Пятница, 22.09.2017, 01:48

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ » ПАРАЛЛЕЛИ ИСТОРИИ
ПАРАЛЛЕЛИ ИСТОРИИ
СфинксДата: Среда, 23.08.2017, 23:57 | Сообщение # 11
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
СОПРОТИВЛЕНИЕ ИЛИ ПРОТЕСТ?

Год назад в Москве состоялся показ фильма о немецкой антифашистской группе "Белая Роза"

Мюнхенская студенческая католическая группа "Белая Роза" стала иконой международного антифашистского движения и символом антинацистской борьбы в Германии, но далеко не сразу после Второй мировой войны: немцы сопротивлялись историческому покаянию до начала шестидесятых. Путь Софи и Ганса Шолль от молодежного национализма до призывов к вооруженному сопротивлению Гитлеру.

Обсуждение фильма. Полная видеоверсия программы



Публикуем отрывки из обсуждения.

Группа “Белая Роза”, в частности, сестра и брат Шолли – герои антифашистского движения. В группе было 9 участников, студенты-медики и философы, и их преподаватель, В России, возможно, это не так широко известные герои, хотя один человек явно заслуживает внимания, я имею в виду Александра Шмореля, русского немца по происхождению, врача, который был казнен вместе со всеми в 1943 году и канонизирован в 2007-м, был причислен к лику святых православной церкви. Есть такой удивительный русский след в этой истории. Посмотрим, как товарищ и коллега Марины Дедалес Миша Аксарин читает первую листовку “Белой Розы”, а за распространения последней их и арестовали, и казнили.

Ирина Щербакова: Вы знаете, это ведь очень трагический опыт, и это опыт прозрения, потому что эти молодые люди не сразу стали такими. Они прошли путь, как, кстати говоря, духовные люди. Дело не только в том, что они христиане, а в том, что они просто духовные люди, воспитанные соответствующим образом. Но именно на эту духовность их сначала и поймали, потому что оба они были, брат и сестра, довольно увлечены были сначала молодежным нацистским движением. Нет, это не случайная история. Притом что родители были против, это был такой протест против воли родителей, это было что-то новое, какие-то замерцали идеалы, и тем горше было то, что они почувствовали потом. Если бы этот путь был прямой, он бывал у некоторых прямой, в этой группе были старшие люди, которые это понимали, а у них этот путь был не прямой. И тем больнее и трагичнее, потому что они понимали истоки, сами были жертвами в каком-то смысле этих заблуждений. Они вошли в историю Германии не только потому, что там было очень слабое сопротивление, общество их не поддерживало, или поддерживало ужасно тихо, а на самом деле, конечно, не поддерживало. Именно поэтому эта листовка почти что крик, длинный крик, они обращаются к лучшим силам, к интеллектуальной Германии, а не к простому человеку. Они обращаются к тому, что для них вообще-то ценность и что попрано и изнасиловано: к гуманистическому духу и к немецкой культуре. В этом заключается то, что они увидели, и об этом прямо говорят, как наступает варварство на Германию. Пытаются, как Кассандра, даже в первой листовке предрекают гибель. Софи Шолль вообще фактически исполняет роль Кассандры, я думаю, что она думает о греческих образцах, она все время соотносит очень важные фигуры, что есть гуманистическая традиция сопротивления: сказать правду, несмотря ни на что, перед костром. Таких людей вообще-то в истории очень мало. Породит ли наше время их – это большой вопрос. Потому что обычному человеку очень трудно противостоять наступающему варварству, которое в мягких формах идет...

Евгения Матвеева: Уникальность “Белой Розы” в том, что ребята не имели никакой связи ни с внешними зарубежными разведками, ни с какими-либо экстремистскими или активными сопротивленческими группами. Никто из них, это не проходит ни в письмах, ни в дневниках, не стремился к какой-то карьерной выгоде. Они не смотрели варианты, когда они победили, и дальше заблаговременное распиливание портфелей. Они действовали внутри своей жизни, внутри своей ситуации. Они не были эгоистами...

Ирина Щербакова: Они шли на костер, Софи Шолль особенно, и это имела в виду. Так, как она на суде говорит, она идет на костер, конечно.

Евгения Матвеева: Эти люди мне показались очень живыми. Их дерзость, пренебрежение к конспирации, какая-то игровая составляющая, как они листовки перевозили, о безопасности в общем-то не думали. Достаточно было сказать: вы, друзья, не распространяйте информацию о нас. С другой стороны, кто-то привлекал подругу, кто-то рассказывал соседям, верным людям, но тем не менее ребята настолько воспринимали себя как демиургов, не верили, что смертны. Они знали, что это может быть, но внутренне ощущали, что это настолько необходимо, это то течение истории, к которой цивилизация должна повернуть для того, чтобы выжить, и что это не может просто так закончиться.

Елена Фанайлова: Может быть, в любой жертвенности, в любом подобном порыве есть элемент неверия в свою смертность?

Ирина Щербакова: Хотя потом для них это становится очевидно. Я думаю, что главное было, вы же правильно сказали, что они не были ни из какого организованного сопротивления, они не жили в подполье, у них не было опыта подпольной работы, у них вообще задача была другая. Они считали, что режим такой страшный, что не могут люди этого не видеть, надо только им сказать, надо их подтолкнуть, надо их убедить, как-то к ним примкнуть. Поэтому они играют с открытыми картами. Логика и правда была на их стороне. Человеку очень трудно бывает осознавать, что ты в полном убеждении, что ты в этой логике и правде, а не можешь докричаться до людей, которые смотрят на тебя слепыми глазами.

Елена Фанайлова: Марина, что вы скажете, как звучит сейчас листовка и как фильм звучит в современном российском контексте?

Елена Фанайлова: В Германии это настоящие герои, это культовая для общества группа.

Ирина Щербакова: Так было не всегда. Понадобилось больше 40 лет после войны. До сих пор, хотя прошло сколько поколений, есть какое-то внутреннее сопротивление, потому что это зеркало такое жуткое перед обществом: не хочется в этом совершенно себе признаваться. Недавно я читала воспоминания детей участников заговора 1944 года против Гитлера. Это была военная элита, которая решила в последний момент спасти остатки того, что можно спасти. С ними обошлись очень жестоко, семьи оказались в концлагерях, и так далее. Дети росли после войны в атмосфере изгойства. Матери не говорили, что случилось с отцами, очень долго. Атмосфера вокруг была очень неприязненная, их считали предателями. Это очень драматичный путь вплоть до 80-х годов, когда общество наконец полностью созрело для того, чтобы посмотреть правде в глаза. Если мы посмотрим на приговоры, если мы посмотрим на биографии, отделывались совершенно мягко, это немыслимо на фоне судьбы Шоллей, когда ты читаешь, как эсэсовские чины получали пять лет, потом их по амнистии выпускали. Конечно, хорошо, что им становится неуютно, но немецкое общество было больно и приходило к пониманию с очень большим трудом, судьба этих молодых людей была страшным упреком. Английское радио передавало каждый день в определенный час сведения о сбитых летчиках немецких, оставшихся в живых, попавших в плен. Их близкие стали получать записочки от тех, кто это слушал: он жив, он в плену. Почти все эти записочки оказались в гестапо. Это была совершенно страшная слепота. Конечно, они боялись за себя, но в этой ситуации это двойная вещь – это, конечно, предательство.


Посмотреть фильм "БЕЛАЯ РОЗА" можно здесь https://filmix.me/dramy....82.html
 
СфинксДата: Воскресенье, 27.08.2017, 01:26 | Сообщение # 12
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Петр ВАЙЛЬ

В АВГУСТЕ 68-ГО



Когда 21 августа 1968 года советские танки вошли в Прагу, мне было под девятнадцать. Хорошо помню себя того, хотя вспоминать малоприятно. Я слушал зарубежное радио, читал Самиздат, вроде всё понимал, но перебарщивал с попыткой понимания. Их, которые в Кремле, как все мои друзья, не любил. Но говорил о целесообразности с их точки зрения. Не оправдывал, конечно, но умничал и рассуждал, что надо пытаться понять их позицию — иначе необъективно. Кивал на «Расёмон» Куросавы, где одно событие четыре очевидца описывают совершенно по-разному. Большой релятивист был, каким и в девятнадцать быть неудобно. Повзрослев, понял, что мантра «у всех своя правда» — ложь: одна — правда, другая — притворяется. И другая мантра «чума на оба ваши дома» — враньё. Так не бывает: какой-то из домов всегда заслуживает больше чумы. Виноватых поровну — нет.

В то время и демонстрация протеста 25 августа на Красной площади не сильно поколебала: какой смысл? ведь ничего же не изменится. Как раз 25 августа Франция провела успешное испытание водородной бомбы в Тихом океане и стала пятой ядерной державой: кто ж заметит восемь человек с плакатами в Москве.

Сильный, оказавшийся решающим, толчок дал Александр Галич. Его песня:

Снова, снова — громом среди праздности,
Комом в горле, пулею в стволе —
Граждане, Отечество в опасности!
Наши танки на чужой земле!

Вопят прохвосты-петухи,
Что виноватых нет,
Но за вранье и за грехи
Тебе держать ответ.

За каждый шаг и каждый сбой
Тебе держать ответ!
А если нет, так черт с тобой,
На нет и спроса нет!

Тогда опейся допьяна
Похлебкою вранья.
И пусть опять — моя вина,
Моя вина, моя война,
И смерть опять моя!

В свои неполные девятнадцать я рассуждал о целесообразности.

Мой ровесник — моложе на 18 дней — студент Владимир Гнулик погиб 21 августа 1968 года от огнестрельной раны в грудь. Повар Ярослав Кубеш — на 19 дней меня старше — был раздавлен военным грузовиком. Студент Марио Мусих — на год старше — тоже. Строитель Милан Лампер — старше меня на два месяца — застрелен. Все они убиты 21 августа у здания Чешского радио в Праге на углу Бальбинова и Виноградской, наискосок от которого я прожил с 95-го одиннадцать из своих тринадцати с лишним пражских лет.

Возле радио тогда погибли шестнадцать человек. От 18-летнего автомеханика Ивана Лайты и 44-летнего железнодорожника Ярослава Швеца, убитых осколками танкового снаряда, до 72-летнего пенсионера Яна Баборовского, сгоревшего заживо в своей квартире в доме напротив, когда танки стали стрелять по жилым зданиям. 28-летний Иржи Клапка разбился, выпрыгнув из окна горящей квартиры на Виноградской.

Потом тоже погибали. 24-летнюю Марию Хароускову убили, когда она шла 28 августа по скверу в Кларове, через реку от концертного зала Рудольфинум и той площади, которая тогда еще не носила имя Яна Палаха. 10 сентября на улице Оплеталова, где в 1876 году впервые был полностью издан «Кобзарь» Тараса Шевченко, пьяный советский солдат застрелил 16-летнего типографского подмастерья Мирослава Беранека. 27 августа танк задавил на Смихове 70-летнюю пенсионерку Бедржишку Кадершабкову. 24 августа на Подольской набережной Влтавы были убиты 15-летний Карл Немец — выстрелом в сердце, и 15-летний Карел Паришек — выстрелом в голову.

108 человек погибли в Чехословакии при вторжении, около 500 были серьезно ранены.

Никого из них не тревожил вопрос о целесообразности. Одних — потому что их не спросили и они не успели об этом подумать. Другие не слишком задумывались, а просто знали, что им надо быть у здания Чешского радио, когда туда подходят танки.

Не задумывались — по-другому — и те, кто сидел в танках.

Александр Майоров, командующий 38-й армией, главной силой вторжения, вспоминает в мемуарах о совещании в Москве 18 августа, после которого к нему подошел командующий ВДВ генерал-полковник Маргелов: «Ну что, понял, Саша? — Так точно, Василий Филиппович. — А что понял? — осклабился воздушный десантник. — Действовать надо решительно и твердо управлять войсками. — Е..ть надо и фамилию не спрашивать — вот что надо!»

На том совещании министр обороны СССР Гречко сказал: «Огонь открывать только с моего разрешения». Дальше Майоров пишет: «Я взял на себя ответственность и приказал этим командирам (дивизий и передовых отрядов — ПВ) на выстрел отвечать залпом».

Вышедшие к Лобному месту на Красной площади 25 августа 1968 года задумывались и спорили. Ясно было, что действительно сейчас ничего не изменится, что затея — бессмысленная. Практически — точно. А по-другому — включаются другие критерии, не впасть бы в патетику. Господь, говоря о наказании Содома и возможном прощении города ради живущих там праведников, «сказал: не истреблю ради десяти» (Быт. 18:32). В Москве нашлись восемь человек. Поименно: Константин Бабицкий, Татьяна Баева, Лариса Богораз, Наталья Горбаневская, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов, Виктор Файнберг. Они продержались на Красной площади с плакатами три минуты, после чего их арестовали, избили, приговорили к заключению и ссылке.

И тогда, и потом никто из них не приводил высоких доводов. И они сами, и их друзья, объясняя побудительные мотивы поступка, не сговариваясь, называют одну причину — было стыдно.

Это как раз то, о чем пел Галич. Мало быть без греха самому. За чужое вранье и за чужие грехи тебе держать ответ. Вина — моя, война — моя. Это называется — нравственность.

Какие кондовые слова — «целесообразность» и «нравственность». Из какого-то бухгалтерского лексикона, вроде «задействованности» и «востребованности». Российские деятели всех уровней любят еще и удваивать: «морально-нравственные» (ценности, например). В других случаях они к тавтологии не привержены: не говорят же «самолетно-авиационные» (перевозки, допустим) или «продуктово-продовольственные» (поставки, скажем). А тут — говорят, и становится ясно: не осознают, что произносят. И слова, и понятия — чуждые.

Пожалеть бы их, то есть нас — и тех, кто всё это творил, и кто одобрял, и кто молчал, и кто не хочет и не может покаяться, и кто говорил и говорит о целесообразности. Нет никакой целесообразности на свете. Есть добро и зло. И если ты не умеешь отличать одно от другого, то твое существование — нецелесообразно.

А о нравственности вслух не надо. Как писал Василий Розанов: «Я еще не такой подлец, чтобы говорить о морали». Надо делать. На длинной дистанции это оказывается выигрышно, даже если пока теряешь: как долгосрочное вложение — выгодно. «Когда не знаешь, как поступить, поступай по совести», — говорил Бродский.

Вот те восемь на Лобном месте так и поступили, ощутив стыд за себя и за других.

Источник: Российская газета, 20 августа 2008 г.
https://rg.ru/2008/08/20/avgust.html
Прикрепления: 2094925.jpg(75Kb)
 
СфинксДата: Воскресенье, 27.08.2017, 01:28 | Сообщение # 13
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Прикрепления: 4041853.jpg(50Kb)
 
СфинксДата: Воскресенье, 27.08.2017, 13:50 | Сообщение # 14
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
 
СфинксДата: Суббота, 16.09.2017, 04:59 | Сообщение # 15
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1040
Статус: Offline
Линия смены дат



1 сентября 1939 года, день начала Второй мировой войны, давно стал днем исторического и нравственного водораздела. Это день, который отделил советское сознание от человеческого. Советское - оно всегда сосредоточено на одном-единственном дне в скорбной военной летописи: 22 июня 1941 года, "вероломное нападение гитлеровской Германии на первое в мире государство рабочих и крестьян".

Советское сознание всегда употребляет именно это слово - "вероломное", но никогда не задается вопросом: а почему это большевистский диктатор Иосиф Сталин так беззаветно верил Адольфу Гитлеру, что отказывался верить в нападение недавнего союзника даже тогда, когда враг был уже на территории СССР? Почему Сталин не верил собственным соратникам, согражданам, даже собственной жене - а вот Гитлеру поверил? Может быть, потому что сама идея раздела мира, которой фюрер соблазнил доверчивого семинариста, была - и остается - главной мечтой Кремля. И когда появляется хотя бы призрак этой идеи, устоять невозможно.

Сталин уверил себя, что разделит мир с Гитлером, - и за это его безумие заплатили собственными жизнями десятки миллионов людей. Путин рассчитывает, что заставит Запад договариваться с собой о новом разделе, - и за это наследственное безумие еще предстоит заплатить.

Нежелание помнить о 1 сентября - это не просто игнорирование очевидных исторических фактов. Это еще и нежелание брать на себя ответственность за прошлое. Куда приятнее воображать себя жертвой агрессии, вопить "деды воевали" и торговать чужой болью - но для этого просто необходимо, чтобы война начиналась с 22 июня.

Понимать, что война началась с 1 сентября, что она стала прямым результатом советско-немецкого сговора, что Советский Союз до 1941 года и после 1945 года вел себя в Европе немногим лучше гитлеровской Германии, - это ответственность. Ответственность, которую неспособно взять на себя большинство россиян. Ответственность, которая может быть не только государственной, но и личной - собственно, с личной ответственности и начинается выздоровление государства.

Я не хочу прописывать рецепты этого выздоровления. Можно просто помнить, что 1941-1945 годы были временем героического сопротивления миллионов советских людей - и одновременно временем трагедии тех миллионов, кто оказался на оккупированной территории или избрал сторону Рейха. Но одновременно не забывать, что 1939-1941 годы, нападение на Финляндию, оккупация Латвии, Литвы, Эстонии, уничтожение Польши - это годы позора. А 1945-1991 годы - фактическая оккупация стран центральной Европы - десятилетия позора. Но это общие слова. А бывают ведь и личные переживания.

Я хорошо помню свое собственное. Это был 1991 год, поезд до Бонна. Мы разговорились с пожилым немецким профессором, специалистом по России, - и оказалось, что его отец был ранен в той самой битве на Курской дуге, в которой погиб мой дед. Я в очередной раз задумался о том, может ли денацификация и раскаяние отменить личные переживания.

А потом я подумал о другом моем деде, героическом офицере, который прошел всю Вторую мировую войну и скончался от последствий фронтовых ранений за несколько лет до моего рождения. Когда я был маленьким, я обожал рассматривать его награды, за освобождение и за взятие. И, конечно, я тогда не задумывался о том, что до 22 июня в жизни моего деда была финская война и был Львов.

И я понял, что поезд мог быть не до Бонна, а до Тампере или до Вроцлава. И я мог бы сидеть напротив внука финского или польского солдата, защищавшего родину от агрессора и погибшего в бою. Я отличался бы от немецкого профессора только тем, что в стране, которая тогда исчезала на моих глазах, не было ни денацификации, ни осознания ответственности. На могиле финского или польского солдата я замер бы в одиночестве.

Именно поэтому для меня так важно, что я оказался гражданином Украины, страны, в которой история войны отсчитывается с 1 сентября, а не с 22 июня. Это изменение даты - очень важный и очень непростой шаг к человечности и самоуважению. Чтобы иметь право чем-то гордиться, нужно научиться стыду.


Виталий Портников

Источник: https://allkharkov.ua/news/pro/liniia-smeny-dat-portnikov.html
Прикрепления: 9641536.jpg(9Kb)
 
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ » ПАРАЛЛЕЛИ ИСТОРИИ
Страница 2 из 2«12
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES