Пятница, 22.09.2017, 02:02

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » ЛИТЕРАТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО » СЕРГЕЙ ЮЮКИН » АЛТАЙСКИЕ СКАЗКИ ДЕДУШКИ ЕРЁМЫ (Сергей Ююкин)
АЛТАЙСКИЕ СКАЗКИ ДЕДУШКИ ЕРЁМЫ
МилаДата: Суббота, 28.01.2017, 16:21 | Сообщение # 1
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline


Сергей Иванович Ююкин


Сергей Иванович Ююкин, родился на Алтае в 1958 году.
Окончил Новосибирский инженерно-строительный институт по специальности инженер-строитель. В настоящее время живет и работает в г. Новосибирске. Печатался в литературно-художественных альманахах «Синильга» и «Купола», а также в сборниках книг «Сибирский десант» и «Гармонисты России».
Дипломант четвертого Сибирского литературного конкурса
имени Геннадия Карпунина.
Прикрепления: 0877169.png(4Kb) · 0790772.png(6Kb) · 0666932.png(4Kb) · 5360707.jpg(16Kb) · 4515978.jpg(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 28.01.2017, 16:50 | Сообщение # 2
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

Сергей ЮЮКИН


АЛТАЙСКИЕ СКАЗКИ ДЕДУШКИ ЕРЁМЫ


Прикрепления: 6474790.png(104Kb) · 9789756.jpg(5Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 28.01.2017, 16:50 | Сообщение # 3
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

Сергей ЮЮКИН

1. ДЕДУШКА ЕРЁМА


Отец решил обшить дом тёсом. Сам это делать не умел, поэтому решил пригласить деда Ерёму, который ходил по сёлам и брался за любую плотницкую работу. Для него не существовало того, что он не мог соорудить из дерева. Был мастер на все руки. И хотя Ерёма жил в соседнем селе, его трудно было застать дома. Поэтому, оставляли записку его соседке, щупленькой старушке, и ждали. Оставили записку и родители.

Но зима уже на исходе, а деда нет. Когда надежда почти исчезла, на пороге появился невысокий в фетровой шапке-ушанке и потёртом полушубке кряжистый мужик. На его обветренном лице добродушно светились глаза. Казалось, что это не плотник, а путешественник, вернувшийся из дальних странствий. Вон и коричневый рюкзак у него за плечами, какие бывают у туристов.

Войдя в дом, Ерёма снял шапку и низко поклонился:

– Здоровья вам, добрые хозяева.
– Еремей Иванович? – всполошились родители.
– Он самый, – улыбнулся дед.
– Проходите в дом, – засуетилась мать и принялась накрывать стол.

Старик снял верхнюю одежду, скинул валенки и прошёл к столу. Присели за стол и родители. После того, как отведали горячего наваристого борща, завязалась беседа.

Со стороны казалось, что дед пришёл вовсе не для дела, а рассказать о том, где был и что видел. Незаметно перешли к разговору о деле.

– Почему бы не сделать? – говорил дед. – Но для начала надо осмотреть дом. Да и материал надо глянуть. Хватит ли его для обшивки.

Вместе с родителями он вышел на улицу. Когда осмотрели дом и Ерёма потрогал рукой тёс, сухой ли он, только тогда вернулись обратно и сели у стола.

Родители выжидающе смотрели на Ерёму. Тот некоторое время думал, что-то подсчитывал в уме, а потом сказал:

– Работы на месяц. Стоить это будет вам сто пятьдесят рублей.
– Сколько? – вскинул брови отец.
– Сто пятьдесят рублей, – повторил Ерёма.
– Так… – поперхнулся отец, а потом выдохнул: – мне ж целый месяц надо работать, чтобы восемьдесят рублей заработать. А тут аж сто пятьдесят целковых!

По тем меркам сто пятьдесят рублей были огромные деньги. Некоторым надо было три месяца трудиться, чтобы заработать такую сумму.

– У тебя два выходных, а я с утра до вечера без выходных… – спокойно говорил Ерёма, будто знал цену своему труду. – И питание с проживанием за ваш счёт, – добавил он.

Родители задумались. Потом ушли в другую комнату и долго о чём-то шептались. Когда вышли, отец сказал:

– Ладно. Мы согласны. Только кровати у нас нет. Разве что на печи…
– Печь – это хорошо. На ней от радикулита кости хорошо греть. Не зря старики на них спали. И ещё говорили, что горячий кирпич любые простуды прочь выгоняет.

Я смотрел на Ерёму, и мне подумалось: если он знает о том, что говорили старики, то должен знать много сказок. Он же много ходит по сёлам…

– Приступать когда сможете? – спросил отец.
– Завтра и начну.
– А как же деньги?.. Ты же с калыма.
– Соседке оставил.
– Не истратит.
– Разве что возьмёт сколько нужно. Остальные оставит.
– Куда же ты их деёшь? – глянул отец на бедно одетого деда. – Судя по всему, заработки у тебя неплохие.
– Были бы деньги, а куда их деть – всегда найдётся. В последний раз ездил в детский дом. Ребятишкам подарков разных накупил, обновок новых…
– И не жалко?
– Я накормлен, напоен. Уйду на тот свет, и всё нажитое в прах превратится. Там денег не надо. А так, хоть польза какая-то на этом белом свете от меня. Вот и дом вам обошью, и обогрею обездоленных, – сказал дед и, засунув рюкзак под лавку, взобрался на печь.

На следующий день дед Ерёма вышел на улицу, раскрыл рюкзак и достал два топора. Один большой, а другой поменьше. Потом вытащил пилу и ещё кучу разного инструмента. Отложив рюкзак, приступил бруском точить топоры. Противное шарканье камня о железо вскоре мне надоело, и я ушёл в дом.
Время близилось к обеду и я, поскольку учился во вторую смену, отправился в школу. Когда вернулся, дед на печи грел кости.

– Ну и как учёба? – спросил он.
– Учёба как учёба, – нехотя стал говорить я. – Учительница спрашивала, ребятишки отвечали. Потом ставила оценки. Кому пятерки, а кому двойки.
– Двойки – это плохо. Надо хорошо учиться, чтобы умным быть.
– А вы учились, учились, а теперь на холоде топором машете.
– Топором тоже надо умеючи махать. Чтобы что-то сделать, надо вначале подумать, посчитать, а потом правильно отмерить. Не знай математики, разве что отмеришь?
Я не нашёлся, что ответить.
– Замёрз, поди? Полезай на печь. Я тебе сказку расскажу, – пригласил меня дед.

Услышав про сказку, я забыл, что плохо думал о старике, и вмиг оказался на печи. К тому же родители ещё не вернулись с работы и некому заставлять делать уроки.

– Какую тебе рассказать сказку? – улыбался старик.
– Про что-нибудь интересное. Вы много ходили и много знаете.
– Тогда я расскажу тебе про висячий камень, что по пути в Змеиногорск на вершине горы висит.

Я затаил дыхание, а дед начал рассказывать…
Прикрепления: 0675515.jpg(5Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 28.01.2017, 17:53 | Сообщение # 4
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

Сергей ЮЮКИН

2. ВИСЯЧИЙ КАМЕНЬ



По пути к Змеиногорску на вершине одной из гор лежал огромный камень. Всей своей махиной он нависал над извилистой дорогой. Люди удивлялись: как такая громадина могла оказаться на горе? Будто это великан, играя в футбол, нечаянно туда его закинул. Но камень-то весом не менее пятисот пудов, а может и на всю тысячу потянет. Какую же надо иметь силищу?

С незапамятных времён лежит этот камень на вершине горы и кажется, что вот-вот сорвётся и подомнёт всех, кто встретится на его пути.

Проезжая мимо, люди с опаской смотрели на него, и со свистом погоняли лошадей…

И вот как-то раз поднялись мужики с ломами на гору, чтобы камень столкнуть, но у них ничего не получилось. Камень качался, но вниз не падал. Сотен рук не хватило, чтобы хоть чуть-чуть сдвинуть с места эту громадину.

Мало кто помнил старую историю, передававшуюся из уст в уста. Забыли люди о том, как поссорились меж собой Владыка Гор с Владыкой Степей.

Красивы степи и зимой, и летом. Цветёт цветами степь – хочется песни петь. Но, а когда ковыль-трава цветёт – то степь сама поёт. А если ветер набегает, волнами ковыль-траву качает. По полю идёшь, будто по морю плывёшь. От горизонта до горизонта серебром волны качаются. Не хватает глаз, чтобы охватить эту красоту.



Кто хоть раз в таких степях побывал, захочет возвратиться и навсегда здесь поселиться. Потому Владыка Степей, хан Кочувей, тысячу лет здесь живёт и не может налюбоваться дивной красотой.
Но и Владыка Гор не налюбуется своими владениями. Как только солнце взойдёт, спешит посмотреть, как вершины гор золотом наливаются, а потом багрянцем покрываются, и как днём с небесами сливаются, белками слепят, к себе манят. А когда солнце спать уйдёт, хан Горей на самую высокую гору поднимется и красотой звёздного неба до утра любуется. Увидит, какая звезда с пути сбилась, рукой её поймает и на место возвращает. Негоже, чтобы звёзды на землю падали. Они должны исправно светить, путь указывать.

В мире жили меж собой два хана. Нечего им было делить, у каждого было много дел в своих владениях. Так бы и жили, не окажись, что богата земля Алтайская каменьями самоцветными, да рудами драгоценными. И медными, и серебряными и золотыми. Открылись эти богатства там, где степи плавно перетекают в горы вершинные.
Заспорили хан Горей с ханом Кочувеем, кому принадлежат эти богатства.

– Это мои богатства! В моих горах хранятся! – кричит хан Горей.
– Нет, мои! – отвечает ему Кочувей. – Разве не мой ветер со степей дует, и дыханием своим богатства омывает? Поэтому, докуда его дыхание доходит – всё моё!

Долго они спорили, а потом сцепились, и давай друг друга за бороды длинные таскать. Хоть и Владыки они, но тоже, как люди, ссориться и драться умели. Долго за бороды таскали друг дружку, кулаками били по головам, да так, что искры молниями из глаз вылетали и ночную тьму на сотни вёрст в округе освещали. Бились, пока не выдохлись. А потом сели спиной к спине, чтобы отдохнуть. А пока отдыхают, и поговорить можно.

Первым заговорил Горей:

– Зачем нам с тобой, Кочувей, друг друга бить? Так можем и убить. А убьём, кому достанутся наши богатства спорные? Ворогам нашим?

– Верно говоришь, – согласился Кочувей. – И за моими степями не будет пригляду. Зарастут сорняками.

– И горы некому будет поправлять. Рассыплются они. В груды беспорядочные превратятся.

– Не лучше ли нам богатырей своих позвать?

– Правильно. Негоже нам Владыкам самим драться. Мы должны со стороны наблюдать, как богатыри наши силушку свою будут казать. Мой богатырь Кидай-Камень может за сотню вёрст громадину стопудовую закинуть.

– Ваша сила камни поднимать и горы из них складывать. Для этого ума не надо. А вот ветры степные нагонять, чтобы семена трав за сотни вёрст рассеивать, для этого искусство надо иметь. Да такое, чтобы семена и в горы заносились, и на склоны крутые ложились. Чтоб земля всегда цвела и корм животинам разным давала. Поэтому я приглашу лучшего своего богатыря Ветродуя. Стоит ему дунуть, и закувыркается твой богатырь, как перекати-поле трава.

– А ну посмотрим, – сказал Горей и так свистнул, что земля под ногами загудела, а потом затряслась.

Владыка Степей с испугу голову в плечи вжал. Слышал он про землетрясения в горах, но впервые испытал на себе. Пока он трясся от страха, появился богатырь роста богатырского, плечами так широк, что дверь в избу для него узка. Чтобы ему в неё войти, топором косяки уширять потребуется.

Потом Владыка Степей свистнул, да так, что сосны на горах закачались и затрещали. И вот предстал пред ним богатырь богатырский. Грудь у него широка, что степь привольная, что меха кузнечные. Если дунет, дубы вековые с корнями вырвет, и долетят те до самых высоких небес.

– Как соревноваться будем? – спрашивает Владыка Степей у своего противника.

Отвечает тот:

– Пусть богатыри сойдутся в борьбе, и кто кого повалит, того правда и окажется,– сказал Владыка Степей.

Ударили они по рукам. А когда ударили, тогда и богатыри сошлись в борьбе. Но сколько те ни старались друг к другу силушку применить, сколько пота ни проливали, не могут друг друга одолеть, только в землю по колени погрузились. А там и по пояс вскоре провалились. А то и гляди, под землёй окажутся. Тогда не увидят Владыки на чьей стороне правда.

– Пусть лучше мой богатырь вон тот камень в тысячу пудов на гору закинет, а твой попытается его сдуть. Если сдует, твоими богатства подземные станут. А не сможет – моими будут.

Ударили Владыки опять по рукам.

Кидай-камень подошёл к валуну трёхметровой высоты, пальцем одним его подцепил и играючи с руки на руку стал перекидывать… Хочет чтобы все видели силу его богатырскую.

– Так и я смогу, – говорит Кочувей. Понял он, что ничего не стоит Кидай-камню взойти на гору и положить на её вершину валун-камень. Поэтому и задумал он одну хитрость. Заулыбался лукаво:

– А сможешь ли ты камень этот, не сходя с места, на вон ту вершину закинуть? – указал он на самую далёкую и высокую гору.

– Мне, что поднимать, что кидать – одно и то же, – ответил богатырь.

“Ах, хвастунишка. Камень-то весом в тысячу пудов будет. И гора острая. Какой камень на ней удержится? К тому же надо ещё суметь точно попасть”, – радуется Кочувей своей хитрости.

Кидай-камню невдомёк, отчего так весел Владыка Степей. Перекинул он с руки на руку валун и… Как метнул! Взвился камень выше гор и за небесами скрылся, невидимым глазу стал.

Долго ждали возвращения камня, а потом и вовсе устали. В сон потянуло, и глаза слипаться стали. Когда задремали, свист свистящий уши пронизывающий болью больной сверху послышался. Затрясся Владыка степей и за спину своего богатыря спрятался. А камень так раскалился, что пламенем огненным засветился. Видать до самого солнца он долетел. Летит камень всё ниже и ниже. И кажется Владыкам, что прямо на них. Попадали они, головами в землю уткнулись и сверху руками укрылись. Только богатыри стоят и не движутся, за камнем наблюдают. А потом Ветродуй ноги расставил, в грудь как можно больше воздуха вобрал и дунул в сторону камня.

– Что ты, делаешь?! – возмутился Кидай-Камень.

– Хочу его остудить и от нас отворотить.

– Не надо! Я всё рассчитал. Камень на вершину горы сам ляжет. А когда ляжет, тогда дуй, сколько хочешь.

– Извини друг, я не хотел тебя обидеть, – сказал Ветродуй.

Богатыри никогда меж собой не дрались, как их хозяева. Разве что силой иногда мерялись.

А камень всё ниже и ниже, со свистом летит, да так, что свист за ним уже не поспевает, хвостом следом тянется. С грохотом упал камень на вершину горы, да так, что большая часть нависла над дорогой, что протянулась у подножия горы. Если бы не Ветродуй, не свисал бы камень, а точно на вершину бы лёг и никого потом не пугал бы.

Очнулись от испуга Владыки, головы приподняли и диву даются. Владыка Гор искренне удивляется, как можно камень на вершину горы закинуть? А Владыка Степей радостью великой радуется тому, что неуклюже положил валун на гору богатырь Кидай-Камень. На него и дуть не надо. Сам от лёгкого дуновения ветра скатится.

– Теперь наша очередь, – сказал Кочувей. – Если мой богатырь сдует этот камень с одного раза, все богатства подземные станут моими.
Запереживал Горей. Как же так могло получиться, что его богатырь камень неудачно кинул? Если так и дальше дело пойдёт, то и горы как попало сложенными окажутся.

Приказал Кочувей своему богатырю дуть. Дунул тот раз, дунул второй, а камень как висел, так и висит, и не качается.

– Что ты балуешься! – закричал на него Кочувей, – А ну дуй изо всех сил своих, да так, чтобы не только камень вниз скатился, но и горы сложились!

Напрягся Ветродуй, что было сил. От натуги красней заката огненного стал. Грудью воздух так втянул, что хозяина своего чуть внутрь себя не затянул. Тот только шапку на лету успел поймать. Расширилась грудь богатыря, как сотня кузнецких мехов. Даже гор из-за неё не стало видно. А потом так дунул, что сосны вековые с корнями из земли вырвались и выше солнца взлетели. А камень как висел, так и продолжает висеть. Даже не дрогнул.

Хотел Ветродуй ещё раз дунуть. Но Владыка Гор остановил его.

– У меня, – говорит, – одна попытка была, а вы все три хотите использовать. Так не годится. Поэтому все богатства подземные теперь мои.

Но Владыка Степей не сдаётся:

– Так, нечестно. Ветер встречный дунул и ослабил силу моего богатыря. Пусть дунет ещё раз.

Владыка Гор не знал, что ответить. Ведь, как только дунул Ветродуй, пыль столбом вокруг поднялась, глаза запорошила. В ушах засвистело и зазвенело, и чтобы с ног не свалиться и самому на гору не укатиться, упал Владыка Гор и за ногу своего богатыря уцепился. Так и удержался и не видел, как дул Ветродуй.

– Ну ладно. Но только один раз, – кивнул головой Горей, а сам спрятался за спину своего богатыря и оттуда выглядывает.

А Ветродуй побагровел от напряжения, ещё больше воздуху в себя втянул, круглым стал, как шар воздушный, того гляди, лопнет. А потом как дунет! Сопка, что на пути была, с равниной сравнялась. Камни мелкие, что вокруг валялись, как ядра пушечные со свистом полетели. Видит это Горей и молится, чтобы они в валун-камень не попали и не сшибли его, а мимо пролетели. Но несколько камней попали в валун-камень и как мячики отлетели в сторону. А валун-камень как висел, так и остался висеть.

В третий раз хан Горей не разрешил дуть на камень, поскольку всё сам видел.

Ушёл Владыка Степей с затаённой злобой. И стал, когда Владыка Гор занимался своими делами, заставлять своего богатыря тайком дуть на висячий камень. Но сколько тот ни старался, не смог скатить под гору камень. Только ветер ураганный со степей на предгорья время от времени нагонял, да такой, что тот людей с ног валил, да дома сугробами по самую крышу заметал. Одни лишь только трубы печные из белых сугробов дымом серым виднелись.

А камень как висел, так и продолжал висеть, пока в один из летних дней ни скатился он к подножию горы, а как – никто не видел. Не видел этого и Владыка Степей. Да и к чему ему теперь видеть, если люди, прознав о богатствах Алтайских, вскрыли недра земные и овладели всем, что в них находилось...
Прикрепления: 9076776.jpg(5Kb) · 7467160.jpg(59Kb) · 8067040.jpg(89Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 28.01.2017, 18:33 | Сообщение # 5
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

Сергей ЮЮКИН

3. КУПЕЧЕСКАЯ ДОЧКА



На следующий день, прибежав из школы, я без приглашения залез на печь.

– Ну что принёс? Пятёрки или четвёрку? – улыбнулся дед.

– Да-а-а… Тройку по русскому, – нехотя ответил я.

– Это плохо. Наверное, я виноват.

– Почему?

– Тебе надо делать уроки, а я тебя отвлекал, сказку рассказывал.

– Нет. Просто трудное задание было.

– Трудное тогда, когда не знаешь. А когда знаешь, всё легким кажется. Только для этого надо не лениться.

– Дедушка, а ты расскажешь мне ещё одну сказку?

– Я бы рассказал, а вдруг ты завтра двойку принесёшь. Тогда твои родители меня заругают.

– Не заругают. Ты мне сказку расскажи, и я сразу сяду за уроки. Пока родители придут, я их все выучу.

– Не обманешь?

– Не обману.

– Смотри. Слово дороже золота. Дал слово – держи. Только вот какую тебе сказку рассказать? – задумался старик.

– Страшную. Про разбойников.

– А если я расскажу, а ты забоишься, и спать не будешь?

– Буду! Буду! – стал я уговаривать старика.

– Тогда слушай.

* * *

В давние времена, когда правила страной царица Елизавета, появились под Змеиногорском разбойники. Много они людей погубили. Посылала царица на разбойников и солдат, и казаков, но те, как ни старались, никак не могли поймать разбойничью свору.

Разбойники появлялись неожиданно и также неожиданно исчезали. Мчатся на конях за ними казаки, казалось, вот-вот догонят и посекут грабителей шашками, а те в лес шмыг... Ни следов, ни отметин. Нет ни одной поломанной веточки, ни одной примятой травинки. Стали поговаривать, что это непростые разбойники, а злыми силами заговорённые.
Боятся люди выезжать из Змеиногорска, особенно по одному. Если кому невтерпёж – только того и видали. Попытается несчастный пересечь густые заросли, что в логу недалече от висячего камня растут, как выскочат разбойники и коня под уздцы… После этого об несчастном одни воспоминания…
А тут золото надо из рудника в царскую казну везти. Как быть – не знали. Поэтому стали раз в месяц собирать большие обозы. К казакам, охранявшим золото, присоединялись и купцы. Только так могли пересечь опасное место. Дороги-то другой не было. Горы вокруг высокие и леса непроходимые. С гиканьем и свистом мчались казаки с обозом через лог, а за ним старались поспеть остальные люди. Только бы удержаться и не свалиться с воза. Если что обронил – забудь. Лучше узел потерять, чем жизнь в придачу к нему.

И как-то раз возвращался Ефим Коротов, самый богатый купец Змеиногорска, из города Барнаула. Накупил товара разного для своей лавки и подарков дивных для дочери любимой, Варвары-красавицы. Не заметили, как выросла дивчина и расцвела в красе своей, невестой на выданье стала. Из самого Питера богатые купцы сватались. Но Ефим не спешил, искал выгодную пару для дочки любимой.

У лога, опасного места, куда подъехал Ефим, скопилось подвод двести, только казаков не было. Не вернулись те из Барнаула. Решили купцы, что их уже много, и разбойники побоятся напасть. Поэтому выдвинулись, не дожидаясь охраны. Ефим пристроился в хвост обоза, но не последним, потому и рад – если выскочат разбойники, не его схватят, а последнюю подводу.

Крутят по воздуху вожжами купцы, кричат, да посвистывают, коней погоняют, да так, что грохот от колёс оглушающий и топот копыт за версту слышен и пыль чёрной тучей повисла над логом. Вместе со всеми гонит Ефим своих коней. Только бы не отстать! Оборачивается и на узлы поглядывает – не развязались ли они, не свалилось ли что на землю.
Обернулся Ефим в очередной раз и не увидел ямы, что впереди. Попало колесо в неё, подводу подкинуло, а когда колесо опустилось на дорогу, треснуло и развалилось пополам. Накренилась подвода на бок, Ефим плечом её приподнимать, но тяжёл груз, одному не справиться.

– Брось! – кричат ему.

Но жалко Ефиму товар. Много золотых червонцев отдал за него. Когда опомнился – вокруг разбойники. Задрожал Ефим, на колени упал и пощады просить.

– Здорово, Ефим, – услышал он знакомый голос, обернулся, а это Иван Самойлов, который три года назад с возом пропал.

– Это ты, Иван? – не поверил глазам Ефим.

Счастье вот оно, родственная душа, брат двоюродный, который крёстным отцом его дочери доводится. Не даст пропасть.

– Что, не узнал? – ощерился брат.

– Как не узнать! Мы думали, ты пропал, а ты жив... В разбойники подался…

– В них самых.

– Говорят, они всех убивают… Без разбору. Как же ты жив остался?

Загоготали дружно разбойники. А самый главный из них, что в синих атласных шароварах, выступил вперёд и, блеснув белком, второй глаз был выбит, чмокнул языком:

– Говорят у тебя дочка красавица. За морем такой не найти.

– Есть у меня дочка, – похолодело внутри у Ефима. – Единственная она у меня. Ждёт с подарками. Не губи. Прошу тебя… Иначе дочка на слёзы изойдёт, а вместе со слезами красоты своей дивной лишится.

– Для кого красу бережёшь? Не для меня ли? – ощерил главарь кривые жёлтые зубы. И шрам вдоль лица исказился, превратив разбойника в не человека, а в зверя лютого. Страшней самого страшного чудища. Как подумал Ефим, к чему клонит главарь, так рассудка чуть не лишился, за сердце рукой схватился:

– Иван! Спаси меня! Не троньте мою дочку! Она тебе крёстной дочерью доводится. Не пожелай для своей дочки названной мук лютых, которые с самой страшной смертью не сравняться. Всё отдам. Всё своё богатство, что везу.

Загоготали разбойники страшным хохотом, а когда смахнули слезы с небритых и немытых лиц, главарь сказал:

– Не нужны мне твои товары жалкие. Дочка мне твоя в жёны нужна. Отдашь – живым останешься.

– Смилостивься, атаман-разбойник, – вытянув руки, пополз к нему Ефим. – Всё отдам. Магазины свои. Золото отдам и серебро, которое я копил всю свою жизнь. В тайном месте оно у меня хранится. На всю твою шайку хватит. И не только на шайку. Внуки твои и правнуки ни в чём нуждаться не будут. У меня золота столько, сколько ты в жизни не видал.

– Золото, говоришь, – задумался атаман-разбойник. – Да что мне твоё золото. У меня своего столько, что царская казна по сравнению с ней былинкой кажется. Всё у меня есть. Только жены красавицы нет. Поэтому, если хочешь остаться жив, дочку свою за меня под венец веди.

– Не губи, господин-разбойник, дочку мою, – и Ефим, упав лицом вниз, стал хвататься за хромовые сапоги разбойника и лобызать их.

– Ты, Ефим, не спеши и подумай, – сказал Иван. – И жизнь свою погубишь и добра лишишься. И дочка твоя по миру в лохмотьях нищенкой пойдёт. Нужда хуже старости. Человека быстро старит и на тот свет отправляет. Была дочка – и нет её. А выдашь замуж за моего атамана-предводителя, богаче самой царицы Елизаветы станешь. Дворцов хрустальных настроишь, реки молочные с кисельными берегами вокруг дворца пустишь. И внуков своих обеспечишь, и дочь твоя в злате-серебре будет купаться. Каменьев у неё драгоценных столько будет, что у озера Колыванского берега на десять вёрст вокруг засыпать сможешь.

Но Ефим бьётся в истерике, ушами он слышит, но разум от горя на замке – ничего внутрь не пускает.

– А ну! – крикнул атаман.

Подхватили Ефима разбойники под руки, на ноги поставили, завязали глаза и на коня посадили.

Долго ли коротко ли ехали – Ефим не знает. Он от горя сухие слёзы проливает. Сырые-то все выплакал.

Когда остановились, завели Ефима в пещеру, осветили её факелами и развязали глаза. Глянул Ефим и глазам не верит. Вокруг грудами лежат цепи золотые, кубки винные бриллиантами, рубинами и изумрудами разными сверкают. А червонцев золотых – счесть, не перечесть, возами не перемерить. Столько их много, что горы Колыванские по высоте с ними не сравняются. Под самый свод пещера золотом засыпана. Шагнул Ефим вглубь пещеры, а там каменьев драгоценных столько, сколько песка в море-океане, а то и того больше. Закружилась голова у Ефима. Хватает они каменья и себя ими осыпает. Хоть перед смертью вдоволь напитаться богатствами несметными, которые во сне не снились и о которых мечтать мечтами не приходилось. Даже думать не думалось, что столько богатств может быть спрятано в подземном царстве-государстве.

– Владеть будешь всеми богатствами мира, царствовать будешь над всеми царствами-государствами. Всеми землями со всеми их народами будешь повелевать, если выдашь за меня свою дочку, – сладостно шепчет ему на ухо атаман-разбойник.
Иван же корону золотую с невиданными тонкими узорами и каменьями сверкающими на голову Ефиму надевает и приговаривает:

Прикрепления: 3712754.jpg(5Kb) · 9158206.jpg(152Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 28.01.2017, 18:34 | Сообщение # 6
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

– Вот и корона твоя, всем коронам царица. Коронуем тебя, и твоих детей, и детей твоих детей, и потомство твоё до тридесятого колена над всеми людьми будет править и властвовать. Ни в чём нуждаться не будут. Подумай о потомках твоих. Не царица ли такого богатого человека, как Демидов, всех заводов лишила – золотые и серебряные с медными рудами прииски отобрала и в могилу мужика свела. Откажешься, тоже самое и с тобой случится. Не пожалеет мой атаман ни злата ни серебра, нищим тебя по миру пустит, и твою дочь опозорит и нищенкой уродливой сделает. Захочешь за атамана отдать – поздно будет. Другие красавицы в очереди стоят. А так – и жизнь свою спасёшь и царицей дочь свою сделаешь. Ни в чём не будешь нуждаться. Всю оставшуюся жизнь будешь заморскими лакомствами питаться. Всё что ни пожелаешь, в ту же секунду исполнится.

Закружилась от вида богатств у Ефима голова. От сладостного шёпота потерял рассудок. Согласился отдать свою дочь единственную в жёны атаману-разбойнику.

Завязали разбойники Ефиму глаза, вывели на дорогу, прикрутили новое колесо к телеге и отпустили с условием, что через три дня он дочь красавицу привезёт в разбойничье логово и там они справят свадьбу.

Как услышала про свадьбу Варвара, так в слёзы ударилась.

– Ты, батенька, – говорит она, – обещал выдать меня по моему сердца желанию-велению за того, кого люблю.

– Дочка моя единственная, – стал уговаривать её Ефим, – разве я зла тебе желаю. Разве красивей богатств имеется что? Любовь к человеку милому временна, а к богатству она нескончаема. Не было на моей памяти, чтобы любовь к богатству заканчивалась. Чем больше его имеешь, тем пуще прежнего любовь к нему проявляется. Сжалься над отцом своим. Не губи. Не для себя старюсь, для тебя и внуков своих. Хочу видеть их царствующими и счастливыми. Не смотри, что бандит-разбойник страшен на лицо. Поживёшь и поймёшь, что не лицо красит человека, а богатство его.

– Ничего мне батенька не надо. Люблю я кузнеца Максима.

– Одумайся! – рассерчал Ефим. – Он же гол, как сокол! Будешь в грязи и копоти меха в кузне ему качать. И дети твои, они же внуки мои, грязными будут. А своим внукам я не дам копотью всю жизнь дышать.

– Он мне колечко медное уже сковал-выточил.

– Какое колечко! – побагровел Ефим. – Я тебе тыщу золотых усыпанных бриллиантами куплю!

– Ты купить, а он дарить. Лучше подарка, чем подарок от милого, ничего красивей не бывает.

– Что ты в жизни понимаешь?! – взбеленился Ефим. – Ты жизни ещё не видала…

Но, как ни уговаривал купец дочку свою, ничего не получилось. Та ночами напролёт на слёзы исходит, на глазах тает. Решил Ефим пойти на хитрость. Говорит:

– Дочка моя, от жалости к тебе сердце моё разрывается на части. Ночей я не спал, всё думал и понял, что быть тебе счастливой только с кузнецом Максимом. А что до богатств, то дам я тебе приданное – половину всего, что имею. А по смерти моей всё богатство тебе отпишу. Будет твой Максимка самым старшим над кузницами всего Змеиногорска. И лавки в придачу ему передам. Наймёт он торговцев и ими управлять будет. Хочу как можно скорее свадьбу тебе справить, – говорит, а сам на календарь поглядывает. Завтра последний день, когда он обещал с дочкой к разбойникам вернуться.

– Ах, батенька, – припала к его груди Варенька. – Какой ты у меня милый и хороший. Как я тебя люблю. Всю оставшуюся жизнь и после жизни буду тебя любить и благодарить.

– Только вот надо, доченька моя, в Барнаул поехать и товара разного к свадьбе прикупить. Платье тебе из самого Питера у купца Агафонова уже ждёт-дожидается и ни одно, а целый десяток. Какое примеришь, такое и куплю. А для этого мне придётся с тобой в город поехать.

– Ах, спасибо тебе, батенька. Давно ты в город меня обещал свозить, лишь теперь это случилось.

На следующий день разбудил Ефим дочку, и стали они собираться в дорогу дальнюю. Когда солнце взошло и обогрело землю, выдвинулся обоз. Ефим решил схитрить, самым последним пристроился к длинной веренице. Когда к логу подъезжали, шкворень незаметно выдернул, колесо соскочило и в кусты покатилось. Ефим за ним и задержался там, пока разбойники не подоспели.

Окружили они подводу, от радости хохочут. А Варенька испугалась, к груди отца прижалась. Побледнела, вся дрожит. А Ефим ей:

– Не бойся доченька. Это те самые бандиты-разбойники, которые меня поймали, а потом отпустили.

– Ну, покажи мне невесту мою, – криво ощерился атаман-разбойник.

Как взглянула на него Варенька, сразу лишилась чувств. Когда опомнилась, увидала пещеру, а в ней в свете факелов горы драгоценных каменьев, золотых украшений разных дивных, ножей и мечей. Да разве упомнишь всё? Слепит злато-серебро глаза, сразу всего не рассмотришь.

– Всё, доченька моя, это будет твоим. Ни в чём нуждаться не будешь. Бери и выходи замуж за атамана-разбойника. Не смотри, что он на лицо кривой, зато душой золотой.
А тут и крёстный для успокоения и говорения на глаза появился.

Стоит Варенька бледная и не движется. В статую каменную из белого мрамора превратилась.

– Кольцо обручальное, кольцо! – кричит атаман. Спешит он, пока не опомнилась Варенька, золотое кольцо с бриллиантом в семь лучей света на палец одеть. Кольцо то не простое, а заговорённое. Как только окажется у Вареньки на пальце, так разума-ума она лишится.

Кинулись разбойники кучи-горы золота разгребать, кольцо заговорённое искать, а Варенька сунула руку в кошель, извлекла из него медное колечко.

– Не спешите, я нашла, – прошептали её губы бледные. Но своды пещеры усилили её слова.

Взревел атаман и бросился к ней. Но не успел. Надела колечка на палец себе Варенька. Нельзя было, чтобы она сама надевала, иначе на всю жизнь останется без любимого.
И только надела колечко, как задрожали-затряслись разбойники. Одежды на них в хлам превратились и истлевшими тряпками на пол осыпались. И кожа на их лицах-телах стала усыхать и лопаться, кости мертвецкие оголять. А потом скелеты закачались и на пол с грохотом осыпались. Камни рубиновые в кровь человеческую невинно убиенных разбойниками превратились. Алмазы солёными слезами засверкали и, стекая, ручьями вдоль пещеры потекли. Цепи золотые зашевелились и в змей ядовитых обратились. Кубки на глиняные черепки развалились. Червонцы же царские скорлупой ореховой на каменный пол просыпались.
Стоит Ефим ни жив ни мертв. Забыл, что его в пещеру привело. А потом выскочил на свет Божий и бежать. Опомнился, когда у дома оказался, тогда и вспомнил, что дочь наедине со змеями осталась. Бросился обратно, а Вареньки нет. Куда она делась – не знает.

Зарыдал он дико. Волосы на себе рвать, но что сделано, того уже не исправить. И готов он дочку любимую за кузнеца замуж выдать, но уже не выдашь. Готов он всё богатство нищим раздать, только бы вернулась его дочка.

Долго искали Вареньку, все пещеры обошли-облазили, но не нашли её. Обезумел купец и вскоре умер от горя горького. Говорят, когда хоронили купца, прилетала на его могилу бабочка дивной красоты. Разные бабочки живут в этих краях, но такую видели впервые. А потом улетела, а куда – никто не знает. Некоторые говорят, что в тёплые края. Другие, что в пещеру подземную. Якобы это Варенька превратилась в ту бабочку и прилетала, чтобы попрощаться с отцом любимым.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 03.02.2017, 22:09 | Сообщение # 7
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

Сергей ЮЮКИН

4. ДАНИЛА И ЧЁРТ




Вечером я не выучил уроки. Поэтому, проснувшись, сразу взялся за учебники. Родители с удивлением посмотрели на меня. Никогда не было, чтобы сын без напоминаний и так рано садился за уроки. Но мне хотелось не подвести старика. Иначе его наругают, и закончатся интересные сказки…
Вечером я вбежал в дом и, достав из портфеля дневник, радостно закричал:

– Посмотри дедушка! Я по математике получил пятёрку! А по русскому четвёрку!

– Молодец, – погладил шершавой ладонью по голове старик. – Опять за сказочкой пришёл?

– Угу.

– А как ты спал?

– Крепко.

– Не боялся?

– Мне даже ни один разбойник не приснился. А если приснится, я ему так кулаком в живот дам, что больше никогда не захочет сниться.

– Ну, если ты не забоялся разбойников, тогда расскажу сказку про чертей. Но после этого ты обязательно сядешь за уроки.
Я согласился.

* * *


Жил-был молодец Данилушка – не меряна силушка. Камни пятипудовые с руки на руку играючи перекидывал. Жил, никого не обижал, только иногда сам битым ходил.

– Что же ты сдачи не дал? – удивлялись люди.

– Как же дам, если щелчком камень в пыль превращаю? А рукой махну – до беспамятства зашибу, а сильней задену – голову с плеч снесу, – отвечал Данилушка.

Много приходилось ему терпеть от обидчиков. Не думали те, что им защитник самим Богом дарован.

А тот выйдет в поле, кинет в небо камень пудов так двадцать весом, а сам среди трав душистых на спину приляжет, руки за голову заложит, лежит и смотрит, как камень в точку превращается. А когда тот совсем из виду исчезнет, Данилу в дрёму клонит. Не от запахов трав медовых клонит, а от долгого томления – возвратится ли камень на землю или за звезду какую зацепится? А когда ресницы сомкнутся, свист свистящий уши глушащий о камне весточку подаёт. Кто слышал этот свист – на ногах устоять не мог. Ноги сами подгибались и человека наземь опрокидывали. Стоило камню о землю удариться, он гулом в подземное царство уходил, да тех, кто в нём жил, в дрожь приводил.

И вот в один из дней кинул камень Данилушка раз, потом второй… А после третьего раза испугались черти. Боятся, что молодец царство их чёртово погубит. Поэтому и собрались на совет. Лбы руками подпирают, думают, как Данилушку со свету извести. Хитрость чертячья, как наивность свинячья. С самого рождения с ними живёт и до смерти не покидает. Потому черти свинячьи пятачки имеют.

Первое слово дали самому маленькому чёрту. Ведь у чертей не как у людей. Сначала младшего слушают, а последним самый старый чёрт говорит. И как он скажет, так и будет.
Говорит младший чёрт:

– Надо с Данилушкой перегонки устроить.

– Да ну… – недовольно загудели черти. – Он вон какие камни в небо кидает, что те своды пещерные нам на головы осыпают. Не обогнать его.

Но младший чёрт не сдаётся:

– Камни кидать – ума не надо. Это каждый умеет. А наперегонки бегать, надо ноги кривые иметь, как у меня. Когда я бегу, они у меня как колёса крутятся. И то, если я в полсилы бегу. А если во всю мощь пущусь, они у меня как веретёна закрутятся.

Знает чертёнок, о чём говорит. Он мог пулю налету догнать и зубами поймать.

Загудели черти на разные лады, да так, что вихри по земле закрутились маленькие и большие. Да такую пыль подняли, хоть глаз коли, ничего кругом не видно. Темь землю окутала, и люди по домам попрятались.

Долго спорили черти, а потом согласились. Никто не мог обогнать младшего чертёнка. Слишком прытким тот уродился. Наперегонки с ветром бегал и не раз обгонял. Потому черти посылали чертёнка в другие царства-государства, чтобы весточку иностранным чертям вовремя донести и при этом не опоздать. И тот никогда не подводил.

Согласились черти все до единого после того, как старый седоусый чёрт последним слово взял. Решили они послать наперегонки с Данилушкой чертёнка. Тот решил выйти из подземелья и посмотреть, что делает Данила. К тому же маленького чертёнка трудно заметить. Закрутился чертёнок вихрем по земле. Смотрит Данила – что за чудо катится? Наклонился и палец внутрь вихря сунул. Но что-то упругое палец обратно вытолкнуло. Данила тогда решил пощекотать невидимое чудо, и стоило ему это сделать, что-то хохотнуло, потом мелькнула из середины круговорота рожица и тут же исчезла. После этого вихрь рассыпался и никого на пути не оказалось.

Вернувшись, чертёнок рассказал, что Данила опять отправился кидать камни. И что он один. Поэтому, если всем скопом навалиться на одного, можно справиться.

Обрадовались черти, вылезли из царства тёмного, через головы кувыркнулись и в парней нарядных превратились. В это время Данилушка камень по весу подбирал, с руки на руку перекидывал. Не видел, откуда черти появились и как в парней превратились. Делом был занят.

Кашлянул в кулак старый чёрт, чтоб внимание привлечь:

– Ты, Данилушка, силён, коль такими камнями играешь. Потому и пришли на тебя посмотреть. Неужели ты их до неба докидываешь?

– Не только до неба, но и за небо забрасываю. Хочу до звёзд докинуть.

Задрожали от страха черти. Не хватало им того, чтобы звёзды с неба посыпались. Только седоусый чёрт спокоен. Спрашивает:

– А умеешь ли ты наперегонки бегать?

– Было дело, когда маленьким был. Теперь у меня другая забава.

– А давай, попробуем, – заулыбался чёрт. – Мы выставим самого младшего брата, но с условием. Если ты обгонишь его, кидай камни, как кидал. А если он тебя – то забудь о своей забаве.

– Почему бы не попробовать? – отвечает Данилушка.

Хочется ему испытать силушку сильную в новом деле.
Сощурился чертёнок: “Эх, глупец. Такого и обмануть одно удовольствие”. И другие черти обрадовались. Чем больше они обманывают, тем гуще шерсть на их телах растёт. У самого же хитрого завитушек на рогах больше всех – по количеству обманов.

– И ещё, – говорит старый чёрт. – Даётся всего одна попытка. Проиграешь – бросишь своё занятие. А не бросишь – в подземное царство спустишься жить, и чертям будешь денно и нощно служить.

– Ладно, – согласился Данила.

– Ну, давай, обгоняй! – крикнул чертёнок и с ног сорвался. Бежит, словно конь ветроногий по небу летит. Только успевает оглядываться.

А Данилушка не торопится. Выбрал камень покрупнее и как метнул! А сам руками за него уцепился. Только и успели черти ахнуть, как камень над чертёнком просвистел. Данила рук не отпускает, крепко за камень держится. Чертёнок этого не замечает, бежит потом обливается. Когда до черты мерной добежал, Данилушка уже на камне сидит и улыбается.

– Как это ты меня обогнал? – выпучил чертёнок глаза.

– Как умел, так и летел.

Следом прибежали другие черти и закричали:

– Так мы не уговаривались!

А старый чёрт вперёд выступил.

– Ты, – говорит, – обманом нас взял.

– Как умел, так и делал. В чём тут обман? – удивился Данилушка.

Он хитрость чертячью сразу разгадал. Когда чертёнок в бег пустился, хвост не удержал, оттопырил.
Старый чёрт не сдаётся, говорит:

– Ты вдвоём с камнем на обгонки пустился. А будь один, наполовину медленней бежал бы. Надо ещё одну попытку сделать.

Но Данилушка не соглашается. Отвечает:
ушит – рога у него вырастут. Если черти – хвосты у них отвалятся.

Завертел старый чёрт задом, проверяет, на месте ли у него хвост. А потом решил опять на хитрость пойти и говорит:

– Коли ты наполовину с камнем моего брата младшего обгонял, то и в небо будешь наполовину камни кидать.

– Как это?

– А так, чтобы в небо они улетали, а назад на землю не падали.
– Хорошо, – согласился Данила.

Вернулись черти довольные в царство подземное и только улеглись отдыхать, как пещера над их головами затряслась, и камни со свода посыпались. Выскочили они наружу, смотрят – Данила камни в небо кидает, да так ловко, что они на небо ложатся и в звёзды превращаются. А взамен тех камней звёзды с неба срываются и метеоритами на землю падают.
Как Данулушку обвинить – черти не знают. Потому и взмолились:

– Ты, Данила, камушки поменьше поднимай и на небушко кидай.

– Как же я силушку свою буду проверять? Так и ослабею. А если ворог на землю нашу ступит? Уговор я не нарушаю. Ни одного камня моего с неба не падает.

– Эх, Данила, жалко мне тебя, – пошёл на хитрость средний чёрт. – Чем крупнее ты камни кидаешь, тем больше силушки с ними отправляешь.

– Неужели? – удивился богатырь.

– Если не веришь, давай проверим. Если я тебя щёлкну в лоб, и ты на ногах не устоишь, то покинула тебя силушка. Сам знаешь, если силушка вся иссякла – три века лёжма надо будет лежать, сил набирать.

Знают черти, о чём говорит их брат. От его щелчка конь замертво с ног валится. А тут человек… Упадёт и не встанет. Так и Данилушка. А если попытается встать, уговор про три века нарушит, остаток века чертям служить придётся. А с его силушкой они ох как разгуляются! Ну а если Данилушка останется лежать и силушку набирать, то три века он не пролежит. Человеческий век всего ста годкам равняется.
Согласился Данилушка поиграть на щелчки.

– Только, – говорит, – если я на ногах устою, что взамен получу?

– Каменьями драгоценными тебя из Колыван-горы одарим.

– Хорошо, – согласился Данилушка и лоб наивно среднему чёрту подставил.

Прицелился тот, да как щёлкнет! Другой бы сразу замертво упал, а Данила на ногах устоял. Только в землю по колено погрузился. Обрадовались черти, и хоровод вокруг завели. А некоторые в пляс пустились. Радуются, что теперь они справятся с богатырём. А чертенята под землёй веревками Даниле ноги путать и к скалам вязать…

Дёрнул Данила одной ногой, она не вынимается, дернул другой – но и другая не движется, только в суставе трещит.
Захрюкали от радости черти.

– Тянем, потянем, пока ноги в земле не оставим, – запели они.

– Не беда, что ноги застряли. Как бы они полцарства вашего подземного не отняли.

Невдомёк чертям к чему это богатырь клонит. Только средний чёрт испугался: где же они жить будут, если Данила царство их подземное разрушит?

А тот уже руками о землю опёрся, и гору, под которой черти обитали, на дыбы ставить… Задрожали от страха хвостатые. Только старый чёрт не дрогнул.

– Погоди. Видим, что ловок ты, парень. Не только камни кидаешь, но и горы переворачиваешь. А если вдруг ты ноги не освободишь, так и будешь с горой на ногах ходить? Давай, мы тебе поможем, изнутри пещеры раздолбим камни, – говорит, а сам своей хитрости удивляется.

Ведь Данилушка под землю провалится. А в царстве тёмном у нечисти силы удесятеряются. Там-то и навалятся на него всем скопом и одолеют молодца-богатыря.

– Я и сам сумею, – сказал Данила и опёрся в обратную сторону.
Трещины в земле образовались и углубились в сторону подземного царства. Данилушка внутрь провалился и в пещере подземной оказался. На солнце черти парнями казались, а когда в пещеру спустились – облик прежний приняли и за Данилой вдогонку пустились.

Тот идет и преграды руками раздвигает. Если скала на пути, кулаком ударит, та в песок превращается.

Бегут черти за Данилой, хвостами виляют, ухватить богатыря по рукам ногам стараются, но спотыкаются и ничего у них не получается. Когда совсем выдохлись, взмолившись, захрюкали:

– Данила, постой! Не спеши, мы так не уговаривались.

Тот обернулся и чертей во всём их обличье узрел.

– Ах вы, чёртово отродье, решили со мной поиграть? – сказал, старого чёрта за рога поймал и над собой поднял.

Черти, видя, что смертушка их пришла, хотя и бессмертными они считались, упали на колени и взмолись:

– Не губи нас, Данилушка, что угодно по твоему желанию исполним. Хочешь, земли Алтайские самоцветами усыплем.

– Это первое моё желание, – ответил богатырь.

Черти кувыркнулись, в недра земные окунулись, каменья разные из глубин извлекли и землю Алтайскую ими украсили. А сами радуются: “Хитро мы придумали. Не каменья нам нужны, а души человеческие. Поиграет человек камушками, умрёт, с собой их не унесёт. Нам они останутся, чтобы продолжать души человеческие на них скупать”.

– Ну, Данила, выполнили мы твоё первое желание. Говори второе.

– Чтобы вода в реках Алтайских серебром напиталась и больных людей на ноги ставила.

– Это для нас не проблема, – хлопнули в ладоши черти и насытились воды родниковые серебром.

– Ну, а третье твоё желание, – осмелели черти.
Нет для них ничего невозможного, что не пожелал бы человек.

– Третье моё желание будет таково. Кто не успеет с глаз моих сгинуть, тому щелчок в лоб. Если с первого раза лоб не расколю, второй раз повторю. Ведь за вами должок за поставленный мне щелчок.

Как представили черти, что у Данилушки сила не меряна, что он одним щелчком до центра земли вобьёт, рванули со всех ног туда, не разбирая куда. Когда опомнились – понять не могли, где находятся. По сей день там плутают и людей не беспокоят.
А Данилушка выбрался на свет Божий и перестал камни в небо кидать. Зато черти ждут и не дождутся, когда земля начнёт сотрясаться – обратную дороженьку им укажет.


Прикрепления: 1470809.jpg(5Kb) · 3621152.jpg(64Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 08.04.2017, 20:33 | Сообщение # 8
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline

Сергей ЮЮКИН


5. ВОЛШЕБНАЯ БАБОЧКА




С вечера я выучил уроки, поэтому утром вышел посмотреть, что делает старик. Увидев меня, он улыбнулся.
– Дедушка, а что это? – показал я на рубанок.
– Рубанок. Им доски строгают, чтобы были гладкими.
– А это?
– Фуганок. Им выравнивают поверхность. Пойдём, поможешь.
– А ты сказку расскажешь?
– Расскажу. Но каждой сказке своё место. Сначала надо поработать, а когда сядем отдыхать, тогда и расскажу.
– А как ты края досок делаешь ровными? – увидев доску с ровными краями, заинтересовался я.
– Для этого надо провести ровную черту.
– Чем? У тебя линейки нет. Давай я принесу свою.
– Эх, милый, – рассмеялся старик. – Можно и без линейки обойтись.
– Как?
– Для этого у меня шпагат имеется. Давай его размотаем и прочертим.

Мне было интересно узнать: как можно какой-то тонкой верёвочкой начертить ровную линию?

– Держи вот за этот конец, – сунул он мне шпагат, – а я бобину буду держать. И отходи вон до того угла, – показал старик.

Когда шпагат был раскручен, старик взял обугленную головёшку, подошёл ко мне и, натягивая шпагат, попятился, не забывая водить головёшкой по шпагату. Тот окрашивался в чёрный цвет. Когда был намазан весь шпагат, старик взял доску и, сделав насечку на её торце, вставил туда конец шпагата.

– На, тяни, – сказал он. – А теперь приложи вон к тому краю доски, натяни и не отпускай.

Я натянул шпагат, старик подошёл к середине доски, оттянул шпагат, а потом резко отпустил. Шпагат щёлкнул по доске, и вдоль её края появилась ровная чёрная полоса.

– Вот и отчертили, – сказал старик.

Он взял топор и начал делать насечки, которые не пересекали линию. А потом, держа доску на весу, принялся стесывать кромку, оставляя нетронутой линию. После этого закрепил доску на верстаке и рубанком прошёлся по неровностям.

– А мне, дедушка, можно попробовать? – не надеясь, что тот позволит взять в руки рубанок, спросил я.

– Конечно, можно, – сказал он.

Но рубанок не слушался меня, заворачивался куда-то в сторону. Вот он стругнул немного лишнего, и я испугался, что испортил доску. Теперь дедушке придётся переделывать работу. Но тот подошёл, посмотрел и похвалил:

– Молодец! С первого раза и так хорошо у тебя получается. Не как у меня в детстве. Если тебе немного поучиться, превзойдёшь меня. Только для этого надо вот так, – взялся он за мои руки, и мы вместе повели рубанком по доске.

– На пятку сильно не дави. Равномерней… равномерней… Чуть сильней на носок, – крепко держал мои руки. А потом я не заметил, как он перестал меня направлять и рубанок уже сам делал то, что требовалось от него.

– Хорошо, – когда я закончил строгать, сказал старик.
– Но край неровный. Ямок много, – сказал я разочаровано.
– Для этого фуганок есть. Для тебя он тяжеловат, поэтому буду работать им сам. Но ты не расстраивайся. Если научился рубанком, сумеешь и фуганком, – и старик повёл фуганком по краю доски.

Вначале из-под него выходили короткие стружки, а потом потянулась длинная лента, которая закручивалась в светло-жёлтую, пахнущую смолой, спираль. Я стоял и смотрел, как завороженный.

– Вот готово. Теперь можно и отдохнуть, – присел старик на стопку досок.

Я сел рядом.

– Ты, дедушка, обещал сказку, – напомнил я.
– Какую?
– Ну, поинтересней. Ты рассказал про купеческую дочку. А можно ещё такую?
– Конечно можно, – улыбнулся дедушка и начал рассказывать.

* * *


Алёнушка росла сиротинушкой. Батюшка её от непосильного труда в шахте золотоносной, пропитанной сыростью и холодом, захворал и рано покинул мир. Матушка тоже вскоре ушла из жизни. Осталась Алёнушка одна. Хотела с сумой по миру пойти, милостыню просить, но старушка, что по соседству жила, в услужение к себе взяла. Нелёгкой сложилась жизнь у Алёнушки, зато обид тяжких терпеть не пришлось. Строга была старушка, но не коварна.

Неприметна была Алёнушка, красотой не блистала, а когда поспевать стала, красотой наливаться, тогда и внимание привлекла. А к семнадцати годкам стала красавицей на зависть всем. И труд непосильный и бремя тяжкое не избаловали её. Наоборот, добра оставалась Алёнушка к людям. Умела и с птицами небесными и со зверьём лесным язык найти, тайну тайную знала, а какую – догадываться оставалось. Выйдет в лес, песню запоёт, птицы по веткам вокруг рассядутся и ей подпевать. Звери же дикие замрут и слушают. Когда закончит петь Алёнушка, только тогда звери звуки подают, вроде как благодарят за красивую песню.

Когда росла Алёнушка, никто её не замечал. Разве что Иванушка, что жил по соседству, неравнодушен был. Стоило лихе-беде к Алёнушке явиться, как Иванушка тут как тут, гнал прочь незваную гостью.
Так незаметно и подросла Алёнушка и заблистала красотой. Даже купеческие дочки с белыми ручками и лицами пудренными, в шёлковых заморских платьях не могли сравниться с ней красотой. На той простое ситцевое платье и румяна на щеках, какой природа наградила. Как ни старались купеческие дочки напудриться и нарумянится не могли красотой превзойти Алёнушку. Потому и пыхтели на неё злостью и старались всячески её унизить. Постирает бельё Алёнушка, что в работу брала, повесит сушить, а дочки купеческие незаметно бельё грязью испачкают, и на Алёнушку кричать... Промолчит Алёшука и снова за работу… Иванушка заступался за Алёнушку, стыдил купеческих дочек, а тем, что храм, что срам – одно и то же. Не понимали, что невозможно никакими богатствами украсить человека, если он уродлив внутри. Уродство проявляет себя наружу, лица злобой передёргивает и шипеньем змеиным по округе разносится. Зато душа у Алёнушки богаче всех богатств, тряпками да побрякушками дорогими её не заменишь.
И всё бы хорошо у Алёнушки с Иванушкой складывалось, не появись в Змеиногорске воевода новый. Сразу приметил Алёнушку, её красоту, доброту и трудолюбие. Он давно хотел жениться. Очередная его жена три месяца как ушла в мир иной. А тут красавица, каких мир не видывал. Всю Россию-матушку воевода объехал, не раз бывал в Москве и Питере, но таких, как Алёнушка, не встречал.

И ничего, что Алёнушку нищенкой зовут. Богатств у воеводы столько, что собери купцы всё, что имеют, пылинкой покажется по сравнению с тем, чем воевода обладает.

Решил тот как можно скорей жениться на Алёнушке. Но та не желает слышать об этом, хоть и сиротинушка бедная. Не нужно ей богатство слезами людскими пропитанное. Говорит она:

– У меня есть жених названный. Иванушка, сын Данилы кузнеца. За него я замуж пойду.

Осерчал воевода. Прискакал на коне в усадьбу, да слуг чуть до смерти плёткой не захлестал. Когда успокоился, решил извести Иванушку, но так, чтобы люди подумали, что не из-за Алёнушки это сделал. Подговорил людей неправедных, те и подкинули тайно Иванушке добро воеводское.

Обвинили парня в воровстве. В цепи заковали и в шахту каменную, где вода по стенам течёт, где чахотка живёт и людей жабой грудной до смерти давит, опустили. Постановил воевода: быть там парню до тех пор, пока золота и серебра на двадцать пять пудов не добудет. Но где их взять, коль шахта давно брошена и породой пуста?
Закручинился, запечалился Иванушка. Не за себя, не за жизнь свою, а за Алёнушку красавицу. Кто её теперь защитит? Воевода десяток жён имел и всех в могилу свёл. А теперь Алёнушка...

Требует воевода от Иванушки каждый день по десятку килограммов золота. Но как ни старайся породу кайлом долбить, в ней даже проблеска золотой чешуйки не видать. Воевода же в шахту спустится и Иванушку плёткой хлестать, да так, что рубцы на теле красные появляются, и кровь фонтаном стены каменные окропляет. Хочет быстрей молодца загубить. Когда загубит, то и Алёнушка никуда не денется, пойдёт с воеводой под венец.

Вскоре воевода, видя, что почти совсем загубил молодца и тот на ногах с трудом стоит, перестал спускаться в шахту. Ждёт, когда болезнь чахоточная на молодца навалится и доделает своё дело. Тогда не смогут обвинить воеводу в том, что это он забил до смерти парня.

Присел Иванушка на пол каменный, голову повесил и закручинился. Сразу не заметил тень перед ногами. Мечется та, внимание пытается к себе привлечь. Когда голову приподнял, увидел – вокруг фонаря бабочка невиданной красоты крыльями машет.

– За что тебя, красавица, в подземелье сырое и холодноё? – прошептал он.

А бабочка всё слабее и слабее крыльями машет. От холода холодного, что из камней подземных сыростью выходит, замерзает. Протянул Иванушка руки, подхватил ладонями бабочку и дыханием тёплым, что ещё в груди его теплилось, стал согревать…

Сидит та, крылышки приспустила, и греется от тепла доброго. А когда согрелась, крылышками взмахнула.

– Лети, красавица, на свет Божий, привет передавай родным моим. Скажи, что жив я и здоров. Не забудь Алёнушку мою милую навестить, – сказал Иванушка и отпустил бабочку.

Скрылась та в темноте, будто знала ход тоннельный, что ведёт из шахты наружу. А Иванушка прилёг на бок и заснул.

Когда проснулся – увидел бабочку. Мечется та, крылышками бьётся о камни, выход вроде как из пещеры ищет. А сама всё слабее и слабее машет крыльями. Ещё немного, замёрзнет и упадет на пол.

Протянул Иванушка ладони и дыханием своим согрел бабочку. Та махнула крыльями и скрылась в темноте. А на следующий день вновь появилась. Потом и на третий… Иванушка дыханием её согревает, да и отпускает.

Сколько дней так длилось, Иванушка со счёту сбился. А в этот день хотел в ладони бабочку взять, да силушка его покинула. Сидит, о камни опирается, встать не может. Закручинился он, что не сможет спасти бабочку. О себе уже не думает.

– Ты Иванушка не печалься, – слышит он голос, оборачивается и видит красавицу, каких не видывал. Кокошник на ней бриллиантами весь усыпан, огнями сверкает и пещеру освещает, будто с неба тысяча звёзд спустилось.

– Кто ты? – пошевелил Иванушка губами.
– Бабочка я, которую дыханием ты согревал.
– Разве может бабочка в красавицу превратиться? – удивился Иванушка.

– Может, – улыбнулась красавица, – если она волшебная.
– Кто же тебя заколдовал?
– Хозяйка я подземная. Вижу, любишь ты Алёнушку больше жизни своей. Но и мне ты мил и дорог. Полюбила я тебя. Потому и в бабочку превращалась, чтобы дыханием твоим дышать, да теплоту рук твоих ощущать. Не хочется мне терять тебя. Хочется, чтобы ты навсегда остался во владениях моих. Чтобы быть с тобой и любить тебя. Но вижу, что несбыточна мечта моя. Погибнешь ты от воеводы и не видать мне больше счастья моего. А погибнешь ты – сердце моё от горя горького на части разорвётся. Лучше будет, чтобы ты жив оставался. Пусть не будешь моим, зато видеть тебя счастливым – мне большего счастья не надо.

– Какой же я счастливый, если закован в цепи железные?
– Цепи – это не помеха.

И хлопнула хозяйка подземная в ладоши, цепи сами собой спали с рук и ног его. А потом хлопнула ещё два раза, и вышли из стен каменных горбун и стая крыс с красными глазами. Смотрят крысы на Ивана, и кажется тому, что они фонариками светят.

– Решила я, Иванушка, освободить тебя из плена. Поможет мне в этом слуга мой верный – вот этот горбун. Крысы будут путь вам освещать. Они чуют, где проходят ходы-выходы. Выпей снадобья, чтобы сил набраться, – протянула хозяйка кувшин хрустальный.
Иван осторожно взял кувшин и выпил водицы, которой был наполнен кувшин.

– Теперь садись на горб моему помощнику и держись крепко. Он донесёт тебя до выхода из царства моего подземного.
– Как же мне на белом свете жить? – замешкался Иванушка. – Воевода увидит меня, жить не даст. У него стражников добрых три десятка. Да и Алёнушка, если увидит погибель мою, на себя руки наложит. И себя погублю и Алёнушку не уберегу.

– Не переживай, Иванушка. Если увидишь, что беда бедовая к тебе подступает, хлопни в ладоши, как я, всё на свои места встанет, всё и образуется.

Сказала красавица подземная и растворилась во тьме. Схватил горбун за руку Иванушку, да вовремя. Крысы уже носы задрали, усами водят, путь-дорогу вынюхивают, а потом хвосты опустили и сквозь стены каменные побежали. От страха у Иванушки тело сковало. Не может он понять: разве возможно человеку через каменные стены пройти? Горбун потянул его за руку, и камни расступились перед ними, и открылся тайный ход, что наверх ведёт. Бегут крысы быстро, Иванушка с трудом за ними поспевает. Но слабо его тело и вскоре он стал отставать. Горбун наклонился, посадил Иванушку на спину и, придерживая за ноги, устремился за крысами. Так и вынес парня на свет Божий. Поставил Иванушку на траву зелёную и вместе с крысами скрылся под землёй.

Рукой прикрыл Иванушка глаза от яркого солнышка, грудью ароматы травяные вдыхает, надышаться не может.

А тут воевода со стражниками перед ним появился. Ехал посмотреть, не скончался ли Иванушка? Как увидел его живым и здоровым, растерялся. Закричал он и бичом стражников хлестать, но те не двигаются. Бояться прикоснуться к молодцу. Не верят глазам своим, думают, что привидение перед ними стоит. Хотел воевода на Иванушку с боем налететь, да не успел. Весть о том, что молодец жив, долетела до сельчан. Кто её принес – тайной по сей день остаётся. Поспешили они на поляну и видят, как воевода зло слюнями брызжет, да слуг своих бичом хлещет, да так, что брызги кровяные от тел их по сторонам разлетаются.
Прикрепления: 1107070.jpg(5Kb) · 0234689.jpg(51Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 08.04.2017, 20:38 | Сообщение # 9
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4406
Статус: Offline
Стоит Иванушка и не замечает, что рядом с ним сто пудов золота самородного лежит, да такого, какого отродясь сельчане не видели. Смотрит воевода, что добыл молодец золото больше, чем требовалось, и как теперь его обвинить – не знает. Не было бы сельчан – вмиг бы расправился. Но при свидетелях не может. Пойдёт молва о его злых проделках и дойдёт до царицы-матушки. Та не пощадит, самого закуёт в цепи и кайлом заставит рубить породу в шахтах.

– Ты, Иванушка, зачем назад вернулся? – решил на хитрость пойти воевода.
– Чтобы Алёнушку не дать тебе погубить.
– Разве я похож на душегуба? – рассмеялся воевода, а сам глаза на людей косит, на реакцию их смотрит. – У меня богатства столько, что не только на меня хватит, но и детям моим, которых мне Алёнушка родит, и внукам с правнуками на сто лет хватит и ещё останется. А с тебя что взять? Штаны рваные? – указал он на одежды в подземелье изорванные. – Иль я ошибаюсь? Пусть люди тогда скажут. Ты Алёнушку получишь тогда, когда покажешь, что богатств у тебя втрое больше, чем у меня. Докажешь, что богатство твоё богаче моего, тогда и уступлю я тебе Алёнушку. А теперь можешь отправляться в подземелья сырые за богатством своим, – загоготал воевода.

Но недолго хохотал воевода. Иванушка хлопнул в ладоши два раза, и ахнули люди. Сундуки перед ним появились, а в них ковры персидские, шелка тончайшие китайские с узорами невиданными и бусы с огромными жемчугами, и перстни бриллиантами так сверкают, что радуги на небе расписывают, и ещё кубки, чаши и многое другое. Всё сразу и не перечесть. Как увидал такое богатство воевода, так и остался с открытым ртом.

– Ну что, насмотрелся? – видя, выпученные глаза у воеводы, спросил Иван.

Ничего не смог ответить тот. Развернул коня и поскакал восвояси. Когда вернулся домой, заперся за закрытыми дверями и ставнями. Стали люди поговаривать, что у воеводы челюсть заклинило и не может он закрыть рот.

Шлёт воевода царице письмо. Так, мол, и так – Иванушка в разбойники пошёл и всё злато и серебро, что царице-государыне по тракту Змеиногорскому отправили, с боем захватил и себе присвоил. Он, воевода, и рад бы всё назад вернуть, но стражников у него мало. Для этого требуется полк солдат прислать. А то и тех будет мало.
Поверила царица-матушка воеводе. Как не поверить, если сама воеводу на службу назначала? Вскоре прислала она воеводе целый полк. Пошёл воевода с солдатами на Иванушку. А людям объясняет, что нет в том его вины. Царица сама на Иванушку возмущена, потому и солдат послала.

Встали строем солдаты перед Иванушкой и ружья нацелили. Тот тихо в ладоши два раза хлопнул и стоит спокойно. Дал команду воевода стрелять, солдаты на курки нажали, а выстрелов не слышно. Порох в ружьях медленно шипит, дымом едким дымит, носы солдатам щекочет.

Зачихали солдаты чихом неуёмным, ружья, кто наземь бросил, кто в небо направил. Только тогда те в разные стороны пальнули. А Иванушка, как стоял, так и стоит живой и невредимый.
Испугался совсем воевода. Не знает, как Иванушку извести. Выхватил из ножен саблю острую и бросился на Иванушку. Иванушка хлопнул в ладоши и перед ним три богатыря молодца в кольчугах крепких встали. Подхватили они воеводу и закружили над головами. Когда опустили на землю, тот устоять не смог, повалился перед Иванушкой, да так, что на колени встал и головой Иванушке в ноги поклонился. Вроде как прощения просит. Увидали солдаты, что воевода Иванушке в ноги кланяется, тоже попадали, лбами в землю упёрлись, а сами:

– Прости нас, Иванушка. Не хотели мы тебя убивать. Воевода нам приказал.

Тут-то и раскрылся воеводин обман.

– Не губи, Иванушка, – взмолился тот. – Не по злому я умыслу, а по любви любовной. Но зачем мне такая любовь, если из-за неё голову с плеч я могу потерять?

Невдомёк воеводе, что Иванушка из-за любви готов был и голову потерять. А воевода никогда и никого кроме богатств своих не любил. Алёнушка ему нужна была, чтобы ей владеть, как самой лучшей красотой, которой ни у кого нет.

– Прощаю вас солдатушки-ребятушки, – говорит Иванушка. – Идите и царице-государыне доложите обо всём, что воевода тут натворил. Да смотрите, ничего не утаите.

– Хорошо, – сказали солдаты и с радостью, что Иванушка ничего с ними не сделал и живыми отпустил, к царице отправились.

Видит воевода, что беды ему не миновать, если узнает про его злодеяния царица и решил у Иванушки выпытать тайно, как ему удалось живым остаться и в придачу богатства получить. А завладеет богатствами, одарит царицу, та и простит все воеводины грехи.

Иван наивен, взял и рассказал всё воеводе.

Как ушёл в подземелья воевода, да так там и затерялся. Никто его после этого не видел и ничего о нём не слышал.

А Иванушка с Алёнушкой справили свадьбу. Говорят, сама царица-государыня на этой свадьбе была. Иванушку с Алёнушкой дорогими подаркам одарила. Уговаривала Иванушку, чтобы он воеводой стал. Но Иванушка отказался. Сказал, где власть, там нездоровая страсть. Стоит её чуток хлебнуть, и опьянеешь на всю жизнь.

Рассказывали, что родили Иван с Алёнушкой дюжину детей. И все они умненькие и красивые.

Не потому ли славна земля Русская красавицами, что дети от любви рождаются?


Господь твой, живи!
 
Форум » ЛИТЕРАТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО » СЕРГЕЙ ЮЮКИН » АЛТАЙСКИЕ СКАЗКИ ДЕДУШКИ ЕРЁМЫ (Сергей Ююкин)
Страница 1 из 11
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES