Среда, 20.11.2019, 15:20

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 10 из 10
  • «
  • 1
  • 2
  • 8
  • 9
  • 10
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ
МилаДата: Понедельник, 25.03.2019, 19:47 | Сообщение # 91
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письма К.Бильеру



Письмо 1

августа 1880 г.

Бомбей


Нашему весьма известному Брату

г-ну К.Бильеру.



Сударь!



Заговаривая о теософской «школе», мы оказы­ваемся на зыбком фундаменте. Какая еще «школа», скажите на милость? У нас нет школы — ничего, кроме [Теософского] Общества в целом и моей скромной персоны в частности. И здесь, дабы не по­вторяться, отсылаю вас непосредственно к тому письму, которое я только что написала г-ну Фовети в ответ на его послание. Это нечто вроде циркуляр­ного письма в форме отдельного выпуска. Но оно объяснит вам определенные вещи, о которых вам, теософам, не знать нельзя.

Говорить о теософской школе и отождествлять ее с Теософским Обществом — это все равно как если бы некто, говоря об от­дельном растении или о цветке одной-единственной разновидности, называл его «садом». Ведь именно «сад» составляет красоту нашего Общества, то есть у нас нет ни религии, ни школы, ничего специфического, ибо Теософское Общество состоит из всех религий, из самых разнообразных школ, и каждый его член имеет право излагать собственные идеи, выносить их на обсуждение на общих собраниях и отстаивать их. Прочитайте, уважаемый г-н Бильер, непременно прочитайте мое письмо к г-ну Фовети.

Не знаю, являюсь ли я «великой душой», но знаю, что предпочла бы вообще не иметь души и не видеть, как она разрушается, а вместе с нею и мое тело. Эта старая туша уже давно мне надоела, а моя «великая душа» собрала вокруг себя лишь неблагодарных да клеветников; стало быть, она просто «дурочка». Но это — мое личное мнение. Я — буд­дистка до мозга костей, и вот уже многие годы ут­верждаю это. Я верю в существование души, но ду­ши материальной, которая в итоге исчезает, как и подобает всякой честной душе, равно как и всякой частице материи, формы существования и длитель­ность которой не могут быть бесконечными во вре­мени, а следовательно, не обладают бессмертием.

Я верю в вечность материи как принципа, а не как формы, которая всегда преходяща. Не верю в лич­ное бессмертие души, или эго, но зато верю в бес­смертие и вечность Универсального Духа, или без­личного Высшего Эго, и именно в нем, погрузив­шись в великое Целое и растворившись, моя бедная крохотная «великая душа» обретет свое уничтожение, свою нирвану и во Всеобщем Небытии наконец най­дет отдохновение от бурных и ничтожных жизней. Ее лихорадочная активность утонет в Духовном Без­действии, жалкий одиночный атом исчезнет во Все­ленской Всеобщности, и тогда Е.П.Блаватская из мутной капельки воды превратится в беспредельный Океан без конца и без начала. Вот каковы мои уст­ремления! Я никогда не удовлетворюсь тем, чтобы утвердиться в качестве индивидуальной души где бы то ни было — в нирване или в традиционном раю.

Воистину прелестное зрелище: бессмертные души Джека, Питера и Сьюзен красуются в Вечности, ко­выряя в зубах золотыми зубочистками и водрузив на дверях отдельных жилищ гербы своих Сущностей. Очень философская идея!

Моя цель — стать, в конце концов, Всем, оконча­тельно кануть в нирвану и раствориться в ней по­добно тому, как отдельная капелька воды, подняв­шаяся вверх с испарениями, вновь растворяется в океане, и, утратив собственную индивидуальность, заменить ее безличной индивидуальностью Вселен­ской Сущности, которую христиане и прочие деис­ты[543] называют Богом и которую моя школа (не яв­ляющаяся теософской школой) называет Универ­сальной Причиной — причиной, которая не имеет ни разума, ни желания, ни воли, ибо сама является аб­солютным Разумом, абсолютным Желанием и абсо­лютной Волей. Засим желаю вам доброй ночи.

Вы хотите увидеть «мою старую мордашку» — к вашим услугам, милостивый государь. Только бере­гитесь: не приснились бы вам кошмары!

Между тем примите искренние приветствия от той, которой, надеюсь, вскоре уж не будет на этом свете.

Е. П. Блаватская

___________________________________________

[543] Деисты — последователи деизма (от лат. deus — бог), религиозно-философской доктрины, которая признает Бога как мировой разум, сконструировав­ший целесообразную «машину» природы и давший ей законы и движение, но отвергает дальнейшее вмешательство Бога в самодвижение природы (т. е. «промысел божий», чудеса и т. п.) и не допускает иных путей к познанию Бога, кроме разума. Полу­чил распространение среди мыслителей Просвеще­ния, сыграл значительную роль в развитии свобо­домыслия в XVII-XVIII вв.
 
МилаДата: Воскресенье, 31.03.2019, 19:40 | Сообщение # 92
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письмо 2

7января[1883]

Мадрас


Милостивый государь и собрат!

Сдается мне, что какой-то злой рок, понять ко­торый я не в силах, вмешался в нашу с вами пере­писку. Получила от вас три письма, а написала вам четыре! Правда, одно мое письмо, адресованное вам, мне только что вернули из службы возврата коррес­понденции с неверным адресом: ваш адрес был ука­зан неправильно. Я обнаружила, что вслед за вашим именем в нем значится «улица Комартэн, 157»! Как такое могло случиться? Не знаю; должно быть, я впадаю в детство и несу чепуху. По правде говоря, я была чересчур занята и чрезвычайно больна, отсут­ствуя три месяца. Поехала в Сикким и пробралась оттуда на тибетскую территорию, чтобы встретиться с нашими Братьями, которые исцелили меня от по­чти неизлечимой болезни. По крайней мере, имен­но такой приговор ранее вынесли мне доктора, объя­вив, что жить мне осталось от силы несколько не­дель. Достойнейшие люди, хорошо обученные — и пророки до мозга костей!

Парижское «Теософское Отделение» свидетель­ствует мне «свое исключительное почтение»? Я им весьма признательна, но они заслуживали бы большей благодарности от меня, если бы это славное «от­деление» несколько лучше справлялось со своими обязанностями. На самом деле оно достигло изуми­тельного успеха! Явный случай непрерывного разло­жения до тех самых пор, пока не угаснет естествен­ный пыл. Вы мне станете говорить, что если ваша группа и перестала собираться на заседания в тече­ние последних трех недель или месяца, то это лишь потому, что у вас не было ни какой-либо програм­мы в качестве руководства, ни какого-нибудь Кут Хуми, чтобы вас обучать...

Ах, милостивый государь, я очень боюсь, что все как раз наоборот и что ваша «группка» дожила до сегодняшнего дня именно из-за отсутствия какого-нибудь теософского руковод­ства. Услышь вы наставления Кут Хуми с самого начала, ваша ветвь еще пару лет назад отвалилась бы от материнского древа вместо того, чтобы только сейчас умереть красивой смертью.

Сформулируйте же все как есть и назовите вещи своими именами, если вы действительно теософы, а ведь лично вы являетесь таковым в большей степе­ни, нежели сами это осознаете. Скажите, что среди рядовых членов Общества возникли разногласия, за­метные и в большом количестве. Что большинство французских спиритов, которые претендуют на то, что ищут только истину и ничего кроме истины, на деле оказываются людьми столь же нетерпимыми, как и те фанатики, каковых нынче предостаточно. Что они поступают подобно папе римскому, отлучая без права подачи апелляции всех, кто имеет смелость думать по-своему, а не плестись, словно стадо овец, за своим бараном-вожаком. Согласитесь, что все, мною здесь излагаемое, — правда и что если я до сих пор хранила молчание, то всего лишь, с целью не задеть чувства своих лучших друзей в Париже.

Однако я знаю все, и причем давно. Знаю, что если французские спириты более вежливы и менее агрессивны, чем английские и американские спири­туалисты, то ненавидят они нас ничуть не меньше; во всяком случае, ненавидят теософские доктрины. Знаю также, что доказательства этого у меня име­ются. Ведь если бы было иначе, то административ­ный комитет журнала «Revue Spirite» никогда бы не закрыл свои страницы для г-на Д.А.Курмэ, нашего собрата из Тулона, из-за расхождений между учени­ем теософов и доктриной г-на Аллана Кардека[544] и не отказался бы публиковать перевод «Фрагментов ок­культной истины»[545]. Эти господа из Комитета стали сектантами, а последователи Кардека, эта секта, хотят непогрешимых, неприкосновенных догм?

Что ж, уважаемый г-н Бильер, терпеливый мой собрат и корреспондент, мы поищем где-нибудь в другом месте, вот и все. В том, в чем нам отказало руководство «Revue Spirite», нам не откажет наш соб­ственный теософский журнал, и вскоре у нас в Па­риже таковой появится. Каким же умником надо быть, чтобы пытаться остановить восточную теосо­фию, которая стремительно набирает силу? Я могу помереть завтра, а вслед за мною — и президент, но Теософское Общество никогда не умрет. Пробил час великого Откровения, и мир волей-неволей будет нам внимать: в одной только Индии за четыре года было основано пятьдесят семь обществ.

Ежедневно к нам присоединяются наиболее разумные европей­цы. Эти фрагменты оккультных истин, опубликован­ные в настоящее время в журнале «Theosophist», были продиктованы г-ну Синнетту одним из величайших восточных адептов — Кут Хуми, героем «Оккультного мира», книги г-на Синнетта[546]. Вот какую кни­гу надо бы перевести: ее экземпляры расходились бы, как горячие пирожки. А чего же боятся карде-кианцы? Разве пристало истине страшиться дневно­го света (если то, чем они располагают, действитель­но истина)? Пришлите нам какую-нибудь статью, полную догм, диаметрально противоположных исти­нам оккультных учений, и мы ее для вас напечата­ем в нашем журнале без всяких комментариев.

Почему? Да потому, что мы — не сектанты, а вольнодумцы, философы, готовые принять истину, откуда бы она ни исходила, если только нельзя до­казать научным, математическим методом, что мы движемся в неверном направлении. Так действуйте же! Мой друг Леймари совершенно неправ.

Готов ли перевод «Изиды»? В этом случае вы, вероятно, могли бы прислать его мне? Вот только если я сама его не редактировала, то я не несу ни­какой личной ответственности за ошибки в перево­де. Надеюсь, таковых не окажется; в противном слу­чае вынуждена буду отрицать свои ошибки!

С братским приветом

Е.П.Б.

Пришлите мне свою фотографию; тот ваш сни­мок, который у меня имеется, совершенно выцвел, остались только белые пятна. Е.П.Б.

_______________________________________

[544]Аллан Кардек — см. примечание к стр. 91.

[545]«Фрагменты оккультной истины» — серия статей, опубликованных в журнале «Theosophist» в 1880-х годах. Первые три из них были написаны А.О.Хью-мом, а последующие — А.П.Синнеттом.

[546]...книги г-на Синнетта... — см. изд.: Синнетт А.П. Оккультный мир. — М.: Сфера, 2000.
 
МилаДата: Суббота, 06.04.2019, 00:04 | Сообщение # 93
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письмо 4[547]

Уважаемый г-н Бильер!

Поскольку вы написали мне, что хозяйка замка отказалась сдать нам квартиру и предложила намно­го меньшую на том же этаже, а когда мы просили обеспечить нам помещение, имелась в виду именно первая квартира, в которой добрая госпожа нам отказывает, то я считаю, что лучше всего изменить наш план. Кроме того, мы получили послания от Учителя, который вознамерился высказать нам свои пожелания. Нам требуется подходящая квартира, и особенно — достаточно большая гостиная, где мог­ли бы собираться наши члены (а их у нас здесь де­вятнадцать человек!). Об этом я и телеграфировала вам вчера вечером и просила подыскать квартиру за триста франков поближе к центру, то есть поближе к герцогине.

А теперь я получаю вашу телеграмму! Коротень­кую телеграмму, из которой явствует, что вы разгне­ваны, бросаете нас в беде и передаете нас г-же де Морсье, а это равносильно тому, что мы теряем док­тора Фортэна. Вы вместе с упомянутым доктором находитесь посередине между всеми этими склока­ми, которые затеяли два (или три?) парижских об­щества. Вот почему относительно вас двоих мы были уверены, что это не вызовет претензий ни у той ни другой стороны. Потому-то мы и не обратились со своей просьбой подыскать нам квартиру ни к г-же де Морсье или к доктору, ни к г-ну Леймари. А теперь вы нас бросаете! Что же, наконец, стряслось? Это правда, что герцогиня написала своей секретар­ше и заместительнице, г-же де Морсье, письмо с просьбой помочь нам подыскать квартиру поблизо­сти от нее. Однако это письмо, написанное лишь сегодня, еще не могло дойти до г-жи де Морсье. Так почему же вы явно гневаетесь? Велик аллах, да я — не его пророчица! Но сдается мне, я чую еще одну потихоньку разгорающуюся вражду — на этот раз между вами и г-жой де Морсье. Это просто какая-то эпидемия среди парижских теософов, явно занесенная сюда из Лондона, где вцепились друг другу в горло г-н Синнетт и г-жа Кингсфорд[548].

В заключение жду вашего письма, которое, как я надеюсь, разъяснит мне эту новую тайну. А пока что желаю вам пребывать в добром здравии и не кашлять, как я.

С братским приветом

Е. П. Блаватская

_________________________________

[547] Письмо не датировано, место его написания неиз­вестно.

[548] Кингсфорд Анна Бонус — см. раздел Краткие био­графические очерки.
 
МилаДата: Воскресенье, 28.04.2019, 23:37 | Сообщение # 94
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письмо 5

Понедельник Улица

Нотр-Дам-де-Шан, 46.


Милостивый государь и собрат!

Получив распоряжение вскрывать любые письма, поступающие на имя президента из Парижа и отве­чать на них, я, в соответствии со своим положением генерального секретаря и главного ответственного за переписку, отвечаю вам сама.

Я была свидетельницей всего, что происходило между вами и еще одним членом Общества со дня нашего прибытия в Париж, и ни один человек не со­жалел о происходящем больше меня. Вы знаете об этом, потому что я вам говорила. Я сделала все, что могла, чтобы примирить враждующие стороны. Я очень серьезно разговаривала с г-жой де Морсье, и, хотя мне так и не удалось выяснить, что же она име­ет против вас, я убедилась, что она, как это свой­ственно истинной женщине, затаила на вас злобу, а мне как женщине ничего не остается, кроме как горько сожалеть обо всем этом недоразумении. Гер­цогиня осуждает происходящее и хотела бы изменить положение дел. Она принялась расспрашивать меня, почему вас не уведомили о собраниях Общества, но все напрасно. Она преуспела в этом деле не больше меня, ибо г-жа де Морсье является генеральным сек­ретарем, и заставить ее пригласить вас нелегко. Это прискорбно. Но утешайтесь тем, что, помимо вас, есть еще многие другие. Если вы окажете мне честь и явитесь попрощаться со мною (я уезжаю в четверг утром), то я изложу вам все в устной форме.

И все же вы ошибаетесь, заявляя в письме, что вас «таким образом отлучили от материнского Общества», ибо это не так. У нас здесь не было теософских со­браний, кроме одного, и вы на нем присутствовали. Вы вдруг перестали нас посещать и, следовательно, это вы сами отделились от нас. Вот уже почти полто­ра месяца я почти не выходила из дома: у меня гос­тили мои тетка и сестра. За все это время вы ни разу не позвонили нам в дверь. В конце концов, вспом­ните, если угодно, что все теософы со мною во главе считают вас одним из своих братьев, и несправедли­во с вашей стороны возлагать на нас ответственность за капризы одного единственного теософа. Тем не менее, поскольку г-жу де Морсье некем заменить и поскольку, кроме данного каприза, ее не в чем уп­рекнуть, мы не в силах исправить положение.

Но одно вам следует хорошо усвоить. Не призна­вая общество г-жи де Помар, вы отвергаете един­ственный; способ уладить это дело. Ведь сам цирку­ляр доказывает вам, что все изменилось. Г-жа де Морсье больше не будет секретарем Общества и во­обще не будет состоять в нем, поскольку она вы­ходит из него, чтобы образовать другую группу. Напротив, вы оказали бы большую услугу г-же де Помар, помогая ей в реорганизации ее общества, ко­торое из-за этой новой переделки рискует развалить­ся на куски. Непременно сходите и повидайтесь с нею. Я посылаю ей письмо с объяснением сути дела. Напишите ей, но пусть все это останется между вами; попросите ее хранить это дело в тайне. Это дружеский совет.

Всегда верьте в мою искреннюю братскую пре­данность.


Е. П. Блаватская
 
МилаДата: Понедельник, 06.05.2019, 23:29 | Сообщение # 95
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письмо 6[549]


Мне действительно хотелось бы встретиться с ва­ми, чтобы объявить вам еще более важные новости, которые вас поразят.

Буду дома во вторник, завтра вечером.

_______________________________________________

[549] Краткая записка Е.П.Блаватской, адресованная: «Г-ну Бильеру, улица Фобур-Сент-Оноре, 30». Без указания даты и места написания.
 
МилаДата: Понедельник, 06.05.2019, 23:37 | Сообщение # 96
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письмо 7[550]

Уважаемый г-н Бильер!

Мне ясно одно: будучи французом, вы все истол­ковываете превратно, даже лучшие намерения ваших друзей. «Выдающийся секретарь» Теософского Обще­ства» не боится ни самой г-жи де Морсье, ни вооб­ще никого на свете. Я хотела избавить преданного друга, явившегося в мой дом, от ничем не спрово­цированной дерзости со стороны того, кто хорошо знает, как ее проявить, тем более перед лицом ино­странцев. Эти иностранцы прибыли по делу, и то, что я сделала, было сделано по предложению еще одного человека; она знала всю эту историю и ска­зала мне по-русски, чтобы я была настороже, ибо она заметила взгляд, которым вас смерила та дама. Дошло до того, что я написала той даме письмо, в котором выразила недовольство ее поведением. Но бесполезно рассказывать вам что-либо дальше.

Вы восприняли происшедшее не так, как оно было на самом деле, а, повторяю вам, совершенно превратно. Это прискорбно для меня. Я считала вас другом, обладающим интуицией, а нахожу в вашем лице обидчивого критика. Вам хотелось бы, чтобы я поставила себя в такое положение, когда мне при­шлось бы выставить из моего дома г-жу де Морсье, а ведь она тоже мой друг, ибо, в конце концов, все ваши ссоры меня не касаются и я желаю жить в дружбе со всеми на свете, как требует от меня тео­софия! Ведь если бы тогда г-жа де Морсье оскорби­ла вас еще раз, я бы просто не могла не порвать с нею. Разве этого вы добивались?

Я сожалею о том, что во Франции, насколько я могу заметить, нет ни одного здравомыслящего че­ловека и что в этой стране все безумны, но поверь­те, уважаемый г-н Бильер, что я искренне сожалею, если, полагая, что поступаю правильно, я все-таки вас обидела. Я не очень-то боялась этой дамы; в тот же день, когда я прямо изложила ей свою позицию и в присутствии двух человек встала на вашу защиту, — в тот же самый день г-жа де Морсье вручила свое прошение об отставке, заявив, что перестает быть не только секретарем, но и членом Общества. Вам об этом рассказали?

Похоже, что нет. Сожалею, что получила ваше письмо слишком поздно. Не будучи в состоянии да­же предположить эту новую снежную лавину, се­годня утром я приложила к своему письму длинное послание Фортэну. Ради бога, порвите это письмо на клочки. Уж лучше это, чем [не] хранить веру.

Желаю вам счастья и процветания; считайте меня вечно и самым искренним образом преданной вам.

Е. П. Блаватская

__________________________________________
[550] Письмо не датировано, место написания его неиз­вестно.
 
МилаДата: Пятница, 24.05.2019, 22:52 | Сообщение # 97
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Францу Гартману[551]

5 декабря[1885г.]

Остенде

Уважаемый доктор!

Вы должны действительно простить меня за ка­жущееся невыполнение долга перед вами, мой ста­рый друг. Честное слово, я до смерти загружена ра­ботой. Каждый раз, когда я сажусь писать письмо, все мои идеи рассеиваются и я уже не в состоянии продолжать «Тайную Доктрину» в этот день. Но ваше письмо (последнее) настолько интересно, что я про­сто должна на него ответить, как вы просили. Вы прекрасно поступите, послав материалы этого ваше­го эксперимента в журнал «Theosophist». Это чрез­вычайно важно в связи с ложью Ходжсона и выд­винутыми им обвинениями, и я счастлива, что вы получили столь независимое свидетельство; во вся­ком случае, астральный свет не может лгать в мою пользу[552].

Я буду говорить только о четвертом послании, ибо о правильности трех других вы и сами знаете. Это похоже на уединенный храм таши-ламы близ Шигадзе, построенный из материала, напоминающего «мадрасский цемент»; он сверкает, как мрамор, и называется, насколько я помню, «Снежный лхаканг»[553] (храм). На крыше его возвышается не «солн­це или крест», a algiorna дагоба[554] — треугольной фор­мы, на трех колоннах, с золотым драконом и шаром. Однако на драконе изображена свастика, которую можно принять за крест. Не помню никакой «по­сыпанной гравием тропинки», да там и нет такой, но храм стоит на искусственном возвышении, и к нему ведет вымощенная камнем дорога со ступеньками — сколько их, не помню (меня ни разу не допустили внутрь); я видела его только снаружи, а интерьер знаю лишь по описаниям.

Почти во всех храмах Будды (Сангьясы[555]) полы сделаны из желтого полированного камня, который добывают в горах Урала и в северном Тибете у границы с территорией России. Не знаю его названия, но по виду он похож на желтый мрамор. «Господин» в белом — возможно, Учитель, а «лысый» — это, пожалуй, какой-нибудь старый «бритоголовый» жрец. Мантии у них обычно очень темные, почти черные (я привезла такую Олькотту из Дарджилинга), но откуда взялись серебряные пряжки и штаны до ко­лена, я совершенно не представляю[556]. Они носят, как вам известно, высокие, до икр, ботинки из войло­ка, нередко расшитые серебром, как у того посыль­ного от Бабаджи. Возможно, это причуды астраль­ного зрения, связанные с проблеском ассоциативных воспоминаний о картинах, виденных ею раньше.

В таких храмах всегда бывают движущиеся «кар­тинки» с различными геометрическими и математиче­скими задачами для учеников, изучающих астрологию и символику. «Ваза» — должно быть, одна из при­чудливых китайских храмовых ваз самого различно­го предназначения. По углам храмов стоят много­численные статуи всевозможных божеств (дхьяни). Крыши всегда (почти всегда) опираются на ряды деревянных колонн, которые делят крышу на три па­раллелограмма, а над самой башенкой часто уста­навливают зеркало «мелонг» из полированной стали (круглое, как солнце). Я сама однажды приняла его за солнце. На куполах иногда бывает конусообразный шпиль, на котором вертикально установлен золотой диск и наконечник грушевидной формы и часто по­лумесяц, а поверх — шар со свастикой.

Спросите у той женщины, не видела ли она «Ом трам хри хум» — знаки, которые иногда чертят на медном дис­ке зеркала-«мелонга» для за­щиты простонародья от злых духов. Возможно так­же, что она видела ряд деревянных пластинок (ма­леньких кубиков), а на них вот это:

Если это так, то я знаю, что она видела. Такие храмы всегда окружены «сосновыми лесами», их спе­циально строят среди сосен и где растут дикие опун­ции и деревья с китайскими плодами, из которых жрецы делают чернила. Там есть озеро, верно, и мно­го гор — если это там, где находится Учитель; если же это возле Шигадзе — там только невысокие хол­мики. Статуя Мей-лха Гьялпо, двуполой повелитель­ницы саламандр и духов воздуха, похожа на описа­ние этого «сфинкса», однако нижняя часть ее тела скрыта в облаках и вовсе не рыбья; она не прекрасна, а только символична. Женщины-рыбачки же пользу­ются одними лишь подошвами наподобие сандалий, и все они носят меховые шапочки. Вот и все; помо­жет ли вам это? Но вы непременно это перепишите.

Искренне ваша

Е.П. Б.



___________________________________________________

[551] Франц Гартман — см. раздел Краткие биогра­фические очерки.

[552] ...астральный свет не может лгать... — Речь идет о психометрическом эксперименте Ф.Гартмана, опи­санном им в статье «Психометрический эксперимент» (F.Hartmann. Psychometrical Experiments. — «Theosophist», 1887, March. Vol. 8, № 6, p. 354-358).

В роли психометриста выступала немецкая кре­стьянка, совершенно несведущая в подобных ве­щах. Однако, как оказалось, она правильно описа­ла один из буддийских храмов в Тибете и надписи внутри него, а также его служителей-лам и даже самого Учителя, а вдобавок еще и людей, работав­ших в окрестностях храма. «Эта картина не могла быть считана с моего сознания, ибо я никогда не видел подобного храма, а если я и бывал там в духе, то этот визит не оставил никакого следа в моей личной памяти», — писал доктор Гартман в своей статье.

[553] Лхаканг (тиб.) — «дом Бога», тибетский храм.

[554] Algiorna (итал.) — ажурная. Дагоба (сингал., от санскр. дхатугарбха) — мемо­риальное буддийское сооружение пирамидальной формы, подобное индийской ступе, на Цейлоне, в Бирме и других странах Юго-Восточной Азии.

[555] Сангьяса (тиб.) — Будда.

[556] ...откуда взялись серебряные пряжки и... — Гарт­ман объясняет это следующим образом: «То, что в видении фигурировал господин в штанах до колена, можно объяснить тем, что в ту пору я был слиш­ком занят духом известного оккультиста Карла фон Эккартсхаузена». [Карл фон Эккартсхаузен (1752-1803) — немецкий писатель, автор многочисленных сочинений алхимического и религиозно-мистиче­ского содержания, получивших широкую извест­ность в Германии и России.]
Прикрепления: 9388448.jpg(4.2 Kb) · 3085547.jpg(1.8 Kb)
 
МилаДата: Вторник, 11.06.2019, 10:24 | Сообщение # 98
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Два письма Вильяму Хюббе-Шляйдену[557]



Письмо 1

4 января 1886 г.


Дорогой г-н Хюббе-Шляйден!

Только что получила письмо от профессора Сел-лина. О чем оно? То, что он собирается уйти из Об­щества, я поняла, еще, когда профессор находился здесь. Однако что он имеет в виду, говоря, что на­деялся только на то, что феномены в Эльберфельде окажутся подлинными, но «из показаний Хюббе сле­дует, что и эти феномены фальшивы», или что-то в этом роде? Он заявляет, что больше не верит в Ма­хатм, что все Общество состоит из мошенников, и он убежден, что из Общества не просто выйдут не­сколько десятков членов, но все оно целиком раз­валится в течение нескольких недель.

Так будьте добры, объясните мне: что же все это значит? Если профессор Селлин предпочитает верить в то, что моим Учителем является Бабула (!!), что все Его письма были написаны этим пареньком, не зна­ющим ни единой английской буквы, и что я — «рус­ская шпионка» и единственный автор «Разоблачен­ной Изиды», представляющей собою плагиат, а так­же автор писем Махатмы К. X., — прекрасно, ради бога! Но чтобы вы давали показания в пользу под­дельности феноменов в Эльберфельде, когда я в те­чение трех недель была не в состоянии написать ни слова собственной рукою при том, что мне в оди­ночку пришлось бы подделывать письма, воспроиз­водя почерки несуществующих Махатм, — это что-то новенькое, и, пока вы сами не напишете мне, что говорили такое, и не скрепите это своей подписью, я не смогу поверить в то, что вы это сделали.

Будьте добры, если вы когда-либо испытывали ко мне дружеские чувства, напишите мне и объясните все это. Письмо г-на Селлина просто изуверское, и я не буду на него отвечать. Но я надеюсь, что вы не такой, как он; во всяком случае, вы не станете меня осуждать, не выслушав того, что я собираюсь сказать. Как там насчет того, что все уходят из Об­щества? Тем, кто верит в отчет Ходжсона[558], действи­тельно лучше отказаться от членства в Обществе, это уж точно. Но могу вас заверить: Общество ни­когда не рухнет.

Как всегда, искренне ваша

[i]Е. П. Блаватская[/i]

Пожалуйста, не бойтесь обидеть меня. Пишите правду; если уж я смогла выдержать письмо Селли­на, то сумею выдержать все что угодно. Но я же­лаю правды.

_________________________________________________________

[557] Вильям Хюббе-Шляйден (1846-1916) — президент Теософского Общества в Германии, близко общался с Е. П. Блаватской в период написания «Тайной Доктри­ны». Сведения о нем см. в разделе Краткие биографические очерки.

Содержание публикуемых здесь писем Е.П.Блават­ской к В.Хюббе-Шляйдену связано с «разоблачительной» деятельностью против нее лондонского Общества психических исследований. В 1885 г. Е.П.Блаватская при­ехала из Индии в Европу. Побывав в Италии и Швейца­рии, к середине августа она прибыла в Вюрцбург (Гер­мания). Там она приступила к написанию «Тайной Докт­рины». В конце года, когда работа была уже в самом раз­гаре, к ней присоединилась графиня Констанция Вахт-мейстер, ставшая ее верным товарищем и помощницей. Однако их размеренная плодотворная жизнь была пре­рвана «разоблачительным» докладом Р.Ходжсона Обще­ству психических исследований. (Фрагменты этого отчета опубликованы в книгах: Оккультный мир Е.П.Блават­ской. — М.: Сфера, 1996. С.315; А.П.Синнетт. Оккульт­ный мир. — М.: Сфера, 2000.)

1 января 1886 г. Е.П.Блаватская написала А.П.Синнетту: «Вчера вечером, когда мы ужинали за чаем, по­явился профессор» Селлин со знаменитым и долгождан­ным "Отчетом Общества психических исследований" под мышкой. Я читала его, принимая все это в целом как мой кармический новогодний подарок или, пожалуй, как последний удар 1885 года... Меня в нем "публично и печатно" называют раз 25 фальсификатором, ловкачом, мошенницей и т. д. и в придачу русской шпионкой...» (См. в кн.: Е.П.Блаватская. Письма А.П.Синнетту. — М.: Сфе­ра, 1996. Письмо № 57. С. 271-272.)

История эта подробно изложена в многочисленной литературе о Е.П.Блаватской, в частности, в книгах: Оккультный мир Е.П.Блаватской. — М.: Сфера, 1996. С. 315; А.П.Синнетт. Оккультный мир. — М.: Сфера, 2000; Е.П.Блаватская. Письма А.П.Синнетту. — М.: Сфера, 1996; С.Крэнстон. Е.П.Блаватская. — Рига-Москва: Лигатма,1999.

[558] Ходжсон Ричард — см. раздел Краткие биогра­фические очерки.



 
МилаДата: Вторник, 05.11.2019, 20:47 | Сообщение # 99
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9916
Статус: Offline
Письмо 2

Доктору Хюббе-Шляйдену,

президенту Немецкого Теософского Общества


Если «научное» свидетельство экспертов по почер­кам признано вопреки моим заявлениям и возра­жениям, причем наверняка теми, кто, подобно г-ну Синнетту и некоторым другим, не знает всех обсто­ятельств, связанных с феноменами, которые ныне объявлены мошенническими, тогда попытки защи­щаться для меня бесполезны. Зафиксировано пять­десят случаев, когда ученые эксперты ошибались и за подделку осуждали невиновных. Называть «под­делкой» письма Махатм — это абсурд, ибо для того чтобы быть подделанным, имитируемый таким обра­зом почерк должен существовать где-то в этом фено­менальном мире, а если я придумала обоих авторов писем, то тогда я должна была придумать и припи­сываемые им почерки, но в таком случае это мой собственный почерк или почерки, и это не поддел­ка. Но это неважно. Раз уж меня объявили русской шпионкой, то точно так же можно назвать и «фальсификатором» и принять это все в целом.

Теперь отбросьте упомянутое научное свидетель­ство — и что же остается? Ни одного доказанного факта против меня, кроме тех, что основаны на об­стоятельных, как называет их докладчик, свидетель­ских показаниях, а показания эти годами строились на клевете и злобных предположениях наших злей­ших врагов. В случае с Куломбами — на показани­ях, которые г-жа Куломб постепенно готовила в те­чение пяти лет; в случае с парочкой Уимбридж и Бейтс (которые задолжали нам 1500 рупий тоже за пять лет и которые, будучи сейчас богаче, чем ког­да бы то ни было, желают оправдать свои недели­катные действия) — на ненависти и желании ото­мстить еще с тех пор, когда г-жу Бейтс исключили из Общества за клевету, злословие и сплетни, а вслед за нею последовал и Уимбридж.

Все враждебные свидетельства собраны г-ном Ходжсоном по кусочкам у наших злейших врагов — у дядюшки нашего Дамодара и у партнеров и зака­дычных друзей Уимбриджа, а также у нескольких скептически настроенных теософов, людей изначаль­но ненадежных. На всем этом автор доклада вы­страивает обвинительное заключение объемом в 200 страниц. Газетные вырезки украдены из моего письменного стола и рабочих бумаг; вырезки и фраг­менты записей, которые не связаны друг с другом и могут означать все что угодно для тех, кто задал­ся целью что-либо сфабриковать, Куломбы стянули с письменного стола Дамодара (к примеру, несколько строчек, написанных моим почерком, — перевод из какой-то русской газеты, повидимому, для газеты «Pioneer» г-на Синнетта, а также отрывок из посла­ния Учителя к Дамодару).

На основании этих обрывков и враждебных сви­детельских показаний, подозрений скептиков и т. п. меня обвиняют в самом отвратительном преднаме­ренном обмане, в десяти годах мошенничества, лжи, розыгрыша, махинаций и интриг; потребовалось бы просиживать целыми днями для того, чтобы подде­лать три или четыре различных почерка на языках, из которых ни я, ни Дамодар (мой предполагаемый сообщник, который сейчас находится в Тибете и не может себя защитить) не знаем ни слова! Если уж должны быть сообщники, то в качестве таковых сле­дует указать не только Дамодара, но еще и десяток других, которые были бы в состоянии и подделывать почерки обоих Учителей, и писать на восьми-девяти языках и наречиях, и вдобавок поднаторели бы в вос­произведении стиля и манеры изложения Учителей.

Кто «сфабриковал» письмо Махатмы К. X. д-ру Хюббе-Шляйдену? Уж не полковник ли Олькотт, ко­торый находился рядом с ним? А если это сделала я, которая, будучи наделена пророческими способно­стями и ясновидением, написала это письмо и под­готовила его заранее, то, должно быть, это полков­ник Олькотт разыграл трюк и подбросил послание, то есть сделал так, чтобы оно появилось в вагоне по­езда за спиною д-ра Хуббе-Шляйдена?

Что ж, давай­те и дальше черните низкими подозрениями, обли­вайте грязью честнейшего из ныне живущих людей — человека, являющегося воплощением честности, бескорыстия, доброты, благожелательности и филан­тропии, неспособного ничего утаить, когда его рас­спрашивают, ибо он краснеет до корней волос, сто­ит лишь чуть-чуть заподозрить его в неправде или в сокрытии чего-либо. Давайте, господа из Теософ­ского Общества, продолжайте разрушать репутацию этого человека, губить его честь так же, как вы по­ступаете со мною.

Как могу я приступить к своей самозащите, если мне не дали даже издали посмотреть на те самые письма к Куломбам, на которые ссылаются обви­нители? Как могу я отрицать то, о чем ничего не знаю? Что мне известно и что я в состоянии доказать, так это что отдельные обвинения, содержащи­еся в докладе, совершенно абсурдны и не выдержи­вают сколько-нибудь серьезной критики.

Прежде всего, написанная красными чернилами записка (не знаю, от моего ли Учителя, ибо я дер­жала в руках этот отчет лишь несколько минут) Дамодару, найденная среди его бумаг (кем найден­ная — говорится ли об этом в докладе?), не имеет ничего общего с телеграммой из Джелама г-ну Син-нетту от Махатмы К. X. Начнем с того, что я на­ходилась в Амритсаре, в двенадцати часах езды на поезде от Джелама, а Дамодар — в Бомбее, то есть в двух тысячах миль от Амритсара, а это четыре дня пути по железной дороге. Письмо Махатме от г-на Синнетта, отправленное из Аллахабада, я получила в Амритсаре, около двух часов пополудни, сидя за сто­лом и будучи окружена людьми. Я отправила это письмо либо сразу же, либо через полчаса — сейчас не могу припомнить, ибо в данный момент у меня нет под рукою «Оккультного мира»[559], чтобы сверить­ся с ним. Думаю, что сделала это, когда гости уже разошлись.

Так или иначе, телеграмма, найденная позже и написанная почерком Учителя К. X., была отправ­лена из Джелама спустя несколько часов, независи­мо от того, располагал ли Он физическим временем для получения письма от г-на Синнетта или нет. Так как же я могла, да и зачем я стала бы эту написан­ную красными чернилами записку посылать Дамо­дару за две тысячи миль, чтобы скопировать «джеламскую» телеграмму? Может быть, я отправила эту красночернильную записку по воздуху? Что ж, до­пустим, я принимаю данную гипотезу. Но, откуда-же взять, несколько часов физического времени для то­го, чтобы моя записка (если это все-таки моих рук дело) дошла до Дамодара[560] и чтобы он успел скопи­ровать «телеграмму-оригинал» и отправить ее обратно через Джелам г-ну Синнетту в Аллахабад? Нелепо, полный абсурд!! Пусть Ходжсон еще раз попытается найти какой-нибудь иной мошеннический феномен, который соответствовал бы этому документальному доказательству,написанному «красными чернилами». Подобные документы, написанные красными черни­лами и синим карандашом, Дамодар ежедневно по­лучал десятками, как и каждый чела, и поэтому он в Тибете и гораздо счастливее, чем мы здесь. Бед­ный, благородный, самоотверженный молодой чело­век! Даже он очернен, опозорен, предан своим соб­ственным дядюшкой, который всегда ненавидел пле­мянника и завидовал ему, и ненавидел столь же сильно, как и меня; этот самый дядюшка и распо­ряжается сейчас деньгами Дамодара.

«Письма, на которые покушались и вскрывали»? Вскрыто письмо Гарстина. Как странно, что г-н Гар-стин не заметил ни малейших следов подобного по­кушения в тот момент, когда он получил это пись­мо через Мохини! Разве нам не рассказывали, что он сам (Гарстин) пытался выяснить, не подвергалось ли его письмо вскрытию, пробовал его раскаленным но­жом, показывал десяткам людей в течение целого года? А теперь, когда оно тысячи раз прошло через разные руки, из-за того, что один его уголок вы­глядит потрепанным, это служит доказательством того, что его вскрывала я! Когда? Откуда у меня взялось бы на это время?

Г-н Гарстин тщательно запер письмо в «раку» пе­ред ужином около семи часов вечера. С того времени и до момента, когда оно свалилось на голову Мо­хини, никто не выходил из комнаты — моей комна­ты, где я могла бы проделать эту операцию и напи­сать ответ. Мои покои были полны чела и гостей, пока я около десяти часов вечера не отправилась спать. Ответ, должно быть, пришел около семи (?), и я уверена, да и Мохини может это засвидетель­ствовать, что я ни на мгновение не оставалась одна. Кто же совершил эту операцию и написал письмо от Махатмы, вложенное в нераспечатанное письмо г-на Гарстина (заклеенное и запечатанное со всеми предосторожностями), которое, очутившись среди нас, было незамедлительно вручено Мохини г-ну Гарстину?

А как насчет письма г-ну Хьюму из Дома пра­вительства (или из муниципалитета — не могу с уве­ренностью вспомнить). Это письмо было получено в 1881 или в 1882 году. На него никогда не падало подозрения; я никогда не слышала, чтобы г-н Хьюм кому-либо говорил что-либо подобное, а ведь он наверняка сказал бы, и первым делом — г-ну Син-нетту. Если г-н Синнетт так и не услышал об этом ни от г-на Хьюма, ни от близких друзей и сотруд­ников, когда он (Синнетт) находился в Индии, то, значит, г-н Хьюм попал пальцем в небо спустя три-четыре года после подобного вскрытия. Как может кто-либо (а меньше всех — слуга-магометанин) пом­нить, что он передал одно из тысяч получаемых г-ном Хьюмом писем, и именно то письмо, о котором идет речь, человеку по имени Бабула? Кто мог бы это вспомнить, и почему слуга не вспомнил об этом в тот день, когда г-н Хьюм организовывал самое тща­тельное расследование на предмет того, кто принес это письмо, когда и как? Странным образом запоз­давшее воспоминание! Однако это не удивляет нас с г-ном Синнеттом, ибо мы досконально знаем ха­рактер г-на Хьюма.

Еще в одном своем бесценном свидетельстве г-н Хьюм если и не выходит за рамки здравого смысла, то заходит достаточно далеко, чтобы в целом свести на нет плоды собственных усилий. Передо мною квадратный листок тибетской или непальской бума­ги с записями Учителя, сделанными красными чер­нилами, и моими записями, на основе которых я действительно давала свои первые уроки тайной философии (из которых затем вырос «Эзотерический буддизм»[561] в музее и студии г-на Хьюма в его доме в Симле в 1881-1882 гг.). Г-н Синнетт и г-н Хьюм хорошо помнят этот листок, они видели, рассматри­вали и изучали его много раз. Так как же тогда г-н Хьюм заявляет, что Учителя стали писать на такой бумаге только после того, как я побывала в Дарджи-линге, где, по его словам, я могла раздобыть подоб­ную бумагу? Я поехала в Дарджилинг только в кон­це 1883 года — более чем через два года после того, как я обучала этих господ по записям на том самом листке. Так как же быть с этим действительно лож­ным свидетельством?

Пытаются ухватиться за любую ничтожную ме­лочь, чтобы обратить ее против меня. Стоит г-ну Синнетту в одном случае сказать, что «не прошло еще и тридцати секунд», а в другом — что «не про­шло и минуты», как его тут же ловят на жутком противоречии между этими двумя фразами, и его свидетельство в мою пользу попросту обесценивается. Г-н Хьюм может высказать очевидную ложь, нечто совершенно не соответствующее действительности — умышленно или по забывчивости, не берусь утвер­ждать, — однако он приводит ложное доказательство, и все ему верят. Разве это честно и справедливо? Разве это милосердно, разве это по-джентльменски, когда жизненную репутацию и честь беззащитной женщины ставят на карту — нет, рвут в клочья, раз­бивают вдребезги?

Меня обвиняют в том, что я одна, без посторон­ней помощи, написала «[Разоблаченную] Изиду», все статьи в журнале «Theosophist», все письма обоих Махатм, что я придумала и Их самих, и Их почер­ки, и Их философию. Прекрасно. Если будет дока­зано, что я сделала это не ради выгоды, то есть не ради денег, ибо на сегодняшний день я нищая и ни­когда не имела за душою ни гроша, поскольку все, что я получила за свои статьи и романы на русском языке (несколько тысяч рублей), я отдала Обществу; если вспоследствии выяснится, что обвинение в том, что я являюсь русской шпионкой, откровенно аб­сурдно (вся Индия обхохочется, прочитав об этом), а г-ну Хьюму с г-ном Синнеттом это хорошо из­вестно; и если от обоих этих мотивов обвинителям придется отказаться, то к чему же тогда понадо­бились все эти красочные небылицы, которые рас­пространяются уже более двенадцати лет? Ради «из­вестности и славы»?

Да разве я не добилась бы гораздо большей из­вестности и славы, заяви я, что «[Разоблаченная] Изида» со всеми ее недостатками и несовершенствами (лишь теперь обнаруженными) была написана лично мною десять лет назад, когда я не могла правильно написать по-английски и двух фраз; что я — един­ственный автор всех философских статей в журнале «Theosophist»; что я — автор, придумавший «Тайную Доктрину» (подтверждения правильности которой теперь постепенно обнаруживаются в сотнях до сих пор непереведенных томов, написанных на древнем санскрите); я, работающая сейчас над «Тайной Док­триной» — книгой в сто раз более философской, бо­лее логичной и более насыщенной эрудицией, неже­ли «Изида», — в полном одиночестве пишущая ее в Вюрцбурге, окружив себя массой книг (отнюдь не справочников)?

Неужели идея того, что автором является одна-единственная женщина, которая сама, без всякой по­мощи, взяла все это исключительно из собственной головы, не казалась бы в десять раз чудеснее и не стала бы в десять раз более надежной дорогой к сла­ве, нежели возложение ответственности за авторство на адептов?

Если бы я хотела прославиться, сделать себе имя, я бы заявляла, что все производимые мною феноме­ны основаны исключительно на моей силе. Я могла бы аналогичным образом заявить, что они имеют не­спиритуалистическое и немедиумическое происхож­дение, и утверждать, что эти чудесные феномены произвожу исключительно я сама, и мне хватило бы славы, уверяю вас. Но разве я когда-либо претендо­вала на какие-то личные способности? Нет, кроме случаев со звоном колокольчиков, с постукивания­ми и прочими электрическими феноменами, а иног­да с ясновидением, я никогда не произносила ниче­го, кроме одной и той же стереотипной фразы: «Если Учителя или их чела помогут мне, то я смогу то-то и то-то, если же нет — я ничего не сумею сама». Можно ли назвать это стремлением к славе? Я была сильным, очень сильным медиумом, пока Учитель пол­ностью не избавил меня от этих опасных, губитель­ных для души способностей. С тех пор я не могу ни­чего.

«Сходство стилей», одни и те же ошибки, особен­ности орфографии, галлицизмы и т. д. и т. п. Сле­довательно, я — это Махатма К. X., а он — это я. Но почему бы не истолковать это правильным спо­собом? Расспросите Олькотта, Джаджа и всех, кто знал меня в Америке еще до того, как я написала «Разоблаченную Изиду». Они вам расскажут, что я тогда с трудом изъяснялась по-английски, что боль­шинство страниц «Разоблаченной Изиды», где есть хоть что-то, достойное прочтения, было продиктовано мне Учителем К. X.; порою он диктовал мне по 30-40 страниц за раз, причем без единой ошибки, о чем знают Олькотт и д-р Уайлдер; они расскажут, что писать по-английски меня учил Учитель, и, как и Он, я писала в «Разоблаченной Изиде» слово «sceptic» через букву «k» («skeptic»), а вместо «Васchus» писала «Bakkus»[562] и т. п.

Я изучала английский в детстве, однако к 1868 году уже перестала на нем говорить. И только с фев­раля 1868 до 1870 года, примерно девять-десять ме­сяцев, а затем еще около полугода я говорила с Ма­хатмой исключительно по-английски, ибо не владела ни тибетским, ни хинди. Могу сказать, что свои скром­ные познания в английском, с которыми я в 1873 году приехала в Америку, я заново получила от Него. Писать по-английски я, безусловно, училась у него, в процессе работы над «Разоблаченной Изидой». Приехав в Индию, я начала писать слово «sceptic» (слово, к сожалению, слишком часто употребляемое в нашем Обществе) через букву «с», поскольку над прежним моим способом написания стали смеяться. К. X. же так и продолжал писать по-своему. Он то­ропился и написал через меня сотни писем, прежде чем я отправилась в Америку и повстречала там Оль­котта, однако мой Учитель возражал, утверждая, что это — медиумизм.

Я тогда действительно думала, что первое письмо, которое Он послал г-ну Синнетту, было написано в Симле через меня, однако Он со­общил мне, что я ошибаюсь. И г-н Синнетт также в это не верил. Что же касается моего Учителя, то он не знает ни слова по-английски. Для каждого из на­писанных им писем ему приходилось заимствовать английские слова и выражения либо из моей голо­вы, либо из головы кого-нибудь из своих чела, вла­деющих английским. Чудес в природе не бывает. Все происходящее должно иметь свою причину и свое следствие.

Теперь относительно доказательств того, что я придумала Махатм. На протяжении более чем двад­цати лет, с 1858 по 1881 год, я старалась говорить о Них как можно реже. Сообщила по секрету лишь Олькотту и Джаджу. Все прочие вынуждены были довольствоваться какими-то полунамеками. Я стара­лась сохранять в тайне личности Учителей, их име­на, местопребывание. И когда в Симле в эту тайну в конце концов были посвящены г-жа Хьюм и г-жа Синнетт, тогда-то и начались мои злоключения. Мне ришлось изо всех сил противостоять попыткам раз­глашения и профанации Их имен. Господа Хьюм и Синнетт знают об этом. Г-н Синнетт обратился к Махатме К. X., и Он дал ему разрешение на напи­сание «Оккультного мира».

Приближался конец столетия, и надо было по­пытаться открыть глаза непросвещенной публике, а меня избрали в качестве жертвы — точнее, в каче­стве удобрения для возможного будущего урожая. Но мне не удалось избежать той самой огласки, причем слишком резкой, слишком неожиданной. Спириту­алисты и материалисты стали выступать с протеста­ми, и счет моим врагам пошел на тысячи. Я упра­шивала Олькотта не ссылаться слишком открыто на имена Учителей и на феномены. Он получил от Учи­теля приказ прекратить вести разговоры о Них. Но остановить Олькотта в его восторженном порыве — с тем же успехом можно было пытаться остановить бушующий ураган. Полковник и не думал прекра­щать. Тогда Маха Коган[563]велел мне передать Оль­котту, что если тот и дальше будет продолжать в том же духе, то на нас обрушатся несказанные беды. Это было в 1883 году, когда полковник отправился на Цейлон.

Еще одно предупреждение пришло, когда он по­ехал со мною в Европу. Я писала ему из Парижа в Лондон: «Оставьте в покое ОПИ[564]. Учитель говорит, что вы таким образом погубите все дело». Я упра­шивала, умоляла Олькотта, но ничто не могло оста­новить его. Он пичкал их (психистов) рассказами о самых удивительных феноменах; дошло до того, что его стали считать либо помешанным, либо дураком, легковерным. Теперь это стало его личной кармой. «Слава»? Знаете, почему я ужаснулась, прочитав «Ок­культный мир»? Там есть фразы вроде: «Это разре­шил сам Махатма К. X.». Махатмы никогда ничего не запрещают, ибо тем самым они препятствовали бы свободному волеизъявлению людей, вмешивались бы в их карму. Махатмы смеются над всей этой ны­нешней возней — если, конечно, обращают на нее внимание, в чем я сильно сомневаюсь, хотя, разуме­ется, они о ней знают. Таким образом, постоянно проявляя с 1858 по 1880 год чрезмерную осторож­ность с тем, чтобы люди ничего о Них не узнали, я сейчас сталкиваюсь с обвинениями в свой адрес: я, дескать, Их выдумала.

В качестве полумеры я выбрала одно средство: сделать Их широко известными, но рассказывать не о том, кто Они такие, а о том, кем Они не являют­ся, и теперь меня обвиняют в том, что я сама игра­ла Их роль, изобрела Их почерки и т. д. и т. п. Конечно, я никогда не отвечала на расспросы о Них так, словно на расспросы о д-ре Хюббе-Шляйдене или о ком-либо еще. Я никогда не говорила неправ­ды, однако о многом умалчивала и буду продолжать умалчивать обо всем, что касается Их, вплоть до своего смертного часа. Я связана клятвой и буду ей верна, даже если из-за нее меня публично сожгут на костре или повесят.

Г-н Хьюм усматривает доказательство неумения Махатмы К. X. разбираться в характерах людей и прочем на основании того, что Он хвалил того мо­лодого человека, который Его обкрадывал? Бедный слепец! Г-на Синнетта Махатмы предупредили об обя­зательстве сохранения тайны с самого начала. Так же как и полковника Олькотта. Это г-н Хьюм на­вязал молодого человека Махатмам. Это г-н Хьюм полюбил его (молодого человека) за чистоту, способ­ности к ясновидению и мистические наклонности; сам же г-н Хьюм называл моего Учителя несправед­ливым, жестоким, да какими только эпитетами не награждал Его за отказ взять юношу к себе в чела!

Что ж, прошел год, и мой Учитель написал молодому человеку: «Принимаю тебя на испытательный срок»; вот тут-то и выявилась его внутренняя природа, его подлые воровские наклонности, его лицемерие и все прочее. Г-н Синнетт был об этом предупрежден. Он знал, что и г-на Хьюма, и его секретаря подвергают испытанию. И еще за неделю до того, как г-ну Хью-му стала известна вся правда, мой Учитель велел полковнику Олькотту исключить молодого челове­ка за растрату. Да что толку рассуждать о том, чего не поймет никтоиз несведущих ни в обычаях Ма­хатм, ни в законах и правилах ученичества! Как мож­но подходить с обычными мирскими мерками к пра­вилам и законам Восточного Братства, во всем диа­метрально противоположным европейскому образу жизни!

Больше мне сказать нечего. Я готова ответить на любой вопрос, касающийся лично меня. Но об Учи­телях ничего не стану говорить. Они для меня свя­щенны, и я готова тысячу раз пойти за них на смерть, если это принесет какую-то пользу Им или пойдет на благо человечеству. В этом моя открытая общественная работа, а древо теософии познается по плодам своим. Сотни распутников, пьяниц и ужас­ных материалистов стали чистыми и добродетельны­ми людьми, десятки вернулись к своим брошенным женам и семьям.

Порасспросите обо мне людей, живущих в Индии, ибо одна вещь из всего отчета соответствует действи­тельности: я пользуюсь в Индии влиянием, выходя­щим далеко за пределы Общества. Расспросите их: кто пять лет трудился, стараясь примирить туземцев с их судьбой, вызвать в них братские чувства к ан­гличанам, зародить в сердцах местных жителей бла­годарность к англичанам за благо, которое они при­носят, просвещая коренное население, и пытаясь про­будить в них прощение за презрение и ненависть, выказываемые завоевателями по отношению к «низ­шей расе»? Спросите их, добро или зло творила я в Индии, а уж потом судите. Имя Учителя сделалось в Индии семейным талисманом, оберегающим от бед. В 1857 году Учителя спасли англичан в Индии от поголовного истребления, это Они спасли их от революции во время принятия билля Илберта, и об Учителях можно говорить как о Боге и о Христе. Если бы их не существовало, то их следовало бы вы­думать — за то благо, которое одни лишь их имена приносят тем, кто верит в Них.

Что ж, если я их выдумала, то таким образом я принесла благо азиатскому человечеству. И пусть европейское человечество в своей традиционной каиновской манере побьет меня камнями.

Е. П. Блаватская

_______________________________________

[559] ...нет под рукою «Оккультного мира»... — речь идет о книге А.П.Синнетта. (См. изд.: А.П.Синнетт. Оккультный мир. — М.: Сфера, 2000.)

[560] В то время с нами не было ни Деба, ни Бабаджи. Они приехали годом позже! «Деб» — это титул. — Е.П.Б

[561] «Эзотерический буддизм» — книга А.П.Синнет­та. (См. изд.: Синнетт А.П. Эзотерический буддизм. - М.: Сфера, 2001.)

[562]Bacchus (англ.) — Бахус (Вакх) — в древнегре­ческой мифологии одно из имен бога виноградар­ства Диониса. В Древнем Риме почитался как бог виноделия, вина и веселья, в честь которого празд­новались вакханалии.

[563] Маха Коган (санскр.) — руководитель духовной иерархии, глава трансгималайских мистиков.

[564] ОПИ — Общество психических исследований в Лондоне.
 
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
  • Страница 10 из 10
  • «
  • 1
  • 2
  • 8
  • 9
  • 10
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES