Четверг, 21.09.2017, 00:43

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » МОНГОЛЬСКИЙ ЭПОС » ВОЛШЕБНЫЙ МЕРТВЕЦ (Монголо-ойратские сказки)
ВОЛШЕБНЫЙ МЕРТВЕЦ
МилаДата: Воскресенье, 18.12.2016, 01:57 | Сообщение # 1
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online


ВОЛШЕБНЫЙ МЕРТВЕЦ

Монгольско-ойратские сказки

Издательство восточной литературы

МОСКВА 1958

Перевод академика Б. Я. Владимирцова

ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ

От издательства


С давних времен и разными путями, то через посредство тибетской или китайской литературы, то через иранский мир, а иногда в переводе непосредственно с санскритского языка проникали в Центральную Азию и широко распространялись среди всех монгольских народов разнообразные произведения древней индийской литературы. Они расходились по Монголии, Бурят-Монголии и Калмыкии в виде многочисленных рукописей или устных рассказов, зачастую подвергались переработке в соответствии с условиями жизни и литературно-эстетическими вкусами монгольских народов.

Особенное распространение среди этих народов получили такие древнеиндийские сборники рассказов: «Двадцать пять рассказов веталы», «Тридцать два рассказа львиного трона, или история Арджи-Бурджи» и «Панчатантра».

Все это свидетельствует о тесных культурных связях народов Индии и Монголии и о давнем интересе монголов к самобытному творчеству талантливого, высокоодаренного индийского народа.

Сборник древнеиндийских рассказов «Двадцать пять рассказов веталы» известен в Монголии под названием «Волшебный мертвец» («Шидит хюр»); русский перевод его был сделан известным советским монголоведом академиком Б. Я. Владимирцовым по ойратской рукописи и издан в 1922 г. в серии «Всемирная литература». Этот перевод и переиздается нами вместе со вступительной статьей Б. Я. Владимирцова.

Прикрепления: 0413942.jpg(18Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 18.12.2016, 02:00 | Сообщение # 2
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online


Предисловие


В старой Индии сказки рассказывались так же, как и теперь их рассказывают в разных странах. Но, кроме того, в Индии очень рано стали записывать сказки, составлять из них разные сборники, объединять одни сказки с другими, придавая им одну общую рамку. В Индии очень рано начали давать литературную обработку старинным народным сказкам; разные писатели и поэты не только черпали материал для своего творчества из этого источника, но прямо брали сказки в том виде, в каком они ходили среди народа, и только обрабатывали их литературно в отношении формы и языка. Сказочными сборниками стали, наконец, пользоваться для разных целей, придавая им то или другое значение, тот или другой характер и окраску. Одна и та же сказка, один и тот же сказочный сборник, попадая в различную среду, обрабатываясь писателями, принадлежащими к различным классам индийского общества, видоизменялись, приобретали особые черты, которые делали их отличными друг от друга, хотя бы общий ход их рассказов и даже описания отдельных происшествий оставались одними и теми же.

Благодаря различным условиям, историческим и социальным, индийские сказки, индийские книжные сказочные сборники в давние еще времена стали распространяться за пределами Индии и расходиться среди различных народов Востока и Запада. Индийские сказки очаровали всех; переводы и пересказы их появились и у китайцев, и в Индокитае, и у персов, и у арабов, и у турок, и у сирийцев. Скоро они были затем позаимствованы и народами Европы, стали появляться греческие, латинские, французские, немецкие и славянские переводы индийских сказочных сборников. За переводами шли переделки, которые уже сильно изменяли индийский облик рассказа; какой-нибудь француз XIV—XV века, прочитав или выслушав смехотворный рассказ о злой жене, конечно, и не подозревал, что познакомился со сказкой, которую когда-то, давно-давно рассказывали на берегах Ганга в Индии, которую подслушал буддийский монах и поместил в свой сборник сказок, придав этим всем сказкам желательное ему значение.

Везде, куда только ни попадали индийские сказочные сборники, они делались достоянием не одного только читающего, образованного класса; нет, они уходили и в народные массы, где часто превращались в любимые народные сказки, различные народные пересказы, видоизменялись, перемешивались, причем часто переплетались со старыми сказаниями, которые были распространены у разных народов до появления среди них индийских сказочных сборников. Таким образом, многие народные сказки европейских народов, конечно, далеко не все, оказываются индийского происхождения, пересказами, занесенными к ним тем или другим путем, индийских сказок, сказочных сборников. То же происходит и на Востоке; если русский крестьянин Пермской губернии рассказывает сказку, попавшую к нему из далекой Индии, то индийские сказки известны и персу, и японцу; арабские сказки, такие известные и любимые, как «Тысяча и одна ночь», оказываются индийского происхождения; индийскими же сказками забавляются жители Кохинхины и Сиама, Китая и Японии и т. д.

Среди различных сказочных сборников, которыми так богата Индия, большую известность приобрел с давних пор сборник сказок, известных под именем «Двадцати пяти рассказов веталы». Сборник этот известен как на санскритском языке в разных редакциях, так и на различных индийских наречиях.

Царю-герою Викрамадитье необходимо принести веталу — вампира [1]. Он должен пройти через ряд ужасов и донести на своих плечах веталу, не произнеся ни слова. Царь-герой бесстрашно минует все, но никак не может донести вампира туда, куда ему надо, потому что в пути ветала начинает рассказывать ему волшебную сказку и заканчивает ее так искусно, что у царя невольно вырывается какое-нибудь замечание, после чего вампир исчезает, и царю Викрамадитье приходится опять идти за ним. Двадцать пять раз царь приходил так за веталой и выслушал от него двадцать пять рассказов, пока не принес вампира в нужное ему место. Вот что представляет из себя «Веталапанчавимшатика» — «Двадцать пять рассказов веталы». Причем надо сказать, что главный интерес вызывается не тем рассказом, который служит как бы рамкой, а именно рассказами веталы, которые приходится выслушивать царю Викрамадитье.

Как и другие индийские сказочные сборники, «Двадцать пять рассказов веталы» были занесены к разным народам; известны, например, персидские переводы и переделка этого знаменитого сборника; пошли они блуждать и далее; усердный исследователь найдет следы «рассказов веталы», а может быть, и полные пересказы в народных сказках разных стран, в том числе и России. «Двадцать пять рассказов веталы» попали, между прочим, и в Тибет. Тибет — страна, соседняя с Индией; с VII в. н. э. там стал быстро распространяться буддизм, занесенный туда из Индии, а вместе с ним и индийская культура. Буддизм и приносимая им с собой индийская культура скоро распространяются почти по всему Тибету и становятся главенствующими в жизни тибетского народа.

Попав в Тибет, «сказки веталы» подверглись очень значительной переработке и переделке, на них напластовывались, между прочим, черты, порожденные уже тибетским бытом, тибетским складом жизни. Впрочем, мы не можем утверждать, что «сказки веталы» не были сильно изменены уже в самой Индии, попав, например, в среду буддистов. Дело в том, что мы до сих пор очень плохо и мало знаем Тибет, который все еще остается таинственной страной; мало знаем мы и тибетскую литературу. Поэтому до сих пор не удалось еще никому познакомиться с тибетской переработкой «Двадцати пяти рассказов веталы». А что рассказы эти в Тибете известны, то на это указывают нам, во-первых, разные замечания и упоминания тибетских писателей, а во-вторых, то, что в Тибете существуют устные народные пересказы «сказок веталы», которые слышали и записали наш известный путешественник Г. Н. Потанин и английский офицер О’Коннор.

«Двадцать пять рассказов веталы» сохранились зато очень хорошо у монголов и калмыков в форме книжной и в виде устных народных пересказов. Монголы приняли буддизм, между прочим, и из Тибета, а затем подверглись большому культурному влиянию этой страны, которая передала им в свою очередь позаимствованную культуру Индии. Благодаря Тибету и буддизму кочевой монгольский народ оказался в культурном отношении связанным многими тесными узами с далекой и, казалось бы, такой чуждой ему Индией.

Несмотря на то что монголы — кочевники, они имеют свою национальную грамоту и литературу на своем языке, причем западная ветвь монгольского племени, ойраты, или калмыки, пользуется сверх того своей несколько отличающейся письменностью. И вот среди этого монгольского мира особенно распространена и любима книжка, известная под названием «Сидди-Кюр» — «Волшебный мертвец», которая представляет собой сборник сказок, имеющий близкую родственную связь с «Двадцатью пятью рассказами веталы».

В монгольском сборнике много отличного по сравнению с индийским прототипом. Особенно сильно отличается вступление, создающее рамку для всех других рассказов. Так, вероломного брахмана индийских версий в монгольской версии заменяет буддийский святитель Нагарджуна, а царя-героя Викрамадитью — царевич Амугуланг-Едлегчи. Из жизнеописания Нагарджуны нам известно, что он находился в сношениях с царем Антиваханой, царем греческого происхождения; до нас дошло даже послание, написанное знаменитым буддистом этому царю. Слово «Амугуланг-Едлегчи» значит «пользующийся благоденствием», как тибетцы переводили имя царя Антиваханы [2]. Таким образом, в монгольских сказках появляется восточный греческий царь, переписывавшийся с буддийским мудрецом. Так, действительно сказочно, разные народы, разные во всех отношениях люди связываются между собой в произведениях мировой литературы.

Монгольский сборник сказок «Сидди-Кюр» несет на себе уже очень ясный отпечаток буддизма. Моральный закон ответственности, воздаяния за совершенные поступки не забыт и ярко выставляется в сказках «Волшебного мертвеца». Затем сказки эти во многих случаях рисуют нам тибетские нравы, тибетскую жизнь, приоткрывают слегка таинственный покров, все еще окутывающий эту страну. В каком бы виде ни получили из Индии «сказки веталы» тибетцы, они, несомненно, внесли в рассказ много своего, применительно к своим нравам и к своим вкусам.

Монголы же, по-видимому, сохранили текст сказания о «Волшебном мертвеце» без всяких изменений, передав его только на своем языке, передав легко, красиво, вполне литературно.

Предлагаемый русский перевод сделан по ойратской (калмыцкой) рукописи, приобретенной у одного ойратского князька из северо-западной Монголии. Сообщить об этом приходится потому, что прежние переводы, немецкий — Юльга и русский — ламы Галсана Гомбоева [3], были сделаны с неполных рукописей, в которых не хватало по нескольку рассказов. Упомянутая рукопись позволила впервые познакомиться с полным монгольским сборником «Двадцати пяти рассказов веталы».

Б. Владимирцов.

Прикрепления: 1783407.jpg(17Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 18.12.2016, 02:07 | Сообщение # 3
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online
Волшебный мертвец
(В сокращении)

Вступление.

Семь волшебников и царевич


В Индии жили-были семь волшебников. По соседству с ними, на расстоянии одной мили, жили два брата-царевича. Старший из них пошел учиться чарам у тех семерых волшебников, провел у них семь лет, но не выучился волшебству. Тогда младший брат отправился туда, чтобы доставить съестные припасы; подглядев хорошенько в щелку двери, увидел он разгадку чар тех волшебников и выучился их искусству. После этого младший царевич, не передавая припасов своему старшему брату, позвал его с собой и вернулся в свой дворец.

Тут он сказал своему старшему брату: «Хотя я и не учился волшебству, однако я его знаю! В нашей конюшне есть прекрасный конь, на которого нельзя наглядеться. Ты завтра поведи его по-хорошему и, не заходя к тем волшебникам, продай его в другом каком-нибудь месте, а полученное непременно принеси сюда!» Так сказал он и превратился в коня. Старший же брат, хотя и изучал волшебство семь лет, не понял того, что случилось.

«А, брат мой добыл коня, на которого нельзя наглядеться. Что, если бы всегда на нем ездить верхом!» — подумал он; но лишь только сел он на него, как конь, закусив удила, принес его к дверям семи волшебников. «Владыки людей, семь волшебников, — сказал он, — не возьмете ли вы за хорошую цену вот такого коня, лучше которого нигде не найти, который назад не может убежать?» Волшебники признали, что это был за конь, и сказали друг другу: «Если это так, то наше волшебство перестанет быть удивительным. Поэтому купим его и убьем». Дали они ни с чем не сравнимую цену и приобрели коня.

После этого семь волшебников взяли того коня, привязали в темной конюшне и стали подкармливать. Когда же пришло время его убить, пошли они по дороге, чтобы напоить коня. Держали они его за хвост, за гриву, за ляжки и голени, чтобы он не свернул в сторону, и так подвели к воде. Волшебный же конь, не зная, что делать, подумал: «Несчастный братишка мой ничего не смог сделать! В какое же существо мне теперь превратиться?» Подумал он так и тотчас воплотился в рыбок, находившихся в той же воде. Семь волшебников превратились в щук и бросились в погоню. Тогда царевич, не будучи в состоянии убежать, воплотился в голубя, пролетавшего вверху по небу. Семь волшебников стали коршунами и продолжали погоню. Они готовы были уже схватить голубя, как он подлетел к учителю Нагарджуне [4], который жил в пещере на скале, называемой «Творящая твердое благоденствие», на западе, в стране Бенден. Семь коршунов, достигнув отверстия пещеры, превратились в семерых людей и остановились.

Совершенный мудрец Нагарджуна подумал про себя: «Что это такое? Почему семь коршунов преследуют этого голубя?» — «Ты почему, — обратился он с вопросом к голубю, — торопишься и трепещешь?» Тогда голубь вкратце рассказал ему обо всех обстоятельствах, обо всем, что случилось раньше. «Семь коршунов прилетели, гонясь за мной, для того чтобы меня убить. Соизволь спасти мою жизнь! — молил он. — Теперь я, — продолжал он, — воплощусь в главный шарик твоих четок. Когда же семеро, что находятся у ворот, подойдут к тебе и попросят твои четки, ты зажми в руке главный шарик, а четки высыпь наружу!»

Только что голубь сказал это, как находившиеся снаружи семь человек вошли и попросили четки у учителя. Подивился Нагарджуна, зажал главный шарик четок в руке, а остальные шарики высыпал наружу, и тотчас, в один миг превратились они в червячков. Семь же человек превратились в кур, которые и поклевали их всех. Когда они покончили с червячками, учитель вынул и бросил главный шарик своих четок. Тот сейчас же превратился в человека, который и убил семь этих кур; они остались лежать, превратившись в семь человеческих трупов.

Тогда учитель Нагарджуна стал сильно мучиться в мыслях: «Из-за меня один человек убил семерых — великий это мой грех!» — сказал он. Пришедший же к нему человек сказал следующее: «Был я прежде сыном царя. Теперь, так как ты, учитель, спас мою жизнь, я, коль погубил этих семь человек, попытаюсь очистить этот грех и, для того чтобы воздать благодарность, буду действовать согласно приказу учителя!» Когда он это доложил, учитель сказал ему: «В таком случае знай, что на великом Прохладном кладбище находится Волшебный мертвец, который может осчастливить. У него золотой торс и бирюзовая грудь, но его нельзя взять. Можешь ли ты добыть его без страха и боязни? Если можешь, то я закляну его и проявлю волшебную силу, благодаря которой все люди Джамбудвипы [5]будут жить по тысяче лет». Когда несравненный Нагарджуна соизволил сказать это, царевич согласился и доложил ему следующее: «Укажи мне путь, по которому я должен отправиться, дай пропитание и прочее, а также все средства». — «Путь твой, — ответил ему учитель, — таков: если пройдешь ты отсюда одну милю, встретится тебе темное ущелье, наполненное огромными мертвецами. После того как ты подойдешь туда, все они встанут и начнут приближаться к тебе. Ты посыпь муки этим силачам, произнося «хала-хала-сваха» [6]. Затем, когда ты переправишься через реку, встретится тебе много маленьких трупиков; этим маленьким трупикам ты посыпь муки, произнося «хулу-хулу-сваха» [6]. Далее, после того как переправишься еще через одну реку, посыпь муки детским трупикам, которых будет много, произнося «дхара пад» [6]. Из груды трупиков выбежит Волшебный мертвец и влезет на дерево амра (манго). Ты сделаешь вид, будто рубишь его основание вот этим топором «Белый месяц», труп тогда сам спустится вниз. Ты положи его в пестрый мешок, завяжи пестрой веревкой и неси его на плечах сюда, не подавая голоса, да ешь свое масло! Да, хотя звали тебя царем, но пусть называют теперь царевичем Амугуланг-Едлегчи («Пользующийся благоденствием»)». Так назвал его чистый Нагарджуна и отправил его в путь, дав указания.

Тогда царевич вступил на путь, указанный ему учителем, и устранил все ужасы. Когда подошел он к указанному месту, Волшебный мертвец тотчас взобрался на дерево амра. Царевич тогда направил острие топора на основание того дерева и сказал: «Алмазный наставник мой — сердце Нагарджуны; топор мой, которым буду рубить, — топор «Белый месяц»; совершенные запасы мои неистощимые — мука и масло; мешок мой — вмещающий сотни тысяч мешков; веревка моя — вяжущая сотни тысяч веревка; я — высокий царевич Амугуланг-Едлегчи; если ты, негодный мертвец, не спустишься вниз, порублю я дерево и свалю его!» Когда он произнес это, Мертвец воскликнул: «Не вали дерево! Я сам сойду!» С этими словами Волшебный мертвец спустился вниз. Царевич посадил его в мешок комом, обвязал веревкой и понес его, взвалив себе на спину, а по дороге все ел да ел свой шарик масла.

Когда он прошел так много дней по длинному пути-дороге, удивительный Волшебный мертвец сказал следующее: «Ну царь, солнце долгое, а дорога далекая, этак мы устанем и соскучимся. Или ты расскажи что-нибудь, или я расскажу тебе сказку!» Мудрый царевич ничего не сказал ему в ответ. Тогда Волшебный мертвец сказал: «Владыка, если ты хочешь говорить, то наклони свою голову; если хочешь, чтобы я говорил, то подними!» Царевич поднял голову, и Волшебный мертвец начал рассказывать сказку.



Прикрепления: 2646265.jpg(25Kb) · 2707265.jpg(14Kb) · 4062521.jpg(61Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 18.12.2016, 04:06 | Сообщение # 4
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online
Сын богача


В давние времена в большом столичном городе жили сын богача, сын художника, сын врача, сын плотника, сын кузнеца и сын астролога — шестеро. Убежали они от своих родителей и ушли в другое государство. Достигли они места разветвления одной реки и вырастили там каждый по дереву — дереву жизни. «Каждый из нас, — сказали они друг другу, — пойдет искать пропитание вдоль особого рукава реки; а по прошествии шести лет опять сойдемся здесь! Если же кто-нибудь из нас не вернется, то дерево его жизни засохнет; будем тогда искать его по той реке, по которой он удалился». — Так говоря, назначили они срок и место встречи.

После этого сын богача достиг какой-то реки; и оказались там мать с дочерью. «Ты куда идешь?» — спросила мать молодца. Тогда молодец сказал ей: «Я пришел сюда из далекой страны — разыскиваю себе пищу». — «Если это так, — заявила ему мать, — то хорошо, молодец, что ты пришел сюда! У меня есть дочь-красавица, прекрасная, на нее наглядеться нельзя. Женись-ка ты на ней, а я буду заботиться о тебе, как о своем сыне!» Только она сказала это, как вышла ее дочь, о которой она рассказывала. Молодец подумал про себя: «Оказывается, хорошо, что я убежал сюда от отца с матерью. Эта девушка прекраснее небесной девы! Женюсь я на ней, и заживем вместе!» Девушка же тем временем пригласила его войти в их дом, говоря: «Хорошо, что ты пришел сюда!» — и начала его угощать. Затем стали они мужем и женой.

У устья той реки жил один царь. Когда подданные его отправились по весне к воде на игрища, то нашли изукрашенный разными драгоценными камнями перстень супруги сына богача, который жил у истоков реки. Находку свою они поднесли царю со словами: «Это удивительнейшая вещь!» Царь сказал им: «У истоков этой реки живет женщина, которая носила этот перстень. Приведите ее сюда!» Отправились те, увидели женщину и подивились. «Ты иди к царю!» — заявили они ей и, забрав ее вместе с ее мужем, сыном богача, представили своему царю. Царь, как только увидел ее, обрадовался и говорит: «Это, наверное, небесная дева! По сравнению с ней другие мои жены точно собаки и свиньи!» Так говоря, рассмеялся он, сделал ту женщину своей супругой и стал необычайно ее любить. Но женщина продолжала любить сына богача и лишь должна была подчиняться царской власти.

Узнал царь об этом и наказал всем своим подданным, чтобы непременно уничтожили сына богача. Следуя царскому приказу, подданные взяли сына богача на игрище и вышли к реке. Там вырыли они яму, бросили его туда и убили, придавив камнем-жерновом.

После этого разошедшиеся друзья стали сходиться с разных сторон. Когда они пришли к месту, где вырастили заветные древа жизни, то увидели, что древо сына богача завяло, все же остальные находятся в хорошем состоянии. Забеспокоились они и пошли искать по той реке, куда он ушел. Искали, искали и ничего не нашли. Тогда сын астролога начертил свои вычисления и заявил друзьям: «Сына богача убили и придавили жерновом в яме». Все тогда пошли к тому месту, но никак не могли разбить жернов; наконец сын кузнеца разбил камень железным молотом, раскопал яму и вынул останки сына богача. Тогда сын врача составил целительное лекарство и влил его в рот трупа. Сын богача после этого встал целым и невредимым. Все друзья принялись расспрашивать его о причине его смерти, и молодец рассказал подробно обо всех прежних обстоятельствах, о том, что с ним приключилось. Услышав рассказ своего друга, все заговорили о том, что надо во что бы то ни стало отнять у царя такую удивительную женщину. Сын столяра сделал деревянную птицу гаруду [7], которая летела вверх, если ударить находившуюся в ней пружину снизу; летела вниз, если ударить пружину сверху, и летела прямо, если ударить пружину сбоку. Сын же живописца раскрасил ее разного рода красками. После этого посадили сына богача внутрь этой деревянной гаруды и пустили его летать по небу.

Увидел царь со своими приближенными птицу-гаруду, парившую над дворцом, подивился и сказал: «Раньше такой гаруды не бывало. Царица, взойди на дворец и дай ей разной пищи». Супруга царя взяла тогда различной еды и взошла на верх дворца. Птица-гаруда спустилась на дворец; сын богача через дверцу, бывшую в деревянной гаруде, вышел наружу и встретился с царицей. Царица обрадовалась чрезвычайно. «Я думала, — сказала она, — что мне уже не придется повстречаться с тобою. Как это прекрасно, что теперь мы свиделись!» Затем она спросила, каким образом сделали эту гаруду. Сын богача рассказал тогда подробно обо всех обстоятельствах, при которых была создана гаруда. «Ты теперь, — спросил он, — останешься женой царя или мы оба соединимся в истинной любви?» — «Нет выше друга, как муж, с которым встретилась впервые, — ответила ему царица. — Я соединюсь с тобой». Переговорив так, они вошли внутрь гаруды и улетели к небу.

Тогда царь сказал своим приближенным: «Увы, потерял я свою любимую жену из-за того, что послал ее дать корма прекрасной гаруде! Что теперь делать?» Все — царь, и его любимцы, и приближенные — сильно опечалились.

Между тем сын богача ударил пружину книзу, спустился и достиг своих друзей. Вначале он вышел сам, а затем вывел царицу. Тогда все почувствовали к ней вожделение и стали ему завидовать. Сын же богача обратился к ним с такими словами: «Вы все оказали мне помощь! Вы же устроили хитрость, при помощи которой можно было добыть царицу! Теперь сделайте нас мужем и женой!» Но сын астролога, не соглашаясь, заявил: «Когда никто не знал, где ты находишься, я начертил свои вычисления и нашел тебя. Теперь за это я должен взять царицу!» — «Хотя ты и нашел его при помощи своих вычислений, — возразил сын кузнеца, — однако вы не были в состоянии добыть его тело из-под жернова, это я разбил камень и достал тело. Я забираю царицу!» Но тут сын врача заявил: «Хотя ты и добыл тело сына богача, разбив жернов, однако это я вернул его к жизни, дав лекарство, оживляющее умершего человека. Я должен получить царицу!» — «Хотя ты и излечил его своим лекарством, — сказал сын плотника, — однако если бы не было гаруды, этой хитрости, благодаря которой можно было заполучить царицу, то не было бы другого способа ее добыть. Я возьму царицу!» И сын живописца заявил свое: «Кто пошел бы дать корма простой деревянной гаруде? Я разрисовал ее разными красками и сделал ее точно живой, красивой. Благодаря этому и добыли царицу. Она моя!»

Заспорили они после этих слов, поссорились и зарубили насмерть ту царицу мечами.

Царевич Амугуланг-Едлегчи воскликнул: «Бедняжка! Как жалко!» — «Ты произнес слово, несчастный царевич, — сказал Волшебный мертвец. — Теперь я не останусь в этом мире!» И улетел.


Прикрепления: 9330435.jpg(27Kb) · 0698206.png(2Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 18.12.2016, 22:26 | Сообщение # 5
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online
Царевич и его друг министр

Опять, как прежде, пошел царевич, забрал Волшебного мертвеца из рощи на великом Прохладном кладбище, взвалил его на плечи и двинулся обратно. И опять заговорил Волшебный мертвец и рассказал следующую сказку:

Давным-давно в большом городе жил да был некий царь. На истоках реки, по которой лежали владения того царя, находился водоем. Так как две лягушки, жившие в том водоеме, высушивали воду и не давали землепашцам пользоваться ею, то ежегодно приходилось давать тем лягушкам в пищу по одному человеку, выбираемому по жребию, все равно — знатного или незнатного. Однажды выпал жребий на царя. Невозможно было царю не пойти, потому что им же самим был установлен такой закон. Но, кроме царя-отца и его сына-царевича, не было никого в семье, и оба они сильно мучились, не зная, кто из них должен пойти на съедение. Тогда царь-отец заявил: «Я старик, я отправлюсь! А ты, сын мой, прими царское правление!» В ответ на это царевич доложил своему отцу следующее: «От ваших жен могут родиться дети. Это я пойду на съедение к лягушкам». Не согласившись так со своим отцом, он решил пойти на смерть. Тогда все подданные проводили его с чувством глубокого сожаления.

В то время был один молодец, по имени Хобдогийн-кэбюн («Сын жадного»), с которым царевич сдружился еще в раннем детстве. Пошел к нему царевич и сказал: «Ты живи в благоденствии, почитай отца и мать! Я же должен пойти на съедение к лягушкам, чтобы не терзалось сердце царя-отца». Услышав это, Хобдогийн-кэбюн очень опечалился, пролил слезы и сказал своему другу: «Ведь это ты любил и ласкал меня с малых лет. Я пойду на съедение вместо тебя!» Когда же царевич не согласился на такое предложение, то они отправились вдвоем, как и жили друзьями.

Подошли они к черному водоему и услышали, что под водой синяя и желтая лягушки разговаривают между собой. А говорили лягушки следующее: «Если бы раб да князь знали, что коль ударить нас раз по головам да проглотить царевичу золотую лягушку, а Хобдогийн-кэбюну нефритовую, то стало бы у них изо рта выходить золото и нефрит и не пришлось бы тогда отдавать людей на съедение в наш водоем». Вот что говорили между собой лягушки. Царевич понял их слова, потому что знал языки всех живых существ. Оба друга схватили тогда по палке и, ударив по головам лягушек, убили их. Затем проглотили они их и сделались такими, что могли выблевывать золото и нефрит столько, сколько им было нужно.

После этого Хобдогийн-кэбюн сказал царевичу: «Мы теперь лягушек убили, и вода может идти как следует. Поэтому вернемся мы домой! Как ты думаешь?» Но царевич не согласился: «Если мы теперь, — сказал он, — вернемся на родину, нас примут за вставших мертвецов-упырей. Чтобы не было таких разговоров, пойдем отсюда в дальнюю страну».

Отправились они, и когда достигли склона одного перевала, то нашли там дом, где продавали вино, — мать с дочерью занимались этим. Царевич со своим другом зашли туда, купили себе вина, выпили и расплатились, выблевавши золото и нефрит. Тогда две женщины пригласили их к себе и поднесли им очень много вина; сильно опьянев, они изрыгнули массу золота и нефрита.

После этого царевич и его друг прошли вниз по реке, начиная от ее развилины, и увидели, что посреди одной равнины собралось много маленьких детей, которые спорили между собой о чем-то. «Чего это вы заспорили?» — спросили они их. — «Да мы нашли на этой равнине, как раз посредине, шапку, вот из-за нее теперь и спор у нас», — отвечали мальчики. «Что же это за шапка?» — «Человек, надевший ее, делается невидимым ни для богов, ни для людей, ни для чертей», — заявили им мальчики.

«Ну, в таком случае, — сказал царевич, — вам нет никакой нужды спорить и драться. Идите-ка вы на ту сторону степи и бегите оттуда вперегонки сюда ко мне. А я отдам шапку тому, кто прибежит первым». Дети пошли, и, когда стали приближаться бегом вперегонки, Хобдогийн-кэбюн надел шапку и стал невидим. Мальчики не могли его найти и вернулись по домам с плачем.

Затем пошли друзья далее и на перекрестке дорог повстречали много чертей, которые спорили друг с другом. «Чего это вы спорите?» — спросили они их. «У нас спор вот из-за этих маленьких сапог», — отвечали черти. — «Что же в них?» — «Да надевший их может достигнуть любого места, любой страны». — «Когда так, отойдите вы в сторону и бегите сюда, — заявили друзья чертям, — а мы отдадим сапоги тому, кто придет первым». Черти отошли в сторону и побежали обратно; но в то время друзья надели сапожки и скрылись. Черти прибежали, стали искать, говоря: «Ну, давайте теперь сапоги! Ведь они здесь сейчас были!» Не нашли они никого и удалились.

После этого царевич и его слуга надели каждый на одну ногу по сапожку, произнесли пожелание: «Пусть достигнем мы такой страны, где идет спор из-за царского престола!» — и легли спать. Когда же они на следующий день проснулись поутру, то оказалось, что они сидят около дуплистого дерева, попав в страну, которую желали.

В тот день было устроено большое собрание, на котором было решено сделать царем того, на чью голову падет жертва-дорма [8], брошенная с неба Гагай-егечи («Тетушка») [9]. Затем, когда дорма, брошенная Гагай-егечи, пала на дуплистое дерево, все, весь народ, стали говорить: «Нельзя же сделать дерево царем! Что такое?» Но тут какой-то человек заметил, что неизвестно, может быть, кто есть за деревом, надо посмотреть. Посмотрели, оказывается, там сидели царевич со своим слугой. Никто не хотел верить; все говорили, что эти два человека пришли с другой стороны. Разошлись все, решив на следующий день устроить состязание на блевоту. Когда все на другой день собрались и стали блевать, то всех рвало тем, что каждый съел и выпил. Царевич же выблевал золото и заявил: «Я буду царем этой страны!» А Хобдогийн-кэбюн выблевал нефрит и сказал: «Я буду министром этой страны!» Таким образом царевич и вступил на престол.

У прежнего царя той страны была дочь, прекрасная, ненаглядной красоты; ее дали в жены царевичу. Неподалеку от царского дворца находился высокий красивый павильон. Царица каждый день в полдень имела обыкновение ходить туда. Хобдогийн-кэбюн, ставший министром, заметил это и задумался: «Зачем это царица туда все ходит? Кто находится внутри павильона?» Однажды, когда царица собралась идти, он надел шапку-невидимку и пошел вслед за нею. Царица открыла дверь, подставила лестницу и вошла в комнату, расположенную в верхнем этаже здания. Там она приготовила высокий стол и разные кушанья и напитки. Затем царица сменила свои одежды, надела красивые платья и зажгла душистые курения. Министр же оставался все это время невидимым, так как был в своей шапке-невидимке.

Немного погодя слетела с неба необычайной красоты птица. Царица, как только заметила ее, сейчас же поднялась навстречу. Птица тогда села на блестящий камень, бывший на самом верху павильона и издала звук «дук-дук». После этого из птичьей оболочки вышел небожитель Дамба-Догар. Царица обнялась с ним, посадила его на шелковую подушку и стала потчевать его разными кушаньями и напитками. Тут небожитель сказал ей следующее: «Каков твой муж, которого посадила царем Гагай-егечи?» — «Он молодой человек, — отвечала царица, — я еще не узнала его достоинств и его недостатков. Завтра пожалуйте ко мне пораньше!» После этого царица собрала свои одежды и украшения и вернулась к своему супругу-царю.

Когда же царица опять собралась идти в павильон, министр снова последовал за нею. В тот день небожитель сказал царице: «Завтра утром я явлюсь к тебе, превратившись в воробья, чтобы посмотреть на твоего мужа». Царица согласилась.

На следующий день министр доложил царевичу: «Внутри этого павильона находится небожитель, которого зовут Дамба-Догар; это молодец ненаглядной красоты. Чтобы посмотреть на тебя, он прилетит, превратившись в воробья. Если ты прикажешь развести огонь, то я схвачу того воробья за хвост, брошу в огонь. Ты же тогда заруби его своей саблей».

Вслед за тем, когда царь с царицей сидели рядом, небожитель, превратившись волшебным образом в серого воробья, прилетел во дворец и сел на лесенку. Царица, как только бросила на него взгляд, признала его и сильно обрадовалась в душе. Но как раз в тот миг министр, надев на себя шапку-невидимку, схватил неожиданно воробья за хвост и бросил в огонь. Царь выхватил свой меч и хотел рубить, но царица схватила царя за руку и не дала нанести удара. Воробей же, опалив свои крылья, улетел на небо. А царица, проговорив: «Бедный, бедняжка!» — упала в обморок.

На следующий день, когда царица опять пошла в павильон, министр снова последовал за нею. Опять она приготовила все, как прежде, но, хотя поджидала долгое время, небожитель не являлся; царица мучилась в мыслях и все смотрела на небо, не сводя глаз. Наконец прибыл небожитель, все тело его было в волдырях и ранах, текли гной и кровь. Увидела это царица, наполнились ее глаза слезами, и она зарыдала. Небожитель же сказал ей следующее: «Не плачь! Твой супруг обладает великой долей! Я не могу больше приходить к тебе, так как меня бросили в огонь, и тело мое опалено». — «Ох! Если ты не будешь приходить ко мне, то что же со мной будет?» — воскликнула царица. Тогда они дали друг другу клятву встречаться раз в месяц, и затем небожитель улетел.

После этого царица почувствовала привязанность к своему мужу-царю. Министр тогда сказал одно словечко царевичу: «Теперь я не буду здесь жить». Заявив это, он надел свою шапку-невидимку и удалился. Подошел он к одному храму и заглянул через щелку двери. И увидел он, как привратник развернул сложенную бумагу, на которой был нарисован осел, перевернулся на ней и в тот же миг превратился в осла, который стал бегать внутри здания, издавая громкий рев. Затем он опять перевернулся на бумаге и снова стал человеком. Тут привратник сложил свою бумагу, спрятал ее под мышкой статуи Будды и ушел. Тогда министр вошел внутрь храма и забрал эту бумагу. После этого он пошел к тем двум женщинам, матери с дочерью, которые поступили с ними плохо, и заявил им следующее: «Я пришел к вам за тем, чтобы воздать вам за то доброе, что вы сделали нам прежде». Наврав им, он подал три золотника золота. «Откуда ты достал столько золота?» — спросили те. — «А я добыл его, перевернувшись вот на этой бумаге», — сказал им министр. — «В таком случае, позволь и нам на ней перевернуться», — попросили те женщины. Министр согласился, и обе они превратились в ослиц. Министр затем привел их к царю и заставил возить камни и глину для постройки нового дома. Когда же на двух ослицах повозили камни и глину в течение двух лет, то у них образовались ссадины, из которых в изобилии текли гной, кровь и сукровица. Каждый раз, как только видели они царя, они проливали крупные слезы. Царь сказал своему министру: «Эти две ослицы, наверно, страдают; не мучьте их!» Министр тогда развернул бумагу и заставил обеих ослиц перевернуться на ней, и те тотчас же превратились в двух женщин, покрытых гнойными и кровавыми ранами.

«Бедные, несчастные!» — воскликнул тут царевич Амугуланг-Едлегчи. «Несчастный царевич произнес слово! — сказал Волшебный мертвец. — Теперь я не останусь здесь!» Сказал это и улетел.



Прикрепления: 8907665.jpg(69Kb) · 9934199.jpg(69Kb) · 9416086.jpg(8Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 23.01.2017, 23:25 | Сообщение # 6
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online


ЦАРЕВИЧИ НАРАНИ-ГЕРЕЛЬ И САРАНИ-ГЕРЕЛЬ


Опять, как и прежде, пошел царевич Амугуланг-Едлегчи, взвалил себе на плечи Мертвеца и двинулся в обратный путь. Дорогой Мертвец сказал царевичу: «Если ты хочешь рассказать сказку, то наклони голову; если хочешь, чтобы я стал рассказывать, приподними голову!» Царевич приподнял голову, и Волшебный мертвец начал рассказывать:

В давнее прошлое время в одной счастливой стране был царь, по имени Герельтю («Лучистый»). Супруга его родила ему изумительного мальчика, которого назвали Нарани-Герель («Луч солнца»), и тотчас вслед за тем скончалась. Царь взял себе другую жену, и она родила ему сына, которому дали имя Сарани-Герель («Луч луны»).

Когда оба царевича подросли, царица стала задумываться о том, что Нарани-Герель, как старший, займет царский престол, в то время как ее сын, Сарани-Герель, как младший, никогда на престоле не будет. «Нужно изобрести средство убить Нарани-Гереля и возвести на трон Сарани-Гереля», — решила она. После того она притворилась больной и, проливая слезы, слегла, постоянно ворочаясь с боку на бок.

Узнав о болезни своей супруги, царь поспешил к ней и спросил, чем заболела его жена-красавица. Прекрасная царица сказала ему следующее: «Я заболела тяжкой болезнью. Против нее есть одно средство, но его трудно добыть. Теперь мне ничего не остается, как умереть». — «Какое же это средство? — спросил ее царь. — Если ты умрешь, то это все равно, что возьмут мое сердце! Я исполню все, даже невозможное, хотя бы для этого пришлось пожертвовать царским престолом!» Тогда царица заявила ему, что выздоровеет, если съест сердце одного из сыновей царя, сваренное в кунжутном масле. «Но ведь невозможно, чтобы Нарани-Герель оставил царский престол, — воскликнула царица, — а Сарани-Герель родился от меня, он мой сын. Как же я могу съесть его сердце? Теперь мне ничего не остается другого, как умереть». «Нет, — воскликнул царь, — раз ты явно близка к смерти, я предам в руки палачей Нарани-Гереля». И царь тут дал клятву поступить так, как сказал.

Услышал это Сарани-Герель, пришел к своему старшему брату Нарани-Герелю и сказал ему: «Наши родители решили убить тебя. Что же нам теперь делать?»

Нарани-Герель ответил тогда своему плачущему брату: «Если это так, то ты оставайся жить счастливо, почитая отца с матерью! Мне же теперь предстоит отправиться в путь». — «Как же я могу остаться здесь жить, — возразил ему с мукой Сарани-Герель, — если ты удалишься? Теперь куда ты отправишься, туда и я пойду с тобой». Так заявил младший брат, заливаясь слезами.

Затем, ночью, когда они должны были отправиться, царевичи взяли у монаха, заведующего жертвоприношениями, мешок высохшего дорма, потому что не могли ничего взять из дома, хотя обыкновенно получали кушанья от царицы. После того как взошла полная луна, они покинули дворец и, идя днем и ночью, достигли разветвления одной долины, где совсем не было воды. Высушенные дорма у них окончились, воды не было, и вот Сарани-Герель ослабел, упал в обморок и не был в состоянии идти далее. Старший брат сказал тогда ему: «Братец, ты оставайся здесь, а я пойду поискать воды»

Пошел искать Нарани-Герель, но не нашел воды и поспешил вернуться назад. Когда он подошел к своему брату, он увидел, что Сарани-Герель лежит в обмороке. Заплакал Нарани-Герель от скорби и сожаления, посадил своего брата на камень, произнес молитвенное благопожелание: «В следующем перерождении да возродимся мы вместе!» — и отправился дальше.

Когда он перевалил через несколько гор, то увидел в расщелине скалы домик, двери которого были покрашены, и шалашик из сена. В домике том жил один старый отшельник. Он обрадовался, увидев царевича, и спросил: «Милый мальчик, ты откуда пришел?» Нарани-Герель тогда подробно рассказал ему обо всем, что с ним раньше случилось. Выслушав его, старец-отшельник сказал ему: «Теперь ты будь моим сыном и живи здесь. Прежде же всего пойдем к останкам твоего брата».

Захватили они с собой воды, кушаний и напитков и отправились в путь. Затем, разыскав тело Сарани-Гереля, влили ему в рот питье, а старец-отшельник, приговаривая: «Потихоньку, потихоньку!» — оживил его, и они втроем вернулись в дом отшельника и зажили в радости и веселье.

На север от них, при устье реки, жил один царь, преисполненный блеска и могущества. У царя этого существовал обычай: во время орошения полей мальчика, родившегося в год тигра [16], бросать в черный омут у истоков той реки, для того чтобы почтить царя драконов, обитавшего в том месте.

Однажды во всем народе не оказалось мальчика, родившегося в год тигра. Искали повсюду, по всем четырем странам света, и не могли найти. Тогда одна девушка заявила следующее: «У истоков нашей реки живет старик-отшельник; у него есть мальчик, родившийся в год тигра. Я раз пасла скот, зашла туда и видела». Царь, как только услышал об этом, тотчас отправил трех человек с приказом привести этого мальчика.

Отправились посланцы, пришли и постучались в дверь отшельника. Отшельник вышел и спросил, что им надо. Те заявили ему: «Царский приказ: у тебя есть мальчик, родившийся в год тигра. Давай этого мальчика!» — так сказали посланцы, передав отшельнику все обстоятельства дела. «Что? Да у меня нет никакого мальчика!» — возразил им отшельник, запер дверь и вошел к себе. Затем он посадил Нарани-Гереля в глиняную корчагу, замазал глиной и придал ей вид корчаги для рисовой водки. Между тем посланцы взломали дверь, вошли в дом пустынника и стали обыскивать.

Не найдя там никого, посланцы принялись колотить отшельника, приговаривая: «Раз у тебя нет мальчика, чего же ради мы попусту мучаемся!» Нарани-Герель тогда не выдержал и воскликнул: «Не бейте моего батюшку! Я здесь!» — и с этими словами он вылез наружу.

Посланцы тотчас схватили его и увели, а старик-отшельник остался, горько рыдая, совсем подавленный скорбью.

После того как мальчика привели в царский дворец, увидала его дочка царя и влюбилась. Почувствовала она, что не может расстаться с Нарани-Герелем и обняла его за шею. Между тем народ, подданные доложили царю: «Настала пора бросить в воду человека, родившегося в год тигра, для того чтобы почтить царя драконов». Царь ответил им, что надо поступить так, как следует. Тогда подданные забрали Нарани-Гереля и хотели, было, его увести, но царевна заявила им: «Не бросайте этого мальчика в воду. А если уж бросать, так бросайте вместе со мною!» Услышал царь об этом и дал такой приказ: «Девушка эта не должна оставаться в нашем царстве. Бросьте ее в воду вместе с тем мальчиком!» Министры и подданные ответили, что поступят согласно приказу царя, связали вместе Нарани-Гереля с царевной и бросили в воду как жертву царю драконов.

Нарани-Герель же все время мучился в мыслях: «Увы, я ведь должен был попасть в воду, потому что родился в год тигра. А вот эта прекрасная девушка умирает из-за меня, из-за того, что я полюбился ей». А царевна все думала про себя: «Ну как можно бросить в воду такого славного юношу!» Так жалели друг друга царевна и Нарани-Герель.

Царь драконов услышал это и вывел их на берег черного водоема, а подданным царя подал воды в изобилии, сколько кому было нужно. Царевна после этого вернулась во дворец, а юноша ушел опять к своему отшельнику. Прощаясь, они дали друг другу клятву встретиться и стать мужем и женой, не разлучаясь всю жизнь.

Вернулась царевна во дворец, а Нарани-Герель пошел к отшельнику и постучал в дверь: «Это я пришел, твой мальчик», — сказал он. — «Был у меня мальчик, — ответил ему отшельник, — но его отнял у меня царь и убил. Теперь нет у меня сына. Теперь я сижу и оплакиваю его» — «Я‑то и есть тот твой сын, — закричал Нарани-Герель, — царь хотя и бросил меня в воду, но я не погиб, потому что царь драконов не стал меня есть и выпустил на сушу! Не горюй, отец, а отвори-ка двери!» — «Какая радость!» — воскликнул тогда отшельник, отворил двери и, почувствовав себя дурно, едва не лишился жизни. Нарани-Герель тотчас смешал молоко с водой, омыл тело отшельника и постарался успокоить и ободрить его ласковыми словами.

Когда же царевна явилась во дворец, царь вместе со своими приближенными изумились. «Не было примера, чтобы человек, брошенный в водоем зловредного царя драконов, выходил оттуда. Изумительно, совершенно изумительно, как это царевна могла оттуда выбраться!» Так говорили все и совершили бесчисленные круговращения, поклонения и жертвоприношения.

Затем, когда царь спросил, умер ли тот юноша, родившийся в год тигра, царевна сказала: «Нет, он не погиб. Наоборот, благодаря его благости и я не умерла. А так как царь драконов усмирился, то теперь не надо бросать ему человека, родившегося в год тигра, и вода тем не менее будет течь по-прежнему». — «Как это удивительно!» — воскликнул царь и отправил нескольких своих чиновников к истокам реки, где находился Нарани-Герель, приказав им пригласить его во дворец.

Вслед за тем отшельник прибыл во дворец вместе с двумя сыновьями. Когда они приближались, царь, чувствуя себя обязанным по отношению к ним, вышел к ним навстречу, пригласил в свой дворец и усадил на драгоценный трон. После этого царь спросил: «Юноша, ты кажешься мне чрезвычайно удивительным. Ты сын этого отшельника?» — «Нет, — ответил Нарани-Герель, — я сын одного могущественного царя. Когда моя мачеха задумала убить меня, я бежал и прибыл к отшельнику, у которого и поселился. Этот же мальчик — мой младший брат». Затем Нарани-Герель рассказал царю подробно обо всех прошлых своих приключениях. Царь чрезвычайно подивился и почувствовал приязнь к юноше: «Если таково стечение обстоятельств, — сказал он, — то пусть моя дочь станет твоей женой. Я же дам тебе несметные сокровища и всякое имущество, и дам, кроме того, людей, которые будут сопровождать тебя на родину, когда ты захочешь туда вернуться».

После этого Нарани-Герель направился на родину с несметными сокровищами в сопровождении четырех отрядов воинов и слуг. Когда он стал приближаться к своей столице, то послал наперед своему отцу-царю письмо, в котором извещал его, что приближается вместе со своим братом.

Отец же Нарани-Гереля вместе со своей супругой после бегства обоих своих сыновей скорбел в течение нескольких лет и горевал так, что не мог видеть никого. Получив письмо, он чрезвычайно обрадовался и выслал навстречу своим детям целые толпы народа.

Когда оба брата, преисполненные силы и величия, прибыли в царский дворец, грешная царица, увидев обоих царевичей, почувствовала себя плохо, стала блевать кровью и умерла.

«Так и надо!» — воскликнул тут царевич Амугуланг-Едлегчи. — «Несчастный царевич произнес слово; я не буду теперь пребывать здесь!» — сказал Волшебный мертвец и вернулся назад.


Прикрепления: 4357101.jpg(16Kb) · 3689961.jpg(18Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 22.06.2017, 01:28 | Сообщение # 7
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4397
Статус: Online


АНАНДА-ПЛОТНИК И АНАНДА-ЖИВОПИСЕЦ


Опять пошел царевич Амугуланг-Едлегчи, взвалил себе на плечи Волшебного мертвеца и тронулся в обратный путь. И опять заговорил Волшебный мертвец: «Рассказывай-ка ты сказку!» После чего все произошло, как раньше, и под конец Волшебный мертвец стал рассказывать следующее:

В давнее время в стране, называемой Кюсюльтю («Желанная»), жил царь по имени Бюкюндю-Герель («Светоч для всех»); когда он скончался, на престол вступил и принял правление его сын, Бюкюни-Тедкегчи («Всех защищающий»). Среди его подданных было двое по имени Ананда: один — плотник, другой — живописец.

Оба они очень завидовали друг другу. Однажды живописец Ананда пошел к царю и доложил следующее: «Ваш царь-отец возродился среди небожителей. Этой ночью он призвал меня к себе. Когда я явился к нему, то оказалось, что он обладает неземной силой и мощью. Вот письмо-наказ, которое он вам посылает». С этими словами живописец поднес письмо. В письме же было следующее:

«Я, скончавшись на земле, возродился среди небожителей и наслаждаюсь теперь полным счастьем. В настоящее время необходимо мне построить храм, но здесь не находится плотника. Поэтому пришли сюда нашего плотника Ананду. О том, как отослать его на небо, спроси у живописца». Вот такое ложное письмо Ананда-живописец и поднес царю.

Царь Бюкюни-Тедкегчи, прочитав, сказал: «Ну, это хорошо, раз мой отец оказался в таком положении. Позови плотника!». Когда же плотник Ананда явился, он заявил ему: «Мой отец-царь, оказывается, возродился среди небожителей. Он прислал мне письмо с требованием отправить ему плотника, необходимого ему для постройки храма». Сказав это, царь показал полученное им письмо. Плотник тогда подумал про себя: «Невозможно, чтобы подобные вещи происходили. Нет, это, очевидно, хитрость живописца. Ну что ж? И я изобрету какое-нибудь средство». Подумав так, он доложил царю: «Каким же образом я могу туда отправиться?» — «Спроси об этом у живописца», — был ответ царя.

Когда же он задал этот вопрос живописцу, тот сказал ему: «Царь-отец изволил приказать, чтобы тебе привязали к шее разное оружие, навалили кругом топлива, политого растительным маслом, и чтобы ты на дымовом коне распалившегося огня отправился при радостных звуках различных инструментов». — «Ладно, — сказал в ответ плотник, — есть у меня поле, так вот, когда настанет время мне отправляться, я и отправлюсь на небо оттуда». Царь позволил, и плотник дал обещание отправиться в область небожителей через семь суток.

Вернувшись к себе домой, плотник сказал своей жене: «Живописец Ананда, завидуя мне, устроил вот какую штуку. Теперь я дал слово отправиться на небо через семь суток. Нужно приняться за хитрую уловку». Плотник подкопал землю под своим домом и вывел подземный ход на середину пашни. Выход он прикрыл плоским камнем.

Затем по прошествии семи суток царь наказал следующее: «Сегодня плотник Ананда должен отправиться к царю-отцу. Пусть все подданные мои принесут каждый по охапке топлива и по чашке растительного масла!» Все было исполнено, как приказал царь. Тогда посреди пашни, принадлежавшей столяру, навалили кругом массу топлива, посадили посреди него столяра вместе с вооружением, зажгли огонь и заиграли на различных инструментах. Столяр же поднял бревном камень, прикрывавший вход в прорытое отверстие, и вернулся к себе в дом. А живописец, радуясь, показывал на небо пальцем и врал: «Вот плотник внутри дыма уехал верхом на дымовом коне!» Все собравшиеся расходились, беседуя о том, как в этот день плотник уехал к покойному царю.

После этого столяр в течение месяца просидел дома, скрываясь. Каждый день он умывался молоком и совершенно не выходил на солнце; благодаря этому цвет его кожи сделался необыкновенно белым. Надел он одежду из белого шелка и, приготовив подложное письмо, будто бы данное царем-отцом, пошел и поднес его царю Бюкюни-Тедкегчи. В письме же заключалось следующее: «Превосходно, что ты поддерживаешь царское правление по законам веры. Плотник Ананда принес здесь большую пользу при постройке храма. Выдай ему большую награду. Теперь в ком мы нуждаемся, так это в живописце. Пришли мне поэтому поскорее живописца Ананду; отправить его ты можешь таким же образом, как и плотника».

Царь, прочитав поданное ему как бы от отца письмо, спросил, остался ли доволен его отец-царь. Плотник ответил ему, что почивший царь был очень доволен и подробно рассказал о своем путешествии в область небожителей, которое он будто бы совершил. Тогда царь в радости выдал ему большую награду и приказал привести к нему живописца Ананду, говоря, что царь-отец его теперь нуждается в живописце: таков его приказ.

Живописец явился и, увидев, что цвет кожи плотника Ананды побелел, что одет он в белый шелк с разными украшениями, подумал: «Что за удивительное дело? Как это случилось, что он не умер и явился обратно?» Царь показал живописцу письмо, полученное им будто бы от покойного отца-царя, и приказал ему готовиться к путешествию. Живописец тогда подумал про себя: «Вот диво! Ведь это правда, что столяр вернулся обратно!» Размыслив так, он дал слово отправиться через семь суток и спросил, каким способом должен он двинуться в путь. Ему сказали, что тем же способом, каким раньше отправлялся плотник.

Через семь суток по приказу царя народ приготовил топливо и масло. Топливо сложили на пашне и посадили туда живописца с вооружением и письмом царя-сына. Развели затем большой огонь и заиграли на разных инструментах. Живописец, не выдержав боли, стал метаться и прыгать туда и сюда с криком и воплями, но голос его не был слышен из-за веселой музыки, и он сгорел, не осталось даже и сухожилий.

Тут царевич Амугуланг-Едлегчи воскликнул: «Грех злоумышления против друзей тотчас наказуется!» — «Несчастный царевич произнес слово! Теперь не останусь здесь!» — пропел Волшебный мертвец и вмиг улетел.


Прикрепления: 3372964.jpg(16Kb) · 5321517.jpg(7Kb)


Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » МОНГОЛЬСКИЙ ЭПОС » ВОЛШЕБНЫЙ МЕРТВЕЦ (Монголо-ойратские сказки)
Страница 1 из 11
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES