Пятница, 22.09.2017, 01:52

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 4«1234
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ » МИР В ОПАСНОСТИ (Альтернативные новости)
МИР В ОПАСНОСТИ
СфинксДата: Пятница, 11.08.2017, 11:37 | Сообщение # 31
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Миф № 7. О вставании России с колен - ПРОДОЛЖЕНИЕ (начало см. в сообщении 30)

Плохо, конечно, что удержать этот триумф не удалось. И стоит напомнить нашим ценителям «жёсткой силы», как и почему это произошло. Агрессия против Югославии, предпринятая Биллом Клинтоном, а потом агрессия против Ирака, осуществлённая Джорджем Бушем-младшим — примеры прежде всего неправовой политики, а в силу этого — и провальной. О войне с Югославией мы поговорим чуть позже, а плоды войны с Ираком сегодня у всех на виду и на слуху: свержение Хусейна обернулось не только сотнями тысяч трупов, но и необратимым разрушением иракского государства, а тем самым и открытием зелёного света головорезам из «Исламского Государства».

И неважно, что Хусейн, массово истреблявший курдское население[6],[7], не был невинной овечкой: лишь при условии признанного ООН факта геноцида и лишь при наличии опирающейся на этот факт санкции Совбеза ООН на интервенцию в Ираке она могла бы быть законной. Но такой санкции не было, да и затеяна была оккупация Ирака, по мнению заслуживающих доверия экспертов, не столько с целью продвижения в Ирак свободы, сколько с целью продвижения Соединённых Штатов к иракской нефти[8]. И потому интервенция США в Ираке была расценена практически всем миром как преступная акция, как агрессия. А использование лживого повода для неё (будто бы сохранявшегося у Хусейна химического оружия) лишь усугубило неприятие миром этой агрессии.

Понятно, что разобраться с «освободителем Ирака» так же просто, как его отец разобрался с «покорителем Кувейта», у мирового сообщества возможности не было. Но реакция большинства западноевропейских союзников США оказалась резко негативной. И в итоге «мягкая сила, которой Америка обладала в отношении Европы, — констатирует американский политолог Джозеф Най, введший понятие «мягкой силы», — была подорвана в 2003 году. В период подготовки к войне с Ираком опросы показывали, что поддержка Соединённых Штатов в большинстве европейских стран сократилась в среднем на 30 процентов. После войны неблагоприятное представление о США сложилось почти в двух третях из 19 стран, где проводились обследования»[9].

Дж. Най занимал в прошлом весьма высокие посты в американском руководстве (был председателем Национального разведывательного совета и заместителем министра обороны), а ныне входит в число самых влиятельных в США экспертов в области международных отношений. Так что не надо думать, что американская элита не осознала всей пагубности иракской авантюры. Осознала, и довольно скоро: статьи в «Вашингтон Пост» и «Нью-Йорк Таймс», раскрывшие обман администрации Дж. Буша касательно наличия у Хусейна ОМУ, появились спустя несколько месяцев после начала оккупации Ирака[10], после чего расследованием занялся Конгресс США[11]. В конце концов преемник Буша Барак Обама вывел войска из Ирака, и «на данный момент в американском обществе доминирует мнение, что США должны отказаться от своей интервенционистской политики»[12]. Что и происходит, как бы кому-то ни хотелось доказать обратное.

В качестве доказательств этого обратного они ссылаются на военное вмешательство США в гражданскую войну в Ливии на стороне оппозиции. Но, во-первых, Белый дом не был инициатором этого вмешательства, инициаторами тут были Франция и Катар, они же (а также Великобритания) взяли на себя и основное бремя помощи ливийской оппозиции, в то время как США со временем самоустранились от этого[13]. А во-вторых, это вмешательство было в общем санкционировано Совбезом ООН: резолюция по Ливии № 1973 разрешила «предпринимать все необходимые меры для защиты мирного населения», запрещая лишь наземные операции[14]. Тем самым допускались авиаудары по войскам М. Каддафи, к чему в основном и свелось вмешательство. Правда, были и случаи запрещённых резолюциями ООН авиаударов по резиденциям Каддафи; кроме того, ряд стран поставляли мятежникам оружие (что тоже было запрещено), но США в этом как раз не участвовали.

Между тем за Каддафи тянулся рекордно длинный шлейф международных преступлений, от организации терактов с многими жертвами[15] до многолетнего спонсирования террористических банд в разных уголках мира, от Филиппин до Колумбии[16]. А методы, какими Каддафи пытался усмирить мятежников в собственной стране, дали основания Международному уголовному суду выдать ордер на его арест по обвинению в преступлениях против человечности[17]. Всё это отличает «казус Ливии» от «казуса Ирака». Поэтому участие США в войне в Ливии и не вызвало негативной реакции в мире за пределами тесного круга записных борцов с американским империализмом.

Тем более это верно в отношении начатой десятью годами раньше, сразу после теракта 11 сентября, военной операции США в Афганистане против талибов, оказывавших поддержку «Аль-Кайде». Эта операция (в которой на стороне США участвовали около 50 стран) была полностью санкционирована резолюцией Совбеза ООН № 1386[18]. И хотя наши клеймители Америки в списке её грехов называют Афганистан через запятую после Ирака, они забывают, что под той резолюцией стоит и подпись России. «Москва поддержала антиталибскую политику Соединённых Штатов и формирование в Афганистане Международных сил содействия безопасности (МССБ) при американском участии. Позже Россия согласилась оказать поддержку военной операции Соединённых Штатов против Талибана, включая транзитное снабжение американской группировки, разведывательное антитеррористическое сотрудничество, политическое взаимодействие»[19].

Нельзя сказать, что эта операция оказалась особенно эффективной, но это уже другой вопрос. Распад государственности — одна из самых тяжких бед для любой страны, преодолевать последствия этой беды крайне сложно. Здесь не место вдаваться в историю распада афганской государственности, но стоит напомнить, что СССР сыграл в этой истории не последнюю роль. Руководство Российской Федерации, разумеется, не несёт ответственности за преступный идиотизм, явленный в афганском вопросе вождями Советского Союза. Но если сейчас среди руководства фракции «Единой России» в Госдуме РФ вдруг закипела инициатива — добиться пересмотра оценки Советско-афганской войны с негативной на позитивную[20], то это значит, что нынешнее руководство России — или по крайней мере часть его — солидаризируется с советской политикой в Афганистане. А тогда уж нечего пенять на Америку, не совладавшую с талибами.

Не слишком эффективной выглядит и поддержка США (вместе с Саудовской Аравией, Турцией и Катаром) сил, оппозиционных президенту Сирии Б. Асаду, среди которых растёт влияние исламистов. Но эта поддержка — финансами, инструкторами, оружием[21],[22] — не запрещена международными законами, как и симметричная поддержка Асада Россией и Ираном[23],[24]. Это не делает вмешательство разных стран в этно-конфессиональную войну в Сирии высоко полезным, тем более с учётом активизировавшихся на северо-востоке Сирии боевиков «Исламского Государства». Но и возлагать всю вину за сирийскую катастрофу на Америку опять-таки не стоит. У неё достаточно своих грехов, чтобы вешать на неё ещё и чужие. А вектор эволюции её внешней политики не таков, чтоб именно сейчас вдруг воспылать жгучими обидами на неё.

А теперь вернёмся к агрессии США в Югославии в 1999 г. Что о ней можно и нужно сказать? Прежде всего то, что агрессия — она и есть агрессия. Образование Косово было и остаётся примером абсолютно беззаконной сецессии, обеспеченной вопиюще беззаконным военным вмешательством извне и вдобавок мотивированной националистической доктриной этнической сепарации (албанцы-де не могут жить с сербами в одном государстве).

Да, по характеру отношений между этническими общинами ситуация в Косове несопоставима с ситуацией в Крыму: в Крыму перед вторжением «зелёных человечков» никто ни с кем не воевал и никто никого не убивал, а в Косове уже несколько лет шла этническая война с многочисленными жертвами с обеих сторон, и вмешательство НАТО действительно помогло эту войну остановить. Но возложение ответственности за происходящее лишь на одну сторону (на Белград) и ведение военных действий против Югославии с целью устранения её президента не могут быть ничем оправданы. И тут неважно, сколь ярым шовинистом был Милошевич (он был не большим шовинистом, чем его противники в югославских распрях) и каким зверствам подвергались косовары (таким же, как и сербы — там все были хороши). Важно, что США и их союзники открыто пренебрегли международно-правовым запретом на агрессию и поддержку сепаратизма и военной силой реализовали незаконную сецессию, а затем в обход Совбеза ООН признали и её продукт.

Продукт вышел гнилой: по итогам косовского эксперимента Европа получила криминальный отстойник с тотальной экономической депрессией, с безработицей на уровне 31-45% и с 30% населения за чертой бедности[25], общеевропейский (а по данным ООН — и общемировой[26]) центр дистрибуции наркотиков. И что теперь с этим делать, никто в НАТО и в ЕС не знает, ибо никто не готов признать причину этого бедствия. А она в том, что косовары ухватились за предоставленную им возможность решать свои споры с сербами не правом, а силой, и притом не столько своей, сколько заёмной (тут они не оригиналы, таким же способом предпочитали «бороться за свободу» и абхазские, югоосетинские, а теперь вот крымские и донецкие борцы). И эта вольнолюбиво-криминальная и одновременно иждивенческая мораль, ставшая нормой жизни косовского общества и проросшая во все его поры, и мафиизировала его, создавая проблемы окружающим.

И если теперь представители США и других членов НАТО монотонно твердят, что сецессию Косова «нельзя рассматривать как прецедент», то за этим трудно не увидеть запоздалого (хоть и не признаваемого открыто) осознания ими безответственности тогдашней политики альянса. Но в главном-то они (пусть и не желая того) правы: Косово — не прецедент, ибо прецедентом в юстиции зовётся правовое решение, на которое другие вправе ссылаться в сходных ситуациях. Сецессия Косова правовым актом является не в большей мере, чем успешное ограбление чужого дома. При желании, конечно, можно сослаться и на ограбление: «Если Биллу можно, почему мне нельзя?» Именно так и рассуждает Путин: «Почему то, что можно албанцам в Косово (а мы относимся к ним с уважением), нельзя русским, украинцам и крымским татарам в Крыму (украинцы и крымские татары тут приплетены, надо понимать, для политкорректности, но некстати: ни те ни другие желания войти в Россию в 2014 г. не выказывали — А.П.)»[27].

Странно, что наш президент, когда-то учившийся на юридическом факультете Ленинградского университета, забыл, что одно преступление не оправдывается другим, совершённым ранее по той же схеме. Мир так устроен, что любые законы постоянно кем-то нарушаются, из-за чего они не перестают быть законами, независимо от того, сколь влиятельны подчас бывают нарушители. И агрессия не перестаёт быть агрессией из-за того, что она не первая в этом мире.

Но помнить о Косове и связывать его с Крымом надо, ибо эта связь подтверждает ту истину, что безнаказанные преступления чреваты новыми. Косовский казус стал вызовом всему миру, а не одной России, однако на такие вызовы могут быть разные ответы — правовые и «по понятиям». Правовой ответ — это не только отказ признать Косово суверенным государством, но и отказ признавать любые квазигосударства, созданные с помощью военной силы из-за рубежа, кому бы ни принадлежала эта сила. Такой ответ дают сегодня более 70 государств, в числе которых Китай, Индия, Бразилия, Мексика, Чили, ЮАР, Украина, ряд стран ЕС (Испания, Греция, Кипр, Румыния, Словакия). Ответ же России, Косово не признавшей, но признавшей Абхазию с Южной Осетией, а теперь вот и Крым, правовым ответом назвать никак нельзя. Это — ответ «по понятиям».

Выражение «по понятиям» стало у нас в последние двадцать лет чрезвычайно популярным, и надо бы уточнить, чем же действия «по понятиям» отличаются от действий «по праву».

В мире животных с правами просто: у кого зубы и клыки крепче, кто первым прыгнул и урвал кусок — тот и прав. В мире людей не так: тут право на любое действие, значимое для других, надо обосновать, доказать его справедливость. А с этим сложно, потому что сколько в мире общин, сект, партий, народов — столько и представлений о справедливости. Но человечество давно научилось сводить эти представления к общезначимым нормам права, опираясь на фундаментальный принцип цивилизации: только законы государств, принятые в законами установленном порядке, и только договоры, заключённые между законными властями государств, могут быть источниками права. И тем самым — источниками справедливых решений. Иных источников общезначимой справедливости цивилизация не знает. Как сформулировал этот принцип Сократ: «справедливо то, что законно» (а не наоборот).

Но чтобы уважать закон, нужна культура правосознания, а в России с этим беда. Корни этой беды тянутся из тех самых «традиционных ценностей», к которым нас сегодня так усиленно волокут. И то, что среди крымнашистов мы видим и представителей нашей интеллигенции, не должно удивлять. Ещё в «Вехах» в самом начале ХХ в. правовед Богдан Кистяковский писал: «русская интеллигенция никогда не уважала права, никогда не видела в нём ценности»[28]. Было бы иначе — большевики не закрепились бы у власти, превратив страну с высочайшей художественной культурой в заповедник варварства. Но мы-то живём уже в XXI веке, и кому как не президенту с университетским юридическим образованием поднимать правовую культуру российского общества — укреплять независимость судов, искоренять коррупцию силовиков и министров, пресекать фальсификацию выборов, поощрять свободу прессы? Тем более что его обязанность делать это диктуется Конституцией России, гарантом которой он по должности является.

Но что-то не сложилось с этим у гаранта, как если бы он перепутал объекты укрепления и искоренения, поощрения и пресечения. Возможно, это из-за того, что на юридическое образование будущего президента наложилась чекистская выучка: спецслужбистам всего мира конституции не писаны, а уж советским тем паче. Но тут нельзя пройти мимо одного удивительного парадокса: в политике В. Путина презрение к праву во внутренних делах довольно долго сочеталось с видимым уважением к праву международному! Это многих сбивало с толку: ведь тот, кто цивилизованно ведёт себя на людях, и дома не может быть варваром!
 
СфинксДата: Пятница, 11.08.2017, 11:40 | Сообщение # 32
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Теперь, задним числом, природа того парадокса кажется более или менее понятной: наш лидер, скорее всего, просто очень долго не терял надежды всё-таки заручиться согласием Запада признать СНГ «задним двором России». А пока есть шанс договориться по-хорошему — зачем ссориться? Да и время для ссор ещё не подоспело — то Чечня, то экономический кризис, то реформу армии надо было провести (по мнению военных экспертов, до реформ А. Сердюкова в российской армии было мало действительно боеспособных соединений[29]), так что приходилось терпеть. Но как бы то ни было, факт остаётся фактом: когда уже полностью была выстроена пресловутая «Вертикаль» и всё политически значимое в стране уже решалось в режиме ручного управления с полным пренебрежением к законности, во внешних делах творец и держатель «Вертикали» всё ещё соблюдал правовые нормы, призывая к тому же и весь мир.

«Единственным механизмом принятия решений по использованию военной силы как последнего довода может быть только Устав ООН»[30] — таков был один из тезисов его знаменитой Мюнхенской речи от 2007 года. Это радовало — хотя бы тут мы выглядим цивилизованно!

Увы, так мы выглядели только первые 8 лет путинского правления. В 2008 г. в результате нападения грузинских войск на Цхинвали погибли российские миротворцы, после чего последовало вторжение российских войск в центральную Грузию. И это ещё можно было бы счесть законной акцией «принуждения к миру»: в соответствии с подписанным Россией и Грузией в июне 1992 г. «Соглашением о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта»[31] Цхинвали находился в зоне ответственности миротворческих сил, атаковать которые М. Саакашвили не имел права, невзирая ни на какие провокации ни с какой стороны. Но быстрое признание затем независимости Южной Осетии (а заодно и Абхазии) — со ссылкой на «косовский прецедент» — показало, что представления Путина и его окружения о международном праве уже тогда целиком укладывались в рамки «права по силе»: вы «нагнули» Югославию в вашей зоне — а мы «нагнули» Грузию в нашей; вы там в своём праве — а мы тут в своём. Какие претензии?

Стоит напомнить, что Путин не чурается блатной лексики: к хрестоматийным «мочить в сортире» и «подвесить за яйца» в минувшем году прибавилось и мерзкое «нагнули», публично сказанное в адрес США: «Сами… нагнули всех, а теперь возмущаются. Чему? Ведь действия крымчан чётко вписываются в эту, собственно говоря, инструкцию»[32]. Но главное тут, конечно, не лексика, а ход мысли, выдающий «рассуждение по понятиям»: плохо не то, что США кого-то «нагибают», а плохо то, что за Россией не признают такого же права! А это значит — не признают за ней силы, ибо порядок в мире устанавливается уговором между сильными о зонах «нагибания»: вы нам не мешаете тут, а мы вам не мешаем там, и это и будет «по справедливости», «по закону».

Словом, в сознании нашего президента сократовский принцип оказался вывернут наизнанку: «законно то, что справедливо». А что справедливо — это и ежу понятно: то, что соответствует силе, ибо таков закон природы. У России отторгать Чечню несправедливо, потому что Россия сильная, а у Украины отторгать Крым справедливо, потому что Украина слабая. Система правосознания, известная со времён ассирийских царей.

В этой системе невозможно мысленно подставить Россию на место Украины, а Украину на место России. Такое оборачивание кажется нелепостью, извращением природы, хотя это основа цивилизованной морали: все равны перед Богом и перед Законом, поэтому не делай другому того, чего сам не хотел бы претерпеть от другого. И неважно, способен ли этот другой учинить тебе «претерпение» — важен принцип универсальности, как сформулировал его Иммануил Кант, назвав категорическим императивом: «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом»[33].

Сложно для понимания? Ох, как сложно. А уж как нелепо! Это получается, что если я заехал соседу в морду, то надо пожелать, чтобы сосед ответил мне тем же? Это вот такую мораль хотят навязать нам из Европы? Нет уж, увольте, у нас свой ум, нас либеральными извращениями не купишь. Тем более что по телевизору про Канта не сказывают, а показывают, как Запад всех «нагибает», сам врёт, а нам не даёт. И мы более не желаем, чтобы нам пудрили мозги каким-то «международным правом»! Ибо мы знаем, что никакого права нет, кроме права силы!

Вот из такого «знания» и исходит новая внешнеполитическая концепция нашего президента. Киношная презентация им захвата Крыма сильно смахивает на рабочую заявку на вхождение в «клуб великих», допущенных решать вопросы мироустройства, не обременяя себя чтением Устава ООН и всяких там хельсинкских актов. В действительности такого клуба нет, а есть периодически выламывающиеся из международного правопорядка политические хулиганы, которых из-за их бицепсов бывает иногда трудно урезонить. Но дело в том, что не у всех же они вызывают отвращение — у кого-то и подростковое желание походить на них, таких крутых и неукротимых.

И тут надо вернуться на 15 лет назад, к началу правления Путина, и вспомнить, что как раз такое желание и возникло у него с первых же дней его президентства. В марте 2000 г., то есть всего через несколько месяцев после завершения отвратительных натовских бомбёжек Югославии, тогдашний и.о. президента России вдруг заявил в интервью Би-Би-Си, что Россия «не исключает возможности» вступления в НАТО — «если с интересами России будут считаться»[34]. Реакция чиновников из НАТО на эту сенсацию была охлаждающе-корректной: альянс, разумеется, открыт для всех, и Россия, если захочет, когда-нибудь сможет стать его членом — «когда примет проповедуемые нами ценности»[35]. Разговаривать о ценностях (вместо делового разговора об интересах) уязвлённый и.о. президента не стал, и вопрос был закрыт. Но, как теперь выяснилось, не без последствий.

Теория коленей («Запад поставил Россию на колени — Россия должна встать с колен») родилась в недрах нашей общественно-политической мысли сразу после краха СССР (разве могла такая великая держава пасть от собственной гнилости? Нет, конечно, это враги поставили её на колени!) Но первые 10 лет казалось, что у этой теории нет практических перспектив: те, кто понимал, что Россию «поставили на колени» не враги, а десятилетия советской отсталости, предлагали «вставать» не с помощью штыков, а с помощью глубоких экономических и политических реформ. А те, кто реформы проклинал и мечтал вернуться назад — к «старым песням о главном» — не имели ответа на вопрос, как же можно под эти песни встать с колен.

Похоже, новый президент, обиженный отказом кичливых натовцев принять его в свою компанию, концепцию вставания под песни молча взял на вооружение и решил назло врагам доказать её реалистичность. Уже в декабре 2000 г. стране была возвращена самая главная старая песня — советский гимн: та же музыка, тот же гимнописец, только вместо «союза нерушимого» — «священная держава» с «могучей волей». И это был знак: Россия будет вставать с колен! И не через усвоение чуждой нашим ценностям западной модели общества, т.е. не через доведение до ума худо-бедно начавшегося строиться при Ельцине правового государства, а через создание «священного и могучего» — «державного» — подобия СССР.

Почему был выбран именно этот способ вставания? Видимо, потому что формулу «бытие определяет сознание» всё-таки уместнее читать справа налево: какое сознание — такое и бытие. Конечно, можно согласиться с Владиславом Иноземцевым, что сознание наших «вставальщиков» сформировалось не на пустом месте: «в основе нашего квазисове­тского созна­ния лежит советская организация экономики — ориентированная на масштабы, а не на эффективность; абсолютизирующая основные фонды, а не человеческий капитал; делающая акцент на связанность производственных и финансовых компаний и государства; наконец, основанная скорее на перераспределении существующих активов, чем на производстве новой стоимости»[36]. Но что мешало Путину и его министрам продолжить начатое Егором Гайдаром реформирование этой экономики? Видимо, сознание того, что только такая экономика и совместима с авторитарной моделью управления. А последняя для Путина представлялась единственно достойной внимания.

Отменять «ельцинскую» либеральную конституцию избранник Ельцина не стал, но всё следующее пятилетие прошло под знаком событий, которые иначе как планомерным демонтажем правовой системы не назовёшь. На эту пятилетку пришлись первые опыты по запугиванию самостоятельного бизнеса (разгром ЮКОС), по уничтожению независимого телевещания (разгром НТВ), по сворачиванию федерализма (отмена губернаторских выборов), по выхолащиванию парламентаризма (отсечение реальной оппозиции на думских выборах 2003 г.). Сохранение элементов рыночной экономики и открытой границы многих успокаивало: «это не СССР!» Но как-то забывалось, что и СССР не сразу стал сталинским — сначала тоже был НЭП со свободой торговли и выезда за границу. Чем та свобода кончилась, все знают, но жизнь-то — налаживалась!

Жизнь налаживалась. И поскольку хорошо капали нефтедоллары, постольку крепла система коррупционного сплочения военного и штатского чиновничества и прикармливания нечиновной части среднего класса, благодаря чему на подпорках новой партии власти строилась «Вертикаль».

Но чем «вертикальнее» становилась Россия, тем сильнее она отдалялась от Запада: для европейцев и американцев всё более явной становилась несовместимость ценностных систем их правовых обществ с авторитарной путинской моделью. И все предлагавшиеся Путиным формы внешнеполитического сближения (создание «общеевропейского противоракетного щита» взамен американской системы ПРО в Восточной Европе, введение безвизового режима) натыкались на «вежливый отказ». А в 2004 г. состоялось пятое расширение НАТО, куда впервые вошли страны бывшего СССР — страны Балтии (тогда многим казалось: зачем? Кто будет на них нападать?!)

Теперь лидеров Запада нередко упрекают в том, что они неразумно отталкивали от себя Путина. Не правильнее ли было пойти на сближение с авторитарной Россией, чтобы интегрировать её в европейские структуры, а тем самым и «перековать» её? Таким вопросом ещё 7 лет назад задавался Альфред Кох: «Представим на секунду, что Россия интегрировалась в западный мир. Тогда коррупция российской судебной системы и её податливость на административное давление были бы сбалансированы европейскими судебными институтами, а несовершенства её избирательной системы сглаживались бы европейским законодательством и Европейским парламентом. Экономическая политика правительства соответствовала бы нормам ЕС и ВТО, а военная независимость России ограничивалась бы правилами НАТО. Ситуация с правами человека в России была бы совсем иной»[37].

Блажен, кто верует. Но достаточно взглянуть, с каким трудом Евросоюзу даётся перевоспитание даже таких небольших (и куда более «западных», чем Россия) стран, как Греция или Венгрия, чтобы представить себе те проблемы, которые всплыли бы в случае попытки инкорпорировать в европейские структуры огромную (и куда более «восточную») наследницу традиций СССР. Россия по своей научно-технической и художественной культуре — страна, несомненно, европейская, но её политическая культура — скорее азиатская, и приснопамятные «86%» показали это со всей беспощадной наглядностью. Другое дело, что всякую культуру, и политическую тоже, можно со временем воспитать, но если она воспитывается сверху, то для этого как минимум нужна политическая воля верхов. А с этим-то и проблема.

Вполне вероятно, что Путин, испытавший на себе сильное влияние Анатолия Собчака (человека безусловно европейской политической культуры), действительно хотел «войти в Европу». Но — с сохранением за Россией такого политического багажа, который с нахождением в Европе несовместим. Его европейские партнёры это, по-видимому, понимали, а он, по-видимому, не очень. Или уж очень дорог был ему этот багаж. Но как бы то ни было, ситуация предполагала два выхода: или отказаться от «Вертикали» — или плюнуть на Европу. Было выбрано второе.

И в апреле 2005 г. в послании Президента России Федеральному Собранию всплыла историческая фраза о крушении СССР как о «крупнейшей геополитической катастрофе века». Фразу сразу заметили, чего нельзя сказать о её не менее историческом продолжении: оказывается, для народа Российской Федерации это крушение стало не просто «драмой», а прямо-таки ужасным разломом, после которого «десятки миллионов наших сограждан и соотечественников оказались за пределами российской территории»[38].

«Сограждан и соотечественников» — эти понятия впервые в официальной лексике были так явно разведены, и это тоже был знак: оказывается, Российская Федерация — это лишь одно, чисто формальное (гражданское) отечество российского народа, а есть у него в пространстве рухнувшего СССР ещё и другое, настоящее отечество, выходящее за границы Российской Федерации! Правда, тогда ещё не было уточнено, кого же нам надо считать своими настоящими соотечественниками — всех живущих на территории бывшего СССР, независимо от их этнической принадлежности, или какую-то их часть. Уточнение пришло через 9 лет, когда, выражаясь поэтическим слогом А. Проханова, «Крым освободил русский дух»[39].
 
СфинксДата: Пятница, 11.08.2017, 11:48 | Сообщение # 33
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Вот это задуманное ещё 10 лет назад «освобождение русского духа» (что в переводе с языка политической поэзии на язык политической прозы означает сбрасывание пут цивилизации с пещерного национализма) и стало нашим ответом Западу, которым крымнашисты так гордятся. Ещё бы им не гордиться! Америка почти 10 лет отгрызала Косово, а Россия за 20 дней отхватила Крым, только его и видели! Даже странно, что не все русские этим гордятся, а иные и вовсе не могут понять: за что же Украину-то? Она ведь не бомбила Сербию и даже не признала Косово!

Ну, не бомбила. Так и что теперь, не вставать с колен?

В какой мере неизбежны в наше время рецидивы политики большой дубинки, плюющей на международное право и на всякую вообще мораль — вопрос философский: в той же мере, в какой неизбежна в этом мире всякая преступность и стимулирующие её пороки — наглость, глупость, алчность, подлость. Конкретные причины таких рецидивов в истории бывали разные, но была и одна общая, выражаемая формулой Фулбрайта: «самонадеянность силы». Самонадеянность окрыляет и развращает, но и оглупляет тоже и в итоге не приносит дивидендов даже самым мощным странам, сверхдержавам. Это подтвердила и агрессия СССР в Афганистане (1979–1989), и агрессия НАТО во главе с США в Югославии (1999), и агрессия США в Ираке (2003–2011). Все эти предприятия после успешного военного старта ждал бесславный политический финиш.

Российская Федерация — хоть и ядерная, но не сверхдержава, и её президенту не рваться бы в заграничные походы, а держаться от них подальше, предоставив заокеанскому коллеге разгребать завалы от походов его предшественников. Но вот не удержался, и теперь все, кроме самых истовых путинистов, задаются вопросом: почему? Неужто «украинская измена» и впрямь вывела из равновесия такого всегда осторожного, осмотрительного политика?

Вообще говоря, в тяжбе России с Евросоюзом и Америкой за влияние на Украину нет ничего дурного: все государства хотят влиять друг на друга и борются за первенство в этом влиянии. Это нормально и даже неплохо, если только борьба ведётся законными методами состязания «мягких сил». Но в том и беда России, что ей нечего противопоставить «мягкой силе» Запада, кроме своего «газового оружия». Оно законно: не согласен платить за газ ту цену, что тебе выставляют — ищи себе другого поставщика, хочешь скидок — сиди и не рыпайся. Но такой шантаж действенен лишь в ситуации, когда выгоды дешевизны перевешивают желание «рыпаться». А украинское общество эту ситуацию уже проехало, и газовый шантаж лишь подтолкнул его движение на Запад. И когда стало ясно, что это движение не остановить (а стало ясно это в конце 2013 г.), у застоявшегося на коленях шантажиста и случился, как иногда пишут, «приступ безумия».

Но такое ли уж это безумие? Нет ли в нём рациональной составляющей? Бесспорно, что крымская авантюра не стала верхом политической мудрости и что эмоции сыграли тут не последнюю роль: обидно же, что Украина отвернулась от России! И не только Украина — легче перечислить те страны, которые ещё не отвернулись. Но Путин, наверно, и сам знает, почему они отвернулись: потому что «вертикальная» модель управления, не обременённая демократическим парламентом, свободной прессой и независимым судом, зато сочащаяся повальным воровством и запредельным лизоблюдством, не может вызвать у нормальных людей ничего, кроме рвотного рефлекса. И он, наверно, и сам догадался, почему не оказалось возможным использовать 10 лет углеводородного благоденствия для превращения России в благоустроенное государство: потому что условия функционирования «Вертикали» такую возможность исключают.

А отказаться от «Вертикали» он не может. И не потому, что плохие бояре его за руки и за ноги держат, а по другой причине: признать, что старательно выстраивавшаяся тобой система завела страну в позорный тупик и абсолютно не котируется на мировом рынке политических систем — это значит признать себя политическим банкротом. И если мужества на такое признание нет (а его, судя по всему, нет), то остаётся одно — попробовать доказать всему миру (и самому себе), что всё это чепуха, что никакого такого «мирового рынка систем» нет в природе, что все разговоры про мирную конкуренцию в мировой политике и про регулирующее её международное право — это либеральная болтовня для дурачков, а реальная политика — она как делалась, так и делается по законам войны! А в войне, как известно ещё со времён готов и монголов, побеждают не обязательно самые развитые общества. То есть в случае возврата мировой политики с мирных рельсов на военные у отставшей от передовых стран России ещё есть шанс встать с колен!

Что отсюда следует? Отсюда следует, что ошибочно видеть за крымско-донецкой авантюрой только вспышку иррациональной злобы или усматривать за ней только сиюминутные цели — наказать Украину, не пустить её в ЕС и в НАТО, уязвить Запад, поднять победоносной войной свою популярность в народе. Верно, что с войнами у Путина сложились хорошие отношения — Чеченская война сделала его президентом, а Грузинская взвинтила его рейтинг до немыслимых в мирное время высот (88% поддержки[40]). Но Грузинская война порадовала ещё и тем, что заставила мировых лидеров разговаривать с Путиным в просительных тонах, умоляя его «не подвешивать Саакашвили за…»[41]. И вот это, возможно, и побудило российского руководителя задуматься о пользе войны для себя и в более стратегическом плане. Каковая задумчивость спустя пять лет и обернулась откровенной военной агрессией чуть ли не в самом центре Европы.

Подчеркнём: откровенной! Путин же не случайно вопреки своему первоначальному отказу признавать вторжение российских войск в Крым принялся вдруг в деталях рассказывать об этом вторжении всему миру, добавив и такую шокирующую деталь, что Россия не исключала возможности привести в боевую готовность свои ядерные силы. И первоначальный сравнительно невинный вопрос крымского референдума «о расширении автономии» тоже не просто так потом поменялся на вопрос о присоединении к России. Хотя, положа руку на сердце, вполне ведь можно было ограничиться объявлением Крыма «независимым государством», наподобие Южной Осетии — было бы по сути то же самое, но такой конфронтации с Западом наверняка не было бы (да и симметрия с отжатием Косово была бы «по понятиям»). Зачем же надо было действовать так напористо и нахраписто, так вызывающе агрессивно?

А затем, чтобы с помощью именно такой — демонстративной — агрессии вернуть войне статус политической нормы. Победителей же не судят — на них равняются, корректируя тем самым общие правила поведения. Те правила, что приняты на сегодня в цивилизованном мире, дают преимущества высокоразвитым странам, обладающим мощной «мягкой силой». И это обстоятельство напрочь исключает путинскую Россию из числа претендентов на мировое лидерство, а самого Путина — из числа авторитетных мировых игроков. Вот он и посчитал, что можно попробовать явочным порядком эти правила поменять. Удастся номер — это и будет настоящим, по крупному, «вставанием с колен».
Расчёт здесь на то, что Запад не захочет втягиваться в острую конфронтацию с Россией и тем более в войну, пусть и неядерную, считая гробы и убытки. Он же привык к спокойной мирной жизни — зачем ему лишняя нервотрёпка? Тем более что российский лидер не навязывает ему чего-то особенно нового, неслыханного, а всего лишь предлагает отбросить условности новейших либеральных веяний и вернуться к старой доброй «реальной политике»: чья сила — того и право, кто смел — тот и съел, у кого меньше сантиментов и больше цинизма (ну и, конечно, больше возможности распоряжаться жизнями своих подданных, а это как раз наш козырь!) — тот и на коне.

Насколько реалистичен такой расчёт?

Скорее всего, ни на сколько. «Новый старый курс», предложенный В. Путиным, для развитых стран принципиально неприемлем (и по моральным соображениям, и по экономическим, и по политическим), а силой навязать его — не получится. Суммарный ВВП западных и союзных им «восточных» государств (Япония, Южная Корея, Турция, Австралия и др.) в 13 раз превосходит российский[42], а о технологическом превосходстве и говорить нечего. Поэтому в распоряжении «обобщённого Запада» достаточно и «мягких», и «жёстких», и «полужёстких» средств защиты от новоявленного реформатора мирового порядка. Затевать с Путиным ядерную войну никто не будет, в этом нет нужды, но и подлаживаться под его политические потребности — с какой стати?

При всём сходстве казусов Крыма и Донбасса с казусами Косова и Ирака, не следует упускать из виду важное различие между ними. Авантюры в Косове и Ираке (независимо от того, как скоро и насколько успешно будут преодолены их последствия) были и останутся боковыми ответвлениями внешней политики западного мира, поскольку их неправовое содержание вступает в конфликт с правовыми основами функционирования западных демократий. И в этом конфликте у неправовых внешнеполитических поползновений нет шансов победить, поскольку политическая жизнь так устроена, что внутренняя политика направляет внешнюю, а не наоборот. И по той же самой причине авантюры в Крыму и на Донбассе приходится считать магистральным направлением путинизма: они, увы, органично вырастают из авторитарной внутренней политики, дополняют и подпирают её, тут нет никакого конфликта.

Неизвестно, осознаёт ли это сам Путин, но в любом случае у него во внешней политике (при сохранении нынешней внутренней) нет выбора: ему приходится пускаться в такие авантюры в силу политической необходимости. А его западным оппонентам политическая необходимость диктует, наоборот, отказ от таких авантюр и переход на позицию жёсткого противостояния им, что сейчас, судя по всему, и происходит. Пусть с разной скоростью в разных странах, с разным уровнем решимости в разных слоях западных обществ, но этот переход неотвратим.

Поэтому аннексия Крыма не будет признана, а формула Клаузевица «война есть продолжение политики» (в её позитивном восприятии) не будет принята развитыми нациями мира. Войны в мире прекратятся ещё не скоро, но их маргинализация как инструмента политики — исторически бесповоротный тренд. Перенос акцента в международной конкуренции с состязания танков и самолётов на состязание университетов и клиник означает, что сегодня для успеха в этой конкуренции не обязательно быть устрашающим — достаточно быть развитым. И не только в экономическом и научно-техническом, но и в политико-правовом, и — особенно — в интеллектуально-культурном отношении. Всё это, конечно, обеспечивает развитость и в военном отношении, но это уже такой «довесок», на всякий пожарный случай.

Все западные страны и их союзники уже вполне освоились с методами ведения конкуренции за «место под солнцем в этом мире» на основе продуцирования «мягкой силы». Такая конкуренция требует усилий по первоочередному развитию «человеческого потенциала», по расширению интеллектуальных секторов экономики, по укреплению демократии и гражданского общества, и западные страны это понимают, на это и заточены их политические системы и экономические программы, их образовательные и социальные стандарты. Именно таким способом «поднялись с колен» поверженные во Второй мировой войне Германия и Япония, превратившись не только в гигантов современной индустрии, но и в мощных обладателей «мягкой силы». Следуя этим путём (пусть и не очень последовательно), добились впечатляющих успехов Южная Корея и Тайвань, а в последнее время — и некоторые восточноевропейские страны.

Поэтому западным странам нет никакого резона возвращаться к политическим стандартам XIX-XX вв. Соображения краткосрочной выгоды от сотрудничества с авторитарными режимами и сырьевыми экономиками с их дешёвыми ресурсами и (или) дешёвой рабочей силой, конечно, будут временами играть в политике Запада какую-то роль: люди есть люди, и ничто человеческое им не чуждо. Но понимание того, что базовой ценностью цивилизации является право, внутреннее и международное, и что в критических ситуациях именно право подлежит приоритетной защите, — это понимание укоренилось в общественном сознании Запада уже слишком глубоко, чтобы он позволил кому бы то ни было всерьёз покушаться на эту базовую ценность.

Варварам это сложно понять, и пафосные мифы им тут не помощники. Мифы хороши тем, что возбуждают и воодушевляют, но плохи тем, что вводят в заблуждение.


[1] http://kremlin.ru/events/president/news/20603
[2] http://www.kremlin.ru/events/president/news/47036
[3] http://www.gazeta.ru/politics/news/2015/03/03/n_6975533.shtml
[4] http://ria.ru/politics/20120903/742043861.html
[5] http://www.globalaffairs.ru/svop-xxi/Evropeiskii-put-Rossii-16346
[6] http://kurdistan.ru/2014....ty.html
[7] http://www.ng.ru/politics/2004-07-07/2_saddam.html
[8] http://lenta.ru/news/2007/09/16/alan/
[9] http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Article/nai_msil.php
[10] http://www.pravda.ru/news/world/08-01-2004/18713-0/
[11] http://www.ng.ru/world/2004-07-07/6_iraq.html?id_user=Y
[12] http://www.znak.com/moscow/articles/09-04-18-50/102217.html
[13] http://expert.ru/expert/2012/31/krovavaya-vesna-v-pustyine/
[14] http://daccess-dds-ny.un.org/doc....Element
[15] http://www.kommersant.ru/doc/497126
[16] http://news.bigmir.net/world/464510
[17] http://www.interfax.ru/russia/196580
[18] http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N01/708/57/PDF/N0170857.pdf
[19] http://www.perspektivy.info/rus....-17.htm
[20] http://www.ng.ru/news/489610.html
[21] http://inosmi.ru/asia/20120628/194209015.html
[22] http://rbase.new-factoria.ru/news/new-york-times-o-postavkah-oruzhiya
[23] http://ria.ru/arab_sy/20120514/648920563.html
[24] http://newsru.co.il/mideast/06nov2014/muallim_a201.html
[25] https://www.cia.gov/library....kv.html
[26] http://www.rbcdaily.ru/politics/562949978978990
[27] http://kremlin.ru/events/president/news/20603
[28] http://www.vehi.net/vehi/kistyak.html
[29] http://www.svoboda.org/content/transcript/26638314.html
[30] http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24034
[31] http://www.osetinfo.ru/conf902
[32] http://kremlin.ru/events/president/news/20603
[33] http://www.kantiana.ru/about/kant/page08.php
[34] http://www.1tv.ru/news/social/112289
[35] http://www.kommersant.ru/doc/142046
[36] https://slon.ru/posts/51710
[37] http://inosmi.ru/world/20081015/244654.html
[38] http://archive.kremlin.ru/appears....9.shtml
[39] http://vz.ru/politics/2014/4/7/680422.html
[40] http://www.levada.ru/26-06-2....ukrainu
[41] http://www.newsru.com/world/13nov2008/pogovorili.html
[42] http://www.imf.org/external/pubs/ft/weo/2014/02/weodata/index.aspx


Источник: http://arkadiy-popov.blogspot.ru/2015....se.html
 
СфинксДата: Пятница, 11.08.2017, 11:49 | Сообщение # 34
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
 
СфинксДата: Воскресенье, 20.08.2017, 14:44 | Сообщение # 35
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
МЫ И УБИЛИ-С...



Почему в России нет антивоенного движения и почему только антивоенное движение может сломать путинский режим

Россия ведет две агрессивные войны. Одну – с 2014 года против Украины. Погибло свыше 10 тысяч граждан Украины. Число погибших со стороны государства – агрессора в точности неизвестно, поскольку «настамнет», но, если считать всех «отпускников» и «добровольцев», то цифра будет сопоставима. С сентября 2015 года Россия официально воюет в Сирии на стороне диктатора Асада. Общее число погибших в этой войне разными экспертами оценивается в диапазоне от 400 тысяч до 1 миллиона человек. Точно оценить российский «вклад» в эти цифры довольно сложно, но если учесть масштаб бомбардировок ВСК РФ по густонаселенным районам, а также тот факт, что без изначальной российской поддержки режим Асада не мог бы столько времени уничтожать собственный народ, то в той или иной степени вся эта кровь на совести и российского агрессора.

Когда началась российская агрессия против Украины, отечественная оппозиция издала несколько возмущенных звуков и совершила несколько протестующих движений. Самыми заметными стали два «Марша мира», в марте и в сентябре 2014 года, в каждом из которых по оценке МВД приняли участие по 5 тысяч, по оценке организаторов (то есть реально) по 50 тысяч. На этом массовая антивоенная компания в России фактически закончилась. В негосударственной прессе время от времени появляются антивоенные публикации, самая яркая из которых, публикация расследования Льва Шлосберга в «Псковской губернии» о тайных похоронах псковских десантниках, погибших в Украине, датируется тем же 2014 годом. Последнее антивоенное шевеление – акция партии «Яблоко»: «Время вернуться домой». В ходе этой акции за прекращение войны в Сирии «Яблоко» собрало 50 тысяч подписей. Это – весь антивоенный потенциал современной России.

Войну во Вьетнаме остановило американское общество и в целом общественное мнение на Западе, которое с американским общественным мнением образует вполне сообщающиеся сосуды. В самом начале войны Бертран Рассел выступил с инициативой создания трибунала по расследованию военных преступлений во Вьетнаме. В состав трибунала вошли многие лидеры общественного мнения европейского и американского континентов, в том числе Жан-Поль Сартр и бывший президент Мексики Ласаро Карденас. Газета NYT летом 1971 года начинает серию публикаций т.н. «Бумаг Пентагона»: убийственных секретных материалов, подготовленных американским военным ведомством для внутреннего пользования. Верховный суд США в споре NYT c Пентагоном встает на сторону газеты. На волне антивоенных настроений возникает мощное молодежное движение – хиппи, которое в октябре 1967 участвует в многотысячном «походе на Пентагон». Вьетнамская деревня Сонгми стала символом позора США, а лейтенант Келли – символом позора американской армии. Масштаб осуждения войны во Вьетнаме был таков, что президент Линдон Джонсон, до этого победивший в кампании 1964 года с невиданным для США результатом в 61,1% даже не стал выставлять свою кандидатуру и республиканец Ричард Никсон легко стал президентом США в значительной степени благодаря обещанию прекратить войну. Если бы не общественное мнение и не мощная антивоенная кампания в США и Европе, американские генералы, вполне возможно и сейчас бы жгли напалмом вьетнамские деревни и поливали пестицидами джунгли.

США конца 60-х 20-го века и Россия конца 10-х 21-го века – это, безусловно, трудно сравнимые страны. Но эту несравнимость создает не господь бог, не некая безымянная «история», или не менее безымянная «география», а вполне конкретные люди, которые совершают Поступки, в том числе и весьма рискованные. Те, кто в США останавливал войну во Вьетнаме, получали в ответ проблемы разной степени тяжести. Когда Мохаммед Али в 1967 году в знак протеста против войны во Вьетнаме отказался от службы в армии, спорткомитет штата Нью-Йорк мгновенно лишил великого чемпиона боксерской лицензии, звания чемпиона мира и он на три года был отлучен от бокса. Фрэнсис Коппола снимал свой основанный на событиях вьетнамской войны «Апокалипсис сегодня» на собственные деньги, поскольку власть США антивоенный фильм отказалась финансировать. А боевую технику для съемок режиссеру предоставила армия Филлипин, поскольку с командованием американской армии договориться не получилось. Администрация Никсона пыталась запретить газетам печатать разоблачительные материалы о войне. Газеты все равно печатали, рисковали и добились положительного для себя вердикта Верховного Суда.

В России есть антивоенные настроения, но нет антивоенного движения. Россия четвертый год убивает людей в Украине и два года делает это в Сирии. И весь гражданский потенциал российской либеральной интеллигенции сейчас уходит на то, чтобы отстоять «Матильду». Я не пытаюсь противопоставлять, и мне тоже было бы мерзко, если бы кучка кромешных мракобесов смогла запретить художнику творить, а зрителю смотреть. Я про то, что помимо тех художников, которые откликаются исключительно на события вековой, как минимум, давности, российская культура могла бы дать какой-нибудь ответ и на современные вызовы. Есть же режиссеры и помимо Михалкова с Шахназаровым. Ну, и где они?

Я четвертый год обращаюсь к пустыне российского и не только российского общественного мнения с призывом создать Международный трибунал по расследованию военных преступлений путинского режима. Писал статьи, говорил по радио, вел переговоры с теми, кто, на мой взгляд, мог бы в силу своего общественного веса, авторитета и влияния, войти в этот комитет. В ответ – либо безмолвие, либо равнодушие, либо бессвязные возражения насчет организационных трудностей, либо вполне идиотские предложения: подождать, мол, вот сейчас с минуты на минуту кровавый режим сам падет.

В сегодняшней России крайне некомфортно говорить не только правду, но и какие-то обычные, нормальные вещи. За утверждение, что Крым в соответствии с международными договорами является территорией Украины, в России полагается уголовная статья. За мнение, что убивать нехорошо, статьи пока нет, но общественное порицание и клеймо либо предателя, либо слабоумного гарантировано. Поэтому даже оппозиционные политики стараются против войны либо не выступать, а если и говорят, что они против войны, то объясняют, что вести войну против Украины – это дорого и нам в данный момент не по карману. Именно так обосновал свою позицию Алексей Навальный. То есть, вот сейчас у нас проблема с деньгами, поэтому мы убивать украинцев должны погодить. Отложить это занятие до более тучных времен.

Единственная в сегодняшней России антивоенная партия «Яблоко» обосновывает свой протест против войны в Сирии точно такими же бухгалтерскими резонами, как это делает Алексей Навальный, объясняя почему он против войны с Украиной. Яблочная акция «Время вернуться домой» сопровождается очень убедительными и наглядными выкладками: про то, что один пуск ракеты «Калибр» - это зарплата 2500 учителей или 2000 врачей, про то, сколько детских садов и прочих важных вещей можно было бы построить и сделать, если на одну неделю перестать убивать сирийцев. Про то, что и украинцев и сирийцев, как и любых других жителей Земли, убивать не надо не потому, что дорого, а просто потому, что этого делать нельзя, российские оппозиционеры соотечественникам сказать стесняются. Видимо, боятся, что те их не поймут.

Политик не тот, кто идет за настроениями населения, а тот, кто видит главную проблему и ведет за собой. Сегодня главная проблема России в том, что Путин – это война. И победить Путина сможет тот, что создаст в России массовое антивоенное движение и возглавит его. А пока такое движение не создано, единственно честный ответ любого россиянина на вопрос, кто убил десять тысяч граждан Украины и сотни тысяч граждан Сирии может быть только таким: «Мы и убили-с…»


Игорь Яковенко

Источник http://yakovenkoigor.blogspot.ru/2017/08/blog-post_14.html
Прикрепления: 7568932.jpg(17Kb)
 
СфинксДата: Суббота, 02.09.2017, 16:29 | Сообщение # 36
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Линия смены дат



1 сентября 1939 года, день начала Второй мировой войны, давно стал днем исторического и нравственного водораздела. Это день, который отделил советское сознание от человеческого. Советское - оно всегда сосредоточено на одном-единственном дне в скорбной военной летописи: 22 июня 1941 года, "вероломное нападение гитлеровской Германии на первое в мире государство рабочих и крестьян".

Советское сознание всегда употребляет именно это слово - "вероломное", но никогда не задается вопросом: а почему это большевистский диктатор Иосиф Сталин так беззаветно верил Адольфу Гитлеру, что отказывался верить в нападение недавнего союзника даже тогда, когда враг был уже на территории СССР? Почему Сталин не верил собственным соратникам, согражданам, даже собственной жене - а вот Гитлеру поверил? Может быть, потому что сама идея раздела мира, которой фюрер соблазнил доверчивого семинариста, была - и остается - главной мечтой Кремля. И когда появляется хотя бы призрак этой идеи, устоять невозможно.

Сталин уверил себя, что разделит мир с Гитлером, - и за это его безумие заплатили собственными жизнями десятки миллионов людей. Путин рассчитывает, что заставит Запад договариваться с собой о новом разделе, - и за это наследственное безумие еще предстоит заплатить.

Нежелание помнить о 1 сентября - это не просто игнорирование очевидных исторических фактов. Это еще и нежелание брать на себя ответственность за прошлое. Куда приятнее воображать себя жертвой агрессии, вопить "деды воевали" и торговать чужой болью - но для этого просто необходимо, чтобы война начиналась с 22 июня.

Понимать, что война началась с 1 сентября, что она стала прямым результатом советско-немецкого сговора, что Советский Союз до 1941 года и после 1945 года вел себя в Европе немногим лучше гитлеровской Германии, - это ответственность. Ответственность, которую неспособно взять на себя большинство россиян. Ответственность, которая может быть не только государственной, но и личной - собственно, с личной ответственности и начинается выздоровление государства.

Я не хочу прописывать рецепты этого выздоровления. Можно просто помнить, что 1941-1945 годы были временем героического сопротивления миллионов советских людей - и одновременно временем трагедии тех миллионов, кто оказался на оккупированной территории или избрал сторону Рейха. Но одновременно не забывать, что 1939-1941 годы, нападение на Финляндию, оккупация Латвии, Литвы, Эстонии, уничтожение Польши - это годы позора. А 1945-1991 годы - фактическая оккупация стран центральной Европы - десятилетия позора. Но это общие слова. А бывают ведь и личные переживания.

Я хорошо помню свое собственное. Это был 1991 год, поезд до Бонна. Мы разговорились с пожилым немецким профессором, специалистом по России, - и оказалось, что его отец был ранен в той самой битве на Курской дуге, в которой погиб мой дед. Я в очередной раз задумался о том, может ли денацификация и раскаяние отменить личные переживания.

А потом я подумал о другом моем деде, героическом офицере, который прошел всю Вторую мировую войну и скончался от последствий фронтовых ранений за несколько лет до моего рождения. Когда я был маленьким, я обожал рассматривать его награды, за освобождение и за взятие. И, конечно, я тогда не задумывался о том, что до 22 июня в жизни моего деда была финская война и был Львов.

И я понял, что поезд мог быть не до Бонна, а до Тампере или до Вроцлава. И я мог бы сидеть напротив внука финского или польского солдата, защищавшего родину от агрессора и погибшего в бою. Я отличался бы от немецкого профессора только тем, что в стране, которая тогда исчезала на моих глазах, не было ни денацификации, ни осознания ответственности. На могиле финского или польского солдата я замер бы в одиночестве.

Именно поэтому для меня так важно, что я оказался гражданином Украины, страны, в которой история войны отсчитывается с 1 сентября, а не с 22 июня. Это изменение даты - очень важный и очень непростой шаг к человечности и самоуважению. Чтобы иметь право чем-то гордиться, нужно научиться стыду.


Источник http://politikan.com.ua/8/0/0/497068.htm
Прикрепления: 8010507.jpg(28Kb)
 
СфинксДата: Воскресенье, 03.09.2017, 16:59 | Сообщение # 37
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Как пишут некоторые СМИ, песня запрещена Кремлем в соцсетях.

 
СфинксДата: Понедельник, 04.09.2017, 03:24 | Сообщение # 38
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
 
СфинксДата: Суббота, 16.09.2017, 04:48 | Сообщение # 39
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
 
СфинксДата: Среда, 20.09.2017, 15:57 | Сообщение # 40
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
ПОЧЕМУ Я ИДУ НА МАРШ МИРА 24 СЕНТЯБРЯ?

Я иду на Марш Мира, потому что имперской политике нашей страны необходимо противопоставить конкретные действия, и решающим может стать участие каждого из нас. Аннексия Крыма, трагические события в Одессе и война на юго-востоке Украины инспирированы российскими спецслужбами, в арсенале методов которых – шантаж, подкуп, убийства и провокации. Российский народ стал заложником агрессивных СМИ, разжигающих в нем самое низменное – религиозное мракобесие, ксенофобию и черносотенство. Для предотвращения третьей мировой войны нам нужно не бояться высказывать свое мнение в соцсетях, выходить на антивоенные митинги, требовать, чтобы те миллионы, которые правительство тратит на войны с чужими странами, отдали на нужды россиян – образование, медицину и культуру. Нельзя пассивно ждать лучших времен, борьба за светлое будущее – дело всех и каждого.

* * *

В эпоху смут и бездорожья
Прекраснодушие – позор!
Не осквернись коварной ложью,
Вливая голос в общий хор.
Лжецам, холуям и тиранам
Вольготно ныне на Руси…
Не слушай бред с телеэкрана.
Не верь. Не бойся. Не проси.

©


Прикрепления: 3867375.jpg(139Kb)
 
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ » МИР В ОПАСНОСТИ (Альтернативные новости)
Страница 4 из 4«1234
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES