Понедельник, 28.05.2018, 12:20

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЭПОС РАЗНЫХ НАРОДОВ » Бум-Ердени, лучший из витязей... (Монголо-ойратский героический эпос)
Бум-Ердени, лучший из витязей...
МилаДата: Суббота, 03.09.2016, 14:24 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7057
Статус: Offline
Тотчас тогда поднялись сотни тысяч бухарских воинов, поднялись камнем четыре бирюзовых; поднялись, собрались тьмы тохарских воинов, камнем поднялись четыре бирюзовых. Поднялся, все покрыл слепой черный туман в семьдесят рядов, подвинулись сотни тысяч воинов-врагов. Бум-Ердени и Хаджир-Хара ворвались, рубя так и так, с одной стороны и вышли, раскрыв себе путь, с другой стороны. Рубят они воинов, наваливая, как увязанных верблюдов; рубят, наваливая кучи, как срубленные деревья; рубят, рассеивая, как обмолачиваемый хлеб в снопах. День и ночь, трое суток бились они и одолели того врага-неприятеля, перебили все воинство.

Только они с этим покончили, как показываются опять те два желтых мальчика, как прежде, и кричат: «Что же не встает наше бухарское войско, не встают камнем поперек наши четыре бирюзовых? Что же не встает наше тохарское войско, не собирается здесь и там, не встают камнем поперек наши четыре бирюзовых?» Прокричали они и скрылись, и поднялись неприятельские воины в семь раз больше числом, чем раньше. Говорит Бум-Ердени своему брату Хаджир-Хара: «Вы бейтесь, воюйте с этими воинами! Похоже на то, что это бестелесные черти, которых невозможно уничтожить». Ударил он по бедрам бедового серого Лыску и поскакал. Проскакал он день и ночь, достиг края тумана и стал смотреть дозором. И увидел Бум-Ердени, что над туманом летает и наблюдает черный, как ворон, беркут, когда сложит крылья, делается он величиной с наперсток, когда распустит крылья, делается он величиной с войлок, что покрывает крышу юрты. «Зло-то ведь здесь!» — воскликнул Бум-Ердени. Положил он на крепкий желто-пестрый лук, преисполненный девяносто девяти сил, молниеносную, живую, быстро-бешеную белую стрелу, натянул свой лук так, что концы лука его изогнулись до того, что голова с подбородком там могли уместиться, и пустил он стрелу. Прострелил он омерзительного беркута насквозь, пробив ему голову, грудь и спину. Упал на землю беркут, и ото всех его перьев, крыльев, пушинок, по их числу, поднялись воины-супротивники; от костей его поднялись костяные богатыри, от соков его встали жилистые богатыри, а от крови его произошли кони с поводами. Бум-Ердени и Хаджир-Хара напали на них и пошли рубить; до наступления полудня разбили их в пепел, до окончания суток разбили их в прах, наполнили сплошь ту равнину человеческими останками, сухими тазовыми костями.

После этого Хаджир-Хара и Бум-Ердени вырвали каждый по десяти лиственниц вместе с корнями, положили их в кучи, накидали сухие кости, развели огонь величиной с гору и сожгли-спалили их так, что ничего не осталось. «Вот ведь, — сказал Бум-Ердени брату своему Хаджир-Хара, — встретились с бесплотными чертями, у которых взять нечего, у которых нельзя найти добычи!» Поскакали затем богатыри на своих боевых конях, вскочили на вершину можжевелистого сокровенного Хангая, поставили там тринадцать воскурений и очистили самих себя и своих коней; ниспустили они нектарный чудесный дождь и омыли самих себя и своих коней. После этого поскакали богатыри по направлению великих кочевий Бум-Ердени.

А в то время грозный желтый беркут и черная борзая собака, гоня народ-подданных и скот-стада, вывели их на границы родины Бум-Ердени, и как раз в то время нагнали их оба богатыря. Лучший из табунщиков, Ак-сахал, старик-дядюшка, сел на быстрого буланого с белым пятном жеребца, ходившего с бесплодными кобылицами, и выехал им навстречу. Увидел Бум-Ердени, как он приближается, и сказал своему брату старшему: «Дадим в жены лучшему из табунщиков, старику-дядюшке Ак-сахалу, трехсот семидесяти лет эту двадцатипятилетнюю Кэй-Зандан-Го, красавицу, дочь Керсен-хана. И будут они нам отцом и матерью. Мои ведь батюшка и матушка в раннем моем детстве преставились, отошли в небеса». Дал на это свое согласие Хаджир-Хара, и в то время как богатыри беседовали так между собой, подъехал старик Ак-сахал. Слезли со своих коней Бум-Ердени и Хаджир-Хара, спросили о здоровье хана-дядюшки, спросили о благоденствии, доложили ему обо всем случившемся. Соизволил сказать молодцам старик-дядюшка Ак-сахал: «Ну, отправившимся на охоту — „вертел" говорят, отправившимся в поход — „добыча-удача" говорят». Пожалуйте мне, детки мои, от вашей удачи!» Бум-Ердени и Хаджир-Хара сказали тогда, что подносят от удачи-добычи своему дядюшке две области людей да две области скота, а во главе всего — двадцатипятилетнюю Кэй-Зандан-Го, красавицу. Разостлал свой подол старик-дядюшка и преклонил голову со словами: «Милость моих детушек! Удостоился!» Затем говорит Ак-сахал: «Вы, дети мои, поезжайте вперед, а я поеду с этими беркутом и собакой направить кочеванье людей, скота!» Тогда Бум-Ердени и Хаджир-Хара проскакали одно мгновение и очутились у черно-соболевой ставки с занавесками из важного шелка. Сели они на седалище-престол из дворцового сандала и стали забавляться-угощаться питьями, яствами, вкусными плодами, водкой, кумысом по своему желанию.

Когда прикочевали подданные-народ Хада и Харгая, Хаджир-Хара поставил, направив прямо на юг, величественную белую ставку силача Хада, поставил ее как раз посредине высокого красивого пригорка, перерезая по-средине широкую прекрасную лужайку. Внутрь он внес все хорошее, очистил все скверное-вредоносное; поместил внутри золотые сосуды-изделия, украсил по-разному, убрал по-важному. И поселили в той ставке красавицу Кэй- Зандан-Го, дочь Керсен-хана, и старика Ак-сахала. А старик Ак-сахал, хотя и достиг трехсот семидесяти семи лет, как взял в жены двадцатипятилетнюю красавицу Кэй-Зандан-Го, приобрел силы тоже двадцатипятилетнего.

Хаджир-Хара приказал разбить свою ставку, величественную, белую, на северо-запад от хана-дядюшки. А подданные, простой народ, осели на стано¬вищах, стали на стоянках, распределили, разделили скот по своим местожительствам.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 03.09.2016, 14:27 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7057
Статус: Offline
Устроил тогда Бум-Ердени радостный великий пир, начал услаждение по случаю того, что прикочевал к нему хан-старший брат да потому, что завладели они великими кочевьями Хада и Харгая. Когда посреди того пира разогрелись уста, опьянели все от водки-вина, дает Бум-Ердени старик-дядюшка Ак-сахал отцовский приказ: «Нельзя наслаждаться, когда над нами враждующий враг-неприятель; нельзя наслаждаться, когда рядом подымается зловредное препятствие! Тут вот на северо-западе живут, говорят, пустынные десять черных мангусов; изобильны они, говорят, скотом и скарбом, а видом отвратительны. Отправляйся-ка ты перебить их и завладеть их скотом, народом-подданными! Про тебя ведь в сказаниях старинных было предсказано, что предстоит тебе завладеть семьюдесятью восемью странами. Надо заполнять то число!» Бум-Ердени и Хаджир-Хара оба воскликнули: «На радость— радость, на охоту — охота!» Собирают оба богатыря свои доспехи и отправляются на своих боевых конях в сопровождении беркута и собаки, направившись в сторону пустынных десяти черных мангусов. Проскакали они день и ночь и перелетели через два бывших там вредоносных желтых моря, Хорон (трижды перегнанная водка) и Хорзо (дважды перегнанная водка); если приблизиться к тем морям на расстояние суток пути, то можно было отравиться, а коль приблизиться на полсуток пути, можно было умереть. Вскочили они на вершину можжевелистой белой горы на краю кочевий пустынных десяти мангусов и стали смотреть дозором границы вселенной. Увидели Бум-Ердени и Хаджир-Хара, что около юрт десяти черных мангусов прыгают, потряхивая и стуча седлами, уздами, треногами и обротями, десять пестро-гнедых коней. Закричал тогда Бум-Ердени: «Что же вы будете умирать, валяясь дома? Пришел враг-неприятель прикончить ваши жизни, пустынные десять мангусов!» Услыхали десять мангусов, ничего не упустили, нацепили все десять свое вооружение, вскочили на своих десять пестрогнедых коней и поскакали туда, откуда раздался крик Бум-Ердени. Когда выехали они, говорит Бум-Ердени Хаджир-Хара: «Это десять мангусов! Возьмем-ка каждый по пяти! Кто из нас скорее первым перебьет пятерку? Попытаем-ка нашу лихость-силу!» Разъехались они на две стороны и разбили тех мангусов на две части, по пяти. С криком наскочил на них Бум-Ердени. Перепугались, перетрусили те мангусы, сердца их точно разорвались. Перерубил их всех тогда Бум-Ердени одного за другим, каждого на три части. А Хаджир-Хара тем временем убил четырех мангусов, а одного не мог прикончить. Подскакал к ним Бум-Ердени и разом разрубил того мангуса на пять частей. «А, братец! — воскликнул он. — Оказывается, по быстроте-лихости я выше тебя!» — «Дорогой мой Бум-Ердени, — отвечает Хаджир-Хара,— и всегда-то ты был проворен-лих, а теперь еще проворства прибыло!» Навалили они кучей тела тех десяти мангусов и сожгли так, что не осталось запаха лисе понюхать, не осталось косточки корове пожевать; прервали они семя, развеяли пепел. А тем временем собака и беркут Бум-Ердени собрали подданных, скот, золото, серебро, разные драгоценности, скарб пустынных десяти черных мангусов и заставили народ кочевать. Говорит тогда Хаджир- Хара Бум-Ердени: «Море Хорон пусть будет твое, а море Хорзо пусть будет мое! Узнаем теперь наши силы-способности!» Согласился Бум-Ердени, и Хаджир-Хара уехал наперед к морю Хорзо. Когда же Бум-Ердени вместе с собакой и беркутом явился, гоня народ и скот десяти мангусов, Хаджир-Хара прочел черные заклинания, заклял море Хорзо; замерзло оно, превратившись в лед-камень. И перегнали они скот и народ через море Хорзо. Затем Бум-Ердени со словами: «Море Хорон ведь мое, не так ли?» — достиг берега того моря и заклял его, читая горячие заклятья; высохло оно и образовало сухое место. По тому месту богатыри прогнали подданных и скот, после чего сказал Бум-Ердени: «Братец мой! Когда очистили вы вредоносное, то сделали его не сорным; хорошо это! А ведь говорится: если оставить сор, то останется и вред. Скверно! Твои способности оказались лучше».

Когда прибыли они домой, пригнав подданных и скот, встретил их опять батюшка Ак-сахал и попросил у своих деток от славной их добычи. Поднесли ему долю скота да долю людей. Вслед за тем говорит старец-батюшка: «Возвращайтесь вы оба домой, а я с собакой и беркутом поеду сгонять скот и людей». Поехали тогда Бум-Ердени и Хаджир-Хара вперед, приехали домой и стали наслаждаться, вкушая вкус водки и прелесть вина. А лучший из табунщиков, старец-батюшка Ак-сахал, пригнал караван, скот-стада, ввел в свои кочевья и рассадил людей при помощи собаки и беркута по стоянкам, разместил по стойбищам.

Стали они все пировать, начав великий пир, начав радостную забаву по случаю захвата скота и подданных пустынных десяти черных мангусов. Пировали они по пировым законам восемьдесят суток, радовались-забавлялись по обычаям забавы шестьдесят суток. Дал тогда лучший из табунщиков, старец-батюшка, отцовский приказ Бум-Ердени: «Нельзя наслаждаться, когда над нами враждующий враг-неприятель; нельзя наслаждаться, когда подле нас противодействующее злое препятствие! Бум-Ердени мой! Ты один отправляйся! На дальнем западе, на отлогах синей горы Кий-Кийвер (Воздушная стрела), на равнине реки Кийтен-Хара (Холодная-черная) живет славный богатырь по имени Кийгийн-Кийтен-Кэкэ-Тэмюр-Зеве (Воздушно-холодное-синее-железное острие), а сивого, серого коня его зовут Кий-Кийвер (Воздушная стрела). Если поедете вы оба, то, наверно, станете помогать друг другу и убьете того богатыря. А если Бум-Ердени поедет один и ловко поведет дело, то вернется, став тому богатырю братом на всю жизнь». Обрадовался тогда Бум-Ердени, сидит довольный; а Хаджир-Хара сидит горюет, жалуется. Говорит опять старец-батюшка: «Бум-Ердени мой! Не бери с собой собаку и беркута, хотя ты едешь на врага; не надо брать с собой провожатых». Послушался Бум-Ердени, оставил дома собаку и беркута, собрал свои доспехи, вскочил на своего мудрого серого Лыску и поскакал, направляясь на дальний запад. Проскакал он весь тот день, проскакал полночи и с желтым полумраком зари следующего дня прискакал на восточную границу великих кочевий Кийтен-Кэкэ-Зеве. Услыхал Кийтен-Кэкэ-Зеве шум от его прибытия, собрал все свои доспехи, вскочил на своего драгоценного сиво-серого коня Кий-Кийвер и поскакал, направляясь на восток.

Увидел он, что с восточной стороны закрутилась черная пыль к небу, услышал он топот-шум сотен тысяч воинов, увидел он, что приближается красный богатырь, правым плечом он закрыл лучи солнца, а левым плечом закрыл лучи луны, бледно-голубой серебряный шлем его уперся в небо, сидит он на сером коне величиной с гору. А глазам Бум-Ердени представилось, как с дальней, западной стороны закрутилась густая черная пыль, услышал он топот-шум сотен тысяч воинов, увидел он, что приближается красный богатырь верхом на сером коне величиной с гору; левым плечом он закрыл лучи солнца, а правым плечом закрыл лучи луны, макушка его шлема уперлась в небо. «Это, должно быть, славный витязь с хорошей силой-хватом! Встречусь-ка я с ним да порублюсь!» — подумал Бум-Ердени. И оба богатыря, каждый в свою очередь, так подумали друг про друга. Ударили они своих коней по бедрам и наскочили друг на друга с криком, в который вместились голоса тысячи пятисот драконов. Обвалились тогда скалы, горы, повыворачивались лиственницы, затрепетали все живые существа. Столкнулись два богатыря и, не здороваясь, начали рубиться. Рубились они со стуком, точно молния Хана-Неба ударила в черную скалу; рубились они с треском, точно молния ударила в беловатую скалу, и не могли взять один другого. Лезвия их колючих черно-булатных мечей пообломились, дошли до обухов. Говорят тогда друг другу богатыри: «Не берут нас обоих мечи, попробуем пиками колоться!» Вложили они свои мечи в ножны и взяли под мышки свои прямо бьющие пики, разъехались на расстояние месяца пути и опять с криком бросились друг на друга.

Кололи они друг друга, выискивая белые хрящи грудной перепонки, пестрые сердечные жилы, зрачки черных глаз, красные подмышки, всякое нежное место, но пики их притупились, дошли до самого древка. Тогда говорят богатыри друг другу: «Пики не берут нас обоих, теперь будем стрелять из лука друг в друга!» Разъехались они на расстояние месяца пути. Накладывает Бум-Ердени на крепкий желто-пестрый лук, преисполненный девяноста девяти сил, молниеносную живую бешеную белую стрелу, натягивает лук, и концы лука спереди до того сгибаются, что там голова с подбородком уместится, а концы лука с внутренней стороны до того сгибаются, что сталкиваются вырезанные там головы аргали; так, что вырезанные на площадочках бараны и козлы сталкиваются головами, вырезанные на концах лука вороны и гуси сталкиваются крыльями, а вырезанные тигр и дракон забирают в пасть головы друг друга. С развилинки стрелы повалил тогда дым, а с железки закипел чугун, с древка же протянулась радуга. Прошептал тогда Бум-Ердени: «Пусть попадет она в белый хрящ груди Кийтен-Кэкэ-Зеве, пусть попадет она в жилу его пестрого сердца, в главную кость, в жилистое сердце!» — и спустил стрелу. Когда полетела быстрая бешеная белая стрела, протянув пламя с тьму овец величиной, расстегнул Кийтен-Кэкэ-Зеве семьдесят восемь пуговиц своей кольчуги и выставил свою белую грудь, точно белый откос беловатой скалы. Белая стрела Бум-Ердени с шумом ударилась о нее и, хряснув, точно молния пала с Хана-Неба, упала наземь, развалилась на части, образовав дровяной груз десяти-двадцати волов.

«Теперь мой черед!»— воскликнул Кийтен-Кэкэ-Зеве и положил на стрелистый синий лук холодную синюю стрелу, натянул его, как Бум-Ердени перед тем натягивал, и спустил стрелу. Тогда Бум-Ердени расстегнул пуговицы своей сернисто-черной кольчуги и выставил свою темно-красную грудь. Стрела Кийтен-Кэкэ- Зеве ударилась с шумом, точно столкнулась с бронзово-черной скалой, и упала наземь, разломавшись, образовав дровяной груз для двадцати волов. Вслед за тем Бум-Ердени и Кийтен-Кэкэ-Зеве, застегнув свои пуговицы, сели на своих богатырских коней и, съехавшись, поздоровались, спросили друг у друга о благоденствии, спросили друг у друга о братьях, спросили друг у друга об имени, о возрасте. Узнали Бум-Ердени и Кийтен-Кэкэ-Зеве имена друг друга, узнали они, что годами они ровесники; когда же спросили они о дне и часе, когда появились они на свет, то узнали друг о друге, что родились они оба в один и тот же день, в один и тот же час. «Родились мы оба в один день, в один час, в один месяц, в один и тот же год; если не берет нас оружие, сделанное нашими мастерами, то и сила, дарованная нам мастером-создателем, тоже будет одинакова. Говорят ведь: дети одного отца — одинакового роста, жеребята от одного жеребца — с одинаковым голосом. Это ведь так! Станем-ка мы братьями!» — сказали друг другу богатыри. Обменялись они изображениями Ваджрапани, что были у них на макушках, и стали братьями на много перерождений; обменялись они изображениями Дзонкавы, что были у них на темени, и стали братьями на сотни перерождений.

Пролезли они под тетиву крепкого черного лука, полизали острие черного, как курительная свеча, стального меча, дали клятву: «Да не будем мы вместе иметь недостатка ни в кровавой войне, ни в маслянистом пире!» — и стали братьями на всю жизнь. Когда же Бум-Ердени спросил у Кийтен-Кэкэ-Зеве о том, кто из них будет считаться старшим, а кто младшим братом, Кийтен-Кэкэ-Зеве сказал: «Так как говорят, что вы сын Бурхан-хана, то вы и считайтесь старшим, а я буду считаться младшим братом, так как родился от воздушной стихии». — «Ладно, — сказал Бум-Ердени, — пусть будет так. Теперь едем ко мне, братец!» Кийтен-Кэкэ-Зеве сказал на это: «Братец! Вы соизвольте заехать ко мне; познакомитесь вы с моим домишком, примете поклонение моей жены, покушаете почетных кушаний и напитков. Славно будет, если вы соизволите отправиться». Дал свое согласие тогда Бум-Ердени.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 03.09.2016, 14:28 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7057
Статус: Offline
Вскочили оба богатыря на своих боевых коней и отправились. Звучно они беседуют, звонко песни поют, резко посвистывают, едут красивой поступью и подъезжают к величественной белой ставке Кийтен-Кэкэ-Зеве. Тогда жена Кийтен-Кэкэ-Зеве, красавица Набчи-Го (Лист-красота), дочь хана Наран-Далай (Солнце-море), услыхала, что приехал старший братец; тотчас же приготовила она седалища, престолы, очистила юрту-ставку, накинула разноцветную парчевую накидку и надела высокую шапку с золотом. Поклонилась она гению-хранителю старшего брата и ввела в ставку Бум-Ердени. А Бум-Ердени пожаловал своей невестке золотой ковровый хадак-платок из золотой парчи, хрустальную драгоценность величиной с голову коня и кусок льдистого сахара величиной с голову коня. «Возьми две области народа, два отдела скота!» — прибавил Бум-Ердени. Красавица Набчи-Го опять поклонилась. Вслед за тем, не забывая правил-порядка, угостились они кушаньями, ягодами, напитками, вином, водкою, разными разностями, и оба брата оказались на прохладном красном рыжке (опьянели). Вынул тогда Бум-Ердени из-за пазухи намджи-бандановый хадак в восемьдесят восемь саженей, налил в фарфоровую чашу кумыса и поднес Кийтен-Кэкэ-Зеве со словами: «Кийтен-Кэкэ-Зеве мой! Я, старший брат твой, буду просить у тебя одну вещь. Дашь ты мне? Нет?» Принял Кийтен-Кэкэ-Зеве хадак и кумыс и сказал: «Нет у меня ничего, чего я бы пожалел для своего старшего брата. Если ты скажешь, чтобы я высосал да дал тебе своей холодной крови из главной своей жилы, то не смогу я для тебя этого сделать. Если скажешь мне вырвать и дать тебе глаза, не смогу для тебя этого сделать. Все другое будет тебе предоставлено!» С этими словами выпил он кумыс и принял хадак.

Говорит ему тогда Бум-Ердени: «Дитя мое, мой братец! Зачем я потребую, чтобы ты высасывал для меня свою холодную кровь? Зачем я буду говорить, чтобы ты вырывал для меня свои глаза? Вот что я прошу у тебя: отправимся ко мне на родину и будем вместе наслаждаться!» Отвечает ему Кийтен-Кэкэ-Зеве: «По милости синей горы Кийвер родился я крепче всех людей шеей, крепче всех витязей плечами. По милости реки Кийтен мой конь родился выше всех коней ростом, больше всех коней длиной. Тем не менее ничего нельзя поделать, раз сказал я старшему брату, что исполню его просьбу. Сказано ведь: нельзя схватить данного слова, нельзя схватить потерянного аркана. Решил я отправиться к тебе на родину». Сказал он это и затрубил в грозную черную трубу, подал знак своим подданным семи мест; затрубил он в желтую трубу и подал весть всем монашествующим. Собрал он своих подданных и дал приказ: «Я решил отправиться на родину Бум-Ердени, чтобы наслаждаться там. Вы, все мои, соберитесь все, не оставляя ни сироту-мальчишку, ни сучки; приведите все, не бросая ни бородатого козленка, ни жеребенка с челкой; подберите все, не кидая ни обломка резца, ни обломка огнива! Третьего числа последнего летнего месяца мы отсюда укочевываем! Хорошенько ставьте подвершных коней и подвьючных верблюдов! Будем идти и днем и ночью!» Такой дал он приказ; собравшиеся же все доложили, что слушаются с почтением, а старшины и начальники распространили повсюду приказ-повеление и собрали всех.

Воздвиг Кийтен-Кэкэ-Зеве на вершине синей горы Кийвер жертвенное желтоватое обо и почтил жертвой, наваливши семьдесят арб-телег шелка. На истоке же реки Кийтен совершил он жертвоприношение, свезя туда пять арб-телег драгоценностей. Наложили на тысячу пятьсот лысых верблюдов подвьючники из шелковой материи, завязали концы сошков хадаками, разобрали, уложили и навьючили золотой Ганджур и Данджур, храмы и ступы. Разобрали затем и величественную белую ставку, уложили и навьючили на тысячу пятьсот лысых верблюдов, покрыли каждого верблюда золотым да серебряным ковром народа Ак. Ловко навьючили разный скарб на тысячу пятьсот быстрых одногорбых верблюдов. Третьего числа последнего летнего месяца, в назначенный день, соединились все, скот-стада, люди-живые существа, весь караван — и тронулись в путь. Образовали они черную поток-реку с тысячью истоками, с тьмою рукавов-разветвлений и потянулись по дороге. Шумит караван, как прилетающие птицы, гремит, как улетающие птицы. Подвьючные верблюды ревут протяжно, подданные-простой народ кричат резко; раздаются голоса мужей, золотую вселенную совсем закрывает пыль-туман от скота, от людей. А красавица Набчи-Го, дочь хана Наран-Далай, расстояние в девяносто девять лет пути сократила так, что прошли его в пять дней, пять ночей, в пять суток. Шли они без дневок, не обращая внимания на день, без ночевок, не обращая внимания на ночь; шли они, не ища укрова в сумрачный день, не ища тени при знойном солнце. Пройдя так пять суток, пришли они в кочевья Бум-Ердени.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 03.09.2016, 14:31 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7057
Статус: Offline
Хаджир-Хара и хан-старик батюшка вышли им навстречу, ведя за собой беркута и собаку Бум-Ердени. Слезли тогда с коней Бум-Ердени и Кийтен-Кэкэ-Зеве и спросили о благоденствии хана-батюшки. А красавица Набчи-Го, дочь хана Наран-Далай, накинула золотисто-серебряное покрывало, надела высокую шапку с золотом и поклонилась гению-хранителю хану-батюшке. Понравились Кийтен-Кэкэ-Зеве собака и беркут Бум-Ердени. «Что за прекрасные собака и беркут, с которыми витязь может ходить на охоту, которых можно брать в поход как товарищей!» — сказал он. И тотчас Бум-Ердени подарил ему собаку и беркута, говоря: «Ходи с ними на охоту, бери их в поход как товарищей!» После этого старик-батюшка Ак-сахал и хан-старший брат Хаджир-Хара сказали: «Вы оба отправляйтесь домой! А мы поедем направить народ-подданных». Согласились Бум-Ердени и Кийтен-Кэкэ-Зеве, поехали вперед и поскакали к черно-соболевой ставке. Слезли они с коней, затянули поводья крепко, как скала, увязали крепко, как ящик, и привязали коней в тени развесистого сандалового дерева. Когда же вышли они к Бум-Ердени, Кийтен-Кэкэ-Зеве спросил о мире, благоденствии свою старшую невестку. Сели они затем есть вкусные ягоды, кушанья, пить вкусную водку, вино, наслаждаться.

Тем временем пришел караван. Сняли тогда золотой Ганджур, Данджур, воздвигли храмы-ступы, поместили туда Ганджур, Данджур. Воздвигли затем величественную белую ставку, а бесчисленных подданных разместили, найдя свободные места, разместили и скот четырех сортов, разыскав свободные места.
После этого оказались они так богаты, что жеребцы, верблюды-самцы и быки не могли признать своих состадников; стал их народ так многочислен, что отцы и матери не могли признать своих внуков и правнуков.

Бум-Ердени, Хаджир-Хара и Кийтен-Кэкэ-Зеве собрали все, что необходимо для радостного пира, приготовили всего во множестве и собрали-созвали всех, все живые существа — в большую ставку. И стали они пировать, радостно беседуя, как кукушки, начали они забавы и увеселения все, все они, живые существа, там бывшие. Сняли богатыри со своих подвершных коней седла и узды, погладили их по спинам, поправили их челки и отпустили. А кони повалялись на густой свежей траве, схватили раз-другой трав-злаков и поскакали к своим товарищам в табунах пестрых и вороных с гнедыми коней, выросших, наполняя Алтай и Хангай. Стали они питаться свежестью трав, стали пить чистоту вод. Бум-Ердени, Хаджир-Хара, Кийтен-Кэкэ-Зеве стали наслаждаться счастьем, как им думалось; не было над ними воюющего врага-неприятеля, не было рядом мешающего вредоносного препятствия; не было зим, а все-то лето, не было смертей, а все-то стало вечным, не было весен, а все-то осени, не было старой травы, все-то свежая мурава; мысли их были покойны, а сосуды полны.

Пусть вместе с радостью водворятся счастье и святость! Пусть вечно наслаждаются!



Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЭПОС РАЗНЫХ НАРОДОВ » Бум-Ердени, лучший из витязей... (Монголо-ойратский героический эпос)
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES