Пятница, 22.06.2018, 21:56

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 4 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ
МилаДата: Понедельник, 19.02.2018, 22:21 | Сообщение # 31
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 11

Филадельфия

Профессору Хираму Корсону


Милостивый государь!

Только вчера отправила вам письмо, ибо почув­ствовала себя лучше, и по этой последней причи­не мне не хотелось посылать вам такой ужасный портрет.

Но сегодня мне хуже, и, поскольку я хочу, что­бы вы узнавали меня всякий раз, когда я вы­глядываю «из-под покрывала Изиды» и спускаюсь по-дружески поболтать с вами, я посылаю вам этот снимок. Не слишком пугайтесь и постарайтесь из­бежать ночных кошмаров. Они хотят, чтобы я рассталась с ногою завтра. «Баркис очень не прочь»[166]. Сегодня ночью я сделаю то, чего не сде­лала бы еще месяц назад ради спасения своей жиз­ни (будь она мне дорога, каковой она не являет­ся), и попрошу тех, перед кем испытываю страх и ужас, но кто только и может спасти мою ногу от ампутации, прийти и помочь мне, потому что, бо­юсь, я так крепка, что могу пережить эту ужас­ную ногу, а подобная перспектива пугает меня больше всего.

Я бы послала еще одну свою фотографию отдель­но г-же Корсон, но этот снимок у меня последний, за исключением того, что я посылаю г-же Эндрюс.

До свидания, и храни вас Бог, мои дорогие не­знакомые корреспонденты.

Я приду.

Искренне ваша здесь и там


Е. П. Блаватская

________________________________________
[166] «Баркис очень не прочь». — Фраза из романа Ч.Диккенса «Давид Копперфилд», которую Е.П.Бла­ватская любила повторять.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 27.02.2018, 00:28 | Сообщение # 32
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 12[167]


Дорогой профессор!

Благослови вас Господь, мой лучший друг, в чем дело: скончался ребенок племянницы сестры вашей жены или что?[168] Что такого стряслось, что ни вы, ни ваша дорогая epouse[169] не в состоянии написать ни строчки бедной путешественнице? Пишу вам вот уже третье письмо — и ни слова в ответ. Вы сердитесь? Разозлились на меня за что-нибудь? Думаю, что нет, так как чувствую себя столь же невиновной в причинении вам какого-либо зла, как еще не родивший­ся котенок.

Сапожки уже здесь, но я предпочла бы письмо.

Я прикована к стулу, словно раб, и пишу весь день, что я бы делала и на вашем месте. Нашла не­сколько весьма ценных редких книг у г-на Дитсона — таких, как «Анакалипсис» Г.Хиггинса»[170], например, и это мне весьма пригодится.

Как поживаете, как ваша киска, как яблони? Я чувствую себя так, будто уехала из дома, где про­жила двадцать лет, благослови вас Бог! А моя милая г-жа Корсон все так же упорно переводит? Честное слово, мне кажется, будто что-то было не так, что она вроде бы сердилась на меня за что-то. Олькотт хочет, чтобы я ехала домой (?!!) и даже не сообща­ет, где этот самый дом. Мне нравится его наглость.

Посылаю вам «The World» вместе с вложенным туда интересным письмом от ип temoin oculaire[171], ад­ресованным Олькотту. В будущем стану высылать вам все интересное, что, может статься, выйдет в свет, а также пришлю устав нашего Общества.

Вы читали все «за» и «против» в последнем номе­ре «Ваnner [of Light]? Британия против Бриттен[172], ут­верждающей, будто она видела элементария, которой возражают, будто таковые вообще не существуют.

Что ж, мы разожгли «хорошенький» костер, как выражается Джон[173], и, полагаю, нам этой зимою при­дется изрядно повоевать, пробивая дорогу нашей спиритуалистической ереси.

Напомните мне, пожалуйста, в письме те слова, которые вы сказали мне о Коране. «Каждое его слово истинно», не так ли? Я их подзабыла и хочу с прису­щим мне бесстыдством поместить в самом начале.

Прилагаю к письму пятьдесят центов для Мэри. Я забыла ей заплатить за последнюю стирку, и она, должно быть, считает меня нечестной.

Боже, благослови вас обоих. Дайте мне услышать от вас хоть слово в ответ. Когда Бердсли пришлет мне остальные мои портреты? Пожалуйста, закажите ему еще две дюжины тех, где я с папироской в руке, только пусть сделает их покрупнее, если сможет. Я приложу к следующему своему письму почтовый пе­ревод на восемь пятьдесят, если вы мне ответите, что Бердсли над ними уже работает. Я исхожу из того, что он согласился на цену по тринадцать долларов за три дюжины, при том, что каждая последующая дюжина будет по четыре двадцать пять. Не могли бы вы уточнить?

Еще раз благослови вас Бог.

Искренне и истинно ваша

Е.П.Блаватская[/b]
_______________________________________


[167] Письмо не датировано. Очевидно, оно отправлено из Нью-Йорка после того, как Е.П.Блаватская посетила Итаку.

[168] ...в чем дело: скончался ребенок племянницы сест­ры вашей жены или что? — По поводу этой фразы Ю.Корсон рассказывает следующее. «История эта восходит ко временам моей юности и демонстриру­ет чувство юмора, присущее Е.П.Б... Случай этот приключился в одном крупном учреждении в Фи­ладельфии. Его на этот день собирались закрывать, и мой отец и еще несколько посетителей обсуждали всякие приметы, предзнаменования и прочие мис­тические темы. Стоявший рядом швейцар-ирландец явно заинтересовался их беседой. Вдруг он решил­ся вмешаться в нее, и вот что он сказал: "Джентль­мены, простите меня за то, что я вас перебиваю, но я могу рассказать вам об одном удивительном предзнаменовании, с которым столкнулся сам. Я жил в городе Лимерик у племянницы сестры моей жены, как вдруг ночью ребенок племянницы сестры жены заболел и меня послали за доктором; по дороге к доктору я увидел, как на другой стороне улицы один человек заходит в аптеку. И в ту же ночь ребенок племянницы сестры моей жены умер. Е.П.Б. понравился этот рассказ, и она в письмах дважды ссылается на него. В одном из писем, адре­сованном моей матери, она говорит о моем отце как о "ребенке племянницы сестры моей жены". У нее было чувство юмора, и вы сталкиваетесь с его примерами даже тогда, когда она пишет серьезно, хотя иногда это и мрачный юмор».

[169] супруга (франц.).

[170] ...«Анакалипсис» Г.Хиггинса... — Фундаменталь­ный труд Годфри Хиггинса (1771-1833) о происхож­дении всех мифов, религий и мистерий, который Е.П.Б. оценивала как «кладезь классической эруди­ции». Его полное название «Анакалипсис; попытка сбросить покрывало с Саитской Изиды, или опыт исследования происхождения языков, народов и ре­лигий». Издан в 1836 г., после смерти автора

[171] одного очевидца (франц.).

[172] Британия против Бриттен... — Вероятно, речь идет об Эмме Хардинг Бриттен. Э.Хардинг Бриттен — член Совета Теософского Ощества, избранного на первом, подготовительном заседании, проведен­ном 30 сентября 1875 г. Автор книги «Чудеса де­вятнадцатого века» (Britten Е.Н. Nineteen Century Miracles. — Manchester & NY, 1884). Джон — Джон Кинг.

[173] Джон — Джон Кинг.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 07.03.2018, 01:58 | Сообщение # 33
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 13

8 января 1876г.

Нью-Йорк,

Теософское Общество,

Мотт Мемориал Холл,

Мэдисон-авеню, 64


С Новым годом вас обоих! Мой дорогой г-н Корсон!

Et tu, Brute! [174] Хороший же удар вы мне нанесли, и весьма неожиданный! Вы заставили меня снова и снова перечитывать инаугурационное обращение Олькотта и признать, что вы отчасти правы. Я ни­когда прежде его не читала, а когда полковник про­износил его, я была настолько занята собственными мыслями, что воспринимала только дух, а не его мертвую букву. Но, мой милый, дорогой г-н Кор­сон, поверьте мне: при том, что я так высоко ценю ваше мнение и так хорошо знаю, что вы не способ­ны на сознательную, то есть заранее продуманную, несправедливость по отношению к Олькотту, вы все же были слишком суровы и слишком несправедли­вы к нему, ибо, честное слово, он — самый пылкий, самый бескорыстный и самый фанатичный спириту­алист, какой когда-либо существовал.

Что же такого в его неудачной английской фра­зеологии, в силу чего он, талантливый писатель, употребляет слова таким образом, что его превратно понимают две трети его оппонентов? Мое знание ан­глийского столь поверхностно, что я, вероятно, не очень хорошо понимаю значения слов. Но я готова поклясться жизнью, что Олькотт не хотел оскорбить спиритуалистов и не подразумевал того, о чем вы думаете. Никогда его негодование не было столь сильным, как когда он узнал об оскорблении, ко­торое нанес нам Тиндаль; негодование полковника было, пожалуй, сильнее моего.

Вы не согласны с ним в том, что он сожалеет о нынешнем положении дел в американском спири­туализме? Вы не являетесь сторонником свободной любви; сотни хорошо воспитанных людей не разде­ляют свободной любви, однако тысячи ее практику­ют. Могу сообщить вам одну вещь, г-н Корсон, и клянусь своей бессмертной душою, что Олькотт, ко­торый сам вел не очень-то добродетельную жизнь, как и большинство людей в Нью-Йорке, и прежде совершал безнравственные поступки, впоследствии, когда сделался спиритуалистом, — а он ведь спири­туалист, — стал вести самый что ни на есть аскети­ческий образ жизни. Г-н Корсон, я пишу вам как джентльмену, если не как другу, ибо теперь, когда вы сильно рассержены на теософов, вы, вероятно, не захотите иметь меня в числе своих друзей, поэтому пишу вам это строго конфиденциально, и если вы не верите мне, то напишите вашему старому другу Моначези[175], который является членом нашего Обще­ства, и он подтвердит вам мои слова.

Олькотт — фанатик, причем до такой степени, что, боюсь, столь резкий отказ от привольной жиз­ни, вкусной еды и питья и потакания всевозможным своим мирским пристрастиям доведет его либо до бе­зумия, либо до смерти. Он с каждым днем все силь­нее худеет. Он больше не ест мяса, отказывается от ужина и от вина; единственная его жизненная зада­ча, как он заявляет, — это очиститься от своей прошлой жизни, от пороков, которыми он запятнал свою душу. Я никак не могу с ним совладать.

Я сама вызвала в нем этот дух фанатизма и теперь горько раскаиваюсь, потому что этот человек ничего не де­лает наполовину. Он говорит, что его единственная цель жизни состоит в том, чтобы очистить американ­ский спиритуализм от скверны свободной любви и в том, чтобы проводить спиритические сеансы, при­влекая к ним только непорочных медиумов с безуп­речной нравственностью, детей или невинных моло­дых людей, а по возможности — таких специально отобранных жриц, давших обет целомудрия, как во времена теургии[176].

Тут он прав, ибо, если мы хотим общаться с чис­тыми духами, то мы должны открыть для них чис­тые пути, обеспечить им чистые каналы общения. У вас есть Мэри Эндрюс — добрая, честная, доброде­тельная женщина, мать семейства, но много ли у вас еще таких? Подумайте о нью-йоркских медиумах. Поспрашивайте у людей, кто они такие; как вы мо­жете надеяться на общение через тех, кто столь не­чист, с какими-либо иными духами, кроме духов неразвитых гнусных преступников, подобных убийце Уэбстеру, или элементариев?

Посмотрите на Хьюма[177] — лучшего из всех физи­ческих медиумов в Европе: и что же? Он явно одер­жим семью демонами. Никакая клевета, никакое зло­словие, никакая ложь не кажутся ему чрезмерными. Почему из-за того, что Олькотт, вероятно, подходит к спиритуализму излишне возвышенно и высказы­вается о нем в слишком крепких выражениях (в этом я с вами соглашусь), почему из-за этого люди должны превратно истолковывать полковника, при­писывая ему то, чего он никогда не имел в виду?

Раз за разом, день за днем я повторяю ему, что не следует ему хвалиться тем, что еще не сделано.

Что же до Фелта[178], пообещавшего всем теософам очистить химический состав атмосферы и продемон­стрировать окружающих нас невидимых монстров, то, хотя он и сделал это в присутствии дюжины сви­детелей, злословивших в его адрес и обзывавших его колдуном, я не знаю, сумеет ли он выполнить свое обещание как следует. Но Олькотт — такой оптими­стичный фанатик, он так уверен в потустороннем мире, так убежден, что если он ведет непорочную жизнь, то ему будут помогать подлинные духи, не­порочные развоплощенные люди, что довольно глу­по рассуждает об этом, словно все это уже сверши­лось и продемонстрировано.

Дорогой мой г-н Корсон, будете ли вы сомневать­ся в том, что я — спиритуалистка? Представления мои вам известны; я вам полностью показала, кто я и что я думаю. Я говорила вам, что не считаю себя достаточно доброй и чистой, чтобы вызывать духов, что я настолько порочна, что не могу контролиро­вать даже Джона, и отказала ему. В последний ве­чер, проведенный с вами, г-жа Корсон преподала мне урок, который я в жизни не забуду. Ибо мать, чьи самые священные чувства взбунтовались при одной лишь мысли о том, что она увидит своего умершего ангела в обществе бывших пиратов и неразвитых ду­хов, была права, и с того самого вечера она неиз­менно стоит у меня перед глазами, когда бы я ни поддалась искушению позволить Джону поговорить с безутешными матерями, отцами, братьями или ины­ми родственниками, которые воспринимают дух, с которым хотят пообщаться, как нечто святое.

Простите мне мой бестолковый английский и по­пытайтесь понять, если сможете. Возможно, мы с вами никогда больше не увидимся, но чувства теп­лой, искренней дружбы и высочайшего уважения, которые я испытываю к г-же Корсон и к вам, никогда не изменятся. Вы можете отвергнуть меня как недостойную вас, можете поверить в любую рас­пространяемую обо мне клевету, можете стать моим врагом, однако все это не изменит моего отношения к вам.

Книга моя закончена, и в ней вы найдете все, что я думаю. Она не более похожа на ту, какой она была, когда я писала ее в вашем доме, чем одна глава бывает, похожа на двадцать-тридцать других. Я беру любой феномен, любую манифес­тацию и стараюсь показать науке, что это не толь­ко возможно, но что оно так и есть и должно быть так в самой сути вещей.

Я послала вступительную главу Бьюкенену, и он называет ее «величественной, мрачной и необычной», но предлагает кое-что изменить. Буду посылать ему одну главу за другой, так как у меня на свете нет никого, кто бы мне помог и показал, где я оши­баюсь, а где права, и я буду признательна любому ученому или любому непредвзятому спиритуалисту, который придет мне на помощь. По крайней мере, я — спиритуалистка, и горечь моего последнего пись­ма в «[Spiritual] Scientist» является свидетельством того, что я — истинная спиритуалистка. Газеты на меня клевещут, медиумы меня порочат, а спириту­алисты превратно истолковывают. Что я могу поделать? Нет никого в этом бескрайнем мире, кроме тех, кто меня ненавидит — ту, которая никогда никому сознательно не причинила никакого вреда. Что ж, таков мой рок.

Все клеветнические слухи обо мне в Лондоне и здесь исходят от доктора Чайлда и католических свя­щенников (двое из них орудуют здесь). Полюбуй­тесь, что пишет о Чайлде Элджернон Джой в лон­донском еженедельнике «Spiritualist». Несмотря на то что в этой стране всякий знает, что Холмсы и Чайлд были мошенниками, последний продолжает прода­вать в Филадельфии свою биографию Джона Кин­га, продиктованную личиной, которую продемон­стрировали Холмсы.

К тому же Чайлд — почетный член лондонского еженедельника «Spiritualist». Он является одним из самых известных авторов и сторонников «Religio-Philosophical Journal»этот отъявленный мошенник, наемный обманщик. Вот она, справедливость, в ва­ших спиритуалистических журналах. Он делает день­ги на своих спиритуалистических мошенничествах и пользуется почетом. Я же отдаю последний цент на благо нашего дела и не оставляю себе денег даже на туфли, а меня поносят и очерняют, словно я — во­площенная «мать шлюх».

Разве это я выдумала элементариев? Может быть, они — наши с Олькоттом творения? Ведь такова бы­ла крепчайшая вера теургов[179] и средневековых уче­ных. Аксаков пишет мне, что князь Долгорукий, один из самых великих ныне здравствующих гипно­тизеров (за исключением Дюпотэ), утверждает, что после тридцатилетнего опыта общения с ясновидя­щими они проводят четкое разграничение между под­линными развоплощенными духами и элементариями, что они видят и описывают оных и уверяют его, не зная ни слова про оккультизм, что если медиум нечист, то на его сеансах обычно преобладают гно­мы и сильфы[180]. Они описывают этих существ в точ­ности как Парацельс[181] и другие; невежественные яс­новидящие, большинство из которых — неграмотные крестьянские девушки, описывают их точно так же.

Чарльз Мэсси[182], наш английский член, пишет из Англии Олькотту, что обедал с Круксом[183] и имел с ним серьезную беседу и что Крукс признался ему, что является оккультистом, учеником Элифаса Леви[184]. Крукс ему много чего объяснил и показал и привел доводы в пользу своего неверия в спиритуа­лизм и своего твердого убеждения в том, что Кэти Кинг — это дух-элементарий. Теперь вы видите, что магия, наполовину объясненная Элифасом Леви, дает результаты и позволяет входить в контакт лишь с элементариями.

Будь Крукс посвященным Востока, он бы знал, как отгонять элементариев и общаться только с бессмертными духами. Подобная магия представля­ет собой колдовство и более чем опасна. Белая, или священная, магия теургов есть спиритуализм в его самом возвышенном чистом состоянии.

Если мы рассуждаем об элементариях, то не потому, что хо­тим доказать, будто все духи таковы, но для того, чтобы предупредить людей о необходимости про­водить различие между элементариями и бессмерт­ными духами, потому что для нас, оккультистов, спиритуализм является самой священной верой, какую только можно дать человечеству, и мы счи­таем общение между развоплощенными духами и нами таинственным, священным делом, которое не­допустимо осквернять, прибегая к таким каналам, какие представляют собой большинство медиумов.

Ямвлих, Порфирий, Плутарх, Аполлоний и все неоплатоники[185] написали сотни томов о различиях, существующих между демонами, или элементария­ми, и добрыми духами — душами умерших. По­смотрите, что пишет Ямвлих, великий теург-прак­тик. Он считает процедуру столь священной, что, по его словам, малейшая ошибка, малейшее загряз­нение может вызвать элементариев в виде чудо­вищных животных и так далее. Спиритуалисты Франции никогда не приступают к спиритическо­му сеансу без горячей гармонизирующей молитвы, и они правы.

Что ж, я сказала достаточно. Время покажет, кто прав, а кто ошибается. Посылаю вам два выпуска газеты «Sun» за 26 декабря и 2 января с двумя мо­ими статьями. Я заключила контракт с «Sun» (или почти заключила) на еженедельные воскресные ста­тьи за тридцать долларов; это поможет мне выжить и вот почему моя книга расходится так медленно: ведь не очень-то хорошо пишется на пустой же­лудок.

Не видела Олькотта с тех пор, как прочла вашу статью в «Ваnner of Light». Уверена, что она будет для него ужасным ударом, ведь он очень много ду­мает о вас и неутомим в своих дифирамбах в ваш адрес.

Мы проводим спиритические сеансы с каждым из медиумов, давших согласие пройти проверку. Наша цель — искоренить мошенничество. Провели три сеанса с Мэри Тэйер[186], они были самыми прекрас­ными. Нас было шестнадцать теософов — все скеп­тики, кроме Олькотта и меня, — и семь редакторов различных газет. Г-же Тэйер надели на голову ме­шок, а сеанс проводился в доме г-на Ньютона. Гос­подин Ньютон — глава нью-йоркских спиритуали­стов. Возможность мошенничества была исключена: комнаты проверили, двери заперли и запечатали, обыскали карманы друг у друга. За три минуты стол буквально покрылся цветами, редчайшими растени­ями; появились два голубя-вяхиря, канарейка, рако­вины, влажные кусочки коралла прямо из моря и прочее и прочее. Вот вам и испытание. Да благосло­вит Бог вас и г-жу Корсон.

Истинно и искренне ваша

Е.П. Блаватская

_____________________________________________

[174] Et tu, Brutel (лат.) — И ты, Брут! — Слова, будто бы произнесенные перед смертью Юлием Цезарем, заколотым мечами заговорщиков, и адресованные Марку Юнию Бруту (85-42 до н. э.), который воз­главил (вместе с Кассием) заговор против Цезаря и, по преданию, одним из первых нанес ему удар кин­жалом.

[175] Моначези Герберт Д. — один из основателей Тео­софского Общества, член его Совета с 1875 г.

[176] Теургия (от греч. θεοζ— бог и εργου — работа; «божественная работа», «боготворчество», чудо) — первоначально этот термин обозначал в неоплато­низме стремление к всеобъемлющей боговдохно-венной мудрости, к отождествлению с божеством. Теургия была связана со специальной тренировкой тела и духа, особыми аскетическими практиками, приводящими к постижению божественной перво­причины бытия. При помощи теургии считалось возможным изменить ход событий, подчиняя своей воле действия богов и духов.

[177] Хьюм Алан Октавиан — см. раздел Краткие био­графические очерки.

[178] Фелт Джордж Генри — инженер, архитектор, вице-президент Теософского Общества с 1875 г.

[179] Теурги (от греч.θεоζ — бог εργоυ — работа) — в древности жрецы, служители храмов Египта, Ассирии, Вавилона и Греции, обязанностью которых было вызывание богов во время празднования мис­терий. В христианский период школа практической теургии, основанная Ямвлихом, существовала сре­ди неоплатоников, посредством церемониальной магии вызывавших образы древних героев, богов и даймонов — божественных духовных существ.

[180] ...преобладают гномы и сильфы... — В европей­ском оккультизме гномы и сильфы считаются элементалами, т. е. духами стихий: гномы — элементалами минералов и земли, а сильфы — элементалами воздуха.

[181] Парацельс — псевдоним, настоящее имя Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493-1541). Прославленный врач, натурфилософ и вели­кий алхимик эпохи Возрождения, один из основате­лей ятрохимии.

[182] Чарлз Мэсси — см. раздел Краткие биографиче­ские очерки.

[183] Крукс Уильям (1832—1919) — английский физик и химик; исследовал электрические разряды в газах и катодные лучи; обнаружил сцинтилляции — люми­несценции под действием ионизирующих лучей; создал спинтарископ — прибор для их наблюдения; от­крыл химический элемент таллий. Сторонник спиритизма и автор теории «лучистой материи».

[184] Элифас Леей Захед (1810-1875) — псевдоним из­вестного каббалиста и писателя-оккультиста Аль­фонса Луи Констана, бывшего в молодости священником, аббатом римско-католической церкви, которая лишила его духовного сана за привержен­ность к магии и каббалистике

[185] Ямвлих из Халкиды (ок. 280/245-ок. 330) — античный философнеоплатоник, ученик, а впос­ледствии оппонент Порфирия. Находился под силь­ным влиянием пифагореизма и халдейских ораку­лов, соединял неоплатонизм с интенсивно разраба­тывавшейся им теургией. Ямвлих был выдающимся теургом, он основал теургическую магию среди нео­платоников и возродил мистерии вне храма или свя­тилища. Много внимания уделял магии, несущей добро, исцеление и т. д.

Порфирий (234-301/305) — античный философ-неоплатоник. Ученик Плотина, издавший его сочи­нения; в старости руководил философской школой в Риме. Комментатор сочинений Платона и Арис­тотеля. Известен своей полемикой с Ямвлихом от­носительно опасностей, сопряженных с практикой теургии. Автор сочинения «Против христиан». В логике так называемое древо Порфирия иллюстри­рует ступенчатую субординацию родовых и видовых понятий.

Плутарх (ок. 46-ок. 120) — древнегреческий пи­сатель, историк и философ-моралист. Главное сочинение — «Сравнительные жизнеописания» выда­ющихся греков и римлян (50 биографий). Осталь­ные дошедшие до нас многочисленные сочинения объединяются под условным названием «Моралии».

Аполлоний Тианский (I в.) — греческий философ, приверженец пифагореизма. Посвященный храма Эскулапа (Асклепия) в Эгее, прославившийся «чу­десами» исцеления, он получил также посвящения у халдеев и магов в Вавилоне, затем совершил пу­тешествие в Индию, откуда вернулся прорицателем, принял посвящение в мистерии Орфея, проповедо­вал, творил «чудеса», основал свою философскую школу в Эфесе.

Неоплатоники — представители философско-мистического направления, известного как неоплато­низм («новый платонизм»), систематизировавшего учение Платона в соединении с идеями Аристоте­ля, неопифагореизма и восточной философии. Ос­нователем неоплатонизма обычно считают Плотина (111 в.) или его учителя Лммо?1ия. Основные шко­лы: гимская (III в., Плотин, Порфирий), сирийская (IV в., Ямвлих), пергамская (IV в., император Юли­ан), афинская (V-VI вв., Прокл), александрийская (V-нач. VII вв.). Латинские неоплатоники — Ма­рий Викторин, Марциан Капелла, Боэций. Неопла­тонизм оказал широкое влияние на европейскую и восточную философию.

[186] Мэри Тэйер — «цветочный медиум» Мэри Бей-кер Тэйер из Бостона, исследованию феноменов которой Г.С.Олькотт посвятил около пяти недель летом 1875 г.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 16.03.2018, 02:36 | Сообщение # 34
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 14

22 марта 1876 г. Нью-Йорк,

Теософское Общество,

Мотт Мемориал Холл, Мэдисон-авеню, 64




Дорогой г-н Корсон!

Нет нужды говорить вам, что ваше письмо яви­лось весьма приятным сюрпризом. Оно доказало мне, что недавняя моя недоверчивость, по-моему, вследствие потока брани, обрушившегося на меня из всех углов и закоулков, не всегда оправдана. Я уже почти поверила в то, что я мошенница, потому что все об этом твердили. Я не могла бы осудить вас, если бы вы стали эхом рева тысяч клеветнических голосов. То скромное положительное мнение о себе, которое я имела, было разрушено. И если бы меня обвинили в убийстве президента Линкольна или в том, что я — воплощение папы римского Иоанна, я бы не удивилась.

Но оставим это. Я бы никогда и слова не сказала, если бы эту историю не рассказали мне в присут­ствии нескольких моих друзей, которые выражали свое негодование по поводу этого незаслуженного эпитета.

Ваше письмо в «Ваnner [of Light]» навело меня на мысль о том, что вы глубоко возмущены оккульти­стами, раз уж говорите о нас как об убийцах, соби­рающихся истребить всех духов медиумов, вместо того чтобы стать для них самыми преданными дру­зьями. Разница между нами в том, что медиумы продают духов и свои феномены за деньги, а спи­ритуалисты покупают их, словно сладости, тогда как мы, оккультисты, воспринимаем этот предмет как религию, которую не следует профанировать. Оль­котт стал трубить во все трубы, так как знал, что за этим сразу же последуют эксперименты Фелпса[187], и так оно и вышло.

Спиритуализм основывается на слепой вере, то есть спиритуалисты не могут продемонстрировать ре­альность своих духов, тогда как вера оккультистов в Бога и в духов прочно базируется на математиче­ском доказательстве и того и другого. Поэтому вера спиритуалистов построена на песке, а наша вера — на прочной скале. Не существует столь же неустра­шимых верующих, как каббалисты[188], ибо никакое количество мошенничеств, лжи или разоблачений не может потрясти убеждения, которое зиждется на та­кой основе.

Для вас это все лишь гипотеза, для нас же спи­ритуализм является геометрической теоремой, решен­ной и доказанной многие столетия тому назад философами, жившими за тысячи лет до Пифагора. У спиритуалистов два плюс два равно пяти и еще по­лудюжине в придачу, у нас же сумма всегда равна четырем и больше ничему. Мы не просим спириту­алистов верить тому, что мы говорим, потому что мы это лишь высказываем, предлагая им самим это исследовать и самим убедиться.

Если философия Платона, которую современные эпикурейцы[189] нарекли туманным вымыслом, обвиняется в том, что она про­тивоположна аристотелевской, и если вместо того чтобы, подобно последней, развивать все от частно­го к общему, мы можем выдвинуть лишь один не­опровержимый аргумент — геометрию, единственную точную науку из числа множества других, единст­венную науку, которая не приемлет ни гипотез, ни теорий, ни умозрительных построений, но чьи реше­ния окончательны, — то она к тому же развивается от общего к частному.

Так что спиритуалисты, столь озабоченные тем, чтобы развенчать каббалу как науку, должны спер­ва доказать, что геометрия и Евклид заблуждаются. Конечно, манера, в коей к этой идее следует при­влекать внимание спиритуалистов, заметно отлича­ется от той, к которой прибегал Олькотт. Но у него просто весьма воинственный характер, и еще он бе­зумный энтузиаст, хотя честность его неоспорима. Он вызвал жуткий переполох на обоих континентах, а все шишки посыпались на меня, так как по отно­шению к полковнику меня обычно считают чем-то вроде сократового даймона.

Олькотт не сделал ни­чего хорошего для спиритуализма, а вот серьезный вред нашему делу он приносит в качестве президента нашего Общества. Однако теперь он стал осмотри­тельнее, как вы можете судить по его последним письмам. Это, судя по всему, достаточно критиче­ский период для спиритуалистов, а также для всех нас, верящих в подлинные феномены, и мы смело можем позволить себе отбросить в сторону незначи­тельные различия между нами для борьбы против общего врага.

Этот отъявленный мерзавец Хьюм, не довольству­ясь ядовитыми плевками в каждого, кто, по слухам, производит феномены, атаковал чистого и невинного Леймари, покойного Элифаса Леви и всех медиумов христианского мира. Редакционная статья Колби в «Ваnner of Light»за прошлую неделю вызовет ре­зонанс во всей Европе.

Я поняла и оценила вашу изящную латинскую цитату из одного из сверхкритичных отцов раннего христианства. Вы ведь, конечно же, не желаете, что­бы меня канонизировали такой ценой? Подумать только: Св. Блаватская, мошенница-мученица. Хоро­шенькую эпитафию можно было бы выгравировать на моей надгробной плите! Эту надпись наверняка выбил бы на камне младший ребенок племянницы сестры моей жены.

Что ж, храни вас Господь. Рада, что мы уладили нашу размолвку. Мои самые искренние пожелания г-же Корсон, каковые она, если только она действи­тельно не считает меня антихристом в юбке, долж­на принять столь же искренне.

Истинно и искренне ваша

Е. П. Блаватская

Привет г-ну Бердсли, его работы сейчас славятся по всей Европе.

_________________________________________________

[184] Элифас Леей Захед (1810-1875) — псевдоним из­вестного каббалиста и писателя-оккультиста Аль­фонса Луи Констана, бывшего в молодости священником, аббатом римско-католической церкви, которая лишила его духовного сана за привержен­ность к магии и каббалистике

[185] Ямвлих из Халкиды (ок. 280/245-ок. 330) — античный философнеоплатоник, ученик, а впос­ледствии оппонент Порфирия. Находился под силь­ным влиянием пифагореизма и халдейских ораку­лов, соединял неоплатонизм с интенсивно разраба­тывавшейся им теургией. Ямвлих был выдающимся теургом, он основал теургическую магию среди нео­платоников и возродил мистерии вне храма или свя­тилища. Много внимания уделял магии, несущей добро, исцеление и т. д.

Порфирий (234-301/305) — античный философ-неоплатоник. Ученик Плотина, издавший его сочи­нения; в старости руководил философской школой в Риме. Комментатор сочинений Платона и Арис­тотеля. Известен своей полемикой с Ямвлихом от­носительно опасностей, сопряженных с практикой теургии. Автор сочинения «Против христиан». В логике так называемое древо Порфирия иллюстри­рует ступенчатую субординацию родовых и видовых понятий.

Плутарх (ок. 46-ок. 120) — древнегреческий пи­сатель, историк и философ-моралист. Главное сочинение — «Сравнительные жизнеописания» выда­ющихся греков и римлян (50 биографий). Осталь­ные дошедшие до нас многочисленные сочинения объединяются под условным названием «Моралии».

Аполлоний Тианский (I в.) — греческий философ, приверженец пифагореизма. Посвященный храма Эскулапа (Асклепия) в Эгее, прославившийся «чу­десами» исцеления, он получил также посвящения у халдеев и магов в Вавилоне, затем совершил пу­тешествие в Индию, откуда вернулся прорицателем, принял посвящение в мистерии Орфея, проповедо­вал, творил «чудеса», основал свою философскую школу в Эфесе.

Неоплатоники — представители философско-мистического направления, известного как неоплато­низм («новый платонизм»), систематизировавшего учение Платона в соединении с идеями Аристоте­ля, неопифагореизма и восточной философии. Ос­нователем неоплатонизма обычно считают Плотина (111 в.) или его учителя Лммо?1ия. Основные шко­лы: гимская (III в., Плотин, Порфирий), сирийская (IV в., Ямвлих), пергамская (IV в., император Юли­ан), афинская (V-VI вв., Прокл), александрийская (V-нач. VII вв.). Латинские неоплатоники — Ма­рий Викторин, Марциан Капелла, Боэций. Неопла­тонизм оказал широкое влияние на европейскую и восточную философию.

[186] Мэри Тэйер — «цветочный медиум» Мэри Бей-кер Тэйер из Бостона, исследованию феноменов которой Г.С.Олькотт посвятил около пяти недель летом 1875 г.

В «Листах старого дневника» он рас­сказывает: «От ее психического воздействия возни­кал дождь из цветов, трав, листьев и ветвей деревьев и кустов... Однажды вечером наша любезная хозяй­ка миссис Чарлз Хоугтон отправилась вместе со мною в город, чтобы присутствовать на публичном сеансе госпожи Тэйер. Е.П.Б. идти отказалась, и мы оставили ее в гостиной за беседой с мистером Хоуг-тоном. Экипаж для нашего возвращения был зака­зан на определенный час, но сеанс оказался корот­ким... Не зная чем заняться, я попросил госпожу Тэйер провести для нас троих приватный сеанс...

В тот момент, когда мы услышали шум подъ­езжающего экипажа, я вдруг почувствовал, что на мою руку плавно и мягко опустился прохладный, чуть влажный цветок. Это была прекрасная полураспустившаяся роза с переливающимися каплями росы. Медиум словно прислушалась к кому-то и сказала: "Духи говорят, полковник, что это подарок для мадам Блаватской". Я передал цветок миссис Хоугтон, и когда мы вернулись, она преподнесла его Е.П.Б., которую мы застали по-прежнему в го­стиной, где она курила и беседовала с нашим хозя­ином. Е.П.Б. взяла розу, вдохнула аромат, и взгляд ее стал отрешенным, что близкими всегда ассоци­ировалось с ее феноменами.

Ее задумчивость прервал мистер Хоугтон, сказав: "Какой изысканный цветок, мадам; вы позволите мне рассмотреть его?" С тем же выражением лица и как будто машинально она передала ему цветок.

Наслаждаясь ароматом розы, он неожиданно вос­кликнул: "Какая она тяжелая! Я никогда не видел ничего подобного. Смотрите, под весом цветка его стебель весь согнулся!" Я взял у него розу и, о Боже! Она была действительно очень тяжела. "Ос­торожно, не сломайте ее!" — предупредила Е.П.Б. Бережно, кончиками пальцев, я приподнял бутон и осмотрел его. Ничто, видимое глазу, не указывало на феноменальный, вес. Но вдруг в самой сердце­вине цветка вспыхнула искра желтого света; и не успел я моргнуть глазом, как тяжелое, гладкое зо­лотое кольцо выпало оттуда, словно от внутренне­го толчка, и упало на пол у моих ног. Роза момен­тально выпрямилась и приняла свой первоначаль­ный вид»... (Olcott H.S. Old Diary Leaves. Vol. I. — Adyar: TPH, 1974. P. 88-100.)

[187] ...эксперименты Фелпса... — Е.П.Блаватская ошиблась, назвав имя Фелпса вместо Уэнделла Филлипса. В «Страницах старого дневника» Олькотт писал: «Это был один из тех моментов, когда пово­рот событий зависит от оратора. И так уж случи­лось, что я однажды наблюдал, как великий оратораболиционист Уэнделл Филлипс своим невозму­тимым спокойствием утихомирил толпу, которая улюлюкала и освистывала его, и, когда это воспоминание вспышкой промелькнуло у меня в голове, я принял на вооружение тактику Филлипса». (Olcott H.S. Old Diary Leaves. Vol. I. - Adyar: TPH, 1974. P. 155.)

[188] Каббалисты — те, кто изучают «тайную науку» и толкуют сокровенное значение священных писаний при помощи символической каббалы. Так называемая практическая каббала (каббалистика) основа­на на вере в то, что посредством специальных зна­ний и практических действий человек может актив­но вмешиваться в божественно-космический про­цесс.

[189] ...современные эпикурейцы... — Последователи мировоззрения, возникшего на почве извращенно­то толкования этического учения древнегреческого философа-материалиста и атеиста Эпикура (341-270 гг. до н.э.) как стремление к удовлетворению чув­ственных инстинктов и достижению личного блага.

...вроде сократового даймона... — Daimonion (греч. — дух, божество) — в философии Сократа понятие «внутреннего голоса», предостерегавшего его от неправильных поступков и дававшего боже­ственные указания.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 23.03.2018, 02:42 | Сообщение # 35
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 15

12 марта 1876 г. Теософское Общество,

Мотт Мемориал Холл,

Мэдисон-Авеню, 64, Нью-Йорк


Дорогая госпожа Корсон!

Вот уже больше месяца я каждое утро встаю с твердой решимостью написать вам, и каждый раз меня останавливает мысль, что если бы я подожда­ла, то с каждым днем появлялось бы все больше оснований подкрепить очевидными доказательства­ми то, что я желаю вам сообщить.

Война объявлена. Все псы пробудились и лают на луну. Спиритуалисты вынесли мне приговор. Уда­лось ли им уже подвергнуть меня казни? Пока еще нет, и они поймут, что осуществить это труднее, нежели приступить к первым попыткам.

И прежде всего, — пока я не пустилась в кое-какие необходимые комментарии с целью разъяснить ситуацию и не оставить между нами никаких дву­смысленностей, — начну с того, что сообщу вам: мне уже почти месяц как известно, что по каким-то причинам, непостижимым, как сама судьба, имея на то не больше оснований, чем тогда, когда я жила у вас, г-н Корсон назвал меня «мошенницей», беседуя обо мне с одним господином, собирающим или со­чиняющим сплетни, полагаю, с господином Кларком.

Если эпитет, которым меня наградили, был на деле несколько мягче, я за это весьма признатель­на; если же нет и он сопровождался какими-то еще более крепкими выражениями, то все равно ни мое уважение к господину Корсону, ни мое искреннее дружеское расположение, уважение и даже любовь, которые я испытываю лично к вам, не смогут из­мениться или ослабнуть ни в малейшей степени!

Я слишком хорошо знаю подобные эффекты и смены декораций, мгновенно производимые искус­ными механиками мира, где всем заправляют ангелы, чтобы хоть немного удивиться какому-либо воздей­ствию, которое эти господа и дамы из мира незри­мого способны оказать на такой нервический темпе­рамент, как у господина Корсона. Время — лучший мститель, мадам. Когда-нибудь, быть может, г-н Корсон поймет, что это было безосновательное ос­корбление с его стороны, которое я ничем не заслу­жила и которого никак от него не ожидала.

Однако давайте сменим тему. Если я и заговори­ла с вами об этом, то лишь для того, чтобы вы зна­ли, что мне это известно, и если это задело меня за живое, то удар все же был смягчен тем, что я знала о нем заранее и была к нему готова; именно так все и должно было произойти. Что же до меня, то оно не изменило меня ни на йоту, и я испытываю к вам те же чувства, что и в тот момент, когда мы расста­лись на станции.

Обо мне печатают всякие мерзости, пытаются вы­ставить меня сообщницей Эдди[190] или даже Олькотта. Обнаружив, что не удается выставить меня авантюристкой, присваивающей чужие имена, титулы, родственников и положение в российском обществе, делают крутой разворот и атакуют мою репутацию, мою честь низкими, подлыми инсинуациями, ибо я не даю возможности кому бы то ни было публико­вать ничего, кроме инсинуаций без единого доказа­тельства.

Вот и настал великий момент! Мадам Блаватская, дочь своих родителей, — безнравственная женщина, которая меняла любовников как перчатки. Между тем доктор Бледе рассказывает в Бруклине по сек­рету, что я сожительствовала с папой римским и с Бисмарком; господин Хьюм, этот непорочный меди­ум, изливает всю свою желчь относительно меня по всей Европе. Более того, меня, которая с прошлого лета работала по восемнадцать часов в сутки, в ано­нимных письмах, рассылаемых моим подругам (како­вые письма подруги с негодованием приносят мне, как например, Эмма Хардинг Бриттен), обвиняют в том, что я часто посещаю различные дома свиданий. Эмме Х[ардинг] Б[риттен] предлагают провести ее по этим местам и представить ей доказательства того, что я была там в тот день и час, которые она прове­ла вместе со мною!

Какое счастье, что у меня здесь есть настоящие подруги и истинные друзья. Сестра Олькотта, пожи­лая дама, мать шестерых детей, которую все знают и уважают, так крепко со мною подружилась, что приезжает сюда из Оринджа по два-три раза в не­делю. Эмма Х[ардинг] Бриттен, г-жа Джадж Мил­лер и г-жа Уэстбрук, которых все тут знают, буду­чи моими надежными друзьями, готовы свидетель­ствовать в суде, что не было еще женщины, которую бы так чернили, на которую бы так низко клеветали, которую бы так подло предавали, как меня. Каждое утро я получаю ворох писем, исполненных сочув­ствия и уважения, и я горжусь ими, мадам.

Если бы вы были всего лишь глупой спиритуалисткой, дорогая мадам Корсон, я бы не стала себя утруждать, описывая вам все это, но, поскольку вы — одна из самых добродетельных и уважаемых жен­щин, которых я знаю (ангел, как вас постоянно именует Моначези), то я жду, что настанет день — день торжества справедливости, когда вы сможете сказать себе, что вы проявили, хоть немного дружеского расположения по отношению к женщине, которая не была совсем уж недостойна вашей дружбы несмотря на то, что курила и даже ругалась.

Истина медленно выходит на свет божий, очень медленно; однако невозможно держать свет под спу­дом. Каждый клочок моей репутации, каждый ядо­витый плевок и укол вроде впрыскиваний доктора Бледе — это дыра, проделанная в занавесе, опущенном над «миром ангелов», над «благодатной страною духов», обитатели коей контролируют медиумов, внушая им идеи милосердия, любви, веры и справед­ливости либо превращая их в сущих дьяволов, ко­торые дышат лишь злобою, ложью, низкой клеветою и всеми семью смертными грехами!

По плодам своим познается древо. Воистину я бу­ду счастлива, если ценою своего доброго имени спасу миллионы людей, которые губят себя, охваченные иллюзией, будто все духи, общающиеся с ними, всего лишь бесплотные создания, ангелы чистоты.

Я готова принести себя в жертву во имя чело­вечества. Я старая женщина, и мне легко доказать свою правоту, если мне предъявляют подобные обви­нения сейчас, в Нью-Йорке, где я с утра до вечера на виду у своих друзей; но в чем только не обвиняли меня, когда я была молода и совсем одинока! И обратите внимание: мои самые ярые враги, кото­рые не останавливаются ни перед какой низостью, ни перед какой подлостью, все как на подбор спи­ритуалисты и медиумы.

Нет! Ни Христос, ни апостолы так и не смогли изгнать и никогда не преуспеют в изгнании всех де­монов, ибо имя им легион! Христом и апостолами наших дней стали всевозможные медиумы и лекто­ры — одним словом, спиритуалисты, проповедующие преображение и громогласно возвещающие о новом Евангелии и о Царстве Божием, где смертные на­столько перемешаны с незримыми духами и с бес­смертными, что и сами новоявленные Христос с апо­столами одержимы семью библейскими демонами.

Кого же они хотят преобразить и во что? Ряды духов неуклонно пополняются, и с каждым днем кругом ощущается все больше ненависти, все боль­ше адской злобы. Медиумы в пылу критики рвут друг друга на куски, словно дикие звери. Хьюм пишет книгу, в которой разоблачает всех медиумов Америки; он ищет и собирает сейчас все брошюры о «разоблачении медиумов».

Господин и г-жа Харди яростно поносят г-жу Тэйер и прочих. Холмсы ста­ли еще более великими медиумами, чем когда-либо, и процветают в Филадельфии, видоизменяя свои по­черки и подделываясь под покойных бабушек и ан­гельски невинных жен или дядюшек-военных, а спиритуалисты все это благополучно проглатывают! Д-р Чайлд возобновил публичную продажу своей книги о Джоне Кинге и Кэти Кинг, а у Олькотта скопилось уже 19 писем, написанных духами и адресованных ему лично и г-ну Гарднеру, в которых содержатся угрозы прикончить его и Гарднера, если он осмелится прочитать в Бостоне лекцию против элементалов. Однако он прочел уже целых две лек­ции и пока еще жив!

И зачем эта ненависть, которую ничто не в со­стоянии утолить, эта постоянная пагубная оголтелая травля, которая уже сама по себе могла бы превра­тить и преступника, и вора, и мать шлюх в муче­ников? Все это потому, что наше Общество в насто­ящий момент состоит из семидесяти девяти членов, причем все они — люди образованные и почти все — скептики, горящие желанием убедиться в великой истине бессмертия, жаждущие взаимной духовной работы по отделению Божественных зерен от плевел, стремящиеся сами убедиться и доказать окружаю­щим, что существует мир развоплощенных духов, состоящий из освобожденных душ, которые трудятся во имя совершенствования и очищения, дабы под­няться еще выше и приблизиться к Великому Боже­ственному Источнику — Богу, Великому Принципу, чистому и незримому.

Однако при этом существуют еще и другие ок­ружающие нас невидимые миры, заселенные непри­каянными — и неразвитыми! — душами, и злыми духами, демонами христианства, и сущностями вооб­ще без всякой души, элементарными принципами материи, не обладающими сознанием, ответственно­стью, равно как и не имеющими доступа к свету, ибо они еще не имеют бессмертной души.

Полагают, что все это просто выдумано мною, в то время как на эту тему за четыре с лишним тыся­чи лет были написаны горы книг.

Если меня сегодня убьют, то камни возопиют, возвещая истину вслед за мною. И пусть тогда со­крушат они Теософское Общество.

Да сохранит и благословит вас Господь, да защи­тит вас Всеблагой и Всеведущий. Этого горячо вам желает та, что подписывается в последний раз.

Ваша преданная

Е. П. Блаватская

_____________________________________-

[190]...сообщницей Эдди... — Братья Эдди, Горацио и Уильям, известные американские медиумы из Читтендена. Их род в нескольких поколениях был наделен паранормальными способностями, а праба­бушка была сожжена на костре во время судов над ведьмами в Салеме в 1692 г. Фанатичный отец бра­тьев Эдди, желая положить конец происходящим феноменам, с детства постоянно преследовал и да­же истязал сыновей, а мать, будучи сама сильным сенситивом, не могла воспрепятствовать этому. Позднее они стали медиумами, публично демонст­рировавшими свои способности.

Подлинность производимых ими медиумических феноменов была засвидетельствована многими наблюдателями, в том числе и Г.С.Олькоттом в его серии из 15 статей, опубликованных в октябре-но­ябре 1874 г. в нью-йоркской «The Daily Graphic», составивших основу его книги «People from the Other World» (Olcott H.S. People from the Other World. — American Publishing Company, 1875).

Е.П.Блаватская написала статью в защиту фено­менов братьев Эдди. (См. ее статью «О спиритуализме», а также Приложение 2, «Братья Эдди», в кн.: Е.П.Блаватская. В поисках Оккультизма. — М.: Сфера, 1996.)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 04.04.2018, 01:28 | Сообщение # 36
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 16

28 августа 1878г.

Нью-Йорк,

302,Зап. 47-я стрит

Мадам К. Р. Корсон



Дорогая мадам Корсон!

Вы были правы, когда послушались доброго со­вета, побудившего вас взяться за перо, чтобы на­писать мне. Поскольку у меня всегда было больше врагов, чем друзей, ваше молчание, внезапное и без видимых причин, меня не удивило, хотя и по-настоящему огорчило.

Но не будем больше об этом; у вас были свои основания, и этого достаточно. Напротив, я рада узнать причину подобной размолвки, столь неожи­данной для меня, ибо я связывала ее с совсем иной причиной. Подобно кошке, которая всегда испытывает чувство вины, украв кусок мяса, я думала, что вы в Филадельфии от кого-то узнали о мистифика­ции, коей мы забавлялись в течение трех месяцев. Я имею в виду брак, заключенный по совету «ду­хов» между мною и этим глупым бедолагой, кото­рый младше меня на двадцать лет. Чтобы посмеять­ся над спиритуалистами и особенно над духами моей бывшей подруги, г-жи Луизы Эндрюс, которая с тех пор как я дала ей знать о своем намерении, приня­лась писать мне письма, исполненные зависти, я по секрету сообщила эту новость многим своим друзь­ям, заставив их поверить в то, что все уже consum-matum est[191] и что я вышла замуж.

Это было глупо с моей стороны, и я потом час­тенько раскаивалась, ибо злые языки получили та­ким образом повод для сплетен, тем более что стои­ло мне расстаться с вами, уехав из Итаки, как этот господин открыто женился на некоей девице Аллен. Надеюсь, вы не думаете, что я слишком много лга­ла вам, находясь вдали от вас? Помню, что, едва вернувшись в Нью-Йорк, я собиралась написать вам, что это была всего лишь дурная шутка, но вы не оставили мне времени на подобный шаг. Прошу вас, дорогая мадам Корсон, не говорите об этом больше никому. Все уже успели об этом поза­быть, и мне решительно стыдно за то, что я ввяза­лась в подобную комедию, которая, согласно зако­нам Нью-Йорка и Филадельфии, могла бы обернуть­ся для меня плачевными результатами, ибо многие приняли ее совершенно всерьез.

Посылаю вам письмо для г-на Аксакова, о ко­тором вы меня просили; напишу ему отсюда еще одно. Сделаю все, что в моих силах, однако, учи­тывая состояние русских финансов на данный мо­мент, после этой войны[192], и карманов, которые поневоле были опустошены, боюсь, что время выбра­но неудачно. Хотя кто знает? Быть может, вам в конце концов и повезет.

Напишите г-ну Аксакову обо всем, о чем писали мне; он всех знает и, возможно, подыщет для вас хорошее место. Я ему на­рочно напишу на теософском официальном блан­ке, ибо тогда он как член нашего Общества сочтет себя обязанным сделать все, что сможет. Это один из законов нашего Общества — помогать друг другу и трудиться по принципу «один за всех — все за одного».

Наше Общество выросло, милая сударыня, и из уродливого, всеми освистываемого ребенка превра­тилось в исполина, в организацию, в рядах которой состоят тысячи членов и которая недавно примкнула к самому крупному эзотерическому братству Индии — обществу Арья Самадж[193]. В нашей организации теперь несколько тысяч индусов, а наш главный ру­ководитель — свами (святой), чудотворец, Даянанда Сарасвати[194], крупнейший ученый Индии, самый вы­дающийся оратор, который буквально завораживает всех, кто приходит послушать его проповеди. Он приказывает нам приехать в Индию.

В Индии на­считывается уже два миллиона членов Арья Самадж, и каждый день вступают новые. Наше Общество, цель которого — создание общечеловеческого братства, не только изучает психологию и оккультные науки, но является еще и реформаторским. Мы ре­шительно боремся против идолопоклонства всех ви­дов и мастей, будь то в язычестве или в христиан­стве, ибо посудите сами, милый друг: вы же не ста­нете отрицать, что святые православной и католиче­ской церквей — точно такие же идолы, как и боги индуистского пантеона?

Арья Самадж — реформаторское общество, и га­зеты называют нашего руководителя «индийским Лютером». И бьюсь об заклад, что «ребенок племян­ницы сестры моей жены» дорого бы дал за то, что­бы своими глазами увидеть те чудесные феномены, которые творят наши индусские братья благодаря собственной силе воли, не взваливая заботу об этих «чудесах» ни на «духов», ни на благого Бога, ибо наша философия отрицает всякое «чудо» и не верит ни во что сверхъестественное.

Вы читали или хотя бы видели мою книгу?[195] Хо­тела выслать вам экземпляр, когда в прошлом ок­тябре вышло первое издание, да побоялась, что вы мне его вернете обратно. Первое издание (тысяча экземпляров) разошлось за девять дней, два последующих тоже давно распроданы. Мой издатель, Боутон, в октябре выпустит уже четвертое издание. Английская пресса расхвалила ее даже сильнее, чем американские критики, и только газета «Sun» разнес­ла ее в пух и в прах. Не успев прочитать, уже раз­ругали. Самый лестный отзыв поместили в «Herald». В конце концов, мне наплевать! Я уезжаю в Индию, и «да здравствуют язычники-индусы»!

Может статься, мы больше никогда не увидимся, но вы должны знать, что чувство дружеской привя­занности к вам и мое уважение к мадам К. Р. Кор­сон никогда не ослабнут. Если ваше «дитя племян­ницы сестры жены» на меня больше не сердится (??), скажите ему, что я его обнимаю и целую. Если же нет, если до сих пор сердится, то скажите, что не обнимаю и не целую, но что всегда буду его любить.

Жаль, не знала, что ваш сын был в Вене. Там с весны находились две мои тетушки — генеральши Витте и Фадеева, моя сестра и две моих кузины. Сейчас они отправились в Карлсбад.

Ваш сын нашел бы в их лице приятное общество, они говорят по-английски и по-французски.

А теперь прощайте, дорогая мадам Корсон. Моим самым искренним желанием было бы видеть вас до­вольной и счастливой, ибо вы этого по-настоящему заслуживаете.

Всем сердцем ваша

Е. П. Блаватская

_________________________
_______________


[191] Consummatum est (лат.) — свершилось.

[192] ...после этой войны... — Здесь подразумевается Русско-турецкая война 1877-1878 гг.

[193] Арья Самадж (на яз. хинди — общество ариев) — религиозно-реформаторское и просветительское общество в Индии, основанное в 1875 г. Даянандой Сарасвати.

[194] Свами Даянанда Сарасвати (1824-1883) — ин­дийский религиозный реформатор и просветитель; в 1875 г. основал в Индии общество Арья Самадж.

[195] Вы читали или хотя бы видели мою книгу! — речь идет о книге «Разоблаченная Изида»


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 11.04.2018, 20:40 | Сообщение # 37
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 17
28 августа 1878г.

Нью-Йорк, Зап. 47-я стрит, 302


Господину Александру Аксакову,

Санкт-Петербург, Невский проспект, 6

Позвольте представить вам мадам К.Корсон, су­пругу г-на Хирама Корсона, профессора Корнеллского университета в Итаке, штат Нью-Йорк, Амери­ка (оба они в данный момент находятся в Гейдельберге), которой, согласно ее желанию, я посылаю это письмо с тем, чтобы она распорядилась им, как ей будет угодно.

Помимо чести, которую оказывает мне мадам Корсон, включая меня в число своих друзей, она, согласно единодушному признанию всех, кто ее зна­ет, является дамой, чья фундаментальная, блестящая образованность, великодушие и безупречные каче­ства обеспечивают ей любовь и уважение всех, кто с нею близко общается.

Вы, быть может, вспомните, что более трех лет назад я посылала вам множество писем из Итаки, именно из дома г-на и г-жи Корсон. В течение не­скольких недель они принимали меня у себя со всею искренностью, сердечностью и радушием, которые мне трудно забыть, тем более что моя неугасимая папироска и мои манеры прусского гренадера, при­ехавшего на побывку, оставляют мне чрезвычайно мало надежды часто пользоваться подобной доб­ротою.

Госпожа Корсон сама вам объяснит, чего она желает, и сделает это гораздо лучше меня. Моя же роль сводится к тому, чтобы по возможности на­стоятельно рекомендовать вам эту женщину. Я рада воспользоваться случаем оказать ей сию ничтож­нейшую услугу хотя бы для того, чтобы лишний раз доказать, что неблагодарность не входит в число моих пороков, которыми меня столь щедро и с таким редкостным великодушием изукрасило обще­ственное и общехристианское милосердие.

Засим, дорогой г-н Аксаков, примите уверения в совершеннейшем и искреннейшем к вам почтении от вашей корреспондентки

Е. П. Блаватской,


которая, просит вас вспомнить, что вот уже почти четыре месяца не получала от вас ни слова.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 22.04.2018, 20:42 | Сообщение # 38
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
ПИСЬМА

Н.А.ФАДЕЕВОЙ (1877-1880)


Письмо 1[196]

19...[1877г.]

Нью-Йорк

Друг души моей, Надюшенька!

Не удивляйтесь тому, что я пишу вам не на поч­товой бумаге. Это потому, что мне совершенно не­обходимо срочно и со всею серьезностью поговорить с вами, необходимо с того самого дня, когда я по­лучила ваше письмо (да ниспошлют вам за него сча­стье силы небесные). Я все думала, размышляла и наконец, решилась изложить вам в письме всю прав­ду как она есть. Я раскрою перед вами все свое существо: душу, сердце, рассудок — и будь что будет. Если вы меня поймете, значит, слава Богу, судьба ко мне милостива; если же не поймете, рассердитесь — это глубоко расстроит и опечалит меня.

В мире ином, в будущей жизни, где мы непремен­но встретимся, все станет ясно: кто был прав, кто ошибался; но пока мы обе искренни и повинуемся голосу разума и не обманываем никого из страха или малодушия, как бы сами ни обманывались в своих расчетах, надеждах, убеждениях, мы тем не менее остаемся честными людьми. Если бы вы были г-жой Ган[197] или этой глупой Романовой, я бы никогда не стала рассказывать вам о таких вещах. Но вы и сами знаете, что вы необыкновенно умны и в действи­тельности обладаете гораздо большей ученостью, чем я, ибо ваша ученость целиком вытекает из вашего ума, вашего понимания, моя же — лишь наслед­ственная.

Я всего лишь отражение какого-то неиз­вестного яркого света. Но как бы то ни было, этот свет постепенно стал частью меня, проник в меня, так сказать, пронизал меня насквозь; поэтому я не могу удержаться и не пропустить все эти идеи в свое сознание, в глубины моей души; я могу заблуждать­ся, но действую всегда искренне.

Сей пространный пролог вызван тем, что вы и ваш дядюшка по доброте душевной и повинуясь род­ственным чувствам, желаете получить два экземпляра моей книги[198]. Первый том, «Против точных наук», вас непременно весьма заинтересует. Но я боюсь за второй том, «Против теологии и за религию».

Я знаю, как искренни вы и благочестивы, как чиста и ясна ваша вера, и мне остается лишь надеяться на то, что вы поймете: мои книги не против религии, не против Христа, но против трусливого лицемерия тех, кто мучает, сжигает на кострах, убивает во имя Все­могущего Сына Божиего уже с самого первого мо­мента после того, как он умер на кресте за все че­ловечество, за грешников, особенно за падших, за язычников, за падших женщин и заблудших, — и все это творится во имя Его! Где же Истина? Где ее найти? Среди трех основных так называемых хрис­тианских церквей — в Англии, Германии и других протестантских странах — существует 232 секты, в Америке их 176; каждая из них притязает на то, что­бы ее почитали, желает, чтобы ее собственные дог­маты люди признавали верными, а догматы других сект — неправильными.

«Где истина — что есть истина?» — вопрошал Христа Пилат, и это еще 1877 лет назад. Где же она? Я, бедная грешница, также вопрошала, но так ни­где и не смогла найти ответа. Кругом сплошь обман, вероломство, жестокость — и наследие иудейской Библии, которая тяжким бременем лежит на плечах христиан и при помощи которой половина христи­анского мира задушила даже учение самого Христа.

Поймите меня правильно: это не относится к на­шему православию. В книге о нем не упоминается. Я раз и навсегда отказалась его анализировать, ибо хочу сохранить хоть один укромный уголок в своем сердце, куда не прокралось бы сомнение, — чувство, которое я изо всех сил гоню от себя прочь.

Простой народ искренен в своей вере; она может быть сле­пой, неразумной, но эта вера ведет народ к добру. И хотя наши попы нередко пьяницы и воры, а под­час и просто идиоты, их вера все же чиста и может вести лишь ко благу. Учитель это признает и гово­рит, что единственный народ в мире, чья религия не умозрительна, — это православные. Что же касается наших привилегированных классов, то пусть они ка­тятся ко всем чертям. Они такие же лицемеры, как и везде. Они не верят ни в бога, ни в черта, преис­полнившись нигилистических идей и сводя все су­щее к одной лишь материи. Речь не о них, а о ми­ровых религиях. Так в чем же суть всякой религии? «Возлюби ближнего своего, как самого себя, а Гос­пода превыше всего».

Разве не эти слова говорил Иисус? Разве Он ос­тавил хоть одну-единственную догму, разве Он учил хотя бы одному из многих тысяч символов веры, которые впоследствии придумали отцы церкви? Ни одному. Умирая на кресте, Он молился за врагов Своих, а во имя Его, точно так же как и во имя Молоха, пятьдесят-шестьдесят миллионов людей за­живо сожгли на кострах. Христос выступал против саббата — иудейской субботы, а здесь, в Америке, несоблюдение саббата, именуемого субботним днем, карается штрафами и тюремным заключением. Пусть субботний день поменяли на воскресный (день Вос­кресения) — ну и что? «Сатурн» заменили на «Солн­це», Dies Solis — день Солнца и Юпитера[199].

По крайней мере, у нас, русских, слово «воскресе­нье» служит напоминанием о дне Воскресения Хрис­това, а у этих язычников, протестантов и католиков, это всего лишь «день Солнца» (Sunday). У Св. Пав­ла ясно сказано, что каждый волен поступать по-своему: для одного человека это день, приносящий удовольствие, для другого — нечто иное. Св. Юсти­ниан-мученик категорически против соблюдения вос­кресного дня, потому что этот день язычники посвя­щали Юпитеру, а здесь за несоблюдение воскресенья людей сажают в тюрьму. Если мы веруем в Новый Завет, то в Ветхий Завет верить невозможно. Иисус и Ветхий Завет со всеми этими древними книгами полностью противоречат друг другу. В Нагорной про­поведи Христа (см. Евангелие от Марка) изложено учение, диаметрально противоположное десяти запо­ведям, данным на Синае. На горе Синай, как напи­сано в книге Моисея, было сказано: «Зуб за зуб» и т. п., а также: «Но я говорю вам» и т. д.

Разве это не бунт против древних обычаев сина­гоги? Против меня могут ополчиться все церкви, меня может проклясть все человечество, но Бог, ве­ликий незримый Бог видит, почему я восстаю про­тив учения церкви. Я никогда не поверю, что крис­тально чистый душою Христос как земная личность был сыном еврейского Иеговы — этого злобного, жестокого Иеговы, который нарочно возбуждает безжалостность в сердце фараона, за что впоследствии на него же и обрушивает удар; Иеговы, который искушает еврейский народ, искушает его сам, а за­тем из-за облаков швыряет в него камнями, подоб­но какому-нибудь испанскому разбойнику; Иеговы, который материализуется в расщелине скалы.

Хрис­та бы не распяли, если бы Он верил в Иегову. Раз­ве Иисус хоть когда-нибудь, хотя бы один раз про­изнес это имя? Иегова — всего лишь национальный бог евреев, и они бы никогда не допустили, чтобы он стал богом какого-нибудь другого народа, кроме народа избранного. Они — чудесный, избранный на­род! Иегова же — просто Бахус, Вакх, что доказать так же легко, как дважды два — четыре. Вакха зна­ли и под другими именами: Саваоф, Эль; Вакх — это Дионис, Дио-Нис, бог горы Ниса, то есть горы Си­най, ибо египтяне называли Синай Низиэлем. А что мы находим на этот счет в Библии?

«И устроил Моисей жертвенник и нарек ему имя: Иегова Нисси» (см. Исход из Египта — Исх., 17:15). Мы обнаруживаем, что все имена Иеговы принадле­жат языческим богам, — все, в том числе и послед­нее. Соломон и понятия не имел об Иегове, а Давид позаимствовал его у финикийцев. Яго был одним из четырех кабиров — тайных богов, игравших особую роль во всех таинствах. Еврейский народ — это все­го лишь легенда. До второго века до нашей эры ни­какого еврейского народа не существовало, и все эти книги представляют собой апокрифы. Где историче­ские документы, подтверждающие подлинность этих книг? Какая из них является первой из известных еврейских священных книг? Септуагинта[200].

Ее по приказу царя Птолемея переводило семь­десят переводчиков; кто об этом упоминает? Толь­ко историк Иосиф[201], который защищает и поддержи­вает евреев как только может и который сам по себе большой лжец. Почему эта история с семьюдесятью переводчиками не упоминается ни в одной книге — ни у древнегреческих авторов, ни в каких докумен­тах или архивах? Кто лучше древних греков и рим­лян мог бы свидетельствовать о деяниях Птолемея?

Если объединить усилия богословов всего мира, то и тогда бы не удалось найти ни в одной книге, ни в одной летописи ни единого слова о «евреях как о народе». Разве известен хоть один автор, говоривший о таком народе? Возьмем, к примеру, Геродота[202] — писателя, славившегося своей точностью, путеше­ственника, историка, каждое слово, каждое свиде­тельство которого сейчас подтверждается данными археологии, палеографии, философии и всех прочих наук. Он родился в 484 году до P. X., путешество­вал по Ассирии и Вавилонскому царству в эпоху правления персидского царя Кира.

Прошло лишь полвека с тех пор, как пророк Да­ниил[203] превратил царя Навуходоносора в быка; це­лых семь лет этот царь мычал, как и подобает быку; 42 тысячи евреев под водительством Зоровавеля вер­нулись в Иерусалим (538 г. до P. X.) из изгнания, дабы построить храм. Геродот прожил в тех краях несколько лет. Так почему же он, столь подробно, порою с избытком утомительных деталей (см. кни­гу VI:98) описавший правление Навуходоносора[204] пос­ле взятия последним Иерусалима,

описавший прав­ление Кира, Дария и Артаксеркса[205] — почему же он нигде не упоминает о столь массовом переселении евреев, о пророках, вообще хоть об одном каком бы то ни было еврее? Есть несколько строчек о том, что проживающие в Палестине сирийцы переняли у египтян обычай обрезания — и больше ничего. Мыслимо ли это? Разве событие, подобное превращению царя в быка, учиненному верховным магом (Дани­илом), не было бы описано у историков хотя бы в качестве легенды?

Если хронология Библии, установленная нашими учеными, верна, то как можно примириться с тем, что пророк Иезекииль несколько раз говорит о Да­нииле как о древнем мудреце, хотя Даниил к тому времени еще не родился?

Если иудеи были народом, которым правили Со­ломон, Давид, Саул и им подобные, то почему ни­где в мире не обнаружено ни одной монеты с надпи­сью на древнееврейском языке, то есть древнеев­рейской монеты, хотя уже найдены несколько сама­ритянских монет? Разве могли бы евреи, ненавидевшие самаритян, пойти на то, чтобы пользоваться монета­ми своих врагов и не чеканить собственных? Снова и снова ученые находят монеты тысячелетней давно­сти; были вскрыты гробницы тех, кто жил задолго до Моисея, и найдены некоторые косвенные признаки, подтверждающие существование этих народов. Однако о еврейском народе нет никаких сведений. Ни гроб­ниц, ни монет — ничего. Они будто испарились, улетучились магическим путем. Остаются только свя­щенные книги (а их Бога евреи сами же и убили), каковым человечество обязано слепо верить.

Ведь от такого события, как исход из Египта око­ло трех миллионов людей (если сравнить это с тем, что за 150 лет до этого Иаков увел туда всего семь­десят человек, это означает, что размножались они быстрее копченой селедки, — подумайте об этом, опираясь на законы статистики!), наверняка должен был бы остаться хоть какой-то след, хоть какое-то упоминание на надгробных памятниках, гробницах или в каких-то древних рукописях. Но нет ничего — мертвая тишина! Ни единого намека, ни малейшего подтверждения! Немыслимо! А что касается свя­щенных писаний — где исторические документы, подтверждающие существование оных за 200 или 150 лет до P. X.?

Древнееврейский язык, то есть универсальный язык, именуемый ивритом, никогда не существовал. Это язык без единого исконного корня, язык, со­ставленный из греческих, арабских и халдейских элементов. Я сумела это доказать профессору Роулинсону из Йельского колледжа. Возьмите какое угод­но древнееврейское слово, и я вам докажу, что его корень — арабский, древнегреческий или халдейский. Иврит сродни пестрому костюму арлекина, сшитому из разноцветных лоскутков. Все библейские имена образованы на базе чужеземных заимствований; их структура прозрачна, и легко установить что к чему.

Древнееврейский язык — это, по сути, арабско-эфиопский диалект с примесью халдейских элементов; халдейский же язык, в свою очередь, происходит от санскрита[206]. Теперь уже доказано, что в Вавилонии некогда жили брахманы и имелась школа санскри­та. Аккадцы, как считают наши ассириологи (соглас­но Роулинсону), повидимому, пришли из Армении и обучили магов языку жрецов, то есть разновидности языка посвященных; они были теми самыми ариями[207], от которых ведет свое происхождение и наш славянский язык.

Вот пример (прошу извинить за отступление) из Ригведы[208]:

Dyaurvah pita prithvi mata somo bhrataditih svasa.

Гимн Марутам из мандалы I (1,191:6)[209]

Вот перевод этого отрывка:

Небо — ваш отец, земля — мать,

Сома — брат, Адити — сестра.


Вот почему нелепо, смешно требовать веры в то, что древнееврейские рукописи — это древние откро­вения, то есть Слово Божие.

Бог никогда не стал бы ни писать, ни диктовать ничего такого, что дало бы повод земле, которую Он создал, человечеству, науке и т. д. в один голос об­винять Его во лжи. Верить абсолютно в еврейские писания и в то же время веровать в Небесного Отца Иисуса — это абсурд, и даже хуже — святотатство.

Если бы Отцу Неба и Земли, Отцу всей бескрай­ней Вселенной пришлось что-то писать, он бы ни­когда не создал таких условий, которые заставили бы человечество обвинять Его в противоречиях, которым несть числа. Общество по «исправлению» Библии дей­ствительно выявило 64 900 ошибок, но после того как ошибки исправили, обнаружилось еще столько же несоответствий. Всему этому виной иудейская масора.

Да, самые ученые раввины утратили ключ к сво­им книгам и не знают, как их исправлять. Хорошо известно, что евреи из Тиверии[210] постоянно вносили исправления в свою Библию; они изменяли в ней слова и числа, заимствуя их у отцов христианской церкви, или, стремясь нанести поражение противной стороне, при любой дискуссии обвиняли их в дур­ной привычке фальсифицировать тексты и хроноло­гию. Так и получилась вся эта путаница. Ибо мы не имеем никаких рукописей Ветхого Завета древнее десятого века.

Бодлианский кодекс считается древнейшим. А кто поручится за его точность? Тишендорф[211] в своей ис­тории утверждает (и он заставил поверить ему всю Европу), что он обнаружил на Синае так называе­мый Синайский кодекс. Но на самом деле двое дру­гих ученых (один из них — наш теософ), несколько лет проживших в Палестине, готовы доказать, что подобного кодекса в библиотеках никогда не было. Они вели исследования в течение двух лет, посети­ли тайные места вместе с одним монахом, который прожил в этой стране 60 лет и был знаком с Тишендорфом. И монах клялся, что за все эти годы он изучил каждую рукопись, каждую книгу и никогда не слышал о подобном своде рукописей. Ясно, что этот монах должен был исчезнуть, а что касается Тишендорфа, то русское правительство всего-навсе­го впало в заблуждение из-за фальшивки. Из 260 списков Ветхого и Нового Заветов — на древнеев­рейском, древнегреческом и других языках — не найдется и двух одинаковых вариантов. Стоит ли удивляться?

В течение столетий писания Моисеевы тоже были утрачены. Иезекииль неожиданно вновь находит их в 600 году до н.э. Храм Соломона разрушают, а его народ изгоняют (2 Пар., 23)... и опять эти книги исчезают. В 425 году до P. X. Ездра записывает их по памяти (40 книг) за 40 дней — и вновь они про­падают; Антиох Епифан сжигает их в 150 году — и в очередной раз их чудом находят. Все это лишь легенда, это не является историческим фактом. И вот приходит время пресловутой масоры.

Масореты превращают Иегову в Адониса, то есть в Адонаи; с таким же успехом его можно было бы сделать каким-нибудь Иваном Петровичем. И в то же время каббала, а также Онкелос — самый зна­менитый раввин Вавилона, учат, что Иегова — не Бог, а Немро — термин, означающий Логос («сло­во»). Проанализируйте слово Йодхевау, и вы полу­чите Адама и Еву, потому что Иегова — это первый (не второй) Адам, венец творения, не земной Адам, а первый муже-женский Элохим (bara). Был создан человек, то есть Адам Кадмон[212], фантастический, дву­полый, чье имя образовано из буквы йод и трех букв имени Евы.

Иегова — олицетворение грешного человечества, однако довольно этих еврейских сказок!

Видите ли, моя дорогая, я боюсь, что из-за всего этого вы меня отвергнете; Господи, убереги меня от этого, но я не могу изменить факты. Я верую по-своему, я твердо верю, как я вам уже писала, в то, что с начала процесса творения (то есть не творения, а последовательного развертывания эволюции мира согласно его духовному аспекту) воплощение Бога в человека повторяется каждые несколько тысячелетий или столетий. Избранный человек становится храмом Божиим, в нем проявляется чистый и святой Дух, объединяясь с душою и телом, и таким образом на земле вновь появляется Троица. У брахманов тоже имеется свой Христна, или Кришна, то есть та же Троица — Тримурти[213]. Если бы первые христиане не верили в эти периодические воплощения, то как бы они могли гарантировать себе безопасность на случай прихода Антихриста и второго пришествия Христа?

Я верую в незримого и всеобщего Бога, в абстрак­тный Дух Божий, а не в антропоморфное божество. Я верю в бессмертие Божественного Духа каждого человека, но не верю в бессмертие каждого челове­ка, ибо верю в справедливость Бога. Каждый должен взять Царство Божие силой, то есть через благие тру­ды и чистую жизнь, но поверить в то, что любой негодяй, любой атеист, любой убийца благодаря од­ному лишь тому факту, что он воскликнет в момент наивысшего напряжения из чувства страха: «Верую! Верую в то, что Сын Божий умер за меня!», — и сразу станет вровень с человеком добрым и праведным — в это я поверить не могу. Эта догма в том виде, в ка­ком ей учит христианская церковь, является роковой догмой для человечества. Это оскорбление Бога — ве­рить, что мы можем совершать всевозможные ужасы, убийства, вредить нашим ближним и взваливать все это на и без того перегруженные плечи Иисуса Христа.

В результате каждую неделю, когда людей веша­ют за самые ужасные преступления, протестантские и католические священники уверяют людей, собравшихся перед виселицей преступника, обратившегося к Богу перед смертью, что ему больше нечего боять­ся. Тем лучше! Тот, кто не боится смерти, может красть и убивать от всей души. Это его даже вдох­новляет: если бы он не убивал, он не приблизился бы к Богу так торжественно и не попал бы в рай. А как же его жертвы? И это называется Божественной справедливостью? Если бы в тот момент, когда преступник получил прощение, это отпущение грехов вернуло бы жизнь его жертве, его имущество пере­шло бы сиротам, то есть равновесие между добром и злом было бы полностью восстановлено, тогда еще можно было бы в это поверить. Но, что же происходит в действительности?

Представьте себе озеро или море — безбрежное, с зеркальной поверхностью, а под нею — скрытые скалы и рифы, водовороты и прочие необыкновен­ные вещи; все идет своим чередом, все будто бы на своем месте, все в порядке. Так и человечество: че­ловек рождается, живет и умирает. Жизнь каждой капли в море (каждого человека) во многом зависит от внешних обстоятельств, но прежде всего — от нее самой, ибо благодаря этой метафоре воображение должно допустить свободу воли и индивидуальности каждой капли. И тут на берегу появляюсь я, беру камень и швыряю его в воду! Этот камень произ­водит волнение сообразно своим размерам: одна вол­на порождает другую, а та в свою очередь — следу­ющую. Один за другим по воде распространяются круги, и движение воды передается атмосфере, ее нижним слоям. От поверхности до самого дна при­ходят в действие дремлющие силы, и далеко, насколько видит глаз, это движение распространяется от одного атома к другому, продолжается все даль­ше и дальше от одного слоя к следующему и теря­ется в бесконечном и безмерном пространстве. Им­пульс дан, и этот импульс, как хорошо известно врачам, вечен в своих последствиях.

Это образная картина любого преступления, лю­бого дурного поступка, равно как и доброго. И что же, стало бы Божество, создавшее раз и навсегда не­изменные законы Природы в материальном и духов­ном мирах, даже если бы и могло, останавливать дей­ствие этих законов, прекращая существование того, что однажды уже имело место? Может ли камень, уже брошенный, вернуться в руку того, кто зашвыр­нул его в глубины вод? Можно ли остановить дви­жение воды и естественное движение духа, равно как и материи?

Преступник может получить прощение от Бога — но как быть с жертвой преступника? И по­том, жертва, загубленная в данный момент, — это нечто очень малое по сравнению с теми последстви­ями, которые выявляются позднее. А бесчисленные жертвы того, что происходит в результате убийства этой конкретной жертвы? Человек убит, а значит, и работа, на него возложенная, насильственно прервана. И каждый человек, каким бы незначительным он ни был, является в своей области звеном, кото­рое связано с другим звеном в его сфере; если оно разрушено, все идет не так, как надо, и это затра­гивает и другие звенья...

Нет, сударыня, отпущение грехов, включающее уничтожение последствий преступления, для нас, тео­софов, вовсе не высшая справедливость. Бог — это нечто столь великое, столь непостижимое для нас, земляных червей, что нет смысла тратить время на дискуссии о Божественной Сущности. Ее манифеста­цией было появление на земле Бога, ставшего чело­веком: «Ессе Ното»[214] — следуйте за Ним, следуйте Его путем. Пока Он жив, просите у Него помощи. В это я верую абсолютно. Не в помощь Великого Бога — что мы в его глазах? — а в помощь Его Сы­на, представляющего все человечество, распинаемо­го каждый миг на кресте за каждое зло. Он показал нам путь — не в синагогах или храмах, как делали фарисеи, но в Его собственном Храме — в сокровен­ных глубинах души каждого из нас.

«Разве не знаете, что вы храм Божий?»[215] — во­прошал Св. Павел. Старайтесь загладить грехи свои добром, не через бесполезное покаяние, но делами, и карающий закон отступит от вас. Серьезно старай­тесь на протяжении своей бренной жизни прочно соединиться со своим собственным личным Богом, со своим Божественным Духом, тогда ваша душа ста­нет бессмертной, но, если вы разорвете связь с Ним, тогда вы отвернетесь от посланника Господа, от Хри­ста, а значит, и Он отвернется от вас. Ваша душа будет мучиться не в аду с «рогатыми и хвостатыми» кузнецами, на кострах из дубовых и сосновых по­леньев, но в том вечном аду, где плач и скрежет зу­бовный. Это значит, что ваша душа (астральный дух), ваше второе эфирное это, или то, что Св. Павел на­зывает духовным телом (1 Кор., XV: 46), останется лишь полубессмертной, если она не была тесно свя­зана с Духом, и после смерти тела должна будет дезинтегрироваться, распасться на элементы — огонь, воздух, земля и вода, — из частиц которых состоит весь мир и, следовательно, человеческая душа.

Вечно лишь субъективное, все объективное при­ходит к концу, и, поскольку духовное тело челове­ка, каким бы утонченным оно ни было, тоже имеет форму и цвет, оно не может быть вечным. Вот вам и ад! Ад будет означать муки нашего сознания, наши скитания на земле по тем местам, где мы прямо или косвенно творили зло, и наконец полное исчезнове­ние нашей личности.

Вы правы относительно темных и белых сил. По-другому и не могло быть. Миром движут центро­стремительные и центробежные силы. Левое и пра­вое, внутреннее и внешнее и т. д. Если бы не было ночи, мы не знали бы дня; если бы не было зла, то не существовало бы и добра. Что же касается вся­ких там дьяволов как личностей, то есть сущностей, дьявольских по своему происхождению, то их не может быть, ибо тогда у Бога в деле творения чего бы то ни было, появились бы соперники.

Дьявол или, точнее, сила противодействия — это тот архимедов рычаг, на котором вертится мир, то есть поле, на котором произрастает добро, ибо злаки луч­ше растут там, где почва сильнее удобрена. Если бы я не была черт знает кем, к несчастью и великому стыду своему (прошлого не воротишь, можно лишь стереть его из памяти в меру своих сил), если бы я не была в юности так глупа, то мне не удалось бы теперь возвратить семь человек на путь истинный.

Ведь Олькотт, первый из них, еще три года на­зад не верил ни в Бога ни в черта, был лихим ве­сельчаком, пьянствовал в разных клубах, имел лю­бовниц; теперь же он чист и непорочен, он даже бо­ится встречаться со мною взглядом. Он убежден, что я в состоянии прочесть самые сокровенные его мыс­ли; он хуже трехлетнего ребенка. То же самое тво­рилось с такими джентльменами, как Гидзе, и Кобб, и Харли, и Марбл, а в Лондоне — с профессором Стейнтоном Моузесом. Последний дважды являлся нам в виде призрака, астрального двойника; в трех случаях из пяти эксперимент провалился. Я попы­таюсь явиться вам в таком же виде, но вы должны тщательно рассчитать, чтобы вы в этот момент на­ходились у себя в кабинете одни или вдвоем с те­тушкой, потому что, если рядом вдруг резко закри­чат дети, это может убить мое физическое тело, в которое я не успею вернуться достаточно быстро.

Вы правильно догадались. Я сейчас пишу о Стороженко и доказываю возможность существования вампиров. Вся книга[216] полна подобных историй, и я показываю, как все было и почему. Я опасаюсь лишь за две-три главы во второй части, где я нападаю на католиков и протестантов, их ныне здравствующих и покойных святых и принимаю сторону философов, брахманов и древних буддистов. Что же касается рус­ской церкви, то о ней я вообще не упоминаю.

И тем не менее пропустят ли книгу на таможне? Как бы мне ее вам переслать? Что до денег и пере­сылки, пусть это вас меньше всего волнует, лишь бы ее не конфисковали. Но вдруг вы ее теперь во­обще не захотите? Я так боюсь вас расстроить, На­дежда Андреевна, ведь я очень люблю и вас лично, и вообще вас всех, однако же, я написала вам всю правду. Простите меня за многословие.

Да благословит Всевышний вас всех.

Елена

_________________________________________

[196] Письмо Е.П.Блаватской, адресованное ее тетке На­дежде Андреевне Фадеевой, важно в первую очередь тем, что представляет собой в некотором роде символ веры Блаватской.

[197] Г-жа Ган — Елена Андреевна Ган (урожд. Фа­деева, 1814-1842) — мать Е.П.Блаватской, извест­ная в свое время писательница, которую называли «русской Жорж Санд».

[198] ...получить два экземпляра моей книги... — Речь идет о книге «Разоблаченная Изида».

[199] ...день Солнца и Юпитера. — По-английски суб­бота — Saturday, «день Сатурна» (от Saturn), а воскресенье — Sunday, «день Солнца» (от Sun). Dies Solis (лат.) — «день Солнца» (от Sol — Солнце).

[200] Септуагинта (лат. Septuaginta — перевод се­мидесяти, т. е. перевод семидесяти толковников) — перевод Пятикнижия на греческий язык, выполнен­ный в Александрии для царей из династии Птоле­меев. По преданию, в работе участвовало 72 пере­водчика, откуда и название. Древнейший и наиболее полный из сохранившихся списков — Синайский кодекс.

[201] ...историк Иосиф — Иосиф Флавий, собственно Иосиф бен Маттиас (ок. 37— после 100) — древне­еврейский историк, принадлежавший к партии фарисеев и пользовавшийся покровительством рим­ского императора Веспасиана. Сочинения: «Иудей­ская война», «Иудейские древности» (история евре­ев от сотворения мира до войны с Римом), «Жизнь» (автобиография), «О древности иудейского народа. Против Апиона» (апология иудеев).

[202] Геродот из Галикарнаса (ок. 485 — ок. 425 до н. э.) — древнегреческий историк, прозванный «от­цом истории». Автор монументального сочинения в 9 книгах под названием «Historiai», посвященно­го описанию греко-персидских войн с изложением истории государства Ахеменидов, Египта и др.; дал первое систематическое описание жизни и быта скифов.

[203] Даниил — библейский праведник и пророк-муд­рец, жизнь и видения которого описаны в «Книге пророка Даниила» и в «Книге пророка Иезекииля». Даниил жил при дворе Навуходоносора II и Дария! (VI-V вв. до н. э.) и был «главным начальником над всеми мудрецами вавилонскими». Кир, Дарий, Артаксеркс — важнейшие представи­тели Ахеменидов, династии древнеперсидских царей в 558-330 гг. до н. э. Основатель — Кир II. Государство Ахеменидов, включавшее большинство стран Ближнего и Среднего Востока, достигло наибольше­го расцвета при Дарий I. Государство Ахеменидов прекратило существование в результате завоевания его Александром Македонским.

[204] Навуходоносор II — царь Вавилонии в 605-562 гг. до н. э. В 597 г., а затем в 587 г. (по другим данным, в 586 г.) до н. э. разрушил восставший Иерусалим, ликвидировал Иудейское царство и увел в плен боль­шое число жителей Иудеи.

[205] Кир, Дарий, Артаксеркс — важнейшие представи­тели Ахеменидов, династии древнеперсидских царей в 558-330 гг. до н. э. Основатель — Кир II. Государство Ахеменидов, включавшее большинство стран Ближнего и Среднего Востока, достигло наибольше­го расцвета при Дарий I. Государство Ахеменидов прекратило существование в результате завоевания его Александром Македонским.

[206] Санскрит (от санскр. «самскрта» — букв, «об­работанный») — литературный язык Древней Ин­дии, язык большинства философских, религиозных, ученых и литературных сочинений, до сих пор ос­тающийся в употреблении. Первоначально это был язык посвященных брахманов, язык мистерий, впо­следствии обработанный в грамматической тради­ции, прежде всего в труде Панини, в IV веке до н. э.

[207] Арии (арийцы) — название народов, принадле­жащих к индоевропейской (прежде всего индоиранской) языковой общности.

[208] Ригведа (санскр. — «Книга гимнов») — первая, самая древняя (XV-X вв. до н. э.) и значительная из четырех Вел. По преданию, была «сотворена» из восточных уст Брахмы; согласно оккультной тради­ции, поведана великим мудрецам на берегу озера Манасаровар десятки тысяч лет тому назад.

[209] Гимн Марутам из мандалы Г — Ригведа в дошед­шей до нас редакции Шакала состоит из 1028 гим­нов и разделяется на 10 мандал (санскр. — «циклов».)

Маруты (санскр.) — в мифологии индуизма бо­жества ветра и бури, спутники Индры; ведут свое происхождение от Рудры (букв. «Ревун», «Грозный») — божества, часто отождествляемого с Шивой. Стр. 173.

[210] Тиверия (Тверия, или Тивериада) — город в Га­лилее, построенный Иродом Антипой, центр палестинского иудейства.

[211] Тишендорф Константин (1815-1874) — немецкий лютеранский богослов. Осуществил критическое издание греческого текста Нового Завета и Септуагинты. Из трех своих путешествий по Востоку привез большое собрание греческих, сирийских, арабских и других рукописей, в том числе древнейшую гре­ческую рукопись Библии — так называемый Синай­ский кодекс (издан в Петербурге в 1862 г. и подарен им в 1869 г. императору Александру II.

[212] Адам Кадмон (евр.) — в каббале Первоначаль­ный Человек, Небесный Адам. Это «человек, соз­данный эманацией», не имеющий «образа и подо­бия»; его мистическое тело представляют десять сефирот. По образу Небесного Адама творится Адам земной.

[213] Тримурти (санскр. — имеющий три образа) — божественная триада (Троица) индуизма, состоящая из Брахмы, Вишны, Шивы.

[214] «Ессе Ното» (лат.) — «Се человек».

[215] «Разве не знаете, что вы храм Божий?» — 1 Кор., 3:16.

[216] Вся книга... — «Разоблаченная Изида».


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 04.05.2018, 02:26 | Сообщение # 39
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 2[217]

3 июля [1877г.?]

Ну вот, дорогая моя Наденька, я получила ваше письмо. Вскоре после того как я его прочитала, им завладел Кришнаварма, который две недели назад прибыл в экипаже из Мултана (Пенджаб) и сейчас живет у нас. Черт знает, каким образом, но он пере­вел мне на английский язык все написанные вами по-русски абзацы, посвященные вашим сомнениям и страхам по поводу предполагаемого отрицания мною Христа, и настоятельно просил отдать ему это пись­мо. Он сказал Олькотту: «Если бы среди европейских членов Общества нам удалось найти хотя бы дюжи­ну людей с таким характером, с такой непоколеби­мой верой, с такими нерушимыми принципами, то мир был бы спасен». Не верите? Как хотите, но он произнес именно эти слова и переправил ваше пись­мо Свами Даянанде. Не сердитесь на меня, он ува­жает вас за ваши принципы, и я не могла ему отка­зать в его просьбе. Но запомните следующее: у Арья Самадж нет никаких религиозных догм или правил.

Обязательным пунктом веры, как я вам однаж­ды уже писала, является вера в Единого Бога — Единого в трех лицах (как веруете вы) или в трил­лионах квинтильонов, то есть в каждой пылинке, в каждом атоме по отдельности, и в то же время Еди­ного Целого (как веруем мы) — не имеет значения.

Каждый волен веровать по-своему. Остается один факт: существует Единое, Всемогущее, Несотворенное и Вечное Божество, проявляющееся в каждый миг во всех Своих творениях — от пылинки до че­ловека. Ни ваша, ни наша вера не могут изменить этого факта ни на йоту. И поскольку это так, Он был и пребудет во веки веков. И то, что Джон пред­ставляет Его стариком, Петр — юношей, вы — Тро­ицей, а я — бесчисленным множеством существ и сущностей, это не грех против Него, при условии, что мы верим в Его Существование, а следователь­но, материалисты не могут быть допущены в наше Общество — это уж точно.

И как в Природе не бывает ни двух совершенно идентичных листочков, ни двух, даже среди близ­нецов, абсолютно похожих людей, точно так же не найдется и двух людей, чья вера была бы в букваль­ном смысле слова совершенно одинаковой. Вера и вызываемые ею образы зависят от физиологическо­го устройства мозга. Тетушка, вероятно, такая же добрая христианка, как и вы сами, однако, если бы вы попытались проникнуть в глубины ее сознания, вам бы открылось, что в сокровеннейших мелочах, деталях, ее вера очень сильно отличается от вашей. То, во что и как люди веруют, зависит не от них самих, а от того, как они устроены. Так давайте же проявлять справедливость по отношению к любой личности. Каждый человек верует по-своему. Это проявляется так же, как и во вкусах: один обожает помидоры, а другого от них просто тошнит; одному по душе красный цвет, а другому он глаза режет.

Различия в религиозных догмах создавались не святыми, а простыми смертными, погрязшими во всевозможных грехах; различные непохожие друг на друга, многообразные религиозные представления разделяют человечество на враждебные племена, на­роды и расы.

Если бы не существовало догм, то не было бы ни протестантов, ни католиков, ни буддистов, ни брахманистов и т. д. и т. п. Все верили бы в Единого Бога, Господа, Творца всего сущего; все считали бы друг друга братьями, детьми одного Отца. Людям было бы просто стыдно перед своими братьями ис­треблять друг друга в войнах, терзать и мучить друг друга подобно дикому зверью и превращать жизнь своих ближних в ад.

Никогда не забуду один особенный день, точнее, вечер в Одессе, когда мы ужинали у вас дома. Те­тушка вступила со мною в спор по поводу религии и стала решительно утверждать, что ни один иудей или идолопоклонник не способен войти в Царство Небесное и никогда туда не попадет. С того самого момента я стала с грустью задумываться над этими словами. «Если даже тетушка, — размышляла я, — такая добрая, благородная, справедливая женщина, настолько ослеплена христианскими догмами, что в состоянии верить в такую ужасную, кошмарную не­справедливость Бога, то что же говорить о других христианах, многие из которых и тетушкиного мизинца не стоят?» До этого момента во мне еще оста­валось что-то от христианской веры. Спустя несколь­ко месяцев я, если и не дошла до полного атеизма, то стала просто теисткой,[218] затем последовала поезд­ка в Америку, в Сангус, что возле лесов Бостокас. Но сейчас мне хотелось бы поговорить не о себе.

Не имея догм, не требуя от наших членов веро­вать в одно, а не в другое, мы в равной мере ува­жаем и индусов, и христиан — это второй важный момент. Исключение составляют католики. Не по­тому, что среди католиков меньше хороших людей, нежели в других конфессиях, а по причине низко­го, иезуитского, двуличного поведения их духовен­ства — тех, кто вынуждает людей во время испове­ди рассказывать о многом таком, что не имеет ни малейшего отношения к религии. Короче говоря, ка­толикам к нам путь заказан.

Это связано еще и с тем, что католическая Мадонна в платье с криноли­ном и с зонтиком в руках гораздо больше напоми­нает идола, чем Кали — супруга Шивы[219], а мы ре­шительно против всяческого идолопоклонства. Хотя в действительности на заре брахманизма[220] верили в Единого Бога — Вишну[221], которого люди представ­ляли себе не в трех лицах, а в тысячах обликов, образов и форм; формы же эти были изначально лишь символами его бесчисленных качеств, но со временем в народных представлениях они трансфор­мировались в отдельные сущности, из абстракций превратились в нечто конкретное и осязаемое, в ин­дивидуальные божества.

Все это — азбучные истины Вед[222]. Это известно любому индологу, любому филологу, читающему на санскрите. Священники-брахманы использовали это для порабощения и эксплуатации темных, невеже­ственных и суеверных народных масс, так же как католическое и прочее духовенство.

Что же до уникальности этического учения Хри­ста, то как мы можем в нее поверить, находя те же самые слова в «praeceptes morales[223] Кришны, Гаутамы Будды и других Учителей, живших за тысячи лет до начала христианской эры? Всю суть буддизма можно найти в Ведах древних ариев. Священнослу­жители исказили смысл Вед, и Гаутама Будда стал разъяснять людям подлинную сущность этих книг, сокровенное значение мертвых текстов. Потом и буддийское духовенство стало превратно толковать его учение, в своем искреннем и глупом рвении все дальше отходя от истины.

Веруя в истины древних Вед, проникнутых поня­тием Единого Бога и бессмертия Духа, мы веруем (за исключением нескольких догматов — позднейших вставок, сделанных грешными людьми с помощью разных бестий вроде святого (?! Константина) в то же, что и вы.

«Не делай другому того, чего не хотел бы испы­тать по отношению к самому себе», — так говорили Конфуций, Будда и Кришна.

«Я люблю ближнего своего, как самого себя, а Бога — превыше всего на свете», — и это тоже их слова.

«Если слепой ведет слепого, оба упадут в яму», — написано в «Пракхье», «Айтарея-брахмане»[224] и Ригведе. Если верить Максу Мюллеру и д-ру Хаугу[225], который был одним из самых образованных санс­критологов наших дней, эти книги уже существова­ли если не двадцать тысяч лет тому назад, как ут­верждают брахманы, то, по меньшей мере, за две тысячи лет до Христа.

Не существует ни одного высказывания Христа, которого нельзя было бы найти в Ведах или у Криш­ны в «Махабхарате»[226].

Вы веруете в Троицу, а мы — в Тримурти (на санскрите это буквально означает три лика). Но вы веруете в Троицу, учрежденную церковью: в Бога-Отца, Бога-Сына и Бога Святого Духа в антропо­морфном смысле, что подразумевает три индивидуальности в Одной. В том же смысле брахманы ве­рят в Тримурти, куда входят Брахма, Вишну и Шива — Создатель, Охранитель и Разрушитель.

Мы же, последователи чистой, монотеистической[227] религии и философии древних ариев, веруем в Трои­цу в ее научном, философском и Божественном смыс­ле. Мы веруем и понимаем ее следующим образом: Бог-Отец — это Вселенская Душа, творческая сила, создавшая и продолжающая создавать все сущее во всех мирах; Бог-Сын — это мир, пронизывающий все творение, то есть Дух во плоти, чистая и видимая манифестация незримой созидательной силы...[...]

...как и вы сами. Ибо сказано в Евангелии: «В доме Отца Моего обителей много»[228] — работы хва­тит на всех. Христиане могут бороться против мате­риализма и атеизма, а нехристиане — против ка­толицизма и протестантизма; важно лишь то, что, каким бы именем Его ни называли, Он — все тот же неизменный Бог, а все люди — братья.

И лишь глупец Витгенштейн почувствовал себя оскорбленным тем, что бедняга Леймари (из «Revue Spirite») обратился к нему в письме со словами «Моп cherfrere en сгоуапсе»[229]. Вот как Витгенштейн на это отреагировал: «L'animal! ип реи реи plus et il те tutoyerait!!!»[230] И это теософ? Он тоже христи­анин; видимо, он верует в Христа, однако питает сильнейшую неприязнь к духовенству всех мастей.

Нет, дорогая моя, мы не дадим вам выйти из на­шего Общества: вы — наш «тетbrе honoraire»[231], и неужели сами вы не хотите бороться с идолопоклон­никами? Конечно, мы слишком уважаем наших чле­нов и не в наших правилах просить их действовать вопреки своим убеждениям. У меня нет на этот счет ни малейших сомнений.

Вы теперь навсегда теософка (христианка). Мис­тик Бёме[232] был еще и христианином, а все средне­вековые каббалисты были теософами; то же самое можно сказать и о Сведенборге[233].

Словарь к этому времени, вероятно, уже получен. Мне переслали через «Халл» квитанцию на реко­мендованную вами книгу из Европы, но сейчас так жарко, что просто нет сил выйти из дома. Я верну­лась лишь три дня назад. Пришлось вместе с Кришнавармой и Олькоттом доехать чуть ли не до самой Калифорнии. Один из наших членов, издатель журнала, находится в Сакраменто, и нам надо было об­судить с ним кое-какие деловые вопросы; он про­ехал полдороги нам навстречу.

В Милуоки и Неваде местные дамы все время прогуливались у нас под окнами и перед террасой, где мы сидели: им так хотелось посмотреть на Кришнаварму. Он исключительно красив, несмотря на светло-кофейный цвет кожи. В своем длинном одея­нии, похожем на пижаму, с белым узким тюрбаном на голове, с алмазами на шее и босыми ногами он действительно представляет собой весьма курьезное зрелище на фоне американцев в черных пиджаках с белыми воротничками. Ко мне подходило много фо­тографов с просьбой позволить им сделать снимок нашего спутника, но он им каждый раз отказывал. Все удивлялись, как хорошо и чисто он говорит по-английски. Одному Богу известно, сколько ему лет. На первый взгляд ему не дашь больше двадцати пя­ти, но временами он производит впечатление столет­него старца.

Вы интересуетесь, почему индусы не платят мне за мою работу. Но разве можно просить денег за религиозные убеждения и за то, чем мы занимаемся во имя Господа? Индусы никогда не дадут мне уме­реть с голоду, это уже проверено, однако я ни за что не стану просить денег. Кришнаварма, который зав­тра уезжает в Южную Америку, привез нашему Об­ществу сорок тысяч рупий (двадцать тысяч долларов золотом), а мне выдал двести золотых фунтов за те две недели, что прожил у меня, при этом из наших продуктов он не пользовался ничем кроме чая, и заваривал его себе сам. Все это время каждое утро старый слуга Кришнавармы (кто-то вроде слуги — точно не знаю) отправлялся в город за фруктами и готовил рис в собственной серебряной посуде. Глядя на этого человека, можно подумать, что ему уже тысяча лет от роду. Лицо у него старое-престарое, словно древний пергамент, но какой силищей обла­дает этот человек!

На днях ватага мальчишек, в которую затесалось несколько взрослых людей, увязалась за ним, драз­ня его и всячески выводя из себя. В конце концов он схватил одного обидчика за горло и перебросил его аж на другую сторону улицы, прямо в грязную канаву, а другого отшвырнул на пятьдесят шагов. Компания пришла в ярость, но тут подоспевший Кришнаварма кинул в середину толпы пригоршню золотых монет, и все набросились на деньги, слов­но звери, а затем проводили обоих индусов до са­мого дома с криками «Ура!» Теперь во избежание скандалов в походах за продуктами старика сопро­вождает Олькотт.

Следующей зимой сюда приедет еще один учи­тель, Шейямаджи, второй Кришнаварма, главный апостол и ученик нашего Свами[234]. Шейямаджи хо­чет доказать на основе фактов и статистических выкладок, что индусы, перешедшие в христианство, стали пропойцами, лгунами и ворами и что ни одна европейская христианская семья не пожелает нанять в слуги какого-нибудь индийца-христианина, а от­даст предпочтение «язычнику», который никогда не лжет и еще сохранил некоторые хорошие качества и добродетели своих предков.

Посылаю вместе с этим письмом открытку для дядюшки от полковника британской армии в Егип­те Чейли Лонга, который черкнул ему пару слов. Чейли Лонг — мой большой друг и часто меня навещает. С дядюшкой он познакомился в Египте, то ли в Александрии, то ли в Каире, в Эббот-отеле. Я и не знала, что дядюшка побывал в Египте после меня. И вообще Ч[ейли] Л[онг] с похвалой отзыва­ется о своем знакомом, говорит, что дядюшка — пре­краснейший человек и очень хороший дипломат. Перешлите эту открытку дядюшке. Отправил ли он «Разоблаченную Изиду» тому московскому профес­сору? Английская «Pall Ма 11» превозносит эту книгу до небес.

Вы пишете, что куда-нибудь пристроите мои ста­тьи, которые отказалась печатать «Правда». Не мог­ли бы вы подыскать в России кое-какие журналы, в которые мне можно было бы посылать мои статьи из Америки, Англии и Индии? В Индии нет ни одного русского корреспондента. Я могла бы писать и о по­литике, ибо я всегда в состоянии уследить за поли­тическими новостями, а также давать весьма интерес­ные описания этой страны, даже для какого-нибудь археологического или географического журнала. Вы уж постарайтесь, дорогая моя.

Последние два раза я послала Добровольскому в общей сложности семь статей. Три из них он мне возвратил, две опублико­вал и две последние тоже отверг. Значит, пять ста­тей у меня пропало даром, и я лишилась более двух­сот рублей: он просил по две статьи в месяц и был готов выкладывать ежемесячно по пятьдесят рублей. И даже за две напечатанные еще не заплатил. Вот свинья! Не буду больше ничего для него писать.

Бедная Выева просит Христа ради как минимум две статьи в месяц. За последние две она получила восемьдесят рублей — даже это для нее большое подспорье. А вам действительно нравятся мои статьи? Мне самой они кажутся глупыми. Рада, что вам они по душе.

Как Наташка? Дай ей Бог счастья. А Катерина? Все так же перемывает косточки родителям или бро­сила пить и ругаться? В целом она женщина смелая и преданная, такие нынче редкость.

Конечно же, Эдисон[235] сдержал все свои обещания. (Тупица Добровольский пренебрег самым интерес­ным в моей статье.) Эдисон творит просто чудеса. Вы знаете, что он ваш «confrere»[236]. Он — член нашего Общества, и Кришнаварма научил его еще двум «чу­десам», так что, теперь с помощью крохотного, по­чти невидимого аппарата на шее глухие смогут впол­не сносно слышать.

Ну что ж, давайте прощаться. И так уже много написано, а мне теперь еще писать Выевой. Целую всех. Выева в письме просит меня заехать к ним из Лондона. Да разве же я по-настоящему свободна? Притом сижу без денег, ибо от Саньки толку нет, он так и не передал в письме ни слова, ни от Оли, ни от Саши, ни от Сени. Ему даже портрет не по­нравился.

Пишите, друг мой, чаще.

__________________________________________________

[217] Следующие три письма Е.П.Блаватской, написанные ею тетке Надежде Андреевне Фадеевой, имеют интерес­ную историю.

К.Джинараджадаса сообщает, что в 1947 г. их присла­ло в Адьяр английское отделение Теософского Обще­ства. «Кто-то прислал генеральному секретарю Теософ­ского Общества, госпоже Дорис Гроувз, газетную вырез­ку с объявлением о распродаже рукописей из библиоте­ки покойного графа Кроуфордского и Балкарреского, среди которых были и письма Е.П.Б. Очевидно, в 1881 г. этот джентльмен интересовался учением Махатм и как-то соприкасался с А.П.Синнеттом... Как к графу попали три письма Е.П.Б., адресованные ее тетке, до сих пор остается загадкой. Госпожа Гроувз направила одного из своих сотрудников на аукцион, где на письма претендо­вали еще два покупателя, но в итоге посланник г-жи Гроувз перекрыл предложенную ими цену и приобрел коллекцию рукописей, которую г-жа Гроувз и привезла в Адьяр... Поскольку одно из писем отсылает нас к 1877 голу, оно представляет особый интерес».

[218] Теизм (от греч.θεоς — бог) — религиозное ми­ровоззрение, исходящее из понимания Бога как абсолютной личности, пребывающей вне мира, сво­бодно создавшей его и действующей в нем. Наибо­лее характерен для генетически связанных между собой религий: иудаизма, христианства и ислама.

[219] Кали (санскр. — «черная») — в брахманизме и индуизме женская ипостась бога Шивы, его супру­га, почитаемая особенно в Бенгалии. Изображается главным образом в грозном, устрашающем об­лике.

Шива (санскр. — «благоприятный») — третье лицо индуистской Троицы (Тримурти: Брахма, Виш­ну, Шива), исполнитель разрушительной функции во имя созидания на более высоком уровне.

[220] Брахманизм — ступень в развитии религиозного мышления Древней Индии, следующая за ведиче­ской религией и предшествующая индуизму. Сло­жился приблизительно с VIII по II в. до н. э. На­зван по имени жреческой касты брахманов. В свя­щенную литературу брахманизма входят Веды и об­ширные комментарии к ним (брахманы, араньяки, упанишады).

[221] Вишну (санскр., от корня «виш» — всепроникать) — один из высших богов индуистского пантеона, вторая ипостась индусской Тримурти (Трои­цы); олицетворяет творческую космическую энер­гию

[222] Веды (санскр.— «знание») — древнейшие памят­ники индийской литературы, составляющие канон «откровения», которому приписывают божествен­ное происхождение. Обычно под словом «Веды» понимают четыре книги священного знания: Ригведа, Самаведа, Яджурведа и Атхарваведа.

[223] Praeceptes morales (лат.) — нравственные заповеди.

[224]«Айтарея-брахмана» — одна из Брахман (санскр. — «объяснение Брахмана»), древнеиндийских священных книг (VIII-VI вв. до н. э.), дополняющих Веды и содержащих в основном описания и толко­вания ритуала ведической религии, а также мифологические комментарии в Ведам.

[225] Макс Мюллер (1823-1900) — видный английский филолог-востоковед, специалист в области общего языкознания, индологии, мифологии и сравнительного религиоведения; автор огромного числа пере­водов и теоретических трудов.

Хауг Мартин (1826-1876) — видный немецкий филолог-востоковед, санскритолог, исследователь литературы зендов.

[226]«Махабхарата» («Великое [сказание о битве] по­томков Бхараты») — древнеиндийская эпическая поэма на санскрите; включает многочисленные мифы и легенды, религиозно-философские и другие дидактические тексты, в том числе «Бхагавадгиту». Современный вид приобрела к середине I тысяче­летия.

[227]Монотеизм (от моно... и греч. θεоς — бог) — еди­нобожие, система религиозных верований, осно­ванная на представлении о едином Боге. В бого­словской литературе к монотеистическим религиям относят иудаизм, христианство и ислам. [...] — Утеряна целая страница рукописи.

[228] «В доме Отца Моего обителей много» — От Иоан­на, 14:2.

[229] «Мой дорогой собрат по вере» (франц.).

[230] «Вот скотина: еще чуть-чуть, и он начнет обращаться ко мне на "ты"!!!» (франц.).

[231] почетный член (франц.).

[232] Бёме Якоб (1575-1624) — немецкий философ-ми­стик, один из выдающихся теософов средневековья. В детстве был пастухом, сапожником и прирожден­ным ясновидцем необычайной силы. Не имея соответствующего образования, писал серьезные труды по натурфилософии и этике, антропологии и тео­рии языка, создал свою теософию. Работы Бёме оказали огромное влияние на самых разных людей: И.Ньютона, У.Лоу, У.Блейка и других.

[233] Сведенборг Эмануэль (1688-1772) — шведский ученый и выдающийся теософ-мистик, духовидец. Оказал огромное влияние на теософию, оставил глубокий след в науке в области астрономии, матема­тики, физиологии, биологии, философии, горного дела. Писал мистические и пророческие труды, ос­новываясь на своих видениях.

[234] Свами (санскр. — хозяин, преподобный, пове­литель) — название бога или индуистского святого, подвижника, монаха.

[235] Эдисон Томас Алва (1847-1931) — американский электротехник, изобретатель, основатель крупных электротехнических предприятий и компаний, член Теософского Общества.

[236] собрат, коллега (франц).



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 18.05.2018, 23:59 | Сообщение # 40
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7117
Статус: Offline
Письмо 3

28 октября 1877 г.

[Нью-Йорк]


Ну вот, дорогой мой друг, не ворчите и набери­тесь терпения. Получила два ваших письма, и обна­ружила 89 вопросов, на которые теперь собираюсь отвечать по мере сил и возможности. Жаль, что вы не читаете по-английски: вы могли бы найти все от­веты в «Разоблаченной Изиде». Вы уже получили посланные вам два экземпляра? Пожалуйста, дайте мне знать, как только получите.

Разумеется, вы не найдете в этой книге ни слова против русской православной церкви. Вы спросите, почему? Ваша церковь — самая чистая и истинная, и любые уродливые человеческие проявления, рав­но как и все эти несимпатичные маленькие «вражки» отца Кириака[237], не способны ее ослабить и при­низить. Божественная Истина укоренилась в русской православной церкви весьма прочно, вот только покоится она глубоко, в самом ее фундаменте; на по­верхности ее не найдешь, она живет лишь в чистых ангельских сердцах людей, подобных отцу Кириаку, и в таких глубоко философских умах, как высоко­преосвященный Нил[238].

Пожалуйста, выясните, нельзя ли раздобыть ту книгу архиепископа Нила о буддизме[239], про которую вы мне писали. Можно ли получить ее отдельно, без прочих его сочинений, ибо меня интересует лишь его мнение о буддизме?

Спасибо вам за книгу «На краю света»[240]. Может, она и написана в жанре «мимолетных зарисовок» — но так просто из головы они не вылетят. Это на­столько глубокое и правдивое произведение, что если бы все христианские архиереи, священники и монахи были такими, как его персонажи, то не было бы ни сект, ни надоедливых религий и весь мир стал бы, не могу сказать «христианским», но христоподобным.

Вы были правы, душенька, книга так понрави­лась моему хозяину,[241] что он едва не назвал меня «дурой», когда я смиренно призналась, что никогда не слышала о Ниле. А хозяин, представьте себе, был знаком с ним лично. Теперь вот засяду за ее перевод на английский — конечно, в сокращенном вариан­те, а «хозяин» постарается перевести ее на три-четыре индийских наречия, дабы она стала известна среди буддистов и послужила укреплению дружбы между ними и русскими.

Управлюсь за три дня и пошлю перевод на Цей­лон, в Коломбо, в Буддийский колледж, его пасты­рю и президенту по имени Мохативати Гунананда. Он уже заказал 50 экземпляров моей книги для пе­ревода некоторых фрагментов из нее. Он перевел также работы епископа Коленса, а также «Дух и ма­терию» Бюхнера с примечаниями и комментариями — и не оставил от немца камня на камне. Спустя месяц он сумел в публичной дискуссии одолеть ве­личайшего методистского оратора епископа Грингуда, да так, что последний не только разбил свои очки, но и подтвердил превосходство практического буд­дизма над теоретическим христианством.

Вы не правы, друг мой, относительно высказан­ного вами мнения, будто я только «обращаю взор» к Христу, тогда как меня влечет к Будде. Я смотрю прямо в глаза и Христу, и Гаутаме Будде. То, что один из них жил двадцать пять, а другой — девятнадцать столетий назад, не имеет для меня никако­го значения. В обоих я вижу один и тот же Боже­ственный Дух, незримый, но отчетливо мною ощу­щаемый.

В отличие от догматиков, я не люблю навязывать никому, не говоря уже о вас, свои собственные пред­ставления, но если вы, по своей доброте и вели­кодушию, позволите мне раскрыть перед вами мое сердце, то я раскрою его полностью — так же, как я была бы вынуждена сделать это перед Христом и Буддой, когда по мере своего развития, причем не на словах, а на деле, я повстречаюсь с ними обоими в лучшем мире. В речах, поступках, да и в самой жизни обоих я всем своим духовным существом ощущаю один и тот же субстрат[242] Божественной истины. Для меня не существует христианских догм, равно как и буддий­ских и брахманистских. Ни Христос, ни Будда, ни индусский Кришна никогда не проповедовали ника­кой догмы, ни единого догматы веры, за исключе­нием одной величайшей истины «Возлюби ближнего своего, как самого себя» и «Возлюби Господа твое­го превыше самого себя». (Простите, если я допус­каю неточности.)

Одним из моментов, с которыми вы несогласны в рассказе о Ниле (у Лескова), по-видимому, являет­ся сатира на «отпущение грехов священниками», но как раз эти страницы кажутся мне самыми замеча­тельными; в них-то и заключен весь философский смысл произведения. Крещение якута оборачивает­ся обвинением против бедного отца Кириака. Он совершает самое ужасное преступление. Почему? По­тому что его катехизис учит, что нет такого преступ­ления, которое уже не искуплено кровью Христа, что священники Христовы могут все, что они наделены властью отпустить любой грех, ибо эту власть даро­вал им сам Христос. Почему бы тогда не совершить какого-нибудь преступления по-страшнее?

Три дня назад здесь повесили одного негра-мето­диста[243]. Он убил свою жену, разрезав ее на куски, а пятилетнюю дочь сжег живьем на кухонной плите, зажарив, пядь за пядью, с ног до головы, и эту пыт­ку он продолжал в течение часа!! Когда на шею ему надели петлю, негр стал вопить в диком исступле­нии: «О, вижу моего Спасителя, вижу светлый лик Христа, Господа моего, и Он улыбается мне... Он раскрывает мне Свои объятия!!»

И подумать только, толпы людей живо раскупили лоскутки одежды висельника, разрывая их на мел­кие кусочки и сохраняя как драгоценные реликвии. Всю свою жизнь этот негр был вором и пьяницей, а под конец стал убийцей-изувером, однако за час до повешения покаялся и получил причастие, а те­перь, по словам пастора, «воссоединился навеки с Христом и обрел жизнь вечную на лоне Его»!!! О Господи, какое кощунство! Вот к чему приводит хри­стианство.

Нет, дорогая моя Надежда, я не против Христа или Будды, но против человеческих догм. Буддизм учит, как заслужить Царство Божие и нирвану дела­ми, а не пустыми словесами. Согласно буддийскому учению, между нами и судом Грядущего Непостижи­мого Божества нет иного посредника, кроме наших собственных поступков. У нас — Христос, у буддис­тов — Будда; оба они учили слепое человечество, как прозревать истину, но их апостолы исказили многое из того, что говорили учителя, извратили их учение: одни — по причине духовной и физической ущерб­ности, другие — по злому умыслу и в силу эгоисти­ческих стремлений, как например, папство.

Вы не в состоянии поверить в циклические во­площения Непостижимого Божества, называемого в христианстве Святым Духом, а в буддизме — Свя­щенной Мудростью, Ади-Буддой[244], что, по сути, одно и то же; я же, грешным делом, в это верю, ибо мне кажется уму непостижимым, что если ин­дивидуальная разумная Сущность, которую боль­шинство людей называет высшим Творцом, вообще существует, то она могла ожидать столько тысяче­летий с того момента, когда в процессе творения Вселенной возник наш земной шар, и явиться лишь 1877 лет назад. Неужели люди в древности, еще 20 тысяч лет назад, были настолько хуже нас с вами нынешних, или же, наоборот, они были настолько похожи на ангелов, что у Божества во­обще не возникало потребности проявляться среди нас? Это же немыслимо.

Я не буддистка, но боюсь, что я и не христианка в традиционном церковном смысле этого слова. Я слепо верую в те слова Христа, которые мне понят­ны, а еще больше — в те, которые Он высказал в Нагорной проповеди, ибо нахожу в них буквальное повторение буддийских изречений Гаутамы в «Дхам-мападе» или в шастрах Сиддхартхи Будды, равно, как и в египетской «Книге мертвых»[245].

Если Божественная Истина была и остается еди­ной, то во все времена люди праведные и чистые духом должны были видеть ее белой, а не черной или зеленой. «Практические» буддисты (те, кто фак­тически практикует буддизм) в тысячу раз больше похожи на Христа, нежели христиане. Хороший при­мер я вспоминаю в собственной жизни.

Мне кажется, что с самого своего рождения я ни­когда не была христианкой, и все-таки случались моменты, когда я глубоко верила, что церковь мо­жет отпускать грехи и что кровь Христа спасла ме­ня вместе со всем Адамовым племенем. И что же? Нет! Горько и мучительно вспоминать это прошлое. Вы знаете, на какие факты я намекаю. Лишь одно скажу я вам, Надя: если бы я роди­лась буддисткой, а не христианкой, то я бы не по­крыла позором головы тех, кого любила больше всего на свете, — я имею в виду бабушку, тетушку, вас и всю семью. Помню, как в Тифлисе, за два дня до исповеди и причастия, будучи убеждена, что в лю­бом случае мне простятся все мои грехи, так сказать, оптом и в розницу, я решила, что одним меньше, одним больше — какая разница? Так я и продолжа­ла пятнать свою душу.

И такими же совершенно незрячими, как и я, были миллионы людей. Тысячи преступлений со­вершаются каждый день единственно из-за веры в отпущение грехов не через покаяние и благие по­ступки, а просто властью священника. Вот почему я верю и не могу не верить, что подобные цикли­ческие воплощения Божества имеют смысл, что они обязательны.

Будда никоим образом не противоречит Христу, а Христос — Будде. Греческое слово «Христос» проис­ходит от глагола «хрисо» — мазать, помазывать, ос­вящать — и означает «помазанник». А слово «Хрестос»[246] существовало, как явствует из древних надпи­сей, еще за несколько тысячелетий до христианской эры. Жаколио[247], возможно, глуп и во многом обман­щик и хвастун — ведь он француз; однако относительно этимологии словосочетания Езеус-Кришна он прав. Оно означает «чистая сущность», то есть Бо­жественный Дух; и если слово «крист» на санскрите означает «черный», то смысл слова «Христос» — неч­то, ведущее свое происхождение от Божества, то есть Божественная Сущность, что и пытается доказать Жаколио.

Я мало читала этого автора и не люблю его за лживость; он высказывает неприятные и неверные суждения по поводу высоконравственного буддий­ского духовенства, которое он в своей ненависти ко всему церковному ставит на одну доску с католичес­кими священниками.

Однако свои доказательства я беру не у пустобреха Жаколио, а черпаю их из древнейших манускриптов Центральной Индии и Цейлона, из «Книги мертвых» и надписей времен четвертой и седьмой династий египетских фараонов.

Хрестос — это слово, тождественное слову «Оннофр» (одно из имен Озириса); оно подразумевает также Божественную сущность, сострадание и лю­бовь. Все древнейшие философы утверждают, что эта «сущность» — бессмертный Дух, частица без­брежного, безначального океана, именуемого Богом, искра, отделяющаяся от Божества при рождении каждого человека; что она призвана защищать нас в течение всей земной жизни, а после смерти тела, слившись в гармонии с душою («периспиритом»[248]), сделать человека бессмертным — или, если человек всю жизнь вел себя, как животное, разорвать ду­ховную нить, связывающую животную душу (индивидуальный разум) с бессмертным духом, оставив животную сущность на милость элементов, состав­ляющих ее субъективное бытие; после чего, со­гласно закону perpetuum mobile[249], душа, или эго[250], бывшего человека со временем должна неминуемо распасться, etre annihilee[251].

Именно этот наш бессмертный дух мы всегда на­зывали словом «Хрестос» или «Христос». Следует ли нам согласиться с доктором Мюллером — епископом, прослывшим здесь блестящим оратором, что во вре­мя пребывания Христа на земле, а не на Небесах, вся Вселенная осталась без Бога? Что незримый мир пу­стовал, оставшись без правителя, подобно Франции в периоды анархии? Это вопрос чистой логики, гам­летовское «быть или не быть».

Либо вся сущность Божества сконцентрировалась в Христе — тогда прав Мюллер и нигде больше не было другого Бога, либо только часть Великого Вселенского Духа снизошла в Иисуса — и тогда правы мы, теософы. Дух Света воплотился в Христе, но это было не в первый и не в последний раз от сотворения мира, ибо по суще­ству этот Дух был тождествен бессмертному Духу каждого человека, с тою лишь разницей, что все про­чие люди были более или менее грешны, а Христос — нет. Его избрал Божественный Дух, чтобы сни­зойти в Него, а не просто опекать и защищать с более или менее близкого расстояния. Он спустился ради искупления грехов рода человеческого или, точнее, ради спасения грядущих поколений людей, которые позабыли других Спасителей, являвшихся в иные эпохи и в иных краях.

Я прекрасно понимаю: все, что я говорю, может показаться вам чистой воды ересью. Но Нил тоже считал ересью все, что слышал от отца Кириака. Мой «хозяин» одинаково почитает и Христа из На­зарета, и Гаутаму из Капилавасту. Однако он не считает ни одного из них Богом, рассматривая обо­их как совершеннейших из смертных; и он почитает дух Христа точно так же, как и дух Будды, осозна­вая, что оба они — частицы Единого Великого Бо­жества.

А все остальное — догмы и предписания — это дело рук человеческих. Если бы мы вели себя по­добно Христу и Будде, когда они воплотились в виде смертных людей, — а каждый из нас может стать таким, как Христос или Будда, — то мы бы соединились, или слились, с принципом Христа-Будды внутри нас, с нашим бессмертным духом, но, разу­меется, только после смерти нашего грешного тела; так как же мы можем со свиным gueule[252] жаждать земного рая и рваться в райские куши еще в этой жизни?

Смилуйтесь, не обвиняйте меня в кощунстве. Возможно, я и отхожу от принципов церкви и че­ловеческой религии, но, по моему слабому чело­веческому разумению, я не грешу против Святой Божественной Истины.

Повторяю, что слово «Будда» я использую в его абстрактном смысле, в значении Божественного принципа Мудрости[253], не имея при этом в виду ни человека Иисуса, ни человека Гаутаму, принца Капилавасту.

О «peisah» в Библии я больше говорить не буду. Это самое «peisah» и так уже доставило мне немало хлопот. Быть может, ученые-хронологи не сразу примут эту теорию, но будущие исследователи дока­жут, что иудейский монотеизм лишь немногим стар­ше нашего христианства. И что Иегова родился в то же время, что и масоретская чушь, и прочно утвер­дился не ранее IV века. Ясно, что из четырех букв JHVH, которые можно встретить во всех рукописях еще до масоры, масореты могли образовать имена Йогива или Йегавха и вообще какие угодно, соот­ветственно своим вкусам и потребностям. Масоретские письмена были открыты лишь в последнее столетие перед началом христианской эры.

Конечно, евреи и их предки существовали еще до Ездры, одного из авторов Ветхого Завета, но как народ они не были известны, ни одному просвещен­ному философу или писателю. Возможно, евреи на самом деле были гиксосами — царями-пастухами эпохи фараонов[254], или же звались финикийцами либо сирийцами, но до 150 года до P. X. их не называли ни иудеями, ни евреями, и они никогда не были в вавилонском плену.

В Кочине, близ Мадраса, есть еврейская колония, основанная еще до христианской эры. У ее обитате­лей сохранились все древние рукописи и прочие документы, включая и Библию Моисея, но только эта Библия к общепринятой Библии никакого отноше­ния не имеет, она больше напоминает какое-нибудь самаритянское священное писание. У поселенцев имеются и свои идолы, и даже медный змий Мои­сея — Нехош, которому эти люди поклоняются. Ни одному ученому ничего не известно об этой коло­нии. Только несколько человек из общины Сат-Бхай поддерживают отношения с некоторыми каббалистами. Все свои бумаги и грамоты они получили от царей Траванкора спустя 400 лет после смерти Гаутамы Будды, то есть в 200 году до P. X. Колонисты могут подтвердить свое происхождение и предпочи­тают называть себя финикийцами. Они также дока­зывают, что сохранили в чистоте веру своих предков и Моисея. Браки они заключают только с чле­нами своей общины и никогда не смешиваются с «язычниками».

___________________________________________

[237] Отец Кириак — персонаж рассказа Н.С.Леско­ва «На краю света».

[238] Высокопреосвященный Нил — архиепископ иркут­ский, а позднее ярославский Нил (Исакович, 1799- 1874), который является прототипом повествователя и одного из главных repoeR рассказа Н.С.Лескова «На краю света».

[239] Архиепископ Нил — автор «Путевых заметок» (Ярославль, 1874) и книги «Буддизм, рассматривае­мый в отношении к последователям его, обитаю­щим в Сибири» (СПб.1858).

[240] Спасибо вам за книгу... — Рассказ Н.С.Лескова «На краю света» написан в 1875 г. и впервые опубликован в еженедельнике «Гражданин», а в 1876 г. издан отдельно под названием «На краю света (из воспоминаний архиерея)». Скорее всего, Е.П.Бла­ватская получила от тетушки именно книгу 1876 года издания.

[241]...книга так понравилась моему хозяину... — Воз­можно, Е.П.Блаватская употребляет слово «хозяин» вместо имени своего Учителя.

[242] Субстрат — в философии общая основа всех процессов и явлений.

[243] Методисты — последователи протестантского те­чения, возникшего в XVIII в. в англиканской церкви.

[244] Ади-Будда (санскр.) — в буддийской мифологии махаяны и ваджраяны «изначальный будда». Персонификация сущности всех будд и бодхисаттв.

[245]«Дхаммапада» (пали) — сборник буддийских афо­ризмов, содержащий этические заповеди.

Шастры (санскр.) — отрасли специальных тео­ретических знаний, соответствующие им дисципли­ны и тексты, их трактующие.

«Книга мертвых» — древнеегипетские религиоз­ные тексты, которые помещались в захоронения, чтобы оградить покойника и напутствовать его в загробной жизни. «Книга мертвых» составлялась на­чиная с периода Нового царства (XVI в. до н. э.) и до конца истории Древнего Египта.

[246]...слово «Хрестос»... — Согласно Е.П Блаватской, слово «Хрестос» в древности означало «ученика на испытании, кандидата на иерофантство. Когда он достигал этого, пройдя через посвящение, длитель­ные испытания и страдания, и был "помазан" (т. е. "натерт маслом", как посвященные и даже идолы богов, что было последним штрихом ритуального обряда), его имя изменялось на Христос, т.е. "очи­щенный" на эзотерическом языке мистерий».

[247] Жаколио Луи (1837-1890) — французский писа­тель, этнограф, востоковед; автор путевых очерков и приключенческих романов «Пожиратели огня» (1887), «В трущобах Индии» (1888), а также этно­графических трудов, исследований, посвященных индийской религии и мифологии.

[248] Периспирит — термин, образованный от греч. peri — «вокруг, около, возле» и лат. spiritus — «дух».

[249] Perpetuum mobile (лат.) — «вечно движущееся», т. е. вечный двигатель.

[250] Эго (лат. — «я») — сознание «я есмь я», ощуще­ние «я есмь». Эзотерическая философия рассматри­вает в человеке два эго: смертное, или личное, на­зываемое «личностью», и высшее — божественное и безличное, называемое «индивидуальностью».

[251] уничтожиться (франц.).

[252] со свиным рылом (франц.).

[253] ...слово «Будда» я использую... — Слово «будда» является производным от санскритского корня «будх» (будить, пробуждаться) и обозначает переход к про­светленному сознанию; «буддха» — букв, «просветленный», то есть достигший совершенства своего буддхи и ставший свободным от бремени сансары (круговорота рождения и смерти).

[254] Гиксосы — азиатский племенной союз, сложив­шийся на территории Синая-Южной Палестины в конце XVIII в. до н. э. и захвативший Египет. Гиксосы основали свою столицу в Хат-Уаре (Аварисе), и первые шесть фараонов-гиксосов остались в офи­циальном царском списке Египта в качестве за­конной династии «царей чужеземных стран» (др-егип. «хеку-хасут», греч. «гик-сос»). В начале XVI в. до н. э. господство гиксосов было ликвидировано египтянами.


Господь твой, живи!
 
Форум » ПОДВИЖНИКИ ДУХА » Е. П. БЛАВАТСКАЯ » ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ И СОТРУДНИКАМ (Е.П. БЛАВАТСКАЯ)
  • Страница 4 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES