Пятница, 21.02.2020, 06:43

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

                                                                                                            

                                                                                                            

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 10 из 11
  • «
  • 1
  • 2
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • »
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ
МилаДата: Понедельник, 25.03.2019, 19:47 | Сообщение # 91
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письма К.Бильеру



Письмо 1

августа 1880 г.

Бомбей


Нашему весьма известному Брату

г-ну К.Бильеру.



Сударь!



Заговаривая о теософской «школе», мы оказы­ваемся на зыбком фундаменте. Какая еще «школа», скажите на милость? У нас нет школы — ничего, кроме [Теософского] Общества в целом и моей скромной персоны в частности. И здесь, дабы не по­вторяться, отсылаю вас непосредственно к тому письму, которое я только что написала г-ну Фовети в ответ на его послание. Это нечто вроде циркуляр­ного письма в форме отдельного выпуска. Но оно объяснит вам определенные вещи, о которых вам, теософам, не знать нельзя.

Говорить о теософской школе и отождествлять ее с Теософским Обществом — это все равно как если бы некто, говоря об от­дельном растении или о цветке одной-единственной разновидности, называл его «садом». Ведь именно «сад» составляет красоту нашего Общества, то есть у нас нет ни религии, ни школы, ничего специфического, ибо Теософское Общество состоит из всех религий, из самых разнообразных школ, и каждый его член имеет право излагать собственные идеи, выносить их на обсуждение на общих собраниях и отстаивать их. Прочитайте, уважаемый г-н Бильер, непременно прочитайте мое письмо к г-ну Фовети.

Не знаю, являюсь ли я «великой душой», но знаю, что предпочла бы вообще не иметь души и не видеть, как она разрушается, а вместе с нею и мое тело. Эта старая туша уже давно мне надоела, а моя «великая душа» собрала вокруг себя лишь неблагодарных да клеветников; стало быть, она просто «дурочка». Но это — мое личное мнение. Я — буд­дистка до мозга костей, и вот уже многие годы ут­верждаю это. Я верю в существование души, но ду­ши материальной, которая в итоге исчезает, как и подобает всякой честной душе, равно как и всякой частице материи, формы существования и длитель­ность которой не могут быть бесконечными во вре­мени, а следовательно, не обладают бессмертием.

Я верю в вечность материи как принципа, а не как формы, которая всегда преходяща. Не верю в лич­ное бессмертие души, или эго, но зато верю в бес­смертие и вечность Универсального Духа, или без­личного Высшего Эго, и именно в нем, погрузив­шись в великое Целое и растворившись, моя бедная крохотная «великая душа» обретет свое уничтожение, свою нирвану и во Всеобщем Небытии наконец най­дет отдохновение от бурных и ничтожных жизней. Ее лихорадочная активность утонет в Духовном Без­действии, жалкий одиночный атом исчезнет во Все­ленской Всеобщности, и тогда Е.П.Блаватская из мутной капельки воды превратится в беспредельный Океан без конца и без начала. Вот каковы мои уст­ремления! Я никогда не удовлетворюсь тем, чтобы утвердиться в качестве индивидуальной души где бы то ни было — в нирване или в традиционном раю.

Воистину прелестное зрелище: бессмертные души Джека, Питера и Сьюзен красуются в Вечности, ко­выряя в зубах золотыми зубочистками и водрузив на дверях отдельных жилищ гербы своих Сущностей. Очень философская идея!

Моя цель — стать, в конце концов, Всем, оконча­тельно кануть в нирвану и раствориться в ней по­добно тому, как отдельная капелька воды, подняв­шаяся вверх с испарениями, вновь растворяется в океане, и, утратив собственную индивидуальность, заменить ее безличной индивидуальностью Вселен­ской Сущности, которую христиане и прочие деис­ты[543] называют Богом и которую моя школа (не яв­ляющаяся теософской школой) называет Универ­сальной Причиной — причиной, которая не имеет ни разума, ни желания, ни воли, ибо сама является аб­солютным Разумом, абсолютным Желанием и абсо­лютной Волей. Засим желаю вам доброй ночи.

Вы хотите увидеть «мою старую мордашку» — к вашим услугам, милостивый государь. Только бере­гитесь: не приснились бы вам кошмары!

Между тем примите искренние приветствия от той, которой, надеюсь, вскоре уж не будет на этом свете.

Е. П. Блаватская

___________________________________________

[543] Деисты — последователи деизма (от лат. deus — бог), религиозно-философской доктрины, которая признает Бога как мировой разум, сконструировав­ший целесообразную «машину» природы и давший ей законы и движение, но отвергает дальнейшее вмешательство Бога в самодвижение природы (т. е. «промысел божий», чудеса и т. п.) и не допускает иных путей к познанию Бога, кроме разума. Полу­чил распространение среди мыслителей Просвеще­ния, сыграл значительную роль в развитии свобо­домыслия в XVII-XVIII вв.
 
МилаДата: Воскресенье, 31.03.2019, 19:40 | Сообщение # 92
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 2

7января[1883]

Мадрас


Милостивый государь и собрат!

Сдается мне, что какой-то злой рок, понять ко­торый я не в силах, вмешался в нашу с вами пере­писку. Получила от вас три письма, а написала вам четыре! Правда, одно мое письмо, адресованное вам, мне только что вернули из службы возврата коррес­понденции с неверным адресом: ваш адрес был ука­зан неправильно. Я обнаружила, что вслед за вашим именем в нем значится «улица Комартэн, 157»! Как такое могло случиться? Не знаю; должно быть, я впадаю в детство и несу чепуху. По правде говоря, я была чересчур занята и чрезвычайно больна, отсут­ствуя три месяца. Поехала в Сикким и пробралась оттуда на тибетскую территорию, чтобы встретиться с нашими Братьями, которые исцелили меня от по­чти неизлечимой болезни. По крайней мере, имен­но такой приговор ранее вынесли мне доктора, объя­вив, что жить мне осталось от силы несколько не­дель. Достойнейшие люди, хорошо обученные — и пророки до мозга костей!

Парижское «Теософское Отделение» свидетель­ствует мне «свое исключительное почтение»? Я им весьма признательна, но они заслуживали бы большей благодарности от меня, если бы это славное «от­деление» несколько лучше справлялось со своими обязанностями. На самом деле оно достигло изуми­тельного успеха! Явный случай непрерывного разло­жения до тех самых пор, пока не угаснет естествен­ный пыл. Вы мне станете говорить, что если ваша группа и перестала собираться на заседания в тече­ние последних трех недель или месяца, то это лишь потому, что у вас не было ни какой-либо програм­мы в качестве руководства, ни какого-нибудь Кут Хуми, чтобы вас обучать...

Ах, милостивый государь, я очень боюсь, что все как раз наоборот и что ваша «группка» дожила до сегодняшнего дня именно из-за отсутствия какого-нибудь теософского руковод­ства. Услышь вы наставления Кут Хуми с самого начала, ваша ветвь еще пару лет назад отвалилась бы от материнского древа вместо того, чтобы только сейчас умереть красивой смертью.

Сформулируйте же все как есть и назовите вещи своими именами, если вы действительно теософы, а ведь лично вы являетесь таковым в большей степе­ни, нежели сами это осознаете. Скажите, что среди рядовых членов Общества возникли разногласия, за­метные и в большом количестве. Что большинство французских спиритов, которые претендуют на то, что ищут только истину и ничего кроме истины, на деле оказываются людьми столь же нетерпимыми, как и те фанатики, каковых нынче предостаточно. Что они поступают подобно папе римскому, отлучая без права подачи апелляции всех, кто имеет смелость думать по-своему, а не плестись, словно стадо овец, за своим бараном-вожаком. Согласитесь, что все, мною здесь излагаемое, — правда и что если я до сих пор хранила молчание, то всего лишь, с целью не задеть чувства своих лучших друзей в Париже.

Однако я знаю все, и причем давно. Знаю, что если французские спириты более вежливы и менее агрессивны, чем английские и американские спири­туалисты, то ненавидят они нас ничуть не меньше; во всяком случае, ненавидят теософские доктрины. Знаю также, что доказательства этого у меня име­ются. Ведь если бы было иначе, то административ­ный комитет журнала «Revue Spirite» никогда бы не закрыл свои страницы для г-на Д.А.Курмэ, нашего собрата из Тулона, из-за расхождений между учени­ем теософов и доктриной г-на Аллана Кардека[544] и не отказался бы публиковать перевод «Фрагментов ок­культной истины»[545]. Эти господа из Комитета стали сектантами, а последователи Кардека, эта секта, хотят непогрешимых, неприкосновенных догм?

Что ж, уважаемый г-н Бильер, терпеливый мой собрат и корреспондент, мы поищем где-нибудь в другом месте, вот и все. В том, в чем нам отказало руководство «Revue Spirite», нам не откажет наш соб­ственный теософский журнал, и вскоре у нас в Па­риже таковой появится. Каким же умником надо быть, чтобы пытаться остановить восточную теосо­фию, которая стремительно набирает силу? Я могу помереть завтра, а вслед за мною — и президент, но Теософское Общество никогда не умрет. Пробил час великого Откровения, и мир волей-неволей будет нам внимать: в одной только Индии за четыре года было основано пятьдесят семь обществ.

Ежедневно к нам присоединяются наиболее разумные европей­цы. Эти фрагменты оккультных истин, опубликован­ные в настоящее время в журнале «Theosophist», были продиктованы г-ну Синнетту одним из величайших восточных адептов — Кут Хуми, героем «Оккультного мира», книги г-на Синнетта[546]. Вот какую кни­гу надо бы перевести: ее экземпляры расходились бы, как горячие пирожки. А чего же боятся карде-кианцы? Разве пристало истине страшиться дневно­го света (если то, чем они располагают, действитель­но истина)? Пришлите нам какую-нибудь статью, полную догм, диаметрально противоположных исти­нам оккультных учений, и мы ее для вас напечата­ем в нашем журнале без всяких комментариев.

Почему? Да потому, что мы — не сектанты, а вольнодумцы, философы, готовые принять истину, откуда бы она ни исходила, если только нельзя до­казать научным, математическим методом, что мы движемся в неверном направлении. Так действуйте же! Мой друг Леймари совершенно неправ.

Готов ли перевод «Изиды»? В этом случае вы, вероятно, могли бы прислать его мне? Вот только если я сама его не редактировала, то я не несу ни­какой личной ответственности за ошибки в перево­де. Надеюсь, таковых не окажется; в противном слу­чае вынуждена буду отрицать свои ошибки!

С братским приветом

Е.П.Б.

Пришлите мне свою фотографию; тот ваш сни­мок, который у меня имеется, совершенно выцвел, остались только белые пятна. Е.П.Б.

_______________________________________

[544]Аллан Кардек — см. примечание к стр. 91.

[545]«Фрагменты оккультной истины» — серия статей, опубликованных в журнале «Theosophist» в 1880-х годах. Первые три из них были написаны А.О.Хью-мом, а последующие — А.П.Синнеттом.

[546]...книги г-на Синнетта... — см. изд.: Синнетт А.П. Оккультный мир. — М.: Сфера, 2000.
 
МилаДата: Суббота, 06.04.2019, 00:04 | Сообщение # 93
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 4[547]

Уважаемый г-н Бильер!

Поскольку вы написали мне, что хозяйка замка отказалась сдать нам квартиру и предложила намно­го меньшую на том же этаже, а когда мы просили обеспечить нам помещение, имелась в виду именно первая квартира, в которой добрая госпожа нам отказывает, то я считаю, что лучше всего изменить наш план. Кроме того, мы получили послания от Учителя, который вознамерился высказать нам свои пожелания. Нам требуется подходящая квартира, и особенно — достаточно большая гостиная, где мог­ли бы собираться наши члены (а их у нас здесь де­вятнадцать человек!). Об этом я и телеграфировала вам вчера вечером и просила подыскать квартиру за триста франков поближе к центру, то есть поближе к герцогине.

А теперь я получаю вашу телеграмму! Коротень­кую телеграмму, из которой явствует, что вы разгне­ваны, бросаете нас в беде и передаете нас г-же де Морсье, а это равносильно тому, что мы теряем док­тора Фортэна. Вы вместе с упомянутым доктором находитесь посередине между всеми этими склока­ми, которые затеяли два (или три?) парижских об­щества. Вот почему относительно вас двоих мы были уверены, что это не вызовет претензий ни у той ни другой стороны. Потому-то мы и не обратились со своей просьбой подыскать нам квартиру ни к г-же де Морсье или к доктору, ни к г-ну Леймари. А теперь вы нас бросаете! Что же, наконец, стряслось? Это правда, что герцогиня написала своей секретар­ше и заместительнице, г-же де Морсье, письмо с просьбой помочь нам подыскать квартиру поблизо­сти от нее. Однако это письмо, написанное лишь сегодня, еще не могло дойти до г-жи де Морсье. Так почему же вы явно гневаетесь? Велик аллах, да я — не его пророчица! Но сдается мне, я чую еще одну потихоньку разгорающуюся вражду — на этот раз между вами и г-жой де Морсье. Это просто какая-то эпидемия среди парижских теософов, явно занесенная сюда из Лондона, где вцепились друг другу в горло г-н Синнетт и г-жа Кингсфорд[548].

В заключение жду вашего письма, которое, как я надеюсь, разъяснит мне эту новую тайну. А пока что желаю вам пребывать в добром здравии и не кашлять, как я.

С братским приветом

Е. П. Блаватская

_________________________________

[547] Письмо не датировано, место его написания неиз­вестно.

[548] Кингсфорд Анна Бонус — см. раздел Краткие био­графические очерки.
 
МилаДата: Воскресенье, 28.04.2019, 23:37 | Сообщение # 94
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 5

Понедельник Улица

Нотр-Дам-де-Шан, 46.


Милостивый государь и собрат!

Получив распоряжение вскрывать любые письма, поступающие на имя президента из Парижа и отве­чать на них, я, в соответствии со своим положением генерального секретаря и главного ответственного за переписку, отвечаю вам сама.

Я была свидетельницей всего, что происходило между вами и еще одним членом Общества со дня нашего прибытия в Париж, и ни один человек не со­жалел о происходящем больше меня. Вы знаете об этом, потому что я вам говорила. Я сделала все, что могла, чтобы примирить враждующие стороны. Я очень серьезно разговаривала с г-жой де Морсье, и, хотя мне так и не удалось выяснить, что же она име­ет против вас, я убедилась, что она, как это свой­ственно истинной женщине, затаила на вас злобу, а мне как женщине ничего не остается, кроме как горько сожалеть обо всем этом недоразумении. Гер­цогиня осуждает происходящее и хотела бы изменить положение дел. Она принялась расспрашивать меня, почему вас не уведомили о собраниях Общества, но все напрасно. Она преуспела в этом деле не больше меня, ибо г-жа де Морсье является генеральным сек­ретарем, и заставить ее пригласить вас нелегко. Это прискорбно. Но утешайтесь тем, что, помимо вас, есть еще многие другие. Если вы окажете мне честь и явитесь попрощаться со мною (я уезжаю в четверг утром), то я изложу вам все в устной форме.

И все же вы ошибаетесь, заявляя в письме, что вас «таким образом отлучили от материнского Общества», ибо это не так. У нас здесь не было теософских со­браний, кроме одного, и вы на нем присутствовали. Вы вдруг перестали нас посещать и, следовательно, это вы сами отделились от нас. Вот уже почти полто­ра месяца я почти не выходила из дома: у меня гос­тили мои тетка и сестра. За все это время вы ни разу не позвонили нам в дверь. В конце концов, вспом­ните, если угодно, что все теософы со мною во главе считают вас одним из своих братьев, и несправедли­во с вашей стороны возлагать на нас ответственность за капризы одного единственного теософа. Тем не менее, поскольку г-жу де Морсье некем заменить и поскольку, кроме данного каприза, ее не в чем уп­рекнуть, мы не в силах исправить положение.

Но одно вам следует хорошо усвоить. Не призна­вая общество г-жи де Помар, вы отвергаете един­ственный; способ уладить это дело. Ведь сам цирку­ляр доказывает вам, что все изменилось. Г-жа де Морсье больше не будет секретарем Общества и во­обще не будет состоять в нем, поскольку она вы­ходит из него, чтобы образовать другую группу. Напротив, вы оказали бы большую услугу г-же де Помар, помогая ей в реорганизации ее общества, ко­торое из-за этой новой переделки рискует развалить­ся на куски. Непременно сходите и повидайтесь с нею. Я посылаю ей письмо с объяснением сути дела. Напишите ей, но пусть все это останется между вами; попросите ее хранить это дело в тайне. Это дружеский совет.

Всегда верьте в мою искреннюю братскую пре­данность.


Е. П. Блаватская
 
МилаДата: Понедельник, 06.05.2019, 23:29 | Сообщение # 95
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 6[549]


Мне действительно хотелось бы встретиться с ва­ми, чтобы объявить вам еще более важные новости, которые вас поразят.

Буду дома во вторник, завтра вечером.

_______________________________________________

[549] Краткая записка Е.П.Блаватской, адресованная: «Г-ну Бильеру, улица Фобур-Сент-Оноре, 30». Без указания даты и места написания.
 
МилаДата: Понедельник, 06.05.2019, 23:37 | Сообщение # 96
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 7[550]

Уважаемый г-н Бильер!

Мне ясно одно: будучи французом, вы все истол­ковываете превратно, даже лучшие намерения ваших друзей. «Выдающийся секретарь» Теософского Обще­ства» не боится ни самой г-жи де Морсье, ни вооб­ще никого на свете. Я хотела избавить преданного друга, явившегося в мой дом, от ничем не спрово­цированной дерзости со стороны того, кто хорошо знает, как ее проявить, тем более перед лицом ино­странцев. Эти иностранцы прибыли по делу, и то, что я сделала, было сделано по предложению еще одного человека; она знала всю эту историю и ска­зала мне по-русски, чтобы я была настороже, ибо она заметила взгляд, которым вас смерила та дама. Дошло до того, что я написала той даме письмо, в котором выразила недовольство ее поведением. Но бесполезно рассказывать вам что-либо дальше.

Вы восприняли происшедшее не так, как оно было на самом деле, а, повторяю вам, совершенно превратно. Это прискорбно для меня. Я считала вас другом, обладающим интуицией, а нахожу в вашем лице обидчивого критика. Вам хотелось бы, чтобы я поставила себя в такое положение, когда мне при­шлось бы выставить из моего дома г-жу де Морсье, а ведь она тоже мой друг, ибо, в конце концов, все ваши ссоры меня не касаются и я желаю жить в дружбе со всеми на свете, как требует от меня тео­софия! Ведь если бы тогда г-жа де Морсье оскорби­ла вас еще раз, я бы просто не могла не порвать с нею. Разве этого вы добивались?

Я сожалею о том, что во Франции, насколько я могу заметить, нет ни одного здравомыслящего че­ловека и что в этой стране все безумны, но поверь­те, уважаемый г-н Бильер, что я искренне сожалею, если, полагая, что поступаю правильно, я все-таки вас обидела. Я не очень-то боялась этой дамы; в тот же день, когда я прямо изложила ей свою позицию и в присутствии двух человек встала на вашу защиту, — в тот же самый день г-жа де Морсье вручила свое прошение об отставке, заявив, что перестает быть не только секретарем, но и членом Общества. Вам об этом рассказали?

Похоже, что нет. Сожалею, что получила ваше письмо слишком поздно. Не будучи в состоянии да­же предположить эту новую снежную лавину, се­годня утром я приложила к своему письму длинное послание Фортэну. Ради бога, порвите это письмо на клочки. Уж лучше это, чем [не] хранить веру.

Желаю вам счастья и процветания; считайте меня вечно и самым искренним образом преданной вам.

Е. П. Блаватская

__________________________________________
[550] Письмо не датировано, место написания его неиз­вестно.
 
МилаДата: Пятница, 24.05.2019, 22:52 | Сообщение # 97
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Францу Гартману[551]

5 декабря[1885г.]

Остенде

Уважаемый доктор!

Вы должны действительно простить меня за ка­жущееся невыполнение долга перед вами, мой ста­рый друг. Честное слово, я до смерти загружена ра­ботой. Каждый раз, когда я сажусь писать письмо, все мои идеи рассеиваются и я уже не в состоянии продолжать «Тайную Доктрину» в этот день. Но ваше письмо (последнее) настолько интересно, что я про­сто должна на него ответить, как вы просили. Вы прекрасно поступите, послав материалы этого ваше­го эксперимента в журнал «Theosophist». Это чрез­вычайно важно в связи с ложью Ходжсона и выд­винутыми им обвинениями, и я счастлива, что вы получили столь независимое свидетельство; во вся­ком случае, астральный свет не может лгать в мою пользу[552].

Я буду говорить только о четвертом послании, ибо о правильности трех других вы и сами знаете. Это похоже на уединенный храм таши-ламы близ Шигадзе, построенный из материала, напоминающего «мадрасский цемент»; он сверкает, как мрамор, и называется, насколько я помню, «Снежный лхаканг»[553] (храм). На крыше его возвышается не «солн­це или крест», a algiorna дагоба[554] — треугольной фор­мы, на трех колоннах, с золотым драконом и шаром. Однако на драконе изображена свастика, которую можно принять за крест. Не помню никакой «по­сыпанной гравием тропинки», да там и нет такой, но храм стоит на искусственном возвышении, и к нему ведет вымощенная камнем дорога со ступеньками — сколько их, не помню (меня ни разу не допустили внутрь); я видела его только снаружи, а интерьер знаю лишь по описаниям.

Почти во всех храмах Будды (Сангьясы[555]) полы сделаны из желтого полированного камня, который добывают в горах Урала и в северном Тибете у границы с территорией России. Не знаю его названия, но по виду он похож на желтый мрамор. «Господин» в белом — возможно, Учитель, а «лысый» — это, пожалуй, какой-нибудь старый «бритоголовый» жрец. Мантии у них обычно очень темные, почти черные (я привезла такую Олькотту из Дарджилинга), но откуда взялись серебряные пряжки и штаны до ко­лена, я совершенно не представляю[556]. Они носят, как вам известно, высокие, до икр, ботинки из войло­ка, нередко расшитые серебром, как у того посыль­ного от Бабаджи. Возможно, это причуды астраль­ного зрения, связанные с проблеском ассоциативных воспоминаний о картинах, виденных ею раньше.

В таких храмах всегда бывают движущиеся «кар­тинки» с различными геометрическими и математиче­скими задачами для учеников, изучающих астрологию и символику. «Ваза» — должно быть, одна из при­чудливых китайских храмовых ваз самого различно­го предназначения. По углам храмов стоят много­численные статуи всевозможных божеств (дхьяни). Крыши всегда (почти всегда) опираются на ряды деревянных колонн, которые делят крышу на три па­раллелограмма, а над самой башенкой часто уста­навливают зеркало «мелонг» из полированной стали (круглое, как солнце). Я сама однажды приняла его за солнце. На куполах иногда бывает конусообразный шпиль, на котором вертикально установлен золотой диск и наконечник грушевидной формы и часто по­лумесяц, а поверх — шар со свастикой.

Спросите у той женщины, не видела ли она «Ом трам хри хум» — знаки, которые иногда чертят на медном дис­ке зеркала-«мелонга» для за­щиты простонародья от злых духов. Возможно так­же, что она видела ряд деревянных пластинок (ма­леньких кубиков), а на них вот это:

Если это так, то я знаю, что она видела. Такие храмы всегда окружены «сосновыми лесами», их спе­циально строят среди сосен и где растут дикие опун­ции и деревья с китайскими плодами, из которых жрецы делают чернила. Там есть озеро, верно, и мно­го гор — если это там, где находится Учитель; если же это возле Шигадзе — там только невысокие хол­мики. Статуя Мей-лха Гьялпо, двуполой повелитель­ницы саламандр и духов воздуха, похожа на описа­ние этого «сфинкса», однако нижняя часть ее тела скрыта в облаках и вовсе не рыбья; она не прекрасна, а только символична. Женщины-рыбачки же пользу­ются одними лишь подошвами наподобие сандалий, и все они носят меховые шапочки. Вот и все; помо­жет ли вам это? Но вы непременно это перепишите.

Искренне ваша

Е.П. Б.



___________________________________________________

[551] Франц Гартман — см. раздел Краткие биогра­фические очерки.

[552] ...астральный свет не может лгать... — Речь идет о психометрическом эксперименте Ф.Гартмана, опи­санном им в статье «Психометрический эксперимент» (F.Hartmann. Psychometrical Experiments. — «Theosophist», 1887, March. Vol. 8, № 6, p. 354-358).

В роли психометриста выступала немецкая кре­стьянка, совершенно несведущая в подобных ве­щах. Однако, как оказалось, она правильно описа­ла один из буддийских храмов в Тибете и надписи внутри него, а также его служителей-лам и даже самого Учителя, а вдобавок еще и людей, работав­ших в окрестностях храма. «Эта картина не могла быть считана с моего сознания, ибо я никогда не видел подобного храма, а если я и бывал там в духе, то этот визит не оставил никакого следа в моей личной памяти», — писал доктор Гартман в своей статье.

[553] Лхаканг (тиб.) — «дом Бога», тибетский храм.

[554] Algiorna (итал.) — ажурная. Дагоба (сингал., от санскр. дхатугарбха) — мемо­риальное буддийское сооружение пирамидальной формы, подобное индийской ступе, на Цейлоне, в Бирме и других странах Юго-Восточной Азии.

[555] Сангьяса (тиб.) — Будда.

[556] ...откуда взялись серебряные пряжки и... — Гарт­ман объясняет это следующим образом: «То, что в видении фигурировал господин в штанах до колена, можно объяснить тем, что в ту пору я был слиш­ком занят духом известного оккультиста Карла фон Эккартсхаузена». [Карл фон Эккартсхаузен (1752-1803) — немецкий писатель, автор многочисленных сочинений алхимического и религиозно-мистиче­ского содержания, получивших широкую извест­ность в Германии и России.]
Прикрепления: 9388448.jpg(4.2 Kb) · 3085547.jpg(1.8 Kb)
 
МилаДата: Вторник, 11.06.2019, 10:24 | Сообщение # 98
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Два письма Вильяму Хюббе-Шляйдену[557]



Письмо 1

4 января 1886 г.


Дорогой г-н Хюббе-Шляйден!

Только что получила письмо от профессора Сел-лина. О чем оно? То, что он собирается уйти из Об­щества, я поняла, еще, когда профессор находился здесь. Однако что он имеет в виду, говоря, что на­деялся только на то, что феномены в Эльберфельде окажутся подлинными, но «из показаний Хюббе сле­дует, что и эти феномены фальшивы», или что-то в этом роде? Он заявляет, что больше не верит в Ма­хатм, что все Общество состоит из мошенников, и он убежден, что из Общества не просто выйдут не­сколько десятков членов, но все оно целиком раз­валится в течение нескольких недель.

Так будьте добры, объясните мне: что же все это значит? Если профессор Селлин предпочитает верить в то, что моим Учителем является Бабула (!!), что все Его письма были написаны этим пареньком, не зна­ющим ни единой английской буквы, и что я — «рус­ская шпионка» и единственный автор «Разоблачен­ной Изиды», представляющей собою плагиат, а так­же автор писем Махатмы К. X., — прекрасно, ради бога! Но чтобы вы давали показания в пользу под­дельности феноменов в Эльберфельде, когда я в те­чение трех недель была не в состоянии написать ни слова собственной рукою при том, что мне в оди­ночку пришлось бы подделывать письма, воспроиз­водя почерки несуществующих Махатм, — это что-то новенькое, и, пока вы сами не напишете мне, что говорили такое, и не скрепите это своей подписью, я не смогу поверить в то, что вы это сделали.

Будьте добры, если вы когда-либо испытывали ко мне дружеские чувства, напишите мне и объясните все это. Письмо г-на Селлина просто изуверское, и я не буду на него отвечать. Но я надеюсь, что вы не такой, как он; во всяком случае, вы не станете меня осуждать, не выслушав того, что я собираюсь сказать. Как там насчет того, что все уходят из Об­щества? Тем, кто верит в отчет Ходжсона[558], действи­тельно лучше отказаться от членства в Обществе, это уж точно. Но могу вас заверить: Общество ни­когда не рухнет.

Как всегда, искренне ваша

[i]Е. П. Блаватская[/i]

Пожалуйста, не бойтесь обидеть меня. Пишите правду; если уж я смогла выдержать письмо Селли­на, то сумею выдержать все что угодно. Но я же­лаю правды.

_________________________________________________________

[557] Вильям Хюббе-Шляйден (1846-1916) — президент Теософского Общества в Германии, близко общался с Е. П. Блаватской в период написания «Тайной Доктри­ны». Сведения о нем см. в разделе Краткие биографические очерки.

Содержание публикуемых здесь писем Е.П.Блават­ской к В.Хюббе-Шляйдену связано с «разоблачительной» деятельностью против нее лондонского Общества психических исследований. В 1885 г. Е.П.Блаватская при­ехала из Индии в Европу. Побывав в Италии и Швейца­рии, к середине августа она прибыла в Вюрцбург (Гер­мания). Там она приступила к написанию «Тайной Докт­рины». В конце года, когда работа была уже в самом раз­гаре, к ней присоединилась графиня Констанция Вахт-мейстер, ставшая ее верным товарищем и помощницей. Однако их размеренная плодотворная жизнь была пре­рвана «разоблачительным» докладом Р.Ходжсона Обще­ству психических исследований. (Фрагменты этого отчета опубликованы в книгах: Оккультный мир Е.П.Блават­ской. — М.: Сфера, 1996. С.315; А.П.Синнетт. Оккульт­ный мир. — М.: Сфера, 2000.)

1 января 1886 г. Е.П.Блаватская написала А.П.Синнетту: «Вчера вечером, когда мы ужинали за чаем, по­явился профессор» Селлин со знаменитым и долгождан­ным "Отчетом Общества психических исследований" под мышкой. Я читала его, принимая все это в целом как мой кармический новогодний подарок или, пожалуй, как последний удар 1885 года... Меня в нем "публично и печатно" называют раз 25 фальсификатором, ловкачом, мошенницей и т. д. и в придачу русской шпионкой...» (См. в кн.: Е.П.Блаватская. Письма А.П.Синнетту. — М.: Сфе­ра, 1996. Письмо № 57. С. 271-272.)

История эта подробно изложена в многочисленной литературе о Е.П.Блаватской, в частности, в книгах: Оккультный мир Е.П.Блаватской. — М.: Сфера, 1996. С. 315; А.П.Синнетт. Оккультный мир. — М.: Сфера, 2000; Е.П.Блаватская. Письма А.П.Синнетту. — М.: Сфера, 1996; С.Крэнстон. Е.П.Блаватская. — Рига-Москва: Лигатма,1999.

[558] Ходжсон Ричард — см. раздел Краткие биогра­фические очерки.



 
МилаДата: Вторник, 05.11.2019, 20:47 | Сообщение # 99
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 2

Доктору Хюббе-Шляйдену,

президенту Немецкого Теософского Общества


Если «научное» свидетельство экспертов по почер­кам признано вопреки моим заявлениям и возра­жениям, причем наверняка теми, кто, подобно г-ну Синнетту и некоторым другим, не знает всех обсто­ятельств, связанных с феноменами, которые ныне объявлены мошенническими, тогда попытки защи­щаться для меня бесполезны. Зафиксировано пять­десят случаев, когда ученые эксперты ошибались и за подделку осуждали невиновных. Называть «под­делкой» письма Махатм — это абсурд, ибо для того чтобы быть подделанным, имитируемый таким обра­зом почерк должен существовать где-то в этом фено­менальном мире, а если я придумала обоих авторов писем, то тогда я должна была придумать и припи­сываемые им почерки, но в таком случае это мой собственный почерк или почерки, и это не поддел­ка. Но это неважно. Раз уж меня объявили русской шпионкой, то точно так же можно назвать и «фальсификатором» и принять это все в целом.

Теперь отбросьте упомянутое научное свидетель­ство — и что же остается? Ни одного доказанного факта против меня, кроме тех, что основаны на об­стоятельных, как называет их докладчик, свидетель­ских показаниях, а показания эти годами строились на клевете и злобных предположениях наших злей­ших врагов. В случае с Куломбами — на показани­ях, которые г-жа Куломб постепенно готовила в те­чение пяти лет; в случае с парочкой Уимбридж и Бейтс (которые задолжали нам 1500 рупий тоже за пять лет и которые, будучи сейчас богаче, чем ког­да бы то ни было, желают оправдать свои недели­катные действия) — на ненависти и желании ото­мстить еще с тех пор, когда г-жу Бейтс исключили из Общества за клевету, злословие и сплетни, а вслед за нею последовал и Уимбридж.

Все враждебные свидетельства собраны г-ном Ходжсоном по кусочкам у наших злейших врагов — у дядюшки нашего Дамодара и у партнеров и зака­дычных друзей Уимбриджа, а также у нескольких скептически настроенных теософов, людей изначаль­но ненадежных. На всем этом автор доклада вы­страивает обвинительное заключение объемом в 200 страниц. Газетные вырезки украдены из моего письменного стола и рабочих бумаг; вырезки и фраг­менты записей, которые не связаны друг с другом и могут означать все что угодно для тех, кто задал­ся целью что-либо сфабриковать, Куломбы стянули с письменного стола Дамодара (к примеру, несколько строчек, написанных моим почерком, — перевод из какой-то русской газеты, повидимому, для газеты «Pioneer» г-на Синнетта, а также отрывок из посла­ния Учителя к Дамодару).

На основании этих обрывков и враждебных сви­детельских показаний, подозрений скептиков и т. п. меня обвиняют в самом отвратительном преднаме­ренном обмане, в десяти годах мошенничества, лжи, розыгрыша, махинаций и интриг; потребовалось бы просиживать целыми днями для того, чтобы подде­лать три или четыре различных почерка на языках, из которых ни я, ни Дамодар (мой предполагаемый сообщник, который сейчас находится в Тибете и не может себя защитить) не знаем ни слова! Если уж должны быть сообщники, то в качестве таковых сле­дует указать не только Дамодара, но еще и десяток других, которые были бы в состоянии и подделывать почерки обоих Учителей, и писать на восьми-девяти языках и наречиях, и вдобавок поднаторели бы в вос­произведении стиля и манеры изложения Учителей.

Кто «сфабриковал» письмо Махатмы К. X. д-ру Хюббе-Шляйдену? Уж не полковник ли Олькотт, ко­торый находился рядом с ним? А если это сделала я, которая, будучи наделена пророческими способно­стями и ясновидением, написала это письмо и под­готовила его заранее, то, должно быть, это полков­ник Олькотт разыграл трюк и подбросил послание, то есть сделал так, чтобы оно появилось в вагоне по­езда за спиною д-ра Хуббе-Шляйдена?

Что ж, давай­те и дальше черните низкими подозрениями, обли­вайте грязью честнейшего из ныне живущих людей — человека, являющегося воплощением честности, бескорыстия, доброты, благожелательности и филан­тропии, неспособного ничего утаить, когда его рас­спрашивают, ибо он краснеет до корней волос, сто­ит лишь чуть-чуть заподозрить его в неправде или в сокрытии чего-либо. Давайте, господа из Теософ­ского Общества, продолжайте разрушать репутацию этого человека, губить его честь так же, как вы по­ступаете со мною.

Как могу я приступить к своей самозащите, если мне не дали даже издали посмотреть на те самые письма к Куломбам, на которые ссылаются обви­нители? Как могу я отрицать то, о чем ничего не знаю? Что мне известно и что я в состоянии доказать, так это что отдельные обвинения, содержащи­еся в докладе, совершенно абсурдны и не выдержи­вают сколько-нибудь серьезной критики.

Прежде всего, написанная красными чернилами записка (не знаю, от моего ли Учителя, ибо я дер­жала в руках этот отчет лишь несколько минут) Дамодару, найденная среди его бумаг (кем найден­ная — говорится ли об этом в докладе?), не имеет ничего общего с телеграммой из Джелама г-ну Син-нетту от Махатмы К. X. Начнем с того, что я на­ходилась в Амритсаре, в двенадцати часах езды на поезде от Джелама, а Дамодар — в Бомбее, то есть в двух тысячах миль от Амритсара, а это четыре дня пути по железной дороге. Письмо Махатме от г-на Синнетта, отправленное из Аллахабада, я получила в Амритсаре, около двух часов пополудни, сидя за сто­лом и будучи окружена людьми. Я отправила это письмо либо сразу же, либо через полчаса — сейчас не могу припомнить, ибо в данный момент у меня нет под рукою «Оккультного мира»[559], чтобы сверить­ся с ним. Думаю, что сделала это, когда гости уже разошлись.

Так или иначе, телеграмма, найденная позже и написанная почерком Учителя К. X., была отправ­лена из Джелама спустя несколько часов, независи­мо от того, располагал ли Он физическим временем для получения письма от г-на Синнетта или нет. Так как же я могла, да и зачем я стала бы эту написан­ную красными чернилами записку посылать Дамо­дару за две тысячи миль, чтобы скопировать «джеламскую» телеграмму? Может быть, я отправила эту красночернильную записку по воздуху? Что ж, до­пустим, я принимаю данную гипотезу. Но, откуда-же взять, несколько часов физического времени для то­го, чтобы моя записка (если это все-таки моих рук дело) дошла до Дамодара[560] и чтобы он успел скопи­ровать «телеграмму-оригинал» и отправить ее обратно через Джелам г-ну Синнетту в Аллахабад? Нелепо, полный абсурд!! Пусть Ходжсон еще раз попытается найти какой-нибудь иной мошеннический феномен, который соответствовал бы этому документальному доказательству,написанному «красными чернилами». Подобные документы, написанные красными черни­лами и синим карандашом, Дамодар ежедневно по­лучал десятками, как и каждый чела, и поэтому он в Тибете и гораздо счастливее, чем мы здесь. Бед­ный, благородный, самоотверженный молодой чело­век! Даже он очернен, опозорен, предан своим соб­ственным дядюшкой, который всегда ненавидел пле­мянника и завидовал ему, и ненавидел столь же сильно, как и меня; этот самый дядюшка и распо­ряжается сейчас деньгами Дамодара.

«Письма, на которые покушались и вскрывали»? Вскрыто письмо Гарстина. Как странно, что г-н Гар-стин не заметил ни малейших следов подобного по­кушения в тот момент, когда он получил это пись­мо через Мохини! Разве нам не рассказывали, что он сам (Гарстин) пытался выяснить, не подвергалось ли его письмо вскрытию, пробовал его раскаленным но­жом, показывал десяткам людей в течение целого года? А теперь, когда оно тысячи раз прошло через разные руки, из-за того, что один его уголок вы­глядит потрепанным, это служит доказательством того, что его вскрывала я! Когда? Откуда у меня взялось бы на это время?

Г-н Гарстин тщательно запер письмо в «раку» пе­ред ужином около семи часов вечера. С того времени и до момента, когда оно свалилось на голову Мо­хини, никто не выходил из комнаты — моей комна­ты, где я могла бы проделать эту операцию и напи­сать ответ. Мои покои были полны чела и гостей, пока я около десяти часов вечера не отправилась спать. Ответ, должно быть, пришел около семи (?), и я уверена, да и Мохини может это засвидетель­ствовать, что я ни на мгновение не оставалась одна. Кто же совершил эту операцию и написал письмо от Махатмы, вложенное в нераспечатанное письмо г-на Гарстина (заклеенное и запечатанное со всеми предосторожностями), которое, очутившись среди нас, было незамедлительно вручено Мохини г-ну Гарстину?

А как насчет письма г-ну Хьюму из Дома пра­вительства (или из муниципалитета — не могу с уве­ренностью вспомнить). Это письмо было получено в 1881 или в 1882 году. На него никогда не падало подозрения; я никогда не слышала, чтобы г-н Хьюм кому-либо говорил что-либо подобное, а ведь он наверняка сказал бы, и первым делом — г-ну Син-нетту. Если г-н Синнетт так и не услышал об этом ни от г-на Хьюма, ни от близких друзей и сотруд­ников, когда он (Синнетт) находился в Индии, то, значит, г-н Хьюм попал пальцем в небо спустя три-четыре года после подобного вскрытия. Как может кто-либо (а меньше всех — слуга-магометанин) пом­нить, что он передал одно из тысяч получаемых г-ном Хьюмом писем, и именно то письмо, о котором идет речь, человеку по имени Бабула? Кто мог бы это вспомнить, и почему слуга не вспомнил об этом в тот день, когда г-н Хьюм организовывал самое тща­тельное расследование на предмет того, кто принес это письмо, когда и как? Странным образом запоз­давшее воспоминание! Однако это не удивляет нас с г-ном Синнеттом, ибо мы досконально знаем ха­рактер г-на Хьюма.

Еще в одном своем бесценном свидетельстве г-н Хьюм если и не выходит за рамки здравого смысла, то заходит достаточно далеко, чтобы в целом свести на нет плоды собственных усилий. Передо мною квадратный листок тибетской или непальской бума­ги с записями Учителя, сделанными красными чер­нилами, и моими записями, на основе которых я действительно давала свои первые уроки тайной философии (из которых затем вырос «Эзотерический буддизм»[561] в музее и студии г-на Хьюма в его доме в Симле в 1881-1882 гг.). Г-н Синнетт и г-н Хьюм хорошо помнят этот листок, они видели, рассматри­вали и изучали его много раз. Так как же тогда г-н Хьюм заявляет, что Учителя стали писать на такой бумаге только после того, как я побывала в Дарджи-линге, где, по его словам, я могла раздобыть подоб­ную бумагу? Я поехала в Дарджилинг только в кон­це 1883 года — более чем через два года после того, как я обучала этих господ по записям на том самом листке. Так как же быть с этим действительно лож­ным свидетельством?

Пытаются ухватиться за любую ничтожную ме­лочь, чтобы обратить ее против меня. Стоит г-ну Синнетту в одном случае сказать, что «не прошло еще и тридцати секунд», а в другом — что «не про­шло и минуты», как его тут же ловят на жутком противоречии между этими двумя фразами, и его свидетельство в мою пользу попросту обесценивается. Г-н Хьюм может высказать очевидную ложь, нечто совершенно не соответствующее действительности — умышленно или по забывчивости, не берусь утвер­ждать, — однако он приводит ложное доказательство, и все ему верят. Разве это честно и справедливо? Разве это милосердно, разве это по-джентльменски, когда жизненную репутацию и честь беззащитной женщины ставят на карту — нет, рвут в клочья, раз­бивают вдребезги?

Меня обвиняют в том, что я одна, без посторон­ней помощи, написала «[Разоблаченную] Изиду», все статьи в журнале «Theosophist», все письма обоих Махатм, что я придумала и Их самих, и Их почер­ки, и Их философию. Прекрасно. Если будет дока­зано, что я сделала это не ради выгоды, то есть не ради денег, ибо на сегодняшний день я нищая и ни­когда не имела за душою ни гроша, поскольку все, что я получила за свои статьи и романы на русском языке (несколько тысяч рублей), я отдала Обществу; если вспоследствии выяснится, что обвинение в том, что я являюсь русской шпионкой, откровенно аб­сурдно (вся Индия обхохочется, прочитав об этом), а г-ну Хьюму с г-ном Синнеттом это хорошо из­вестно; и если от обоих этих мотивов обвинителям придется отказаться, то к чему же тогда понадо­бились все эти красочные небылицы, которые рас­пространяются уже более двенадцати лет? Ради «из­вестности и славы»?

Да разве я не добилась бы гораздо большей из­вестности и славы, заяви я, что «[Разоблаченная] Изида» со всеми ее недостатками и несовершенствами (лишь теперь обнаруженными) была написана лично мною десять лет назад, когда я не могла правильно написать по-английски и двух фраз; что я — един­ственный автор всех философских статей в журнале «Theosophist»; что я — автор, придумавший «Тайную Доктрину» (подтверждения правильности которой теперь постепенно обнаруживаются в сотнях до сих пор непереведенных томов, написанных на древнем санскрите); я, работающая сейчас над «Тайной Док­триной» — книгой в сто раз более философской, бо­лее логичной и более насыщенной эрудицией, неже­ли «Изида», — в полном одиночестве пишущая ее в Вюрцбурге, окружив себя массой книг (отнюдь не справочников)?

Неужели идея того, что автором является одна-единственная женщина, которая сама, без всякой по­мощи, взяла все это исключительно из собственной головы, не казалась бы в десять раз чудеснее и не стала бы в десять раз более надежной дорогой к сла­ве, нежели возложение ответственности за авторство на адептов?

Если бы я хотела прославиться, сделать себе имя, я бы заявляла, что все производимые мною феноме­ны основаны исключительно на моей силе. Я могла бы аналогичным образом заявить, что они имеют не­спиритуалистическое и немедиумическое происхож­дение, и утверждать, что эти чудесные феномены произвожу исключительно я сама, и мне хватило бы славы, уверяю вас. Но разве я когда-либо претендо­вала на какие-то личные способности? Нет, кроме случаев со звоном колокольчиков, с постукивания­ми и прочими электрическими феноменами, а иног­да с ясновидением, я никогда не произносила ниче­го, кроме одной и той же стереотипной фразы: «Если Учителя или их чела помогут мне, то я смогу то-то и то-то, если же нет — я ничего не сумею сама». Можно ли назвать это стремлением к славе? Я была сильным, очень сильным медиумом, пока Учитель пол­ностью не избавил меня от этих опасных, губитель­ных для души способностей. С тех пор я не могу ни­чего.

«Сходство стилей», одни и те же ошибки, особен­ности орфографии, галлицизмы и т. д. и т. п. Сле­довательно, я — это Махатма К. X., а он — это я. Но почему бы не истолковать это правильным спо­собом? Расспросите Олькотта, Джаджа и всех, кто знал меня в Америке еще до того, как я написала «Разоблаченную Изиду». Они вам расскажут, что я тогда с трудом изъяснялась по-английски, что боль­шинство страниц «Разоблаченной Изиды», где есть хоть что-то, достойное прочтения, было продиктовано мне Учителем К. X.; порою он диктовал мне по 30-40 страниц за раз, причем без единой ошибки, о чем знают Олькотт и д-р Уайлдер; они расскажут, что писать по-английски меня учил Учитель, и, как и Он, я писала в «Разоблаченной Изиде» слово «sceptic» через букву «k» («skeptic»), а вместо «Васchus» писала «Bakkus»[562] и т. п.

Я изучала английский в детстве, однако к 1868 году уже перестала на нем говорить. И только с фев­раля 1868 до 1870 года, примерно девять-десять ме­сяцев, а затем еще около полугода я говорила с Ма­хатмой исключительно по-английски, ибо не владела ни тибетским, ни хинди. Могу сказать, что свои скром­ные познания в английском, с которыми я в 1873 году приехала в Америку, я заново получила от Него. Писать по-английски я, безусловно, училась у него, в процессе работы над «Разоблаченной Изидой». Приехав в Индию, я начала писать слово «sceptic» (слово, к сожалению, слишком часто употребляемое в нашем Обществе) через букву «с», поскольку над прежним моим способом написания стали смеяться. К. X. же так и продолжал писать по-своему. Он то­ропился и написал через меня сотни писем, прежде чем я отправилась в Америку и повстречала там Оль­котта, однако мой Учитель возражал, утверждая, что это — медиумизм.

Я тогда действительно думала, что первое письмо, которое Он послал г-ну Синнетту, было написано в Симле через меня, однако Он со­общил мне, что я ошибаюсь. И г-н Синнетт также в это не верил. Что же касается моего Учителя, то он не знает ни слова по-английски. Для каждого из на­писанных им писем ему приходилось заимствовать английские слова и выражения либо из моей голо­вы, либо из головы кого-нибудь из своих чела, вла­деющих английским. Чудес в природе не бывает. Все происходящее должно иметь свою причину и свое следствие.

Теперь относительно доказательств того, что я придумала Махатм. На протяжении более чем двад­цати лет, с 1858 по 1881 год, я старалась говорить о Них как можно реже. Сообщила по секрету лишь Олькотту и Джаджу. Все прочие вынуждены были довольствоваться какими-то полунамеками. Я стара­лась сохранять в тайне личности Учителей, их име­на, местопребывание. И когда в Симле в эту тайну в конце концов были посвящены г-жа Хьюм и г-жа Синнетт, тогда-то и начались мои злоключения. Мне ришлось изо всех сил противостоять попыткам раз­глашения и профанации Их имен. Господа Хьюм и Синнетт знают об этом. Г-н Синнетт обратился к Махатме К. X., и Он дал ему разрешение на напи­сание «Оккультного мира».

Приближался конец столетия, и надо было по­пытаться открыть глаза непросвещенной публике, а меня избрали в качестве жертвы — точнее, в каче­стве удобрения для возможного будущего урожая. Но мне не удалось избежать той самой огласки, причем слишком резкой, слишком неожиданной. Спириту­алисты и материалисты стали выступать с протеста­ми, и счет моим врагам пошел на тысячи. Я упра­шивала Олькотта не ссылаться слишком открыто на имена Учителей и на феномены. Он получил от Учи­теля приказ прекратить вести разговоры о Них. Но остановить Олькотта в его восторженном порыве — с тем же успехом можно было пытаться остановить бушующий ураган. Полковник и не думал прекра­щать. Тогда Маха Коган[563]велел мне передать Оль­котту, что если тот и дальше будет продолжать в том же духе, то на нас обрушатся несказанные беды. Это было в 1883 году, когда полковник отправился на Цейлон.

Еще одно предупреждение пришло, когда он по­ехал со мною в Европу. Я писала ему из Парижа в Лондон: «Оставьте в покое ОПИ[564]. Учитель говорит, что вы таким образом погубите все дело». Я упра­шивала, умоляла Олькотта, но ничто не могло оста­новить его. Он пичкал их (психистов) рассказами о самых удивительных феноменах; дошло до того, что его стали считать либо помешанным, либо дураком, легковерным. Теперь это стало его личной кармой. «Слава»? Знаете, почему я ужаснулась, прочитав «Ок­культный мир»? Там есть фразы вроде: «Это разре­шил сам Махатма К. X.». Махатмы никогда ничего не запрещают, ибо тем самым они препятствовали бы свободному волеизъявлению людей, вмешивались бы в их карму. Махатмы смеются над всей этой ны­нешней возней — если, конечно, обращают на нее внимание, в чем я сильно сомневаюсь, хотя, разуме­ется, они о ней знают. Таким образом, постоянно проявляя с 1858 по 1880 год чрезмерную осторож­ность с тем, чтобы люди ничего о Них не узнали, я сейчас сталкиваюсь с обвинениями в свой адрес: я, дескать, Их выдумала.

В качестве полумеры я выбрала одно средство: сделать Их широко известными, но рассказывать не о том, кто Они такие, а о том, кем Они не являют­ся, и теперь меня обвиняют в том, что я сама игра­ла Их роль, изобрела Их почерки и т. д. и т. п. Конечно, я никогда не отвечала на расспросы о Них так, словно на расспросы о д-ре Хюббе-Шляйдене или о ком-либо еще. Я никогда не говорила неправ­ды, однако о многом умалчивала и буду продолжать умалчивать обо всем, что касается Их, вплоть до своего смертного часа. Я связана клятвой и буду ей верна, даже если из-за нее меня публично сожгут на костре или повесят.

Г-н Хьюм усматривает доказательство неумения Махатмы К. X. разбираться в характерах людей и прочем на основании того, что Он хвалил того мо­лодого человека, который Его обкрадывал? Бедный слепец! Г-на Синнетта Махатмы предупредили об обя­зательстве сохранения тайны с самого начала. Так же как и полковника Олькотта. Это г-н Хьюм на­вязал молодого человека Махатмам. Это г-н Хьюм полюбил его (молодого человека) за чистоту, способ­ности к ясновидению и мистические наклонности; сам же г-н Хьюм называл моего Учителя несправед­ливым, жестоким, да какими только эпитетами не награждал Его за отказ взять юношу к себе в чела!

Что ж, прошел год, и мой Учитель написал молодому человеку: «Принимаю тебя на испытательный срок»; вот тут-то и выявилась его внутренняя природа, его подлые воровские наклонности, его лицемерие и все прочее. Г-н Синнетт был об этом предупрежден. Он знал, что и г-на Хьюма, и его секретаря подвергают испытанию. И еще за неделю до того, как г-ну Хью-му стала известна вся правда, мой Учитель велел полковнику Олькотту исключить молодого челове­ка за растрату. Да что толку рассуждать о том, чего не поймет никтоиз несведущих ни в обычаях Ма­хатм, ни в законах и правилах ученичества! Как мож­но подходить с обычными мирскими мерками к пра­вилам и законам Восточного Братства, во всем диа­метрально противоположным европейскому образу жизни!

Больше мне сказать нечего. Я готова ответить на любой вопрос, касающийся лично меня. Но об Учи­телях ничего не стану говорить. Они для меня свя­щенны, и я готова тысячу раз пойти за них на смерть, если это принесет какую-то пользу Им или пойдет на благо человечеству. В этом моя открытая общественная работа, а древо теософии познается по плодам своим. Сотни распутников, пьяниц и ужас­ных материалистов стали чистыми и добродетельны­ми людьми, десятки вернулись к своим брошенным женам и семьям.

Порасспросите обо мне людей, живущих в Индии, ибо одна вещь из всего отчета соответствует действи­тельности: я пользуюсь в Индии влиянием, выходя­щим далеко за пределы Общества. Расспросите их: кто пять лет трудился, стараясь примирить туземцев с их судьбой, вызвать в них братские чувства к ан­гличанам, зародить в сердцах местных жителей бла­годарность к англичанам за благо, которое они при­носят, просвещая коренное население, и пытаясь про­будить в них прощение за презрение и ненависть, выказываемые завоевателями по отношению к «низ­шей расе»? Спросите их, добро или зло творила я в Индии, а уж потом судите. Имя Учителя сделалось в Индии семейным талисманом, оберегающим от бед. В 1857 году Учителя спасли англичан в Индии от поголовного истребления, это Они спасли их от революции во время принятия билля Илберта, и об Учителях можно говорить как о Боге и о Христе. Если бы их не существовало, то их следовало бы вы­думать — за то благо, которое одни лишь их имена приносят тем, кто верит в Них.

Что ж, если я их выдумала, то таким образом я принесла благо азиатскому человечеству. И пусть европейское человечество в своей традиционной каиновской манере побьет меня камнями.

Е. П. Блаватская

_______________________________________

[559] ...нет под рукою «Оккультного мира»... — речь идет о книге А.П.Синнетта. (См. изд.: А.П.Синнетт. Оккультный мир. — М.: Сфера, 2000.)

[560] В то время с нами не было ни Деба, ни Бабаджи. Они приехали годом позже! «Деб» — это титул. — Е.П.Б

[561] «Эзотерический буддизм» — книга А.П.Синнет­та. (См. изд.: Синнетт А.П. Эзотерический буддизм. - М.: Сфера, 2001.)

[562]Bacchus (англ.) — Бахус (Вакх) — в древнегре­ческой мифологии одно из имен бога виноградар­ства Диониса. В Древнем Риме почитался как бог виноделия, вина и веселья, в честь которого празд­новались вакханалии.

[563] Маха Коган (санскр.) — руководитель духовной иерархии, глава трансгималайских мистиков.

[564] ОПИ — Общество психических исследований в Лондоне.
 
МилаДата: Среда, 18.12.2019, 23:28 | Сообщение # 100
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10226
Статус: Offline
Письмо 6

16 октября 1888 г.

Лондон


Дорогая г-жа Лемэтр!

Должно быть, в последние дни я казалась вам человеком, который с помощью теософии водит вас за нос. Почему я не ответила вам сразу же? На то были две причины.

Во-первых, ваши мысли сходны с моими; то, что вы почувствовали после прибытия президента, я ощу­щала в течение пяти лет, только что я знаю полков­ника Олькотта лучше и более реально оцениваю его. Во-вторых, я хотела предоставить вам доказательство того, что не все так мрачно, как вы думаете. Теперь все зависит от Габорио — и от вас, сударыня, ибо у вас гораздо больше энергии, чем у него. Если он проявит благоразумие, то сможет спасти Теософское Общество во Франции; если заупрямится — тут уж ничего не поделаешь. Позвольте мне обрисовать вам ситуацию, и вы поймете, что судили вы до сих пор по внешнему виду.

Начнем с того, что я вас понимаю, и ваш идеал Теософского Общества — это и мой идеал. Че­тырнадцать лет назад я основала Общество, призван­ное стать в первую очередь постоянным ядром ис­тинного Братства, как представлял себе и г-н Драмар, а также центром мистической философии на­ших Наставников и их учения. В нем не было бога­чей и аристократов. Все были равны: не было ни богатых, ни бедных, ни великих, ни маленьких лю­дей — никого, кроме теософов.

Принимали всех обездоленных, но честных людей, и они были в большем почете, нежели обласканные судьбою. Об этом говорится и в письме Учителя, несколько фраг­ментов из коего вы прочтете в книжечке, которую я вам пришлю со своими пометками. Мои идеи и устремления были те же, что и у Олькотта, и они до сих пор одинаковы, но, увы! сударыня, из хозя­ина он превратился в раба Исполнительного совета. Со времени моего отъезда из Адьяра (четыре года назад) члены Совета воспользовались моим отсут­ствием, а также скандалом, спровоцированным мис­сионерами, — этим заговором, который затеяли церковники и протестантские фанатики, дабы из­бавиться от меня в Индии, — чтобы связать руки полковнику Олькотту, подчинив его этому прокля­тому Совету, где у моих противников большинство голосов. Там заседают все мои недруги. Я была на­столько больна, что они со дня на день ожидали моей смерти. Однако Учитель этого не пожелал, и меня исцелили.

Президент — сама доброта и честность, однако он слабохарактерный и к тому же американец, а вы пре­красно знаете, что для янки доллар — это всегда почет и никогда не может быть бесчестьем. Короче говоря, я мыслю не так, как Олькотт, и, понимая, что без меня он ни за что не сумеет избавиться от своего Совета и что Общество вскоре превратится в одну из множества вспомогательных ветвей, я приняла решение нанести сильнейший удар. Не прини­мая никакого участия в делах на протяжении пяти лет, я решилась потребовать и заново добиться вос­становления своих прав, а затем и усиления оных. Как основатель Общества и постоянный секретарь по переписке, я настояла на буквальном следовании пра­вилам и уставу, сформулированным Учителями.

По­скольку для этого не имелось никакой возможности в Теософском Обществе Индии, где члены Общества провозгласили себя экзотериками[568] и где сокровен­ное Знание изучается отдельно, я предложила разде­лить материнское Общество на три части, три сек­ции: одна — в Индии, другая — в Европе, а третья — в Соединенных Штатах, а во главе каждой из них, соответственно, три основателя. Полковник Олькотт остается президентом вообще и будет руководить об­ществами в Индии, У.К.Джадж — в Соединенных Штатах, а я — в Европе. Каждая такая секция, од­нако, является sui generis[569] полностью независимой ни от Совета в Адьяре, ни от Генерального совета, не подчиняющейся никому, кроме президента; но, по­скольку президент (Олькотт) является простым чле­ном моей секции, он находится у меня в подчинении и, следовательно, не может действовать против моей воли. Возможно, это вас рассмешит, но дело обсто­ит именно так. Я хотела избежать скандала и спас­ти Теософское Общество, и я это сделала.

Вот, посылаю вам журнал «Lucifer», где на по­следней странице вы сможете прочесть объявление Эзотерической Секции Теософского Общества, дей­ствующей под моим единоличным руководством. Таким образом, я имею право выдавать хартии в Европе и даже в Азии. Ибо стоит какому-либо со­брату из материнского Общества вступить в Эзо­терическую Секцию как ему становится просто больше нечего делать в этом Обществе, если толь­ко он не захочет состоять сразу в двух отделени­ях, одно из которых экзотерическое, а другое эзо­терическое, что вполне возможно и разрешено уставом.

Так вот, ввиду того, что Габорио отклонил экзо­терическую хартию, я предлагаю ему хартию эзоте­рическую, подписанную в первую очередь мною и только во вторую — полковником как моим колле­гой. Материнское Общество будет представлять со­бою тело, а его Эзотерическая Секция станет душою этого тела. Иными словами, мы возвратили Теософское Общество на его первоначальную основу, добавив лишь эзотерическое председательство (эзо­терическое, но не тайное, ибо мы намереваемся воз­вестить об этом всему миру), и председателем его являюсь я. Все правила и предписания будут вам высланы. Секция упразднила вступительные взносы — платить ничего не нужно.

Единственное, что требу­ется от кандидата на вступление, это уже состоять в материнском Обществе, то есть быть его членом и иметь его диплом. Данное положение я не могла бы упразднить, не отделившись полностью от материн­ского Общества, что стало бы роковым для обеих организаций. В будущем, следовательно, председатели обществ в Европе, получающие хартию (Эзотериче­ской Секции) от меня, будут пользоваться теми же привилегиями, что и новая британская секция Теософского Общества, образованная сейчас в Англии вместе с дюжиной маленьких отделений. Члены не платят вступительных взносов, только те, кто рас­полагают средствами, вносят ежегодно небольшую сумму, думаю, она будет составлять пять шиллингов (это еще не решено), а те, у кого нет средств, не платят ничего. Деньги за них начисляются из доб­ровольных пожертвований состоятельных членов Секции.

Итак, если Габорио пожелает, он получит хартию от меня, как только эти бумаги будут отпечатаны. Коль скоро его Общество будет эзотерическим, ему нельзя будет публиковать никаких правил, кроме общих; внутренние же правила будут выдаваться и объясняться только кандидатам. Господа из гермети­ческой ложи Папюса могут, если пожелают, хоть по канату ходить в теософских вопросах и принимать к себе каких угодно шарлатанов. Это — забота Адьяра, меня же это совершенно не касается. Но при первой же антитеософской выходке я аннулирую их хартию, даю слово. Так что пусть поостерегутся, ибо я начеку. Теперь я наделена всеми соответствующи­ми полномочиями.

Спасибо вам, дорогая; если вы хотите помочь подлинному Теософскому Обществу во Франции, то нужно помочь Габорио сохранить его «Lotus». Я сделаю для этого все, что в моих силах здесь, Га­борио же должен потрудиться во Франции. Но только прежде чем я смогу заняться этим, он обя­зан добавить к слову «Lotus» эпитет «теософский». Мы оплатим это изменение; к тому же, если Га­борио не вырвет свой «Lotus» из лап Кайе, он в течение нескольких месяцев разорится. Ах, если бы г-н Малон помог нам своим советом, какую пользу он бы принес истинной теософии! В конце концов, все, чего я у вас прошу, это совета о том, что нуж­но предпринять во Франции. Без вас и без Габо­рио — прощай, теософия!

Между тем, сударыня, увязнув в работе по самые уши, прошу у вас прощения, если письмо мое по­лучилось несколько сумбурным. Более подробные объяснения дам позднее. Передайте от меня привет вашему супругу, и да вознаградит вас карма за вашу любовь к простому люду и к бедным мира сего.

Желаю всего наилучшего. С уважением

Е. П. Блаватская
__________________________________________

[565] «Как упал ты с неба, денница...» — Книга проро­ка Исайи, 14:12.

[566] Папюс (псевдоним, наст, имя Жерар Анкос) — французский врач, оккультист и мистик, член мно­гих эзотерических обществ и орденов, каббалист, масон, создавший в конце XIX в. в Париже орден мартинистов. Автор многих сочинений по оккуль­тизму и магии.

[567] «Клятва» — см. в кн.: Е.П.Блаватская. Инструк­ции для учеников Внутренней Группы, М.: Сфера, 2000.

[568]Экзотерический (греч. exoterikos — внешний) — понятный всем, предназначенный для непосвящен­ных, не составляющий тайны, общедоступный, в противоположность эзотерическому, или скрытому.

[569]особого рода (лат.).

 
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
  • Страница 10 из 11
  • «
  • 1
  • 2
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES