Вторник, 24.04.2018, 06:04

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ
МилаДата: Четверг, 14.12.2017, 00:09 | Сообщение # 11
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 5[55]

[3 апреля 1875 г.]


Картина готова и отправлена вам через «Adams Express Со». Вначале она была чистая, как свежевыпавший снег. Б. носил ее к себе в контору, чтобы показать кое каким художникам, и картина прошла через столько грязных рук, что частично утратила свою девственную чистоту.

Джон просит вас обратить внимание на фигуру летящего духа в верхней части полотна — «мать и дитя». Говорит, вы ее сможете узнать. Я, например, не могу. Джонни хочет, чтобы вы постарались по­нять все символы и масонские знаки. Он просит также, чтобы вы никогда не расставались с этой кар­тиной и следили за тем, чтобы к ней прикасалось поменьше народу, а еще лучше, чтобы к ней вооб­ще не подходили слишком близко.

Позже я вам объясню, почему я переехала на но­вое место. Вот новый мой адрес: Сэнсом-стрит, 3420, Западная Филадельфия.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская

_______________________________________
[55] Почтовая открытка, на штемпеле обозначена дата: 3 апреля 1875 г.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 14.12.2017, 00:21 | Сообщение # 12
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 6

[Март 1875г.]
[56]

Мой дорогой генерал!

Рада, что вам понравился портрет Джонни, но только не надо называть его турком, ведь он милый, благородный эльф, и притом очень вас любит. Кто же виноват в том, что вы до сих пор не видели его истинного облика и думали, будто он смахивает на ту полуматериализованную физиономию старого ев­рея, которую вам обычно демонстрировали на сеан­сах у Холмсов? Только в Лондоне Джон предстает таким, каков он на самом деле, но и тогда его ми­лое лицо не свободно от некоторого мимолетного сходства с соответствующими медиумами, потому что нелегко полностью изменить те частицы, которые притягиваются из различных жизненных сил. Как же вы не смогли узнать вашу Кэти Кинг, которую вы видели в прошлом мае? Джон говорит, что она сей­час именно такая и что несколько человек узнали ее сразу же, едва взглянув на картину. Я не знала об этом, так как Джон рассказал мне это не сразу. Эванс, г-н и г-жа Эмер, Мортон и другие тут же стали восклицать: «Это Кэти Кинг!» Я ее не видела и поэтому не знаю.

Мать и дитя — это не портреты, и вы, конечно, не можете узнать духов, которых не видели. А теперь, мой дорогой генерал, как насчет состояния, которое мы собираемся сколотить? Это все ваша приклеен­ная машина, ваше изобретение, я нисколько не со­мневаюсь, ведь мне об этом было сказано. Хотела бы я сейчас съездить в Бостон, но это невозможно, так как слушание моего дела в суде назначено на поне­дельник, 26 апреля, и мне нужно быть в Риверхеде, на Лонг-Айленде, вместе с моими адвокатами, так что до начала мая выехать в Бостон никак не смо­гу. Постарайтесь, если сможете, пока об этом деле вообще не думать.

Мой дорогой, мой драгоценный генерал, подклю­чайтесь к нашим планам относительно «Spiritualj Scientist». Видите, с Колби, с этой старой переварен­ной тыквой, вы уже поссорились, a «Galaxy» — это безжалостная газета, которая не печатает ничего кро­ме сенсационной лжи, как и все остальные издания. Мы должны опубликовать ваши статьи. Вы же зна­ете, что говорит о них Стейнтон Моузес[57] в письме к г-ну Эпесу Сардженту. Я твердо намерена не дать «Spiritual Scientist» пойти ко дну и буду помогать ему держаться на плаву, пока люди сами не поймут, как умело управляется эта «посудина».

Если г-н Эпес Сарджент, и полковник Олькотт, и вы сами, и про­фессор Корсон из Корнелльского университета, и госпожа Эндрюс — если вы все напишете или начнете писать для этого издания, дабы оно стало на­шим специальным правдивым органом, каким благом это обернулось бы для дела спиритуализма вообще и для Америки в частности. В данный момент, по­скольку говорить можно лишь о «Ваnner of Light» и отвратительном религ[изно]-фил[ософском] журна­ле[58], руководство спиритуалистов можно сравнить с «les aveugles conduisant les borgnes»[59] В будущем же, если мой план увенчается успехом, мы возьмем ру­ководство на себя и выведем мир на путь истинный, показывая скептикам и неверующим причины сло­жившегося положения. Ведь сейчас их до упора пич­кают сомнительными и всегда вызывавшими со­мнения следствиями — и никаких рациональных объяснений, никаких достоверных свидетельств.

Чего же тогда ожидать от людей посторонних, неспири­туалистов? Как мы можем тогда надеяться на то, что они когда-нибудь откажутся от своих христианских представлений, от членства в самых разных рели­гиозных конфессиях, что дает им хотя бы легкое, пусть и ложное чувство респектабельности, и очер­тя голову ударятся в веру, которая непопулярна, пол­на иллюзий, ибо факты спорны, а ее главные апологеты, вожди, подобно древнему Евсевию[60], этому старому набожному мошеннику из числа первых христиан, не только протаскивают в нее причудли­вые небылицы, но и фактически скрывают от всего остального мира преступления отдельных субъектов — людей, которые по каким-то таинственным при­чинам оказываются «любимчиками», фаворитами этих вождей и живут «еп odeur de saintete»[61] их пе­чатных органов.

Можете называть жестокой мою статью против Чайлда! Знаете, будь у вас на руках те доказатель­ства, которые есть у меня, то при всей вашей мяг­кости и покладистом характере вы бы признались как на духу, что готовы всыпать по первое число этому «отцу-духовнику», ибо он того заслуживает. Пожалуйста, протяните руку помощи несчастному Джерри Брауну, но не ради него самого. Я о нем очень мало знаю, разве что Джон мне его характетизует как честного, преданного, достойного челове­ка, неутомимого трудягу, который хочет и может сделать очень многое для нашего дела, если ему самому оказать надлежащую помощь.

Так помогите же ему ради нашего общего блага, ради блага спиритуа­лизма и всего человечества. Олькотт сейчас пишет статьи для «Spiritual Scientist». Насколько я понимаю, г-н Эпес Сарджент занимается тем же самым. Про­фессор Корсон собирается послать туда свою статью на следующей неделе. Почему бы и вам не внести подобный вклад и не опубликовать свои статьи в этом издании? Я отправила письмо Витгенштейну и попросила его каждый месяц писать что-нибудь для «Spiritual Scientist», имея в виду статьи о спирити­ческих феноменах, которые наблюдаются в Герма­нии и вообще где угодно. Уверена, что он за это возьмется.

Джон говорит, что слышал, как ваша дочь «пре­успевала на клавесине» и что «преуспевала она, цветя в благозвучии». Когда я сказала ему, что выражается он весьма цветисто и что я не совсем поняла, что же он подразумевает под «клавесином», Джон на меня страшно разозлился и разразился ру­ганью, добавив, что другие на моем месте оказа­лись бы менее дураковатыми и определенно поня­ли бы, что он имеет в виду. Передаю дословно. Ну вот, благослови вас Бог, и да будет жизнь ваша на веки вечные озарена солнцем.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 14.12.2017, 21:35 | Сообщение # 13
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 7

Вторник, 3.00 ч. утра

Сэнсом-стрит,3420 Филадельфия



Моп General![62]

Получила ваше письмо сегодня после обеда. Веж­ливость требовала, чтобы я ответила сразу же, но я чувствовала себя такой раздраженной и разбитой (вернее, чувствовала себя такой разбитой и поэтому испытывала раздражение), что прочитала нотацию Олькотту, попыталась пригвоздить к позорному столбу Б., ввязалась в перебранку с Джоном, зака­тила истерику кухарке, довела до конвульсий кана­рейку и, таким образом «угодив» всем, отправилась спать. Тут мне приснился старик Блаватский, и это последнее событие я восприняла как преднамеренное оскорбление со стороны Провидения. Предпочитая этому кошмару все что угодно, глотаю таблетки Бра­уна, от которых начинаю чихать, хотя от кашля они меня действительно спасают, и в три часа утра по­рываюсь написать вам нечто, напоминающее по фор­ме разумный, трезвый ответ; если же последний не отвечает духу этих эпитетов, смело предъявляйте счет за это вышеупомянутому седовласому патриарху и при первом же удобном случае перешлите сей счет с Джоном Кингом в «Страну вечного лета», дабы его покойное превосходительство могло по нему распла­титься.

Ваш профессор Софокл оказался весьма неплохим ученым и востоковедом, однако даже лучшие из востоковедов — просто школьники по сравнению с самыми грязными из евреев, которые родились и воспитывались в ... впрочем, не важно где. Это прекрасно и производит впечатление большой учености, когда человек способен назвать по отдельности каж­дое ребрышко, косточку и сухожилие в коровьей туше, но если после длинного перечисления по спис­ку наименований отдельных частей тела подобный знаток не может «а la Cuvier»[63] определить, что же это было за животное, и по ошибке принимает его за собаку, то какой же он после этого мудрец?

Господин Софокл смог назвать отдельные сим­волы и составляющие древнееврейских и греческих слов: он обнаружил две колонны Дж. и Б. (они оз­начают нечто большее, нежели просто архитектурный замысел этого древнего мормона[64], этого многожен­ца Соломона, который стибрил их для своего Храма у учителей его учителей, знавших все это еще за не­сколько тысячелетий до рождения его многоженско­го величества); более того, г-н Софокл тут же со­рвал соломонову печать (то же самое еще до него сделал Булвер[65]), но почему бы г-ну Софоклу не поведать вам общего значения этих символов, све­денных воедино?

А ведь в них действительно есть смысл, и поверьте мне, что, изобразив их на своей картине, Джон создал печальную сатиру на невеже­ство soi-disant[66] светил науки нынешнего поколения, которые так бахвалятся своими знаниями и удиви­тельными успехами в разгадывании тайн прошлого, а сами даже не в состоянии с уверенностью выявить разницу между каким-нибудь «древнескандинавским символом» и ключом к «Золотым Вратам» и ошибоч­но принимают могущественнейший из гностических талисманов за distant arriere petit cousin[67] и называют его молотом Тора[68]!

Пока людям не удастся разгадать общее значение символов на картине Джона, он не сможет учить их и отказывается их просвещать. «Дерзайте» — и раз­гадайте, если сможете. Пусть беспредельная глубо­чайшая мудрость ваших ученых, сотворивших на фундаменте своего позитивного знания столько Бюхнеров, Молешоттов, Токтров, Рихтеров и прочих ате­истов, поможет им раскрыть эту единственную тай­ну картины, которой вы теперь владеете, — и тогда мир может закрыть свои учебники и слегка передох­нуть, ибо тогда люди познают то, что они пытались постичь на протяжении сотен веков и поколений, но так и не смогли, потому что в своей гордыне и су­етной спешке, из-за которой они вечно путали ка­кой-нибудь «croix сгатроппее» с «croix chiffonnee»[69], они обычно вопили «Эврика!», тогда как даже азы познания не очень-то надежно были усвоены их пус­тыми головами.

Мой дорогой генерал, пожалуйста, передайте всем, кто столь почтительно и лестно отзывается обо мне, утверждая, будто эта картина написана мною, про­стой смертной, передайте им, что дочь моего отца никогда не выступала в роли «плагиатора». Картина так хороша, что давала бы право гордиться ею лю­бому, кто действительно написал ее, однако я, за исключением того, что подрисовала цветочки внизу и несколько листиков вокруг балкона, вообще не касалась кистью ни одного дюйма на остальной час­ти картины и не понимаю, почему я должна припи­сывать себе честь ее создания. Всякий волен верить в то, во что ему вздумается.

Пусть скептики заяв­ляют, что ее написала я, полуспиритуалисты — что в процессе ее создания меня вдохновлял некий аст­ральный дух, члены традиционных конфессий — что к картине приложил руку сам дьявол, а епископаль­ное духовенство (подобный факт как раз недавно имел место) — что ни одному достойному человеку не пристало читать книгу Олькотта или смотреть на эти «сатанинские картинки» г-жи Блаватской, по­скольку последняя курит и богохульствует (!), а Олькотт восхищенно рассуждает о ней на страницах своей книги. Я намерена при первой же встрече с этим почтенным выпускником «Бичеровской школы злословия» обменяться с ним рукопожатием, после чего заставлю его публично признать, что Господь Бог воротит нос не столько от моего богохульства, сколь­ко от молитв сего святоши, и я буду не я, если этого не сделаю — вот увидите.

Мой обожаемый генерал, боюсь, что, к прискор­бию своему, не смогу поехать с вами в Вашингтон. Нога моя разболелась, как никогда. Джон ее почти полностью исцелил и велел мне соблюдать полный покой в течение трех дней. Я пренебрегла его ука­заниями, и с тех пор мне становится все хуже и ху­же. Сейчас ее приходится лечить обычными метода­ми. К тому же, думаю, 11 мая в Риверхеде будет слушаться мое дело. Я должна там присутствовать и т. д. и т. п. Была бы просто счастлива, принести вам хоть какую-то пользу, но, боюсь, это вряд ли будет возможно.

Вдобавок я не совсем уверена в Джоне. Он ни­когда не дает никаких советов никому кроме меня, и это так не похоже на поведение ваших медиумов. Если бы он честно пообещал мне, что поможет, я бы еще рискнула, но он ничего не обещает; более того, он довольно строптив и никогда не делает того, о чем его попросишь, если только он сам сначала этого не предложил. Вы же помните, какой он независи­мый. Я не могу согласиться на ваше предложение, пока он мне не разрешит. Поэтому нам придется по­дождать. Но я вам настоятельно рекомендую поис­кать какого-нибудь частного медиума, ибо сама я в действительности вовсе не медиум.

Посылаю вам странный и таинственный цирку­ляр. Прочитайте его и сообщите мне, как он вам понравился. Попросите Братство помочь вам. Джон не осмелится игнорировать их указания. Пожалуй­ста, напишите, обязательно напишите что-нибудь для «Spiritual Scientist» под своим собственным именем — это единственный способ угодить Джону: быть может, тогда он согласится оказать вам услугу. Боль­ше ничего сказать вам не могу. Поговорите об этом с г-ном Эпесом Сарджентом.

Чувствую себя весьма неважно и вынуждена за­канчивать. Мне еще нужно рассказать вам беско­нечно много всего. Если бы я только была в силах помочь вам с вашим дипломом, но, поверьте мне, даю вам честное слово: я всего лишь раб, послушное орудие в руках моих Учителей. У меня не полу­чается даже правильно писать по английски, если они не диктуют мне каждое слово.

Видите, какое длинное и глупое вышло письмо, как безграмотно и невежественно сие послание, ибо в данный момент я абсолютно одинока и совершенно беспомощна.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская

___________________________________________

[62] Мой генерал! (франц.).

[63] «А la Cuvier» — «как Кювье» (франц.).

Кювье Жорж (1769-1832) — знаменитый фран­цузский зоолог, один из реформаторов сравнитель­ной анатомии, палеонтологии и систематики животных. Ввел понятие типа в зоологии. Установил принцип «корреляции органов», на основе кото­рого реконструировал строение многих вымерших животных.е признавал изменяемости видов, объ­ясняя смену ископаемых флор и фаун так называ­емой теорией катастроф. Сочинения: Рассуждения о переворотах на поверхности земного шара. — М.-Л., 1937.

[64] Мормоны («Святые последнего дня») — члены религиозной секты, основанной в США в первой половине XIX в. Дж.Смитом, который опубликовал в 1830 г. «Книгу Мормона» (якобы запись таин­ственных письмен израильского пророка Мормона, переселившегося в Америку) — главный источник вероучения, включающего положения иудаизма, хрис­тианства и других религий. В 1848 г. община мор­монов основала в штате Юта государство мормонов — теократическое государство по типу Древнего Из­раиля. Мормоны проповедовали и практиковали многоженство.

[65] Булвер-Литтон Эдуард (1803-1873) — английский писатель-романист, драматург и политик, барон. Ав­тор знаменитого мистического романа «Занони». Стр. 47. Тор (сканд. «греметь») — в германо-скандинав­ской мифологии сын Одина и Фрейи, бог грома, бури и плодородия, владыка всех стихийных духов, богатырь, защищающий богов и людей от велика­нов и страшных чудовищ (в том числе мирового змея). Оружие Тора — его боевой метательный мо­лот Мьёлльнир, возвращающийся к владельцу, ко­торым он и побивает ётунов (великанов).

[66] «так называемых», мнимых, самозванных (франц).

[67] за его дальнего, седьмая вода на киселе, родственника (Франц.).

[68] Тор (сканд. «греметь») — в германо-скандинав­ской мифологии сын Одина и Фрейи, бог грома, бури и плодородия, владыка всех стихийных духов, богатырь, защищающий богов и людей от велика­нов и страшных чудовищ (в том числе мирового змея). Оружие Тора — его боевой метательный мо­лот Мьёлльнир, возвращающийся к владельцу, ко­торым он и побивает ётунов (великанов).

[69] «свастику» с «крестом хоругвей» (франц.).



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 18.12.2017, 01:22 | Сообщение # 14
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 8

[Апрель 1875 г.]
[70] Среда

3420 Зап. Филадельфия


Дорогой генерал!

Не браните меня, пожалуйста, очень вас прошу; умоляю вас, не считайте меня «а priori» бессердеч­ной, низкой, бесчувственной мерзавкой: «Frappe, mais ecoutes[71], — взывал несколько тысяч лет назад к своему хозяину, лупившему его увесистой палкой, Эпиктет[72]; теперь точно так же взываю и я, ибо я обязана, в нравственном отношении обязана испол­нить свой долг и предупредить вас, рассказав вам то, чего вы не знаете, но что можете и должны знать; вам стоит лишь написать всего несколько слов Джону Нортону, эсквайру, президенту «Маркет-стрит, Рэйлроуд», задать ему всего один вопрос — и этот джентльмен подтвердит вам все то, что я вам сооб­щаю, и докажет, что такого благородного, мягкосер­дечного, исключительно порядочного человека, как вы, могут легко обмануть ловкие мошенники, обре­тающиеся милях в двухстах от вас.

Вы лишь понапрасну теряете время, дорогой ге­нерал, суетясь и хлопоча за людей, у которых денег куда больше, чем у вас.

Еще пару слов, и я успокоюсь. Чета Холмсов в данный момент готовит сделку, собираясь купить хорошую лошадь и кабриолет, что­бы ездить к себе на загородную усадьбу Вайнлэнд. Эти люди начали переговоры об этой покупке, — которую вы сами, вероятно, не могли бы себе по­зволить, — около месяца назад, а поскольку такую лошадь, которая бы им подошла, они не сумели приобрести в кредит у г-на Джона Нортона, прези­дента (как я уже упоминала) «Маркет-стрит, Рэйл­роуд», они теперь покупают ее у другой фирмы, по­хваляясь тем, что у них достаточно друзей, чтобы оплатить покупку десяти таких лошадей.

Так могут ли люди, занимающиеся подобными приобретения­ми, действительно прозябать в нищете и умирать с голоду, как они о себе рассказывают? Нет! Тысячу раз нет! Госпожа Холмс сейчас не в состоянии уст­раивать сеансы спиритизма, ибо никто к ней не пой­дет, памятуя о ее мошеннических трюках. И, не же­лая тратить время и пользоваться глупостью некоторых сбрендивших идиотов, которые оказывали ей поддержку и позволяли с фантастической легкостью околпачивать их, а за это еще и пели ей дифирам­бы в «Ваnner of Light», эта женщина с наглостью, достойной восхищения, принялась обманывать спи­ритуалистов, отбивая хлеб у действительно нищих и голодающих спиритуалистов-медиумов и лекторов и выманивать у людей деньги, чтобы на них... поку­пать себе лошадей!

Знаете ли вы, что мне доподлинно известно сле­дующее: каждый цент из тех 18 долларов, которые У меня выманил soi-disant «детектив» Холмс, пе­рекочевал в карман медиума Нельсона Холмса, по­скольку первый задолжал второму эти деньги и пошел на этот обман по наущению самого Нельсона Холмса. Я докажу вам это при нашей встрече. Ес­ли вы мне не верите — это конец. Я предоставлю вам факты. Я точно выясню, сколько сотен, а мо­жет, и тысяч долларов значится на их счете в бан­ке. У меня на руках письма из Лондона и с Запа­да: вот тут-то я и докажу вам, что добрячок спо­собен иногда причинить больше вреда, невольно помогая мошенникам в их обмане, который как раз и строится на доверчивости действительно честных людей, — гораздо больше вреда, чем такие бесчув­ственные, злобные негодяйки, какою сегодня могу вам показаться я.

Очень вас прошу, дорогой генерал, не судите обо мне строго и сгоряча, пока не убедились, что я дей­ствительно лгу. У меня в этом мире так мало настоя­щих друзей, а в последнее время меня столь преврат­но понимали, столь жестоко оскорбляли недоверием и бесчестили — да, бесчестили гнусными подозрени­ями, тогда как вся моя жизнь посвящена истине и только Истине, — что пишу я вам с ужасом, пишу лишь потому, что почитаю это своим долгом. Боль­ную ногу вот-вот парализует полностью. Так что ей, по-видимому, конец. Даст Бог, и я последую вслед за нею туда, «наверх», и чем скорее, тем лучше.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 23.12.2017, 17:44 | Сообщение # 15
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 9

[Около 1-3 мая 1875г.]
[73]

Среда

Нью-Йорк


Дорогой генерал!

Пишу вам из Нью-Йорка, однако ответ ваш по­лучу уже в Филадельфии, так как завтра возвраща­юсь туда.

Я вся в недугах и в хлопотах, и я надеюсь, что вы проявите великодушие и не откажете мне в од­ной небольшой service obligeant[74], о которой я соби­раюсь вас попросить; дело это для меня очень важ­ное, и если вы с ним справитесь, то тем самым по­можете мне выйти из серьезной переделки.

Не могли бы вы разузнать кое-что в Бостоне об одной старой деве, которую зовут Дж. Лорэйн Рэй-монд, или Лулу Лорэйн Рэймонд, как она сама себя называет? Адвокатом этой особы является Х.Л.Нью­тон, которого можно найти по адресу: Бостон, Пембертон-сквер, 27. Только не пытайтесь узнать нуж­ные мне сведения через него, ибо он — ее поверен­ный. Единственное, что вы могли бы из него вытя­нуть, это ее нынешнее место жительства, что также весьма пригодится. Но в первую очередь я вас хочу попросить вот о чем: выясните, пожалуйста, по какому из дел эта дама проходила в суде; оно некото­рое время было в списке дел, назначенных к слу­шанию, и закончилось предположительно в октябре 1874 года. Сможете ли вы это сделать? Если выяс­нится, что ее обвиняли в шантаже — значит, мне не о чем беспокоиться.

Я только что возвратилась из Риверхеда, где в понедельник, 26 апреля, состоялось слушание моего дела. Я его выиграла. Мне удалось доказать факт мошенничества и сговора между той женщиной, ко­торая меня обманула, и ее адвокатом, Марксом. Суд присяжных вынес решение в мою пользу и обязал ответчицу возместить ущерб и судебные издержки. Однако г-н Джон в своем стремлении помочь мне зашел слишком далеко.

Вот что произошло. После того как огласили ре­шение присяжных, Маркс, адвокат ответчицы, на­нес мне оскорбление, заявив, что дело мне удалось выиграть благодаря подделке некоторых документов. Если бы я проигнорировала оскорбление, все было бы в порядке, однако я его не стерпела и призва­ла своего адвоката засвидетельствовать факт ос­корбления.

Мой поверенный обозвал Маркса ...ым лжесвидетелем, жидом и обманщиком. Тот не ос­тался в долгу, и мой адвокат, вдохновляемый Джо­ном (ибо он утверждает, что не может понять, как это у него получилось), схватил Маркса за горло, повалил его на пол и виртуозно отдубасил, к ве­личайшему удовольствию публики и присяжных, ибо все это происходило в зале суда прямо перед носом у судьи. В результате Маркс, побитый в про­цессе суда, а затем побитый physiquement parlant[75] после суда, разъярился, словно вепрь, и теперь, вознамерившись насолить нам напоследок, уже в официальном порядке выдвигает против меня и моих адвокатов обвинение в подделке определенных документов!!!

Разумеется, негодяй этим ничего не добьется, по­скольку эта женщина уже сбежала в Лондон, а я могу доказать, что она в предыдущем случае под присягой отреклась от своей подписи под договором, но все же Маркс в состоянии доставить мне немало неприятностей и уже сделал это, ибо он сумел до­биться от судьи Прэтта отсрочки исполнения вер­дикта до 1 июня, и я еще несколько месяцев не смогу получить свои деньги, несмотря на то, что вы­играла дело.

Сегодня этот Маркс известен как самый большой мерзавец во всем Нью-Йорке; судьи счи­тают его вором, а адвокаты в один голос твердят, что он позорит их профессию. Тем не менее, официально он вправе выдвигать обвинения, даже если реаль­но не способен ничего доказать. Вы можете судить о нем уже по одному тому факту, что после того как в понедельник, в шесть часов вечера, суд присяж­ных вынес решение в мою пользу, Маркс, зная, что дело будет зарегистрировано не раньше 10 часов утра следующего дня, пошел и в 8 часов утра продал до­кумент такому же негодяю, как он сам, выказав тем полное презрение к суду.

Сейчас он лезет вон из кожи, чтобы купить как можно больше свидетелей. Он говорит, что эта Рэймонд будет свидетельствовать в его пользу и пока­жет, что она видела у меня на столе ту самую за­писную книжку, в которой должен был лежать документ, и присягнет, что никакого документа в ней не было. Это ложь, ибо, насколько мне известно, эта самая Рэймонд никогда не входила в мою комнату, но закон есть закон, и если мы не докажем, что сия свидетельница — пьянчужка, не заслуживающая доверия, которая до меня шантажировала и других лю­дей, то ее показания, данные под присягой, могут доставить мне немало хлопот.

Пожалуйста, дорогой генерал, сделайте мне одол­жение, о котором я вас прошу. С'est a titre de re­vanche[76], когда только смогу.

Искренне ваша

Е.П.Блаватская

Джон выражает вам свою любовь и желает всего наилучшего.

_____________________________________________________

[73] На обороте написано: «От госпожи Блаватской, око­ло 1-3 мая 1875 г.»

[74] небольшой услуге (франц.).

[75] побитый физически (франц.)

[76] обязательно отблагодарю вас за это (франц.).



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 27.12.2017, 01:57 | Сообщение # 16
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 10

12 июня 1875 г.

четверг

Филадельфия


Мой милый генерал!

Если вы получили ответ на ваше последнее пись­мо, благодарите «Джона Кинга», потому что г-н Б.[77] уехал на Запад. Я отослала его около 26 мая, когда мне стало так плохо, что врачи стали подумывать о том, чтобы лишить меня моей лучшей ноги, так как в то время уже думала, что pour de bon[78] отправля­юсь «наверх», ибо, когда болею, терпеть не могу мрачные лица плакальщиц и скорбящих, и г-на Б. я выпроводила. Замечаю за собой немало кошачьих на­клонностей, и одна из них — это всегда быть наче­ку и постараться, если получится, «умереть» в оди­ночестве.

Поэтому я велела Б. быть готовым вер­нуться, когда я напишу ему, что мне уже лучше, или когда кто-нибудь другой напишет ему, что я отпра­вилась домой, или «сыграла в ящик», как любезно научил меня выражаться «Джон».

Ну вот, я пока не умерла, ибо у меня, опять-таки как у кошки, видимо, девять жизней, да и в «лоне Авраамовом» меня, кажется, пока еще не ждут; од­нако поскольку с постели я по-прежнему не встаю, очень слаба, сердита и, как правило, бываю не в себе с полудня до полуночи, то стараюсь по-прежнему держать старину Б. подальше от дома для его же блага и моего собственного спокойствия.

Мою ногу собирались отрезать начисто, но я сказала: «Гангре­на не гангрена, но я этого не допущу!» — и сдержала слово. Вообразите дочь своего отца на деревянной ноге; представьте себе, как pour le coup[79] в стране духов моя нога скачет передо мной! Чайлдам предо­ставился бы прекрасный шанс сочинить ип quatrain[80], милый поэтический некролог, как говаривал г-н Артемус Уорд, завершая стихи неизменным рефреном из своего бессмертного «Филадельфийского надгро­бия»: «Покинула мир сей для встречи с ногою!» Ну уж нет! Тут я призвала всю свою силу воли (воскрес­ную) и попросила всех лекарей и хирургов пойти поискать мою ногу в Саду Столетий...

После того как они улетучились, подобно мерз­ким гоблинам или какодемонам, я пригласила г-жу Миченер, ясновидящую, и имела с нею беседу. Коро­че говоря, я уже приготовилась к смерти (по этому поводу я не переживала), но умереть решила все-таки при двух ногах. Гангрена уже стала охватывать все колено, однако два дня холодных компрессов и белый щенок (песика приложили на ночь к больной ноге) — и все, как рукой сняло. Нервы и мышцы еще слабы, ходить пока не могу, но опасность уже пол­ностью миновала. Было у меня еще две-три других maladies[81], которые вынашивали амбициозные замыс­лы украсить себя мудреными латинскими названиями, но я живо их пресекла. Чуточку силы воли, хо­рошенький кризис (последний меня как следует встряхнул), еще один мощный рывок с помощью «курносого вестника» — и вот она я. Б. — мягкоте­лый простачок, он никогда не сумел бы описать мои страдания так же поэтично, как я. Не правда ли, «mon General»?

Теперь о Джоне Кинге — этом короле озорных негодников. Что он вытворял с этим домом, пока я хворала и лежала при смерти, не опишешь и в трех толстенных томах! Спросите хотя бы г-на Дана и г-жу Маньон, мою подругу-француженку, которые меня навещают и сейчас живут в моем доме, они вам такое порасскажут! Беда в том, что никогда не знаешь заранее, что этот тип выкинет в следующий раз. Когда сегодня принесли почту, он распечатал каждое письмо, прежде чем почта­льон успел их вручить. Моя служанка, обладающая удивительными медиумическими способностями (ве­роятно, столь же удивительными, как и ее глу­пость) и целыми днями пребывающая в трансе, дематериализуя на кухне все подряд, вбежала ко мне в спальню чуть не плача, бледная от страха, и поведала мне, что «тот чернобородый детина-дух вскрыл все конверты прямо у нее в руках». Так мне и удалось прочесть ваше письмо.

А теперь позвольте мне, мой генерал, дать вам один добрый совет: пока вы как следует не узнаете Джона, не доверяйте ему сверх надобности. Он добр, услужлив, все готов для вас сделать, если вы ему понравитесь (спросите у Олькотта), он могучий и благородный дух, и я его нежно люблю — Богом все­могущим клянусь, что говорю правду; однако есть у него и свои недостатки, в том числе и весьма не­приятные. Он бывает порою злорадным и мсти­тельным, временами врет, как самые отъявленные французские дантисты, и находит удовольствие в околпачивании людей. Кроме того, я не берусь ут­верждать и не поручусь в суде, что мой Джон — это тот самый Джон лондонских спиритических сеансов, Джон «из фосфорной лампы», хотя я в этом почти уверена, да и сам он это утверждает. Но тайны мира духов — это такая мешанина, они представляют со­бой столь удивительный запутанный лабиринт, что кто знает? Только не Колби — уж в этом-то я твер­до убеждена.

Возьмем, к примеру, меня. Я знаю Джона уже 14 лет. Все это время он не расставался со мной: весь Петербург и пол-России знали его под именем «Янка», или «Джонни», он странствовал вместе со мною по всему свету. Трижды он спасал мне жизнь: например, в Ментане во время кораблекрушения или последний раз — 21 июня 1871 года близ Специи, когда наш пароход взорвался, разлетевшись на ку­сочки, на атомы, и из четырехсот пассажиров уце­лело лишь шестнадцать человек. Джон любит меня, я это знаю, и ни для кого он не сделал бы столько, сколько для меня.

И тем не менее знали бы вы, какие неприятные фортели он выкидывает: чуть что не так — и он ста­новится сущим дьяволом, принимаясь озорничать, да еще как! Жутко оскорбляет меня, награждая самыми причудливыми, «неслыханными» прозвищами, от­правляется к медиумам и рассказывает про меня вся­кие байки, жалуется им, что я оскорбляю его луч­шие чувства, что я закоренелая лгунья, неблагодар­ное создание и так далее.

Он набирает такую силу, что действительно сам может писать письма без помощи медиумов: перепи­сывается с Олькоттом, с Адамсом, с тремя-четырьмя леди, которых я даже не знаю. Приходит ко мне и рассказывает, «как чудно он с ними развлекся» и как ловко он их надул. Могу назвать вам десять че­ловек, с которыми он ведет переписку.

Он крадет в доме что попало. На днях, когда я болела, принес г-ну Дана 10 долларов, так как Дана утром тайно написал ему из своей комнаты и по­просил об этом (Дана знаком с ним уже 29 лет). Он стащил 10 долларов для г-на Брауна. А еще Джон принес г-же Маньон ее кольцо с рубином, потерян­ное несколько месяцев назад (потерянное или укра­денное — точно не знаю), «в качестве вознагражде­ния», как он выразился, за ее заботу «о его возлюб­ленной Элли» (моем бедном эго). Она написала ему за два часа до этого, в 9 часов вечера, а в 11 вечера у себя под постельным бельем обнаружила свое ко­лечко вместе с запиской от Джона. Он подделывает чужие почерки и вносит разлад в семьи, «неожидан­но появляется и внезапно исчезает» подобно некое­му инфернальному Deus ex machina[82] он способен бывать одновременно во многих местах и повсюду сует нос в чужие дела. Он может сыграть со мной самую неожиданную шутку — и порой это весьма опасные шутки; он ссорит меня с людьми, а потом появляется и со смехом рассказывает мне о своих проделках, бахвалится ими и дразнит меня.

На днях он пожелал, чтобы я сделала нечто, чего мне делать совершенно не хотелось, ибо я была не уверена, что это правильный поступок, и к тому же плохо себя чувствовала. Тогда Джон швырнул в меня едким ип morceau de pierre infernale[83], который хра­нился в запертой шкатулке в ящике комода, и об­жег мне правую бровь и щеку, а когда на следующее утро бровь моя почернела как смоль, Джон засме­ялся и сказал, что я теперь выгляжу, как «прелест­ная молодая испанка». Теперь мне ходить с этой от­метиной не меньше месяца. Я знаю, он любит меня, я знаю это, он преданно служит мне, но в то же время он нагло изводит меня, несчастный негодник. Он пишет людям обо мне пространные письма, вну­шает им самые жуткие вещи, а потом хвастается этим!

У вас и у меня совершенно разные представления о мире духов. Господи! Вы, наверное, думаете: «Джон - это сущий диака, Джон — это злой дух, ип esprit farfadet et таlin»[84]. Ничего подобного. Он такой же, как и любой из нас, не лучше и не хуже. Я вам все это рассказываю и предупреждаю только потому, что хочу, чтобы вы получше узнали его, прежде чем нач­нете с ним общаться.

Ну вот, например, вам известно, что природа щед­ро одарила меня, наделив вторым зрением, то есть даром ясновидения, и обычно я могу увидеть то, что очень захочу, но я никогда не могу этим способом предвидеть его фокусы и вообще ничего о них не знаю, если только он сам не приходит ко мне и не рассказывает о них. А вчера вечером, когда Дана и г-жа Маньон сидели у меня в комнате, ко мне за­глянули три человека. Джон начал постукивать и за­говаривать со мной. Я чувствовала себя весьма не­важно и не была настроена на общение с ним, но Джон настаивал. Кстати, в моей комнате духов (возле спальни) я устроила темный кабинет, и Дана из «Клуба Чудес»[85] сидит там каждую ночь. И вот Джон проявился.

— Ну вот, Элли. — Он всегда начинает разговор таким образом.

— Ну, — спрашиваю я, — что ты там опять зате­ваешь, паршивец?

— Я написал письмо, девочка моя, — отвечает он, — любовное письмо.

— Господи Боже мой, кому? — горестно воскли­цаю я, ибо хорошо его знаю и опасаюсь очередного подвоха.

— Ты не получала сегодня письмеца от Джерри Брауна, Элли?

— Нет, не получала. А причем здесь г-н Браун?

— Да так, — отвечает Джон, — дело в том, что он тебе больше не будет писать, он на тебя жутко зол потому что я подробно расписал ему, кто ты такая на самом деле.

— Да что же ты ему наговорил про меня, Джон, отвечай, несносный чертенок! — Тут я так развол­новалась, что мои гости покатились со смеху.

— Ну, — отвечает Джон и глазом не моргнув, — не так-то уж и много я ему сообщил. Только дал па­рочку дружеских советов, да еще намекнул на то, какая ты милая, ласковая кошечка, назвал тебя кривоголенастой (или кривоколенной — я не запомнила в точности его выражение) штучкой, подробно рас­толковал ему, как ты кроешь меня на самых разных языках, и поведал ему, дав честное слово, что не вру, как ты его, г-на Брауна, страшно оскорбляешь перед каждым твоим гостем. Более того, я рассказал ему, как ты восседаешь на кровати — этакая капризная коротышка, важная, как кафедральный собор, и злю­щая, как бульдог мясника. Теперь ты ему, г-ну Бра­уну, отвратительна, и отныне он тебя к своему «Spi­ritual Scientist» и на пушечный выстрел не подпустит.

Тут я ему стала возражать: говорю, мол, г-н Браун тебе не поверит, а я ему сама напишу и попрошу прислать мне письмо.

— Нет, — отвечает Джон, — как раз тебе-то он его и не пришлет, ведь я с ним теперь на дружеской ноге, и он знает, что я его журналу в любом случае принесу больше пользы, чем ты: я ему обещал напи­сать для него статью, да-да, именно статью, и он с благодарностью принял мое предложение. Так и от­ветил: «Отказываюсь иметь с ней дело, с этой злоб­ной русской чертовкой, а вам, г-н Кинг, огромное спасибо за то, что доставили мне столь ценную ин­формацию».

А теперь представьте себе, как присутствующие выслушивали все это, а я просто не знала, что мне делать: смеяться или злиться на моего дурачащегося гоблина! Я не знаю, сочинил он всю эту историю, чтобы поддразнить меня по своему обыкновению, или же он на самом деле написал г-ну Брауну. Я бы выставила себя на посмешище, если бы написала по­следнему письмо с просьбой развеять мои сомнения: ведь я могу основываться лишь на том, что мне тут наплел Джон. Прошу вас, дорогой г-н Липпитт, схо­дите к г-ну Брауну, если вам удастся выкроить сво­бодную минутку, и попросите его сообщить вам, действительно ли он получил какое-то послание от Джона.

Зачитайте ему из письма все, что касается Джона, ибо если г-н Браун и вправду получил такое послание (я, конечно же, не верю утверждениям озорного бесенка, будто г-н Браун говорил про меня так и этак), то, быть может, он расскажет вам о его содержании. Если же он не захочет ни о чем расска­зывать, то, ради бога, не настаивайте: вполне воз­можно, Джон написал ему о чем-нибудь еще — до­пустим, о делах. Я знаю, что с месяц назад он про­никся симпатией к г-ну Брауну и помогал мне в разных начинаниях (например, убеждать людей пи­сать статьи для «Spiritual Scientist», а эту историю рассказал специально, чтобы досадить мне: он ведь любит «угождать» в таком духе. К тому же Джону вряд ли понравится, если г-н Браун или вообще кто угодно станет показывать его письма другим людям, но вы просто попробуйте. Если захотите, можете по­казать все письмо целиком.

Ну вот, начинаю заметно уставать: пока еще я очень слаба. Выиграла еще одно судебное разбира­тельство; возможно, мне удастся спасти 5000 долларов из той суммы, которой я лишилась. Джон, безуслов­но, очень помог мне с судебными делами, однако он совершил один весьма скверный поступок — сквер­ный не с точки зрения обитателей «Страны вечного лета», а согласно человеческому, земному кодексу чести. Я как-нибудь вам об этом расскажу, только напомните мне в одном из писем, если захотите. Ду­маю, недельки через две-три, если мне станет луч­ше, я отправлюсь к профессору Корсону в Итаку примерно на месяц, а потом мне придется поехать куда-нибудь на побережье и пожить там до октяб­ря. Так мне велено, но я должна отыскать на зем­ном шаре какое-нибудь уединенное местечко.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская

P.S. Ах да! Те слова, которые вам дал Джон и про которые вы меня спрашивали, — это фраза на сла­вянском языке. Я пока в состоянии понять лишь по­ловину из них. Они означают... «Вместо того чтобы спорить, помолитесь-ка Богу Великому и Могучему». Я еще напишу вам об этом подробнее.*

И зачем было так честить бедного невинного ду­ха? Скажите этой дрянной Элли, генерал, а Джерри Брауну черкните любовное письмо, ведь он славный малый, я люблю этого парнишку, и сердце мое для него всегда открыто. Это ведь мое дело, не так ли? Так вот, Фрэнки: ну разве она не прелесть — моя возлюбленная? Сущее чужеземское пугало, не правда ли? Вот потому-то я ее и люблю. Ваш благожелатель[86].

Джон Кинг

________________________________________________
[77] Г-н Б. — Михаил Бетанелли, второй муж Е.П.Бла­ватской, албанский торговец пушниной, за которого она была вынуждена выйти замуж, когда он предложил ей дом, а она жила в нищете из-за того, что не получила денег от своего отца. По условиям брачного договора брак должен быть быть чисто платоническим, и Е.П.Б. сохраняла свою фамилию. Вскоре она с ним развелась. Подробнее об этом трагическом событии, когда Е.П.Б. принесла на алтарь общего дела великую жертву, выйдя замуж за человека, которого она ненавидела, см. в письмах от Учителя Сераписа, опубликованных в книге "Письма Учителей Мудрости", выпуск второй - Ч. Дж.
О втором браке Блаватской подробно рассказывает Г.С.Олькотт в «Листах старого дневника».

(См. также письма от Учителя Сераписа в кн.: Письма Мастеров Мудрости. 1870-1888. — М.: Сфе­ра, 1997. С.124-139.)

[78] вправду, в самом деле (франц.). четверостишие (франц.).

[79] на этот раз (франц.).

[80] четверостишие (франц.).

[81] болезни (франц.).

[82] Deus ex machina (лат.) — «Бог из машины». Драма­тургический прием античной трагедии: запутанная интрига получала неожиданное разрешение бла­годаря вмешательству бога, который при помощи механического приспособления («машины») вне­запно появлялся на сцене, раскрывал неизвестные обстоятельства и предсказывал будущее.

[83] 5 кусочков адского камня — ляписа (франц.).

[84] бука, дух злобный и лукавый (франц.).

[85] «Клуб Чудес» — в мае 1875 г. Г.С.Олькотт пред­принял попытку организовать «частный исследовательский комитет» для изучения психических фено­менов под названием «Клуб чудес». Этот проект не состоялся. В своем Альбоме для вырезок Е.П.Бла­ватская написала, что эта попытка была предпринята в связи с полученными в то время указаниями «начать рассказывать публике истину о феноменах и о производящих их медиумах». (О «Клубе Чудес» см. примечание К.Джинараджадасы в кн.: Письма Мастеров Мудрости. 1870-1888. - М.: Сфера, 1997. С. 115; Мэри К.Нэф. Личные мемуары Е.П.Блават­ской. — М.: Сфера, 1993. Глава 34, с. 236; Olcott H.S. Old Diary Leaves. Vol. I. - Adyar: TPH, 1974. P. 25.)

* В конце постскриптума, очевидно, пока письмо проходило через почту, Джон Кинг подписал красны карандашом, большими буквами, некоторые из них немного архаичны по написанию следующие строки.

[86] Так написано Джоном.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 28.12.2017, 22:16 | Сообщение # 17
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 11[87]

[Около 19 июня 1875 г.]

Mon cher general!

«Le petit bon homme n'est pas mort encored»[88]. Ox, и устала же я умирать. Как хочется умереть раз и на­всегда («бесповоротно», как говорит Джон), ибо все это и вправду уже становится смешно).

Как только мне полегчает, сообщу вам в пись­ме множество интересных подробностей. Пока что я слишком слаба. Написала в Петербург и еще в кучу разных мест.

Бетанелли пишет: «Ну не душка ли мой Джон!» Комитет пригласил его в Санкт-Петербург. Рас­спросите г-на Сарджента, он вам все расскажет. С дружескими пожеланиями и благодарностью

Е. П. Блаватская

________________________________________
[88] Дорогой генерал! «Ваш маленький приятель еще не умер» (франц.).



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 28.12.2017, 22:30 | Сообщение # 18
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 12

30 июня 1875 г.

Филадельфия


Мой дорогой генерал!

Только что получила ваше письмо из Кембрид­жа и спешу на него ответить. Все на первый взгляд ничего не значащие письма, которые вам диктова­ли духи во время вашего пребывания там, — это не что иное, как многочисленные наставления ва­шим американским спиритуалистам, записанные особым шифром (каббалистическим, используемым розенкрейцерами и другими Братствами оккультных наук. Я не вольна расшифровывать их вам до осо­бого распоряжения. Не принимайте мои слова за отговорку.

Дело обстоит именно так, как я вам говорю, даю вам честное слово. Джон, конечно же, разбирается в этих шифрах, ибо он, как вы пони­маете, сам принадлежал к одному из таких орде­нов. Бережно храните все, что получаете подобным способом. Кто знает, что еще там у них припасе­но для слепой Америки?)

Впрочем, кое-что могу вам открыть: те последние слова, о значении которых вы меня спрашиваете, оз­начают, что до тех пор, пока в Америке не сумеют разобраться в спиритуализме, а точнее, в философии и мистериях,[89] не станут их понимать должным об­разом, до тех пор высшие духи не смогут нам ока­зывать никакой помощи, ибо духи низшие и нераз­витые рискуют быть понятыми превратно, что при­вело бы к величайшим искажениям Науки Наук, а подобное ложное понимание Божественных Истин не принесло бы человечеству ничего кроме вреда. Вот в чем причина.

Джон сделал все, что мог, чтобы по­мочь вам, но у него, бедняги, нет разрешения на дальнейшие шаги. В результате ему теперь даже не позволяют проявляться через меня (разве что время от времени писать письма или сообщать по буквам отдельные слова), если только мы с ним не остаем­ся наедине, совершенно одни.

Близится время, мой дорогой генерал, когда спи­ритуализм придется очистить от его ошибочных тол­кований, предрассудков и невежественных представ­лений, из-за которых над нами лишь потешаются скептики и неверующие, отрицая спиритуализм и тормозя прогресс нашего дела. Спиритуализм необ­ходимо показать тем, чем он является на самом деле, — Наукой, одним из законов Природы, одним из тех реальных фактов, без существования которых весь Макрокосм давно покатился бы кувырком и испа­рился, как нечто эфемерное, не имеющее под собой надежной основы, ведь он был бы тогда лишь след­ствием без всякой разумной причины, слепым раз­гулом Силы и материи, воплощением бюхнеровских безумных материалистических идей о Kraft und Stoff[90] и т. д.

Я рада, что вы будете проездом в Филадельфии. Буду счастлива увидеться с вами и вашей милой до­чуркой. Но вам придется поспешить, ибо я, при всей своей хромоте, должна буду вскоре уехать по делу, не терпящему отлагательств. Я направляюсь в Бос­тон и его окрестности в радиусе около пятидесяти миль. В то прелестное местечко, о котором вы мне говорили, заехать не смогу. Оно мне не по пути, к тому же здоровье, нога и все такое прочее — сейчас просто чепуха и ввиду поездки отходит на второй план. Я обязана поехать, дорогой мой друг, и неваж­но жива буду или помру: в этом деле не может быть никаких «нет». Долг есть долг.

Олькотт уже уехал в Бостон на несколько дней, его послали туда по делу. Не знаю, успели ли вы с ним встретиться.

Иду на поправку очень медленно, но на это мне наплевать.

Только что получила письмо от профессора Бьюкенена[91], с которым мы регулярно переписываемся. В своем прошлом письме он прислал два образца автографа, чтобы я приложила их ко лбу и попыталась изобразить из себя психометриста[92]. Как только я взяла в руки его письмо, еще не зная, что же в нем такое, перед моим внутренним взором прошла чере­да всевозможных видений. И хотя я сочла все это лишь пустыми капризами своего воображения, я все-таки записала увиденное мною, посмеиваясь про себя, как водится.

И что вы думаете? Бьюкенен пишет мне, что ни­когда еще не было более точного описания предме­тов и действующих лиц! Похоже, я попала в яблоч­ко, поскольку эти психометрические упражнения для меня нечто совершенно новое, никогда в жизни не пробовала ничем таким заниматься. Я попрошу на­шего друга Э.Джерри Брауна дать у себя в журнале рекламное объявление о том, что я провожу психо­метрические сеансы и беру по 25 центов в час. Что скажете? Не слишком большую цену я заломила? Честное слово, я сама со смехом восприняла свое новое психическое открытие. Ну, чем я не кладезь сокрытых сокровищ? Сущий кладезь, как сказал бы Джон.

Приезжайте скорее, поторопитесь, и, быть мо­жет, я составлю вам компанию до Нью-Хейвена или Спрингфилда.

А сейчас заканчиваю свое послание, дабы вы его поскорее получили. Благослови вас Бог, генерал, мой дорогой друг. Похоже, в Америке у меня теперь есть несколько хороших друзей, и это тоже новое для меня дело, поскольку я не избалована такой роско­шью, как искренняя дружба. Передайте вашей ми­лой доченьке, что я ее очень люблю. Надеюсь, она не будет слишком уж сильно ругать моего бедного Джона или смеяться над этим беднягой, ведь она ему, судя по всему, действительно нравится; он часто рассуждает о ее мелодичной игре «на клавесинах».

Как он все-таки забавен, этот дух! И как ему уда­ется все время употреблять самые смешные словеч­ки, какие только можно услышать? Откуда он их только берет? На днях он возьми да и попроси меня надеть мою белую размахайку и быть с ним не слиш­ком суровой, потому что, говорит, я с ним обраща­юсь дряннее, чем с каким-нибудь бесштанным сопля­ком. Вам приходилось слышать что-либо подобное? Ну, вам-то, наверное, приходилось, но про себя я этого сказать не могу. Мне пришлось перерыть все словари, пока я, наконец, не сообразила, что размахайка — это нечто вроде капота, или robe de chambre[93]

Искренне ваша

Е. П. Блаватская
_______________________
__________________
[89] Мистерии (от греч. misterion — таинство, тайна) — тайные обряды древних религий, в которых участвовали только посвященные — мисты. В Древнем Египте существовали мистерии Изиды и Озириса; в Вавилоне — мистерии Таммуза; в Древней Греции — Элевсинские, Орфические, Самофракийские ми­стерии; в Древнем Риме — мистерии Вакха. Аттиса и др. Многие элементы древних мистерий были заимствованы христианством.

[90] «Kraft unci Stoff» (нем.) — «Сила и материя», один из главных философских трудов Людвига Бюхнера (1824-1899), немецкого врача, естествоиспытателя и философа вульгарного материализма. Утверждая, что сознание есть зеркало природы, продукт высо­коорганизованной материи — мозга, Бюхнер рас­сматривал духовное лишь как совокупность функ­ций мозга. Сторонник социального дарвинизма, он провозглашал биологические принципы естествен­ного отбора, борьбы за существование и выживания наиболее приспособленных как определяющие фак­торы общественной жизни.

[91] Д.Бьюкенен — френолог и психометрист, автор учебника по психометрии (Manual of Psychometry: the Dawn of a New Civilization), опубликованного в 1885 г. в Бостоне.

[92] Психометрия (греч. — «измерение души») — чте­ние или видение внутренним зрением, способность человека, держа в руках предмет, рассказывать о людях и событиях, связанных с ним.





[93] домашний халат (франц.).


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 02.01.2018, 19:27 | Сообщение # 19
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 13[94]

[Июль 1875]

К-стрит, 1200

Вашингтон, округ Колумбия


Мой генерал!

К сожалению, «человек предполагает, а Бог рас­полагает». Лишена удовольствия личной встречи с Вами в Филадельфии. Уезжаю завтра, в среду, вече­ром или ночью. Отправляюсь в командировку с це­лью добиться возмещения ущерба, который нанес этот негодяй д-р Чайлд, доведя до безумия беднягу Оуэна. Весело же придется этим мерзавцам Холмсам с их «Барнум-шоу», когда надо будет держать ответ там, «наверху». Увидимся с вами в Бостоне, где сей­час находится Олькотт. Передайте вашей милой до­чурке, что я ее люблю.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 09.01.2018, 01:33 | Сообщение # 20
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7004
Статус: Offline
Письмо 14[95]

16 февраля 1881г.

Редакция журнала

« The Theosophist»

Брич-Кэнди, Бомбей, Индия


Мой дорогой генерал!

Только что прочла несколько страниц отборной площадной брани, которую пытался обрушить на мою голову этот патриарх воплощенных ослов — Робертс. Этот человек — просто водопад грязи! Со­чувствую ему, но только ни капли этой грязи на меня не попало: поток, извергаемый филадельфий­ским грязевым вулканом, растекается у моих ног и тотчас же стекает в литературную канализацию, по­глощая без остатка все номера «Mind and Matter».[96]

Но о чем я действительно сожалею, так это о том, что вам пришлось взвалить на себя все хлопоты по моей защите. Вам достаточно было бы просто задать старому забияке вопрос: взяла ли я хотя бы раз (как медиум или не как медиум) в качестве оплаты за демонстрацию подобных феноменов хоть один цент или хоть какой-то подарок от кого-либо в Азии, Европе, Америке, Австралии — в любом краю кро­ме разве что Африки, где я некоторое время читала лекции по теософии? И если не брала, то зачем же мне в таком случае (если я только не помешалась на оккультизме, как Робертс помешан на медиумизме), не имея никакой благой цели, тратить время и деньги и посвящать этой работе всю свою жизнь, зная, что я обречена на подобные постоянные нападки, ос­корбления и наветы?

Любое дело, за которое человек берется в своей жизни, всегда к чему-либо ведет; может ли у меня быть иная цель кроме той, о которой я заявляю от­крыто? Я взялась за сложнейшее дело — основание Теософского Общества, и это не принесло мне, да и не может принести ни цента, но за все эти годы стоило многих тысяч тяжким трудом заработанных долларов мне и Олькотту, ибо мы с ним оказались чуть ли не единственными энтузиастами, для кото­рых существование общества дороже не только де­нег, но и собственной жизни.

Так скажите на ми­лость: к какой же еще цели я могу стремиться? К славе? Печальна же эта слава, которая дает всяким негодяям право связывать мое имя с грязными ин­синуациями и платить мне за известность открыты­ми оскорблениями и насмешками; слава, из-за ко­торой я теряю многих лучших друзей. Если это скептики, то они не симпатизируют нашим взгля­дам на духовную жизнь, если спиритуалисты — они смотрят на меня как на иконоборца, тянущегося нечестивыми руками к их родным кумирам, дабы низвергнуть оных. Такая слава отравляет мне покой моей старости, переполняет меня желчью! Вот уж действительно достойная цель!

Мой дорогой друг, могу лишь повторить вам то, что говорила с самого начала, невзирая на то, верит ли мне весь окружающий мир или нет. За исклю­чением уже упомянутых деталей, та картина на ат­ласе написана не мною, а той силой, которую я на­звала Джоном Кингом, — силой, присвоившей себе внешность и родовое имя Джона Кинга, ибо это — родовое имя, чем и объясняется множество проти­воречивых утверждений, касающихся Джона Кинга, сделанных как окружающими, так и им самим в разных уголках земли. С этой силой я знакома еще с детства, но увидела его лицо, как вы говорите, много лет назад, во время одной поездки (когда г-н Блаватский был губернатором в городе Эривань, сто­лице Армении, а не в Тифлисе). На той картине я даже цветы на венке не смогла бы так хорошо изоб­разить без помощи Джона.

Кстати, почему бы вам не предложить этому бед­ному сумасброду из Филадельфии: пусть попробует, если сможет, отыскать во всей Америке хоть один подобный отрез белого атласа (такого же размера, с таким же изображенным на нем венком, с такими же красками). Ведь если я смогла купить такой отрез, то тогда в магазинах наверняка должны быть и дру­гие такие же? Пойдите и спросите у любого толко­вого продавца, имеющего дело с подобными изыс­канными товарами, можно ли отыскать точно такую же вещицу? О жалкий, слепой, лживый дуралей!

Что касается бумажных трафаретов, я могу целы­ми бушелями[97] посылать ему вырезки из-под этих самых цветочков. Я никогда не скрывала, что они у меня имеются. Более того, я неоднократно пыта­лась воспроизвести и фигуры, и самого Джона, и облака на других кусках атласа при помощи тех же самых обрезков из «промасленной бумаги», как он их называет. Я пыталась это сделать на дереве, на полотне, на бархате и на точно таком же атласе, но, за исключением таких цветочков, у меня никогда ничего не получалось. Полковник Олькотт всякий раз посмеивался, наблюдая за моими усилиями, ибо они постоянно приводили к самым плачевным результатам, если я не прибегала к посторонней помо­щи, как в том случае.

Господин Уильямс, художник из Хартфорда, ил­люстрировавший книгу полковника Олькотта, может вам поведать, сколь жалкими были мои потуги, ког­да я изо всех сил пыталась набросать рисунок, что­бы дать художнику некоторое представление о кос­тюме, который он хотел изобразить. Тот самый ваш портрет я тщилась воспроизвести (когда он весь был заляпан чернилами; это происходило в присутствии г-на Эванса из Филадельфии; мне пришлось устра­нять пятна, положив на картину свои ладони, а меня в это время держал за руки «Джон Кинг»), однако это кончилось очередным провалом. И если бы тог­да чернильные пятна на летящей фигуре Кэти Кинг и на самых изящных местах картины мгновенно не исчезли, я не смогла бы послать вам сие творение, ибо на тот момент оно было безнадежно испорчено.

Напишите письмо г-ну М.Эвансу в Филадельфию и расспросите его о подробностях. Кроме него и пол­ковника Олькотта при этой катастрофе присутствовало еще несколько человек. Я вырезала несколько десятков подобных трафаретов и с их помощью пы­талась рисовать, но потерпела полное фиаско. И тем не менее, как свидетельствуют в лондонском жур­нале «Spiritualist» художник-портретист Ле Клир и скульптор О'Донован, я создала по крайней мере одну картину такого уровня, который, как они за­являют, не под силу ни одному из ныне живущих художников (см. «Spiritualist», April 12, 1878), то есть тот портрет. Неужели и это я нарисовала при помо­щи масляной бумаги и трафаретов?

Дадим высказаться по этому поводу художникам — господам Ле Клиру и О'Доновану. Первый заяв­ляет: «В целом можно сказать, что это яркая индивидуальность. Складывается впечатление, что карти­на создавалась на одном дыхании, а это всегда от­личает великие творения живописи. Я не могу раз­гадать, в какой технике выполнена работа. Сперва я подумал, что это мел, затем — карандаш, затем — тушь, но даже в результате тщательного анализа я так и не пришел ни к какому решению». Может ли М.Ле Клир, не являющийся спиритуалистом, также участвовать в заговоре? Может ли художник рисковать своей репутацией великого портретиста ради поддер­жания обмана?

А вот что говорит О'Доновэн: «Ле Клир, один из наиболее выдающихся портретистов, художник с бо­лее чем пятидесятилетним творческим опытом, утверждает: это картина такого уровня, что не может принадлежать кисти ни одного из известных нам современных художников. Она обладает всеми ос­новными качествами, которые отличают портреты, написанные Тицианом, Масолино и Рафаэлем, то есть глубочайшей индивидуальностью, а следователь­но, размахом и цельностью, достигшими той степе­ни совершенства, какую только можно себе представить. Могу добавить, что картина... на первый взгляд кажется выполненной тушью, однако при более пристальном изучении мы с Ле Клиром не смогли отнести эту технику ни к одной из нам из­вестных; чернила выглядят как составной компонент бумаги...»

Если ко всему этому добавить свидетельство нью-йоркских художников, которое вы получили в Бос­тоне в Кембриджском университете, свидетельство, опубликованное вами в «Spiritualist» и показывающее, что лучшие художники оказались не в состоянии определить, «в какой технике выполнена картина на атласе», то можете смело просить Робертса заткнуть­ся! Он, наверное, тогда предположит, что портрет создавался не мною? Но у меня имеется данное под присягой письменное свидетельство очевидцев, оформ­ленное к тому же на гербовой бумаге клуба «Лотос»!

До нашего с вами знакомства я нарисовала тем же способом еще три картины на атласе. Одну из них, с двумя изображенными на ней фигурами, я подари­ла нашему уважаемому другу Э.Дж. Дэвису[98]; вторую, с цветами, продала за сорок долларов доктору г-же Лозье, а вырученные деньги отдала одной голодаю­щей женщине, вдове, дочь которой хотела изучать медицину, и я стремилась ей помочь, но на это у меня тогда не было своих личных средств. Даже не помню, сообщила ли я г-ну Дэвису, каким образом создавалась картина для него. Но г-же Лозье я про это ни словом не обмолвилась, так как она извест­на своим скептическим отношением к подобным феноменам.

Об этом я вам рассказываю, чтобы вы знали: я так мало пекусь о славе и так презираю деньги, что, хотя мне предлагали крупные суммы за создание по­добных картин на атласе (даже без всякой связи со спиритическими манифестациями[99]), я здесь, в Аме­рике, не нарисовала ничего кроме этих трех картин; последняя из них — выполненный красками порт­рет М.Стейнтона Моузеса, которого я никогда рань­ше не видела, но внешность которого я сразу же вос­произвела на картине. Так зачем же мне стремиться к подобной славе, не приносящей ни денег, ни во­обще какой-либо выгоды?

Робертс говорит, что я «хитра, как лиса»? Ну, это скверный комплимент, совершенно неуместный в ус­тах правдивого и проницательного редактора «Mind and Matter»; этот человек мог бы заметить, что хит­рости моей не хватило даже на то, чтобы избавить­ся от таких роковых доказательств, как эти несчаст­ные трафареты, — как раз наоборот, я их повсюду разбрасывала, и в итоге их как мусор убирала моя служанка! Уже одно это абсурдное противоречие де­монстрирует уровень умственных способностей сего правдолюбца и степень моей «хитрости». Кстати, вы, быть может, не знаете, но филадельфийским спиритуалистам совестно, что эта моя служанка сама является медиумом; нередко с лестничной клетки доносился визг этой особы, повстречавшей на лестнице или в коридоре «Джона Кинга» — могучего дитину одетого в белое, который, как она выразилась, сверлил её горящими черными глазищами. И ведь она не раз видела его рядом со мною, и сама же признавалась в этом моим гостям, причем то же самое рассказала и г-жа Холмс (правда, свидетельствам последней все равно никогда не поверят). А сейчас служанка, видимо, набралась храбрости и решила покончить с привидением. Неужели теперь она носится с этими вырезками из промасленной бумаги и приписывает себе славу моего разоблачения? Надо же, какие ценные улики – просто клад, если учесть, что я экспериментировала с трафаретами в присутствии гостей (кстати, я нарисовала панно для г-жи Эймс из Филадельфии — и это происходило на глазах у г-на Эванса и многих других, пользуясь такими же шаблонами и не прибегая к посторонней помощи, поскольку изображала всего лишь цветы и фрукты) и что подобные вырезки, как я уже говорила, были разбросаны по всему дому. Много ли толку принесла генералу Робертсу пущенная им утка?

Эту картину (я имею в виду ваш портрет) я закончила за один присест, после того как управилась с цветочками и листочками (их автором, конечно же, являюсь я, горемычная). Причем многие части картины были созданы мгновенно; краски, сперва тускнели, понемногу сгущались, становились всё насыщеннее, постепенно приобретая нужный оттенок, — все было именно так, как вам описал полковник Олькотт. А те противоречия которые мудрый Робертс находит в письмах других людей, меня совершенно не касаются, ибо я за них не отвечаю. Каждый описывает все эти феномены в соответствии со своими впечатлениями, а при спиритических феноменах наблюдатели, как правило, склонны преувеличивать. И я не отступлю от того, о чем писала ранее.

Не могу понять, зачем понадобилось некоторым спиритуалистам подвергать меня такого рода нападкам! Я с самого начала стала верным другом всем истинным медиумам — иначе и быть не могло. Я верю в их медимумистические способности; я всегда выручала этих людей деньгами, даже если в результате самой приходилось оставаться без гроша в кармане. Быть может эта ненависть вызвана тем, что я решительно не считаю себя медиумом? Но если я знаю, что, кем бы я не была в девичестве, сейчас я не обладаю ни одним из общеизвестных свойств медиума, то с какой стати мне таковым себя называть? Пойди я на это, мне запросто удавалось бы самым откровенным образом околпачивать сотни людей, причем выкачивая из них деньги, и Робертс тогда первым бросился бы сражаться за меня не на жизнь, а на смерть.

Но я — не медиум. Я лишена их специфических недостатков и никогда не была под таким жестким контролем, под какой попадают эти люди. При этом я знала (если вообще на этом свете можно что-либо знать и если я, сама того не подозревая, не сошла с ума), что помимо духов, которые были людьми (и которые не в состоянии выйти за пределы земной атмосферы – царства элементариев[100]), есть тысячи других незримых сил, и сил полуразумных, и прочих невидимых сущностей, которые производят большую часть оккультных феноменов.

Я действительно верю, что некоторые, а может быть, и многие человеческие индивидуальности (разумеется не все) после физической смерти продолжают жить, и я твердо убеждена, что после смерти тела воля подобной «индивидуальности», движимая сильнейшим чув­ством любви или ненависти, способна на короткий срок облачиться в свой призрак, то есть в духовного двойника физического тела, и этот «двойник» неко­торое время слоняется по родным местам до тех пор, пока не наступает окончательная дезинтеграция его объективных, вещественных частиц (которые иног­да доступны восприятию наших органов чувств), когда сохраняются только духовные, точнее, субъек­тивные частицы; они-то и остаются навеки запечатленными в эфире — этакой своеобразной картинной галерее, из которой ничего из того, что находится в нашей солнечной системе, никогда не исчезает!

Против чего я борюсь вместе с другими теософа­ми, так это против откровенно абсурдных, однако возведенных в догму теорий, которые излагают и в которые сами же верят бешеные ослы вроде Робертса. Например, против теории, гласящей, что оккульт­ные феномены производят духи умерших людей, и только людей, и что все люди: и материалисты, ка­тегорически настроенные против идеи жизни после смерти, и те, кто только и помышляет о загробной жизни, и даже малые дети, которые умерли, не ус­пев узнать, что такое жизнь и смерть, даже мертво­рожденные — все становятся обитателями «Страны вечного лета» и все возвращаются!

Мой дорогой генерал, я никогда не выступала про­тив спиритуализма, как такового, я была против от­вратительного материализма отдельных его доктрин. Теперь, когда мне, как я считаю, открылась исти­на, моя цель — попытаться, в свою очередь, открыть ее моим собратьям, но лишь тем, кто пожелает, ибо я никогда и никому не навязываю своих взглядов.

Так почему же все эти люди поднялись против меня? За последние два года я не написала ни строчки ни за, ни против спиритуализма, разве что в нашем журнале «Theosophist», да и не собираюсь писать. Но неужели мы живем во времена Кальвина и инкви­зиции и человек подлежит уничтожению, если думает не так, как наш чудотворец Робертс? Неужели спиритуализм в Америке превратился в унылое пресвитерианство[101], наделенный полномочиями подвер­гать нас пыткам?

Я уже достаточно высказалась и теперь замолкаю. Все это мне отвратительно. Пожалуйста, не присы­лайте мне больше ни одного номера «Mind and Matter», ибо, хотя мой разум не то чтобы очень воз­мущен невразумительной болтовней этих писак, а дух — не слишком отягощен тем, что полоумный редактор рассуждает явно не о высоких материях, но все же этот журнал — непристойный, хулиганский и совершенно непечатный орган. Сердечно благода­рю вас за ваше свидетельство и за отвагу в деле за­щиты столь опасного субъекта, в роли которого я случайно оказалась. Но — rira bien qui rira le dernier[102].

Ну а теперь давайте прощаться. Я знаю, что вы, по крайней мере, прежде чем повернуться спиной к старому другу, будете упорно бороться, чтобы до­копаться до истины и узнать побольше фактов. В конце концов, считают ли спиритуалисты, что я об­манываю весь мир, или не считают, обычную пуб­лику этот вопрос мало волнует. И еще меньше ее волновало бы это, узнай она, что я никогда не беру никакого вознаграждения. И если бы я вправду хо­тела всего лишь посмеяться над друзьями, это было бы сочтено отличной шуткой, а не бесчестьем, хотя в моих глазах это все равно выглядело бы самым подлым обманом.

А теперь насчет полковника Олькотта, которого Робертс выставляет моим сообщником. Разве Олькотт также безумен? Какой американец, занимаю­щий такое же положение, попытался бы из самых искренних побуждений отказаться от всех мирских интересов, чтобы посвятить всю свою жизнь делу, за которое он должен был бы испытывать мате­риальные лишения и трудиться без отдыха, как ка­торжник на галере? Вам придется, дорогой генерал, всего лишь порыться в архивах военного и флот­ского департаментов и порасспросить его оставших­ся в живых коллег, чтобы узнать, на какие жертвы способен бедняк. О истина! Неужели ты покинула Америку? Адью, и думайте порою о той, которая всегда будет думать о вас с уважением и дружбой.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская

______________________________________________

[96] «Mind and Matter» — «Разум и материя».

[97] Бушель — мера объема жидкостей и сыпучих ве­ществ в системе английских мер. I бушель британ­ский = 36,3687 дм3, 1 бушель США = 35,2393 дм3/

[98] Э.Дж.Дэвис — Дэвис Эндрю Джекон, американ­ский спиритуалист и ясновидец. (См. раздел Крат­кие биографические очерки.).

[99] Манифестация (лат.) — проявление, обнаруже­ние.

[100] Элементарии — развоплощенные души, которые при жизни на земле отделили от себя свой божественный дух и тем самым утеряли свой шанс на бессмертие. Отделившись от своих высших триад и тел, эти души остаются в своих камарупических оболочках и неодолимо притягиваются к земле, к элементам, родственным их грубым натурам.

[101] Пресвитерианство (от греч. presbyteros — ста­рейшина) — течение в кальвинизме, возникшее в период Реформации в Шотландии и Англии и пред­ставляющее умеренное крыло английских и шот­ландских пуритан; политическая партия в период Английской революции XVII в.

[102] хорошо смеется тот, кто смеется последним (франц.).


Господь твой, живи!
 
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
  • Страница 2 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES