Понедельник, 16.07.2018, 15:13

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ
МилаДата: Вторник, 16.01.2018, 04:35 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline

ПИСЬМА ПРОФЕССОРУ Х.КОРСОНУ

(1875-1878)


Письмо 1

9 февраля 1875 г. Пенсильвания,

Филадельфия Северная 10-я стрит, 825

Профессору Хираму Корсону
[103]

Милостивый государь!

Простите меня, если я затянула с ответом на ваше весьма любезное письмо, полученное с неделю на­зад. Видите ли, в том не моя вина; ее следует цели­ком возложить на мою «Malchance»[104] как говорят франко-канадцы. Десять дней назад я чуть не сло­мала ногу и до сих пор не в состоянии встать с постели; при других обстоятельствах я совершенно определенно, не стала бы рисковать тем, чтобы меня хотя бы на мгновение заподозрили в подобной не­учтивости.

Я получила множество благодарственных писем за свою статью, много незаслуженных комплиментов и очень мало практической помощи в виде заявлений в печати в поддержку моей теории, основанных на несомненных, очевидных доказательствах. В качестве иллюстрации нравственного малодушия, распространенного среди спиритуалистов, посылаю вам пись­мо, только что полученное мною от генерала Липпитта — уполномоченного, направленного «Banner of Light» в этот город с особой задачей тщательно рас­следовать тайну Кэти Кинг[105]. Генерал это проделал и установил несомненную виновность д-ра Чайлда. Он располагает свидетельствами двух известных фотографов, которых подкупил почтенный «Отец-Исповедник» со спекулятивной целью раздобыть портрет Кэти Кинг у этой твари г-жи Уайт. Как видите, «Banner of Light»» категорически отказывается печатать что-либо против д-ра Чайлда.

Вот и говорите после этого о мудрости старых пословиц и поговорок. Давайте повторять, если у нас хватит смелости, что невинность и добродетель бы­вают вознаграждены, а порок — наказан! Что ж, я решительно считаю, что старушка Истина навсегда покинула ваши прекрасные берега. По крайней мере, насколько я могу судить на основании моего лич­ного опыта более чем полуторагодичного пребывания в вашей стране, эта старая леди, должно быть, по­коится в безмятежном сне, пребывая в состоянии глубокого транса у самого истока собственного ос­нования.

Ну вот, я не способна двигаться, совершенно не в состоянии покидать свою комнату, и мои статьи наверняка впредь будут отвергать.

В моем распоряжении несколько ценных докумен­тов против нашего филадельфийского пророка, в числе которых сделанное под присягой заявление одного добровольного свидетеля, способное уничтожить д-ра Чайлда, будь оно зачитано против него в суде. Но до этого не дойдет, ибо доктор теперь настолько же осторожен, насколько он ловок в присвоении об­щественных денег; по-видимому, он избегает отвечать мне даже в печати. И подумать только, до чего же я была простодушной, надеясь на то, что он попробует подать на меня иск за клевету, поскольку это был единственный способ затащить Чайлда в суд.

Милостивый государь, не могли бы вы изыскать возможность высказать в печати несколько слов, сформулировав свое мнение по этому делу? Несколь­ко строчек от вас, которые издателям «Ваnner of Light» хватит ума оценить и от которых они не ос­елятся отказаться, возымели бы весьма неприятные последствия для нашего лжепророка. Издатели боль­ше ничего моего печатать не станут, ибо они гово­рят, что «нельзя угадать, где могут взорваться мои русские литературные бомбы». Единственным хоро­шим результатом, который вызвала моя статья, как только она появилась в печати, был немедленный уход д-ра Чайлда с должности президента Спириту­алистической ассоциации Филадельфии. Впрочем, он действует через подставных лиц, чтобы самого его не было видно и слышно.

Я приехала в эту страну только ради утвержде­ния истины в спиритуализме, но боюсь, что вынуж­дена буду отказаться от этой затеи.

Мы никогда не будем в состоянии провести демаркационную линию между истинным и ложным, пока так называемые столпы спиритуализма вопреки своему основательно подпорченному, ненадежному положению будут до самого конца выпутываться из затруднительных си­туаций, опираясь на слишком услужливо подстав­ляемые спины малодушных спиритуалистов. Разве осмелились бы когда-нибудь Холмсы разыгрывать и надувать публику, как они это делали, если бы их не поддерживал и не прикрывал д-р Чайлд — до тех пор, пока три тысячи долларов, которые ему пред­ложила Y.M.C.A.[106], не оказались слишком большой суммой для его нежной души и ему не пришлось превратиться в современного спиритуалистического Иуду и продать своего Христа тому, кто предложил более высокую цену.

Между тем Холмсы, будучи отчасти мошенника­ми, несомненно, являются еще и истинными меди­умами. Если для них и есть некоторое оправдание за то, что они прибегали к такому надувательству, оно заключается в «circonstance attenante»[107] в виде веч­ной угрозы голодной смерти, нависающей над боль­шинством медиумов, работающих с публикой.

Что же до доктора Чайлда — джентльмена, о котором известно, что он богат, то для него нет оправданий, и этот тип подлежит наказанию плетьми. Его участие в данном мошенничестве, по крайней мере, на мой взгляд, хуже воровства, хуже человекоубийства; это отвратительное преступление, преступное святотат­ство, кощунственное осмеяние и осквернение самых священных и сокровенных чувств, самого драгоцен­ного в душах всех спиритуалистов.

Доктор уже сделал свое дело, по меньшей мере для одного из нас: бедный старый Роберт Д.Оуэн уже не оправится от потрясения, которое он испы­тал от той же самой руки, что привела его к вере в чистый Дух. Господину Оуэну 73 года, и он не мо­жет встать с кровати с момента разоблачения обма­на. Я знаю, что для него это смертельный удар.

Вот почему я так люто ненавижу Чайлдов.

Простите мое пространное письмо, милостивый государь, за искренность моих чувств — сильных и, как вам, вероятно, покажется, излишне пылких.

Искренне ваша

Е. П. Блаватская


Холмсы исчезли из города, и я воспользовалась домом, в котором они обычно проживали, с намере­ниями, о которых вы, быть может, догадываетесь.

_______________________________________________

[103] Корсон Хирам (1828-1911) — профессор ан­глийской литературы Корнеллского университета (Итака, США), один из лидеров спиритуализма в 1870-х гг. (См. раздел Краткие биографические очерки.)

[104] «Неудачу» (франц.).

[105] ..тщательно расследовать тайну Кэти Кинг. — См. об этом статьи Е.П.Блаватской «Филадельфийское "Фиаско", или Кто есть кто?» и «Кто фальси­фицирует?» в кн.: Е.П.Блаватская. В поисках Ок­культизма. 1996.

[106] ...три тысячи долларов, которые ему предложила Y.M.C.A. — ИМКА, Young Men's Christian Associ­ation, Организация молодых христиан США, рели­гиозно-благотворительная организация.

[107] в «сопутствующем обстоятельстве» (франц.).


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 20.01.2018, 01:40 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 2

[Февраль 1875]
[108]

Вторник

Пенсильвания, Филадельфия,

Северная 10-я стрит, 825


Профессору Хираму Корсону

Милостивый государь!

Только что получила ваше письмо и премного вам благодарна за ту готовность, с которой вы взялись защищать Истину. Моим письмом можете распоря­диться как угодно: используйте мое имя, выставляй­те меня в качестве свидетеля — словом, делайте все, что сочтете нужным.

Я могу с такою же готовностью поручиться за согласие генерала Липпитта, хотя, не имея на то его позволения, считаю более целесооб­разным для вас сваливать все на меня и заявлять, что все подробности относительно трусости «Banner of Light» вы узнали от меня, ибо мне плевать, если из­датели будут иметь на меня зуб. Я-то от них совер­шенно независима, а вот Липпитт на них работает и весьма стеснен в средствах. Просто говорите, что я вам написала, буквально воспроизведя его пись­мо. Одновременно посылаю вам очень ценный до­кумент, скопированный самим его автором с ориги­нала письма, которое он отправил мне в присутствии генерала Липпитта, чью подпись в качестве свиде­теля этого дела вы найдете внизу. У меня есть еще пять свидетелей.

В эту страну меня послала моя Ложа во имя Ис­тины в современном спиритуализме, и мой священ­ный долг состоит в том, чтобы раскрывать то, что истинно, и разоблачать то, что таковым не являет­ся. Возможно, я прибыла сюда слишком рано — на целых сто лет. Может быть, и боюсь, так оно и есть, что в нынешнем состоянии смятения умов, сомне­ний и бесконечных и бесплодных конфликтов меж­ду Тиндалями и Уоллесами[109], выход из каковых кон­фликтов задерживает всемогущая власть доллара (ибо люди, по-видимому, с каждым днем все мень­ше заботятся об истине, а с каждым часом — все больше о золоте), мои слабые протесты и усилия будут бесполезны. Тем не менее я всегда готова к великой битве и вполне готова выдержать любые последствия, которые могут выпасть на мою долю.

Умоляю вас, не считайте меня «слепой фанатич­кой», ибо если мне и подходит второй из этих двух эпитетов, то совершенно не подходит первый. Я сде­лалась спиритуалисткой отнюдь не через вечно лгу­щих мошенников-медиумов, жалких орудий нераз­витых духов низшей сферы, античного Гадеса[110].

Моя вера зиждется на чем-то более древнем, не­жели рочестерские стуки[111], и вытекает из того же ис­точника знаний, которым пользовались Раймунд Луллий, Пико делла Мирандола[112], Корнелий Агриппа, Роберт Фладд, Генри Мор[113] и прочие — все, кто когда-либо искал систему, способную раскрыть им бездонные глубины Божественной природы и пока­зать истинные узы, связывающие воедино все явле­ния. В конце концов я нашла таковую, причем мно­го лет назад, когда стремления моего разума удов­летворила та самая теософия, преподанная ангелами и переданная ими первочеловеку ради помощи че­ловеческому предназначению.

Практическое, хотя и сколь угодно малое, постижение Принципа — Эйн Софа, или Бесконечного Беспредельного, и его де­сяти Сефирот, или Эманаций, гораздо больше спо­собствует прозрению, нежели все эти гипотетические учения вождей спиритуализма, будь то американцы или европейцы. На мой взгляд, Аллан Кардек и Фламмарион, Эндрю Джексон[114] и Джадж Эдмондс — всего лишь школьники, пытающиеся читать по скла­дам букварь и порою сильно запинающиеся. Соот­ношение между этими двумя путями точно такое же, какое было в древние времена между книгой под названием «Зогар»[115], базирующейся на совершенном знании каббалы[116], передаваемой из уст в уста от Да­вида и Соломона до Симона бен Йохаи[117] — первого человека, отважившегося ее записать, и «Масорой»[118] — книгой, основанной на внешней, не прямой тра­диции, которая никогда не удостаивалась истины, коей она учила.

Не знаю, зачем я пишу вам все это. Возможно, это вам ни в малейшей степени не интересно; веро­ятно, я покажусь вам самонадеянной, тщеславной, хвастливой и скучной. В таком случае я должна про­сить вас рассматривать это, по крайней мере, как единственный способ удовлетворить жгучее желание услышать ответные отклики, искать их везде и по­всюду, где только смогу, надеясь единственно на то, что кто-нибудь от случая к случаю будет мне отве­чать. Если учение о «Древнейшем из Древних», о Сефире[119], его первом порождении, Макропросопусе[120] и т. д. является для вас вещью, которую вы никогда не давали себе труда исследовать, то сразу же отриньте все это и погребите меня навеки в анналах своей памяти вместе с помешанными, безумными мечтателями эпохи и считайте меня всего-навсего признательной вам и искренне вашей.

Е. П. Блаватская

__________________________________________

[108] Письмо было отправлено в официальном конверте фирмы «Бетанелли и К0» (Русско-американского обще­ства комиссионных торговцев, Пенсильвания, Фила­дельфия). Само письмо не датировано, но на почтовом штемпеле значится 16 февраля, очевидно, 1875 г.

[109] Тиндаль Джон (1820-1893) — английский физик, автор трудов по акустике, диамагнетизму, рассеянию света в мутных средах.

Уоллес Альфред Рассел — см. примечание к стр. 21. Гадес (греч.) — царство мертвых, страна теней. Рочестерские стуки — парапсихологические фе­номены, с 1848 г. сопровождавшие сестер Фокс, живших в американском городе Рочестер. Эти сту­ки положили начало распространению спиритизма.

[110] Раймунд Луллий (ок. 1235-ок. 1315) — испанский философ-мистик, теолог, алхимик. Доказывал возможность полного слияния философии с теологией; основоположник и классик каталонской литерату­ры, поэт-лирик.

[111] Францисканец, миссионер, пропо­ведовал в Северной Африке. Автор около 300 сочи­нений. В труде «Великое искусство» высказал идею «логической машины» — устройства для выполне­ния логических операций, с помощью которого надеялся доказать все истины христианства, и сделал попытку ее реализации.

[112] Пико делла Мирандола Джованни (1463-1494) — итальянский мыслитель эпохи Возрождения, представитель раннего гуманизма. Стремился к всеоб­щему «примирению философов», считая все рели­гиозные и философские школы частными проявле­ниями единой истины.

[113] Агриппа Неттесхеймский, Генрих Корнелий (1468-1535) — знаменитый оккультный философ, теолог, ученый-естествоиспытатель, астролог, алхимик, врач и маг. Связал неоплатоническое и каббалистиче­ское учения с магией и оккультизмом. Стремился к превращению магии в «естественную» науку, изу­чающую тайные силы, связующие элементы вселенной. Развил концепцию макрокосма и микрокосма. Поделил макрокосм на три мира, которые можно освоить при помощи особой магии: физической, астральной и религиозной. Рассматривая человека как микрокосм и «узел вселенной», выдвинул новую концепцию ученого-мага, управляющего стихиями. Самый известный труд — «Оккультная философия» (1533).

[114] Аллан Кардек (псевдоним, настоящее имя Ра­вель) — лидер французских спиритуалистов, создав­ший свою спиритическую школу. Е.П.Блаватская указывала, что спириты Франции отличаются от американских и английских спиритуалистов тем, что их «духи» учат перевоплощению.

Фламмарион Камиль (1842-1925) — французский астроном. Исследовал Марс, Луну, двойные звезды, в 1887 г. основал Французское астрономическое об­щество; автор многих научно-популярных книг по астрономии.

Эндрю Джексон Дэвис — см. раздел Краткие био­графические очерки.

[115] «Зогар» (евр. «Книга Сияния») — трактат по каб­балистической мистике.

[116] Каббала (древнеевр. — «предание») — средневе­ковое религиозно-мистическое учение, получившее распространение среди приверженцев иудаизма; со­единило пантеистические построения неоплатониз­ма (учение об эманации и др.) и идеи гностицизма с иудейской традицией аллегорического толкования Библии. Окончательно оформилась в XIII веке. Так называемая практическая каббала (каббалистика) основана на вере в то, что при помощи специаль­ных знаний и практических действий человек может активно вмешиваться в божественно-космический процесс.

[117] Симон бен Йохаи (Шимон бен Йохай) — раввин-адепт, которому предание приписывает авторство книги «Зогар». Он жил во времена правления рим­ского императора Тита Флавия (39-81), в 70 г. раз­рушившего Иерусалим. Согласно легенде, раввин Шимон бен Йохай, спасаясь из осажденного Иеру­салима, укрылся в пещере, где оставался в течение двенадцати лет. Там он обучал своих главных уче­ников, раввинов Елиезера и Аббу, и якобы предал письму те учения, которые в более поздние века стали известны как «Зогар» и были опубликованы раввином Моисеем Леонским (1240-1305) в Испа­нии, около 1280 г.

[118] Масора — свод примечаний к Ветхому Завету, встречающихся на полях древнееврейских рукопи­сей. Раввины, занимавшиеся масорой (примечани­ями), изобрели так называемые масоретские точки, которые якобы придали безгласным словам священ­ных писаний их правильное произношение посредством добавления к согласным точек, представляющих гласные. В «Разоблаченной Изиде» Е.П.Блаватская пишет: «Если бы не своевременное изобретение "масоры", ни одного экземпляра Ветхого Завета не по­терпели бы в нашем веке. Хорошо известно, что масореты во время переписывания старейших руко­писей поставили себе задачу удалить, за исключени­ем некоторых мест, которые они, вероятно, про­глядели, все неприличные слова, заменяя их своими собственными, часто совсем изменяя смысл стиха». (См. в кн: Е.П.Блаватская. Разоблаченная Изида. — Москва-Минск: Сфера-Лотаць, 2000. Т. II, с. 421.).

[119] «Древнейший из Древних» — Его называют также Кетер, Бытие Бытия, Тайное Тайного, Ветхий Деньми, Изначальная Точка, Точка внутри Круга, Наивысший, Долгий Лик, Белая Голова, Незримая Го­лова, Макропросопус, Оккультный Свет, Внутрен­ний Свет, Он. В Тайной Доктрине он соответствует Третьему логосу.

[120] Макропросопус (греч.) — каббалистический тер­мин, образованный из составного греческого слова, означающий Великий, или Большой Лик; название Кетер — Венца, высшей Сефиры. Это наименова­ние Вселенной, та полнота, то целое, для которо­го микропросопус, или «меньший лик», является частью и противоположностью.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 23.01.2018, 23:15 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 3

6 марта

Филадельфия

Профессору Х.Корсону



Милостивый государь!

Простите меня великодушно за то, что снова, быть может, не вовремя, покушаюсь на ваше драгоценное время. Знаю, что мне не следовало беспокоить вас сейчас, ибо чувствую, что, как говорят французы, «Vous avez d'autres chats a fouetter a ce moment»[121] и мое новое послание рискует оказаться непрошеным гос­тем. Но в то же время я уверена в том, что вы не из тех, кто берется за работу и оставляет ее незавершенной.

Ваша статья вышла в свет, и я этому рада; я зна­ла, что Колби[122] никогда не посмел бы вам отказать. Моя статья была отправлена десять дней назад и, бо­юсь, никогда не будет напечатана. И поэтому поз­волю себе переслать ее вам для внимательного про­чтения, когда у вас выпадет свободная минута. Как вы увидите, это новое доказательство против д-ра Чайлда.

Прилагаю к статье заявление человека по фами­лии Уэсткотт, который присутствовал при заключении сделки между «Отцом-Исповедником» и г-жой Холмс относительно десяти долларов за сеанс. Как видите, Чайлд в статье «Sunshine», которую Колби хочет подсунуть в качестве ответа на мой вопрос, не осмеливается отрицать этого; он лишь пытается изо всех сил повлиять на сердца своих читателей и го­ворит, что я «сочиняю небылицы».

Я надеюсь и молюсь о том, чтобы во имя исти­ны и справедливости вы сумели завершить то, что Колби решил не позволить сделать мне самой: ра­зоблачить лживого негодяя.

С глубоким уважением и почтением

Искренне ваша

Е. П. Блаватская

Когда покончите с моей статьей, пожалуйста, пе­решлите ее г-же Л.Эндрюс в Спрингфилд, если бу­дете ей писать. Интересно, не могла бы я напечатать эту статью в «Springfield Republican», заплатив за публикацию? Готова выложить за это любую сумму. Пожалуйста, найдите вложенное в конверт пись­мо от генерала Липпитта, которое продемонстрирует вам, как наша ведущая спиритуалистическая газета готова умереть за правду.

_________________________________

[121] У вас в данный момент совсем иные заботы (франц.).

[122] Колби — см. примечание к стр. 31.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 23.01.2018, 23:31 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 4

20марта [1875 г.]

Филадельфия

Профессору Х.Корсону




Милостивый государь!

Я вся раздулась, лицо мое огромно, как тыква, и я чувствую, будто дематериализуюсь, растворяюсь, но в то же время испытываю такую радость, полу­чив столь доброе дружеское письмо от вас, что за­бываю обо всех своих страданиях и немедленно са­жусь отвечать, дабы сообщить вам, что я глубоко, воистину очень глубоко ценю всю вашу доброту к женщине-иностранке, но в то же время боюсь, что, узнав ее получше, вы обнаружите, что она не заслу­живает подобной доброты.

Увы, милостивый государь, я действительно в сво­ем роде большая грешница, я непростительно грешна в глазах всякого истинного американца. Единствен­ное, на что я могу надеяться, — это что вы окаже­тесь в большей степени просто человеком, искрен­ним и благородным человеком, нежели американцем; тогда, быть может, вы простите мне мои русские пороки и из милосердия смиритесь с ними. Я так счастлива, что у меня, возможно, будет шанс прове­сти неделю-другую в обществе двух моих корреспон­дентов и, осмелюсь добавить, друзей: вас и г-жи Эндрюс. И в то же время я прихожу в ужас, когда задумываюсь о том, как откровенно разочаруетесь вы оба и как шокирована будет г-же Корсон, хотя она не американка, а француженка, которой лучше, чем вашей нации, известно, что представляем собою мы, русские.

Вы так любезно приглашаете меня в Каскад[123], но что вы скажете, увидев, как ваша гостья каждые пят­надцать минут незаметно ускользает из комнаты, чтобы укрыться за дверью, во дворе или в подвале и выкурить папироску? Вынуждена признаться, что я, как и все женщины в России, курю у себя в гос­тиной, как это принято в гостиных уважающих себя дам, от великосветской княжны до жены служаще­го; согласно нашему национальному обычаю, они ку­рят и в экипаже, и даже в фойе театра. Здесь же я вынуждена скрываться, как вор, ибо американцы столько раз оскорбляли меня, и таращились, приво­дя в замешательство, и писали обо мне в газетах, ук­рашая мою бедную персону самыми удивительными эпитетами и придумывая про меня небылицы, что я, не в силах отказаться от этой невинной привычки более чем двадцатилетней давности, в конце концов дошла до того, что считаю проявлением низменного малодушия, делая то, о чем мне здесь, в Америке, стыдно заявлять открыто.

Но если вы сумеете простить мне мои нацио­нальные грехи, тогда, разумеется, я буду счастлива воспользоваться вашим любезным приглашением. Огромное спасибо вам и г-же Корсон, коей прошу передать мои искреннейшие приветствия и попро­сить ее заранее о некоторой снисходительности и милосердии по отношению к бедной дикарке, сва­лившейся из своих казацких земель на вашу циви­лизованную страну подобно неотесанному аэролиту с луны.

Скажите супруге, что я обещаю никогда не курить в ее гостиной. Если г-жа Корсон после моего признания найдет в себе достаточно отваги и повторит свое приглашение, то я смогу выходить и искать общества гамадриад[124] в лесной глуши. Помнится, с милой, искренней, верной г-жой Эндрюс я все же была более чистосердечна. Да смилостивятся надо мною небеса, но припоминаю, что в ответ на ее дружеское приглашение на днях заглянуть в гости к ней в Спрингфлилд я действительно призналась ей, что частенько ругаюсь по-русски. До сих пор не знаю, как она выдержала подобный удар, но надеюсь, что это роковое откровение не убило ее на месте.

Ох, увы! Хорошенькое представление у вас сложится о вашей корреспондентке теперь, когда я четыре страницы посвятила исповеди о двух своих самых отвратительных пороках. Однако мне нравится всегда сперва знакомить людей с моей худшей стороной, так что если она случайно обнаружит крупинку подлинного золота в тяжеловесной, грубой грошевой монетке, но тем лучше для монетки. Место жительства я не сменила, но всегда лучше присылать мне письма на абонентский почтовый ящик 2828, так как мне приходится то и дело выезжать из города по спиритуалистическим делам; как я вам уже сообщала, в эту страну меня послало мое Общество, и письма могут иногда не доходить.

Это действительно печально, что, как вы говорите, Истина должна просить, умолять и унижаться, чтобы ее допустили в ведущий орган спиритуалистов этой страны, тогда как лжи достаточно предъявить свою визитную карточку, чтобы ее приняли с распростертыми объятиями. Например, в последнем номере «Banner» напечатан рассказ некоего Вуда, утверждающего, будто на одном из сеансов, устроенных г-жой Холмс, он видел свою жену. Во-первых, ни одна приличная жена, живая или мертвая, никогда не материализуется через такой источник отвратительных нечистот, каким оказалась на поверку г-жа Холмс, к величайшему позору для нас, спиритуалистов. Во-вторых, одна старая леди, г-жа Липпинкотт, в чьем доме проходил этот спиритический сеанс, весьма настойчиво уверяла меня, что в тот самый вечер медиума уличили в обмане и мошенничестве, а старый джентльмен, написавший этот отчет, является полубезумным типом, которому случается видеть свою супругу в любом углу, в любом стакане виски, который он поглощает. Вот так и пишется история! Бедный спиритуализм! Само собою разумеется, я готова сделать все, что сочтете нужным вы или г-жа Эндрюс. Можете сократить статью, приукрасить или даже подстричь ее по фасону тюрьмы Синг-Синг, если решите, что от этого будет какая-то польза, однако я полагаю, что ради нашего дела мы спиритуалисты, не должны слишком унижаться, зная, что мы правы. Не надо ни на мгновение допускать, дорогой мой господин Корсон, что во мне говорит тщеславие или авторская гордость. Если я достаточно хорошо пишу на других языках (а я знаю, что так оно и есть), то при этом, я тоже знаю, что мне нечем похвалиться в своих английских статьях. И если бы не размышления и убежденность в том, что истина, как бы плохо она была одета, должна всегда побеждать, то я бы никогда не рискнула ввязаться в полемику в области английской литературы.

Догадываюсь, что вы профессор английской филологии и литературы, часто смеялись над моими русскими выражениями. Сочла бы за благо, если бы смогла заставить вас посмеяться от души, ибо сдается мне, что вы отчаянно в этом нуждаетесь. Я не могу сказать большего и не смогла бы, даже если бы захотела, потому что я никогда не в состоянии выразить то, что чувствую, если только не приходится за это сражаться. Мне плохо дается любое внешнее выражение симпатии или любезности, и есть много вещей, которых я бы никогда не осмелилась кос­нуться, так как эти раны столь глубоки, что прохо­дят через самую середину сердца, а руки мои так грубы, что я им не доверяю.

И все же я должна сказать одну вещь, ибо не могу удержаться. Мне так грустно видеть, как вы, спиритуалист, зная, что употребляете неверное вы­ражение, тем не менее произносите слова «погибший» или «умерший». Мне кажется, что это отдает профа­нацией. Мы оскорбляем любимых нами людей, ко­торые, очевидно, ушли так далеко, но при этом бли­же к нам, чем когда бы то ни было. В природе су­ществует лишь одна смерть, и это нравственная смерть человека в наших сердцах, когда его злые дела и поступки вынуждают нас навсегда похоронить в памяти нашей души его самого и воспоминания о нем исчезают до последней частицы.

Как же может ваше чистое, прекрасное, невинное дитя быть мертвым? Разве ваша девочка, что очевид­но для нас, не несла несправедливого наказания в виде жизни в этом мире, в виде заточения в темни­це плоти? Та самая, столь явная, несправедливость должна быть для нас, спиритуалистов, наиболее оче­видным, убедительным доказательством бессмертия нашего духа, так сказать, для каждого, кто твердо верит в справедливого всемогущего Бога как всеоб­щий Принцип. Какой вред когда-либо принесла ваша дочка? Какой грех могла успеть она совершить, что­бы страдать так, как страдала? Ее физическая смерть — лишь доказательство того, что девочка была го­това уже до истечения отпущенного ей природного срока жить в мире, который гораздо лучше нашего.

Как я уже однажды писала г-же Эндрюс об ут­рате ее юного сына Гарольда, во мне еще осталось достаточно любви к несчастному человечеству, что­бы радоваться, когда я вижу, как умирают дети и бедные молодые люди. «Слишком хорош, чтобы жить в этом мире» — это не пустая поговорка. Это глубокая философская истина. Какие по-настоящему нежные, преданные отец или мать не согласились бы ослепнуть ради вечного счастья своих любимых детей? Разве вы не согласились бы? Разве слепота — не худшее из всех несчастий? Ведь она заставляет исчезнуть из поля зрения все на свете, тогда как сейчас вы не в состоянии видеть одно милое суще­ство — только одно.

На это вы можете возразить: слепой может по крайней мере ощущать того, кто исчез для зрения, или слышать его голос. Но разве вы не в силах чув­ствовать и слышать дочку так же, как прежде? Вы пробовали?

О, как бы мне хотелось научить вас тем вещам, о которых вы, по-видимому, пока еще ни­чего не знаете! Каким же счастливым могли бы вы тогда стать! Американский спиритуализм кое в чем просто ужасен; это убийственная вещь, ибо време­нами действительно смахивает на скрытый материа­лизм. С какой стати вы должны осквернять имена ваших умерших, ваших самых любимых людей, свя­тых духов, обитающих в краях, где атмосфера столь чиста и священна, как и они сами, доверяя их гряз­ным, продажным наймитам-медиумам, когда в вас самих есть все возможности для того, чтобы общать­ся с вашими покойными близкими, посещать их и принимать их в гости!

С какой готовностью я посвятила бы всю свою жизнь — нет, принесла бы ее в жертву тем понес­шим тяжелую утрату отцам, матерям, сыновьям, а нередко и дочерям, если бы я только могла передать им величайшую истину, которая когда-либо суще­ствовала, истину, которую легко усвоить и приме­нять на деле любому, кто наделен мощной волей и верой. Я сказала либо слишком мало, либо слишком много — точно не знаю. По плоду должны мы су­дить о семени. Аминь.

Вы хотите знать о «Revue Spirite». Исполняю ва­шу просьбу, тем более что я хорошо знаю мсье Лей-мари, его редактора, и считаю его своим другом. Это лучший журнал, то есть лучшее периодическое из­дание во Франции[125]. Оно высоко нравственно, прав­диво и интересно. Конечно, по своей направленно­сти оно чисто кардекианское[126], ибо издание это было творением самого «мэтра», как французские спири­ты, реинкарнационисты[127], называют Аллана Кардека, и было оставлено им Леймари в наследство. Вдова «мэтра», мадам А.Кардек — одна из самых благород­ных и безупречных современных женщин.

Спиритисты имеют некоторую склонность к ри­туалам и догмам, но это лишь бледная тень их ка­толического воспитания, врожденная привычка этих людей, которые так быстро перескакивают из пап­ского рабства в материализм или спиритуализм. Г-жа Корсон не пожалеет, если подпишется на этот жур­нал. Я бранюсь с ними не по поводу «Revue Spirite», а по поводу самого их учения, в связи с тем, что они — реинкарнационисты и рьяные проповедники сво­ей теории. Со мною они в этом отношении так и не справились, поэтому с чувством возмущения остави­ли меня в покое, однако мы с ними по-прежнему дружим. Мсье и мадам Леймари — высоко образован­ные люди, искренние и правдивые, просто золото. А вам, милостивый государь, осмелюсь дать совет: под­пишитесь на бостонскую «Spiritual Scientist»[128].

Это достойная маленькая газета, и хорошей на­правленности, хотя они бедны, как сама бедность. У меня большое желание послать туда для публикации свою статью; у них бывают иногда очень хорошие материалы, более того, они перепечатывают все, что находят интересного в зарубежных спиритуалисти­ческих журналах.

Посылаю вам два экземпляра; в обоих найдете отмеченные красным карандашом льстивые заметки о лучшей дочери моего отца. Князь Витгенштейн — старый мой друг с юных лет, вот только стал реинкарнационистом. Мы с ним выдержали одну или две схватки и расстались наполови­ну друзьями, наполовину врагами. Он пребывает в полной уверенности в том, что лондонская Кэти Кинг была в одной из прошлых жизней его женой, когда он был турецким султаном или что-то вроде этого. Вот вам плоды учения о перевоплощениях.

Как только мой благородный профиль и класси­ческий нос перевоплотятся в свое прежнее нормаль­ное состояние, я сфотографируюсь на портрет для вас и г-жи Эндрюс, но только не в профиль. По ка­кому-то таинственному и несправедливому указу Провидения мой нос предстает в этом ракурсе в облике перевернутой комнатной туфли, слегка поно­шенной. На днях в Линкольн-Холле столкнулась лицом к лицу с доктором Чайлдом. Он вовсе не по­ходил на человека, увидевшего солнечный свет после бури; напротив, встретив мой пристальный взгляд, он превратился в зрелище ядовитого гриба после проливного дождя — и внезапно ретировался.

Мой сердечный привет г-же Корсон, а вам — мои самые искренние, самые глубокие пожелания настоя­щего, теплого солнца, чтобы оттаяли сосульки во всех уголках вашего внутреннего «я». С подлинным уважением и почтением.

Преданная вам

Е. П. Блаватская

_______________________________________________

[123] Вы так любезно приглашаете меня в Каскад... — В этой связи Юджин Корсон, сын профессора Х.Корсона, рассказывает: «В то время миссис Эндрюс, просто превосходная женщина, жена плотника, очень сильный медиум в плане физических манифе­стаций, проводила спиритические сеансы в местеч­ке под названием Каскад на озере Оваско, куда мои отец и мать ездили на кое-какие сеансы, оказавши­еся вполне удовлетворительными, и они пригласи­ли Е.П.Б. участвовать в этих сеансах в качестве их гостьи».

[124] Гамадриады — в греческой мифологии лесные нимфы, нимфы деревьев.

[125] ...«Revue Spirite»... лучшее периодическое издание во Франции. — Е.П.Блаватская рекомендует профес­сору Корсону супругов Леймари, издателей журна­ла «Revue Spirite», как представителей французских спиритов и толкователей литературы о спиритизме во Франции, независимых от учения Аллана Кар­дека.

[126] Кардекианское — в русле спиритической системы Аллана Кардека. (См. примечание к стр. 91).

[127] Реинкарнационисты (от англ. reincarnation — пе­ревоплощение) — последователи спиритической системы Аллана Кардека, верящие в перевоплоще­ние «духов» умерших.

[128] ...бостонскую «Spiritual Scientist»... — Е.П.Блават­ская предпочитала газету «Spiritual Scientist» вследствие ее сходства с французской «La Revue Spirite», как издание более философское и менее занятое незначительными и бездоказательными подробно­стями.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 29.01.2018, 19:30 | Сообщение # 25
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 5

20 мая 1875 г.

Филадельфия

Профессору Хираму Корсону



Милостивый государь!

Как вам станет известно из моего письма, ад­ресованного г-же Корсон, если вы когда-нибудь и увидите меня, то, боюсь, вы будете любоваться мною без одной ноги. Что ж, судьба есть судьба, и, чем меньше мы говорим о ней, тем, наверное, лучше.

Согласна с вами в том, что любой разговор о столь трудном для понимания предмете, как спири­туализм, гораздо лучше вести в личной беседе, не­жели посредством писем. Я «постараюсь» и приеду повидаться с вами, если лишь за этим дело стало, ибо знаю, что у вас могла возникнуть сильная потреб­ность в спиритуалистических истинах, и, чем скорее вы убедитесь в простых фактах, тем меньше у вас будет возможностей ломать себе голову над этим предметом, равно, как и над прочими, которые, ве­роятно, вас занимают. Я часто видела, как вы это делаете: медленно, задумчиво потирая при этом руки и задавая себе тысячи вопросов, ни на один из ко­торых не было ответа. Так ли это? Или это всего лишь ложные образы, насылаемые эманациями мое­го собственного капризного воображения? Ваше дело согласиться, а мое — подчиниться вашему решению.

У меня есть статья профессора Вагнера[129] — про­фессора зоологии и выдающегося ученого, друга покойного А.Гумбольдта[130]. Вагнер годами сопротивлялся спиритуализму, боролся и сражался с ним. Теперь до профессора наконец дошло, что все это время он, как говорится, лез на рожон и наступал на грабли; он публично кается и в весьма про­странной статье признает истинность этих феноме­нов, просит собратьев-ученых Европы и Америки больше не валять дурака, а раз и навсегда решить­ся и серьезно и очень ответственно взяться за ис­следование спиритуализма. Увы! Увы! Боюсь, его голос в этой стране так и останется гласом вопию­щего в пустыне. Для этого в Америке слишком много докторов Бердов и профессоров Энтони. Как только буду чувствовать себя лучше, переведу его статью для «Spiritual Scientist».

Сейчас вы должны простить даже этот кусочек письма, потому что я пишу его, утопая в постели, которой весьма далеко до ложа из роз, пишу, ужас­но страдая. Возможно, вы сочтете меня обманщицей, если не забыли, что я обещала вам свой портрет, который вы до сих пор еще не получили. Но не сто­ит меня винить. Я редко позволяю увековечивать свой благородный лик в портретах. У меня нет ни одного, и, проезжая через Нью-Йорк, я сделала па­рочку снимков у фотографов, которые фотографи­руют «духов». Вот она я, представленная на таком снимке в виде пожилой идиотки, которая печально уставилась на привидение женского пола с петуши­ным гребнем на голове, корчащее мне рожи.

В са­мом деле, если даже отбросить тщеславие, как я могу послать вам столь ужасную карикатуру? Поэтому я отдала две этих дискредитирующих меня фотографии людям, которые мне безразличны, но ни вы, ни г-жа Эндрюс, ни г-н Сарджент, ни даже Олькотт не получили ни одной, и вам всем придется подождать.

Я очень ослабла, и поэтому, умоляя простить мне кляксы и каракули, а также общий неопрятный вид моего жалкого послания, надеюсь, что вы по-преж­нему будете верить в искренность, с которой и под­писываюсь.

Преданная вам

Е.П. Блаватская

Мой постоянный адрес: абонентский ящик 2828, Филадельфия.

________________________________________

[129] Вагнер Николай Петрович — см. раздел Краткие биографические очерки.

[130] Гумбольдт Александр (1769-1859) — немецкий естествоиспытатель, географ и путешественник.





Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 29.01.2018, 19:50 | Сообщение # 26
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 6

Воскресенье

Филадельфия

Профессору Х.Корсону


Милостивый государь!

Воистину очень, очень любезно с вашей стороны проявлять столь великую заботу о таком несчастном хромом создании, каким я стала с недавних пор. И с какой радостью я воспользовалась бы возможно­стью, которую вы так любезно мне предлагаете, будь я в состоянии сделать это в настоящий момент!

Но поскольку я едва способна без посторонней помощи добраться от кровати до другого конца комнаты, то как же я смогу доехать по железной дороге до Ита­ки? И как могу я обременять вас таким унылым, раз­драженным, слабым и хмурым созданием, каковым я себя сейчас ощущаю? Как только я почувствую себя лучше и буду в состоянии ходить, пусть даже на кос­тылях, сразу же приеду в Итаку — тогда и поговорим. Просто приготовьте мне укромный уголок, где я смогу окружить себя клубами дыма и преобразить это место в миниатюрную долину у подножия горы Везувий, не слишком шокируя бедную г-жу Корсон, и я вскоре появлюсь там, подобно некой диковин­ной, безобразной гоблинше[131] или привидению, вы­глядывая из этой плотной дымной атмосферы толь­ко для того, чтобы вынудить вас следовать за мною в области и края еще более плотные и туманные, на первый взгляд совершенно непроходимые.

Однако при достаточном запасе силы воли и на­стойчивом желании передать другим то, что мне довелось узнать самой, а также при изрядной дозе предварительных знаний с вашей стороны, ибо вам случалось так серьезно штудировать хоуиттовского Эннемозера[132] и прочих, будем надеяться, что это взаимное внутреннее восприятие друг друга не будет сопровождаться (как в некоторых случаях, с кото­рыми я имела дело в последнее время) бурным столкновением конфликтующих, враждебных стихий, что приводит к широким расхождениям между собесед­никами из-за недостатка спокойной аргументации или вследствие избытка фанатизма с обеих сторон.

Да, я написала г-ну Сардженту и осудила его за то, что он позволил «Spiritual Scientist» продолжать с этим идиотским «Диогеном», которого Браун[133] на­верняка выудил в Бостоне из какой-нибудь лохани для стирки. Конечно, в определенном смысле я могу извинить беднягу (Брауна, а не Диогена, который вообще не человек, а осел), ведь он был вынужден quand тете[134] как-то заполнять страницы своего издания, и, вероятно, нужда заставила его украшать их подобным бесстыдным, а подчас и непристойным ма­териалом. Но предварительно я отругала самого г-на Брауна и высказала все, что я думаю о нем и о его «Диогене». Бьюсь об заклад, больше он его печатать не будет. Так что вы можете время от времени что-нибудь писать для этого издания, за что будете по­лучать благодарность от всех спиритуалистов в це­лом и от меня в частности.

Вы правы: самых нечестивых предателей следует искать в собственной семье. Таковы уж волчьи на­клонности человеческой природы. Я не знакома с Брауном лично, да и не особо домогаюсь подобной чести, но я действительно считаю, что он скорее безрассуден, молод и неопытен, нежели самодоволен и туп. Он, кажется, вполне расположен прислу­шиваться к советам и всегда принимал их от меня и г-на Сарджента с истинной благодарностью и го­товностью самым смиренным образом подчиниться нашим sine qua поп[135] и распоряжениям. Поэтому не будьте с ним слишком суровы.

Бедный г-н Оуэн, этот старый добрый патриарх: он разрывается между жестокой Истиной, глядящей ему прямо в лицо, своим дружелюбным отношени­ем к этому Иуде Чайлду и собственными духовны­ми метаниями. Я не считаю г-на Оуэна справедливым в его письменных высказываниях, поскольку он согласился писать вообще, и в частности — относи­тельно Олькотта; но он правдив и искренен, когда заявляет, что лучше воздержится от высказывания своего мнения по поводу Холмсов, которые действи­тельно являются медиумами, хотя вместе с тем и мо­шенники; они и вправду таковы.

Я объясню вам многие вещи, когда увижусь с вами (если вообще когда-нибудь увижусь). А теперь полюбуйтесь на бедного генерала Липпитта и на его усилия спасти этих людей от голодной смерти и нуж­ды! Что ж, генерал, конечно, не знает того, что из­вестно всем нам в Филадельфии, — что обращение г-же Холмс к спиритуалистам было предпринято в основном ради покупки кабриолета с лошадью. Холм­сы просто купили этот кабриолет и заплатили от ста пятидесяти до двухсот долларов за эту показную рос­кошь. Кто из людей, действительно живущих в нуж­де, станет помышлять о покупке лошадей и кабрио­летов?

Так вот, это чистейшей воды обман; я назы­ваю это обкрадыванием понастоящему нуждающих­ся людей, отнятием у них последнего куска хлеба для услаждения вороватых, нечестивых, лживых мо­шенников! Не пишите об этом г-же Эндрюс: она ни за что не поверит, не больше, чем в историю со Слейдом[136]; а если хотите удостовериться в этом фак­те, то пошлите кого-нибудь расспросить г-на Джо­на Мортона, высокопоставленного филадельфийско­го джентльмена, президента железной дороги «Мар­кет-стрит», к которому г-жа Холмс обратилась за этой самой лошадью. Я никогда никому не сообщаю ничего, кроме достоверных фактов, и никогда не позволяю себе усомниться в ком бы то ни было, даже в Чайлде, которого презираю и ненавижу, если в том или ином конкретном факте у меня нет абсолютной уверенности.

Чайлд так и не ответил на мое последнее пись­мо. Он никогда не пытался сделать этого ни в пе­чати, ни устно, за исключением одного случая, ког­да по моему заказу в воскресный день в Линкольн Спиритьюэл Холле распространяли двести экземпля­ров моей статьи: агент-распространитель в порядке иронической учтивости предложил один экземпляр Чайлду (поскольку их раздавали даром), и тут один джентльмен, знавший Чайлда, поинтересовался у по­следнего при большом количестве присутствующих, что же тот собирается сказать в ответ на эту статью, на что Чайлд с неподражаемым хладнокровием, пес plus ultra[137] высокомерного бесстыдства, громко изрек: «А! Фи! Я знаю, в чем тут было дело.

Немножко ложной информации, которую этой русской предос­тавил Лесли, это несомненно». Вот и все. Орест, вдруг отворачивающийся от Пилада; Кастор, обвиняющий своего закадычного друга Поллукса[138] в дезинформации! Увлекательно и грандиозно, не правда ли? Ведь этот Лесли — тот самый детектив-любитель, сыгравший вместе с Чайлдом столь вид­ную роль в обнаружении той женщины — фальши­вого духа.

Некоторое время назад Чайлд пытался пролезть на должность секретаря Международного комитета спиритуалистов. Я узнала об этом через час и при­нялась за работу; результатом моих трудов стало то, что Чайлда вышвырнули с этого места, спиритуали­сты сами вынудили его подать в отставку, точно так же, как уйти в отставку с поста председателя три ме­сяца назад. Он является почетным членом и коррес­пондентом журнала «London Spiritualist»; его имя значится в списке, в чем вы можете убедиться, если достанете номер журнала «London Spiritualist», где оно затесалось между именами князя Эмиля Витген­штейна, Аксакова, Эпеса Сарджента, Юджина Кро-уэлла и подобных им серьезных, честных спиритуа­листов.

Я за работой, и больше тут нечего добавить. Из самых глубин моей постели, где я лежу больная, ибо моя хромая нога вынуждает меня совершенно бездей­ствовать и заставляет удалиться от множества обще­ственных дел (?), я, сохранив еще в себе некоторое количество ресурсов, в состоянии, как видите, защи­тить моих малодушных, робких, безмолвно страда­ющих собратьев-спиритуалистов от обмана и дегра­дации сообщества, подобного этому.

Если я выживу, то имя Чайлда исчезнет из списка и канет в Лету. Как некая непризнанная самоучрежденная Немези­да[139], я молча, но надежно работаю ради всего этого. Возможно, мне уготована участь прикованного к постели и беспомощного инвалида. Но если парали­зована моя нога, то не парализованы мои мозги, это уж точно, а силы воли, дорогой мой г-н Корсон, хватит надолго, когда ее востребуют те, «кто знает, как и когда».

Простите меня за это длинное, очень длинное письмо. Так или иначе все мои письма, особенно адресованные тем, кому я верю и на чье понима­ние надеюсь, становятся слишком пространными.

От всей души благодарю вас за все сочувствие, проявленное вами к вышеупомянутой незадачливой ноге моей; но, будучи конечностью с раздвоенным копытом в мистическом смысле этих слов[140], она не слишком расстроит человечество, если на виду у оно­го расстанется со своей недостойной хозяйкой: не­велика потеря. Догадываюсь, что не один из моих верных друзей втайне надеется и молится за нас обе­их — за ногу и за меня, — дабы мы исчезли в про­странстве на традиционной метле и больше нас ни­когда не увидели. Но судьба есть судьба, а мы лишь беспомощные игрушки в ее руках.

А теперь избавляю вас от меня и от моего пись­ма и заканчиваю, призывая на вашу голову весь свет неземной и все благословения эмпиреев и их хозяев, серафимов[141], если эти таинственные джентльмены вам знакомы.

«Да не уменьшится никогда ваша тень, и пусть вечно заслоняет она вас от врагов ваших». Это халдейско-персидское пожелание, коему я научилась на родине оного.

С искренним уважением и почтением

Преданная вам

Е. П. Блаватская

__________________________________________

[131] Гоблины — в германо-скандинавской мифоло­гии существа ужасного облика и злобного нрава, не переносящие солнечный свет и потому ведущие ночной образ жизни.

[132] ...штудировать хоуиттовского Эннемозера... — труды Й.Эннемозера в переводе У.Хоуитта.

[133] Браун Элбридж Джерри — см. примечание к стр. 18.

[134] несмотря ни на что (франц.).

[135] Sine qua поп (лат.) — «без чего нет», т. е. обяза­тельное условие.

[136] Слейд Генри — знаменитый американский ме­диум. (См. раздел Краткие биографические очерки.)

[137] Nec plus ultra (лат.) — «и не далее», «дальше нельзя», т. е. предел, крайняя степень, верх чего-либо.

[138] Орест и Пилад — в древнегреческой мифологии верные, неразлучные друзья.

Кастор и Поллукс — в древнегреческой мифоло­гии братья-близнецы, «небесные братья», сыновья Юпитера и Леды (Диоскуры).

[139] Немезида — в греческой мифологии богиня воз­мездия, карающая за нарушение общественных и моральных норм, дочь Никты (Ночи). Наблюдает за справедливым распределением благ среди людей и обрушивает свой гнев на тех, кто преступает за­кон; олицетворение неизбежной кары

[140] ...с раздвоенным копытом в мистическом смысле этих слов... — С раздвоенным копытом обычно изображали дьявола.

[141] ...весь свет неземной и все благословения эмпиреев и их хозяев, серафимов...


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 04.02.2018, 00:44 | Сообщение # 27
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 7[142]

Ночь на вторник

Зап. Филадельфия,

Сэмсон-стрит, 3420

Д-ру Хираму Корсону

Милостивый государь!

Я вдвойне счастлива, получив письма и от вас, и от мадам, однако этой ночью время позволяет мне выразить свою признательность лишь за ваше посла­ние. Завтра отвечу г-же Корсон.

Ваша критика по поводу литературных устремле­ний неопытного юнца в общем верна, но, по моему убеждению, суть дела не в этом. Эпес Сарджент по моей просьбе пригласил г-на Брауна высказаться и благоприятно отзывается о его трудолюбии и соот­ветствии занимаемой должности. Его газета выбрана для оказания помощи, потому что она уже приобре­ла авторитет, находится на прочной экономической основе, имеет незапятнанную репутацию и представ­ляет для нас tabula rasa[143].

Постепенно Брауну удается заручиться поддерж­кой таких людей, как вы, Эпес Сарджент, генерал Липпитт, полковник Олькотт (я могла бы назвать и других), и я горячо желаю, чтобы в не столь от­даленном будущем, когда выживание издания будет гарантировано, опубликовали бы своеобразный спи­сок этих выдающихся авторов, которые печатаются исключительно на его страницах. Моя идея отнюдь не сводится к тому, чтобы зависеть от одного лишь г-на Дж.Брауна при проведении нашей кампании, однако подробнее об этом чуть позже.

Заранее благодарна вам за ваше сердечное и лю­безное обещание ценной помощи. Я настолько уве­рена в будущем, что выслала сегодня господину Дж. Брауну пятьдесят долларов, которые наскребла на дне своего пустого кошелька, и сожалею лишь о своей нынешней неспособности сделать нечто боль­шее в тот момент, когда ему требуется по крайней мере двести пятьдесят долларов, чтобы удержаться на плаву. Он написал мне отчаянное письмо, и я по­ручила все это г-ну Эпесу Сардженту, который от­правится к нему незамедлительно по получении моей записки и, вручив ему эту сумму, выяснит, что еще можно или нужно сделать для журнала.

Не надо недооценивать важность спиритуалисти­ческих феноменов; вместо того чтобы относиться к ним как к букве, «которая убивает», вам следовало бы считать, что они образуют общую глубинную ос­нову, на которой только и возможно возвести надеж­ное здание разумной веры в бессмертие человека. Они возвестили рождение христианской религии, были тесно связаны с ее детством, поддерживали и утешали ее, вооружали ее пропагандистами в виде «отцов церкви»; а упадок церкви восходит к тому времени, когда одна ее ветвь стала игнорировать эти феномены, а другая — направлять по ложному пути.

Если вы просто скажете, что феномены последних двадцати семи лет служили в основном для того, что­бы поражать, забавлять или ужасать публику, я не стану возражать вам. Однако в начале нашей рабо­ты по разъяснению законов, по которым они про­изводятся, и по внушению тех нравственных прин­ципов, на которые они указывают, наши планы не­избежно бы рухнули, ибо нам пришлось бы полу­чить в наследство нынешние крайности существую­щих вероисповеданий и предлагать на обсуждение догмы, не подкрепленные жизненными доказатель­ствами.

Поднявшемуся до величественных высот Мудро­сти и Интуиции опора и поддержка в виде этих феноменов требуется не более, нежели орленку, у которого крылья достигли достаточного размаха, необходимо отдыхать на спине своей матери; од­нако орлов разума немного, а вот щебечущие во­робьи весьма многочисленны, и не тем, кто спо­собен взбираться выше туч сомнения, презирать нужды своих более слабых собратьев.

Могучие Божественные Разумы, управляющие этим духовным движением, далеко не разделяющие ваши взгляды на манифестации[144], уже начали произ­водить феномены еще более высокого порядка, та­кие, как преображения (п 'en deplaise[145] профессору Эн­тони), психическое письмо, фотографирование стран­ствующих душ живых людей и вызывание этих душ (в духе), когда их личные тела спят. Распространение этих чудес предсказывалось мне, а мною — другим людям задолго до их прихода; и если в течение сле­дующих трех месяцев вы будете внимательно следить за английскими, французскими и американскими га­зетами, то увидите много случаев, достойных изум­ления. Мне не нужно идти в Библиотеку Франклина или искать в анналах Барония, Гиббона[146] и других авторов сведения о «лабаруме»[147].

Если вам интересно, я могу рассказать вам об этом символе все, даже не читая ни одной из этих книг, ибо в тех летописях, к которым я получила доступ, я обнаруживаю, что этот знак был известен еще до рождения Константина, что он вспыхивал в небесах в соответствии с заблаговременно разрабаты­ваемым планом, чтобы дать людям некий знак, не­кий подходящий символ, способный вызывать энтузиазм и разжигать пыл у войск, которым поручали исполнение какого-либо грандиозного плана. Сохра­нившиеся книги до сих пор служили лишь для того, чтобы вводить в заблуждение людей, которые не были готовы воспринять истину по причине своей необычайной самонадеянности и чванства. Знаки го­ворят о том, что мы стоим на пороге эпохи, когда должно раскрыться множество тайн; и как скоро будет просвещен этот мир, зависит от таких весьма слабых человеческих средств, как перо — ваше, или мое, или других усердных тружеников.

Можете ли вы сомневаться в том, что я подразу­мевала в той фразе, которую вы цитируете из моего предыдущего письма? Неужели ваши наблюдения в области спиритуализма столь мало успешны, что вы не знаете о существовании способов разговаривать с вашими умершими близкими, ощущать их рукопо­жатия, прикосновения их губ, не прибегая к услугам платных медиумов, чья нравственная развращенность часто приводит к тому, что они окружены зло­вонной, грязной атмосферой, в которой могут во­диться лишь лживые, вредные и порочные духи, как у Чайлда?

Если вы стремитесь постигнуть Секрет Секретов, позволяющий настолько приблизиться к высшим не­бесным сферам, что они окажутся досягаемы для ва­шего духовного зрения и осязания, то вы должны обратиться к тем источникам знания, которые дол­гое время были закрыты для всех, кроме посвящен­ных. Я не могу даже назвать вам ту организацию, которая хранит эти секреты, а тем более не могу поделиться с вами теми из них, которые уже усво­ила сама, до тех пор, пока в течение длительного зна­комства с вами не сумею убедиться в том, что ваше сознание пребывает в том стабильном состоянии, ко­торое свидетельствует о его восприимчивости.

Я наблюдала за вами сквозь призму ваших за­творнических настроений, и могу лишь сказать, что если на вашу душу еще не снизошел свет, значит, вы сейчас не в том состоянии, которое обеспечило бы вам то, чего вы желаете. Вместо того чтобы благодарить меня, вы стали бы сомневаться во мне, «даже если бы кто-то восстал из мертвых», дабы подтвер­дить мои заявления. Ох, дорогой мой, почему бед­ное человечестве столь ожесточенно сомневается и отталкивает Божественную руку, протянутую каждо­му страдающему смертному!

Почему бывает так, что, чем просвещеннее кажется человек, тем больше мозги его покрываются двойною коркой самонадеянности и тщеславия, и «вместилище мысли» обрастает ими настолько, что слой этот действительно не пропус­кает ни проблеска Божественного света и человек таким образом добровольно приносит себя в жертву иллюзиям — своим самодельным богам в виде точ­ных цифр, математических выкладок и прочего?

Истинно сказал Христос — этот чистый дух, пре­бывающий в сердце каждого благородного человека, истинный идеал совершенства на этой грязной зем­ле, — что «царство небесное отнимется у мудрецов и откроется детям» (если я неверно цитирую, прос­тите мне незнание точных слов[148]).

Если мои убогие объяснения и еще более убогие познания могут вам хоть как-то пригодиться, что ж, задам вам вопрос о том, что вы называете «монограм­мой Христа»[149]. Христограмма приобрела особое зна­чение в царствование Константина Великого, когда ее стали изображать на имперских знаменах и дру­гих символах государства. С христограммой связана легенда о знамении: Констатин Великий перед боем с Максенцием увидел в небесах христограмму и над­пись In Hoc Signo Vinces (Сим победиши).

Вопрос возник после того, как я прочитала ваше описание страданий, терпения в болезни и нравствен­ной стойкости того бедного ребенка, который был вашей дочерью на этой земле и в тысячу раз боль­ше является вашей дочерью там, в стране света и любви. Вы, по-видимому, так мучительно пережи­ваете свою потерю и ваши страдания показались мне столь сильными, что я с удивлением спросила себя (что затем будет оправдано даже в ваших глазах): как случилось так, что вы, избравший для своей печати мистический символ не только употребляете для нее черный сургуч (черный цвет — символ тьмы и невосполнимой потери), но в действительности свя­зали единым духом — если мне будет позволено ис­пользовать это словосочетание — выражение вашего горя и изображение символа единого целого.

Я видела вместе с тем, что вы не осознали в полной мере тайное значение символа и что, стоя перед незапертой дверью, до которой вам надо бы­ло лишь дотронуться пальцем, если бы вы захоте­ли «увидеть того, кто за нею стоит», вы горевали, полагая, что дверь закрыта и если не навечно, то заперта, по крайней мере, на время вашей земной жизни; вы, вероятно, даже не ведали, что стоите у самой что ни на есть открытой двери. Я прибег­ла к небольшой дипломатической уловке — простите меня, ибо я боялась стать виновной в неуч­тивости и вопрос об этом символе задала вам в другой форме, рассчитывая понять из вашего от­вета, как далеко простираются ваши знания о его значении и свойствах.

Теперь мне все ясно. Вы знакомы с «лабарумом» лишь в той степени, в какой с ним знакомо множе­ство других людей. Вы принимаете его за монограм­му Христа, так как книги, на которые вы ссылае­тесь, никогда не разъясняли (возможно, их авторам просто самим было невдомек) того, что если знак по форме оказался похожим на греческие буквы % и Р, то это вовсе не доказывает, что «лабарум» был образован из букв, принадлежащих греческому алфавиту. Почему бы греческому алфавиту точно так же не быть отчасти составленным из более древних сим­волов и знаков? Именно так и обстоит дело, уверяю вас.

Я бросаю вызов всем ученым мира, равно как и всем собирателям древностей, филологам и обоим Шампольонам, Старшему и Младшему[150]: пусть попро­буют мне доказать, что этот символ не существо­вал еще за 16 000 лет до рождества Христова. Вы можете проследить его на стенах храмов — от наших современных соборов до храма Соломона, до египет­ского Карнака[151], до 1600 г. до P. X. Фиванцы нахо­дят его в древнейших коптских записях символов, сохранившихся на каменных табличках, и узнают этот символ, меняющий свои многочисленные фор­мы с каждой эпохой, с каждым народом, с каждым вероучением или культом.

Это также и символ розенкрейцеров, один из са­мых древних и таинственных. Как и у египетского Crux Ansata[152] который пришел из Индии, где счи­тали, что он принадлежит к индийской символике древнейших эпох, линии и изгибы «лабарума» мог­ли отвечать назначению многих символов любой эпохи и подходить для любого религиозного куль­та. Но настоящее, подлинное его значение знают не­многие, и те, кто знает, боятся его использовать по причине малодушия и упорных сомнений.

Crux Ansata означал «время, которое должно прий­ти»; «лабарум» же, будучи известен под другим про­звищем, означал «время пришло». Как Бог, который взирает сверху вниз на проходящие эпохи и остает­ся все теми же неизменными А и Ω , Альфой и Оме­гой, так же обстоит дело и с этим символом, с этим могущественным знаком. Вы можете изменять его вид и выбирать любую из его форм, чтобы он соответствовал любому периоду или любой моде, назы­вать его каким угодно именем, но, несмотря на все эти метаморфозы, он останется все тем же, облада­ющим все той же властью, и всегда как подлинный ключ будет помогать посвященным отпирать дверь «Тайны Тайн».

По своему происхождению он принадлежит к ве­личайшим из солнц света в истории, ибо он рожден из центрального «круга невыносимого блеска», го­воря словами Фламеля, то есть изначального Божест­венного Откровения. Он сохраняет свое могущество и по сей день, принадлежит к древнейшей из рели­гий — я бы сказала, знаний, — и всегда готов бла­годаря этой силе проводить нас к нашим любимым, живущим в более светлом мире.

Даже знаменитое «Sesame, ouvre-toi»[153] отсылает нас к «лабаруму». «Omnia ex ипо, omnia in ипо, omnia ad unum, omnia per medium et omnia in omnibus»[154] — это одна из аксиом герметизма[155], и ее можно применить к так называемому «лабаруму».

Две линии — / и \ или X , — отнюдь не представляют собой греческую букву х (русскую или славянскую «тау») или гут­туральное «х»[156]. В учении розенкрейцеров обе эти линии, соединенные или раздельные, обладают осо­быми магическими, или духовными, силами соответ­ственно своему положению по отношению к особым сверхъестественным силам, которые помогают им че­рез действия тех, «кто знает, как и когда управлять таинственной мощью», как говорит Роберт де Флуктиб[157], великий английский розенкрейцер и алхимик, в своем ученом труде под названием «Ехаmen in qua Principia philosophiae Roberti Fluddi, Medici»[158]. Мне хотелось бы, чтобы вы смогли прочитать сей труд. Этот автор научил бы вас всему, что вы, возможно, надеетесь узнать.

Простите мне мое длинное письмо.

Преданная вам с величайшим уважением

Е. П. Блаватская


Милостивый государь, пожалуйста, отмечайте письма, которые я вам пишу в ночное время, и боль­ше доверяйте им, нежели тем, что нацарапаны днем. Я объясню это, когда буду иметь честь и удоволь­ствие увидеться с вами лично.

__________________________________________-

[142] Письмо не датировано, указано лишь то, что оно на­писано в ночь на вторник, и при этом слово «ночь» под­черкивается особо, а в постскриптуме Е.П.Блаватская советует Х.Корсону больше доверять тем письмам, ко­торые она пишет по ночам. Это весьма знаменательно и наводит на мысль о том, что Е.П.Блаватская осознава­ла, что ее письма могут быть написаны, по крайней мере частично, под диктовку.

[143] Tabula rasa (лат.) — чистый лист.

[144] Манифестация— см. примечание к стр. 77.

[145] нравится это или нет (франц.).

[146] Бароний (Baronius) Цезарь (1538-1607) — круп­нейший историк католической церкви эпохи Контр­реформации, член монашеской римской конгре­гации ораторианцев (объединения клириков, со­блюдавших монашеские обеты), глава Ватиканской библиотеки, духовник папы Климента VHI, карди­нал.

Гиббон Эдуард (1737-1794) — английский исто­рик. Автор капитального труда по истории Рима и Византии с конца 11 в. до 1453 г. «История упадка и разрушения Римской империи» (1776-1788).

[147] Лабарум — штандарт римского императора Кон­стантина I Великого (ок. 285-337) с монограммой Христа....этот знак был известен еще до рождения Кон­стантина... — Лабарум был эмблемой Этрурии за­долго до императора Константина и начала христи­анской эры. Он был также знаком Озириса и Гора.

[148] ...простите мне незнание точных слов... — Речь идет о следующем евангельском эпизоде. «В то вре­мя ученики приступили к Иисусу и сказали: кто больше в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном». (Матф., 18: 1-4.)

[149] «Монограмма Христа», иначе христограмма, кризма — самая распространенная из священных монограмм, образованная из греческих букв «%» (хи) и «р» (ро).

[150] Шампольон Младший — Жан-Франсуа (1790-1832), французский историк и лингвист, основопо­ложник египтологии. Изучив трехъязычную надпись на Розеттском камне (базальтовой плите, найден­ной близ г. Розетта в Египте в 1799 г., с параллель­ным текстом 196 г. до н. э. на греческом и древнеегипетском языках, начертанным соответственно демотическим и иероглифическим письмом), разра­ботал основные принципы дешифровки древнееги­петского иероглифического письма. Автор первой грамматики древнеегипетского языка.

Шампольон Старший — его старший брат Жак Жозеф, профессор университета в Гренобле, лич­ный секретарь Наполеона.

[151] Карнак — населенный пункт в Верхнем Египте, севернее Луксора, местонахождение древнего хра­ма бога Амона, а также почитавшихся вместе с ним богини Мут и богов Монту и Хонсу, в Фивах. Святилище на территории Карнака возникло пред­положительно около XXVIII в. до н. э., самые ран­ние из сохранившихся сооружений относятся к эпо­хе Среднего царства (например, так называемый Белый храм Сенусерта I; XX в. до н. э.). В начале Нового царства (с XVI в.до н.э.) Карнак из не­большого храма превратился в общегосударственный культовый центр. Наиболее известны соору­жения эпохи Нового царства: аллея сфинксов, со­единяющая его с Луксором (время Аменхотепа III; начало XIV в. до н. э.), большой гипостильный (ко­лонный) зал (Сети I и Рамзес II; конец XIV — на­чало XIII вв. до н. э.). В I тысячелетии до н. э. в Карнаке были возведены небольшие святилища Озириса. Последний правитель, строивший на его территории, — римский император Домициан (81-96 гг. н. э.).

[152] Crux Ansata (лат.) — крест с рукояткой -тЧ явля­ющийся атрибутом почти всех богов, включая Ва­ала и финикийскую Астарту. Он был символом бес­смертия, а также главным символом египетского масонства, основанного графом Калиостро. Руко­ятка, или анса, имела двоякий смысл: как атрибут Изиды она была мировой сферой, как символ зако­на на груди мумии — знаком бессмертия, бесконеч­ной и безначальной вечности.

[153] «Сезам, откройся» (франц.).

[154] Все из одного, все в одном, все к одному, все вокруг и все во всем (лат.).

[155] Герметизм — религиозно-философское течение эпохи эллинизма и поздней античности, сочетавшее элементы платонизма, стоицизма и других фило­софских учений с халдейской астрологией, персид­ской магией, египетской алхимией, носившее стро­го эзотерический характер. Представлен сочине­ниями, приписываемыми Гермесу Трисмегисту (так называемый «Герметический корпус», II-III вв.). В расширительном смысле — комплекс оккультных наук.

[156] Гуттуральный — задненебный, велярный звук.

[157] Роберт де Флуктиб — Роберт Фладд. (См. приме­чание к стр. 90)

[158] «Ехатеп in qua Principia philosophiae Roberti Fluddi, Medich (лат.) — «Исследование начал философии Роберта Фладда, медика».



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 10.02.2018, 21:06 | Сообщение # 28
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 8

Профессору Х.Корсону


Милостивый государь!

Воистину духи порою вызывают чудесные вещи! Едва я успела отправить вам письмо, в три раза длиннее, чем в состоянии вытерпеть нормальный че­ловек, как пришло ваше послание, явившееся ис­тинной находкой: во-первых, для одного бедняги, достойного малого, и во-вторых, если духи мне по­могут, оно может обернуться первой маленькой при­чиной великих результатов. Я уверена, что, когда вы пишете так, как в последнем письме, давая выход своему праведному гневу, который должен ощущать и разделять каждый спиритуалист по поводу отвра­тительной публикации «Обмани г-на Обманщика» в «Нерелигиозно-нефилософском журнале», как его следует называть[159], вы не задумывались, что ваш гнев, захватив и меня, заставит пролежать без сна всю ночь; а когда я лежу и не сплю, я размышляю, а после размышлений обычно действую.

В то же утро ко мне вернулась от Колби моя ста­тья, которую тот без дальнейших комментариев с уважением отверг на грязно отпечатанной полоске бумаги. Прекрасно; тогда я стала раздумывать, вына­шивая планы, заговоры и интриги, и взяла «Spiritual Scientist» — маленькую газетку, на которую никог­да прежде не обращала особого внимания, и, найдя там еще одно упоминание моего имени из «Revue Spirite», послала этот номер вам. Вы его получили? (Не «Revue», a «Scientist»). Я взяла несколько предыдущих выпусков и прочитала их внимательно, и чем больше читала, тем меньше находила там такой ерунды, какую обнаруживала в «Religio-Philosophical Journal» и даже в огромном надменном «Ваnner of Light».

Напротив, я заметила в нем, как я вам писала, решительную тенденцию помогать нашему делу и искреннее стремление идти по стопам «The London Spiritualist» и других подобных респектабельных за­рубежных изданий. Вы разделяете мое мнение? Ра­зумеется, вам сложно судить по двум отдельным но­мерам, но мне самой газета так понравилась, что я на нее немедленно подписалась.

Затем ко мне в гости заглянул один джентль­мен из Бостона, и от него я узнала, что редактор «Spiritual Scientist» — прекрасно образованный мо­лодой человек, с большими связями в высшем све­те, однако бедный, как сама бедность. Для того чтобы стать спиритуалистом и редактором спириту­алистической газеты, ему пришлось перессориться со всей своей семьей, и в результате он абсолют­но разорился.

Противодействие со стороны «Ваnner of Light» — чья политика заключается в том, чтобы восхва­лять и превозносить все спиритуалистические ма­нифестации, даже мошеннические, поддельные, и никогда никого и ничего не разоблачать, было неустанным. Их преследование бедняги Джерри Бра­уна, с самого начала занявшего совершенно проти­воположную позицию, было беспощадным. Вот что я узнала от г-на Джайлза из Бостона.

Конечно, я сразу же почувствовала, что загораюсь, как сухая спичка, в тот же день нашла г-ну Брауну несколь­ко подписчиков и послала ему свою статью, доба­вив в своем письме, что прошу его не рассмат­ривать деньги подписчиков в качестве взятки от меня, ибо если он вообще не захочет публиковать мою статью или сочтет ее чересчур длинной для «Spiritual Scientist», я все равно буду пытаться найти ему подписчиков.

Потом я получила письмо от Олькотта, который подробно рассказывал мне о срочной необходимости иметь в этой стране респектабельное спиритуалисти­ческое издание и о том, что я должна постараться и потрудиться ради этого дела, если оно мне по душе. Поэтому я пошла и поговорила с друзьями и зна­комыми, и мне пришло в голову, что если бы мы смогли закрепить «Spiritual Scientist» за той кате­горией спиритуалистов, которых я сразу могу назвать оппозиционной партией, то мы могли бы принести много блага нашему делу.

У нас пока еще нет противоядия. Отравленный материал подается в виде всевозможных фиктивных сообщений. Спиритуалисты все больше и больше за­ходят в тупик, впадают в оцепенение и паралич и тем не менее верят sur parole[160] только потому, что «Ваnner of Light» или старый добрый «Religio-Philosophical Journal» сказали так и подтверждают это. Подобное состояние ума более чем опасно и тре­бует противоядия.

Моя идея состоит в том, чтобы организовать подписку среди спиритуалистов побо­гаче и выпустить стодолларовые акции.

Подобрать редактора, по крайней мере толкового, будет очень сложно, ибо если он подходит в каком-то одном аспекте, то может никуда не годиться в другом. Для этой должности достаточно хорош Олькотт, так ведь он запросил сразу семьсот долларов в месяц, а я считаю, что это слишком жирно для пла­менного спиритуалиста.

Не думаете ли вы, что если бы мы постарались помочь бедняге Джерри Брауну, то из этого могло бы выйти что-то хорошее? Если бы мы только по­могли ему, убедив выдающихся спиритуалистов и широкоизвестных людей время от времени писать для его газеты, помогли бы ему, найдя для него под­писчиков (поскольку «Ваnner of Light» ведет себя так низко по отношению к нему), не кажется ли вам, что этим мы способствовали бы и нашему делу и в то же время оказали бы помощь бедному борющемуся дружественному созданию, собрату-спириту­алисту?

Я вообще-то не очень отзывчива, но за этого че­ловека у меня сердце болит после полученного от него сегодня утром письма, которое пересылаю вам для ознакомления. Не кажется ли вам, что он всю душу вложил в это бесхитростное правдивое повествование о своих злоключениях и страданиях? Я знаю, он не изложил и половины своих неприятно­стей, его положение еще хуже, чем он позволяет себе рассказать. Он мог бы зарабатывать себе на жизнь в качестве печатника, наборщика или линотиписта за тридцать пять долларов в неделю, а он по-прежне­му верен истине и сражается за нее и работает, как раб, чтобы заработать хотя бы половину этой сум­мы с регулярным еженедельным дефицитом, кото­рый медленно, но верно тащит его в пропасть! Раз­ве г-н Браун этого заслуживает?

Я его уважаю и сделаю все, что в моих силах, чтобы его выручить. Вот если бы вы могли всего лишь писать что-нибудь серьезное для его газеты, нечто такое, что привлекало бы внимание, то одно­го лишь вашего имени было бы достаточно, чтобы поднять популярность этого издания. И потом, ве­роятно, вы могли бы найти ему несколько подпис­чиков в Итаке. Если вы не сможете, а боюсь, что Дело обстоит именно так, ибо я знаю про вас боль­ше, чем вы думаете, тогда просто напишите что-ни­будь для его газеты.

Посмотрите, как вольно и бесцеремонно я дей­ствую: это обычное следствие излишней любезности. Но я знаю, что вы добры, сердечны, великодушны и не сочтете меня дерзкой или нескромной, чтобы требовать от вас подобной услуги. Вы — спиритуа­лист, причем настоящий. Когда прочитаете письмо Джерри Брауна, присланное мне в ответ на мое вто­рое письмо, в котором я просила сообщить мне, что я смогу для него сделать и будет ли ему какая-либо польза от подписки, тогда перешлите это письмо гос­поже Луизе Эндрюс. Знаю, что и она сама будет над ним причитать, и ее Бафф будет сочувственно под­вывать, ибо собаки в наши дни честнее и благород­нее людей и правдивее спиритуалистов типа Колби.

Представьте себе богача-владельца «Ваnner of Light» в партнерстве с вульгарным театром варьете. Спи­ритуализм — и варьете-шоу! О девятнадцатый век! Какой же ты славный малый!

Напишу Фламмариону, парижскому астроному, и попрошу его тоже что-нибудь написать, а затем зай­мусь г-жой Эндрюс. Как вы думаете, если бы Лонгфелло[161]написал стихотворение для г-на Брауна, была бы последнему от этого какая-то польза? Со всем этим совершенно забыла про свою статью. Она по­явится в следующем номере «[Spiritual] Scientist», и я собираюсь взять несколько сотен экземпляров и разослать их по всей стране. Думаю, это на несколь­ко дней затмит чайлдовский «Sunshine».

Простите мне мой «style echevelе»[162] и бесчисленные ошибки, но никто не может всерьез ожидать от жен­щины, у которой нервы напряжены, как струны ста­рой скрипки, готовые лопнуть, что она будет писать на правильном английском. Я настолько взволнована, что удивляюсь, как я вообще не написала это письмо по-русски. Прилагаю к нему весьма забав­ное письмо от одного заключенного, опубликован­ное в «Hartford Times» и присланное мне Олькоттом. Возможно, оно вызовет у вас улыбку. Пожалуйста, передайте мой сердечный привет г-же Корсон и по-прежнему считайте меня преданной вам.

С уважением

Е. П. Блаватская


Не могли бы Вы опубликовать наши заявления против Чайлда в «[Spiritual] Scientist» и привести в смущение Колби?

P.S. [Без даты]

Будьте так любезны, милостивый государь, по­звольте мне еще один вопрос. Если моя любозна­тельность неуместна или нежелательна, не отвечайте мне, и я пойму, почувствую красноречивый намек. Хотела задать этот вопрос с самого начала, однако не ощущала себя вправе это сделать.

Почему вместо подлинного знака «лабарум», ко­торый выглядит

как Х



Р и, говорят, является тем самым знаком, который предстал в небесах перед императором Константином в одно прекрасное утро, вы принимаете изменение в каждой части «лабарума», А и Ω? Последние буквы, насколько мне из­вестно (а сужу я с позиции собственного розенкрей­церства второй каменной скрижали Двойного Кам­ня), означают: А, данная или представленная / — мужским принципом, и Ω, показывающая, что он прошел или проник внутрь: женский принцип спра­ва и слева. Кроме того, на вашей печати для обоих знаков А и Ω не хватает обводящих символов

О

Это должно выглядеть, если я правильно поняла, сле­дующим образом:

A





Вы можете мне сказать почему?

Ладно, возможно, в конце концов, я глупа и на­зойлива, а вы правы и знаете лучше.

Благослови вас Бог, и простите мою назойливость, если таковая имеет место.

Снова преданная вам

Е. П. Блаватская

__________________________________________

[159] ...«Обмани г-на Обманщика»... в «Нерелигиозно-нефилософском журнале»... — Здесь говорится о ста­тье «Duff Mr Duff», опубликованной в «Religio-Philosophical Journal».

[160] на слово (франц.).

[161] Лонгфелло Генри Уодсворт (1807-1882) — аме­риканский писатель, поэт-романтик; автор знаме­нитой поэмы на основе индейских сказаний «Песнь о Гайавате» (1855).

[162] Растрепанный стиль (франц.)

Прикрепления: 8392195.jpg(0.6 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 15.02.2018, 00:26 | Сообщение # 29
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 9

Понедельник

Филадельфия

Профессору Хираму Корсону



Милостивый государь!



Получив ваше письмо в пятницу вечером, я мед­лила с ответом, желая сперва выяснить, напечатают ли мою статью в последнем номере «Ваnner [of Light]». Я была уверена, что ее не напечатают, и мое предвидение оправдалось. Впредь, если я не буду действовать быстро, то последую примеру жены Си­ней Бороды с ее «Soeur Anne, пе vois tu rien venir?»[163] Это бесполезно, Колби не станет ее публиковать по причинам столь же непостижимым, как и спириту­ализм в некоторых умах.

Если бы вам это не составило большого труда, я бы вас попросила дать знать Колби, что вы про­читали экземпляр моей статьи, так как я сообщи­ла ему, что разослала ее по всей стране, всем сво­им знакомым и корреспондентам. Я полна решимости увидеть ее опубликованной во что бы то ни стало. Напишу сегодня г-же Эндрюс и попрошу ее попытаться, если сможет, пристроить статью в «Springfield Republican». Если ей это удастся — что ж, тем лучше для истины и тем хуже для пристрастности Колби.

Вы читали в бостонском «Spiritual Scientist» вы­держку из «London Spiritualist»? Даже в Лондоне знают, что из одиннадцати спиритуалистов, кото­рые, как утверждается, существуют в этой стране, я, иностранка, женщина, являюсь единственной, кто борется за правду. Их отзывы для меня очень лестны, но Колби позаботится о том, чтобы цита­ты из «The London Spiritualist»не появились в его журнале.

Г-жа Эндрюс прислала мне ваш прекрасный пор­трет, и я ей весьма признательна. Я просто не ос­мелилась беспокоить вас по такому поводу, будучи для вас человеком совершенно посторонним. Эту женщину я считаю одной из самых светлых и чис­тых людей, когда-либо рождавшихся в этом грязном болоте под названием Земля. Г-жа Эндрюс представ­ляется мне воплощением доброты и мягкости, такой искренней и правдивой, всегда готовой прощать и не расположенной верить во зло; неудивительно, что здесь она никогда не может чувствовать себя счаст­ливой. Я побаиваюсь слишком часто с нею перепи­сываться, чтобы нечаянно не обнаружить «рога и раз­двоенные копыта» моей истинной натуры, ибо сама я не могу и не буду прощать, пока в состоянии удер­жаться от этого.

Я поставила перед собою задачу бичевать порок везде, где только найду, а в себе — еще сильнее, чем в других. Вы наверняка осудите меня за это, как осудили многие другие, но я ничего не могу с со­бою поделать. Я скорее прощу убийство или, того хуже, воровство, нежели ложь, а д-р Чайлд — это ходячая ложь, как вы сами знаете. Я пообещала себе и объявила всем о своей непреклонной решимости схватить эту филадельфийскую гидру с ее семью лживыми головами за зубы и когтистые лапы и буду держать ее мертвой хваткой и не выпущу до тех пор, пока не задушу эту тварь на месте, даже если она меня саму при этом искусает и изранит.

Ложь, обман и мошенничество следует считать величайшими преступлениями в нашем священном деле, ибо они наиболее опасны в вере, оставляющей столь широкий простор для жульничества и самооб­мана, и должны преследоваться сильнее всего. Спи­ритуализму грядущих веков следует избежать всего того, что принесли бедному, введенному в заблуж­дение человечеству (по крайней мере некоторой его части) «благочестивые обманы» «отцов» церкви на заре христианства и преднамеренное жульничество католического духовенства.

Человечество в целом сейчас хуже, чем когда-ли­бо раньше, когда оно грешило вследствие невежества и моральной неустойчивости нашей несовершенной натуры. Теперь люди грешат, так сказать, цивили­зованно, прекрасно понимая, что они делают. Ши­роко распространенную в нашем столетии жалкую склонность к материализму, связанную с бесконеч­ными научными разоблачениями всевозможных ре­лигиозных обманов, можно излечить одною лишь Истиной, и только ею, ибо человечество в целом слишком продвинулось, чтобы вместо одной лжи принимать другую.

В общем, признаваясь самим себе в том, как об­стоят дела в настоящий момент, мы, спиритуалисты, разумеется, не можем удивляться нежеланию боль­шинства людей менять ту ложную веру, которая, несмотря на ее многочисленные выдуманные догмы, на протяжении долгих веков завоевала право на гражданство и респектабельность, на другую, явно выдуманную на глазах у подрастающего поколения. Так какую же осторожность должны мы проявлять, принимая феномены и откровения, претендующие на то, что они исходят от духов! К каким ужасным последствиям может привести одна разоблаченная и явно преднамеренная ложь, вышедшая из уст спиритуалиста! Подобно единственной капельке желчи в ведре чистой воды, она способна отравить всю ис­тину.

Я знаю: то, что я предпринимаю, вероятно, пре­восходит мои силы, но отнюдь не превосходит моей воли, ибо, как sentinelle perdue[164], я погибну на своем посту, решительная и непреклонная, стремясь пред­ставить все факты в истинном свете. Те, кто стре­мятся подорвать истинный спиритуализм, кем бы они ни были, столкнутся в моем лице с диковинным драконом и беспощадным разоблачителем.

Я вижу всю трудность и бесплодность предстоящего мне пу­тешествия, непроходимые тернии, которыми усыпан мой путь, но это меня вовсе не страшит и не обес­кураживает. Я уже получала анонимные письма, записки с угрозами и оскорбительные предупрежде­ния, но все это, право, смешно. Мое вознагражде­ние не здесь, и я на него тут не рассчитываю — оно в доме вышнем, и я прекрасно знаю, что, проиграй я или преуспей, в любом случае меня будут поно­сить, порочить и шантажировать. И даже если со­бытия впоследствии полностью оправдают мои действия и объяснят, почему и для чего я поступала именно таким образом, я чувствую, что не один тип из тех, кто очерняет наше дело и насмехается надо мною, будет трепать языком, признавая, что по крайней мере один из фанатиков, безумных защит­ников спиритуализма, оказался правдивым во всех отношениях.

Но что я порою действительно остро переживаю, так это то, что я всего лишь женщина, в конце кон­цов, и что вся моя моральная, да и физическая от­вага меня не выручит, если кто-нибудь не поможет мне, не поддержит меня, представительницу бедно­го слабого пола. Будете ли вы как представитель сильного пола помогать мне в деле истины? Когда я гляжу на ваш портрет, то, хотя вижу вас лишь в профиль, мне кажется, что вы из тех, кто выполня­ет больше, чем обещает, и делает больше, чем говорит. Скорее всего вы меня никогда не увидите, и это к лучшему, так как мои шокирующие русские манеры вас повергнут в ужас, но, быть может, вы позволите мне вам писать и просить помощи в пред­стоящей схватке между истиной и слепым фанатиз­мом в спиритуализме?

Я заручилась поддержкой полковника Олькотта, генерала Липпитта, доктора Тэйлора на Западе, Ак­сакова в Петербурге и еще дюжины других. Спири­туализм в своем нынешнем виде необходимо остано­вить в развитии и задать ему иное направление. За­блуждения и безумные теории некоторых спиритуа­листов нашего столетия постыдны. У меня здесь, в Филадельфии, есть богатые друзья, и женская их по­ловина всегда готова помочь нашему делу деньгами и своим влиянием. Поэтому нужнее всего нам моз­ги, бесстрашные, упорные умы в мыслительном отделе нашей команды; у нас очень, очень мало ученых.

Не бойтесь, милостивый государь, я не стану пользоваться вашим любезным разрешением, если вы мне таковое дадите, и надоедать вам. Я вас прошу просто несколько раз в год писать для журнала по статье вроде той, что вы представили в «Ваnner of Light» (я имею в виду ваше последнее письмо), и дать понять Колби и ему подобным, что существует за кулисами небольшая группа спиритуалистов, которые ратуют только за правду и никогда не позво­лят распространять ложь или преувеличенные фак­ты, не попытавшись это исправить. Они никогда не позволят этому правдолюбцу Колби утаивать исти­ну и содействовать неправде.

Что ж, думаю, что, несмотря на мои радужные обещания относительно будущего, я по-настояще­му надоела вам в своем нынешнем письме, кото­рое, несомненно, слишком пространно, чтобы его мог вытерпеть смертный, так что примите, пожа­луйста, мою искреннюю благодарность и извине­ния, и ...!"[165]
__________
_______________________________________

[163] «Сестрица Анна, посмотри: не едет ли кто?» (франц.).

[164] часовой на своем посту (франц.).

[165] [...] — место, где должна находиться подпись, отрезано.




Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 19.02.2018, 21:29 | Сообщение # 30
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7139
Статус: Offline
Письмо 10

Среда

Филадельфия

Профессору Х.Корсону


Милостивый государь!

Как мне отблагодарить вас за сердечный привет и дружеские пожелания в мой адрес? Воистину, эта ужасная болезнь открыла мне глаза и, возможно, излечила от несправедливых и мучительных подо­зрений в отношении многих моих друзей. Я никогда не думала, что мне удастся найти для себя нечто большее, нежели равнодушные знакомые и корреспонденты. Я обнаружила свою ошибку в от­ношении некоторых и воспользуюсь этим.

Опасность миновала — к сожалению; но, по край­ней мере, раз уж я обречена на жизнь, мне не при­дется добавлять к списку своих природных досто­инств и прелестей еще одну в виде деревянной ноги.

Я по-настоящему рада и горжусь тем, что вы су­мели разглядеть на моем лице нечто помимо курно­сого носа. Это вновь пробуждает мои надежды на то, что как-нибудь в будущем мы с вами сможем поси­деть вместе, покурить и поговорить, и я надеюсь, что вы, сумев найти нечто за завесою плоти на порт­рете, возможно, найдете и за моим, вернее, внутри этого моего неуклюжего русского облика нечто, до­стойное вашего внимания.

Вы знаете, я миссионерка, а еще, кстати, и фа­натичка. Вы должны верить во что-то еще помимо ваших «Эннемозеров и Хоуиттов». Магнетизм — это хорошее и иногда очень подходящее слово, но оно не охватывает всей сути, и вдобавок на его оборот­ной стороне наверняка есть нечто такое, чего не смог уловить Эннемозер; однако ничто так не затемняет интуицию и восприятие, мешая слушать шепот соб­ственного духа, как слишком усердное штудирова­ние книг и размышление над ними.

«Мертвая буква убивает». Читайте побольше на страницах вашей души, если можете, и оставьте бес­полезные теории других людей, какими бы учены­ми они ни казались с виду, холодным тиндалям и скептическим книжным червям, которые живут до самой смерти чужими авторитетами, хотя в своей гордыне могут воображать их собственными.

Боюсь, мои каракули станут тяжелым испытани­ем для ваших нервов. Простите меня и поверьте в искренние чувства вашей

весьма признательной вам

Е. П. Блаватской


Господь твой, живи!
 
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES