Воскресенье, 21.04.2019, 08:06

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН. ТАЙНЫ КОРОЛЕЙ (Изабель КУПЕР-ОУКЛИ)
ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН. ТАЙНЫ КОРОЛЕЙ
МилаДата: Понедельник, 04.02.2019, 21:56 | Сообщение # 1
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline

Граф Сен-Жермен



Изабель Купер-Оукли

ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН

Тайны королей


Величественной душе посвящается, превозмогшей и победившей в
страдании и подвижничестве все трудности XVIII столетия



Предисловие


Тщательное исследование, проведенное госпожой Купер-Оукли, столь хорошо известно широкой читающей публике и столь высоко оценено среди ученых, что нет совершенно никакой необходимости с моей стороны представлять ее труд.

Путешествуя по странам Европы, посещая известнейшие библиотеки, госпожа Купер-Оукли поставила себе высокую цель — собрать как можно больше сведений о жизни Сен-Жермена. Именно эти сведения и легли в основу настоящей книги, которую мы имеем удовольствие читать теперь, удобно устроившись в кресле у камина. Так будем же признательны и благодарны автору за доставленную нам радость.

Великий оккультист и Брат Белой Ложи, фрагменты из жизни которого изложены в этой книге, явился в свое время мощной силой, поддержавшей известное интеллектуально-реформаторское движение, получившее смертельный удар с началом Французской Революции. Однако, подобно Фениксу, движение это вновь восстало из пепла и проявилось в XIX столетии как Теософическое Общество, одним из признанных лидеров которого является и этот Великий Брат. Всё ещё живя в том же теле вечной юности, которой он ошеломлял наблюдателей XVIII столетия, он исполнил пророчество, сделанное некогда госпоже д'Адемар, гласившее о том, что он снова покажется миру ровно сто лет спустя после своего с ней расставания и возглавит, будучи одним из авторитетнейших Учителей Человечества, то постоянно растущее духовное движение, прогрессивное присутствие которого мы ясно ощущаем всей нашей жизнью. В связи с этим нам действительно интересна любая, даже самая мельчайшая, подробность его жизни в XVIII веке, каковых в этой книге собрано предостаточно.

Анна Безант

Президент Теософического Общества

Лондон, 1911 г.
Прикрепления: 2414560.jpg(209.0 Kb)
 
МилаДата: Понедельник, 04.02.2019, 22:04 | Сообщение # 2
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
От автора


При подготовке первой части монографии о жизни графа Сен-Жермена мне показалось, что будет лучше просто перепечатать статьи по интересующей нас тематике, опубликованные в “Theosophical Messenger” за 1897 год, нежели заново писать совершенно иную книгу — тем более, что для многих нынешних читателей эти журнальные статьи совершенно недоступны.

Быть может, некоторых критиков смутит большое количество цитированного материала. Однако, сделано это мною исключительно в целях того, казалось бы, простого факта, что мнения особ, по-моему, действительно общавшихся с графом Сен-Жерменом, может оказаться более ценным, чем мое собственное.

В XVIII же веке среди образованных людей принято было вести дневники. В этих-то дневниках и находим мы живейшие описания событий той эпохи. И конечно же, всё вышесказанное с величайшей степенью доверия относится и к "Воспоминаниям" госпожи д 'Адемар.

Правда, одним писателем XIX века было высказано предположение о том, что эти "Воспоминания" будто бы поддельны. Я всё же так не думаю, ибо ныне здравствующая родственница автора воспоминаний графиня д'Адемар заверила меня в обратном, сообщив о том, что в их распоряжении имеются неопровержимые документы касательно графа Сен-Жермена.

Во второй части нашего исследования имеется много дополнительного материала о политической деятельности Сен-Жермена. К сожалению, на переданных мне из Государственного Архива Англии документах вся тайнопись, содержавшаяся между строк, была заботливо уничтожена. Видимо, были какие-то весьма значительные причины оставить эту сторону политической деятельности графа Сен-Жермена в тайне от широкой публики.

Я охотно воспользуюсь предоставленной мне возможностью поблагодарить многих друзей за оказанную помощь в работе и особенно господина Малле, оказавшего неоценимые услуги в копировании и переводах документов. Без искреннего усердия моих друзей это исследование не смогло бы увидеть свет.

В настоящее время я занимаюсь собиранием дополнительного материала, который ляжет в основу второй части этой монографии .

Изабель Купер-Оукли

Лондон, 1911 г.
 
МилаДата: Понедельник, 04.02.2019, 22:45 | Сообщение # 3
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
Глава первая

МИСТИК И ФИЛОСОФ


Он был, вероятно, одним из самых великих философов, когда-либо живших на свете. Покровитель человечества — деньги ему были необходимы только лишь для того, чтобы иметь возможность помогать нуждающимся. Страстный любитель животных, сердце его было переполнено единственной заботой о счастьи других.

Ландграф Карл Гессенский [1]. "Воспоминания о моем времени"[2].


В последней четверти каждого века упомянутыми мною ранее Учителями предпринимается попытка помочь духовному прогрессу Человечества. В завершении любого столетия вы неизбежно обнаружите присутствие мощной волны всенарастающей духовности — или же, если вам угодно, назовите это мистицизмом. Один или несколько из этих Учителей появляются в мире как проводники этой духовности, оставляя в завет человечеству некую меру оккультного знания или учения.

Е.П. Блаватская. "Тайная Доктрина".


Граф Сен-Жермен, безусловно, являлся величайшим Восточным Адептом, когда-либо появлявшимся в Европе.

Е.П. Блаватская. Теософский Словарь.


Среди необычных, таинственных личностей, которыми было так богато XVIII столетие, никто не сумел привлечь к себе столь ошеломляюще всеобщего интереса и внимания, нежели мистик, известный под именем графа Сен-Жермена. Романтический герой, шарлатан, мошенник и авантюрист — богаты и разнообразны имена, которые охотно приписывались ему современниками. Ненавидимый большинством, он был любим и уважаем немногими. Время не сняло еще завесы, скрывающей его истинную миссию от пошлых обывателей-спекулянтов той эпохи. В то время, как и ныне, оккультист наделялся невеждами простецким званием шарлатана. Только немногие люди того
времени осознали истинную силу, которой он обладал. Друг и советник королей и принцев, враг министрам, изощрявшимся во лжи, он принес свое великое знание в помощь Западу, чтобы остановить или же, в крайнем случае, приостановить движение грозовых облаков, сгущавшихся, предвещая беду, над некоторыми из европейских государств. Увы! Его предостережения не были услышаны, а советы были пренебрежительно отвергнуты.

Для многих последователей мистицизма окажется небезынтересно заглянуть вглубь веков и познакомиться с жизнью этого великого оккультиста. В работах различных писателей можно обнаружить те или иные зарисовки, большей частью противоречивые, однако связного и подробного описания его жизни до сих пор не появилось. Упущение это главным образом обязано тому факту, что наиболее интересные и важные труды графа Сен-Жермена покоятся в тайных архивах многих королевских и вельможных семей Европы. В достоверности подобного факта мы убедились, приступив к тщательным изысканиям, результаты которых и легли в основу данной книги. Нам довольно скоро стало известно о местонахождении многих подобных архивов, однако многие из них оказались недоступными для наших исследований.

Следует сразу же обратить внимание на то, что граф Сен-Жермен, алхимик и мистик, никоим образом не принадлежит к французской фамилии Сен-Жермен, из которой произошел граф Робер де Сен-Жермен. Последний родился в 1708 году в Лон-ле-Сонье, был сначала иезуитом, а впоследствии поступил на службу — сначала во Франции, затем в немецком Пфальцграфстве, а в конце концов, России. Затем ему удалось стать военным министром Дании при графе Струнэнзе [3], и снова он оказался на службе у французского короля. В первые годы правления Людовика XVI [4] он попытался провести некоторые военные реформы, за что попал в опалу и, в конце концов, умер в 1778 году. Его столь часто путают с его тезкой — мистиком и философом — что мы посчитали совершенно необходимым в целях избежания недоразумений представить вкратце детали, изложенные выше, ясно указывающие на то, что эти два лица не имеют друг к другу никакого отношения. Однако, следует отметить причудливость судьбы, по милости которой и солдат, и мистик часто попадали в затруднительные положения всеобщего непонимания. Впрочем, нам следует обратить свое внимание именно на мистика.

Тот факт, что граф Сен-Жермен был связан близкими отношениями со многими личностями высочайшего ранга многих стран, является совершенно неоспоримым, свидетельств этому факту — великое множество. А то, что такие отношения способствовали возникновению ревности, зависти и неприличным спекуляциям, является делом, к сожалению, весьма обычным в любой стране и в любую эпоху. Послушаем же, что говорят о нем некоторые из его высокопоставленных друзей.

Ландграф Гессен-Филип-Барфельдский на вопрос герцога Карла Августа [5] о сверхъестественном возрасте мистика ответил: "По этому поводу трудно что-нибудь утверждать с уверенностью, однако нелегко опровергнуть тот факт, что граф знаком с некоторыми историческими деталями, которые может знать только современник давно минувшей эпохи. В Кас-селе, например, стало модным уважительно прислушиваться к его заявлениям и ничему не удивляться. Граф известен своей ненавязчивостью и искренностью; он — человек из хорошего общества, с которым все рады иметь знакомство... Он, во всяком случае, состоит в весьма близких отношениях со многими людьми, крайне влиятельными в делах многих государств, и оказывает огромнейшее благоприятное влияние на остальных. Мой кузен, Ландграф Карл Гессенский, очень привязан к нему; оба они — искренние и ревностные масоны и сообща овладевают, постигая Истину, всеми видами тайных знаний... По всей видимости, он общается с духами и другими сверхъестественными существами, которые являются по первому его зову."[6]

Господину Мовийону, известному своей личной неприязнью к графу Сен-Жермену, мы обязаны нашим знанием о благорасположении Герцога [7] к великому алхимику. На помещенное в номере Брунсвикской газеты той поры объявление о предполагаемой смерти мистика, в котором о Сен-Жермене говорилось, как о "человеке большой учености", "приверженце истины", "искателе духовного блага" и "ненавистнике лжи и низости". Герцог живо откликнулся посланием к издателю с уведомлением о полнейшем своем одобрении всего вышесказанного о Сен-Жермене. [8]

Во Франции наш мистик обретает личное покровительство Людовика XV, неоднократно заявлявшего, что не даст в обиду графа, являющегося высокорожденной особой. Эта опека сделала премьер-министра герцога Шуазельского [9] ярым врагом мистика, несмотря на то, что одно время он дружески относился к нему. Судя по воспоминаниям барона де Гляйхена: "Сен-Жермен часто посещал дом Шуазеля и был там желанным гостем" [10].

Тот же писатель, ставший впоследствии одним из самых преданных его учеников, подтверждает факт того, что граф Сен-Жермен не употреблял в пищу мяса, не пил вина и жил строго по режиму. Людовик XV предоставил в его распоряжение анфиладу комнат в королевском замке де Шамбор. Вечера свои Сен-Жермен постоянно проводил в Версале с королем и королевской семьей. Одна из главных трудностей, с которой мы столкнулись при изучении его биографии, заключается в постоянной смене имен и титулов, непрерывная череда которых способствует возникновению противоречий и сомнений. Этот факт, впрочем, не возбуждал неудовольствия в публике того времени, ибо это было в обыкновении у персон высокого ранга, не желавших привлекать к себе излишне вульгарного любопытства. Иллюстрацией этого обычая может служить пример герцога де Медичи, путешествовавшего в 1698-1700 годах под именем графа Сиены. Да и граф Марколини отправился из Дрездена в Лейпциг на встречу с Сен-Жерменом под вымышленным именем. Кюр-принц Фридрих Кристиан Саксонский путешествовал по Италии с 1738 по 1740 год под именем графа Лози. Таким образом, этим приемом пользовались многие члены королевских семей европейских стран на всем протяжении последнего столетия. Но стоило только графу Сен-Жермену поступить в соответствии с общепринятыми правилами игры, как тут же все незначительные строкулисты тех и более поздних времен объединили свои жалкие усилия в попытке очернить мистика, называя его авантюристом и шарлатаном за невинное следование обычаю той эпохи.

А теперь мы, пожалуй, приведем полный перечень этих имен и титулов, gринимая во внимание то, что они охватывают вполне определенный хронологическим отрезок времени с 1710 по 1822 год. Первая дата упомянута бароном де Гляйхеном, который пишет:

"Я слышал, что Рамо [11] и некий родственник французского посла в Венеции утверждали о своем знакомстве с Сен-Жерменом в 1710 году, и тогда он имел вид пятидесятилетнего мужчины" [12].

Вторая дата упомянута госпожой д'Адемар в ее весьма интересных "Воспоминаниях о Марии-Антуанетте" [13]. Итак, на всем протяжении явленного нам отрезка истории граф Сен-Жермен появлялся под именем маркиза де Монферра, графа Белламара или Аймара в Венеции, шевалье Шенинга в Пизе, шевалье Уэлдона в Милане и Лейпциге, графа Салтыкова в Генуе и Ливорно, графа Цароги в Швабахе и Тройсдорфе, принца Ракоци в Дрездене и графа Сен-Жермена в Париже, Гааге, Лондоне и Санкт-Петербурге. Вне всякого сомнения, что такой длинный список имен дал повод для сплетен и кривотолков. Несколько слов следует наверное сказать о его внешнем виде и образованности. Послушаем, что говорит об этом один современник нашего мистика, который оставил нам следующую зарисовку:

"Выглядел он лет на пятьдесят, телосложения был умеренного, выражение его лица говорило о глубоком интеллекте, одевался он очень просто, но со вкусом; единственной уступкой роскоши являлось наличие ослепительнейших бриллиантов на его табакерке, часах и туфельных пряжках. Таинственное очарование, исходившее от него, объяснялось, главным образом, его поистине царственным великодушием и снисходительностью" .

Другой писатель, знавший его по Ансбаху, говорит:

"Обедал он всегда в одиночестве и чрезвычайно просто; его запросы были ограничены; весь Ансбах не смог бы уговорить его пообедать даже за королевским столом".

Граф Сен-Жермен, по всей видимости, был блестяще образован. Согласно Карлу фон Веберу:

"Он очень хорошо говорил по-немецки, по-английски, по-итальянски, по-португальски и по-испански, а по-французски говорил с легким пьемонтским акцентом"[14.]

По всеобщему признанию, он гармонично сочетал в себе изящество и изысканные манеры. Будучи в свете, он охотно выказывал невероятные свои дарования, превосходно играл на некоторых музыкальных инструментах, а иногда приводил буквально в смятение вельможную публику своими редчайшими способностями, граничащими с миром необъяснимого и таинственного. Однажды, например, ему продиктовали двадцать стихотворных строк, а он записал их двумя руками одновременно на двух отдельных листках бумаги — никто из присутствовавших не смог отличить одного от другого.

________________________________________
1 Здесь и ниже приводятся транскрипции имен и географических названий в соответствии с
Энциклопедией Брокгауза и Эфрона. Примечания составлены на основании того же источника.
— прим. перев.

2 Landgrave Charles. Prince de Hesse.
Mémoire de Mon Temps,p. 135

3 Граф Струэнзе (Иоган-Фридрих, 1737-1772) — датский государственный деятель. В 1770-1772 годах первым лицом в государстве и обладал неограниченной властью при короле Христиане VII. Предпринял попытку провести ряд радикальных рефоорм, которые вызвали недовольство оппозиции. В результате дворцового переворота был арестован и казнен. — прим. перев.

4 Людовик XVI вступил на престол в 1774 году. — прим. перев.

5 Герцог Карл Август (1757-1828) — Великий Герцог Саксен-Веймар-Эйзенахский. Как глава герцогства сыграл впоследствии видную роль в коалиции европейских государств против Наполеона. Много сделал для улучшения положения дел в экономике и культуре своего государства. — прим. перев.

6 Aksakof A., Psychische Studien, Monatliche Zeitschrift, XII, p.430. Leipzig, 1885

7 В оригинале не дается никаких объяснений, о каком именно герцоге идет речь. — прим.перев.

8 Mauvillon T.,Geschichte Ferdmands, Herzpg's von Braunschweig-Luneberg,II, p.479. Leipzig, 1794.

9 Герцог Шуазельский (Этьен-Франсуа, 1719-1785) — герцог д'Амбуаз и граф Стенвилль — французский государственный деятель. В 1758 году с помощью маркизы Помпадур стал министром иностранных дел и пэром при Людовике XV. Играл решающую роль при определении внешнеполитического курса Франции, в частности, курса на союз с Австрией и Испанией против Англии и Пруссии. — прим. перев.

10 Gleihen (E. H. Baron de)
Souvenirs,Paris, 1868. p.126.

11 Рамо (Жан-Филипп, 1683-1764) — французский музыкальным teope-тик и композитор. — прим. перев.

12 Gleihen, там же.

13 D'Adhemar(La Comtesse), Souvenirs sur Marie Antoinette, Archduchesse d'Autriche, Reine de
France, et sur la Cour de Versaille.Paris. 1836.

14 Weber (Dr. Kari von),
Aus vier Jahrhunderten Mittheileungen aus dem Haupt Staats Archive,Dresden, I, p.312. Tauchnitz, Leipzig, 1857.
 
МилаДата: Понедельник, 04.02.2019, 23:16 | Сообщение # 4
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
В нашем стремлении достичь упорядоченного изложения его истории уместно было бы разделить имеющийся в нашем распоряжении материал на три части, а именно следующие:

1. Теории по поводу его происхождения и характера, некоторые черты которого мы уже привели.

2. Путешествия и познания.

3. Политическая и мистическая деятельность.

Начиная по порядку, прежде всего отметим, что версий его происхождения и национальной принадлежности существует великое множество. Различные авторы, сообразуясь со своими собственными предубеждениями, то возводят родословную нашего мистика к принцу, то низводят ее к сборщику податей, видимо как кому в голову взбредет. Таким образом, многочисленные генеалогические изыскания сводятся примерно к следующему ряду предполагаемых родителей:

1. Вдова Карла II (короля Испании) — Мадридский банкир.

2. Португальский еврей.

3. Эльзасский еврей.

4. Сборщик податей в Ротондо.

5. Король Португалии (Сен-Жермен в роли внебрачного сына),

6. Франц-Леопольд, принц Ракоци Трансильванский. Последняя версия наиболее правдоподобна, поскольку она содержится в наиболее, на наш взгляд заслуживающих доверия источниках, поэтому мы и займемся ей поподробнее.

Этой точки зрения придерживается в своей работе Георг Хезекль [15]. Карл фон Вебер в цитированном ранее произведении тоже разделяет эту гипотезу и в подтверждение своих слов сообщает, что Сен-Жермен открыто появился в Лейпциге в 1777 году под именем принца Ракоци, хотя был известен и под именем графа Цароги, которое, по мнению автора, является ничем иным, как неполной анаграммой первого имени. Последний факт подтверждается и рядом весьма любопытных статей (с которыми мы непременно познакомимся позднее), составленными неким лицом, знавшим его в Ансбахе под именем Цароги.

Еще один писатель замечает:

"Тайна истинного его происхождения, видимо, тщательно охраняется. В противном случае тайна, ставшая явью, смогла бы нанести существенный ущерб положению некоторых весьма влиятельных особ".

Это умозаключение вполне согласуется с нашим, выведенным после скрупулезнейших исследований. Ландграф Карл Гессенский, повествуя о Сен-Жермене сообщает:

"История этого человека, несомненно, содержит в себе некоторые исключительно интересные детали, которые неизменно способны привлечь к себе внимание искренне любопытствующего. Я, пожалуй, попытаюсь вкратце рассказать о нем, стараясь ничего не упустить и передать то, что я слышал от самого Сен-Жермена, прибавляя кое-где для ясного понимания замечания. Он поведал мне о том, что в наши края прибыл, будучи уже восьмидесяти восьми лет отроду, и является, вне всякого сомнения, плодом брачного союза принца Ракоци из Трансильвании с первой его женой по имени Текели. Совсем еще ребенком отдан он был на попечение в дом последнего герцога де Медичи (Джованни Гасто)[16], который обожал младенца и укладывал его на ночь в своей опочивальне. Когда же подросший Сен-Жермен узнал о том, что два его брата, сыновья принцессы Гессен-Ванфридской (Рейнфельсской), оказались подданными императора Карла VI и получили по титулу, называясь отныне Санкт-Карлом и Санкт-Элизабетом, то решил наречь себя Sanctus Germano, то есть Святым Братом. Я, конечно же, не обладаю достаточными сведениями, чтобы доказать его высокое происхождение, однако о могущественном покровительстве герцога де Медичи, оказанном Сен-Жермену, я премного осведомлен из другого источника."[17]

Другой широко известный писатель, имевший к тому же доступ к бесценным Миланским Архивам, говорит то же самое. Мы имеем в виду Чезаре Канту, библиотекаря главного Миланского книгохранилища, который в своем историческом труде, озаглавленном "История Италии"[18], сообщает следующее:

"Маркиз Сан Жермано является, по всей видимости, сыном принца Рагоци (Ракоши) Трансильванского; он неоднократно бывал в Италии. Много рассказывалось о его путешествиях по Италии и Испании; великодушное покровительство ему оказывал последний Великий Герцог Тосканский [19], он же дал ему блестящее образование".

Неоднократно сообщалось, что Сен-Жермен получил образование в Сиенском университете. Госпожа де Жанлис [20] в своих Мемуарах также упоминает о том, что слышала о нем, когда была в Сиене.

Вся жизнь нашего мистика, видимо, омрачалась, в той или иной степени, минувшими политическими сражениями его отца. Чтобы сложить правильное представление об этом, нам следует сделать краткий экскурс в историю его семьи. Это обозрение поможет нам обнаружить некоторые детали, до сих пор неизвестные, которые укажут верный путь, ведущий к разгадке таинственных обстоятельств жизни Сен-Жермена.

Не так уж много в истории страниц, отмеченных столь глубокой скорбью, страданием и безуспешностью, как те, которые повествуют об усилиях, предпринятых домом Ракоци в борьбе за независимость своего княжества от порабощения стремительно растущей Австрийской империей, находившейся под сильнейшим влиянием Католической церкви. В одной старинной немецкой книге, озаглавленной "Генеалогический справочник" [21], вышедшей в Лейпциге, содержатся, в числе прочих, любопытные сведения о смерти принца Ракоци, о его семье, предках и потомках. Из многочисленных разрозненных сведений мы, пожалуй, выделим наиглавнейшие: Франц-Леопольд Ракоци — отец прославленного мистика — предпринимал безуспешные попытки вернуть себе утраченный трон и независимость княжеству Зибенбюрген [22]. Владения Ракоци были обширны и богаты. Принц Франц — дедушка нашего мистика — всю свою жизнь боролся за независимость своего княжества. После его смерти вдова и дети попали в плен к Австрийскому императору, а позднее сын погибшего, Франц-Леопольд, был препровожден к Венскому двору. Вот что говорится о дальнейшей судьбе семьи:

"Овдовевшая принцесса (вышедшая впоследствии вторично замуж, на этот раз за графа со звучным именем Текели) принуждена была препоручить своих детей, вкупе с причитающейся им долей наследства, в объятия императора, заявившего о том, что он отныне берет на себя "отеческие" функции покровителя, защитника и ответственного за их воспитание и образование".

Произошло это событие в марте 1688 года. Когда принц Франц вошел в возраст, император Австрии вернул его наследственные владения, правда в весьма сокращенном виде. В 1694 году этот принц Ракоци женился в Кельне-на-Рейне на Шарлотте Амалии, дочери ландграфа Карла Гессе-Ванфридского (по линии Рейн-фельс). От этого брака родилось трое детей — Йозеф, Георг и Шарлотта. Примерно в это же время принц Ракоци встает во главе дворянского заговора против Австрийской империи с целью восстановления независимости.

История этой борьбы, в любом ее проявлении, в высочайшей степени интересна и по-особенному возвышенна. Однако, принц потерпел поражение, и все его имущество было конфисковано. Сыновья были вынуждены отказаться от фамилии Ракоци и взять имена Санкт-Карла и Санкт-Элизабета.

Хезекль провел некоторые исследования по этому же поводу, и вот что он говорит:

"Мы, собственно, склонны считать графа Сен-Жермена младшим сыном принца Франца-Леопольда Ракоци и принцессы Шарлотты Амалии Гессе-Ванфридской. Франц-Леопольд женился в 1694 году и от этого брака имел двух сыновей; их захватили в плен австрийцы и воспитали в католической вере; в дальнейшем их принудили отказаться от ненавистного императору имени Ракоци. Старший сын, назвавшийся маркизом Сан-Карло, бежал из Вены в 1734 году. В этом году, после долгих лет бесплодной борьбы, умер в Родосто на территории Турции его отец и был похоронен в Смирне. Позднее старший сын получил от Турции причитающийся его отцу пенсион [23] и стал известен под именем принца Зибенбюргена (Трансильванского). Он пошел по стопам отца, стал бороться против угнетателей, но был разбит принцем Фердинандом Лобковиц [24] и умер, забытый всеми, в Турции. Младший брат не принимал участия в борьбе старшего и находился поэтому в хороших отношениях с австрийским правительством.[25]"

Враждебно настроенными писателями поднято было много шума и таинственных сплетен вокруг того факта, что граф Сен-Жермен был очень богат и не испытывал поэтому никаких денежных затруднений. Конечно же, писатели, не отказавшие себе в удовольствии позлословить, называя его "шарлатаном и мошенником", не преминули намекнуть на нечистый источник богатства нашего мистика. Многие из них заходили слишком далеко в своих заявлениях о том, что будто бы Сен-Жермен нажил свое состояние нечестным путем, используя свое чрезмерное влияние на людей. Однако, если мы вернемся к уже упомянутому "архивариусу", то обнаружим не только вполне определенную информацию о законном характере приобретения Сен-Жерменом поистине неизмеримого состояния, но и достоверные свидетельства о доверительном отношении короля Франции и всего высшего света Европы к нашему мистику. Не о мелком авантюристе с темным прошлым пишется эта книга, но о человеке княжеской крови и почти царской родословной.

Возвращаясь к старинной хронике, мы обнаруживаем в томе за 1736 год завещание последнего принца Франца-Леопольда Ракоци, где упомянуты оба его сына, хорошо уже нам известные, а также и третий сын [26]. Далее в нем сообщается о приобретении Людовиком XIV земельной собственности у Польской королевы Марии для этого принца Ракоци, установленная рента с которой вкладывалась указом французского короля в Отель-де-Вилль в Париже.

Затем мы обнаруживаем наличие достаточно весомых денежных притязаний все к той же французской короне. Исполнение завещания возлагалось на герцога Бурбонского, герцога Менского и герцога Шарлеруа-Тулузского [27]. Именно их попечению предоставил принц Ракоци своего третьего сына, которому полагалась достаточно внушительная доля наследства. Исходя из вышесказанного, мы можем смело опровергнуть все гипотезы, предполагавшие, что Сен-Жермен был безродным и нищим шарлатаном-авантюристом, все мысли которого были направлены на вытягивание монет из излишне доверчивой публики. А именно такие предположения высказывались в ту пору бульварной прессой со страниц ведущих журналов и газет. К великому нашему сожалению, генетическая предрасположенность ко лжи у подобного разряда людей находит свое проявление и в наши дни. Поражает невероятное сходство эпитетов, употребляемых как по отношению к какому-нибудь сегодняшнему предприимчивому оккультисту, так и по отношению к Сен-Жермену и другим, меньшим по значимости и влиянию на духовную жизнь человечества, мистикам.

А теперь, пожалуй, самое время перейти от описаний общего плана к более детальным, касающимся приватной жизни Сен-Жермена. Вероятно, наиболее интересными для нас окажутся сообщения человека, лично знавшего его в Ансбахе, в период весьма близких отношений нашего мистика с маркграфом.

Среди прочего становится ясным, что Сен-Жермен дважды побывал в Швабахе, и по завершении второго визита отправился в Тройсдорф. Предоставим слово автору:

"Узнав о пребывании в Швабахе чужеземца, весьма интересного и значительного, маркграф Бравденбург-Ансбахский не замедлил пригласить его посетить весной Тройсдорф, и граф Цароги (именно под этим именем появился Сен-Жермен) соизволил принять приглашение, при условии, что ему будет позволено жить по собственному его обыкновению, иными словами покойно и без излишней светской толкотни в парадной.

Он расположился в покоях нижнего этажа Замка, непосредственно под теми комнатами, где жила госпожа Клерон [28]. Маркграф с женой жили в Фолькенхаузе. Собственной прислуги у графа Цароги не было. Обедал он в своей комнате, которую вообще редко покидал, и как можно проще.

Потребности его были весьма и весьма малы. Он тщательно избегал общества разношерстной публики и вечера свои проводил только в компании маркграфа, госпожи Клерон и нескольких других, приятных ему персон. Уговорить графа Цароги отобедать даже с принцем было совершенно невозможно. Всего несколько раз виделся он с маркграфиней, изъявлявшей великое желание познакомиться со столь необычным человеком. В беседе граф бывал, по большей части, приятно затейлив и высказывал немалую осведомленность о мире и людях. Особенное удовольствие ему доставляли расспросы о его детстве и матери, о которой он говорил неизменно с чувством в сердце и часто со слезами на глазах. Если верить его словам, то воспитывался он как принц.

Однажды Цароги показал маркграфу недавно доставленное курьером приглашение от графа Алексея Орлова [29], который возвращался из Италии. Письмо содержало сообщение о кратковременном пребывании Орлова в Нюрнберге и просьбу к графу Цароги о встрече... Маркграф немедля отправился с графом Цароги в указанный город, где их уже дожидался граф Алексей Орлов. По прибытии этих двух особ им навстречу вышел с широко распростертыми руками сам Орлов, поприветствовал и крепко обнял графа Цароги, который впервые появился в форме русского генерала. Причем Орлов несколько раз назвал его "Саго padre" и "Саго amiko" [30]. Граф Алексей со всевозможной учтивостью принял маркграфа Бранденбург-Ансбахского и не однажды поблагодарил его за покровительство, оказываемое его достойнешему другу; в полдень был подан обед. С милой непринужденностью завязалась в величайшей степени интересная беседа. Довольно много говорилось о недавней Архипелагской кампании [31], однако, еще больше — о различных полезных усовершенствованиях и научных открытиях. Орлов показал маркграфу кусок какого-то трудновоспламеняющегося дерева, которое при нагревании мгновенно — без огня и дыма — превратилось в груду светлого пепла губчатой структуры. После обеда граф Орлов зазвал графа Цароги в соседнюю комнату, где оба и провели достаточно долгое время в конфиденциальной беседе. Автор этих строк стоял у окна, из которого был виден экипаж графа Орлова, и заметил, как из дома вышел один из его слуг, открыл дверцу кареты, извлек из-под сиденья объемистый кожаный мешок красного цвета и отнес его наверх, в одну из комнат, снимаемых его господином. По возвращении в Ансбах граф Цароги впервые предоставил маркграфу документ, скрепленный имперской печатью, который удостоверял, что он русский генерал. Впоследствии он признался маркграфу, что он вынужден пользоваться именем Цароги, а настоящим его именем следует считать Ракоци, и что он является единственным представителем этого рода и прямым потомком принца-изгнанника, некогда управлявшего Зибенбюргеном времен императора Леопольда."[32]

________________________________________
15 Hezekiel G., Abeteuerliche Gesellen. I. 35, Berlin, 1862.

16 Герцог де Медичи (Джовани Гасто) — Великий герцог Тосканский — последний представитель знаменитого флорентийского рода. Правил Тосканой с 1723 ло 1737 год. — прим. перев.

17 Hesse (Karl, Prinz de). Mémoires de Mon Temps, p.133. Copengagen, 1861.

18 Cesare Cantu, Illustri Italiani, II, 18.

19 Великий Герцог Тосканский — см. Герцог де Медичи (прим.№5). — прим. перев.

20 Мадам де Жанлис (1746-1830) — известная французская писательница. — прим. перев.

21 Genealogische Archivarius aus das Jahr 1734, pp.410, 410, 438. Leipzig.

22 Зибенбюрген — немецкое название Трансильвании. — прим. перев.

23 Имеется в виду признание турецким пашой за старшим сыном права на престол Трансильвании. — прим. перев.

24 Принц Фердинанд Лобковиц — австрийский государственный деятель, премьер-министр при императоре Франце I.— прим. перев.

25 Hezekiel G., там же., I. 45.

26 Этот сын назван как принц Чарльз Гесский (Гессенский), находящийся под покровительством последнего Медичи. — прим. авт.

27 Герцог Бурбонский, герцог Менский и герцог Шарлеруа-Тулузский. Первый из них — внук Людовика XIV, второй и третий — внебрачные сыновья Людовика XIV от госпожи Монтеспан. Впоследствии королю удалось узаконить их титул.— прим. перев.

28 Мадмуазель Клерон (1723-1803) — известная французская актриса.— прим. перев.

29 Граф Алексей Орлов-Чесменский — приближенный императрицы Екатерины II. Один из братьев Орловых, которые помогли Екатерине взойти на престол в 1762 году. В момент встречи с Сен-Жерменом Алексей Орлов был главнокомандующим русской эскадрой, которая вела войну с Турцией на Средиземном море, и следовал из Ливорно в Петербург. — прим. перев.

30 "Дорогой отец", "дорогой друг" — ит. (прим. перев.)

31 Кампания в Архипелаге — поход русского флота в район Греческого архипелага во время русско-турецкой войны 1769-1774 гг. — прим. перев.

32 Curiositaten der Literarisch-historischen Vor- und Mitwelt, pp. 285, 286. Weimar, 1818.
 
МилаДата: Вторник, 05.02.2019, 22:18 | Сообщение # 5
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
До этого места изложенная история поведана с достаточной аккуратностью, но далее автором овладевает неугомонное желание "развенчать скандально известного графа Сен-Жермена", и он пускается во всякого рода сомнительные спекуляции о родословной нашего мистика и пересказывает со значительнейшими приукрашиваниями все те небылицы, о которых мы уже упоминали ранее. Среди прочих сообщений он утверждает, что будто бы Сен-Жермен только в 1770 году, будучи в Ливорно, познакомился с Орловыми.

Хотя, как мы знаем, существуют различные не подлежащие сомнению исторические доказательства того, что уже в 1762 году граф побывал в Санкт-Петербурге, где и подружился с Орловыми. Тем более, находясь в России, мы узнали о том, что наш мистик гостил в Архангельском у княгини Марии Голицыной 3 марта 1762 года.

Нижеследующая информация была обнаружена в России и предоставлена нам одним нашим русским другом:

"Граф Сен-Жермен был в этих краях в эпоху Петра III и покинул Россию по восхождении Екатерины II на престол. Господин Пыляев [33], впрочем, полагает, что это произошло гораздо ранее царствования Екатерины.

В Санкт-Петербурге Сен-Жермен жил вместе с графом Ротари [34], известным итальянским художником, автором прекрасных портретов, украшающих Петергофский дворец. Проживали они, предположительно, в Графском переулке близ Аничкова моста, по соседству с дворцом на Невском. Сен-Жермен был восхитительным скрипачом, он играл "как оркестр". В "Истории Разумовских" сообщается об Алексее Р., утверждавшем, что Сен-Жермен обладал прекрасным лунным камнем.

Господин Пыляев видел своими глазами (но не может вспомнить где и при каких обстоятельствах) нотный листок с несколькими мелодиями для арфы и посвящением графине Остерман, сделанным рукой Сен-Жермена. Нотная тетрадка переплетена была превосходной ало-коричневой кожей. Имеющаяся дата указывала на 1760 год. Господин Пыляев полагает, что Сен-Жермен не бывал в Москве. Он утверждает, что у Юсуповых в сундуках хранится великое множество рукописей и уверяет в том, что Сен-Жермен был каким-то образом связан с князем Юсуповым [35], которому дал эликсир долголетия. Сообщает он также и то, что в России Сен-Жермен не известен под именем Салтыкова (Солтыкова), а вот в Вене, напротив, он очень хорошо известен именно под этим именем.

Что же касается нотной тетрадки с автографом Сен-Жермена, то господин Пыляев припоминает ныне, что некогда она принадлежала ему самому. Ему посчастливилось ее купить на каком-то аукционе, и некоторое время он держал ее при себе. Затем эту тетрадку он подарил прославленному композитору Петру Чайковскому. Она и поныне, вероятно, покоится где-то в бумагах Чайковского.

Однако, великий музыкант славился своим небрежением к порядку, и поэтому господин Пыляев считает почти безнадежным делом найти ее, тем более, что после внезапной кончины Чайковского не осталось никаких прямых указаний на то, как поступить с оставленным имуществом."

Мы уже говорили ранее о том, что политические события, в которых участвовала его семья, в значительной степени повлияли на жизнь Сен-Жермена. К одному из эпизодов, иллюстрирующих это утверждение, мы сейчас обратимся. Речь пойдет об одном из немногих инцидентов политического характера, на который, лично и недвусмысленно, указывает сам Сен-Жермен.

Произошло это несколько позднее тех событий, о которых мы только что успели поведать. По возвращении маркграфа из Италии, которую он посетил в 1776 году, и где успел наслушаться всяческих легенд и сплетен о Сен-Жермене, он посылает письмо автору, неоднократно нами уже цитированному, в Швабах с просьбой посодействовать встрече с Цароги. Маркграф желал объясниться с графом, ибо считал себя оскорбленным его поведением. Писатель далее говорит:

"По приезде он застал Сен-Жермена больным, в постели. Когда ему объяснили суть дела, он спокойно ответил: да, действительно, у него были время от времени вымышленные имена, в том числе и Салтыков; но под всеми этими именами он был известен многим как человек чести, и никому не позволит подозревать себя в нечестных сделках; так или иначе, граф готов реабилитировать себя в любой удобной для противной стороны форме как только ему станет известно, в чем именно его обвиняют и кто те люди, которые осмелились напасть на него. Сен-Жермен твердо заявил, что в рассказе о своем происхождении и семье не допустил ни одного слова лжи. Доказательства же, однако, находятся в руках лица, от которого он весьма зависим (то есть у императора Австрии), зависимость эта за всю его жизнь не принесла ему ничего, кроме обвинений в шпионаже... На вопрос, почему он не рассказал маркграфу о различных именах, под которыми он появлялся, граф Цароги возразил: а имел ли он обязательства подобного рода по отношению к маркграфу? Это обстоятельство, по его мнению, за все время никого не оскорбило и не принесло никому вреда. Более того, информацию подобного рода сообщают не до, а после установления более близких отношений. Граф заверил, что никогда не злоупотреблял доверием маркграфа, и после этого он назвал свое настоящее имя..." Далее тот же автор замечает:

"Трудно предположить, откуда Сен-Жермен брал средства на свое существование?"[36] Любопытно наблюдать, сколь мало осведомлен этот автор в истории своего времени. Нам же известно, что все сыновья принца Ракоци достаточно обеспечены, и доказательств тому в то время было гораздо больше, чем мы имеем теперь. Этот же писатель не преминул заявить и следующее:

"Было бы очень неблагодарным делом обвинять этого человека в мошенничестве, ибо для этого требуются доказательства, а их нет". Замечательное по своей правдивости заявление, хотя оно и граничит с обвинением. Говорить о ком-то, как о мошеннике, без всяких на то доказательств, — недопустимо, и, по крайней мере, непорядочно. Абсурдность предыдущего утверждения подчеркивает следующее заключительное заявление:

"За всё время общения с маркграфом он ни разу не вмешался в посторонние дела, никогда не требовал вознаграждения, был последователен в своих поступках. Так как жил он очень скромно, запросы его были очень и очень ограничены; бывало, он раздавал свои деньги беднякам и нищим."

Если сравнить эти слова со словами, сказанными о Сен-Жермене его другом ландграфом Карлом Гессенским, то они, безусловно, зазвучат в унисон. Остается только удивляться автору, способному говорить столь возвышенно о том, кого он, пусть даже и предположительно, готов обвинить в "мошенничестве". И если такие слова могут быть произнесены в адрес "авантюриста", то какие же слова нужны для описания достойных людей? Впрочем, мы найдем подобные "странные" противоречия у многих писателей, которых будем цитировать в нашем дальнейшем исследовании жизни Сен-Жермена.

____________________________________________________________

33 M. Пыляев — сотрудник "Нового Времени", автор книги "Старый Петербург". — прим.авт.

34 Граф Ротари (Пьетро, 1707-1762) — итальянский исторический и портретный живописец.
Последние годы своей жизни жил при дворе Елизаветы Петровны. — прим. перев.

35 Возможно, речь идет о князе Юсупове (Николае Борисовиче, 1750-1831) — государственном деятеле, посланнике в Турине с 1783 по 1789 г. В разное время он был министром уделов и сенатором. — прим. перев.

36 Curiositaten... там же сс. 287, 289, 293, 294.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 05.02.2019, 22:54 | Сообщение # 6
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
Глава вторая

ПУТЕШЕСТВИЯ И ПОЗНАНИЯ


“Чистое поклонение Природе в раннюю патриархальную эпоху обратилось в наследие тех единственных, кто обладал способностью вникнуть в истинную сущность вещей. Позднее посвященные передали свое знание, полученное ими от Божественных Учителей, земным царям. Раскрытие полезных для человечества таинств Природы являлось их исключительным правом и обязанностью. Посвященным считался только тот, кто мог излечить, вернее даже, вызвать к жизни погруженную в объятия мнимой смерти (комы) заблудшую в долгом небрежении душу, которую действительно ждала смерть в облике вечного летаргического забытья. Одаренные подобной силой во все века возвышались над толпой, считаясь Царями и Посвященными.”

Е.П. Блаватская, Тайная Доктрина, III. 263, Лондон, 1893 г.



В этой главе мы попробуем, насколько это возможно, пройти, опираясь на имеющиеся у нас данные, вслед за Сен-Жерменом в его длительных странствиях. То, что он побывал в Африке, Индии и Китае, нам стало известно из разнообразных заявлений, сделанных им самим, а также из свидетельств, содержащихся в трудах многих писателей разных эпох. Нет ничего странного в том, что эти путешествия казались бессмысленными и незначительными постороннему взгляду, но для изучающих мистику и особенно тех, для кого существование Великой Ложи есть достоверный факт, кому понятна необходимость духовной эволюции человечества, широкая география поездок
Посланника Ложи не будет удивительна. Пытливый ум попытается скорее всего проникнуть вглубь событий, чтобы понять истинный смысл миссии и трудов этого мистика.

Следует также отметить, что в античном мире искусства и науки считались дарами Богов, божественными дарами.


"Цари Божественных Династий задали первый импульс цивилизации и направили разум, которым они одарили человека, на изобретение и усовершенствование всевозможных искусств и наук". [1]
1 Е.П. Блаватская. Тайная Доктрина, т. II, с. 380.


Самодовольное в своем пустом невежестве, все человечество смеется над талантами и отворачивается от несущих свет. Некоторых из них заставили замолчать на костре, таких как Джордано Бруно и многих других, кого время превознесло в глазах людей. Позднее, вслед за угасанием вольномыслия XVIII столетия, мы обнаруживаем Месмера и графа Сен-Жермена, положивших пусть не жизни, но доброе имя и честь, пытаясь помочь тем, к кому они были посланы Великой Ложей.

Вернемся, пожалуй, к предмету нашего разговора и обратимся к путешествиям нашего мистика, а чтобы рассказ получился наиболее полным и достоверным, изложим их хронологически.

Они охватывают период, как мы убедились в предыдущей главе, с 1710 по 1822 год. Однако, мы не имеем возможности подробно описать весь этот период, поскольку Сен-Жермен часто исчезал на многие месяцы. Самые ранние упоминания гласят:

"В эти дни при дворе [2] появился весьма необычный человек, назвавшийся Сен-Жерменом. Он сразу же всех очаровал ясностью ума и великим разнообразием своих талантов, но вскоре, однако, в обществе возникло некоторое замешательство по отношению к его персоне. Пожилая графиня фон Жержи, которая пятьюдесятью годами ранее была со своим мужем в Венеции, куда тот был назначен послом, встретилась недавно с Сен-Жерменом у госпожи де Помпадур [3]. Некоторое время она смотрела на него с величайшим удивлением, смешанным со страхом. Наконец, будучи не в силах сдерживать волнение, она приблизилась к графу скорее с любопытством, нежели испугом.

— Не будете ли Вы так любезны, — спросила графиня, — ответить мне на один вопрос? Мне хотелось бы знать, не бывал ли Ваш отец в Венеции в 1710 году?

— Нет мадам, — невозмутимо ответил граф, — отец мой скончался задолго до того времени. Однако, сам я жил в Венеции в конце прошлого и начале этого веков и имел честь ухаживать за Вами, а Вы были так добры, похвалив баркаролы моего сочинения, которые мы пели вместе в Вами.

— Простите, но это невозможно. Граф Сен-Жермен, насколько мне известно, в те дни был по крайней мере сорокапятилетним, а Вы примерно в том же возрасте теперь.

— Мадам, — ответил граф с улыбкой, — я очень стар.

— В таком случае Вам, видимо, сейчас более ста лет.

— Вполне возможно.

Затем граф назвал госпоже фон Жержи ряд интимных подробностей, которые касались их пребывания в Венеции, истинное значение которых было ведомо только им одним. Он предложил, если она все еще в нем сомневается, напомнить некоторые обстоятельства и реплики, которые...

— Нет, нет, — запротестовала посольша, — Вы меня убедили. Особенно в том, что Вы — весьма необычный человек, почти дьявол.

— Ради всего святого, — воскликнул Сен-Жермен громовым голосом, — не упоминайте это имя.

Всё его существо, казалось, охватила какая-то судорожная дрожь, и он быстро покинул залу.

Давайте поближе рассмотрим этого человека.

Сен-Жермен среднего роста и изысканных манер. Черты его смуглого лица правильны. У него черные волосы и энергичное одухотворенное лицо. Его осанка величественна. Граф одевается просто, но со вкусом. Роскошь проявляется только в большом количестве бриллиантов, входящих в его туалет. Они надеты на каждый палец, украшают табакерку и часы. Однажды он появился при дворе в туфлях, пряжки которых были сплошь покрыты алмазами. Господин фон Гонто, специалист по драгоценным камням, оценил их в 200 тысяч франков. Следует заметить, что граф говорит по-французски, по-английски, по-немецки, по-итальянски, по-испански и португальски настолько превосходно, что, когда он разговаривает с жителями перечисленных стран, они не могут уловить и малейшего иностранного акцента. Знатоки классических и восточных языков подтверждают обширные познания графа Сен-Жермена. Первые признают его более, нежели чем они сами, способным к языкам Гомера и Вергилия. Со вторыми он говорит на санскрите, китайском и арабском, демонстрируя столь глубокие познания, что те убеждаются в том, что граф весьма длительное время провел в Азии, тогда как преподавание восточных языков в колледжах Людовика Великого и Монтеня поставлено из рук вон плохо.

Граф Сен-Жермен музицировал на рояле без нот не только романсы, но и сложнейшие концерты, предназначенные для исполнения оркестром, состоящим из большого количества инструментов. Рамо был поражен игрой этого "дилетанта", особенно впечатляли его импровизации. Граф прекрасно рисует маслом. Его работы так удивительны, выполнены в таких специальных красках, рецепт которых разработан им самим, что излучают особенный блеск. В своих исторических полотнах Сен-Жермен зачастую вводит в костюмы дам столь сиятельные оттенки голубого, алого и зеленого, что они кажутся квинтэссенцией соответствующих драгоценных камней — сапфира, яхонта и смарагда. Ванлоо, который постоянно восхищался неожиданными сочетаниями красок, неоднократно обращался к графу с просьбой открыть секрет их рецептов. Последний, однако, тайны не открыл.

Не будучи способными оценить все таланты этого человека, о которых в тот самый момент, когда я пишу эти строки, и двор, и город уже успели истощиться в догадках и предположениях, следует все же признать, как мне кажется, что большая часть чудес, связанных с ним, имеют в своей основе глубокие познания в физике и химии; именно в этих науках он демонстрирует наибольшую подготовленность. Во всяком случае, вполне очевидно, что на знании именно этих наук основано не только его цветущее здоровье, но и сама его жизнь, которая способна шагнуть далеко за пределы отпущенного человеку срока. Это знание также позволяет этому человеку обзавестись всеми необходимыми средствами предохранения от разрушительного воздействия времени на организм. Среди некоторых заявлений, несомненно удостоверяющих потрясающие достоинства и способности графа, выделяется одно, сделанное фаворитке госпожой фон Жержи непосредственно после ее первой — по прошествии стольких лет неведения — встречи с графом, которое гласит о том, что еще тогда, в Венеции, она получила от него чудодейственный эликсир, благодаря которому вот уже четверть столетия она сохраняет в неизменности все свое чудесное очарование ранней юности. Пожилые господа, которых мадам де Помпадур спросила относительно этого удивительного случая, подтвердили, что это правда, добавив при этом, что моложавый и цветущий вид госпожи фон Жержи, резко контрастируя со старческим обликом ее сверстников, говорит сам за себя.

Однажды на вечеринке Сен-Жермену довелось аккомпанировать на фортепиано итальянские арии для юной графини, известной впоследствии под именем графини де Жан-лис. Когда девочка oкончила свое пение, граф сказал ей:

— Через пять-шесть лет Вы удивите всех своим прекрасным голосом, который сохранится у Вас надолго. Чтобы усовершенствовать свое очарование, Вам предстоит научиться сохранять свою красоту. Судьба улыбнется Вам в год Вашего совершеннолетия.

— Но граф, — ответило дитя, скользя своими прекрасными пальчиками по нотам, — это, по-видимому, превышает возможности человека.

— Вне всякого сомнения, — охотно признался граф. — Однако, согласитесь, было бы неплохо вечно оставаться юной?

— Да, это было бы прелестно.

— Хорошо, я обещаю Вам такую возможность.

И Сен-Жермен непринужденно перевел разговор на другую тему.

Вдохновленная дружеским расположением этого удивительного человека, мать графини осмелилась спросить, не является ли Германия его родиной?

— Мадам, — ответил он, глубоко вздохнув, — есть вещи, о которых никто не вправе говорить. Достаточно сказать, что семи лет от роду я прятался в лесах, и за мою голову была назначена награда. В день моего появления на свет моя мать, которую мне так и не суждено было больше увидеть, повязала мне на руку талисман со своим портретом. Я покажу Вам его.

С этими словами Сен-Жермен закатал рукав своего платья и показал дамам миниатюрный портрет невероятно красивой женщины, одетой в странного вида костюм.

— Интересно, в какую эпоху носили подобные наряды? — спросила юная графиня.

Оставив без внимания этот вопрос, граф опустил рукав и заговорил о совершенно других вещах.

Каждый день появления Сен-Жермена в обществе знаменовался все новыми и новыми чудесами. Несколько ранее запечатленных выше событий он преподнес госпоже де Помпадур конфетницу, которая поразила всех красотой. Это была прекрасно сделанная вещь, покрытая черной эмалью, с агатом на крышке. Граф попросил маркизу отнести ларчик поближе к камину. Через некоторое время конфетницу показали всем присутствующим. Каково же было всеобщее удивление, когда все увидели, что агат исчез, а на его месте появилось изображение милой пастушки в окружении овечек.

Затем ларчик вновь поместили на камин — пастушка исчезла, и вновь выступил агат."[4] Этот эпизод был записан в 1750 году, хотя событие, изложенное выше, произошло в 1723 году [5]. Следует заметить, что все друзья Сен-Жермена были людьми высокопоставленными и знатного происхождения, иными словами, людьми его круга, главным образом австрийцы и венгры. Среди них мы назовем принца Кауницкого [6], принца Фердинанда Лобковиц, графа Цо-бора и графа Максимилиана Йозефа Ламбергского [7] — это все люди весьма высокого положения в обществе, из благородных и хорошо известных семей.

С 1737 по 1742 год наш мистик пробыл в Персии при дворе шаха [8], и,вероятно, там почерпнул свои познания о бриллиантах и других драгоценных камнях, ибо по собственному его уверению именно в Персии он начал постигать тайны Природы. Однако, необъятные знания, которыми он обладал, заставляют нас сделать вывод о большей длительности периода обучения, необходимого для их приобретения. Намеки подобного рода мы обнаружили у Ф.В. фон Бартольда, в его интереснейшей книге [9], и они же вполне согласуются с утверждениями другого писателя [10] в том, что Сен-Жермен, безусловно, проводил научные исследования в Персии.

Затем мы обнаруживаем нашего мистика в Англии времен Якобинской революции 1745 года, где его арестовали по подозрению в шпионаже. По этому поводу процитируем, пожалуй, два любопытных сообщения.

Первое мы нашли в забавных письмах Горацио Уолпола к сэру Горацио Манну, британскому посланнику во Флоренции. В письме от 9 декабря 1745 года после описания всеобщей неразберихи, произошедшей в результате революции, Уолпол сообщает:

"На другой день был арестован очень странный человек, который назвался графом Сен-Жерменом. Вот уже два года он находится в Англии, однако не известно, кто он и откуда, но по собственному его уверению, имя, которым он пользуется, не является настоящим. Он поет и чудесно играет на скрипке, чудаковат и не слишком благоразумен."[11]

Второе сообщение о его пребывании в Англии можно найти в номере "Еженедельного журнала или Британского журналиста"12 за 17 мая 1760 года, которое гласит:

"От корреспондента "Брюссельской газеты" нами получена информация о том, что недавно прибывший из Голландии человек, представляющийся графом Сен-Жерменом, родился в Италии в 1712 году. Он так же бегло говорит по-немецки и по-французски, как и по-итальянски, впрочем и по-английски он выражается довольно сносно. Познания его во всякого рода искусствах и науках весьма поверхностны, однако, он знает толк в химии, виртуоз в музыке и в высшей степени приятный собеседник. В Англии в 1746 году (1745, согласно Уолполу. — прим. авт.) он чуть было не оказался на краю гибели. Некто, приревновавший его к даме, незаметно опустил в карман графа фальшивое письмо будто бы от претендента на британскую корону, в котором выражалась благодарность за некие услуги и пожелания в продолжении сотрудничества, и не замедлил указать на него представителям власти. Невиновность его, однако, была полностью доказана на допросах. Он был освобожден из-под стражи и тут же приглашен на обед к лорду X. (имеется в виду, вероятно, Уильям Станхоуп, лорд Харрингтонский, являвшийся в то время Секретарем Министерства финансов и Казначеем Парламента; умер он в 1760 году. — прим. авт.). Знающие его, видимо огорчатся, — говорит Мобер, — услышав о том, что он умудрился навлечь на себя немилость нашего христианнейшего Короля."

Последние слова содержат в себе намек на более поздние события. После 1745 года Сен-Жермен, очевидно, отправился в Вену и провел в этом городе некоторое время [13], затем в 1755 году он во второй раз путешествует по Индии, как явствует из письма к графу Ламбергскому, к которому мы вернемся позднее.

"Моим познаниям в искусстве плавления драгоценных камней, — пишет он, — я во многом обязан именно своему второму путешествию в Индию, которое я предпринял в 1755 году в сопровождении генерала Клайва [14], бывшего под командованием вице-адмирала Уатсона. Во время моего первого путешествия я мог только подозревать о существовании столь чудесной тайны. Все экспериментальные попытки, предпринятые мной в Вене, Париже и Лондоне, не принесли положительного результата. Кропотливая работа была прервана как раз в то время, о котором я уже упоминал."

___________________________________________
2 Двор Людовика XV. — прим. авт.

3 Маркиза де Помпадур (1721-1764) — фаворитка Людовика XV с 1745 года и до самой своей смерти. Играла центральную роль во французской политике. Окружив короля преданными ей людьми, определяла внутреннюю и внешнюю политику государства. Покровительствовала наукам и искусствам. — прим. перев.

4 Взято из "Chroniques de l'Oeil de Boeuf" , написанной овдовевшей графиней фон В...

5 Скорее всего здесь вкралась опечатка, так как маркизе де Помпадур в 1723 году было всего 2 года, а графини де Жанлис еще вовсе не было на свете. — прим. перев.

6 Князь Кауницкий (Венцель-Антон-Доменик, граф Ритберг, 1711-1794) — австрийский государственный деятель, искусный дипломат. Во многом благодаря его усилиям сложился союз Австрии и Франции при содействии России против Пруссии в конце 60-х годов. Как приверженец "просвещения" содействовал проведению государственных реформ, особенно в правление императора Иосифа П.— прим. перев.

7 Граф Максимилиан Йозеф Ламбергский — канцлер императора Иосифа II австрийского. — прим. перев.

8 На этот период приходится царствование Надир-шаха (1688-1747), прославившегося
захватнической политикой. Ему удалось на незначительный период объединить разрозненные и
враждующие между собой государства Востока, в том числе Закавказье, Ирак, Афганистан, Индию, Туркестан. Достигнув быстрого расцвета, империя Надир-шаха не смогла просуществовать сколько-нибудь длительного времени. Надир-шах был убит заговорщиками.— прим. перев.

9 Barthold (F.W. von) Die Geschichtlichen persönlichkeiten in Jacob Casanova's Mémoiren. vol II, Berlin, 1846.

10 В частности, мы обнаружили утверждение подобного рода в книге Lamberg (Graf Max von). Le Mémorial d'un Mondian, p. 80, London, 1775. — прим. перев.

11 Letters of Horace Walpole, Earl of Orford, to Sir Horace Mann: II, pp. 108,109. London, 1833.

12 "Weekly Journal orBritish Gazeteer".

13 "Он роскошно жил в Вене с 1745 по 1746 год, был вхож в любое общество, а премьер-министр императора (Франца I), принц Фердинанд Лобковиц был его лучшим другом. Он же и познакомил его с французским маршалом Белл-Излем, посланным королем Людовиком XV с особой миссией к Венскому двору. Белл-Изль, состоятельный внук Фуке, был столь очарован блистательным и остроумным Сен-Жерменом, что не замедлил пригласил, его посетить Париж". Herinneringen, van J.H.E.CA- van Sypsteyn; s Gravelenhage, 1869.

14 Генерал Клайв Индийский, барон де Пласси (1725-1772) — умелый полководец, основатель английского могущества в Индии. Во главе Ост-Индской военной кампании одержал много побед над конкурировавшими в этом регионе силами европейских государств, а также над силами индийских раджей. В конце 1760-х годов был обвинен в злоупотреблениях и взяточничестве. Покончил жизнь самоубийством. — прим. перев.
 
МилаДата: Вторник, 05.02.2019, 23:26 | Сообщение # 7
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
Все авторы, независимо от своего отношения к Сен-Жермену, постоянно упоминают и настойчиво подчеркивают его невероятное умение с помощью неведомой чудодейственной силы исправлять всевозможные изъяны и дефекты драгоценных камней. Кроме того, по многочисленным свидетельствам, почти все виды наук и искусств были, в той или иной степени, известны нашему мистику.

Следующая дата — 1757 год — открывает собой наиболее широко известный читающей публике период жизни нашего мистика.

Великостветскому обществу Парижа Сен-Жермен был представлен военным министром, маршалом и графом Белл-Излем. Однако, из источников, цитированных ранее, явствует, что Людовику XV задолго до этого события была известна история Сен-Жермена и его семьи. Поэтому не следует удивляться тому сердечному и приветливому приему, оказанному нашему мистику со стороны короля, предоставившего в его распоряжение целую анфиладу комнат в королевском замке де Шамбор. Имелась в замке и лаборатория, полностью оснащенная для проведения сложнейших опытов.

Вокруг нашего мистика сложилась группа последователей. Среди них мы обнаруживаем барона де Гляйхена, маркизу д'Урфи, а также принцессу Анхальт-Цербстскую, мать российской императрицы Екатерины II. Госпожа де Жанлис, вспоминая о том периоде, пишет:

"Он был неплохо осведомлен в физике, а химиком был совершенно превосходным. Мой отец, признанный специалист в этих областях науки, весьма высоко отзывался о его талантах... Ему ведома поистине удивительная тайна цвета, и благодаря этой известной только ему тайне его картины выделяются среди прочих непостижимым блеском и сиянием красок... Сен-Жермен, впрочем, отнюдь не горел желанием поделиться с кем-нибудь своим секретом."[15]

Госпожа Оссе упоминает в своих мемуарах интересный факт, который свидетельствует о его уникальных познаниях в области драгоценных камней. "Однажды король, — рассказывает она, — приказал принести ему средней величины алмаз с изъяном. Камень взвесили, и Его Величество обратился к графу:

— Этот бриллиант даже с дефектом стоит 6 тысяч ливров, без него он будет стоить, по крайней мере, 10 тысяч ливров. Возьметесь ли Вы оказать мне услугу в 4 тысячи ливров?

Сен-Жермен очень внимательно осмотрел алмаз и сказал:

— Пожалуй, я возьмусь за эту работу. Этот камень я верну Вам через месяц.

В назначенный срок граф Сен-Жермен принес бриллиант. Граф развернул лоскут горного льна и показал алмаз чистейшей воды. Король с нетерпением взял его в руки и не нашел существенной разницы в весе камня до и после обработки. Его Величество послал бриллиант своему придворному ювелиру маркизу де Гонто без каких-либо комментариев. Ювелир заплатил за него 9 тысяч 600 ливров. Король, однако, распорядился вернуть алмаз и сказал, что сохранит его как загадку. Его Величество не смог сдержать восторга и добавил, что Сен-Жермен должен обладать миллионами, особенно, если он знает рецепт, как сделать большие бриллианты из маленьких. Граф, однако, никак не отреагировал на эти слова, заметил только, что ему известен способ выращивания жемчужин и облагораживания их цвета. Король и госпожа де Помпадур были очень внимательны к графу. Господин Кено однажды в Высочайшем присутствии заявил, что Сен-Жермен шарлатан, тогда король публично одернул его и посоветовал впредь воздерживаться от подобных замечаний. Его Величество, видимо, совсем ослеплен талантами Сен-Жермена и временами говорит о нем, словно о человеке высочайшего происхождения."[1б]

Не следует упускать из виду один весьма примечательный факт, относящийся к парижскому периоду жизни Сен-Жермена. Из заявлений госпожи Оссе, герра фон Бартольда и барона де Гляйхена мы узнаем, что некий молодой англичанин по имени лорд Гауэр появился в ту пору в Париже, выдавая себя ради забавы светского общества за Сен-Жермена. Таким образом наиболее вздорные и глупые истории о нем, которые с большим удовольствием cмаковались в так называемых салонах того времени, насквозь пронизанных духом слухов и дешевых сенсаций, происхождением своим обязаны нелепым россказням этого молодого человека. Разнообразнейшие подробности "подвигов" этого самозванца запечатлены во многих источниках, но вряд ли они заслуживают нашего внимания, за исключением упоминания о том, что Сен-Жермену неоднократно приходилось выслушивать оскорбления за слова, которых он не произносил. Процитируем по этому поводу господина фон Зипштайна: "Большинство дошедших до нас нелепых историй не имеют, по всей видимости, никакого отношения к Сен-Жермену и являются выдуманными от начала до конца с целью опорочить и высмеять его. Некий парижский повеса, известный как "милорд Гауэр", был неподражаемым мимом и шатался по парижским салонам, выдавая себя за Сен-Жермена, естественно сильно окарикатуренного. Однако, многими людьми эта потешная фигура воспринималась за настоящего Сен-Жермена."[17]

Тем временем наш философ работал с теми, кому он, так или иначе, способен был оказать помощь в постижении духовных таинств. В 1760 году наш мистик послан Людовиком XV в Гаагу с политической миссией, обстоятельства и мотивы которой разными исследователями трактуются по-разному. В апреле 1760 года Сен-Жермен пересекает Восточную Фрисландию по пути в Англию [18]. Затем в "Лондонской Хронике"[19] за 3 июня 1760 года мы обнаруживаем обстоятельную заметку о "таинственном чужеземце", только что вступившем на британскую землю. При этом один писатель сообщает, что этот "чужеземец" хорошо был принят при дворе, а многие газеты того времени упоминают о нем, как о персоне весьма значительной, которой повсеместно оказывают подобающее внимание [20].

В Британском музее имеются нотные тетрадки с музыкальными произведениями Сен-Жермена, сочиненными во время своих визитов в эту страну, ибо имеющиеся на них даты соответствуют 1745 и 1760 годам. И друзья, и враги в один голос говорили, что он был превосходным скрипачом, который играл "как оркестр". Благодаря счастливому стечению обстоятельств нам довелось однажды держать в руках прелюбопытнейшую вещицу, которая имеет самое прямое
отношение к Сен-Жермену. Она хранится в библиотеке прекрасного замкa Рудниц [21] в Богемии, который принадлежит принцу Фердинанду Лобковицу.

Среди многочисленных рукописей и редких предметов этой замечательной коллекции мы нашли нотную тетрадь с музыкальными произведениями Сен-Жермена, и с разрешения нынешнего принца, мы выписали с нее посвящение и автограф нашего мистика, который имеет следующий вид:

'"Pour le Prince de Lobkowitz, Musique Raisonée, selon le bon sens, aux Dame Angloises qui aiment le vrai goût en cet art. Par... de St. Germain."[22]

Первая буква, или буквы подписи неразборчивы, поэтому заменены здесь многоточием, хотя этот отрывок и был скопирован для нас с величайшей тщательностью библиотекарем Рудница.

А теперь перенесемся в Санкт-Петербург, где, по словам графа Григория Орлова [23], обращенным к маркграфу Бранденбург-Ансбахскому, Сен-Жермен "сыграл значительную роль в перевороте". [24]

Пребывание нашего мистика в Санкт-Петербурге отмечено также одним анонимным автором книги, которая носит примерно следующее название:

"Несколько слов о первых сподвижниках Екатерины II" (XVIII. Кн. 3, стр. 343, 1869 г.) [25]

Автор данной книги имеет в своем распоряжении некоторые другие детали его пребывания в Петербурге, однако, как утверждает автор, они пока не проверены и в некотором роде фрагментарны, поэтому лучшим выходом из положения будет повременить с их публикацией и дождаться появления более точной информации, которую автор намеревается незамедлительно представить на суд читателя. Как бы то ни было, существующих данных вполне достаточно, чтобы допустить возможность краткого пребывания Сен-Жермена в России.

Как мы уже сообщали, принцесса Анхальт-Цербстская, мать Екатерины II, была весьма дружна с ним, что подтверждает тот факт, что он много времени проводил в ее доме, будучи в Париже.

В нашем распоряжении имеется также преинтереснейшее сообщение о нашем философе, которое мы нашли в письме графа Карла Кобленцкого к премьер-министру принцу Кауницкому. Подробности этого письма столь любопытны, что мы решили привести это письмо полностью:

"Брюссель, 8 апреля 1763 года. Граф Карл Кобленцкий господину Кауницу.

Прошло вот уже три месяца с тех пор, как особа, известная под именем графа Сен-Жермена, почтила меня своим визитом. Мне он показался самым оригинальным из всех людей, которых я имел счастье знать ранее. О происхождении его я затрудняюсь говорить с уверенностью. Однако, я вполне допускаю, что он может быть отпрыском весьма известной и влиятельной фамилии, по той или иной причине скрывающим свое происхождение. Обладая огромным состоянием, он довольствуется весьма малым и живет очень просто и незатейливо. Ему известны, по-видимому, все науки. И вместе с тем, в нем чувствуется человек справедливый и порядочный, обладающий всеми достойными похвалы душевными качествами. Демонстрируя свои многочисленные таланты и способности, он проводил в моем присутствии некоторые эксперименты, наиболее примечательным из которых, на мой взгляд, был опыт по превращению железа в чудесный металл, весьма похожий на золото и в той же степени пригодный для ювелирных изделий. Достойны упоминания и эксперименты по крашению и дублению кож, которые после обработки выглядели столь совершенными, что с ними не могли сравниться никакие сафьяны и юфти всего мира. Элегантность окрашенных им шелков не имеет себе равных. Изделия из дерева, окрашенные им без применения индиго и кошенили, а с помощью простых и дешевых веществ, поражают радужной всепроникающей переливчатостью цветовой гаммы. Состав приготавливаемых им красок для живописи поистине изумителен. Ультрамарин, например, кажется квинтэссенцией лазурита. И наконец, следует упомянуть продемонстрированный им способ удаления стойкого запаха масляных красок и превращения в наилучшее Прованское посредственных масел Неветты, Кольсата и других, гораздо даже более худших, чем эти. Я держал в руках результаты этих экспериментов, которые проводились в моем присутствии. Я подверг их самому тщательному осмотру и анализу и, понимая, что все это может принести большие деньги, обратился к графу с просьбой обучить меня всем этим Тайным премудростям. Он с готовностью посвятил меня в эти секреты, не требуя за это никакого вознаграждения, за исключением условленной доли с будущей прибыли, если, конечно же, она появится в результате внедрения этих методов. Как и всякое предприятие подобного рода, связанное с внедрением новшеств, наше выглядело несколько нереальным, поэтому я постарался прежде всего обезопасить себя с двух, как мне казалось, слабых сторон. С одной стороны я опасался, как бы меня не одурачили, а с другой — я боялся слишком больших затрат. Чтобы избежать первой неприятности, я пригласил одного доверенного человека, в присутствии которого и были проделаны все эти эксперименты, и мы убедились в истинности и дешевизне всего произведенного. Пытаясь обезопаситься со второй стороны, я отправил господина де Зурмона (именно этим именем представился Сен-Жермен) к одному добропорядочному и надежному торговцу в Турне [26], с которым он сейчас и работает, а сам тем временем сделал кое-какие денежные вложения в дело, которые, к счастью, оказались совсем незначительными, через Неттина. Он, его сын и зять из Валькира и составляют компанию, взявшуюся за осуществление всего предприятия, до тех пор, пока прибыль, ожидаемая от реализации первых изделий, не поставит все наше дело на надежную основу. Мы, во всяком случае, ничем не рискуем. С каждым
мгновением возможность получения прибыли становится все ближе и очевиднее."[27]

О пребывании Сен-Жермена в Турне нам стало известно и из другого источника, а именно из мемуаров Казановы.

Казанова по пути в Турне узнал о пребывании в этом городе графа Сен-Жермена и пожелал быть представленным ему. Однако узнав о том, что граф не принимает визитеров, он не отчаялся и написал ему письмо с просьбой о встрече и получил положительный ответ, с тем лишь условием, что Казанова явится к графу инкогнито и не останется на обед. По словам Казановы, Сен-Жермен предстал перед ним с длинной бородой и в армянском платье.

В состоявшейся беседе граф ознакомил Казанову со своими планами по созданию фабрики для графа Кобленцкого.[28]

О жизни нашего мистика с 1763 по 1769 год сведений немного, однако имеются некоторые подробности о его одногодичном пребывании в Берлине в промежутке между этими датами. Этим сообщением мы обязаны мемуарам господина Дьедонне Тьебо, где говорится:

"В Берлине целый год жил один весьма примечательный человек, именовавший себя графом Сен-Жерменом. Аббат Пернети сразу угадал в нем адепта и явился к нам, переполненный множеством чудесных историй." [29]

Автор далее сообщает о том, что принцесса Амелия изъявила желание познакомиться с графом, и замечает между прочим о странном обыкновении Сен-Жермена обращаться к пожилому барону Нихаузену со словами "сын мой".

Послушаем же самого писателя:

"Госпожа де Труссель также горела желанием увидеться с ним. Уступив ее просьбам, аббат Пернети устроил встречу, и в один из званых вечеров в ее доме появился граф. В завязавшейся беседе речь зашла о "философском камне", и граф отрывисто заметил, что большинство людей, стремящихся его найти, находятся в невероятном заблуждении, возлагая все свои надежды по получению этого камня на огонь, и забывают при этом, что последний является стихией разрушительной, а не созидательной, и, следовательно, верхом неразумия являются их попытки создать нечто новое с помощью этой стихии.

Он довольно долго рассуждал об этом, но в конце концов перевел разговор на более общие темы. Во внешности Сен-Жермена сквозили изящество и интеллект. В нем чувствовалось благородное происхождение и знание светских условностей. По слухам, знаменитый Колиостро (известный своими парижскими мистификациями кардинала Роана и других) был его учеником. Ученик, впрочем, так и не достиг уровня своего учителя, достойно окончившего свою карьеру, и часто соскальзывал на криминальную стезю, что и привело его в конце концов к смерти в темнице римской инквизиции... История же Сен-Жермена являет нам образцовый пример истории человека мудрого и предусмотрительного, остерегавшегося нарушить правила общепринятого поведения или оскорбить мораль. Чудес о нем рассказывают великое множество, однако они не скандальны и не низменны."30

_________________________________________
15 Genlis (Comtesse de). Mémoires Inédits pour servir à l'Histoire des X11II et XIX Siècles, p. 88, Paris. 1825.

1б Hausset (Madame de) Mémoires, p. 148. seq.; Paris. 1824.

17 Sypsteyn, там же

18 Hezekiel G., там же

19 "The London Chronicle ".

20 Gazette of Netherlahds от 12 января 1760 года:

Гаага, 2 января.

"Нам сообщают из Парижа, что отправившись в эту страну без разрешения короля, Сен-Жермен вернул себе Красную Ленту (Орден Бани); скорее всего он нашел общий язык с королем Дании."

Гаага, 3 января.

"Так называемый Сен-Жермен является для многих человеком непостижимым, о котором трудно что-либо сказать определенно. Его имя, титул, происхождение — все это покрыто тайной. Он обладает весьма солидным состоянием, источник которого также неизвестен. Он имеет огромный круг знакомств, однако, никто не знает, каким образом он приобрел их. Он запросто и без приглашения вхож в резиденции Высочайших особ!"

21 В настоящее время — Рудниц-над-Лабем.— прим. перев.

22 "Принцу Лобковицу, с наилучшими пожеланиями музыкальные произведения, которые были посвящены английской даме, обладающей истинным вкусом в этом искусстве....де Сен-Жермен". — франц.

23 Граф Григорий Орлов — приближенный Екатерины II. Один из организаторов переворота 1762 года.

24 Curiositäten der Literarisch historischen Vor Mitwelt, pp. 285, 286. Weimar, 1818.

25 Возможно, имеется в виду книга Лонгинова М.Н. "Несколько известий о прямых сподвижниках Екатерины Н"("Осьмнадцатый век", кн. 3), упоминающаяся в одной из статей энциклопедии Брокгауза и Эфрона. Эту работу, однако, нам пока не удалось найти. — прим. перев.

26 Турне — город в бельгийской провинции Гано на границе с Францией. В XVIII веке был известен как центр по изготовлению ковров и фарфора. В настоящее время помимо этого там имеются предприятия по выделке кож и обработке горной породы.— прим. перев.

27 Arneth (A. Ritter von), Graf Phitipp Coblenzl und seine Mémoiren, p. 9, note. Wien. 1885.

28 Casanova (F. SeingaK de), Mémoires, VI. p. 76.

29 Thiebauh (D.), Mes Souvenirs Je Vingt Aus Je Séjour à Berlin. VI. p. 83. Paris, 1813.

30 Thiebault (D.), там же.
 
МилаДата: Вторник, 05.02.2019, 23:44 | Сообщение # 8
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
Точной датой его посещения Берлина мы не располагаем, однако укажем на то, что это событие произошло до его отъезда в Венецию, где о нем слышал канцлер императора Иосифа II граф Макс Ламбергский [31], который оставил для
нас интересные замечания в своих воспоминаниях. Граф застает Сен-Жермена, скрывающегося под именем маркиза д'Аймара или Белъмара, проводящим множество опытов по выделке льна. Он добивался получения такого материала, который бы не уступал по качеству лучшим итальянским шелкам. В широко развернувшемся предприятии было занято не менее ста рабочих. Видимо, в дальнейших путешествиях нашего мистика сопровождал именно граф Ламбергский, так как во Флорентийской газете [32] за июль 1770 года под рубрикой "Новости Мира" мы обнаруживаем следующую заметку:

"Тунис, июль 1770 года.

Граф Максимилиан Ламбергский [33], канцлер императора Иосифа II, в конце июня сего года удостоил своим посещением остров Корсику с целью проведения кое-каких исследований. В этой поездке его сопровождает сеньор Сен-Жермен, широко известный в Европе своими глубочайшими познаниями в политике и науках."

Больше никаких подробностей об этом путешествии не сообщается, однако нам известно о том, что Сен-Жермен был в 1773 году в Мантуе. Мы чуть было не упустили из виду одно важное событие, относящееся к 1770 году. Граф Сен-Жермен был в Ливорно, когда там стоял русский флот. Наш мистик был одет в форму русского офицера, и граф Алексей Орлов
представил его как графа Салтыкова. Более того, в этом же году он вернулся в Париж, узнав об опале своего врага, премьер-министра герцога Шуазельского.

"Все заново прониклись к нему уважением и любовью, — говорит господин фон Зипштайн [34], — за достоинство, великодушие и снисходительность к чужим слабостям, когда после отставки своего заклятого врага герцога Шуазельского
он появился в Париже, и стали выражать свое глубокое сожаление, что допустили когда-то оплошность, изгнав его из столицы и оставшись без его покровительства... После смерти Людовика XV, 10 мая 1774 года, он отправился в Гаагу и оттуда в Швабах. Это было последнее посещение Голландии графом Сен-Жерменом... В одной немецкой биографии указываются точные даты его визитов в эту страну, которые перечисляются в следующем порядке: 1710, 1735, 1742, 1748, 1760 и 1773".

Последняя дата приводит нас к уже упомянутому периоду пребывания графа в Тройсдорфе и Швабахе, где он вместе с маркграфом проводил эксперименты, в том числе и алхимические. Маркграф, по нашим сведениям, был весьма горд познаниями своего друга в медицине и даже выхлопотал у английского консула в Ливорно копию рецепта "Русского Чая" или "Aqua Benedetta", составленного Сен-Жерменом. Этот напиток помогал русским морякам легче переносить изнуряющую жару во время Архипелагской кампании.

С 1774 по 1776 год Сен-Жермен находится в Тройсдорфе, в 1776 году живет в Лейпциге, в следующем году — в Дрездене. Об этом периоде мы расскажем несколько позднее, а теперь мы перейдем сразу же к 1779 году. В этом году о графе слышно в Гамбурге. Оттуда граф едет к принцу Карлу Гессенскому, где живет в качестве желанного и почетного гостя. Они вместе приступили к ряду экспериментов, которые обещают принести пользу для всего человечества.

Рассказывая о познаниях графа и намекая на образование, которое получил Сен-Жермен от герцога де Медичи, принц говорит:

"Этот дом (Медичи), как хорошо известно, славился своей приверженностью к наукам и искусствам, и поэтому неудивительны его ранние успехи во всех отраслях человеческого знания. Однако к постижению таинств Природы он приступил, руководствуясь исключительно своими стремлениями к ведомой только ему одному цели. Он прекрасно разбирается в травах и деревьях, из которых приготавливает чудесные снадобья, сохраняющие молодость и здоровье, и, возможно, продлевающие жизнь. У меня до сих пор хранятся все его рецепты, однако врачи принимают их в штыки. Одному врачу по имени Лоссау, владельцу аптеки, я платил по 1200 крон в год за приготовление лекарств по рецептам Сен-Жермена, главным образом, особенного чудодейственного чая, который продавался за дорогую цену богатым людям, а беднякам раздавался бесплатно... После смерти этого медика, удрученный сплетнями, долетавшими до меня со всех сторон, я был вынужден забрать все рецепты, и больше не нанимать никого на его место." [35]

Оглядываясь на все ранее перечисленные достоинства и способности этого великого человека, можно сделать следующий вывод: либо он действовал по определенному скрытому от постороннего глаза плану, либо он переезжал с места на место без цели, без семьи, не связывая себя с людьми, — и если эти последние слова — правда, то это было бы очень прискорбно для такого талантливого смертного, каким выглядел наш мистик. Но где бы он ни появлялся, всегда уравновешенный, всегда снисходительный к чужим слабостям, всегда отдающий, но ни в чем не нуждающийся, всегда
помогающий, но никогда не требующий помощи, даже для самых закоренелых скептиков становилось очевидным, что какая-то скрытая сила движет им, какой-то неведомый план лежит в основе его поступков. В самом деле, один из ранее
уже цитированных авторов утверждает:

"Иногда он погружался в транс и, когда выходил из него, рассказывал о странствиях своей души по далеким неведомым землям, пока его тело находилось неподвижным. Иногда он исчезал на значительное время и так же внезапно появлялся вновь, объявляя о своем потустороннем пребывании и общении с умершими. Более того, он весьма гордился своим умением укрощать пчел и гипнотизировать музыкой змей."[36]

Автор, видимо, не знает, что обычный йог в Индии имеет такую же власть над змеями, и, без сомнения, именно там Сен-Жермен обучился этому искусству. Способность же общения с умершими стала более понятной в XIX веке, благодаря тем, кто идет по стопам графа Сен-Жермена и кто продолжает его великий труд. Тем не менее, хотя вышеупомянутый автор и скептичен в этих вопросах, он отдает дань истинным заслугам нашего философа, когда пишет:

"Как бы то ни было, Сен-Жермен во многих отношениях человек весьма примечательный, и где бы он не появлялся, всегда оставлял благоприятное впечатление, хорошие воспоминания и множество благородных дел. Сколько бедных отцов семейств, сколько благотворительных заведений было облагодетельствовано им втайне... нет ни одного плохого, бесчестного поступка, известного за ним, и поэтому он всегда внушал симпатии к себе, в том числе и в Голландии."

В свете всего сказанного перед нашим взором отчетливо предстает характер того, кого некоторые называют "Вестником Духовной Иерархии", управляющей развитием нашего мира. Именно таков нравственный облик человека, которого нелепая свора критиканов назвала "авантюристом".

________________________________________

31 Lamberg (Graf Max von), Lé Mémorial J'un MonJian, p.80. London. 1775.

32 "La notizie del Mondo "

33 Некоторые интересные сведения о графе Сен-Жермене содержатся в любопытной книге "Casanova et son temps", выпущенной недавно господином Е. Мэньялем. В ней мы находим весьма новое и неожиданное для нас заявление о том, что в Праге хранится переписка между Сен-Жерменом и графом Ламбергским. По заявлению обладателя этих редкостей, весьма известного австрийского писателя, ныне проводятся тщательные работы по приведению в порядок этой корреспонденции. Смеем надеяться, что господин Гугиц не заставит нас долго ждать публикации этих документов.— прим. авт.

34 Sypsteyn, там же.

35 Hesse, там же.

36 Sypsteyn, там же.
 
МилаДата: Вторник, 05.02.2019, 23:45 | Сообщение # 9
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
Глава третья

ГРЯДУЩАЯ ОПАСНОСТЬ



В этой главе мы приведем отрывки из редкой и очень ценной книги "Воспоминания о Марии-Антуанетте" [1], принадлежащей перу ближайшей наперсницы королевы — графини д'Адемар, умершей в 1822 году.

Довольно долго мы не могли обнаружить этой книги, хотя искали ее во многих библиотеках Англии и Континента [2]. Однако, по счастливой случайности, нам удалось узнать о том, что в Одессе в библиотеке госпожи Фадеевой, тети и друга госпожи Е.П. Блаватской, имеется искомый экземпляр.

Мы выражаем нашу искреннюю благодарность госпоже Фадеевой за то, что она позволила одному из нас поработать с этой книгой и сделать несколько интересующих нас извлечений.

Госпожа д'Адемар вела дневник, следуя обычаю того времени, на котором, по всей вероятности, с добавлением необходимых
пояснений и основаны ее "Воспоминания". События, описанные в этой книге, охватывают большой отрезок времени, начинающийся 1710-м и заканчивающийся 1821 годом.

Один весьма любопытный факт, имеющий отношение к датам, обнаруживается в заметке, датированной 12 мая 1821 года, начертанной собственной рукой графини и заботливо подкрепленной булавкой к рукописи.

Умерла она, как нами уже сообщалось, в 1822 году. В заметке же содержится упоминание о пророчестве, сделанном Сен-Жерменом в 1793 году, когда он предупредил ее о приближающейся печальной кончине королевы и, в ответ на ее расспросы о том, суждено ли им будет увидеться вновь, заявил:

"Нас ожидает еще пять встреч, не более".

Графиня пишет:

"Я виделась с Сен-Жерменом еще не раз, и каждая встреча сопровождалась обстоятельствами, которые повергали меня в крайнее удивление: в день убийства королевы; накануне 18 Брюмера; день спустя после кончины герцога Энги-енского (1804 г.); в январе месяце 1813 года; и в канун убийства герцога Беррийского (1820 г.). Жду с нетерпением шестой встречи, если на то будет Воля Божия".

Эти даты интересны потому, что, согласно бытующему мнению, Сен-Жермен умер в 1784 году. Некоторые авторы, правда, полагают, что он просто отдалился от мирских дел. Но об этом мы поговорим позднее.

Госпожа д'Адемар далее пишет [3]:

"Поскольку мое перо вывело имя графа Сен-Жермеyа, я расскажу немного о нем. Он появился (именно так!) при дворе французского короля задолго до меня. Было это в 1743 году. Слухи донесли, что в Версаль только что прибыл некий несметно богатый, судя по украшавшим его драгоценностям, чужеземец.

Откуда он прибыл? Об этом никто не знал. Самообладание, достоинство, интеллект поражали с первой минуты общения с ним. Он обладал гибкой и элегантной фигурой, руки его были нежны, ступни по-женственному малы, изящность икр ног подчеркивалась облегающими шелковыми чулками. Очень узкие панталоны также свидетельствовали о редчайшем совершенстве его телесных форм. Его улыбка обнажала прекраснейшие зубы, симпатичная ямочка красовалась на подбородке, волосы его были черны, а глаза — добры, взгляд — проницателен. О! Что это были за глаза! Я никогда не встречала равных им. На вид он казался лет сорока пяти. В начале 1768 года он вновь появился в малых апартаментах [4], куда ранее имел свободный доступ. Он не застал госпожи дю Барри, но был свидетелем гибели герцогини де Шаторуа.

Когда эта дама была при смерти, король, знавший графа не более года, тем не менее столь сильно доверял ему, что просил его даже о противоядии для умирающей герцогини. Граф, однако, отказал, сказал "Слишком поздно".

Далее она продолжает:

"В то время со мной произошел один, весьма странный случай. В Париже я была одна, ибо господин д'Адемар, отправился в Лангедок навестить проживавших там своих родственников. Дело было в 8 часов воскресного утра. По этим дням я обычно отправляюсь в церковь на полуденную мессу, так что времени на туалет и одевание всегда оставалось мало. Я живо вскочила с кровати и едва успела облачиться в утренний халат, как в опочивальню вошла мадемуазель Ростан, моя фрейлина, которой я абсолютно доверяю, доложить, что некий джентльмен желает поговорить со мной.

Нанести визит даме в 8 часов утра было против всяких приличий.

— Может, это мой адвокат? — спросила я. Это мог быть только он, хотя на него это непохоже. — Это архитектор, шорник или один из моих откупщиков?

На каждый из вопросов я получила отрицательный ответ.

— Кто же это, наконец, моя дорогая?

Я обращаюсь с моей служанкой весьма любезно. Мы родились в один день, в одном и том же доме, доме моего отца, с той лишь разницей, что я появилась на свет в роскошных апартаментах, а она — в комнате нашего швейцара.

Престарелый отец ее, достойный лонгедокскии мужчина, находился у нас на содержании в числе прочей челяди.

— Я думаю, — ответила служанка, — при всем уважении к вашей светлости, что сам дьявол явился к Вам под мантией этого человека.

Я перебрала в памяти всех своих знакомых, вполне заслуживающих подобного внимания со стороны Сатаны, и их набралось столь много, что я терялась в догадках, кто именно.

— Вы по-прежнему далеки от истины, мадам, — продолжила мадемуазель Ростан, — но я не буду Вас больше мучить и скажу, что это граф Сен-Жермен!

— Граф Сен-Жермен?! — воскликнула я. — Человек-чудо?!

— Собственной персоной.

Я была крайне удивлена, узнав о том, что он снова в Париже и, более того, в моем доме. Прошло вот уже восемь лет с тех пор, как он покинул Францию, и никто не знал, что с ним сталось. Сгорая от нетерпения, я велела впустить его.

— Он представился своим именем?

— На этот раз он назвался господином Сен-Ноёлем. Но я узнала бы его из тысячи.

Она вышла, и мгновение спустя появился граф. Он выглядел свежо и бодро, даже немного помолодевшим. Он приветствовал меня таким же комплиментом, но его искренность, в отличии от моеq, можно было бы поставить под сомнение.

— Вы потеряли друга и покровителя в лице покойного короля [5], — сказала я.

— Я вдвойне сожалею и скорблю об этой потере — и за себя, и за Францию.

— Нация, однако, не разделяет Вашей скорби. Похоже, она смотрит с восторгом на новую власть.

— Она заблуждается. Эта власть будет роковой для нее.

— Что Вы сказали? — переспросила я, оглянувшись по сторонам.

— Правду... Готовится гигантский заговор, пока еще стихийный, смутный и без явного лидера, который, однако, скоро не замедлит появиться. Цель его, ни много ни мало, — свергнуть существующий строй и направить страну по иному пути. В воздухе уже витает угроза жизни монарших особ, духовенства, знати и представителей власти. Остается совсем немного времени, чтобы пресечь этот заговор. Позднее это сделать будет уже невозможно.

— Откуда Вам все это стало известно? Не приснился ли Вам этот страшный заговор?

— Мадам, тому, кто имеет уши и способность получать откровения, ведомо все. Я повторяю — королю Франции следует поторопиться.

— В таком случае Вам следует добиваться аудиенции графа Морепа, доверенного лица короля, и поделиться с ним своими опасениями, ибо только ему под силу что-либо предпринять.

— Я знаю, что он может сделать многое, за исключением одного — спасти Францию. А скорее всего, своей спешкой он погубит все дело. Этот человек погубит и Вас, мадам.

— Вы уже и так наговорили мне достаточно, чтобы провести остаток своих дней в Бастилии.

— Я не говорю подобного никому, кроме друзей, в которых уверен.

— Все-таки поговорите с Морепа. У него благие намерения, хотя подчас ему не хватает прозорливости.

— Он не поверит в очевидное. А кроме того, он ненавидит меня. Разве Вы не слышали того глупого четверостишия, которое послужило причиной его ссылки? Оно звучит так:

"Милая маркиза [6] , Вы, безусловно, красивы.

Все восторгаются чарующей Вашей прелестью.

Однако, красота Ваша подобна цветку,

Обреченному, увы, на увядание."

— У этих стихов рифма страдает, граф.

— О! Маркиза не обратила на это никакого внимания. Ей достаточно было знать, что господин Морепа является их автором. Ему же почему-то взбрело в голову, что именно я похитил эти стишки и отослал высокомерной Султанше.

Его изгнание последовало сразу же за публикацией этих злосчастных вирш, и с того самого дня он включил меня в список своих злейших врагов, которым, по его мнению, нужно непременно отомстить. Он никогда не простит мне того, чего я не совершал. Вот почему, графиня, я предлагаю Вам эту миссию.

Расскажите обо мне королеве, об услугах, оказанных мною правительству и об успехах возложенных на меня миссий при различных дворах Европы. Если Ее Величество согласится выслушать меня, я открою ей все, что мне известно. И тогда она сможет оценить, достоин ли я внимания со стороны Его Величества короля Франции. Весьма желательно, к тому же, чтобы в это предприятие никоим образом не вмешивался господин Морепа — это мое "sine qua non" [7].

Я внимательно слушала графа Сен-Жермена и достаточно ясно осознавала грозящую мне опасность, пожелай я вмешаться в это весьма щекотливое дело. С другой стороны, я знала, что граф прекрасно разбирается во всех тонкостях европейской политики, и боялась упустить счастливую возможность оказаться полезной государству и монархии. Граф Сен-Жермен, угадав, видимо, мое замешательство, сказал мне:

— Подумайте над моим предложением. Я в Париже инкогнито, и прошу Вас оставить мой визит в тайне. Если Вы почувствуете в себе готовность поддержать мой план, то приходите завтра в якобинскую церковь на Ру-Сен-Оноре. Я буду ждать там ровно в 11 часов.

— Я бы предпочла встретиться в моем доме.

— С радостью. Итак, до завтра, мадам.

И он удалился. Я же весь день размышляла над появлением и грозными словами графа Сен-Жермена. Подумать только! Мы, оказывается, стоим на грани социальных потрясений. Коронация последнего монарха, восшествие на престол которого приветствовалось всеобщим ликованием и обещало процветание, на самом деле, приведет к страшнейшей буре. После долгих
раздумий я решила представить Сен-Жермена королеве в том случае, если она соизволит, конечно, его принять.

На следующий день он был пунктуален и с удовольствием выслушал о моем согласии. Я спросила его, не собирается ли он обосноваться в Париже? Он ответил отрицательно и добавил, что в его планы не входит длительная остановка во Франции.

— Столетие пройдет, — сказал он, — прежде, чем я вновь появлюсь в этих краях.

Я рассмеялась, и он тоже не удержался от улыбки.

В этот же день я отправилась в Версаль. Пройдя через малые апартаменты, я разыскала госпожу Мизери и упросила ее сообщить королеве о том, что я добиваюсь аудиенции по делу, не терпящему отлагательства. Первая статс-дама вскоре вернулась, приглашая войти. Я последовала за ней. Королева сидела за очаровательным фарфоровым столиком, подаренным ей королем. Она что-то увлеченно писала, затем, повернувшись ко мне, спросила со свойственной только ей грациозной улыбкой:

— Что Вам угодно?

— Сущий пустяк, мадам. Мне не терпится спасти монархию.

Ее Величество посмотрела на меня недоуменно.

— Объяснитесь.

Тогда я рассказала все, что знала о графе де Сен-Жермене, о его близости к прежнему королю, маркизе де Помпадур, герцогу Шуазельскому, о тех реальных услугах, которые он оказал государству, благодаря своим дипломатическим способностям. Я также добавила, что после смерти маркизы он исчез со двора и никто не знает настоящего места его пребывания. Когда же мне наконец удалось разбудить любопытство королевы, я закончила пересказом того, что открыл мне граф днем раньше и подтвердил сегодня утром.

Королева, подумав, сказала:

— Странно, вчера я получила письмо от моего таинственного корреспондента. Он предупредил меня о важном сообщении, подробности которого мне предстояло узнать в ближайшее время, и просил меня о том, чтобы я отнеслась к этим известиям с величайшей серьезностью, в противном случае мое небрежение может привести к каким-то непредсказуемым гибельным последствиям. Совпадение этих двух событий удивительно, если, конечно же, они не устроены одним и тем же лицом. Что Вы думаете по этому поводу?

— Я затрудняюсь сказать что-либо определенное. Однако, насколько я могу судить, Ваше Величество получает эти таинственные послания вот уже несколько лет, а граф Сен-Жермен вновь появился здесь только вчера.

— Возможно, он действует так, чтобы укрыться от постороннего взора.

— Это не исключено. Однако, что-то говорит мне, что следует доверять его словам.

— В конце концов, нет ничего страшного в мимолетной беседе с ним.

Хорошо, завтра же приведите его под видом своего слуги в Версаль. Ждите моего сигнала в Ваших апартаментах. Я выслушаю его, но только в Вашем присутствии. Таково, в свою очередь, мое "sine qua non".

Я склонилась в глубоком реверансе, и королева обычным своим жестом дала знать, что аудиенция окончена. Признаюсь, мое доверие к графу в заметной степени поубавилось по причине странного совпадения его прибытия в Париж с предупреждением, полученным накануне Марией-Антуанеттой. Мне показалось, что я разглядела в этом хитро составленный план, и спросила себя, стоит ли мне сказать ему об этом напрямик. Но, поразмыслив, решила смолчать, ибо была уверена в том, что у него наверняка готов подходящий ответ.

Сен-Жермен ждал меня на улице. Он подсел ко мне в экипаж, и мы вернулись домой. Я пригласила его отобедать, но он, по своему обыкновению, ничего не ел. После трапезы граф засобирался обратно в Версаль. По его словам, он остановился в гостинице и предложил встретиться на следующий день. Я с удовольствием согласилась, ибо решила ничем не пренебрегать ради успеха задуманного дела.

_____________________________________
1 D'Adhemar (La Comtesse), Souvenirs sur Marie Antoinette, Archduchesse d'Autriche, Reine de France, et sur la Cour de Versaille. Paris, 1836.

2 После того, как была написана эта глава, я наконец получила возможность ознакомиться с этой книгой. Уважаемая графиня де Адемар сообщила мне также, что ее семья обладает и другими документами, касающимися графа де Сен-Жермена. Мадам Блаватская побывала у них в Шато-де-Адемар в 1884 году. Уважаемая графиня де Адемар, принадлежащая к одной из
многочисленных аристократических фамилий, разоренных революцией, сейчас живет в Америке, документы хранятся в ее семейном архиве. — прим. авт.

3 D'Adhcmar, там же, vol. I, р. 294.

4 Апартаменты Версальского дворца, принадлежавшие свите. — прим. перев.

5 Имеется в виду Людовик XV, который скончался в 1774 году. — прим. перев.

6 Речь, очевидно, идет о маркизе де Помпадур. — прим. перев.

7 Непременное условие — лат. — прим. перев.
 
МилаДата: Понедельник, 11.02.2019, 23:43 | Сообщение # 10
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9493
Статус: Offline
* * *


Мы ожидали приглашения в моих покоях, в малых аппартаментах, которые в Версале называют "апартаменты свиты". Наконец, один из пажей пожаловал с просьбой Ее Величества принести второй том книги, которую я обещала
привезти королеве. Это был условный знак. Я вручила пажу том какого-то нового романа, не знаю даже какого именно, и осторожно двинулась в путь в сопровождении своего "лакея".

Мы вошли на половину королевы. Госпожа Мизери провела нас в личные покои Ее Величества, где королева ожидала нас. Она вышла к нам навстречу, преисполненная вежливым достоинством.

— Господин граф, — обратилась она к нему, — насколько мне известно, Версаль хорошо знаком Вам.

— Мадам, более двадцати лет я поддерживал доверительные отношения с предыдущим королем. Он удостаивал чести слушать меня со вниманием, использовал мои скромные возможности в некоторых ситуациях, и я думаю, он не сожалел о том, что был связан со мной.

— Вы выразили желание через мадам д'Адемар связаться со мной. Я питаю к ней глубокую привязанность и не сомневаюсь в том, что то, о чем Вы хотите рассказать мне, достойно нашего внимания.

— Полагаясь на свою мудрость, — сказал граф торжественным голосом, — королева поймет важность слов, которые я собираюсь сказать. Энциклопедистская партия жаждет власти и собирается полностью свергнуть духовенство, а чтобы обеспечить это, они хотят низложить монархию. Эта партия в поисках лидера среди членов королевской семьи остановила свой выбор на герцоге Шартрском. Этот принц станет марионеткой в руках людей, которые без всякого сожаления пожертвуют им в тот момент, когда он перестанет быть для них полезным. Ему будет предложена корона Франции, однако, он взойдет не на трон, а на виселицу. Но до этого дня возмездия совершатся бесчисленные жестокости и преступления! Законы перестанут быть защитой для людей добропорядочных, но станут служить террору тьмы. Ее служители захватят власть руками, запятнанными в крови. Они уничтожат Католическую Церковь, дворянство и магистрат.

— В таком случае не останется ничего, кроме королевства, — нетерпеливо перебила королева.

— Не останется и королевства!.. А лишь голодная и жадная республика с топором палача вместо скипетра.

При этих словах я уже не могла себя сдерживать и позволила себе, в присутствии королевы, прервать графа:

— Монсеньор, — вскричала я, — отдаете ли Вы себе отчет в том о чем и кому Вы говорите все это?

— Воистину,— прибавила Мария-Антуанетта, заметно волнуясь,— мне не приходилось выслушивать подобных речей.

— Я взял на себя смелость рассказать об этом в силу опасности обстоятельств, — хладнокровно заметил граф Сен-Жермен, — и пришел сюда вовсе не с намерением высказывать свое почтение королеве, от которого она, должно быть, уже устала, но с той лишь целью, чтобы указать на опасности, угрожающие монархии, если, конечно же, не будут вовремя приняты существенные меры для предотвращения катастрофы.

— Вы самоуверенны, монсеньор, — сказала Мария-Антуанетта раздраженно.

— Я глубоко сожалею о том, что расстроил Ваше Величество, однако, я способен говорить только правду.

— Монсеньор, — с напускной игривостью заметила королева, — не откажитесь признать, что и правда иной раз становится невыносимой.

— Я полагаю мадам, что это особый случай. Однако, Ваше Величество позволит мне напомнить о Кассандре, предсказавшей некогда падение Трои, и о том, как ей не поверили, и каковы были последствия. Так вот, я — Кассандра, а Франция — царство Приама. Пройдет еще несколько лет обманчивой тишины. Но затем во всем королевстве проснутся силы, жаждущие мести, власти, денег, которые будут свергать все на своем пути. Их с радостью поддержат мятежные толпы, а некоторые высоко поставленные государственные лица свяжут с ними
свои честолюбивые намерения. Дух безумия овладеет горожанами, разразится гражданская война со всеми вытекающими из нее ужасными последствиями.

Францию ожидает бойня, разврат, грабеж и повальное изгнание граждан. Возможно, потом кое-кто будет сожалеть о том, что не выслушал меня. Возможно, меня призовут вновь. Однако, время будет уже бесповоротно упущено... и в спокойном некогда мире будет властвовать всесокрушительный в своем безумии шторм.

— Признаюсь, монсеньор, Ваша речь поражает меня все больше и больше. И если бы я не знала о доверии, которое испытывал к Вам предыдущий король, и о том, что Вы искренне оказывали ему кое-какие услуги, то я... Так Вы действительно хотите переговорить с королем?

— Да, мадам.

— И непременно без участия господина Морепа?

— Он — мой враг. А кроме того я ставлю его в ряд тех, кто позднее погубит королевство, но не по умыслу, а по немощи.

— Вы слишком строго судите человека, который заслужил доверие света.

— Он — больше, чем премьер-министр, мадам, и благодаря своему положению несомненно окружен льстецами.

— Если Вы настаиваете на исключении этого человека из числа присутствующих при Вашей беседе в королем, то я боюсь, что Вам вообще не удастся добиться аудиенции, ибо Его Величество и шагу не ступит без своего главного советника.

— Я всегда готов услужить королю, искренне желающему использовать мои способности. Однако, я не являюсь подданным Его Величества, и поэтому всякое повиновение с моей стороны — акт сугубо добровольный.

— Монсеньор, — сказала королева, не способная вести долгих серьезных разговоров, — где Вы родились?

— В Иерусалиме, мадам.

— И... когда?

— Королева наверняка простит мне мою слабость. Я не люблю говорить о своем возрасте, потому что это несет мне одни несчастья.

— Что же касается меня, то Королевский Альманах не дает мне возможность иметь такую слабость. До свидания, монсеньор. Теперь все будет зависеть от воли короля.

На этом аудиенция закончилась. Мы вышли, и по дороге домой Сен-Жермен сказал мне:

— Я вероятнее всего покину Вас, мадам, на долгое время. Через четыре дня я уеду из Франции.

— Что вынуждает Вас к столь спешному отъезду?

— Королева передаст супругу все, что я ей рассказал. Людовик XVI, в свою очередь, повторит все слово в слово господину Морепа. Этот министр выпишет ордер на мой арест, а начальник полиции приведет его в исполнение. Я
прекрасно знаю, как быстро это делается, и не имею ни малейшего желания оказаться в Бастилии.

— Разве может это Вас напугать? Вы улизнете из нее через замочную скважину.

— Я предпочитаю не прибегать без необходимости к чудесным методам. Прощайте, мадам.

— А если король все же пожелает принять Вас?

— В таком случае я вернусь.

— Но как Вы об этом узнаете?

— У меня для этого достаточно средств. Не волнуйтесь об этом.

— Однако, Вы считаете, что моей репутации ничто не угрожает?

— Успокойтесь, ей ничто не грозит. Прощайте.

Он переоделся и удалился. Я же осталась в глубоком волнении. Королева велела мне не покидать замка и дожидаться ее дальнейших распоряжений... Два часа спустя пришла госпожа Мизери от Ее Величества с просьбой явиться. Что
можно было ожидать хорошего от предстоящей аудиенции? Сам король был у Марии-Антуанетты. Она показалась мне смущенной. Людовик XVI, напротив, в игривой манере подошел ко мне, взял мою руку и грациозно поцеловал (при
желании он был невероятно мил).

— Госпожа д'Адемар, — сказал он мне, — что же Вы со своим магом наделали?

— Вы имеете в виду графа Сен-Жермена? Он отправился в Париж.

— Ваш граф весьма серьезно встревожил королеву. Скажите, а наедине с Вами он говорил в том же тоне?

— Нет-нет. Пожалуй, без подробностей.

— Я Вас не обвиняю в происшедшем. Но впредь поберегите покой королевы, чтобы не давать повода усомниться в Вашей верности. Я виню чужеземца за то, что он имел дерзость предсказать наши поражения, о которых нечего думать по крайней мере до конца этого столетия. Более того, он несправедлив в своих претензиях к графу Морепа, который способен пренебречь личной враждой в интересах монархии. Я переговорю с ним об этом деле, и если он посоветует мне встретиться с Сен-Жерменом, то я, конечно же, не откажусь. Ему приписывают ум и талант. Мой дед любил его общество. Прежде чем удостоить его аудиенции мне бы хотелось уверить Вас в том, что каковы бы ни были последствия недавнего появления этого таинственного человека, Вы вне подозрений.

Мои глаза наполнились слезами при этом проявлении великодушия Их Величеств. И король, и королева говорили со мной весьма проникновенно. Возвращалась я, немного успокоившись, однако с чувством досады на тот оборот, который неожиданно для меня приняло это дело. Тем не менее, внутренне я поздравила себя с тем, что Сен-Жермен оказался прав в своих предвидениях.

Через два часа я была в своей комнате, погруженная в размышления о происшедшем, когда в дверь постучали. Я услышала необычный шум в соседних комнатах. Тотчас же дверь распахнулась, и доложили о прибытии графа Морепа. Я встала встретить его с таким волнением, которое не охватывало меня даже при встрече с королем. Он вошел вальяжно, с улыбкой на лице:

— Прошу Вас извинить, мадам, — сказал он, — за бесцеремонность моего визита. Но мне необходимо задать Вам несколько вопросов, и этикет заставил меня проделать этот путь с целью поговорить с Вами.

Царедворцы того времени демонстрировали удивительную учтивость в обращении к дамам, которую, увы, в наши дни уже не найти, особенно после того, как ужасный шторм потряс все основы милой старины.

Я с подобающим достоинством ответила господину Морепа, и тот от любезностей перешел к делу:

— Итак, — начал он, — Наш старый друг граф Сен-Жермен снова в Париже?.. Он опять, значит, принялся за свои старые фокусы, в реальности которых он хочет всех нас уверить.

Я попыталась, было, возразить, но он остановил меня нетерпеливым жестом руки.

— Поверьте мне, мадам, — сказал он, — я знаю этого жулика лучше, чем Вы. Меня удивляет только одно. Видите ли, прошедшие годы не пощадили меня, а королева утверждает, что граф Сен-Жермен предстал перед ней сорокалетним. Ну да Бог с ним. Нам очень важно знать, откуда у него эти сведения, столь обстоятельные и столь ужасные... Не оставил ли он Вам своего адреса? — осмелюсь спросить.

— Нет, монсеньор граф.

— Это нам не помешало бы... Но наши полицейские ищейки идут по следу... Далее... Король благодарит Вас за проявленное Вами усердие в этом деле. Впрочем, ничего страшного с Сен-Жерменом не произойдет, просто мы
посадим его в Бастилию, где его будут хорошо кормить и согревать до тех пор, пока он не удосужится рассказать нам, откуда ему известно столько интересных подробностей.

В этот момент наше внимание привлек звук открывающихся дверей... Это вошел граф Сен-Жермен! Невольный возглас вырвался у меня, а Морепа вскочил от неожиданности, и я должна сказать, что самообладания у него в это мгновение поубавилось. Чудотворец, приблизившись к нему, сказал:

— Граф Морепа, король изволил исспросить у Вас совета, а Вы думаете лишь о сохранении своего собственного авторитета. В Вашей борьбе против моей встречи с королем Вы теряете монархию, так как осталось совсем немного
времени, чтобы спасти ее. По истечении же этого срока я не появлюсь в этих краях, пока не сменят друг друга три следующих поколения. Я рассказал королеве все, что мне позволено было сказать. Мои откровения королю могли
бы быть более подробными. Но, к сожалению, Вы встали между мной и Его Величеством. Мне не в чем будет себя упрекнуть, когда ужасная анархия опустошит Францию. Что же касается ожидаемых бедствий, то Вам не суждено
их увидеть, но подготовка к ним будет достойным для Вас памятником... Не ждите благодарности от потомков, пустой и беспомощный министр! Вы встанете в ряд тех, кто послужит причиной гибели империи.

Проговорив все это на одном дыхании, граф Сен-Жермен повернулся, вышел, затворив за собой дверь, и исчез.

* * *


Все попытки найти графа успехом не увенчались."
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН. ТАЙНЫ КОРОЛЕЙ (Изабель КУПЕР-ОУКЛИ)
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES