрелы. Дхриштадьюмна метнул в Дрону драгоценный дротик, украшенный золотом и эмалью. Но, улыбаясь, Дрона одной стрелой расколол в воздухе дротик Дхриштадьюмны, а другой стрелой расщепил лук своего противника. Тогда сын Друпады схватил булаву и метнул ее в Дрону. Движением колесницы Дрона уклонился от удара и, метнув железный дротик, ранил Дхриштадьюмну, пробив его драгоценные доспехи. Так сражались они, обливаясь кровью, и доспехи их рдели багрянцем на солнце, как цветы в лесу весной.

Меткой стрелой Дрона поразил насмерть возницу Дхриштадьюмны, другие стрелы повергли его лошадей и выбили из рук Дхриштадьюмны кожаный щит. Сын Друпады схватился за секиру и хотел было спрыгнуть с колесницы, но стрела Дроны выбила у него из рук и секиру. Спас Дхриштадьюмну Бхимасена. Он подвел к нему другую колесницу, а сам вступил в единоборство с утомленным схваткой Дроной. На помощь Дроне подоспели царь калингов с многочисленной ратью и воины-нишадцы. Они с громкими криками окружили колесницу Бхимасены и осыпали стрелами доблестного Пандава. Чакрадева, сын царя калингов, меткими выстрелами из лука поразил насмерть коней Бхимасены. Тогда разгневанный Бхимасена метнул в него тяжелую булаву, и Чакрадева, пораженный насмерть, упал с колесницы на землю. С грозным криком Бхимасена соскочил с колесницы и бросился на калингов, наполняя их души страхом. Под ударами его меча падали на землю воины, кони и громадные слоны. Огненным смерчем несся он по полю битвы, сея вокруг себя смерть и вселяя ужас во вражеских бойцов. Слоны, раненные Бхимасеной, обезумев от боли, повернули вспять и стали давить воинов царя калингов. И когда пал от руки неодолимого Бхимасены царь Шрутаюс, дрогнули ряды калингов. «Это не Бхимасена, — кричали воины, — это сама смерть пришла за нами с мечом в руке!» Калинги бросили оружие на землю и побежали с поля битвы, спасая свои жизни, а могучий Пандава, ликуя, торжествовал победу.

До глубокой темноты продолжался ожесточенный бой на залитом кровью поле, но не принес удачи Кауравам второй день великой битвы. И когда наступила ночь и окутала поле темным покрывалом, утомленные боем противники разошлись на отдых.

Так день за днем, едва наступал рассвет, сходились Пандавы и Кауравы в смертельной схватке, но не приходила к Пандавам желанная победа. С храбростью и упорством сражались братья Пандавы, все меньше сыновей оставалось у старого Дхритараштры, но все усилия Юдхиштхиры и его братьев отражались непобедимым Бхишмой. И задумал тогда Кришна одолеть его коварством.
 
МилаДата: Пятница, 05.04.2019, 23:50 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Гибель Бхишмы


На десятый день битвы Пандавы по совету Кришны поставили впереди войска Шикхандина, сына царя Друпады, и устремились к Бхишме, пробивая себе дорогу градом стрел и дротиков. Много воинов Дурьодханы расстались с жизнью под ударами Бхимасены и его могучих братьев, и не было сил у Кауравов остановить в то утро неудержимый натиск Пандавов. Со всех сторон окружили они Бхишму и его телохранителей, сыновей Дхритараштры, и тучи стрел, закрывая небо, полетели в старого полководца. Три стрелы, пущенные Шикхандином, вонзились ему глубоко в грудь, и вспыхнул гневом могучий Бхишма. Но не пожелал он сражаться с Шикхандином и сказал ему с насмешкой: «Будешь ли ты биться со мной или не будешь — твоя на то воля. Но я сражаться с тобой никогда не стану. Женщиной сотворили тебя боги, и мужчиной я тебя не считаю». Всеведущий Бхишма говорил правду. Девой родился Шикхандин у царя Друпады, но не пожелал ею оставаться. Отдал он в юном возрасте свое девичество некоему полубогу и взял у него в обмен мужество и силу.

Больнее, чем вражеские стрелы, ранили царевича панчалов обидные слова Бхишмы. Он весь задрожал от гнева, облизнул пересохшие губы и ответил Бхишме такими словами: «Ты великий, непобедимый воин. Твои подвиги и сила прославлены в этом мире. Но я буду сражаться с тобой сегодня и убью тебя, клянусь моим честным словом». И, сказав так, Шикхандин осыпал полководца Кауравов ливнем стрел, но могучий Бхишма отмахнулся от них с улыбкой, как будто были то не стрелы, а капли дождя; они не могли причинить ему большого вреда. И он не ответил сыну Друпады ударами на удары.

Арджуна, следовавший за Шикхандином, скрываясь за его спиной, сказал ему: «Бейся без страха и сомнений, храбро нападай на Бхишму, он не может ответить тебе ударом. Помни, если мы вернемся в лагерь, не убив Бхишму, весь мир будет смеяться над нами». И Пандавы с новой силой напали на Бхишму.

Духшасана вступил в единоборство с Арджуной. Как не отступает земля перед бурным океаном, так и Духшасана непоколебимо сдерживал натиск яростного Арджуны. Непобедимые, оба они по красоте и блеску были подобны солнцу и луне, оба были охвачены яростью битвы, и каждый из них жаждал убить другого.

Три стрелы Духшасаны вонзились в лоб Арджуны и окрасили его кровью. Со стрелами во лбу Арджуна продолжал поединок и вскоре выбил лук из рук Духшасаны, разбил стрелами его колесницу, и Духшасана, обливаясь кровью, не выдержал натиска Арджуны и бежал под защиту Бхишмы, как утес возвышавшегося в этом кровавом море битвы.

В середине поля сдерживал натиск воинов Юдхиштхиры могучий Дрона. Защищая Бхишму от яростных Пандавов, он с печалью сказал сыну своему Ашваттхаману: «Я пускаю стрелы, а они не поражают цели; оружие не повинуется мне, и радость покинула мое сердце. Страшно кричат птицы, кружась над равниной; затуманилось солнце, дрожит земля, и кажется мне, что она громко кричит от страха. Я слышу, как воют шакалы, предвещая беды. Коварный Арджуна поставил перед собой Шикхандина и рвется в бой с Бхишмой, нашей опорой и защитой. Я вижу это, и сердце мое сжимается от боли. О сын мой, ступай в бой ради победы и славы и уповай на небо. Бейся с Шикхандином, сыном царя Друпады, и порази его насмерть, а я сражусь с самим Юдхиштхирой».

Слова Дроны воодушевили воинов Дурьодханы, и еще ожесточеннее стала битва. Тучами летели по небу стрелы, закрывая солнце; сгрудились сцепившиеся колесницы, ревели раненые животные, кричали люди. Тряслась и гудела земля, рекою лилась кровь, и воины бились насмерть, как соколы, дерущиеся за кусок мяса.

Тела павших воинов устилали поле битвы, и равнина, залитая кровью, была подобна багровому облаку на осеннем небе. Собаки, волки и шакалы, ястребы и вороны окружили поле и алчно, не переставая, кричали.

Пандавы тесным кольцом окружили Бхишму, нанося ему удар за ударом. Стрелы пробили его доспехи и усеяли ранами его тело.

Но могучий Бхишма не чувствовал боли. Лук и меч его не знали пощады, неотразим и грозен был его натиск, и был оп подобен пламени, все сжигающему в час гибели вселенной. Дрогнули ряды Пандавов, смертельный страх обуял их души, и только Арджуна и Шикхандин, которого щадил благородный Бхишма, продолжали наносить удары старому полководцу. Все ближе и ближе подступали они к вождю Кауравов, и стрелы Арджуны все чаще стали поражать Бхишму. И старый полководец молвил, озираясь, Духшасане, сражающемуся с ним рядом: «То не стрелы Шикхандина. Эти стрелы, подобные посланцам Ямы, изгоняющие жизнь из моего тела, эти стрелы, словно ядовитые змеи, уязвляющие меня беспощадно, могли слететь только с тетивы лука Арджуны!

Наконец одна из стрел могучего сына Кунти расщепила на куски боевой лук Бхишмы. Он взял в руки другой лук, но и тот постигла та же участь. Тогда Бхишма, пришедший в ярость, стал метать дротик в колесницу Арджуны. Но стрелы Пандава сбивали его дротики один за другим на землю. Пораженный меткой стрелой, простился с жизнью возничий Бхишмы, замертво пали на землю его кони, и неподвижна стала сверкавшая серебром колесница. Бхишма схватил тогда меч и щитом пытался отразить удары врага, но в мгновение ока стрелы Арджуны разнесли его щит на сотню кусков. И по знаку Юдхиштхиры Пандавы устремились со всех сторон на старого полководца, истекающего кровью, и пронзили его разом множеством стрел.

«Вот пришел мой смертный час», — сказал тихо Бхишма, глядя в последний раз на заходившее солнце, и медленно стал падать на землю. Стрелы, торчавшие в его теле, как иглы на ощетинившемся дикобразе, вонзились в землю, и ложе из стрел было последним ложем доблестного Бхишмы.

Пал на землю умирающий Бхишма, и ужас и печаль воцарились на поле битвы. Братья Пандавы и сыновья Дхритараштры сошлись у последнего ложа своего деда и стали вокруг него, склонив головы, не произнося ни слова.

Бхишма открыл глаза, посмотрел на своих внуков и правнуков и промолвил: «Тело мое покоится на стрелах, а голова клонится к земле, и нет у меня сил удержать ее. Помоги мне, Арджуна, подопри стрелами мою голову». Арджуна положил каленую стрелу на тетиву своего могучего лука и выстрелил. Стрела впилась в землю у самого изголовья Бхишмы, задрожала в воздухе и, выпрямившись, уперлась своим хвостом в затылок Бхишмы. Еще раз и еще стрелял из лука Арджуна и соорудил из стрел старому витязю его последнюю подушку.

Тяжело расставался с жизнью грозный воин. Стрелы впивались ему в тело, кровавые раны терзали болью, рот его пересох от жажды. «Напоите меня», — вымолвил Бхишма, и слуги поднесли ему холодную воду в узорчатом сосуде, но он от этой воды отвернулся.

«Арджуна, — сказал он впуку, — стрелы твои пронзили мое тело, все живое во мне пробито ими, и жгучим огнем горят мои раны. Ты видишь, я прощаюсь с жизнью, напои меня водой перед смертью».

Сказав: «Да будет так», Арджуна взошел на колесницу, натянул свой лук и вонзил стрелу у самого ложа Бхишмы. И в том месте, где пробила стрела землю, забил удивительный источник с чистой, вкусной и прохладной водой. Бхишма утолил жажду и тогда сказал Дурьодхане: «Умерь свой гнев и свою алчность. Вот умру я, и прекрати ты вражду в час моей смерти и помирись с сыновьями Панду». Так сказал старый витязь, и то были его последние слова в этой жизни.
 
МилаДата: Воскресенье, 14.04.2019, 21:16 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Битва под водительством Дроны


Стали Кауравы без Бхишмы как овцы, покинутые пастырем в лесу, как небесный свод, на котором угасли звезды. Тогда вспомнили они о могучем Карне, равном самому Бхишме, и потянулись их сердца к богоравному воину, как тянется сердце человека, охваченное печалью, к другу, который может утешить и рассеять горе. «Только Карна, — говорили Кауравы, — может спасти нас от поражения. Сын Солнца не уступит Арджуне ни в чем: ни в стрельбе из лука, ни в метании копья, ни в искусстве управлять колесницей. Он не желал сражаться, пока жив был Бхишма, нанесший ему обиду, но сейчас он не оставит друзей в беде без помощи и поддержки. Ступай к нему, владыка, — сказали Кауравы Дурьодхане, — пусть придет Карна в наш лагерь и не покидает его больше».

Радость и веселье охватило воинов, когда на сверкавшей золотом колеснице появился Карна в стане Кауравов. «С нами Карна, с нами победа», — ликовали воины, и радостный крик их гремел над землей, веселя души Дурьодханы и его братьев. И когда цари и военачальники сошлись в шатре Дурьодханы, Карна сказал: «Много среди нас великих воинов, каждый из них может стать вождем славного войска Кауравов, и нет нужды подвергать их испытанию. Но лишь один из них, чья мудрость и чье воинское искусство одинаково почитаются всеми, должен быть избран нашим полководцем. Пусть же Дрона, наш мудрый воинский наставник, ведет наше войско в битву, и да сопутствует ему победа».

С одобрением встретили Дурьодхана, его братья и союзники слова Карны, и стал тогда Дрона во главе огромного войска Кауравов. Мудрый совет дал Карна Дурьодхане, неодолимым стало их войско, и не в силах были Пандавы пробить неприступные ряды Кауравов.

На тринадцатый день битвы Юдхиштхира позвал к себе сына Арджуны и сказал ему: «Помоги, Абхиманью, твоим родичам и друзьям пробить строй Кауравов. Железным кольцом поставил мудрый Дрона своих воинов, и никто, кроме тебя, не сумеет сломить то кольцо».

На ратный подвиг посылал Юдхиштхира Абхиманью, и тот так ему ответил: «Я исполню все, что ты велишь, великий царь.

Много врагов поляжет сегодня на поле боя, много детей останется сиротами в этом мире». И Абхиманью приказал своему возничему гнать коней его колесницы прямо на неприступный строй воинов Дроны. Как яростный лев, напал сын Арджуны на воинов Дурьодханы, и великое волнение возникло среди Кауравов. Как волны Ганга, сливаясь с океаном, крутятся в водовороте, так закружились в смятении вокруг Абхиманью воины Дроны, когда ворвался в их ряды доблестный сын Арджуны.

«Стой, стой! Держи его!» — кричали Кауравы, но не знало промаха грозное оружие Абхиманью, и замертво падали на землю лучники и всадники Дроны. Молнией сверкал меч Абхиманью, и гора убитых росла и высилась перед ним, как груда поленьев у жертвенного алтаря. Тучи стрел летели со всех сторон в сына Арджуны, но он ловко сбивал их своими стрелами на землю. Широкий кожаный щит и крепкие доспехи защищали его тело от ударов, а меч его и стрелы настигали врага повсюду.

Абхиманью исполнил повеление царя Юдхиштхиры. Вихрем прорвался он сквозь ряды воинов Кауравов, но не сумели Пандавы поспеть следом за ним. Ряды воинов Дроны замкнулись за спиной могучего витязя, и остался Абхиманью один против множества врагов. Напрасно пытались пробиться к нему на помощь Юдхиштхира, и Бхимасена, и Сатьяки, и сыновья Мадри, и царь Друпада, и другие союзники Пандавов. На пути у них стал могучий Джаядратха, царь Синда, со своими воинами и отражал всех нападающих. После поражения, понесенного им от Пандавов в лесах, похититель Драупади испросил милости у бога Шивы, благосклонного к нему, и тот даровал ему чудесное оружие, приносившее ему победу в битве. И Джаядратха нанес мощные удары Бхимасене и другим, порывавшимся на помощь сыну Субхадры, и всех заставил отступить.

Абхиманью между тем храбро отбивался от наседавших на него со всех сторон врагов, повергая их на землю с колесниц, и коней, и слонов. И сказал тогда Духшасана старшему брату: «Клянусь тебе, великий царь, я убью Абхиманью сегодня на глазах у ненавистных Пандавов и панчалов. И когда я убью его, другие твои недруги тоже будут убиты!» И хвастливый Духшасана погнал колесницу навстречу Абхиманью. Много раз сближались на полном скаку их боевые колесницы, множество стрел и копий метнули они один в другого, и всякий раз Абхиманью, радуясь поединку, говорил Духшасане: «Ты смертельно оскорбил моих кровных родичей, и не будет тебе сегодня спасения». Сказав так, Абхиманью пустил в Духшасану длинную стрелу с острым наконечником, и та стрела впилась в грудь Каурава, кап ядовитая змея в муравейник, и выронил Духшасана лук и щит, зашатался и, лишившись чувств, упал на дно колесницы.

Страшно стало Кауравам, когда, сраженный стрелой сына Арджуны, упал бездыханным Духшасана. Пересохли рты от страха у воинов Дурьодханы, волосы у них поднялись дыбом, сердца их дрогнули от ужаса, и уж приготовились они бежать с поля битвы, когда Дрона и Крипа, Карна, Дурьодхана и сын его Лакшмана бросились со всех сторон на Абхиманью. Но как могучий ветер, который разгоняет на небе тучи, кинулся на врагов отважный сын Арджуны. «Взгляни на мир в последний раз!» — крикнул он прекрасному Лакшмане и спустил с тетивы стрелу с острым и широким наконечником. Со свистом пролетела в воздухе стрела Абхиманью, и голова Лакшманы, украшенная серьгами, покатилась по земле, словно срезали ее острым серпом. Крик ужаса повис над полем битвы, и не измерить было гнева, разгоревшегося в груди Дурьодханы, потерявшего в бою сына.

Один за другим гибли дети и внуки Дхритараштры. Вслед за Лакшманой отошел в царство Ямы брат Дурьодханы Кратха, и даже сам Карна, не знавший поражений, отступил перед натиском Абхиманью. Тогда спросил Карна мудрого Дрону: «Научи нас, наставник, скажи нам, как одолеть сына Арджуны в битве?» Дрона так ему ответил: «Молод годами Абхиманью, сила его огромна, а доспехи надежно защищают его тело. И покуда он держит могучий лук, покуда мчится по полю его быстрая колесница, трудно вам будет одержать над ним победу».

Задумался Карна над словами Дроны, и решил тогда он с Критаварманом и Крипой с трех сторон напасть на Абхиманью. Натянул Карна до уха тугой лук, спустил с тетивы острую стрелу и расщепил на куски метким выстрелом смертоносный лук сына Арджуны. И пока Карна метил в лук Абхиманью, Крипа и Критаварман напали на доблестного воина из рода Панду и сразили стрелами его коней и возничего. В ярости схватил тогда сын Арджуны меч и щит и прыгнул высоко с неподвижной колесницы, но еще в воздухе его настигли стрелы Карны и Дроны, выбили из рук у него оружие, и с превеликим шумом упал Абхиманью на землю. С мечами и копьями, с торжествующими кликами устремились к нему Кауравы, но сын Арджуны быстро вскочил на ноги и, схватив лежащее на земле колесо от разбитой колесницы, высоко поднял его над головой двумя руками. И страшен был Кауравам Абхиманью, весь в пыли, с покрытой кровью одеждой, с огромным колесом над головой. Он зарычал, как раненный в лесу лев, и бросился с этим колесом на Дрону, но неотразимые стрелы Карны выбили и колесо из рук Абхиманью. Тогда, подняв с земли тяжелую булаву, сын Арджуны с покрасневшими от гнева глазами бросился на сына Духшасаны и, сокрушив одним ударом его лошадей и колесницу, занес над ним свою булаву. Жестоким был поединок доблестных братьев, безжалостно наносили они друг другу тяжелые удары, и наконец свалились оба на землю. Сын Духшасаны вскочил на ноги первым и, когда поднимался с земли Абхиманью снова свалил его на землю могучим ударом своей булавы. Так погиб Абхиманью, отважный витязь, который топтал вражеское войско, как слон топчет в озере лотосовые стебли. И лежал мертвый Абхиманью на поле битвы, как могучий слон, сраженный охотниками, как океан, лишенный воды, как пламя, что спалило лес и угасло.

Войска Пандавов после того, как пал храбрый Абхиманью, дрогнули и стали отступать под натиском торжествующих Кауравов. Но наступила ночь и прервала битву. В глубоком унынии возвращались в свой лагерь Юдхиштхира, и Бхимасена, и сыновья Мадри, видевшие, как погиб Абхиманью, и не сумевшие спасти его. «Что скажем мы Арджуне, когда он спросит о своем сыне?» — сокрушались они.

Вернулся в лагерь и Арджуна, весь тот день сражавшийся на другом конце поля и не ведавший о гибели сына. Страшным было его горе, когда узнал он об этом и когда рассказали ему о том, как отважно сражался юный Абхиманью, как преградил Джаядратха путь идущим ему на выручку Пандавам и как пал царевич, окруженный многочисленными врагами. И поклялся Арджуна, что, прежде чем зайдет солнце следующего дня, он отправит Джаядратху в царство предков.

Утром четырнадцатого дня, когда враждующие рати снова выстроились друг против друга на равнине, зловещие знамения вселили тревогу в сердца воинов стана Кауравов. Над колесницей Арджуны, появившейся во главе войска Пандавов, тучей вились стаи воронов и коршунов, и шакалы подняли жуткий вой по краям поля битвы. Гром прогремел в отдалении, и задрожала земля. И битва возобновилась.

Когда Джаядратха услышал о клятве Арджуны, страх объял его сердце, и он взмолился, обращаясь к Дроне: «Отпусти меня с поля, о вождь, я вернусь в свое царство и больше не буду сражаться! Иначе не сносить мне головы сегодня, сын Кунти непременно убьет меня, мстя за смерть сына». Но Дрона утешил его, обещав свою защиту, и повелел всем воителям стана Кауравов охранять Джаядратху в битве от Арджуны.

Едва началась битва, сын Кунти на колеснице, ведомой Кришной, врезался в ряды войска Кауравов и учинил там великое побоище, сражая вражеских ратников десятками и сотнями. Напрасно пытались остановить его яростный натиск Духшасана, а затем Критаварман, царь из рода Ядавов; Арджуна потоком бьющих без промаха стрел заставил отступить Духшасану и его воинов, а Критавармана оглушил могучим ударом дротика и помчался дальше. Но когда путь ему преградил Дрона, Арджуне пришлось задержать свою быструю колесницу; и после обмена тяжкими ударами, видя, что ему не одолеть своего учителя в воинском искусстве, сын Кунти уклонился от боя с великим воином и повернул колесницу в другом направлении.

Царь Друпада послал на подмогу Арджуне двоих могучих воинов-панчалов, Юдхаманью и Уттамауджаса, чтобы они защищали его колесницу слева и справа. Но Критаварман, оправившийся от удара, нанесенного Арджуной, преградил им дорогу и после жестокого боя обоим нанес поражение и заставил их отступить.

Но и без их защиты Арджуна продолжал свой победный путь, сокрушая все на своем пути. Он рассеял полчища млеччхов, чужеземных воинов, приведенных Дурьодханой на поле Куру, он победил царевича Бхуришраваса, могучего витязя из рода Куру, нанес поражение Крипе, бывшему своему наставнику в военной науке, и пробился уже к Джаядратхе, но тот отступил поспешно, а Дурьодхана со своими воинами задержал Арджуну и дал возможность скрыться своему шурину от смертоносных стрел сына Кунти.

Сатьяки, отважный воин из рода Ядавов, пришел на помощь Арджуне. Он напал на Дурьодхану и отвлек на себя его удары, а Кришна повел колесницу Арджуны дальше, преследуя убегающего царя Синдха. Сатьяки между тем обратил Дурьодхану в бегство, затем рассеял войско тригартов, пытавшихся преградить ему путь, и после недолгой стычки с Критаварманом, в которой оба героя не могли одолеть друг друга, снова помчался вслед за Арджуной, чтобы прийти ему на помощь в случае нужды.

Но прежде чем он соединился с Арджуной, на него напал Бхуришравас и осыпал его стрелами; и Сатьяки осыпал стрелами Бхуришраваса, и оба поразили друг друга многократно могучими ударами. Под стрелами Бхуришраваса пали кони Сатьяки, и Сатьяки сразил своими стрелами коней противника. Лишившись коней, оба героя сошли с колесниц и устремились друг на друга с мечами в руках, истекая кровью, подобные двум разъяренным тиграм. И долго рубились они, и ни один не мог одолеть другого, но наконец Сатьяки, изнемогший в борьбе, стал уступать. Заметив это, Кришна повернул туда свою колесницу и сказал Арджуне: «Смотри, Бхуришравас одолевает, он убьет Сатьяки, если ты не поможешь ему». И когда Бхуришравас поверг своего противника на землю и занес над ним меч для последнего удара, Арджуна быстрой стрелой отсек руку герою вместе с мечом.

Пошатнулся Бхуришравас и опустился на землю, теряя силы. И, обратив на Арджуну взгляд, исполненный укоризны, он сказал: «О могучий, не приличествовало тебе вмешиваться в наше единоборство!» Сатьяки между тем вскочил на ноги и, подобрав свой меч, отсек им голову Бхуришравасу, сидевшему на земле, когда тот шептал молитвы. Но за это деяние, недостойное честного воина, осудили его и Арджуна, и Кришна, и другие ратники, наблюдавшие поединок с Бхуришравасом.

Арджуна тогда велел Кришне повернуть колесницу и вести ее опять вслед царю Синдха. И, сметая всех, пытавшихся остановить его, Арджуна настиг наконец Джаядратху в гуще боя. Солнце уже заходило, когда встретились Арджуна и Джаядратха. Видя, что поединка не избежать, царь Синдха повернул свою колесницу навстречу Арджуне и смело устремился на него, напрягая свой чудесный лук, посылающий во врага неотразимые стрелы. Но и лук Арджуны, подаренный ему некогда богом Варуной, не знал промаха; и оба витязя нанесли друг другу тяжкие удары, сила которых сокрушила бы мгновенно менее могучих воинов. И все же воинское искусство Арджуны взяло верх над отчаянным напором Джаядратхи. Сначала сын Кунти сбил своими стрелами стяг с колесницы повелителя саувиров, потом сразил насмерть его возницу и, наконец, метко направленной неотразимой стрелой срезал голову виновнику гибели Абхиманью.

И в то же мгновение солнце зашло и сумерки опустились на землю. Но битва на поле Куру продолжалась с удвоенной силой. Меж тем как Арджуна сражался с Джаядратхой, Бхимасена на другом конце поля произвел великие опустошения в рядах Кауравов и сразил в бою храброго Викарну, и Читрасену, и Душкарну, и многих других сыновей Дхритараштры. Карна устремился на помощь Дурьодхане и его братьям, бессильным противостоять смертоносному натиску Бхимы. И между ним и Бхимасеной произошла ожесточенная схватка, в которой оба нанесли друг другу многочисленные раны. Но Карна остерегался нанести Бхимасене смертельный удар, помня обещание, данное матери, а Бхимасена умерял свои удары, зная, что Арджуна поклялся убить Карну и никому не уступит чести этой победы.

И Карна, оставив Бхиму, устремился на других воителей стана Пандавов, и многих поверг в бою, и нанес тяжелый урон вражеским войскам. Тщетно пытались противостоять ему панчалы, и матсьи, и другие союзники Пандавов. Наконец Сахадева стал на его пути и сотнями стрел осыпал непобедимого властителя Анги. Но Карна без труда отразил все его удары и сам меткими стрелами поразил насмерть коней Сахадевы и его возничего. Сын Мадри соскочил тогда с бесполезной колесницы и с мечом и щитом в руках смело бросился навстречу Карне. В тот же миг Карна выбил своими стрелами щит и меч у него из рук. Тогда Сахадева схватил тяжелую палицу и, подняв ее над головой, метнул изо всей силы во врага, но прежде, чем она долетела до цели, Карна разбил ее на части в воздухе своими стрелами. Оставшись безоружным, яростный Сахадева сорвал колесо со своей колесницы и устремился с ним на Карну, но и колесо разбил искусный лучник Карна сотнею стрел. И, подъехав к Сахадеве, он тронул его концом своего лука и сказал: «Ступай, сын Мадри, и впредь сражайся с теми, кто равен тебе!» И Сахадева отступил с поля боя, униженный и уязвленный словами Карны больнее, нежели его стрелами.

Видя, что никто не может противостоять Карне, в то время как Арджуна сражается на другом конце поля, Юдхиштхира сказал Бхимасене: «Только твой сын Гхатоткача со своими ракшасами может одолеть сына возницы и спасти наши войска от истребления. Вызови его». И вот по зову Бхимасены появился на поле боя великан Гхатоткача с медно-красным лицом и черным, как грозовая туча, телом, с огромной пастью, растянувшейся от уха до уха, и остроконечными ушами. Его окружали сопмы ракшасов устрашающего облика, свирепых и кровожадных. И Гхатоткача, подобный горе, окутанной облаками, начал истреблять воинство Кауравов, осыпая его тучами смертоносных стрел. Затем вместе со всеми своими страшными соратниками он ринулся на Карну.

Но и демонская сила не могла сломить славного героя. Не дрогнул Карна и отбил все направленные на него удары и сам поразил своих грозных врагов во множестве, и трупы уродливых ракшасов усеяли поле боя. Затем Карна схватился в единоборстве с великаном Гхатоткачей. Долго бились они с великим ожесточением, осыпая друг друга стрелами, но одолеть один другого не могли. Тогда Гхатоткача прибег к колдовским чарам. Он стал невидим для взора и учинил страшное побоище среди воинов Кауравов, бессильных от него оборониться. И тяжелые раны нанес он самому Карне; и в первый раз пришел в замешательство Карна на поле битвы, не зная, как сражаться с невидимым врагом. Гхатоткача уже убил его коней и возницу, и Карна перешел на другую колесницу, но и эту сделал недвижимой колдун, поразив насмерть возничего и коней своим оружием. Воины Карны, отступая в беспорядке перед разящей незримо смертью, воззвали к своему вождю: «Вспомни о божественном дротике, о царь! Не дай ракшасу уничтожить все наше войско!» И Карна, не видя другого средства покончить со страшным Гхатоткачей, метнул чудесный дротик, подаренный ему Индрой, который он приберегал для Арджуны.

И снова стал виден грозный великан, подобный горе; волшебный дротик рассеял чары. Пораженный тем дротиком в самое сердце, зашатался Гхатоткача и рухнул на землю, раздавив в своем падении множество вражеских воинов.

Глубокая скорбь охватила Пандавов при вести о гибели сына Бхимасены. Один лишь мудрый Кришна радовался. «Утешьтесь, — сказал он Пандавам. — Умер Гхатоткача, но спасен Арджуна. Карна метнул свой неотразимый дротик, который можно применить в бою лишь один раз. Теперь Арджуна может с ним сразиться, не страшась неминуемой смерти».

А между тем стало уже совсем темно, но и в ночном мраке продолжалась яростная битва на Курукшетре. Такое ожесточение охватило воинов, что впервые не разошлись они с поля боя на исходе дня. Но постепенно усталость овладевала ими и сковывала им руки. И вот некоторые уже засыпают на ходу, поникнув внезапно на своих колесницах, на спинах слонов или припав к гривам коней. Другие, ослепленные темнотой и подступающим сном, начинают разить своих же, не отличая их от противника. Тогда Арджуна вскричал громовым голосом, разносящимся по всему полю: «О воины, вы устали, и устали ваши боевые кони и слоны! Перестаньте сражаться на время, отдохните! Пока не взойдет месяц, вы можете заснуть, чтобы потом проснуться и биться снова». И оба войска благословили Арджуну за эти слова.

Оба войска, рати Кауравов и рати Пандавов, погрузились тогда в сон тут же на поле битвы. Воины бросались на землю там, где застиг их призыв Арджуны, ложились на землю коня и слоны, изнуренные боем. Побежденные сном, затихли все великие воители. Одни приникли к гривам своих коней, другие прилегли на колесницах, третьи — на спинах слонов, а многие распростерлись прямо на земле. С оружием в руках, с палицами, мечами, боевыми топорами и копьями, в полном вооружении, легли они и уснули — одни здесь, другие там. Слоны, тяжело дышащие, опустившиеся на землю, выглядели в темноте как холмы, на которых шипят огромные змеи. И это спящее войско, распростертое недвижно на земле, являло чудную картину, словно нарисованную на холсте искусным художником.

Но вот на востоке взошел на небо багряный месяц. Вмиг земля озарилась его светом, и бежала непроглядная тьма. От лучей месяца пробудилось войско, как пробуждаются тысяче-листные заросли лотосов под лучами солнца. И как морской прилив при лунном сиянии, проснулось это море полков при восходе ночного светила, и снова началась истребительная битва и продолжалась без перерыва, пока не взошло на небо солнце пятнадцатого дня.
 
МилаДата: Воскресенье, 14.04.2019, 21:17 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Гибель Дроны


Жестокой схваткой начался пятнадцатый день битвы, и тучи пыли окутали поле и закрыли небо багряной пеленою, когда с яростью бросились друг на друга два враждебных войска. Всадники и пешие воины, слоны и колесницы – все смешалось в этом облаке пыли, и никто не мог отличить недруга от друга.

Грозно сражался в то утро неодолимый Дрона, и не знали пощады его меч и стрелы. Тысячи воинов Юдхиштхиры отошли под его ударами в царство Ямы, и среди них доблестные внуки царя Друпады, сам Друпада и Вирата, царь матсьев. Горе камнем легло на сердце Дхриштадьюмны, когда узнал он о гибели своих близких, и поклялся панчалам сын Друпады, что в тот же день он лишит жизни вождя Кауравов – Дрону. Стеною двинулись панчалы на Дрону, и Арджуна поддерживал своими стрелами их натиск. Но Дурьодхана, Шакуни и Карна пришли своему вождю на помощь, стрелы преградили панчалам дорогу, и не могли приблизиться к Дроне воины Дхриштадьюмны. Бхимасена, не ведающий страха, загорелся гневом. "Воин ты или женщина, Дхриштадьюмна? – крикнул он сыну царя Друпады. – Или ты отомстить за отца не клялся? Стой тогда и смотри – я сам твою клятву исполню". И разъяренный Бхимасена направил свою колесницу к тому месту, где стоял, окруженный сыновьями Дхритараштры, искусный и могучий Дрона. Пристыдили слова Бхимасены Дхриштадьюмну и его воинов – панчалов, и они с превеликой злостью бросились на телохранителей Дроны. Реки крови потекли по полю битвы в бесконечное море смерти. Не знали промаха стрелы и копья Дроны. Под ударами его меча без счета падали на землю воины, слоны и кони. Всякий, кто отваживался вступить с ним в поединок, без промедления отходил в царство Ямы. И не выдержали тогда Пандавы, страх стал наполнять их души. "Этот победоносный Дрона самому Индре в бою не уступит. Как же нам, смертным людям, одолеть его в битве!" – говорили друг другу воины Юдхиштхиры, и покидала их постепенно воинская доблесть. И сказал тогда Арджуне Кришна: "Никто не может превзойти Дрону в битве, ни один смертный воин, ни даже боги во главе с самим Индрой. Но если бросит он оружие на землю и перестанет сражаться, его сможет убить и простой воин. Если хотите вы, сыновья Панду, одержать победу, то примените хитрость, – благородные воинские обычаи ничем вам помочь не смогут. Я знаю, что если погибнет Ашваттхаман, доблестный и могучий сын Дроны, то отец его перестанет сражаться. Подошлите же человека к Дроне, пусть тот скажет ему, что погиб Ашваттхаман". Трудно было братьям Пандавам согласиться со словами Кришны, нелегко было им нарушить законы воинской касты, и сказал им тогда Кришна еще раз: "Посмотри, Юдхиштхира, как гибнет твое войско, а к концу дня его и вовсе не станет. Ради спасения твоего рода и войска даже и ложь будет во благо".

Горестно выслушали братья Пандавы коварные слова Кришны, посмотрели, как редеет под ударами Дроны их войско, и согласились пойти на хитрость. Тогда Бхимасена убил секирой огромного слона по кличке Ашваттхаман и послал воина сказать великому Дроне, что нет больше Ашваттхамана на свете. Но мудрый Дрона гонцу не поверил: грозным воином был Ашваттхаман, самому отцу своему не уступал он в воинском искусстве.

Не удалась Пандавам хитрость с первого раза. Еще яростнее стал сражаться старый Дрона. Двадцать тысяч вражеских колесниц его окружили, и все двадцать тысяч бойцов на колесницах отошли в царство Ямы. И чудилось воинам, что то не Дрона, а сама Смерть мчится с серпом по кровавому полю на сверкающей колеснице.

Но сомнения не оставили Дрону и все точили и точили его душу. И решил он тогда узнать у Юдхиштхиры правду. Ни разу в жизни не отворялись уста Юдхиштхиры для ложного слова, и свято верил Дрона в его правдивость. И спросил Дрона старшего сына Панду: "Скажи мне, справедливый царь, жив или мертв Ашваттхаман?" Взглянул горестно Юдхиштхира на Кришну, на братьев, на свое бегущее в страхе войско и подтвердил своим словом неправду.

Скорбь сковала душу великого Дроны, отчаяние угнездилось в его сердце, и не мог он уже сражаться с прежней ловкостью и отвагой. С яростью напал на него сын Друпады, а Дрона уже не мог отражать удары, как прежде. Прямо в грудь вонзилась ему стрела Дхриштадъюмны, но и раненный был грозен и страшен для противника Дрона. На куски сломали его стрелы лук Дхриштадьюмны, наземь свалили коней и возничего сына царя Друпады, и пришлось тому прятаться за колесницей от метких стрел Дроны.

Тогда снова напомнили Пандавы Дроне о смерти сына, вновь печаль сдавила ему сердце, и выпало оружие из рук доблестного Дроны. Сел он на край своей колесницы и горестно воскликнул: "О Карна! О Крипа! Где вы? Сын погиб мой любимый, нет и мне сегодня спасения!" Тогда бросился к Дроне Дхриштадьюмна и занес меч над его головою, но Дрона даже не шевельнулся. Сверкнул серебром меч сына царя Друпады, и покатилась с плеч седая голова Дроны. Восемьдесят пять лет прожил на свете славный воин, и жил бы он еще столько, если бы не обман и коварство Юдхиштхиры и его братьев. Покатилась голова Дроны по пыльному полю, и бросились бежать воины царя Дхритараштры. И никто удержать их был не в силах; даже Карна, великий воин, бежал вместе со всеми с поля битвы.

Стоял Ашваттхаман на другой стороне поля Куру, увидел, как бегут в ужасе и страхе его друзья и союзники, и тревога закралась в его сердце. С превеликим трудом пробился он к Дурьодхане сквозь ряды бегущих и спросил: "Почему воины твои, великий царь, как трусливые шакалы, бегут с поля битвы? Даже Карна, прославленный воитель, вижу я, бежит вместе с ними! Что же случилось, государь, с нашим войском?"

Горькими обливался Дурьодхана слезами и не смог ничего ему ответить. Тогда рассказал Ашваттхаману Крипа, как коварно был обманут Дрона, как жестоко надругался над ним сын Друпады.

Помолчал горестно Ашваттхаман и промолвил: "Славно погиб мой отец, богоравный воин, и место ему теперь среди богов. Не останется мой отец неотмщенным, заплатят мне Пандавы и панчалы за его голову жизнью".
 
МилаДата: Понедельник, 29.04.2019, 21:47 | Сообщение # 25
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Битва под водительством Карны


Весть о гибели Дроны поразила сердце сыновей Дхритараштры. Бледность покрыла их лица; в горести поникли они головами, не смея взглянуть друг на друга; в их обессилевших руках обагренные кровью мечи и копья опустились, сверкнув, как падучие звезды в небе. Дрогнули ряды Кауравов; здесь и там войска их стали отступать в смятении, и вот уже Дурьодхана остался один на поле битвы. С трудом сдерживает он натиск Пандавов и громкими криками призывает остановиться бегущих, но немногие повернули обратно, повинуясь зову вождя. Собрав их вокруг себя, Дурьодхана отражал наступление вражеского войска, пока не опустилась на землю ночная тьма и не прервала великую битву. Бессонную ночь провели в своих шатрах Дурьодхана, Карна и другие военачальники Кауравов. Прежде чем наступил рассвет, Дурьодхана созвал всех царей и военачальников и обратился к ним с такими словами: «О мудрые и отважные мужи! Пусть каждый из вас скажет, что думает он о предстоящем. Скажите, о цари, как надлежит нам поступить теперь, после событий минувшего дня». И все витязи, собравшиеся на совет, объявили о своей решимости продолжать битву. Молвил тогда Ашваттхаман, сын Дроны: «Погибли наши могучие соратники, богоравные воины, надежные и опытные в бою. Но мы не должны терять веры в победу. О царевич, судьба еще будет к нам благосклонна. Пусть станет во главе нашего войска Карна, лучший из героев. Никто не сравнится с Карной в воинском искусстве, он неодолим в бою, как Яма, бог смерти. С ним сокрушим мы наших врагов». Воспрянул духом сын Дхритараштры, внимая этим речам. «О Карна, — сказал он, — Бхишма и Дрона пали в битве. То были великие воины, но оба они были уже отягощены годами; ты же превосходишь мощью их обоих, о сын возничего! Ты один можешь привести нас к победе. Ты всегда был нам верным другом; стань же во главе рати сыновей Дхритараштры, подобно богу Сканде, предводителю небесного воинства! И да рассеются перед тобою полчища наших неприятелей, как злобные демоны перед ликом Вишну, как ночной мрак перед лучами восходящего солнца!» И Карна ответил: «Будь спокоен, владыка. Снова говорю тебе: я сокрушу Пандавов и сыновей их и друга их Кришну. Я стану во главе твоих войск, и врагам нашим не избежать поражения».

Тогда Дурьодхана и все цари и военачальники поднялись со своих мест и воздали почести Карне, провозгласив его предводителем войска. И были совершены необходимые обряды, и брахманы прочли надлежащие мантры; Карна же поднялся на сиденье из дерева манго, покрытое шелковой тканью, а жрецы и певцы окружили его, восклицая: «Да истребишь ты Пандавов и их союзников, как разгоняет тьму восходящее солнце!»

На рассвете нового дня Карна повелел войскам построиться для битвы.

И тотчас запели трубы, и лагерь Кауравов наполнился великим шумом. Громкие крики: «Стройтесь, стройтесь! — раздались внезапно; грохот колесниц, снаряжаемых к бою, тяжелая поступь слонов, топот коней и пеших воинов, бряцание оружия и боевых доспехов вознеслись к самым небесам. И вот Карна появился перед войском на блистающей, как солнце, колеснице. В руках его был золоченый лук, на знамени — изображение боевого слона. При виде могучего Карны сердца воинов затрепетали от радости и надежды, и забыли они о гибели Бхишмы и Дроны и других витязей своего стана. Затрубил Карна в свою боевую раковину, подавая знак к выступлению, и, построив войска строем дельфина, повел их в сражение.

Когда показались на поле битвы боевые знамена Кауравов, Юдхиштхира сказал Арджуне: «Взгляни, о Партха, как выстроились для битвы отряды сынов Дхритараштры! Велико их войско, но оно лишилось храбрейших своих витязей, а те, что уцелели, бессильны перед нами, как стебли травы. Только сын воаничего блистает среди них, могучий воин, которого не одолеют в бою ни боги, ни демоны. Если ты убьешь его сегодня, победа в этой войне будет принадлежать нам; если ты убьешь его, ты вырвешь шип, двенадцать лет терзающий мое сердце! Построй же войска для битвы, как сам ты того желаешь».

Вняв этим словам, Арджуна построил рати Пандавов полумесяцем. На левом крае стал Бхимасена, на правом — отважный Дхриштадьюмна. Сам Арджуна вместе с Юдхиштхирой поместился в середине строя; Накула же и Сахадева охраняли их с тыла. И властители панчалов и другие цари разошлись на указанные им места и приготовились к бою.

С обеих сторон зазвучали боевые раковины, загремели барабаны и литавры, и крики воинов, жаждущих боя, раздались, подобные львиному рыку; с ними смешались ржание коней, трубный зов слонов и грохот колесниц. И оба войска сближались, словно в радостной пляске — и с той и с другой стороны отделились уже первые бойцы, горя желанием схватиться друг с другом. И войска сошлись среди поля, и началась битва.

Люди, слоны, кони, колесницы столкнулись в жестокой схватке. Покатились на землю отрубленные головы; воины наносили друг другу страшные удары топорами и секирами, копьями и стрелами. Пораженные врагами витязи валились наземь со слонов, колесниц и коней, колесницы давили пеших, слоны опрокидывали колесницы, пешие воины сбивали всадников с лошадей, а всадники разили пеших. И колесницы налетали на колесницы, и разъяренные слоны сцеплялись со слонами, и всадники и пешие воины сражались и падали, сокрушенные ударами тяжелых палиц, булав и острых мечей. И великое кровопролитие свершилось в тот день на поле Куру.

Вот Бхимасена на огромном слоне ворвался в ряды врагов, сокрушая все на своем пути. Завидев его, могучий Кшемадхурти, повелитель Кулутов, устремился ему навстречу на своем слоне. Слоны их столкнулись, как две горы, а затем, разойдясь, стали кружить один возле другого, направляемые своими седоками, метавшими друг в друга дротики и пускавшими стрелы друг в друга. Дротик Кшемадхурти вонзился в грудь Бхимасены; вскричав от ярости и боли, герой метнул тяжелое копье во врага, по царь Кулутов отразил удар, расщепив копье Бхимасены своими стрелами. Тогда сын Панду осыпал стрелами вражеского слона, и тот, израненный, обратился в бегство, а слон Бхимасены преследовал его, и оба мчались по полю битвы, как грозовые тучи, гонимые бурей. Но доблестный Кшемадхурти, остановив слона, обернулся и метко пущенной стрелою сломал лук в руках Бхимасены. Затем копьями он поразил неприятельского слона, и слон Бхимасены повалился на землю, увлекая за собой седока. Но витязь вовремя соскочил, и, прежде чем животное упало, Бхимасена уже стоял на ногах. Страшным ударом своей палицы Бхимасена повалил слона Кшемадхурти. Вторым ударом он сокрушил самого Кшемадхурти, успевшего спрыгнуть на землю, и тот упал бездыханный с мечом в руке рядом со своим слоном, как лев, пораженный молнией, рядом с осевшим от громового удара холмом. И, видя гибель своего царя, Кулуты обратились в бегство.

А на другом конце поля Анувинда и Вннда, двое братьев, властители кайкейев, напали с двух сторон на отважного Сатьяки, осыпая его сотнями стрел. Но Сатьяки стойко держался, отражая удары. И когда вражеские стрелы выбили у него лук из руки, он схватил копье с широким и острым концом и, метко направив его, снес голову Анувинде, младшему из братьев. С удвоенной яростью набросился на Сатьяки Винда, старший брат; от ливня его стрел затмилось небо. Но Сатьяки, весь израненный стрелами Винды, только смеялся в ответ. Он убил возничего и коней Винды, а Винда убил его возничего и его коней. И оба храбрых воина сошли с колесниц на землю и, потрясая мечами и щитами, схватились друг с другом, и каждый горел желанием уничтожить своего противника. Сатьяки разрубил мечом щит Винды, а тот разрубил мечом щит Сатьяки. И властитель кайкейев стал кружить возле своего врага, намереваясь напасть на него внезапно сбоку. Но Сатьяки опередил его и, взмахнув своим огромным мечом, рассек Винду надвое косым ударом. И бежали кайкейи в смятении после гибели своих вождей.
 
МилаДата: Понедельник, 06.05.2019, 23:47 | Сообщение # 26
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Подвиги Ашваттхамана и Арджуны


И в других местах Пандавы и их соратники одерживали победы и теснили Кауравов с самого начала битвы. Но вот, когда Бхимасена на колеснице преследовал отступающих врагов, на пути его стал Ашваттхаман, сын Дроны, и оба витязя сошлись в жестокой и ужасающей схватке; казалось, что это Индра сражается с демоном Вритрой на небесах. Искусный в стрельбе из лука Ашваттхаман осыпал Бхимасену сотнями метких стрел; стрелы вонза-лись в грудь, плечи, голову героя, но не дрогнул он под ударами, как вершина горы под порывами бурного ветра. И Бхимасена в отзет осыпал врага сотнями стрел, но как утес остается недвижимым под струями осенних ливней, так не дрогнул и Ашваттхаман. Колесницы противников то съезжались, то разъезжались, но бой не прекращался ни на мгновение; стрелы, дротики, копья, диски и всевозможные метательные снаряды рассекали воздух, сверкающей тучей накрывая сражающихся. И от грохота сталкивающихся на лету копий и стрел, от искр, разлетающихся во все стороны, казалось, что наступил конец света; казалось, что это сталкиваются и гибнут в мировом пожаре планеты вселенной. Сами боги вместе с сиддхами и чаранами спустились с небес, чтобы видеть небывалый поединок. И, видя отвагу и мощь Бхимасены, видя воинское искусство Ашваттхамана, боги рукоплескали и восклицали: «Хвала тебе, могучий сын Дроны! Хвала тебе, о Бхима!» И сиддхи говорили между собой: «Никогда еще не бывало на земле боя, равного этому!»

Уже сбиты знамена с колесницы и Бхимасены и Ашваттхамана, уже пали пронзенные стрелами их кони, уже убиты возничие, но оба героя стоят неколебимо и сражаются с неослабевающей яростью, и ни одному не удается одолеть противника. Наконец Бхимасена положил на тетиву лука самую длинную и тяжелую из своих стрел и пустил ее в Ашваттхамана. И тот в то же мгновение выпустил такую же стрелу в Бхимасену. И оба витязя, в одно и то же время пронзенные каждый страшной стрелой, пали замертво с колесниц на землю. Воины Ашваттхамана, видя, что сын Дроны упал без чувств с колесницы, тотчас увлекли его из гущи боя в безопасное место; то же сделали воины Пандавов с Бхимасеной.

Тогда Арджуна на колеснице, управляемой Кришной, налетел на неисчислимое войско саншаптаков, как буря на воды океана. Тучами метких стрел осыпал он врагов, сея смерть в их рядах. Стрелы с широкими и острыми концами срезали головы воинов, отрывали руки, разили и пеших и конных. Как дровосек прокладывает себе путь в чаще деревьев, так и Арджуна прокладывал себе путь смертоносными ударами своего оружия среди вражеских войск.

Тщетно пытались самшаптаки противостоять ему: с воинственным ревом бросались они на него толпами, метали копья и стрелы, но Арджуна отражал все удары и разил неприятельских воинов всюду, куда направлялась его колесница. Как ветер разгоняет густые тучи, так Арджуна рассеял вражеские рати; земля покрылась грудами отсеченных голов и рук, колесницы рассыпались на куски под ударами Арджуны, слоны валились на землю, как горные вершины, пораженные молнией.

Как солнце палящими лучами осушает обширные водные пространства, так уничтожил Арджуна огромное войско самшаптаков. Между тем Ашваттхаман, оправившись от удара, нанесенного Бхимасеной, снова появился на поле битвы. Взойдя на новую колесницу, он приблизился к Арджуне и вскричал голосом, подобным раскатам грома: «О витязь, если подобает мне такая честь в твоих глазах, прими меня как достойного гостя на этом бранном пиру!» И как на праздничном пиру хозяин дома покидает незнатных гостей ради того, чтобы оказать должное гостеприимство высокородному посетителю, так Арджуна, прекратив избиение самшаптаков, повернул свою колесницу навстречу сыну Дроны.

Дождем стрел осыпал Ашваттхаман Арджуну и Кришну, но сын Панду отразил все удары и сам, прицелившись, разбил стрелою лук в руках Ашваттхамана. В это время подоспели на помощь сыну Дроны витязи из Калинги и Ванги на громадных слонах и с яростью устремились на Пандава; но Арджуна встретил их тучей смертоносных стрел, и вскоре все витязи были перебиты, тела их усеяли поле боя. Ашваттхаман между тем схватил другой лук, длиннее и тяжелее прежнего, и послал одну за другой десять огромных стрел в сына Панду и его возничего. Пошатнулся Кришна, и сам Арджуна, израненный стрелами, поник на мгновение, и решили уже Кауравы, объятые радостью, что оба героя сражены Ашваттхаманом. Но, тотчас оправившись, Арджуна ответил врагу новым ливнем стрел. И хотя Ашваттхаман отразил смертоносные удары и устоял под натиском Пандава, многие стрелы попали в его коней, и те, рванувшись, унесли колесницу его прочь от места сражения. И, утомленный непосильным боем, Ашваттхаман уже не вернулся для поединка с Арджуной.

Но в то время, когда войска Кауравов отступали в середине, на северном крае поля брани Пандавы терпели поражение. Там Дандадхара, царь магадхский, опрокинул и гнал их рати, истребляя десятками и сотнями пеших, и конных, и колесничих. Восседая на огромном слоне устрашающего вида, он поражал врагов стрелами, а слон его сокрушал и втаптывал в землю колесницы, коней и людей, опрокидывал вражеских слонов и убивал их своими бивнями. Под ногами слона Дандадхары трещали и ломались колесницы и стальные кольчуги, и потоки крови заливали землю, отмечая его грозную поступь.

«Смотри, Арджуна! — воскликнул Кришна. — Никто не может противостоять царю Магадхи и его неукротимому слону! Ты должен убить Дандадхару, иначе войско наше понесет тяжелый урон». И он немедля повернул колесницу на север, в гущу боя, где смешались колесницы, кони и слоны, где нарастал шум сражения, где рев боевых раковин и звуки барабанов и цимбал заглушались ревом слонов, ржанием лошадей и криками воинов.

Завидев приближающегося Арджуну, Дандадхара испустил боевой клич и повернул слона ему навстречу. Дюжиной стрел поразил он сына Панду и еще множество их выпустил в Кришну и коней, но Арджуна меткими стрелами выбил у него из рук лук, сбил его знамя и поразил насмерть погонщика слона и воинов, окружавших Дандадхару. С яростными криками царь магадхов стал метать в Арджуну копья и дротики. Тогда прицелился Арджуна и выпустил почти в одно мгновение одну за другой три стрелы, и теми тремя стрелами он отсек обе руки и голову Дандадхаре. Тотчас вслед за тем он осыпал сотнями стрел вражеского слона. Взревел огромный слон, зашатался и рухнул на землю мертвый.

Тогда бросился на Арджуну Данда, брат магадхского царя, на исполинском белом слоне. Но и ему снес Арджуна голову меткой и острой стрелой, и Данда свалился на землю, окрасив ее своей кровью, как багрянец заката окрашивает вечернее небо. И Арджуна убил стрелами его великолепного слона, подобного белоснежному облаку, и еще многих вражеских слонов, и войско магадхов, только что наступавшее победоносно на Пандавов, обратилось в бегство. И еще многие могучие и отважные витязи пали в тот день от руки Арджуны на поле Куру.

В то же время, когда Арджуна сломил мощь магадхов, Пандья, повелитель малайских горцев, витязь, почитающий себя равным Арджуне и Карне на поле боя, сокрушал силу Кауравов в другом конце Курукшетры. На быстрой колеснице он ворвался в ряды врагов, как буря: пулинды, кхасы, нишады и другие союзники Кауравов обратились в бегство под его стремительным натиском. Никто не мог противостоять ему; конные и пешие, колесничие и бойцы на слонах гибли под ударами Пандьи, усеивая его путь мертвыми телами. Вперед и вперед мчался яростный, беспощадный Пандья, истребляя неприятельские рати, пока дорогу ему не преградил отважный сын Дроны.

«О благородный царь! — воскликнул Ашваттхаман. — Ты подобен Индре в бою: как могучий лев истребляет стада оленей в лесу, так сокрушаешь ты конные и пешие рати! Земля гудит под твоей колесницей, ты как туча грозовая, что губит осенью посевы! Ты здесь один достойный мне противник, сразись со мною!» — «Да будет так», — ответствовал Пандья. Тогда сын Дроны крикнул ему: «Бей!» — и с яростью напал на него. Девять острых стрел послал Ашваттхаман во врага, но вождь горцев отразил все удары. В свою очередь, он пустил в Ашваттхамана зазубренную стрелу и четырьмя стрелами сразил насмерть его коней. И прежде чем успел оправиться сын Дроны, Пандья метким ударом разорвал тетиву на его луке.

Схватил Ашваттхаман новый лук и, меж тем как его люди впрягали торопливо новых коней в колесницу, обрушил на врага ливень стрел. И в течение времени, измеренного восьмою частью дня, Ашваттхаман, искуснейший во владении луком, выпустил во врага столько стрел, сколько можно увезти на восьми повозках, влекомых каждая восемью быками.

Пронзенные стрелами Ашваттхамана, пали кони Пандьи, свалился с колесницы его стяг, украшенный изображением горы Малая, и сама колесница, разбитая ударами вражеского оружия, рассыпалась на множество мелких обломков. Но, сбросив царя с колесницы, сын Дроны медлил с последним ударом, желая продлить бой.

В то время невдалеке от них отряд слонов из войска Пандавов отступал, теснимый победоносным Карной. Увидел Ашваттхаман огромного слона, лишившегося седоков, и тотчас же меткими стрелами направил его в сторону Пандьи. Как лев на вершину утеса, прянул проворный Пандья на спину стремительно бегущего слона и, мгновенно обуздав его ударом анка, повернул на врага. «Теперь ты погиб!» — вскричал он, задыхаясь от ярости; но, сохраняя осмотрительность, необходимую в бою, он метнул тяжелое копье и сбил с головы Ашваттхамана его драгоценный венец. Разлетевшись на тысячу осколков, упал венец на землю; взъярился тогда и Ашваттхаман, как царственный змей, попранный дерзкою ногою.

Пятью смертоносными стрелами с остриями как лезвия ножей он поверг наземь вражеского слона, тремя стрелами отсек обе руки и голову Пандьи и шестью стрелами поразил шестерых его соратников, могучих и отважных воинов. Покатилась на землю голова горного царя с пылающими гневом очами, сверкая, как луна меж двумя яркими созвездиями, меж его руками, украшенными золотыми браслетами. Изрубивший в куски сотни воинов, коней и слонов, обильную трапезу уготовивший ракшасам, усмирился теперь Пандья, укрощенный стрелами сына Дроны; так усмиряется яростное погребальное пламя, залитое водою после того, как испепелило оно тело покойного.
 
МилаДата: Среда, 15.05.2019, 00:27 | Сообщение # 27
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Подвиги Карны


"О Арджуна, я не вижу более царя горцев на поле битвы! – молвил Кришна. – Смотри, наши войска отступили!" И увидел Арджуна, как Карна теснит рати Пандавов и угрожает уже Юдхиштхире. "Гони коней!" – вскричал он Кришне и поспешил на помощь брату.

А шум великой битвы все возрастал. Пели стрелы, звенели тетивы, грохотали колесницы, ревели слоны, кричали воины, стонали раненые – и шум тот веселил сердца героев, сражавшихся друг с другом, героев, жаждущих покончить с давней распрей здесь, на поле брани.

Не устояли и храбрые панчалы перед грозным натиском Карны. Один за другим пали от его руки двадцать сильнейших панчалийских витязей, сражавшихся в первых рядах, и Карна врезался в войска Пандавов, сокрушая направо и налево бессильных против его мощи воинов; так в тихий пруд, где лотосы колышутся на воде и плавают лебеди, ввергается дикий слон, предводитель стада.

Щиты и кольчуги воинов ломались и рассыпались под ударами стрел Карны, и не было среди тех воинов ни одного, кому бы понадобилась вторая его стрела. Как лев оленей, истреблял и сокрушал он панчалов, сринджаев и пандавийцев на своем пути. И, видя это, двинулись к ним на выручку с разных концов бранного поля братья Пандавы.

И все время во всех концах неоглядного океана битвы вздымались боевые топоры и палицы, и воины пронзали друг друга копьями и стрелами, и колесницы сокрушали колесницы, слоны – слонов, пешие – пеших, кони – коней. Знамена, царские зонты, головы и руки падали на землю, отсеченные острыми стрелами. И лица павших в той ужасной битве подобны были увядшим цветам, подобны были лотосам, сломленным и растоптанным. Прекрасные тела людей, слонов и коней приобрели отвратительный вид, как роскошные платья, замаранные грязью.

Накула и Сахадева, братья-близнецы, подоспели на помощь панчалам, избиваемым Карной и теснимым с другой стороны боевыми слонами млеччхов. Как движущиеся горы, обрушивались эти яростные слоны на врагов. Одних они пронзали клыками, других поднимали в воздух и швыряли о землю, и ужасающее зрелище являли воины, воздетые на бивни тех огромных тварей и сброшенные ими наземь. Отважно устремился Сахадева на царя млеччхов, но Накула опередил его и осыпал предводителя вражеской рати и его слона сотнями смертоносных стрел. И когда тот пал, обезглавленный, со своим слоном, многие витязи млеччхов, искусные в управлении слонами, двинулись грозно против Накулы, и на помощь ему пришли панчалы и сомаки и остальные Пандавы, и завязался жестокий бой. Восемь слонов с седоками и погонщиками были убиты тогда Сахадевой, и многих слонов истребил Накула; и владыка панчалов, и Шикхандин, и сыновья Драупади осыпали тех чудовищных слонов ливнями стрел. И вражеское войско обратилось в бегство. Витязи же Арджуны устремились тогда на Карну.

Духшасана преградил дорогу яростному Сахадеве. При виде этих двоих, сошедшихся в жестокой схватке, воины на колесницах испустили громовые крики и воздели к небу оружие и стяги. Долго один не мог одолеть другого. Меткой стрелой Духшасана разбил лук в руках Сахадевы. Тогда Сахадева извлек свой меч и с силой метнул его во врага. Меч тот рассек и лук и стрелу в руках Духшасаны и глубоко вонзился в землю, как змей, низринувшийся с неба. Сахадева же схватил другой лук и выпустил в Духшасану стрелу, сверкающую, как жезл Смерти, но Духшасана рассек в полете ту смертоносную стрелу своим мечом. Со львиным рыком, раздавшимся по всей земле, сын Дхритараштры метнул свой меч во врага, но Сахадева отбил его своими стрелами, и тот упал, не долетев, на половине пути. А Сахадева положил на тетиву стрелу, ужасающую и смертоносную, как сам Шива, Разрушитель Вселенной, и, подняв лук, выпустил ее прямо в Духшасану; пробив кольчугу, стрела пронзила тело витязя и впилась в землю позади его колесницы. Видя, что Духшасана лишился сознания, его колесничий, сам осыпанный стрелами, поспешно повернул лошадей и помчался прочь от места схватки.

В то же время Накула, разгромив вражеское войско, встретился в сражении с Карной. С усмешкой вскричал он, обращаясь к Карне: "Наконец-то боги привели тебя ко мне, презренный! Ты – корень всех зол, причина раздора и гибели потомков Куру! Убив тебя сегодня в битве, я исполню свой долг и избавлюсь от муки, сжигающей мое сердце. Сын возничего ответил ему словами, подобающими царю и воину. "Рази же, витязь! – сказал Карна – Я хочу видеть твою отвагу. Герои сражаются в бою, не тратя времени на хвастливые речи. Бейся же, сколько хватит у тебя силы! Я укрощу твою гордыню".

Тогда Накула стал посылать стрелу за стрелой в Карну и его колесничего, и Карна, отражая удары, отвечал ему тем же. Долго длился их бой. Разбив лук в руках сына возничего, Накула осыпал обезоруженного врага сотнями стрел, и все вокруг дивились его успеху. Но, не дрогнув под ударами, Карна взял новый лук и поразил Накулу пятью златоперыми стрелами, длинными и тяжелыми; и когда они вонзились в плечи витязя, он стал подобен солнцу, простирающему золотые лучи над землею. Но снова Накула разбил своими стрелами оружие врага, и тот взял третий лук, прочный и тугой, и небо над головою сына Панду затмилось от тучи стрел, посланных в него могучим Карной. И Накула, отбивая все удары, посылал в сторону Карны такие же тучи стрел, и казалось, что небеса покрылись роем саранчи; и оба витязя среди этой бури смертоносных снарядов подобны были двум солнцам, взошедшим при кончине вселенной.

Пораженные бесчисленными стрелами Карны, сомаки понесли тогда тяжелые потери, а воины Кауравов рассеялись под ударами стрел Накулы, как облака под порывами ветра. И оба войска отхлынули с обеих сторон от того опасного места, оставив Накулу и Карну биться один на один.

Вскоре стрелы Карны скрыли сына Панду от взоров, заполнив вокруг него все пространство. Выбив стрелою оружие из рук Накулы, Карна свалил с колесницы его возничего, четырьмя стрелами, метко направленными, он убил его четырех коней, а затем раздробил на мелкие куски и колесницу Накулы, сбил его стяг, сломал его меч и палицу, разбил его щит, украшенный сотнею лун. Только один боевой топор оставался у Накулы, когда соскочил он с разрушенной колесницы, но не успел сын Панду поднять его, как стрелы Карны выбили из рук его это последнее оружие. Видя своего противника безоружным, Карна осыпал его множеством стрел, но старался при этом не причинить ему большого вреда.

Так, побежденный в битве могучим героем, Накула в великом смятении обратился в бегство. Со смехом преследовал его на колеснице Карна, с размаху надел он свой лук на шею бегущего Накулы. "Пустыми были твои слова, сын Панду! – восклицал Карна. – Повтори-ка их снова! О дитя, впредь меряйся силами с равными тебе. Но не стыдись. Возвращайся домой, о сын Мадри, или ступай к Кришне и Арджуне, под их защиту!" Так он отпустил Накулу, уже бывшего в когтях смерти, помня обещание, данное им Кунти. А сын Панду добрался до колесницы Юдхиштхиры и, взобравшись на нее, укрылся там, мучимый стыдом, вздыхая тяжко, как змея, посаженная в кувшин.

Карна же обрушился с новой силой на панчалов. На колеснице с пышными стягами, запряженной конями, белыми, как лунное сияние, врезался предводитель Кауравов в самую гущу несметного вражеского войска. Солнце достигло уже зенита, но не знала усталости могучая рука сына возничего, и великое кровопролитие творилось в тот час на поле боя. Многие витязи панчалов были тогда убиты, и многих унесли замертво с поля, меж тем как колесницы их разбились и рассыпались на части, стяги и знамена свалились во прах, пали кони и возничие. И слоны, лишившиеся седоков, метались там под стрелами Карны, словно при лесном пожаре, и всадники, потерявшие коней, и витязи, чьи колесницы были разбиты, бежали, спешенные, спасая свою жизнь. И в смятении отступало войско панчалов, а сын возничего преследовал отступавших и продолжал истреблять и конных, и пеших, и воинов, сражающихся на колесницах и на слонах.

Вслед за Карной и другие воители стана Кауравов ринулись тогда в битву, сокрушая вражеских ратников. Доблестный Улука схватился в бою с грозным Сатьяки; великое искусство проявили оба воина, бросая копья и пуская стрелы один в другого; но, отражая удары противника, убил Улука его возничего и коней, стрелами разнес в куски его колесницу и обратил могучего Сатьяки в бегство. И сринджаи и панчалы бежали тогда от Улуки, чьи стрелы разили неприятельских воинов и валили их толпами.

Шакуни, неукротимый и беспощадный в бою, обрушил ливень стрел на храброго Сутасому. Под стрелами Шакуни рассыпалась на тысячи кусков колесница Сутасомы и сломался лук в его руках. Без колесницы и без лука, под градом вражеских стрел, не дрогнул Сутасома – схватив свой меч, он отражал им смертоносные удары. И только когда вражеская стрела переломила надвое меч Сутасомы, он покинул поле боя, швырнув оставшийся в руке обломок во врага.

Могучий Крипа появился среди сражающихся, вселяя страх в сердца воинов. И когда увидели колесницу его приближающейся к колеснице Дхриштадьюмны, в смятении уверились все в близкой гибели сына Друпады. И говорили воины Пандавов, конные, и пешие, и сражающиеся на колесницах: "Нет сомнения, великий витязь исполнен гнева и жаждет отомстить за убитого Дрону. Избегнет ли ныне руки его Дхриштадьюмна? Спасемся ли и все мы от истребления? Он подобен Шиве, Разрушителю Вселенной".

Недвижимый, охваченный страхом, стоял Дхриштадьюмна под градом стрел Крипы, не в силах поднять руку для своей защиты. "Беда нависла над тобою, сын Друпады! – молвил Дхриштадьюмне его возничий. – Не устоять тебе перед этим витязем. Диво, что еще не поранила тебя насмерть одна из его стрел. Я поверну колесницу прочь от этого страшного места". Тихим голосом отвечал Дхриштадьюмна: "Дух мой в смятении, о благородный, и ужас сковал мои члены. Тело мое трепещет, и волосы встали дыбом. О колесничий, увези меня прочь от этого воина, туда, где сражается Арджуна. Только вблизи Арджуны или Бхимасены я могу спастись от смерти". И колесница Дхриштадьюмны помчалась в сторону Бхимасены, преследуемая грозным Крипой.

А Критаварман схватился в бою с Шикхандином, и в жестокой схватке оба витязя омылись кровью бесчисленных ран. Оба имели устрашающий вид, пронзенные многими стрелами, торчавшими из доспехов, но продолжали сражаться с неослабевающей яростью, пока не нанес Критаварман страшный и сокрушительный удар, поразивший сына Друпады в грудь. Теряя сознание, ухватился славный Шикхандин за древко стяга, чтобы не упасть с колесницы, а возничий его повернул поспешно коней и погнал их прочь из боя, увозя от гибели раненого воина. И после поражения Шикхандина войско Пандавов, истребляемое со всех сторон, в смятении и страхе бежало с поля боя.

В это время Дурьодхана встретился с Юдхиштхирой. Как два разъяренных льва, устремились они друг на друга, непрестанно посылая тучи стрел из тугих луков. Стрелою с широким и острым концом Дурьодхана поразил насмерть возничего Юдхиштхиры, Юдхиштхира же убил одного за другим четырех коней, запряженных в колесницу Дурьодханы. Перейдя на другую колесницу, сын Дхритараштры продолжат сражаться, и стрелы его вонзались в грудь и в плечи Юдхиштхиры, и кровь забурлила из многочисленных ран на теле витязя, как горные водопады. Но не склонился старший из Пандавов под жестокими ударами, стойкий в бою, и, собрав все силы, послал во врага стрелу с острым и твердым, как алмаз, наконечником. Та стрела тяжко поразила Дурьодхану и, пройдя сквозь его тело, глубоко вонзилась в землю. Тогда Дурьодхана, полный ярости, поднял свою огромную палицу и хотел метнуть ее в Юдхиштхиру, дабы покончить одним ударом с враждой и войной, но, прежде чем он успел это сделать, дротик Юдхиштхиры пронзил его грудь. И, потеряв сознание, упал властитель Кауравов на своей колеснице.

В это мгновение Бхимасена, помня о своей клятве, вскричал, обращаясь к Юдхиштхире: "Да не будет он убит тобою, о царь!" И Юдхиштхира воздержался от последнего удара, а возничий Дурьодханы повернул между тем коней, увозя своего господина туда, куда не достигали вражеские стрелы.

Когда солнце начало клониться к закату, войска Кауравов с Карной во главе ринулись с новой силой на неприятельские рати, тесня их и обращая в бегство. В этой ужасной битве, подобной битве между богами и асурами, отважные воины сокрушали слонов и колесницы, коней и людей, поражая их боевыми топорами и мечами, палицами и копьями. И земля, как драгоценным убором, украсилась сотнями отрубленных голов, блистающих золотыми диадемами и серьгами, и реки крови заструились по ней. Поле, покрытое трупами слонов и коней и телами витязей с застывшими лицами и зияющими ранами, выглядело как владения бога смерти в день кончины вселенной.

Сатьяки, украшение рода Чини, первым противостоял этому яростному натиску Кауравов. Сотнями стрел, сверкающих, как солнечные лучи, осыпал его Карна, и сотни стрел, смертоносных, как ядовитые змеи, выпустил Сатьяки в Карну. И в то же время Дхриштадьюмна во главе сильного войска преградил путь наступающим Кауравам, и жестокий бой закипел вокруг его стяга. Когда же появилась на поле колесница Арджуны, сотрясая землю и словно раскатами грома оглашая окрестность, страх объял воинов Карны, и хлынули они прочь, как волны бурного океана, отраженные от берега. Подняв свой грозный лук и словно приплясывая на своей колеснице, затмил Арджуна тучами стрел небо над головами бегущих. Сокрушая вражеские колесницы, слонов с их седоками и пеших воинов, мчался он по полю, подобный Яме, богу смерти.

Дурьодхана, оправившийся от ран, один преградил ему дорогу. Семью стрелами Арджуна сразил возничего Дурьодханы и его коней, сбил его стяг и разорвал тетиву на луке. Затем Арджуна направил на Дурьодхану стрелу, ужасающую своим видом и несущую смерть всем живым существам на своем пути. И не миновал бы в то время гибели старший сын Дхритараштры, если бы не пришел к нему на помощь Ашваттхаман, разбивший ту стрелу в полете своими стрелами на семь частей.

Обрушившись на Ашваттхамана, Арджуна сразил его коней, разорвал стрелою тетиву на его луке и помчался дальше, сметая неприятельских витязей перед собой, туда, где Карна теснил рати Пандавов.

Оставив Сатьяки, Карна устремился навстречу Арджуне и в одно мгновение поразил его и Кришну многими стрелами. Сатьяки между тем, оправившись от нанесенных ранее ударов, напал на Карну сзади, а вслед за тем и другие могучие витязи войска Пандавов пришли на помощь Арджуне. Шикхандин и сыновья Драупади, царь Юдхиштхира и Чекитана, братья-близнецы и Дхриштадьюмна с отрядами матсьев, кайкейев, карушей и чедиев, сопровождаемые бесчисленными колесницами и слонами и конными и пешими воинами, окружили Карну со всех сторон, осыпая его всевозможными стрелами, копьями, дротиками и дисками. Но, отражал эти ливни смертоносных ударов, Карна устремился на врагов, рассеивая их силой своего оружия, как буря, которая гнет и валит деревья на своем пути. Пылая яростью, он истреблял воинов, конных и пеших, на колесницах и слонах, и бежали с его дороги, не в силах противостоять ему, витязи войска Пандавов.

Меж тем как Карна вырвался из кольца окруживших его врагов, Арджуна с удвоенной силой обрушился на Кауравов, поражая их своими стрелами, как ударами молний. Многие воины и многие слоны и кони пали тогда от его руки. В великом смятении отступали рати Кауравов перед победоносным Арджуной, сыном Кунти, когда солнце на закате скрылось за краем земли.

В наступивших сумерках и облаках пыли, поднятой сражающимися, трудно стало отличать своих от неприятелей; покинули поле Кауравы, а затем и Пандавы, радуясь одержанной победе и прославляя могущество Арджуны, вернулись в свой лагерь и расположились в шатрах на ночной отдых. И тогда вышли на залитое кровью поле страшные ракшасы и пишачи и стаи животных, пожирающих трупы.

Покрытые ранами, с разбитыми доспехами и сломанным оружием, лишившиеся многих коней, слонов и колесниц, в глубокой горести возвращались в свой лагерь воины Кауравов. Вздыхая, стиснув руки, устремил Карна печальный взор на повелителя Кауравов и сказал: "Арджуна искусен в бою, всегда осмотрителен и полон самообладания. И Кришна вовремя предупреждает его об опасностях. Сегодня нам не удалось одолеть его. Но завтра, о владыка земли, я разрушу все, что бы он ни задумал". – "Да будет так", – отвечал Дурьодхана и отпустил царей. И все разошлись по своим шатрам.
 
МилаДата: Среда, 15.05.2019, 00:29 | Сообщение # 28
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Гибель Карны


Когда забрезжил рассвет следующего дня, Карна предстал перед царем Дурьодханой и сказал: "Сегодня, о властитель, я встречусь в бою со славным сыном Панду. Доныне судьба препятствовала нашей встрече, но сегодня я не вернусь с поля, не убив его. Так выслушай же, государь, что нужно для нашего блага. Ни в искусстве отражения вражеских ударов, ни в меткости стрел, ни в силе, ни в отваге, ни в ловкости Арджуна не может равняться со мною. Мой лук, называемый Виджая, тот лук, с которым некогда Индра победил демонов, мощнее Гандивы, лука Арджуны. И лишь в одном превосходит меня отважный сын Панду. Золотой колесницей его, его конями, быстрыми, как мысль, правит великий Кришна. У меня нет равного ему возничего, и все же я буду сражаться с Арджуной. О царь, только Шалья, украшение царских собраний, равен Кришне мощью рук, знанием коней и искусством управления колесницей. Если он будет моим возничим, ты победишь! Тогда ни боги, ни асуры не смогут противостоять мне в битве, а смертные сыновья Панду бессильны будут передо мной!"

"Да будет исполнено твое желание, о Карна", – отвечал Дурьодхана и тотчас отправился к владыке мадров. Приблизившись к нему, с почтением молвил Дурьодхана: "О Шалья, могучий царь, бесстрашный витязь, не знающий равных в битве! Смиренно склонив голову, молю тебя, властитель земли, исполни мою просьбу ради нашего блага. Только ты можешь быть возничим Карны в бою его с Арджуной. Будь же защитой храброму Карне, как Кришна охраняет в битве грозного сына Кунти. С тобой Карна будет непобедимым".

Выслушав эти слова Дурьодханы, Шалья преисполнился гнева. Нахмурив брови и потрясая руками, он отвечал Дурьодхане: "Ты оскорбляешь меня, о сын Гандхари, и льстишь Карне, ставя его выше всех нас. Но я не считаю сына возничего равным мне в битве. Взгляни на мои руки, могучие, как стрелы грома, на мой лук и стрелы, на мою колесницу, влекомую конями, быстрыми, как ветер. Я могу поразить врага одной рукою, в гневе я могу расколоть этой палицей гору! И, зная это, ты предлагаешь мне стать возничим человека низкого рождения и думаешь, что я, кшатрий, буду повиноваться тому, кому приличествует быть моим слугою! Нет, претерпев такое унижение, я отказываюсь сражаться. Разреши мне, о государь, вернуться в мое царство".

Сказав так, Шалья хотел удалиться, но Дурьодхана удержал его и обратился к нему с великим почтением: "Речи твои справедливы, о Шалья, в том нет сомнения. Ни Карна, ни я не превосходим тебя силой и отвагой. Но я избрал тебя среди всех витязей, ибо как превосходит в искусстве владения оружием Арджуну Карна, так ты превосходишь Кришну могуществом и знанием коней. О владыка мадров, в искусстве обхождения с конями ты знаешь вдвое больше, чем сын Ядавов!" – "Раз ты ставишь меня выше Кришны, о сын Гандхари, – отвечал Шалья, – я удовлетворен. Я буду возничим Карны в бою его с Арджуной, как ты просишь. Но пусть узнает Карна об условии, которое я ставлю: в его присутствии я волен говорить все, что пожелаю". И Дурьодхана и Карна отвечали: "Да будет так".

Наступило утро, и Карна вместе с Шальей взошел на свою боевую колесницу, покрытую тигровой шкурой и запряженную белыми конями. Завидев Карну, блистающего, как солнце, перед рядами строящихся ратей, громким криком приветствовали его воины Кауравов. Загремели барабаны, зазвучали трубы, раздались боевые клики, и, сотрясая землю тяжелой поступью, с великим шумом двинулись войска на поле битвы.

"Поспеши, о владыка мадров, – молвил Карна, – веди колесницу скорее на поле боя. Пали лучшие воины нашего стана, и теперь настало время мне сражаться. Кто, кроме меня, поведет войска в бой против могучего Арджуны, против Бхимасены и Сатьяки? Встретившись с ними в сражении, я либо сокрушу их, либо сам последую в царство бога смерти по пути, проложенному Дроной. Сегодня должен я встретиться с Арджуной, и пусть сойдут с небес боги с Ямой во главе на его защиту, я не отступлюсь от боя и сражу его своим оружием!"

"Воздержись от хвастовства, о Карна, – отвечал Шалья. – Не равняться тебе с Арджуной. Вспомни, как победил он тебя, и Бхишму, и Дрону, и всех ваших витязей при набеге вашем на стада Вираты. Почему не сразил ты его тогда? Если не захочешь ты искать спасения в бегстве от Арджуны, знай, о сын возничего, смерть настигнет тебя, едва ты вступишь с ним в бой". – "Пусть так, – возразил Карна царю мадров, – бой наш близок, и, если одолеет меня Арджуна, слова твои не будут пустыми. Вперед! – И, выехав на поле перед вражескими войсками, Карна вскричал, обращаясь к воинам Пандавов: – Тому, кто укажет мне сегодня колесницу Арджуны, я обещаю щедрую награду! Я дам тому повозку, нагруженную драгоценными камнями, а если ему будет этого мало – еще сто коров и сто деревень в придачу. Тому, кто укажет мне Арджуну в битве, я дарю сто слонов и десять тысяч отборных коней и сто юных рабынь из страны Магадха, искусных в пении и танце. Я дарую ему все богатства Арджуны и Кришны, после того как я убью их в битве!" И, слыша эти слова Карны, воины Кауравов разразились радостными криками, а Шалья злобно рассмеялся и сказал: "Не трать напрасно свое имущество, сын возничего! Ты увидишь сегодня Арджуну, в том нет сомнения. Лучше бы тебе потратить то, что ты обещаешь в своем безумии, на благочестивые жертвоприношения. Но не надейся на исполнение своих желаний. Ты хочешь вплавь пересечь океан, повесив тяжелый камень себе на шею? Слыхано ли, чтобы двое лучших львов были побеждены шакалом?"

"Надеясь лишь на силу моих рук, я буду искать встречи с Арджуной в битве, – сказал Карна. – О ты, враг в обличье друга, ты думаешь, что можешь запугать меня? Лучше тебя я знаю могущество Арджуны и Кришны. Но сам Индра, явись он сейчас передо мной с громовой стрелою, не поколебал бы моей решимости". – "Сегодня я сокрушу Арджуну, – продолжал Карна, – если только колеса моей колесницы не увязнут в земле. В бою я не устрашусь самого Ямы. Лишь проклятие старого брахмана гнетет мою душу. Некогда, охотясь в лесу, я нечаянно поразил стрелой теленка, принадлежащего священной обители. Напрасно предлагал я обители за этого теленка тысячу коров и шесть сотен быков. Старый отшельник проклял меня: "За то, что ты убил теленка от священной коровы, колеса твоей колесницы увязнут в земле в час смертельной опасности на поле битвы". Умолкни же, Шалья, не тебе запугать меня. Карна не знает страха в сражении!"

Презрительно усмехаясь, Шалья продолжал восхвалять мощь Арджуны и предсказал неминуемую гибель предводителю войска Кауравов. "О жалкий глупец, не сведущий в искусстве боя! – воскликнул Карна. – Страх ли объял тебя, или другая, неведомая мне причина побуждает тебя славить Арджуну? Проклятый, ты оскорбляешь друзей и ведешь речи ради блага сына Панду. Я мог бы убить сотню таких, как ты, но я не сделаю этого, ибо еще не пришло твое время".

Слыша речи Карны и Шальи, царь Дурьодхана поспешил к ним, дабы прекратить их раздор. Как друг взывал он к сыну возничего и умолял Шалью, сложив смиренно руки. Умиротворенный Дурьодханой, Карна сдержал тогда свой гнев, и Шалья обратился лицом к врагам. И, улыбаясь, вновь молвил Карна своему возничему: "Вперед!"

Снова стали войска Дурьодханы на поле Куру, готовые к новой битве. На правом крыле стояли Крипа и Критаварман, еще правее их – Шакуни и Улука, и с ними бесстрашные гандхарские всадники с копьями, сверкающими на солнце, и бесчисленные, как рой саранчи, отряды горцев, диким и устрашающим видом подобных ночным бесам – пишачам. Левое крыло защищали тридцать четыре тысячи колесниц самшаптаков, возглавляемых сыновьями Дхритараштры, еще левее расположились камбоджийцы, скифы и яваны. Посредине, во главе всего войска, стоял Карна на своей колеснице, за ним же следовали с сильными отрядами Духшасана, Дурьодхана и Ашваттхаман.

"Смотри, – сказал Шалья Карне, – вон движется навстречу нашему войску колесница Арджуны, влекомая белыми конями. Вот тот, кого указать просил ты в битве. Видишь тучи пыли, застлавшие небо? Слышишь грохот его колесницы, сотрясающей землю? Взгляни, справа от нашего войска, предвещая беду, собрались стаи плотоядных животных, воющих и испускающих пронзительные крики. Ветер задул нам навстречу, и склонились стяги Кауравов. Кони твои спотыкаются. Недоброе сулит тебе судьба". – "Взгляни, о Карна, – продолжал Шалья, – могучий сын Кунти напал на самшаптаков, как лев на стаю коров. Уже колесница его скрылась среди рядов их войска, как солнце за тучами. Великое кровопролитие творит сейчас великий воитель, истребляя своих врагов".

В гневе ответил Карна: "Смотри, как волны бурного океана, ринулись самшаптаки со всех сторон на Арджуну. Как пловец, тонущий в море, скрылся он из глаз, окруженный врагами. Гибель его близка".

Меж тем как Арджуна сражался с самшаптаками, отбивая бесчисленные удары, направленные на него отовсюду, и сокрушая неприятельских всадников и слонов и всех, кто приближался к его колеснице, Карна бурей налетел на панчалов, возглавляемых Дхриштадьюмной. Рев тысяч боевых раковин, пронзающий сердце, и страшный грохот барабанов с обеих сторон смешались с ржанием лошадей, ревом слонов и боевыми криками воинов. Оба войска сошлись в беспощадном смертельном бою.

Сотнями и тысячами истребляя вражеских витязей, усеивая путь свой мертвыми телами, Карна пробился сквозь ряды панчалов и чедиев к Юдхиштхире. Тогда пешие отряды дравидов и нишадов, побуждаемые Сатьяки, устремились на Карну, но тщетно пытались они одолеть великого сына Солнца – один за другим полегли они под ударами его оружия, а те, кто уцелел, обратились в бегство. Сокрушив всех нападавших, снова устремился Карна на царя Юдхиштхиру, но стеной стали перед ним витязи войска панчалов и кекаев, полные решимости оградить сына Панду от грозного противника. В гневе сверкая глазами, вскричал Юдхиштхира, обращаясь к Карне: "Слушай меня, сын возничего! Повинуясь воле Дурьодханы, ты всегда встаешь против нас. Яви же всю свою силу и доблесть – ныне я изгоню из тебя страсть к сражениям". И он осыпал Карну ливнем острых стрел из своего золоченого лука.

Натянув тетиву до отказа, Юдхиштхира послал в своего противника стрелу, роковую, как жезл Шивы, Разрушителя Вселенной. Издавая в полете шум, подобный грому, поразила та стрела Карну, войдя ему в левый бок, и склонился витязь долу на своей колеснице, выронив лук из ослабевшей руки. И возгласы горести раздались в рядах войска Кауравов, криками ликования приветствовали Пандавы успех Юдхиштхиры.

Но, быстро придя в себя, Карна обрушился вновь на врага с великой яростью. Потрясая своим божественным луком – Виджая, он посылал смертоносные стрелы, сразившие насмерть Чандрадеву и Дандадхару, панчальских царевичей, и еще многих воинов, преградивших ему путь к колеснице Юдхиштхиры. На помощь старшему из Пандавов поспешили тогда многие отважные и могучие воины. Сатьяки, Чекитана, Шикхандин, сыновья Драупади, Накула, Сахадева, Бхимасена, Шишупала и многие другие один за другим напали на Карну, жаждущие его смерти.

Прочтя заклинание, Карна прибег тогда к волшебному своему оружию, и пространство вокруг него во все стороны наполнилось летящими стрелами, истребляющими воинов, как лесной пожар истребляет деревья. Меткими стрелами Карна сорвал доспехи с Юдхиштхиры и разбил лук в его руках. Истекая кровью, сын Панду метнул во врага тяжелое копье, но стрелы Карны разбили его в полете. И колесница Юдхиштхиры распалась под ударами оружия Карны, остались от нее лишь обломки, и убит был его возничий, и, перейдя на другую колесницу, Юдхиштхира, упавший духом, обратился в поспешное бегство.

Карна же ринулся в погоню за Юдхиштхирой и, настигнув его, протянул руку и коснулся его плеча. "Не касайся его, или мы погибли!" – вскричал тогда Шалья. А Карна, вспомнив обещание, данное Кунти, отпустил Юдхиштхиру и сказал ему, насмехаясь: "Как же ты, рожденный кшатрием, бежишь с поля боя, спасая жизнь? Не приближайся более к храбрым воинам, сын Кунти, и не обращай к ним дерзких слов, или поплатишься за них в бою, как ныне! Возвращайся же в свой лагерь, о царь. Карна не убивает подобных тебе".

Видя царя бегущим с поля битвы, многие воины панчалов, Пандавов и чедиев последовали за ним, и могучий Сатьяки, и сыновья Драупади, и Накула с Сахадевой. Кауравы же во главе с Карной с торжествующими кликами преследовали отступавших и учинили великое побоище среди вражеских войск. И тогда сказал Бхимасена, обращаясь к Сатьяки и Дхриштадьюмне: "Вы оба охраняйте царя Юдхиштхиру. Ныне едва избежат он гибели от руки проклятого сына возничего. Но теперь я покончу с этим злом. Воистину говорю вам, либо я убью Карну в битве, либо он меня". И он напал со своими воинами на воинов Карны с великой яростью, и вскоре Кауравы в смятении обратились в бегство, спасаясь от его губительного гнева.

"Отважен и могуч Бхимасена, и никто не может противостоять ему, – молвил Карна, видя поражение своих войск. – Но одно желание я лелею с давних дней – встретиться с Арджуной в смертельном бою. И ради него вступаю я в единоборство с Бхимасеной. Если я поражу его стрелой или сброшу с колесницы, Арджуна не замедлит прийти на помощь брату. Веди же колесницу, о царь мадров!" И Шалья погнал коней, поспешив навстречу Бхимасене, и оба великих воителя сошлись в жестокой схватке среди оглушающего грохота битвы. Многими стрелами поразили они друг друга. Карна сломал пополам лук в руках у Бхимасены и осыпал его десятками жалящих стрел, как охотник дикого слона в лесу. Уязвленный теми стрелами, в ярости схватил Бхимасена другой лук и наложил на тетиву такую стрелу, какой можно было бы пронзить каменный утес. Натянув тетиву до самого уха, он поразил Карну; стрела прошла сквозь тело витязя, как громовой удар сквозь гору. Покачнулся Карна и сел, оглушенный, на край своей колесницы, а Шалья повернул коней и повез его прочь.

Дурьодхана, видя беду, которая постигла Карну, тотчас послал двадцать своих братьев во главе с Шрутаварманом, дабы оградить раненого воина от грозного Бхимасены. Со всех сторон напали сыновья Дхритараштры на Бхимасену, забрасывая его дротиками и стрелами. Но не дрогнул сын Панду и, отразив удары, обрушил на Кауравов свое смертоносное оружие. И прежде чем оправился Карну и снова вступил в сражение, пятеро братьев пали от руки Бхимасены, а остальные искали спасения в бегстве.

Снова устремился Карна на Бхимасену, и бой, еще более жестокий, чем раньше, разгорелся между ними. Оба многократно пронзенные стрелами, сражались они с негаснущей яростью, являя великое искусство и силу. С громовым криком метнул Бхимасена в Карну свою огромную палицу, подобную жезлу бога смерти, но сын Солнца отразил удар. Своими стрелами Карна снес потом стяг Бхимасены, лишил его лука, отправил его возничего в обитель Ямы и разбил колесницу врага. Но, соскочив с колесницы на землю, Бхимасена продолжал сражаться пеший, сокрушая палицей неприятельских воинов.

Победа Карны вдохнула мужество в сердца его воинов, и те, кто бежал, повернули опять на врага. И шум битвы, потрясающий землю, возрос неизмеримо, подобный реву бури на море. В час, когда солнце поднялось над землею, битва достигла невиданного дотоле ожесточения. Казалось, два океана низвергались водопадом один против другого, смешивая свои бурные волны. Полчища колесниц, отряды всадников, несметные толпы пеших воинов и многочисленные слоны сталкивались и смешивались в водовороте битвы, тучи стрел и дротиков затмевали небо, как рои саранчи; потоки крови обильно орошали землю; люди, кони, слоны, поражаемые смертоносным оружием, метались по полю или падали наземь, корчась в предсмертных судорогах. И воины сражались неутомимо, убивая друг друга, громко выкликая свои имена и имена врагов. И, встретившись в бою, они осыпали друг друга бранными словами, неустанно нанося удары.

Тучи пыли поднялись над Курукшетрой, и все смешалось в яростной битве, и витязи сражались, как обезумевшие, не различая уже друг друга. Кровавая река заструилась по полю, среди берегов из трупов слонов, коней и людей; отрубленные головы усеивали ее, как речные камни, и волосы их колыхались по течению, как мох или водоросли в реке. В обитель Ямы текла та река, вселяя ужас в сердца воинов, а вокруг поля сновали звери, питающиеся трупами, и стаи ворон вились в воздухе, высматривая добычу.

И все время, пока длилась битва, в которой полегло столько кшатриев, звон тетивы на луке Арджуны покрывал все другие звуки. Вторгшись в ряды вражеского войска, Арджуна учинил великий разгром среди самшаптаков и кошалов, опрокидывая их колесницы и убивая их витязей. Храбрый Сушарман выступил против Арджуны и, осыпав его стрелами, стрелой с широким, как лезвие топора, концом поразил стяг на его колеснице. И тогда обезьяна, изображенная на стяге Арджуны, испустила ужасающий вопль, который привел в замешательство и смятение воинов Карны. Как Индра на демонов, обрушился Арджуна на оцепеневших от страха врагов, истребляя их во множестве. Узрев избиение своего войска, Сушарман, один из всех не павший духом, противостал грозному сыну Панду и в поединке тремя острыми стрелами пронзил его грудь.

Изнемогая от боли, опустился Арджуна на край своей колесницы. Торжествующий крик: "Арджуна убит!" – пронесся среди Кауравов. Но воспрянул сын Панду и, прочтя заклинание, прибег к волшебному оружию Индры. Тотчас тысячи стрел наполнили пространство, поражая пеших и конных, и слонов, и колесницы. Истребляемые страшным оружием Арджуны, самшаптаки гибли тысячами, но продолжали стойко сражаться, избрав либо смерть, либо победу.

Видя, что самшаптакам грозит гибель, Крипа и Критаварман, а за ними и другие вожди войска Кауравов поспешили к ним на помощь. Шикхандин преградил дорогу Крипе, направив на него удары своего оружия. Искушенный в воинском деле, отразил Крипа его стрелы и, пылая гневом, в мгновение ока пронзил насмерть его возничего и коней, разбил колесницу Шикхандина. Соскочив с колесницы, смелый сын Друпады с мечом и щитом устремился тогда на Крипу, но остановился на половине пути, встреченный яростным потоком стрел. Дхриштадьюмна, охваченный тревогой за жизнь брата, ринулся на Крипу с другой стороны, но Критаварман задержал его, принудив к единоборству. Ашваттхаман же преградил путь доблестному Юдхиштхире, также спешившему напасть на Крипу, Дурьодхана остановил Накулу и Сахадеву, а могучий Карна – славного Бхимасену, наступавшего во главе ратей сринджаев, карушей и кекаев.

Крипа между тем разбил стрелами щит Шикхандина, украшенный сотнями лун. Лишенный щита, бросился Шикхандин с одним мечом на Крипу, как безумный бросается в пасть смерти. Но прежде чем Крипа успел нанести ему удар, Сукету, сын Читракету, поспешно пришел на помощь Шикхандину, низвергнутому в пучину несчастья. Тогда могучий наставник Кауравов оставил сына Друпады, торопливо покинувшего поле битвы, и обратился лицом к новому врагу. В жестоком поединке он поразил царевича Сукету тридцатью острыми стрелами. Израненный теми стрелами, поник царевич на своей колеснице, трепеща, как могучее дерево при землетрясении; тогда стрелою с концом, подобным лезвию ножа, Крипа снес голову Сукету, и упала она на землю, сверкая драгоценным шлемом, а туловище свалилось вслед за ней на дно колесницы. И, охваченные ужасом, бежали тогда от Крипы воины Сукету.

Сын Дроны, непревзойденный в искусстве стрельбы из лука, обрушил меж тем ливень стрел на Юдхиштхиру. Сатьяки и пятеро сыновей Драупади пришли на помощь старшему из Пандавов, и все они направили удары своего оружия на Ашваттхамана, но никто из них не мог поколебать и сломить силу отважного воина. Непроглядной тучей застлали небо сверкающие стрелы Ашваттхамана, бросив густую тень на землю. За тучею этой стал невидим для врагов сам Ашваттхаман, и тщетно пытались поразить его Сатьяки, Юдхиштхира, Сутасома и другие воины Пандавов. Выпал лук, разбитый надвое стрелою, из рук Сутасомы, пал мертвым возничий Сатьяки, и кони, не чуя правящей руки, помчали его колесницу по полю. Как лесной пожар пожирает кучи сухой травы и соломы, так истребляли стрелы Ашваттхамана вражеских воинов. В ярости вскричал тогда Юдхиштхира, обращаясь к сыну Дроны: "О тигр среди витязей, неведома тебе приязнь, неведома тебе благодарность, если ты хочешь умертвить меня сегодня. Покаяние и чтение священного писания – таковы обязанности брахмана. Только кшатрию приличествует сгибать лук в битве. Ты – брахман только по названию. О недостойнейший из брахманов, ты увидишь, как я сломаю твою мощь и нанесу поражение Кауравам!"

Усмехнулся сын Дроны и ничего не ответил Юдхиштхире. Молча окутал он царя новой тучей стрел, и, не выдержав жестокого боя, повернул Юдхиштхира коней и помчался прочь. И, снова вступив в битву на другом конце поля, он избегал уже встречи с могучим Ашваттхаманом.

Карна же, отразив натиск Бхимасены, устремился опять на войско панчалов. Пробиваясь сквозь их ряды, он разил конных и пеших, сбрасывал неприятельских воинов со слонов и колесниц и убивал их тысячами. Тщетно отважнейшие из панчальских витязей, окружив его на своих колесницах, пытались одолеть его. Джишну, и Джишнукарман, и Девапи, и Читраюдха, и Рочамана, и многие другие пали от руки непобедимого Карны. Бесчисленные тела воинов, лошадей и слонов и разбитые колесницы отмечали путь его по земле. Как лев среди оленьих стад, свирепствовал Карна среди ратей панчалов, сринджаев и чедиев. И как неминуемо гибнет олень, приблизившийся к львиной пасти, так погибал от его руки каждый из витязей, осмелившихся преградить ему дорогу. И казалось уже, что ни один панчал не уйдет от смерти в этом беспощадном бою.

"Сила самшаптаков сломлена мною, о сын Васудевы! – молвил тогда Арджуна, обращаясь к Кришве. – Враги бегут от нас, как робкие лани от тигра. Но и рати панчалов истреблены в этой великой битве. Я вижу среди рядов войска Юдхиштхиры стяг Карны с изображением боевого слона. Никто из наших воинов не может одолеть врага. О Кришна, веди колесницу туда, где Карна избивает наши рати. Не вступая в бой ни с кем из других витязей врага, я хочу сразиться сейчас с одним Карной!"

И Арджуна устремился в сторону Карны на своей блистающей колеснице, рассеивая и истребляя на пути вражеские войска. Тогда Дурьодхана призвал уцелевших в бою самшаптаков еще раз напасть на Арджуну. И вот вожди самшаптаков и камбоджей с тысячью колесниц, тремя сотнями слонов, четырнадцатью тысячами всадников и двумястами тысяч пеших окружили колесницу сына Кунти. В великом гневе, воочию подобный Шиве, Разрушителю Вселенной, обрушил Арджуна на самшаптаков смертоносный ливень стрел. Под стрелами его валились на землю воины, пронзенные, обезглавленные, с отсеченными руками, и огромные слоны и кони гибли десятками и сотнями под ударами его оружия. Десять тысяч самшаптаков и тысячи камбоджийских воинов пали от его руки, и сам царь камбоджей Судакшин нашел тогда смерть на поле битвы, сраженный Арджуной.

И в то время, когда Арджуна избивал самшаптаков на одном конце Курукшетры, в другом месте Карна истреблял панчалов, а в третьем – Бхимасена теснил и сокрушал войско Кауравов.

В сопровождении многочисленного отряда отборных воинов ринулся тогда на Карну Дхриштадьюмна, желая спасти от полной гибели войско панчалов. Как утес волну, не дрогнув, встретил Карна в одиночку натиск вражеской рати. Бой разгорелся между ними столь жестокий и свирепый, что волосы вставали дыбом у того, кто видеть мог тот бой со стороны. И, сражаясь с воинами Пандавов, намного увеличил тогда Карна число обитателей царства Ямы, осыпая врагов своими стрелами, смертоносными, как ядовитые змеи. Сатьяки пришел на помощь Дхриштадьюмне, истекающему кровью, и стрелами своими отразил смертельный удар, направленный Карной на сына Друпады. А в то время, когда Карна обратил свое оружие против Сатьяки, Ашваттхаман напал на Дхриштадьюмну, жаждущий исполнить клятву мести, данную в день гибели отца.

"Стой, стой, убийца брахмана, сегодня не уйдешь ты от меня живым!" – вскричал Ашваттхаман; и ужас объял Дхриштадьюмну, но, надеясь на свою неуязвимость в битве, он стойко встретил нападение сына Дроны. В мгновение ока стрелы Ашваттхамана поразили насмерть возничего Дхриштадьюмны и его коней, сломали его лук и стяг и разбили на мелкие куски колесницу. С мечом и щитом властитель панчалов продолжал сражаться пеший, но и это оружие разбил в его руках Ашваттхаман своими стрелами и устремился на него на своей колеснице, как птица Гаруда, устремляющаяся с небес на землю.

"Смотри, сын Панду, Ашваттхаман мчится на Дхриштадьюмну с быстротой ветра! Он убьет его! – молвил Кришна Арджуне. – Спаси же сына Друпады из когтей смерти, о Арджуна!" И колесница Арджуны полетела как по воздуху, пожирая пространство, и тотчас златоперые стрелы сына Кунти впились глубоко в тело Ашваттхамана, как змеи в муравьиный холм. Не достигнув Дхриштадьюмны, Ашваттхаман принужден был обратиться против Арджуны; храбрый Сахадева между тем поднял царевича панчалов на свою колесницу и умчал его в безопасное место. Арджуна же, не дрогнув под стрелами Ашваттхамана, вонзившимися ему в грудь и плечи, поразил сына Дроны сокрушительным ударом чудовищной стрелы, от коего тот упал на край своей колесницы и лишился сознания. Возничий его повернул тогда коней и быстро увез его с поля сражения.

Войско Кауравов начало отступать, теснимое в одном месте Арджуной, в другом – отважным Бхимасеной. Карна бросился тогда в бой против Пандавов, ободряя своих воинов громкими кликами, а вслед за ним и другие могучие витязи, его соратники. Тогда сошлись в бою храбрейшие воины того и другого стана Шикхандин выступил против Карны, Дхриштадьюмна – против Духшасаны, Юдхиштхира сражался с Читрасеной, Сахадева – с Улукой, Сатьяки – с Шакуни. Арджуна и Бхимасена обратились против сыновей Дхритараштры, возглавляемых Дурьодханой.

Уязвленный крылатыми стрелами победителя Бхишмы, могучий Карна в ярости сокрушил своим оружием коней и возничего врага и сбил стяг с его колесницы. Сойдя с колесницы, Шикхандин метнул дротик, отраженный Карной в полете, а затем обратился в поспешное бегство, увертываясь от смертоносных стрел сына Солнца. Духшасана, сражаясь искусно и отважно, нанес многочисленные раны предводителю панчалов и вынудил его отступить; так свирепый лев стремительным нападением вынуждает слона уступить ему дорогу. Тогда панчалы на слонах и колесницах поспешили на выручку своему вождю и оградили его от ударов Духшасаны.

Сахадева между тем нанес поражение Улуке и заставил его отступить под защиту войска тригартов; Сатьяки в то же самое время убил возничего и коней Шакуни и разбил стрелами его колесницу. Раненый Шакуни поднялся тогда на колесницу Улуки, и тот поспешно увез отца, спасая от вражеских стрел.

Тщетно пытался Дурьодхана остановить натиск неистового Бхимасены. Трижды лишал его Бхимасена коней и колесницы, трижды повелитель Кауравов всходил на новую колесницу и продолжал сражаться. Большое войско слонов, предводимое Духшасаной, устремилось ему на помощь, но Бхимасена обрушился на тех слонов с великой яростью, как Индра на асуров, и рассеял их полчища, как ветер рассеивает тучи. В смятении и беспорядке разбегались под стрелами Бхимасены огромные слоны, как движущиеся горы, извергая потоками кровь из зияющих ран, и сотнями замертво валились на землю вместе со своими погонщиками.

Карна же, победив Шикхандина, вновь обратился против Юдхиштхиры. Под ливнем стрел могучего сына Солнца войска Юдхиштхиры обратились в бегство. Непрерывным потоком обрушивались стрелы Карны на вражеские рати, так что острия одних касались оперения спущенных раньше с тетивы его лука; и тот сверкающий непрерывный поток подобен был пожару, истребляющему вселенную при конце света. Громкие крики ужаса и горя поднялись среди войска Пандавов, а Кауравы, ободренные мужеством Карны, устремились на отступающего врага.

Тогда Юдхиштхира поднял оружие против Карны и Кауравов, ограждая своих воинов от истребления. Немалый урон нанесли его стрелы наступающим врагам, но яростный Карна, приблизившись к колеснице Юдхиштхиры, сломал лук в его руках и тремя острыми стрелами поразил его в грудь. Опустившись на край своей колесницы, повелитель Пандавов, тяжело раненный Карной, приказал возничему отступать. Прочь помчалась колесница Юдхиштхиры; с криками: "Хватай, хватай!"- устремились вслед за нею Кауравы; тогда две тысячи отборных бойцов из войска кекаев преградили им путь, обезопасив отступление царя.

Но сокрушительный поток стрел направил Карна на витязей кекаев, и в одно мгновение пять сотен из них отправились в обитель Ямы. Накула и Сахадева, стремясь спасти жизнь старшего брата, стали на пути Карны. Осыпав их стрелами, сын Солнца продолжал преследовать Юдхиштхиру; он сбил драгоценный убор с головы повелителя Пандавов, четырьмя стрелами свалил его коней и тем принудил его остановиться; затем четырьмя стрелами Карна поразил коней, запряженных в колесницу Накулы.

Видя обоих братьев, отданных во власть врага, дядя их Шалья, движимый тайным состраданием, обратился к Карне: "Ты забыл о своем желании сразиться с Арджуной, о витязь! Кони твои устали, и стрелы иссякли. Обессилев в боях с другими врагами, ты не выстоишь против Арджуны!" Усмехнулся Карна и, не внимая словам Шальи, продолжал осыпать Юдхиштхиру стрелами. "О сын возничего! – вскричал тогда царь мадров. – Смотри, могучий Бхимасена рассеял наши войска и угрожает Дурьодхане! Великая угроза нависла над царственным сыном Дхритараштры. Если не хочешь ты его гибели, не медли, приди ему на помощь!" Услышав эти слова и видя, что Бхимасена одолевает Дурьодхану в этом ужасном бою, Карна оставил близнецов и Юдхиштхиру и устремился на помощь сыну Дхритараштры. Накула же и Юдхиштхира взошли на колесницу Сахадевы, и втроем они отправились в лагерь Пандавов. Там Юдхиштхира, страшно израненный и истекающий кровью, опустился на ложе в своем шатре и, когда стрелы были извлечены из его тела, сказал Накуле и Сахадеве: "Ступайте скорее обратно на поле битвы, вы должны помочь Бхимасене!" И братья повиновались его велению.

Войско Кауравов бежало с поля битвы, избиваемое Бхимасеной и Арджуной, могучими истребителями врагов. Напрасно кричал Карна своим воинам: "Стойте, стойте!" – повсюду бежали его рати, преследуемые победоносными Пандавами. "Смотри, о Карна, – сказал тогда Дурьодхана, – как отступает наше войско, невзирая на то что ты здесь. Истребляемые Пандавами, только к тебе взывают наши воины, о каратель врагов! На тебя одного наша надежда".

И Карна повелел царю мадров вести колесницу в бой. Закляв свое волшебное оружие, он обрушил на врагов смертоносный ливень бесчисленных стрел, тысячами истребляя конных и пеших, слонов и колесницы. Земля содрогалась под тяжестью сраженных стрелами Карны, и все огромное войско Пандавов, от одного края до другого, пришло в смятение. Всеобщий вопль ужаса прозвучал над полем, как крик всего живого в час гибели вселенной. Обезумевшие от страха воины обратились в бегство, призывая Арджуну и моля его об избавлении.

Слыша эти крики и видя, какой трепет вселяет в сердца воинов оружие Карны, Арджуна сказал Кришне: "Видишь ли ты, о Кришна, небывалые подвиги этого витязя? Подобный Разрушителю Вселенной, мчится он по полю на своей сверкающей колеснице, обращая на меня яростный взор. Нет, я не отступлю перед ним в бою, что бы ни суждено мне было – смерть или победа". -"Прежде чем сразиться с Карной,- отвечал Кришна, – ты должен увидеться с Юдхиштхирой. Жестоко изранил и изувечил его в бою сын возничего. Ты утешишь брата, а потом выступишь против Карны и убьешь его". И Арджуна оглянулся вокруг, желая увидеть Юдхиштхиру, но, куда бы ни обращал он взор, нигде на поле битвы не было видно повелителя Пандавов.

 
МилаДата: Среда, 15.05.2019, 00:30 | Сообщение # 29
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline

Тогда Арджуна приблизился к Бхимасене и спросил его: "Где царь?" – "Царь Юдхиштхира покинул поле боя, – отвечал Бхимасена. – Тело его пронзено и иссечено стрелами Карны, и я не знаю, жив ли он еще". – "Ступай же в лагерь и принеси мне вести о брате!" – воскликнул Арджуна, но Бхимасена отказался: "Да не скажут витязи, что я покинул поле из страха перед битвой. Ступай сам, о Арджуна, а я буду сражаться с твоими врагами до твоего возвращения".

Когда Юдхиштхира увидел колесницу Арджуны, приближающуюся к лагерю, он уверился, что Карна уже убит, и, поднявшись на своем ложе, радостно приветствовал брата и Кришну. "Оба вы целы и невредимы, – сказал он, – после победы над Карной. Я не мог избавиться от тоски, вспоминая о своем поражении и позоре в битве. Он подобен был самому богу смерти. Расскажи, о Арджуна, как удалось тебе убить его?" – "Я сражался с сыном Дроны и победил его, – отвечал Арджуна. – Прежде чем встретиться с Карной, истребляющим наши рати, я хотел увидеть тебя. Благослови меня и пожелай мне победы".

Услышав, что Карна еще жив, повелитель Пандавов молвил, разгневанный: "Войско мое обратилось в позорное бегство, а ты, покинув Бхимасену в беде, явился сюда, чтобы избежать встречи с могучим сыном возничего. Сколько раз ты обещал мне, что убьешь Карну в единоборстве, и мы благословили тебя, возлагая на тебя все наши надежды! Никогда не думал я, что ты сбежишь с поля боя из страха перед Карной, никогда не верил я, что Дурьодхана может одержать победу над нами! Что ж, если ты боишься, отдай свой лук – Гандиву – Кришне и будь его возничим или отдай свое оружие кому-нибудь другому, кто не дрогнет перед грозным Карной!"

Задыхаясь от гнева, как разъяренная змея, Арджуна вытащил свой меч и занес его над головой Юдхиштхиры со словами: "Я поклялся снести голову тому, кто осмелится сказать мне: "Отдай свой лук другому!" С трудом удалось Кришне умерить его гнев увещаниями и удержать его руку от удара. "Не тебе, царь, упрекать меня и обвинять в трусости! – сказал тогда Арджуна Юдхиштхире. – Бхимасена, сокрушающий вражеские войска, мог бы порицать меня, но не ты, что проводишь время в двух йоджанах от поля битвы. Ты, смелый в речах, но не в деяниях! И ты счел меня подобным тебе самому. И я не знаю, благо ли будет отдать великое царство человеку, столь преданному порокам игрока. Ты, о царь, – причина всех наших несчастий, ты, проигравший в кости то, что мы, твои братья, завоевали своими руками. Из-за тебя разгорелась эта истребительная война, и мы должны добывать для тебя победу. Так не оскорбляй же нас жестокими словами, не вызывай нашего гнева!"

Сказав так, Арджуна опечалился, вложил меч в ножны и бросил свой лук на землю. Гнев его утих, и, раскаиваясь в совершенном грехе, он со стыдом опустил голову. Приблизившись затем к Юдхиштхире со сложенными руками, Арджуна сказал: "Прости меня, о царь, и утешься. Я возвращаюсь на поле брани, чтобы поддержать Бхимасену в бою и убить сына возничего. Воистину говорю тебе, лишь твоему благу отдана жизнь моя!" Юдхиштхира же, поднявшись со своего ложа, молвил: "О Арджуна, я поступал недостойно, и из-за этого обрушились на нас ужасные беды! Руби же мою голову! Я – худший из людей, истребитель собственного рода, ленивец и трус! Сегодня же удалюсь я в леса до конца своих дней. Живите счастливо без меня. Пусть Бхимасена будет царем. На что мне жизнь после такого унижения!" И Юдхиштхира хотел немедля удалиться из лагеря, но Кришна удержал его и умолял простить Арджуну. "Будь милостив к нам обоим! – сказал Кришна. – Я обещаю тебе, сегодня погибнет тот, чьей смерти ты желаешь. Сегодня земля напьется крови проклятого сына возничего!" И увещаниями Кришны восстановлен был мир между братьями. Склонившись перед Юдхиштхирой, Арджуна обнял руками ноги старшего брата и еще раз просил о прощении. Подняв его, Юдхиштхира сказал: "О Арджуна, я высоко почтен тобой. Ступай же, и да будет твоею победа!"

Между тем Бхимасена, окруженный бесчисленными врагами, сражался не щадя жизни, отражая наступающих со всех сторон Кауравов. Как птицы устремляются к одинокому дереву, чтобы отдохнуть на его ветвях, так воины Дурьодханы устремились отовсюду на Бхимасену, осыпая его стрелами и дротиками. "О Вишока! – сказал Бхимасена, обращаясь к своему возничему. – Я уже не вижу наших воинов вблизи моей колесницы. Одни враги вокруг меня, а Арджуна не идет мне на помощь. Я не знаю, жив или мертв благородный Юдхиштхира, и великая печаль гнетет мое сердце!" – "Смотри! – отвечал ему возничий. – Разве ты не видишь, как заколебались стяги на вражеских колесницах! Разве ты не видишь, как устремились прочь в беспорядочном бегстве их колесницы, слоны, всадники и пешие воины! Стяг с изображением обезьяны появился на поле, вселяя ужас в сердца!"

Затмевая небо тучами стрел, устремился Арджуна на помощь Бхимасене. Тщетно пытались могучие витязи стана Кауравов – Крипа, Критаварман, Ашваттхаман и другие – остановить его. Один за другим отступали они с его пути, пораженные его оружием, лишившиеся своих возничих, коней и колесниц. Как стаи смертоносных птиц, летели по небу стрелы Арджуны, и тень от них закрыла землю, уподобляя Курукшетру владениям бога смерти. И великое кровопролитие, невиданное доселе, творил Арджуна, истребляя вражеское войско.

"Еще не рождала земля такого воина! – молвил Карна, взирая на подвиги Арджуны. – Рука его бестрепетна и не знает промаха. Довольно медлить. Хотя страх проникает в мое сердце при виде его неземных деяний, я буду биться с ним, и один из нас сегодня же войдет в царство Ямы. Веди же к нему мою колесницу, о царь мадров!"

Рассеяв врагов, одолевших Бхимасену, Арджуна приблизился к нему, с трудом пробираясь среди гор трупов и обломков разбитых колесниц. Поведав ему о том, что Юдхиштхира жив и стрелы извлечены из его тела, Арджуна снова устремился в битву, отыскивая Карну среди сражающихся, а Бхимасена последовал за ним на своей колеснице, прикрывая его в бою с тыла. Десятеро отважных сыновей Дхритараштры в золотых доспехах преградили ему дорогу, но всех их отправил Арджуна в обитель Ямы, пронзив своими стрелами. Слева девяносто могучих витязей самшаптаков на колесницах напали тогда на Арджуну, но все они полегли со своими возничими и конями, иссеченные оружием сына Кунти, между тем как Кришна вел его колесницу, почти не останавливаясь, по полю битвы. Тысяча триста млеччхов на слонах, предводимые Духшасаной, обрушились тогда на Арджуну справа, осыпая его стрелами и копьями. Повернув против них, Арджуна направил на них смертоносные удары своего оружия и отразил их натиск, в то время как Бхимасена, придя на помощь брату, учинил великое избиение среди того войска млеччхов.

Карна в то же время продвигался навстречу Арджуне, как буря сокрушая на своем пути рати панчалов. Разбив колесницы Дхриштадьюмны и Сатьяки, пытавшихся стать на его пути, он убил затем Вишоку, царевича кекаев, тремя стрелами отсек голову и руки предводителю кекаев Угракарману, нанес тяжкие раны Шикхандину и Сутасоме. Многие витязи войска панчалов и кекаев полегли тогда от руки Карны, и многих убили Дурьодхана, Крипа и Критаварман, следовавшие за ним на своих колесницах. И Кришна тогда вновь обратился к Арджуне, призывая его немедля встретиться и сразиться с Карной.

Между тем как Арджуна устремился навстречу Карне, Бхимасена продолжал истреблять млеччхов и их слонов, преграждавших дорогу Пандавам. Тогда Духшасана бесстрашно ринулся на него, посылая тучи стрел из своего лука. Как лев на оленя, бросился и Бхимасена на сына Дхритараштры. Свирепой и ужасающей была битва, разгоревшаяся между ними. Сбив стяг с колесницы Духшасаны, Бхимасена пронзил стрелой его возничего и страшным ударом поразил его самого в голову. Схватив одной рукой поводья, Духшасана метнул другой рукою тяжелое копье, неотразимое, как перун Индры. Пронзив тело Бхимасены, копье глубоко вошло в землю, а сын Панду свалился без сознания на дно своей колесницы. Но, придя в себя, пылая яростью, вскричал Бхимасена: "Ты поразил меня, витязь, но теперь пришел мой черед. Сегодня исполню я свою клятву, и ничто не спасет тебя!" И единоборство их возобновилось. Когда Духшасана отразил все удары стрел и копий Бхимасены, разгневанный сын Панду поднял над головой свою чудовищную палицу и, напрягая все силы, метнул ее во врага. Пораженный той огромной палицей в голову, Духшасана был сброшен с колесницы и упал далеко от нее на землю, извиваясь в судорогах. И, глядя на Духшасану, распростертого на земле, Бхимасена вспомнил все обиды и оскорбления, нанесенные ему и его братьям, вспомнил позор Драупади и, преисполненный гнева, бросился на поверженного врага. Приблизившись к Духшасане, Бхимасена соскочил с колесницы и обнажил свой меч. Наступив ногою Духшасане на горло, он вонзил меч в его грудь и затем, исполняя обет, припал к телу врага и напился крови, струящейся из смертельной раны. "Ни материнское молоко, ни мед, ни вино не были мне столь сладки, как кровь моего врага!" – вскричал Бхимасена. И, глядя на мертвое тело, он засмеялся и сказал: "Что еще сделать мне с тобой? Смерть вырвала тебя из моих рук".

И многие воины, видевшие тогда Бхимасену, покрытого кровью врага, в ужасе выронили оружие из ослабевших рук, а другие потеряли сознание. И с криками ужаса и отвращения воины бежали прочь от того места, где стоял Бхимасена, говоря друг другу: "Он не может быть человеком, – он ракшас, в том нет сомнения!"

Десятеро сыновей Дхритараштры во главе с Нишангином устремились тогда на Бхимасену, исполненные желания отомстить за гибель брата. Но Арджуна поспешил Бхимасене на помощь, и его златоперые стрелы послали всех десятерых в обитель Ямы, а войска Кауравов после гибели отважных царевичей бежали с поля, устрашенные могуществом сынов Панду. Дурьодхана опустил обессилевшие руки, горюя о смерти храброго Духшасаны, и Крипа и другие цари оставили тогда поле боя; горе пересилило их гнев.

Один Карна остался на поле брани и устремился навстречу Арджуне для боя не на жизнь, а на смерть. "Вот приближается к нам великий витязь на колеснице, ведомой царем мадров, – сказал тогда Арджуне Кришна. – Воины панчалов разбегаются при виде его, как стадо оленей в лесу при виде разъяренного льва. Призови все свое мужество, о сын Панду; нет сейчас никого, кроме тебя, кто способен противостоять сыну возничего. Убей его, как Индра убил демона Намучи, но действуй с великой осмотрительностью". И Арджуна отвечал: "Я убью его. Гони коней, о Кришна, ибо время пришло". И вскоре колесницы обоих витязей сблизились.

Когда оба великих воителя сошлись посреди равнины, как два сияющих солнца на небосводе, сердца царей, видевших эту битву, преисполнились восхищения. Громкие крики, рев труб и грохот барабанов поднялись с обеих сторон: каждое войско желало ободрить своего героя. И сомнение в исходе боя охватило всех, ибо и тот и другой равны были друг другу могуществом и отвагой.

Люди, боги, демоны и все существа на земле и на небе пришли в волнение. Вселенная разделилась на два лагеря; одни желали победы Арджуне, другие – Карне. Звезды на небе желали победы Карне. Земля, реки, озера и горы, леса и поля приняли сторону Арджуны. Асуры и другие демоны, обитающие в вышине над землею, держали сторону Карны, исполинские же змеи подземного царства – Такшака и прочие – были на стороне сына Панду. Сторону Карны держали ракшасы и морские чудовища. На стороне Арджуны были волки, дикие олени и другие лесные животные. На его стороне были боги во главе с Индрой, и только солнечные божества держали сторону Карны. Вайшьи и шудры и низшие, смешанные касты желали победы Карне, брахманы и кшатрии – Арджуне.

И вся вселенная – бога, демоны, сиддхи, гандхарвы, апсары и ракшасы, люди, звери и птицы, земля и небо были свидетелями битвы Арджуны с Карной. Воины Кауравов и Пандавов толпились тысячами по обе стороны поля, покрытого безжизненными телами и орошенного кровью, наблюдая невиданный поединок. Тучи стрел взвились в небо с той и другой стороны. От этих туч померк дневной свет, и оба войска отступили от того места, где сражались герои, спасаясь от смертоносных стрел. Как западный ветер с восточным, столкнулось оружие Арджуны с оружием Карны в полете. Тщетно пытались Дурьодхана, Критаварман и Крипа прийти на помощь Карне; стрелы Арджуны, обрушиваясь непрерывным потоком, заставили их отступить; и все витязи Пандавов, кроме Арджуны, отступили перед стрелами Карны.

В это время с небес упал на голову Арджуны дождь из цветов, являя благоволение к нему богов. Громкие клики испустили оба войска; рев труб и грохот барабанов заполнили все пространство, сотрясая землю. Колесницы Арджуны и Карны сближались, и непрерывный поток стрел становился все гуще с обеих сторон.

Отражая все удары Арджуны, Карна продолжал направлять свои стрелы, несущие смерть, на рати Пандавов, нанося им тяжелый урон. В гневе ломая руки, вскричал тогда Бхимасена, обращаясь к Арджуне: "Как может проклятый сын возничего, покинувший стезю добродетели, погубить стольких отважных витязей у тебя на глазах! Он отражает все твои удары. Как можешь ты, о сын Панду, щадить его в этой битве! Пришло время для тебя употребить всю мощь твою и отвагу, или враг одержит победу над тобою!" И Кришна сказал Арджуне: "Или ты потерял силу и разум? Уже торжествуют победу Кауравы, укрывшиеся за спиной Карны. Пришло время, призови все мужество свое и убей сына возничего!"

И, заклиная свое волшебное оружие, Арджуна обрушил на колесницу Карны поток стрел, дротиков и копий, подобный огненной лаве, истребляющей вселенную в ее последний день.

Не поколебавшись под тем ужасным ливнем стрел, Карна с громовым кличем, подобным рычанию льва, пронзил Арджуну и Кришну тремя копьями каждого и поразил еще многих вражеских витязей, державшихся поодаль от его колесницы. И Арджуна и Карна беспрестанно осыпали стрелами друг друга и войска своих противников, препятствуя другим витязям обеих сторон приблизиться к месту поединка.

Сам царь Юдхиштхира, одетый в золотые доспехи, вновь появился на поле битвы, желая видеть единоборство Арджуны и Карны.

В это время Арджуна, напрягая все свои силы, пытался одолеть могучего своего недруга, и вот от великого напряжения со страшным громом порвалась тетива его лука – Гандивы. Иссяк поток стрел, струившийся с лука Арджуны, а Карна в это время поразил его и Кришну многими острыми копьями и учинил великий разгром и истребление среди вражеского войска. Тремя заклятыми стрелами он поразил сына Панду и еще пятью такими же – его возничего. Пройдя сквозь тела Арджуны и Кришны, те восемь стрел, подобные восьми летучим змеям, вернулись в колчан Карны.

Но Арджуна успел натянуть тетиву на свой лук. Видя Кришну, тяжело пораженного страшными стрелами Карны, Арджуна в ярости направил на врага новый ливень смертоносных стрел. Пронзенный оружием сына Панду, истекая кровью, дрогнул Карна и лишь с трудом призвал все свое мужество и удержался на колеснице. Арджуна между тем истребил великое множество витязей вражеского войска, и Кауравы обратились в бегство, вновь оставив Карну одного на поле боя.

Казалось, все пространство вокруг наполнилось стрелами Арджуны и Карны и не осталось малого просвета, свободного от них. И уже ничего, кроме стрел, не видели воины, наблюдавшие битву издали. И сами боги, взирая с небес, преисполнились удивления, видя необычайную отвагу и воинское искусство Арджуны и Карны.

"Да победит сын мой Арджуна!" – сказал Индра, повелитель небесного царства. "Да победит сын мой Карна!" – сказал Сурья, бог солнца. Боги желали победы Арджуне, асуры – Карне. Тогда воззвал Индра к высочайшему Брахме: "Реши, о владыка! Молю тебя, отдай победу Пандаву". И Брахма ответил: "Да будет так! Пусть одержит верх Арджуна – тот, кто никогда не уклонялся от стези справедливости и чью сторону держат боги, и да погибнет Карна, любимец демонов!"

Видя, что Арджуна стойко отражает все его удары, Карна вынул тогда из колчана стрелу ужасающего вида, которую берег он для последнего смертельного боя. Натянув тетиву до уха, он наложил на нее ту страшную стрелу, подобную жалящей змее, подобную посланцу Ямы. Встревоженный Шалья вскричал ему поспешно: "Возьми другую стрелу, этой не убьешь ты Арджуну!" Но в гневе возразил Карна: "Стрела, направленная мною в цель, мне не понадобится дважды!" – и спустил тетиву, послав ту неотразимую стрелу в голову Арджуны. "Ты погиб, сын Кунти!" – вскричал Карна; Кришна в то же мгновение, завидев стрелу, рассекающую воздух со страшным шумом, подобным раскатам грома, ударом ноги вдавил колесницу в землю на локоть. И грозное оружие пронеслось над головой доблестного Арджуны, сбив с нее драгоценный убор, но не причинив вреда отважному воину.

Многими стрелами поразил тогда Арджуна Карну и нанес ему глубокие мучительные раны; и Карна в ответ пронзил врага неоднократно своим неотразимым оружием.

Но наступил час гибели Карны, и вот, исполняя проклятие брахмана, земля стала поглощать левое колесо его колесницы. Под градом вражеских стрел он остался недвижим, лишенный способности уклоняться от ударов. Глубокая печаль охватила тогда Карну. "Всю жизнь я стремился поступать справедливо, – молвил он. – Где же теперь сраведливость? За что постигла меня беда?" И, не обращая внимания на стрелы Арджуны, вонзавшиеся в его тело, Карна горько порицал судьбу за несправедливость к нему, пока тяжкие удары вражеского оружия не принудили его к защите. Закляв свое оружие, Карна искусно отражал тысячи стрел, посылаемых Арджуной, и своими стрелами он одиннадцать раз подряд разрывал тетиву на луке сына Панду. А земля между тем продолжала поглощать колесо его колесницы.

Сойдя с колесницы, Карна обхватил колесо обеими руками и пытался силой извлечь его из земли. Но когда он вытаскивал его, земля поднималась вслед за колесом и цепко держала его не выпуская. Со слезами ярости на глазах молвил тогда Карна, обращаясь к Арджуне: "О сын Кунти, подожди мгновение, пока я не вытащу колесо из земли. Не посылай стрелы в беззащитного; только трусы так поступают. Ты же, храбрейший из витязей, знаешь правила честного боя". Но Кришна сказал Арджуне: "Не щади его! Не теряй времени, пока он вновь не обрел силы и не напал на тебя. Вспомни несправедливость и преступление его и его друзей!"

И, вспомнив все, о чем говорил Кришна, Арджуна, исполненный ярости, продолжал наносить удары Карне. Бросив колесо, сын Солнца обернулся тогда лицом к врагу и наложил на тетиву своего лука страшную стрелу, сверкающую, как огонь. Крики ужаса раздались среди самих богов, когда слетела та стрела с тетивы лука Карны, и земля содрогнулась от страха. Глубоко вонзилась эта стрела в грудь Арджуны, и, выронив оружие из ослабевших рук, могучий сын Панду лишился чувств.

Затем Карна снова склонился над роковым колесом и, напрягая силы, пытался вытащить его своими мощными руками, но судьба была против него. Тем временем Арджуна пришел в себя и схватился за оружие. "Отсеки ему голову, прежде чем он вытащит колесницу", – воскликнул Кришна. Стрелою с широким, как лезвие ножа, острием Арджуна сбил с колесницы отважного Карны стяг с изображением боевого слона, стяг, вселяющий ужас в сердца врагов и вдохновляющий надеждой и отвагой войска Кауравов. Приблизившись затем на своей колеснице, Арджуна губительной, как жезл Ямы, стрелою, невиданной доселе, способной поражать богов и демонов, в этот вечерний час отсек голову Карне, склонившемуся над своей погрузившейся в землю колесницей.

Тело Карны упало на землю, извергая кровь из ран, как гора красного камня, расколовшаяся от удара перуна Индры во время грозы и струящая по склонам алые дождевые потоки. И голова его против желания рассталась с могучим телом, как покидает с неохотой владелец свой великолепный дворец, блистающий богатством. И чудное зрелище предстало тогда пред взором всех, видевших гибель Карны: ослепительное сияние возникло из тела павшего витязя и, поднявшись к небу, слилось с сиянием солнца.

Громкие крики радости, рев боевых раковин и грохот барабанов раздались в войске Пандавов! Ужас и отчаяние охватили Кауравов. Шалья повернул коней и помчался прочь на колеснице, отпущенной землей после гибели Карны. Яростно устремились Пандавы на врагов, обратившихся в неудержимое бегство.

Дурьодхана с глазами, полными слез, являя живое воплощение горя, не мог остановить своих бегущих воинов. Как стадо, потерявшее вожака, рассеялось войско Кауравов. На колесницах и слонах, верхом и пешие, бежали витязи Кауравов, потеряв надежду и не пытаясь противостоять преследователям. Великое побоище учинили тогда среди вражеского войска Арджуна и Бхимасена, Дхриштадьюмна и Сатьяки и другие воители стана Пандавов.

Тогда Дурьодхана устремился в битву, громко вызывая на бой всех Пандавов. Бесстрашно преградив дорогу наступающим врагам, он обрушил на них град убийственных ударов. Сражаясь в одиночку против всего неприятельского войска, Дурьодхана, пылая гневом, сокрушал врагов сотнями и тысячами, громко взывая к своим воинам. "Что пользы в бегстве! – вскричал Дурьодхана. – Нет места ни на равнине, ни на горах, где не настигли бы вас беспощадные враги! Невелика уж рать Пандавов, витязи их изранены и устали. Мы еще одержим победу! Вспомните о долге кшатриев! Великий и тяжелый грех – бегство из боя, высшее блаженство на небесах – смерть в бою!"

Но, не слушая эти речи, бежали храбрые воины Кауравов, пронзаемые смертоносными вражескими стрелами, и только с наступлением темноты прекратилось это избиение бегущих. Шалья и Ашваттхаман, собрав уцелевших, повели их в лагерь на ночной отдых. Дурьодхана последовал за ними, теряя сознание от горя, непрестанно повторяя со слезами: "О Карна! О Карна!"

И когда наступила ночь, тело Карны, оставшееся на поле битвы, продолжало излучать чудесное сияние. Страшные крики раздались из глубины земли, поднялся яростный и бурный ветер, заполыхали ярким пламенем страны света, с грозным ревом взволновались океаны, задрожали горы, и пылающие метеоры дождем упали на землю. Потом все стихло, и непроницаемый мрак окутал вселенную.
 
МилаДата: Воскресенье, 26.05.2019, 22:41 | Сообщение # 30
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9643
Статус: Offline
Битва под водительством Шальи


Эту ночь Кауравы провели в двух йоджанах от Курукшетры, на плоскогорье у подножия Гималаев, где не могли настигнуть их победоносные Пандавы. Когда войска их собрались в лагере и расположились на отдых, Крипа, старый и искушенный в битвах воин, окинув взглядом уцелевших после поражения ратников, израненных, утомленных и павших духом, обратился к Дурьодхане с такими словами: «О царь, нет для кшатриев пути лучшего, чем стезя сражений. Но скажи мне, о благородный витязь, что делать нам теперь, когда пали Бхишма и Дрона, и могучий Карна, и твои отважные братья? Войска твои разбиты и рассеяны Арджуной, как осенние тучи бурным ветром; как утлая ладья во власти морской бури, трепещет рать твоя перед непобедимым сыном Панду. Кто в нашем войске может теперь противостоять Арджуне? Смертельная опасность нависла над твоими воинами и над тобой. Подумай же о спасении своей жизни. Для того, чьи силы иссякли, спасение — в мире. И я думаю, о государь, что мир с Пандавами сейчас будет единственным благом для нас. Юдхиштхира справедлив и склонен к милосердию. Если ты отдашься под его покровительство, он позволит тебе остаться царем. Не ради себя говорю я тебе это, но потому, что вижу в примирении благо для всех». — «О Крипа, — молвил в ответ Дурьодхана, — в бою ты не щадил своей жизни и сделал ради нас все, что было в твоих силах. И я знаю, что слова твои — разумные слова друга. Но я не могу последовать твоему совету, о лучший из брахманов. Никогда не простят мне Пандавы и Кришна зла, которое я причинил им. И даже если они пощадят меня, как смогу я, властвующий над обширными странами, принять царство как милость из рук врагов? Как смогу я, стоявший превыше всех царей и блиставший, подобно солнцу, следовать за победоносным Юдхиштхирой в оковах рабства, влачить презренную жизнь, полную унижения? Нет, о витязь, не время сейчас для мира. Только битва будет для меня избавлением. Оставив на земле богатства, я войду в царство Индры, уготованное воинам, честно отдавшим жизнь в бою. Если я, причина гибели моих родных и друзей, помыслю о собственном спасении, всякий вправе будет порицать меня. Мне предстоит еще уплатить долг храбрецам, павшим за меня в битве».

И все кшатрии, слышавшие слова Дурьодханы, громкими криками выразили одобрение. Воспрянуло духом войско Кауравов, и витязи воззвали к Дурьодхане: «Завтра мы будем биться с врагом, о царь! Повели же, кому вести нас в бой на победу или на смерть!»

И по совету Ашваттхамана Дурьодхана объявил предводителем войска царя мадров. «Я согласен, о государь! — молвил Шалья. — Все, что я имею — мою жизнь, мое царство, мое богатство, — я отдаю тебе». И когда Дурьодхана, согласно обычаю, окропил голову Шальи освященной водою, воины окружили его с криками: «Победа тебе, о царь! Долгая жизнь, о царь! Да сокрушишь ты всех врагов!»

Когда ночь прошла, войско Кауравов поднялось для последнего боя. Вооружившись и построившись в отряды под предводительством храбрейших витязей, воины двинулись к Курукшетре. Крипа и Критаварман, Ашваттхаман и Шалья и другие цари, оставшиеся в живых, окружили Дурьодхану и поклялись дружно сражаться с врагом: «И да падет грех на голову того, кто станет сражаться в одиночку или покинет друга перед лицом смерти!»

И снова стали оба войска лицом к лицу на поле битвы. Во главе рати Кауравов стал Шалья со своими мадрами, левое крыло занял Критаварман с тригартами, справа стал Крипа со скифами и яванами. Дурьодхана следовал за Шальей в самой середине войска, охраняемый лучшими воинами Кауравов, а с тыла его прикрывал Ашваттхаман.

Пандавы обрушились на вражеское войско, разделившись на три отряда. Дхриштадьюмна и Шикхандин наступали на мадров, а Юдхиштхира со своими воинами устремился на одного Шалью, дабы сразить его без промедления. Арджуна выступил против Критавармана, Бхимасена — против Крипы. И тысячи воинов с обеих сторон сошлись на Курукшетре для последней битвы в утро восемнадцатого дня.

Полчища воинов, пеших и на колесницах, слонах и конях, с великим шумом столкнулись в битве. Одни воины падали с колесниц, сокрушенных слонами, другие бежали по полю, спасаясь от этих — разъяренных животных. Витязи на колесницах, искусные во владении оружием, истребляли отряды всадников и пеших воинов, наступавших под защитой слонов. Всадники, окружая колесницы, находящиеся на поле, разили витязей на них копьями и мечами. Многие лучники, посылая стрелы в воинов на колесницах, отправляли их в другой мир; многие сражались один на один, другие толпами окружали неприятельские колесницы. Слоны устремлялись на слонов, колесницы — на колесницы, и воины на них поражали друг друга копьями, дротиками и стрелами.

От поступи героев, грохота колесниц, клика воинов, рева слонов, от звука труб и грохота барабанов дрожала земля и откликалась эхом, как от раскатов грома.

Шалья стал на пути наступающих Пандавов, как скала, преграждающая путь бурным волнам. Как волны от утеса, отхлынули от него воины Пандавов, и Кауравы сплотились вокруг повелителя мадров, полные решимости сражаться не на жизнь, а на смерть. И страшная битва между отважными воинами, умножающая население царства Ямы, подобна была битве богов с асурами.

С боевым кличем, потрясая оружием, ринулись на вражеское войско воины Кауравов во главе с Дурьодханой. Как лебеди устремляются в воды озера, так ратники Дурьодханы врезались в ряды войска Пандавов. И начался жестокий бой между отважными витязями, с великой радостью наносящими и принимающими удары. «Бей, рази, хватай, руби, убивай!» — слышалось со всех сторон, и ни один из воинов в этой ужасающей битве не обращал спины к врагу.

Избрав среди наступающих на него врагов Чекитану, Дурьодхана поразил его копьем в грудь. Пронзенный тем оружием, упал Чекитана на своей колеснице, истекая кровью, и умер. Видя его гибель, Пандавы с яростью устремились на Кауравов.

Юдхиштхира тучею стрел осыпал Шалью. Сотнею стрел, украшенных павлиньими перьями, он поразил Чандрасену и Друмасену, храбрых витязей, охранявших колесницу Шальи с боков. Оба они пали мертвыми на глазах у царя мадров, и, разъяренный их гибелью, Шалья нанес сокрушительные удары Юдхиштхире и его воинам. Тогда пораженный стрелами Шальи повелитель Пандавов, теряя силы, повелел своему возничему вывести колесницу из боя.

Арджуна в это время вновь обрушился на Кауравов всей мощью своего неземного оружия. Но, пронзаемые тысячами острых стрел, воины Дурьодханы не обратились в бегство. Предводимые Ашваттхаманом, они окружили колесницу Арджуны со всех сторон, поражая его и Кришну дротиками и стрелами. И ливни стрел с обеих сторон стали густыми, как дожди, извергаемые грозными облаками в конце лета. Арджуна и Ашваттхаман схватились в яростном единоборстве, как два могучих быка, пронзающих друг друга острыми рогами, и долго ни один из них не мог одержать верх над другим. Арджуна, с силой напрягая тетиву на луке, сразил возничего и коней сына Дроны. Но, стоя на недвижимой колеснице, тот продолжал сражаться, и, схватив громадную палицу, утыканную острыми шипами, он метнул ее в Арджуну. Отраженная стрелами Арджуны, палица та упала на землю, сокрушая насмерть воинов, оказавшихся на ее пути.

В это время Суратха, могучий витязь войска панчалов, напал на Ашваттхамана с другой стороны. Нахмурив брови, обрушил гневный Ашваттхаман на Суратху копье, подобное роковому жезлу смерти. Пронзив сердце Панчала, копье глубоко вошло в землю, как перун Индры, низринутый с небес. Ашваттхаман же поспешно вскочил на колесницу Суратхи и продолжал бой с Арджуной.

Юдхиштхира между тем, оправившись от ран, вернулся на поле боя и вновь устремился на Шалью, и с ним Бхимасена и Сахадева и другие витязи Пандавов. Как охотник в лесу втыкает зажженные дротики в диких слонов, так царь мадров уязвлял наступающих врагов своими стрелами; как жрец устилает жертвенный алтарь пучками священной травы куша, так усеивал землю мертвыми телами могучий Шалья. Он разбил золоченые доспехи Юдхиштхиры и Бхимасены и ранил обоих витязей в грудь и плечи. Крипа пришел на помощь Шалье, и вдвоем они осыпали стрелами Юдхиштхиру, умертвив его возничего и коней. Но Бхимасена с Сахадевой в то же время поразили возничего и коней Шальи и сильно ранили его самого. Соскочив с колесницы, Шалья ринулся тогда на Юдхиштхиру, потрясая мечом и щитом. Сотнями стрел осыпали его Бхимасена и Сахадева, Сатьяки и другие витязи Пандавов, но, словно не замечая их, стремился Шалья к Юдхиштхире, как лев, стремящийся схватить оленя. Стрела Бхимасены разбила вдребезги щит царя мадров, украшенный тысячью звезд, а сам Юдхиштхира схватил копье, украшенное золотом и драгоценными камнями, и, прочтя заклинание, метнул изо всех сил в Шалью с возгласом: «Ты погиб, презренный!» Поразив властителя мадров в грудь, копье прошло сквозь его тело с такой легкостью, как будто это было не тело, а вода, и глубоко вонзилось в землю. Кровь хлынула изо рта, ушей, носа и глаз Шальи, и упал он на землю, раскинув руки и обратившись лицом к врагу. И, распростертый на земле, он, казалось, обнимал ее с любовью, как жену свою, уснув непробудным сном на ее груди.

Когда пал Шалья, войска Кауравов, лишившиеся вождя, дрогнули и обратились в бегство, как стадо оленей, лишившееся вожака, от свирепого льва. Дурьодхана, однако, взывая к своим воинам, собрал вокруг себя немногочисленную рать и продолжал стойко сражаться, отбиваясь от торжествующих победу врагов. Арджуна, Юдхиштхира, Сатьяки и другие витязи Пандавов всей мощью обрушились тогда на обороняющихся Кауравов. Но бежавшие войска Дурьодханы, видя доблесть своего царя, ободренные, повернули обратно с великим шумом, подобным реву океана во время прилива.

В этой битве отважный Шакуни, напав на Юдхиштхиру с кличем, заставившим трепетать сердца, убил его четырех лошадей; взяв Юдхиштхиру на свою колесницу, Сахадева увез его за пределы яростного боя. Улука отражал в это время натиск Накулы, Критаварман бился с Сатьяки, Дурьодхана — с Дхриштадьюмной, Крипа — с пятью сыновьями Драупади. Густое облако поднялось над сражающимися, окутывая их непроницаемой для вэора завесой. Пыль поднималась от копыт коней, от колес колесниц, от мчащихся по полю слонов и от ног пеших воинов и, разносимая ветром, покрывала пеленой все поле. И солнце померкло для бойцов. Но когда земля обильно оросилась кровью, осела пыль. И тогда снова стали видны сражающиеся воины, конные и пешие, и слоны, и колесницы.

Арджуна на колеснице, управляемой Кришной, ворвался в ряды врагов, как в густой лес; в том лесу бойцы на колесницах были деревьями, конные и пешие воины — лианами, луки и мечи — ветвями, копья — терновником. Как осенний дождь, обрушились стрелы Арджуны на Кауравов; как лесной пожар, истребляющий деревья и кусты, пробивался победоносный сын Панду сквозь вражеские рати, сея смерть на своем пути.

Дхриштадьюмна, израненный стрелами Дурьодханы, стойко сражался, посылая во врага тучи своих стрел. Он убил четырех коней Дурьодханы и обезглавил его возничего. Одолеваемый Дхриштадьюмной, сын Дхритараштры покинул свою колесницу и, оседлав коня, лишившегося всадника, умчался прочь от вражеских стрел и дротиков.

Тогда, не видя своего вождя на поле боя, пришли в смятение и стали отступать войска Кауравов. «Где Дурьодхана? Неужели он убит?» — вопрошал Ашваттхаман, но никто из воинов не мог дать ему ответа. «Сражайтесь, что вам до Дурьодханы! — раздавались крики. — Враги одолевают нас!» Меж тем полчища панчалов надвинулись со всех сторон, уже торжествуя победу.

Доблестный Ашваттхаман и следом за ним Крипа и Критаварман проложили тогда неотразимыми ударами стрел дорогу своим колесницам сквозь ряды врагов и в поисках Дурьодханы тоже покинули гущу боя.

Одиннадцать оставшихся в живых сыновей Дхритараштры, последние из ста — Дурьодхана был двенадцатым, — устремились тогда на Бхимасену, как охотники в лесу на дикого слона. Пылая гневом, обратился против них могучий сын Панду и первого пронзил смертоносной стрелой Шрутанту. Другой стрелой он поразил Джаятсену. Джайтра, Рави и Бхуривала, тщетно стремившиеся сразить Бхимасену, пали под ударами его стрел, как цветущие деревья киншука под топором дровосека. И один за другим полегли от руки Бхимасены все одиннадцать храбрых царевичей, а войска их обратились в бегство.

Дрогнули и бежали войска Дурьодханы, сокрушаемые Арджуной, Бхимасеной и Сахадевой. Напрасно пытался доблестный Сушарман остановить натиск Арджуны. Сотнею стрел разбил сын Панду его колесницу и последней стрелой, подобной роковому жезлу смерти, пронзил его сердце. После гибели Сушармана ужасающим стало избиение войска Кауравов, в смятении бегущего с поля битвы.

Шакуни ринулся на Сахадеву, а сын его, Улука, преградил дорогу Бхимасене. Тучи стрел с той и другой стороны затмили дневной свет, сталкиваясь в полете с устрашающим шумом. Сахадева разбил лук в руках Шакуни; тогда могучий царь Гандхары, приблизившись на своей колеснице, поразил длинным копьем сына Панду в голову. Оглушенный Сахадева опустился на дно колесницы, но тотчас на помощь ему пришел Бхимасена и, обрушившись всей силой своего оружия на Шакуни и его воинов, заставил их отступить.

Меж тем старший сын Дхритараштры, так и не повстречав Ашваттхамана, разыскивавшего его, вернулся на поле боя, чтобы узреть окончательное истребление своего войска. Верхом на коне он преградил дорогу воинам Шакуни, отступавшим в страхе перед неистовым Бхимасеной. «Стойте, трусы! — вскричал, обращаясь к ним, Дурьодхана. — Сражайтесь! Что пользы в бегстве? Витязь, не повернувший спины к врагу, обретает славу на земле и блаженство на небесах!» И он заставил остановиться пристыженных воинов и снова послал их в битву.

Шакуни между тем приходилось тяжко в единоборстве с Бхимасеной, чьи удары он едва успевал отбивать. Его воины, посланные в бой Дурьодханой, не могли прийти к нему на выручку — они не могли даже приблизиться к нему, поражаемые насмерть стрелами могучего Пандавы. Но тут Улука бросился на помощь своему отцу, и они вдвоем отразили натиск Бхимасены.

Бхимасена обратился против других противников, но тогда пришел в себя Сахадева и снова вступил в бой с воинами Гандхары. Он нанес им тяжелый урон: стрелою с широким, как лезвие ножа, концом он снес наконец голову Улуке, а Шакуни поразил острыми дротиками. Лишившись лука, Шакуни, потрясенный гибелью сына, метнул в Сахадеву свою тяжелую палицу, но тот отразил ее своими стрелами. Видя своего царя безоружным и побежденным, гандхарцы обратились в бегство, и Шакуни последовал за ними. Сахадева же бросился за ним в погоню на своей украшенной золотом колеснице и, поражая его многими стрелами, кричал: «Остановись и сражайся, презренный! Вспомни игру в кости, вспомни, как ты смеялся над нами! Теперь я убью тебя!» Уязвляемый стрелами Сахадевы, Шакуни повернул обратно и в ярости бросился на врага с копьем в руке, но тотчас Сахадева спустил с тетивы золоченую стрелу с широким и острым концом и той стрелою снес голову царю Гандхары. Упал на землю, обливаясь кровью, обезглавленный Шакуни, и воины его бежали в ужасе и смятении, преследуемые победоносным врагом.

Задрожала земля, ее горы и леса, и из недр ее послышались глухие раскаты. Камни упали с неба по обе стороны солнца, и сильный ветер задул со всех сторон, и из глаз слонов, содрогающихся словно в лихорадке, полились обильно слезы

Собрав вокруг себя немногочисленных воинов, уцелевших еще от истребления, бился Дурьодхана из последних сил, окруженный врагами. Со всех сторон устремились Пандавы на маленький отряд, оставшийся от войска Кауравов. Осыпаемые стрелами отовсюду, гибли один за другим воины Кауравов, редели ряды сплотившихся вокруг Дурьодханы; и наконец, израненный и изнуренный страшным боем, кинул взгляд вокруг себя сын Дхритараштры и увидел кругом одних врагов, торжествующих победу. Одиннадцать акшаухини привел Дурьодхана на Курукшетру, а теперь стоял он один на поле битвы, лишенный сил и истекающий кровью. И Дурьодхана обратился в бегство.

От войска Пандавов осталось тогда две тысячи колесниц, семьсот слонов, пять тысяч всадников и десять тысяч пеших. Войско же Кауравов все полегло на поле битвы, и немногих еще сопротивлявшихся здесь и там воинов добивали Дхриштадьюмна, Арджуна и другие витязи победившего стана. Дурьодхана же бежал в наступающих сумерках, потеряв коня, без спутников, с одной палицей в руках. Он укрылся от врагов в камышах, на берегу озера Двайпаяна, в двух йоджанах к востоку от Курукшетры.

Когда солнце село, трое витязей на колесницах, иссеченных в бою, влекомых усталыми конями, достигли лагеря Кауравов, неся весть о поражении. То были Ашваттхаман, Крипа и Критаварман, последние уцелевшие из войска Дурьодханы. Громкие стенания огласили лагерь; жены погибших царевичей рыдали и рвали на себе волосы; удрученные горем, проливали слезы воины, остававшиеся в лагере для его охраны. Поспешно собравшись, отбыли в Хастинапур овдовевшие царевны со своими слугами и охраной, и трое витязей остались в опустевшем лагере одни.

Пандавы же, ликуя, вернулись в свой стан, после того как долго и тщетно разыскивали Дурьодхану по всему полю битвы, и разослали повсюду гонцов с вестью о своей победе.
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЭПОС РАЗНЫХ НАРОДОВ » МАХАБХАРАТА. (ВЬЯСАДЕВА. Древнеиндийский эпос)
  • Страница 3 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES