Воскресенье, 19.05.2019, 21:42

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН. ТАЙНЫ КОРОЛЕЙ (Изабель КУПЕР-ОУКЛИ)
ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН. ТАЙНЫ КОРОЛЕЙ
МилаДата: Четверг, 21.02.2019, 22:41 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline

Фолио 285. Версаль, 31 марта, 1760 год.

Уважаемый граф Д'Аффри.

В ответ на мой отчет королю, монсеньор, по поводу косвенных шагов графа Бентинка, желавшего таким образом склонить Вас к переговорам особого рода, Его Величество распорядился проинформировать Вас о том, что Вы должны, следуя Высочайшему желанию, ограничиться в инициативах, проявляя, однако, уважение к господину Бентинку, но строго в рамках общепринятых приличий...

Номер 573. Фолио 294.

Гаага, 3 апреля, 1760 год.


Господин герцог.

...Я имею все основания полагать, что господин Бентинк, без ведома Сен-Жермена побывавший у меня дома и узнавший, что я открыто не доверяю ему, готов отвернуться от него и заявить о том, что основанием его встреч с этим авантюристом является крайняя его любовь ко всякого рода шутам. Однако, отцы республики слишком хорошо знают, что господин Роон не замедлит воспользоваться предложениями этого человека, если они получат вдруг всеобщее одобрение.

Д'Аффри.

Номер 576. Фолио 304.

Гаага, 5 апреля, 1760 год.
(Ответ дан 11 апреля, номер 207).

Господин герцог.

Имею честь ответить ныне на Ваше письмо от девятнадцатого числа прошлого месяца по поводу графа Сен-Жермена. Я не мог сделать это ранее, ибо нескромное поведение (если не сказать большего) этого авантюриста вынудило меня к проведению расследования прежде, чем изложить Вам следующие обстоятельства. Однако, его поведение столь вызывающе, что я
считаю своим долгом представить сообщение о нем вниманию Его Высочества.

День спустя после получения Вашего письма господин Сен-Жермен, прибывший из Амстердама, явился ко мне с визитом. Его сопровождали шевалье де Брюль и господин Каудербах. Он сказал мне, что эти джентльмены согласились взять его на встречу с графом Головкиным в Рисвик, куда и я также должен буду отправиться. Я сказал господину Сен-Жермену, что прежде его отъезда я хотел бы с ним поговорить, и заявил ему сразу же о сути Ваших претензий к его планам. Он был этим удивлен, и я закончил беседу приглашением явиться ко мне следующим утром в десять часов. Затем я ознакомил господина Каудербаха с содержанием Вашего письма, которое сразу же возымело подобающее действие, и он решил не брать господина Сен-Жермена в Рисвик.

В условленное время господин Сен-Жермен не явился, и я подумал о том, что моего весьма ясного объяснения с ним оказалось достаточно, чтобы он стал более осмотрительным. Возможно даже, что мои слова побудят его покинуть эту страну. А потому я посчитал бесполезным делом выдвигать новые приглашения и решил ограничиться передачей Ваших распоряжений главным министрам и некоторым иностранным посланникам и отписать господину Д'Астье в Амстердам, чтобы тот предупредил главных банкиров о предложениях, которые могли последовать от Сен-Жермена.

Господин Д'Астье сообщил мне, что господа Томас и Адриан Хоуп были весьма огорчены тем обстоятельством, что им приходится находиться под одной крышей с этим человеком. Они также заявили, что при первой же возможности постараются избавить себя от его общества. Те два пакета от маршала де Белл-Изля, которые Вы изволили направить мне, ясно указывают, что этот человек не придерживается данных ему мною инструкций. Мне кажется, что он может доставить нам много хлопот. Я получил эти письма во вторник и послал господину Сен-Жермену записку с приглашением посетить
мой дом в среду утром — он не пришел. А позавчера, в четверг, господин Брунсвик в присутствии господ Головкина и Райшеха, выслушав заявления с нашей стороны, сказал мне, что он знает о желании Его Величества отослать ко мне письма Сен-Жермена в Версаль, а также уверил меня в том, что в скором времени мне будет доставлена и другая корреспонденция, так как господин Сен-Жермен вел большую переписку с разными лицами с тех пор как я отказал ему от моего дома. И, наконец, он добавил, что категорически не желает видеть этого проходимца. Ему, оказывается, и в голову не приходило, что он мог встречаться еще с кем-то за его спиной и заниматься всевозможными интригами и заговорами! Если нам не удастся хоть чем-то его дискредитировать, то он будет весьма для нас опасен, особенно, в сложившейся ситуации. Такой человек
одним только своим появлением способен повернуть вспять или приостановить любые переговоры. Наконец, я понял, что настало время высказать свое мнение и заявил принцу Людовику, что я уполномочен сообщить ему и господам Головкину и Райшеху о том, что господин Сен-Жермен нами абсолютно дискредитирован, а, следовательно, ни в коем случае нельзя полагаться на его слова по поводу наших дел или нашего правительства. Затем я попросил господина Брунсвика при первой же возможности передать господину Йорку иои соображения по этому поводу. Примерно о том же я заявил вчера утром
главе и секретарю правительства.

Возвратившись вчера вечером из Рисвика, я послал Сен-Жермену записку с приглашением посетить мой дом. Его, однако, на месте не оказалось. Как бы то ни было, карточку с приглашением я всё же оставил, а через некоторое время еще раз послал за ним, и он, наконец, явился. Я не стал передавать ему письма господина Белл-Изля, опасаясь, что он попросту их уничтожит. Я лишь сказал ему, что маршал от имени Его Величества уполномочил меня выслушать всё, что он имеет мне сообщить. На мой вопрос, касаются ли его инициативы армии, флота или финансов, он ответил отрицательно. — В таком случае, — сказал я, — Вы, по всей видимости, хотите говорить о политике. И тогда я выложил все перспективы, которые уготованы ему в случае возвращения во Францию. Сначала он никак не отреагировал на мое заявление. Затем же удивление и досада мало-помалу охватили его. Однако, несмотря на всю нервозность, он не выглядел человеком, который осознал свою вину и желает расстаться со своими планами. Поэтому на прощанье я вновь очень серьезно предупредил его о том, что если он снова начнет вмешиваться в дела и интересы Его Величества, то я не смогу скрыть этого от Вас, а также публично заявлю о том, что его действия не находят ни малейшей поддержки со стороны Его Величества и министерства. Завершив дело, о котором я докладывал Вам, в моей депеше под номером 575, я сразу же отправился на встречу с мистером Йорком. Я спросил его о том, не приходил ли к нему Сен-Жермен. Он ответил, что даже дважды. В первый свой визит они говорили о мире, на что мистер Йорк отвечал общими фразами об истинном желании Англии завершить войну. Далее господин Йорк сказал, что во время второй встречи он (Йорк) был более уверен в себе, чем при первой, так как на этот раз ему было уже известно, что
Сен-Жермена не признал официальный представитель (то есть я). Затем он добавил, что герцог Ньюкаслский в ответ на его письмо, содержащее отчет о первом визите этого человека, просит передать, что мирные инициативы со стороны Франции будут всегда приветствоваться в Лондоне, из каких бы источников они не исходили. Однако, я не знаю, довел ли господин Йорк ответ до сведения упомянутой особы.

Прошу Вас, господин герцог, сообщить содержание этой депеши маршалу де Белл-Излю, который, я уверен, прекратит всяческую переписку с человеком, чье поведение выходит за рамки дипломатического этикета. Я пошлю с этой почтой пакет для господина Белл-Изля, где будут находиться вместе с моим письмом и те два, что он посылал мне для господина Сен-Жермена.

Осмелюсь доложить Вам, что господин Сен-Жермен пытается всех уверить, в том числе и меня, что Его Величество был с ним в таких доверительных отношениях, что предоставил в его распоряжение замок Шамбор на тех же условиях, что и в свое время маршалу де Саксу, впрочем, без годового дохода с замка... от которого, по его уверению, он сам отказался.

Д'Аффри.

Номер 578. Фолио 312.

Гаага, 8 апреля, 1760 год.
(Получено 12 апреля, ответ дан 24 апреля, номер

209)

Господин герцог.

Я сообщил Вам вчера о том, что господин Сен-Жермен продолжает встречаться с господином Бентинком де Рооном. Мне достоверно известно, что господин Сен-Жермен сказал, будто бы я не способен делать ничего иного, кроме выполнения Ваших указаний. Он знает о Вашей к нему неприязни, однако, заявляет, что поскольку у Вас есть место на Собрании Его Величества, то и у него оно есть! Я ответил ему, что подобное утверждение абсурдно. Со своей стороны, я считаю не достойным себя и министерства, которое представляю, делом препираться с ним по этому поводу. Эту информацию
предоставил мне один из руководителей республики, который является скрытым врагом господина Бентинка. Однако, он известен мне как исключительно честный человек.

Господин Сен-Жермен абсолютно дискредитирован и не встретит никакого доверия со стороны иностранных посланников и министерства республики. Но я счел своим долгом довести до Вашего сведения эти факты, ибо этот человек может доставить массу неприятностей своими разглагольствованиями об имеющихся, якобы, разногласиях в нашем министерстве...

Д'Аффри.

Номер 206.

Версаль, 11 апреля 1760 год. Графу Д'Аффри.


Отвечу сначала, монсеньор, на Ваши письма до третьего числа включительно, а также на те, содержание которых отвечает на вопросы, поставленные в моих посланиях, доставленных Вам с последней почтой...

Из письма, которое я имел честь отправить Вам, Вы смогли уже ознакомиться с моим личным мнением о невыносимом авантюристе Сен-Жермене. Смею Вас уверить, что каждый из министров Его Величества придерживается того же мнения, и король приказал мне срочным образом сообщить Вам о том, что Вы должны всячески стараться дискредитировать действием и заявлениями так называемого графа Сен-Жермена, чтобы об этом мошеннике и его неприглядных делишках смогли узнать все во владениях Соединенных Провинций. Его Величество желает также, чтобы, используя расположение, которое испытывает штатс-генерал по отношению к его особе, Вы постарались через него потребовать ареста авантюриста, и переправить последнего во Францию, где тот будет наказан за нанесение ущерба интересам государства. В интересах государства и общественного спокойствия подобное поведение, которое может являться образцом наглости и самозванства, должно
быть жестоко наказано, ибо действия этого проходимца, который, не имея никаких полномочий, вмешался в дела такой державы, как Франция, вредны и опасны. Думаю, что подобное требование следует выдвигать, как обычную просьбу о рекламации и экстрадиции рядового злоумышленника. Таким образом, король имеет все основания надеяться на успех Вашего заявления, в результате которого господин Сен-Жермен должен быть арестован и препровожден под конвоем в Лилль.

Признаюсь, я прежде думал, что Вы симпатизировали ему и, возможно, поэтому был не слишком осторожен, когда приказал Вам хорошенько отругать его после последней Вашей беседы с ним.

То, что Вы рассказали мне о Шамборе, есть нелепица чистой воды. Итак, король искренне желает чтобы этот авантюрист был окончательно дискредитирован в Соединенных Провинциях, а по возможности и наказан, ибо его поступок того заслуживает. Его Величество обязал меня довести да Вашего сведения, что Вы наделяетесь всеми необходимыми полномочиями для выполнения этого поручения.

P.S. Нельзя ли, помимо обращения к штатс-генералу с просьбой об аресте Сен-Жермена, попытаться поместить статейку в голландской газете, где можно описать все похождения этого мошенника? Это послужит уроком для самозванцев. Король одобрил мой план, Вам же остается его выполнить, если, конечно же, Вы считаете, что Ваших сил будет для этого достаточно.

Номер 581. Фолио 357.

Гаага, 17 апреля, 1760 год.


(Ответ дан 24 апреля, номер 2091 — графу Д'Аффри)

Господин герцог.

Желая предоставить Вам наиболее полный отчет о предпринятых мною действиях по выполнению распоряжений Его Величества относительно так называемого графа Сен-Жермена, я решил повременить с последним отправлением. Вчера я был у главы правительства и передал все то, что Вы просили меня довести до его сведения по поводу нашего авантюриста. После этого именем Его Величества я потребовал ареста и экстрадиции последнего.

Глава правительства, видимо, был сильно удивлен происшедшим. Однако, как бы то ни было, пообещал мне сделать всё, от него зависящее.

Герцог Брунсвикский сказал мне, что не желал бы открыто фигурировать в этих акциях. Однако, он охотно окажет нам косвенное содействие, ибо его желание разоблачить авантюриста вполне совпадает с нашими намерениями.

Секретарь правительства выразил мне свое согласие с тем, что этот человек должен быть выдан Франции. Однако, по его словам, это дело будет рассматриваться в Комитете Советников, самой влиятельной структуре в Голландии, а так как его председателем является господин Бентинк, то можно предположить, что Сен-Жермену, скорее всего, удастся бежать, а впоследствии так оно и вышло.

Вчера вечером я ожидал новостей об этом деле, когда меня посетил с визитом господин Каудербах. С порога он спросил, знаю ли я об отъезде господина Сен-Жермена. Я ответил: "Нет". Тогда он рассказал, что позапрошлым вечером, между семью и восемью часами, господина Бентинка видели входящим в дом авантюриста, и покидающим его в девять часов. Затем этот же дом посетил господин Пик де Цолен. Он, однако, пробыл там не долго. После этого туда снова прибыл господин Бентинк. Было это уже между девятью и десятью часами. Он пробыл там довольно долго и вышел далеко за полночь.

Каудербах также рассказал мне, что господин Сен-Жермен, проводив гостей, отправился спать и в пять утра уже пил чай. Вскоре после этого в дом прибыл лакей господина Бентинка, а возле дома уже стоял запряженный четверкой лошадей наемный экипаж, в который и сел этот мошенник. Однако, хозяин затрудняется ответить, в какую сторону он уехал. Не может он припомнить и того, отправился ли лакей господина Бентинка с проходимцем или же нет.

Отъезд его был столь спешен, что он оставил в доме хозяина свою шпагу, пояс, множество серебряных и оловянных кубков и несколько пузырьков неведомой жидкости. Я едва сдерживался, чтобы не вылить на господина Каудербаха все свое негодование в связи с поведением господина Бентинка. Я ничего не сказал ему и о моих хлопотах по поводу рекламации и экстрадиции, а только сдержанно спросил его, уверен ли он в этой информации. Он сказал, что подробности ему известны от хозяина-саксонца того дома, где останавливался господин Сен-Жермен. Он предложил привести его. Мы послали за ним, и тот пришел и подтвердил всё, что рассказал мне господин Каудербах.

Когда господин Каудербах удалился, я послал записку главе правительства с просьбой о встрече. Он только что вернулся домой со званного обеда, который состоялся в семь часов вечера, а потому отложил встречу со мной до девяти часов утра. Я пришел к нему и сразу же спросил о новостях в деле господина Сен-Жермена. Он ответил, что может отвечать только лишь за себя, и добавил, что мне необходимо представить петицию господину Бентинку, президенту Комитета Советников. Он полагает, что этот государственный орган, возможно, согласится на арест господина Сен-Жермена, однако, вряд ли пойдет на его экстрадицию, пока не будут получены соответствующая санкция от властных структур Голландии ближайшего созыва. Я ответил, что не стану предоставлять материалы господину Бентинку и пояснил причину моего нежелания. Затем я рассказал о подробностях отъезда господина Сен-Жермена и о том, что ему предшествовало, исключая, впрочем обстоятельства, которые могли бы бросить тень на хозяина дома, поэтому изложил все детали этого дела с целью убедить собеседника в том, что эти факты добыты моими соглядатаями, которые вели наблюдение за Бентинком. Услышанное, как мне показалось, вызвало в нем чувство искреннего негодования. Я сказал, что в бегстве этого авантюриста главную роль сыграла Гаага. Он же, возможно, будет искать убежища в Амстердаме, поэтому-то я и собираюсь сейчас же известить об этом нашего флотского интенданта господина Д'Астье и именем Его Величества потребовать ареста проходимца с дальнейшим содержанием под стражей до тех пор, пока не будут получены окончательные распоряжения по этому поводу. Я действительно написал ему письмо, копию которого прилагаю к этому посланию. Затем я сказал секретарю правительства, что авантюрист, возможно, будет искать убежище в какой-нибудь другой провинции, поэтому я обязан испросить разрешения Его Величества на вручение петиции Его Высочеству штате-генералу. Итак, если какая-нибудь из голландских провинций откажет нам в содействии или даже попытается помочь бегству господина Сен-Жермена, мы будем немедленно извещены о том, где его искать, и смею надеяться па то, что, если он вдруг будет найден в Англии или еще где-нибудь, он безусловно будет выдан нам, чтобы разрушить шаткое равновесие, из которого может сложиться приемлемый для всех мирный договор. Мои слова, по всей видимости. оказали на секретаря правительства нужное действие, и я бы не удивился, если бы мошенника тут же арестовали в Амстердаме. Однако, как мне думается, его давно уже там нет. Вполне возможно, что он достиг-таки границ республики. Представление, которое с Вашего разрешения я намерен передать штатс-генералу, и черновик которого я приложил к письму, может принести желаемый результат, если же, конечно, Его Величество одобрит его, так как я хочу напечатать это заявление во всех газетах и думаю, что отдача не заставит себя долго ждать. Спешу сообщить, что в этом заявлении мне удалось заклеймить в достаточно сильных выражениях этого авантюриста, от которых ему не скоро удастся оправиться. Этим приговором я ославлю его на всю Европу. Думаю, что проходимец ограничен в средствах. Он взял взаймы у еврея "Боаса" две тысячи флоринов под залог трех — уж не знаю, настоящих или фальшивых — опалов, вложенных в запечатанный конверт. Эти две тысячи флоринов должны быть возвращены двадцать пятого числа, и Боас сказал вчера господину Каудербаху, что если денежные векселя не будут погашены двадцать пятого числа, то он сразу же пустит опалы с молотка. По отношению к господину Бентинку я решил действовать согласно Вашим указаниям из последнего письма. Мое отношение к этому человеку останется неизменным до тех пор, пока Его Высочество не соизволит снабдить меня новыми распоряжениями на сей счет; и если мне удастся встретить его в один из этих дней, я буду говорить с ним о господине Сен-Жермене и об его отъезде, стараясь не выдать себя и, вместе с тем, попытаюсь склонить его к полному отречению от своего поведения и связи с авантюристом.
 
МилаДата: Суббота, 23.02.2019, 22:08 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
17 апреля 1760 года.

Так называемый граф Сен-Жермен, знакомый Вам по Амстердаму и находящийся теперь здесь, — авантюрист и самозванец. Он имел неосторожность, не будучи уполномоченным со стороны Его Величества или главы внешнеполитического ведомства, вмешаться в дела, имеющие самое непосредственное отношение к интересам королевства.

После того, как из моего отчета и писем самого Сен-Жермена в Версаль король узнал о происшедшем, он издал указ добиться рекламации этого ретивого самозванца. А мне предписывается требовать его экстрадиции и последующего сопровождения во Францию.

Однако, вчера утром он внезапно покинул Гаагу и, по всей вероятности, скрывается ныне в Амстердаме. В связи с этим я уполномочиваю Вас заняться этим делом и приказываю Вам, именем Его Величества, сию же минуту потребовать от магистрата Амстердама ареста этого самозванца и содержания его под надежной охраной до тех пор, пока не будет согласован способ переправки мошенника в Австрийские Нидерланды, где он будет заточен в первую из попавшихся на нашем пути крепость.

К этому посланию я прилагаю письмо для господ Хор-нека и К\ в котором я прошу их оказать Вам всяческую помощь в исполнении этого поручения. Смею надеяться, что эта помощь будет оказана Вам надлежащим образом, а Вы, со своей стороны, не медлите с исполнением задания.

Черновик Представления Общему Собранию с обличительными материалами против так называемого графа Сен-Жермена и требованием его ареста и экстрадиции.

Милостивые государи.

Этот человек, величающий себя графом Сен-Жерменом, злоупотребил доверием короля, великодушно предоставившего ему убежище в своем королевстве.

Некоторое время тому назад он появился в Голландии, а совсем недавно в Гааге, где без всяких на то полномочий со стороны Его Величества или же министра Иностранных Дел этот самонадеянный человек объявил себя посланником короля, которому доверено обсуждение дел, имеющих непосредственное отношение к интересам государства. Король уполномочил меня довести до вашего сведения, милостивые государи, этот факт, дабы никто в ваших владениях не был введен в заблуждение этим самозванцем. Его Величество поручил мне заявить во всеуслышание о том, что он осуждает
действия этого авантюриста, как человека бесчестного и неблагодарного, который позволил себе, заручившись якобы поддержкой премьер-министра, вмешаться в управление страной со свойственным ему невежеством, нагло и авантюрно, заявляя себя уполномоченным к ведению наиболее важных дел, составляющих чрезвычайный интерес короля Франции.

Его Величество не сомневается в том, что вами, милостивые государи, будет оказана справедливая поддержка его требованиям, которую он ожидает от вас, надеясь на наши дружественные и добрососедские отношения. Его Величество
с нетерпением ожидает от вас решений, которые позволили бы добиться ареста так называемого графа Сен-Жермена и препровождения его в Антверпен, откуда он бы был переправлен во Францию.

Искренне надеюсь на то, что вы, милостивые государи, окажете мне честь, приняв мою просьбу к немедленному исполнению.

Номер 209. Фолио 377.

Господину Д'Аффри.

Версаль, 24 апреля, 1760 год.

Рад сообщить Вам, что получил все Ваши письма, включая последнее из них, за номером 582 (581?), датированное восемнадцатым числом. Король одобряет все Ваши действия по передаче Общему Собранию Представления о так называемом графе Сен-Жермене, копию которого Вы выслали мне ...


Номер 524. Гаага, 25 апреля, 1760 год.
(Получено 29, ответ дан 1 мая)

Господин герцог.

По всей видимости, так называемый граф Сен-Жермен выехал в Англию. По слухам, он, опасаясь ареста, не осмелился задержаться в городке Хальветслюис и сразу же погрузился на борт почтового судна, где и оставался до самого отплытия, не решаясь выйти на берег. Кое-кто, однако, полагает, что он отправился в Утрехт, намереваясь в дальнейшем проникнуть в Германию.

Вокруг взаимоотношений господина Бентинка де Роона с этим авантюристом разгорелось много скандалов, которые изрядно запятнали и без того довольно неприглядную репутацию этого человека.

Один из высокопоставленных деятелей республики предоставил в мое распоряжение перевод (который я прилагаю к письму) отрывка из второго тома истории этой страны, только что вышедшего из печати. Как Вы видите, в этом отрывке сделана попытка разоблачить истинные намерения господина Бентинка и показать их суть не только членам правительства, но и буржуазии, и простому народу. Книжка эта вышла на голландском языке, что делает ее понятной для жителей всех семи провинций. Нам ни в коем случае не стоит забывать, как непристойно вел себя этот человек, самонадеянно претендуя на роль избранника народа во время Революции.

Д'Аффри.


Номер 585. Фолио 388.

Гаага, 27 апреля 1760 год.
(Ответ дан 10 мая)

Господин герцог.

Некий человек по имени Аламан, профессор математики Лейденского Университета и друг господина Бентинка де Ро-она, был у меня вчера с визитом. Предлогом посещения было якобы желание напомнить мне о приглашении отобедать с ним и полюбоваться его коллекцией забавных механизмов и всяких ископаемых, которой он весьма дорожит. Однако, как мне
кажется, истинной целью его визита было желание поговорить о господине Бентинке.

Он начал с вопросов о том, знаком ли я с человеком по имени Линьер, который появился в здешних краях под именем Франш Контс вместе со швейцарцем Виве с целью предложить кому-нибудь машину для рытья и очистки каналов и речных русел. Я ответил ему, что этот человек был с визитом у меня, и я говорил ему о том, что поскольку он подданный короля, ему надлежит предложить эту машину сначала нашему министерству, а затем уже знакомить с ней иностранцев. На это Линьер возразил мне, что в этом его нельзя упрекнуть, ибо он делал подобные предложения, однако, машине не уделили
должного внимания. Далее в беседе я сказал, что не придал словам Линьера никакого значения и не стал разбираться в технической стороне дела. Я добавил, что покровительство, которое оказывал этим изобретателям граф Сен-Жермен, осмелившегося к тому же выступить в качестве рекомендателя, отнюдь не прибавило весу этому проекту в моих глазах, которые и без того уже привыкли на все смотреть скептически. Аламан сказал мне, что ему будет весьма интересно знать мое мнение об этом знаменитом человеке. Я ответил, что, пожалуй, не смогу ничего скрыть от него, а затем и выложил ему всю историю авантюриста, с момента его появления в Голландии, заверив его в том, что господин Бентинк обязательно отречется от всего, что наворотил от его имени этот самозванец. Пользуясь случаем, я представил ему подробный отчет
о многочисленных жульничествах, проделанных этим авантюристом. Он был весьма удивлен, услышав об этом, и я не стал от него скрывать того, как я сам был удивлен, услышав о поведении господина Бентинка накануне бегства шарлатана. Господин Аламан попытался было защищать его. Затем, оставив в покое господина Сен-Жермена, он заговорил о господине Бентинке в тех же выражениях, что и в свое время господин Сен-Жермен, поведав мне, помимо всего прочего, о том, что господин Бентинк своим поведением не преследовал иных целей, кроме следования интересам и делу процветания страны. Он заявил далее, что моя неприязнь к нему является, следствием того, что я стал жертвой доверчивости к враждебным сплетням, а если бы мне удалось каким-то образом свести с ним личное знакомство, то я довольно скоро отбросил бы все сомнения на его счет. Я ответил, что в начале своей службы здесь я предпринимал неоднократные попытки познакомиться с господином Бентинком, и это святая правда. Однако, с его стороны я не видел встречных шагов и решил навсегда расстаться с этой затеей.

Далее я сказал, что поведение господина Бентинка, сыгравшего большую роль в отъезде господина Сен-Жермена из Гааги, отнюдь не кажется мне знаком истинной симпатии, которую, по его уверению, он испытывает к нам. Господин Аламан ответил, что о происшедшем он ничего не знал, однако, продолжает верить в то, что господин Бентинк действительно хотел познакомиться со мной.

Я сдержанно заметил, что мой собеседник может уверить господина Бентинка в том, что я всегда готов с радостью иметь дело с человеком его положения, одного из влиятельнейших постов в республике.

Если господин Бентинк настаивает на своем желании установить с нами тесные контакты, то я готов пойти навстречу его пожеланиям и, придерживаясь распоряжений Его Величества, оказать ему, хотя бы внешне, все знаки внимания, достойные подобного человека. Но сделать это мне бы хотелось таким образом, чтобы не обидеть этим республиканцев и не дать никакого повода господину Бентинку поддаться искушению извлечения выгоды из создавшегося положения.

Подобная перемена в поведении человека, беззаветно преданного ему [1] в течении последних двадцати лет, убеждает меня в том, что так называемый граф Сен-Жермен действительно орудовал, прикрываясь его именем, ибо действовал он точно также, как и Аламан.

Господин Бентинк всегда открыто противостоит нам, и делает это с такой решимостью, что совершенно невозможно поверить в то, что он питает к нам симпатию. Тем самым он хочет показать, что не намерен отказываться от своих
принципов, желая, в то же время, учесть и наши интересы. Я же уверен в том, что все предпринимаемое им в целях, якобы, своего содействия нашим интересам на самом деле служит только его корысти и укреплению авторитета в глазах окружающих.

Я думаю, что он предпримет попытку поднять кредит доверия к себе и постарается войти в тесные сношения с главными иностранными посланниками, которые могли бы помочь началу мирных переговоров. Я же, напротив, считаю необходимым издать подробные инструкции, которые ознакомили бы дипломатов с нашим мнением о господине Бентинке, которое далеко от благодушия. Я подумывал даже о том, что в случае крайней необходимости нам непременно стоит ознакомить господина Гримальди с поведением господина Бентинка, предоставив в его распоряжение мой отчет прежде, чем он покинет Париж, отправляясь в наши края.

Д'Аффри.


Номер 5S6. Фолио 399.


Гаага, 29 апреля, 1760 год.
(Получено 3 мая, ответ дан 10 мая, № 212, господину Д'Аффри)

...Западные ветра задержали английский пакетбот в Хэлвоте вплоть до двадцатого числа. Благодаря долгожданным восточным и западно-восточным ветрам мне, наконец-то, доставили свежие письма из Лондона двадцать первого
числа. Мы, вероятно, не сможем получить никаких новостей из Англии, пока не переменятся эти ветра.

Я получил Ваши письма двадцать четвертого числа сего месяца. Постараюсь ответить на них в ближайшую же пятницу.
При первой же возможности я намереваюсь передать Представление Общему Собранию о деятельности так называемого графа Сен-Жермена.

На этом кончается первый том — 1760 год.

Номер 221. Фолио 3.

Герцог Шуазельский — господину Д'Аффри.

Версаль, 1 мая, 1760 год. (Здесь начинается второй том: май-август) Получил Ваши письма от двадцать первого, двадцать второго и двадцать пятого числа предыдущего месяца... Сомневаюсь, что так называемый граф Сен-Жермен отправился в Англию. Он слишком хорошо известен в тех краях, чтобы надеяться на то, что ему удастся безнаказанно творить свои дела.

___________________________________
1 Бентинку. — прим. перев.
 
МилаДата: Суббота, 23.02.2019, 22:19 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Номер 587. Фолио 5.

Гаага, 2 мая, 1760 год.
(Ответ дан 10 мая, Номер 202 — графу Д'Аффри) Господин герцог.

Я решил ныне ответить на Ваши два письма от двадцать четвертого числа прошлого месяца за номерами 207 и 209. Вчера утром я, по распоряжению Его Величества, отправил Представление Президенту Общего Собрания, копию которого прилагаю. Это Представление поставлено на голосование всеми провинциями. Им необходимо будет выразить свое отношение к тому, достоин ли господин Сен-Жермен дальнейшего пребывания в этой стране. Я удовлетворен уже тем, что главы провинций ознакомлены с требованием Его Величества на случай, если этот авантюрист объявится в какой-либо из подвластных им провинций. И хотя проходимец спешно покинул эту страну, можно считать дело сделанным, так как мое Представление было обнародовано на страницах газет, благодаря чему он дискредитирован повсюду и навсегда. На этом, я думаю, можно и успокоиться, если, конечно же, Его Величество не соизволит прислать мне новых распоряжений на сей счет.

С позавчерашнего дня ветер изменил свое направление, однако, теперь господствует северо-восточный. Так что мы не имеем пока никаких новостей из Англии...

Д'Аффри.


Номер 588. Фолио 11.


Гаага, 5 мая, 1760 год.

Господин герцог.

...Я обратился к главе правительства с просьбой разрешить это затруднение (имеется в виду вопрос оружия и наряжения, посланных из Швеции в Амстердам). Он не осмелился ввязываться в это дело и ограничился заявлением о том, что мне следует сделать Представление Комитету Советников, во главе которого стоит небезызвестный Вам господин Бентинк. Секретарь сказал мне то же самое; и я отправился к вышеупомянутому министру, чтобы узнать какие-нибудь новости о Представлении против так называемого графа Сен-Жермена.

Ко мне присоединился господин Бентинк; я ухватился за представившуюся мне возможность и высказал ему открыто все то, что я думаю об этом авантюристе. Я даже сказал ему, что он скомпрометировал его в своих письмах, на что, в этом
я уверен, он (Сен-Жермен) не давал своего согласия. Однако, я ничего не сказал ему из того, что было мне известно насчет поддержки, которую он оказал авантюристу, облегчив тем самым побег последнего из страны. Господин Бентинк на это ничего не ответил и был, по всей видимости, очень расстроен.

Затем я упомянул о Представлении, которое я послал ему, и его рассуждения по этому поводу оказались весьма неожиданными. На следующий день я отправился к нему с визитом. Он принял меня в большой зале и оказал весьма
радушный прием. Он сказал, что мое требование легко исполнимо, и действительно, в этот же день я получил распоряжение Комитета Советников по поводу возможности транспортировки нашей артиллерии, а также Указ о
немедленном возвращении денежных сумм, размещенных в различных ведомствах.

Господин Бентинк изъявил желание помочь нам в этом деле, однако, мы склонны считать его доброе отношение к нам всего лишь прикрытием его корыстных планов. Но я продолжаю придерживаться той линии поведения, которую определили для меня Его Величество.

Номер 590. Фолио 17.

Герцог Шуазельский — графу Д'Аффри.

Версаль, 10 мая, 1760 год.

Получил Ваши письма (под номерами 585, 586, 587), последнее было вручено мне нарочным, которого Вы послали ко мне пятого числа, и его же я отправляю к Вам без малейшего промедления. Господин Бентинк не заслуживает слишком большого внимания с нашей стороны. Нам заведомо известно, чего стоят его планы, ибо его двусмысленные покаяния не могут загладить те дерзкие поползновения с его стороны на честь и достоинство Франции...

Я успел уже познакомиться в некоторых газетах с Вашим Представлением против так называемого графа Сен-Жермена. Его, как мне думается, стоит поместить в какой-нибудь французской газете, чтобы эта публикация завершила нашу операцию по дискредитации авантюриста...


Номер 593. Фолио 37.

Гаага, 12 мая, 1760 год.


Господин герцог.

...Господин Голицын также сообщает мне, что так называемый граф Сен-Жермен, достигнув берегов Англии, был встречен Государственным Посланником, который запретил ему вступать на английскую землю и приказал с первым же кораблем отправляться восвояси. Вполне вероятно, что он вернулся в Хевлот. Однако, очевидно и то, что он попытается, не теряя ни единой минуты, достичь территории республики. Как бы то ни было, я сегодня же обязательно переговорю с главой правительства о моих подозрениях.

Господин Голицын добавляет, что английский министр, якобы, не позволил графу Сен-Жермену остаться в Лондоне, ибо он свято верит в то, что мы со своей стороны всего лишь разыгрываем наше неудовольствие по поводу этого авантюриста, предоставляя таким образом предлог для его пребывания в Англии и дальнейших действий, направленных на защиту наших интересов в этой стране. Однако, Представление, опубликованное мною, смею надеяться, в достаточной степени развеет все их опасения и подозрения на этот счет.

Д'Аффри.

Номер 595. Фолио 45.

Гаага, 14 мая, 1760 год.


Господин герцог.

Вчера в полдень я встречался с господином Йорком и продиктовал ему все, что было подчеркнуто Вами в Вашей депеше... Прежде чем мы расстались, я спросил господина Йорка о судьбе так называемого графа Сен-Жермена. Он сказал мне, что этот авантюрист не был арестован в Гарвиче. Однако, его задержали в Лондоне по распоряжению господина Питта. Господин Йорк добавил, что главный секретарь министерства допрашивал Сен-Жермена. По словам секретаря, у графа Сен-Жермена не все в порядке с головой, однако, тайного злого умысла в разговоре обнаружить не удалось. Получив доклад, министр приказал передать авантюристу, что, в силу имеющихся у них доказательств, он не может оставаться в Лондоне и Англии, а посему немедленно должен быть отправлен в Гарвич. Он возвратился в Хелветслюис и оттуда без малейшей задержки проследовал в Утрехт, намереваясь пробраться в Германию. Господин Йорк полагает, что он, возможно, следует в Берлин или же присоединится к свите Его Величества короля Прусского. Я спросил его, связано ли все происшедшее с этим авантюристом с недоверием к нему со стороны английского министра. Он ответил, что ему совершенно не ведом мотив, однако он уже проинформировал свое Министерство о том, что, без сомнения, происходящее обязано желанием англичан угодить нам.

Д'Аффри


Фолио 142. Гаага, 27 июня 1761 год.


Господин герцог.

Человек, называющий себя джентльменом Франш Конте, на самом деле носящий имя Линьер, он же, видимо, ранее Монтиньи, прибыл в наши края несколько лет тому назад, примерно в то же самое время, что и так называемый граф Сен-Жермен. Они образовали некое общество, где, однако, Сен-Жермен публично не показывался, поставившее себе целью создание гидравлических машин, пригодных для очистки портов, каналов и рек. Они выпустили акции, желая таким образом обеспечить себя необходимым капиталом, потребным для предприятия. В течение этого времени Линьер неоднократно говорил мне о том, что он предлагал машины нашему Министерству, но господин Беллидор, который осматривал их, ответил, что эти механизмы могут быть приняты только после изучения комиссией, избранной из числа членов Академии Наук.

Однако, он, то бишь Линьер, не имел никакой возможности доверить свой секрет такому большому количеству людей, а потому и решил явиться со своей машиной в наши края, надеясь, что ему удастся сохранить свой секрет в неприкосновенности. Я посчитал необходимым переговорить с ним лично, чтобы понять насколько серьезно это предприятие и действительно ли подобная машина может пригодиться нам для очистки наших портов и рек. Однако, его
ответы были столь неуверенными и в них сквозило столь мало способности, что я сразу же понял, что он не знаком даже с основами механики. Однако, он завершил сооружение этой машины в близлежащем городке Вурбург и пригласил меня несколько месяцев тому назад посмотреть на ее испытание в действии, которое нельзя назвать успешным... (следует описание машины).

Однако, имеется еще одно изобретение, которое обещает быть весьма полезным. Это — насос с гораздо меньшим трением, нежели обычный. Но мне кажется, что речь идет о том же самом, что используется в Безансоне вот уже
несколько лет.

Господин Линьер, убежденный в огромном практическом интересе, просил у меня разрешения написать Вам об этих изобретениях и переслать Вам чертежи, которые по этому поводу он вручил мне, их же я и прилагаю. Вы найдете в них просьбу к королю, патент на изобретение, а также обзорные материалы, касающиеся этих изобретений. Помимо всего прочего, эти бумаги содержат в себе перевод выдержки из Резолюций Общественного Собрания Голландии по поводу этих машин, список старых механизмов и сравнение их характеристик с достигнутыми результатами новой машины, изобретенной господином Линьером. Однако, последняя бумага кроме расчетов и исчислений (которые, на мой взгляд, к тому же сфабрикованы) в себе ничего не содержит, в чем я мог убедиться во время испытаний. Поэтому я и не намерен доверять этому изобретателю и его машине. Господин Линьер остановился в Вене, и если Вы полагаете необходимым послать ему какой-либо ответ на этот счет, я с радостью немедленно передам ему Ваш ответ...

Д'Аффри.


Номер 793. Фолио 299.

Граф Д'Аффри — герцогу Шуазельскому
. (Незашифрованно.)

Гаага, 23 марта, 1762 год.

Милостивый Государь.

...Так называемый граф Сен-Жермен, оказавшийся в этих краях два года тому назад и пытавшийся убедить всех в своих будто бы достоверных полномочиях к проведению переговоров между нами и Англией, и на чей счет я получил распоряжение дискредитировать его как самозванца, продолжает с тех пор блуждать по провинциям республики и их окрестностям под вымышленными именами и тщательно скрываясь. Однако, в течение последних нескольких дней мне довелось узнать, что под именем амстердамского купца Нобле он приобрел имение в Гюльдере, под названием Хуберк, которое было продано графом Велдерном, и за которое он еще не доплатил примерно тридцать тысяч франков французских монет. Я счел своим долгом проинформировать Вас об этом факте и спросить Вас, не пожелает ли Его
Величество, чтобы я вновь принял меры против этого человека и составил новое Представление Общему Собранию? Или же Его Величество считает, что мне лучше оставить его в покое, поскольку главная цель моих действий по дискредитации этого человека была достигнута с таким успехом, что он не осмеливается отныне показываться в обществе и вынужден поэтому исподтишка дурачить народ своими химическими секретами, которые, якобы, способны продлевать жизнь.

Д'Аффри.

Номер 311. Фолио 327.

Герцог Шуазельский — господину Д'Аффри.
(Незашифрованно)

Версаль, 10 апреля, 1762 год.

...мы наказали так называемого графа Сен-Жермена за дерзость и самонадеянность. Отныне же нам следует оставить этого авантюриста наедине с всеобщим недоверием, кое он сам, своими же действиями, и заслужил...

Номер 506. Фолио 54.

Министр Иностранных Дел — господину Д'Аффри. (Номер 245) Версаль, 25

января, 1761 год.

...упомянутая Вами статья в брюссельской газете от 12 числа буквально восхваляет графа Сен-Жермена, или же авантюриста, носящего его имя. Впрочем, это упущение следует возложить на управляющего газетой, замещавшего издателя, пока тот находился в Париже.

Меня особенно поразил факт, что издатель газеты был верно информирован о послании, которое Вы получили от маршала де Белл-Изля по поводу графа Сен-Жермена...
 
МилаДата: Суббота, 23.02.2019, 22:30 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Приложение 3

Из деловых бумаг господина Бентинка де Ровна, обнаруженных во

дворцовых архивах Ее Высочества королевы Голландии (перевод с

голландского)


Воскресенье, 9 марта, 1760 год. Он (Сен-Жермен) сказал мне..., что со стороны Англии никаких препятствий к подписанию мирного договора не ожидается, однако, препятствий вполне можно ожидать от Франции... Король
Франции, госпожа де Помпадур, весь двор и вся страна искренне желают мира.

Ни один человек, по его мнению, не способен помешать этому, кроме герцога Шуазельского, расположившего к себе венский двор (королеву Венгерскую)...

Далее он сказал, что сумятица и бедствия, которые охватили Европу, обязаны своим происхождением Версальскому Договору 1756 года... содержавшему секретную статью, согласно которой Фландрия уступалась Инфанте в обмен на
Силезию, которая в дальнейшем была покорена и передана во владения королевы Венгерской... По его убеждению, есть только один выход из создавшегося положения — заключение мирного договора между Англией и Францией. Он также добавил, что обычно "Прелиминарии, Конгрессы и Конференции" забывают обсудить какие-нибудь важные мелочи, что ведет к возобновлению войны, одна только мысль о которой заставляет вздрагивать порядочных людей. Он считает, что мирный договор, выгодный как Франции, так и Англии, может основываться на честности обеих сторон, а это, в свою
очередь, может произойти, если стороны будут представлены честными людьми, которым выразят доверие народы обеих держав. Затем он повторил, что король и госпожа де Помпадур стремятся к миру. Однако, и король Англии желает того же, а вместе с ним граф Гранвилль (Чарльз Форонсхед) и герцог Ньюкаслский (когда же речь зашла о Честерфилде, он сказал уверенно, испытующе глядя мне в глаза и желая, видимо, знать мою реакцию:

"Честерфилд — досужий болтун"). Господин Питт, по его уверению, с ними заодно, хотя когда-то их интересы не совпадали. Этот господин не обладает достаточным авторитетом у короля... Затем он сказал, что шотландец по имени
Краммон, житель Парижа, получил письмо из Амстердама от мистера Невиля с просьбой о встрече. Вскоре Краммон получил другое письмо, на этот раз — из Лондона, которое попало к нему через Брюссель. Оно содержало в себе
некоторые предположения по поводу заключения сепаратного мирного договора между Францией и Англией. По его словам, эти предположения исходили от герцога Ньюкаслского и лорда Гранвилля. Он признался, что содержание этого письма стало ему известно от госпожи де Помпадур (при этом он, кстати заметил: "...Она была в постели"). Она очень обрадовалась и попросила его упомянуть об этом письме господину Шуазелю. Он сначала отказывался, но затем уступил, так как господин Шуазель не хотел ничего слушать и отвергал все подряд.

...вспоминая об Амстердаме, Сен-Жермен упомятул о величественных размерах города, о многочисленности населения, о сокровищах, сосредоточенных в нем, о бойкой торговле, о преимуществах жизни в Амстердаме по сравнению с Лондоном, Парижем и остальными городами земного шара.

Вторник, 11 марта, 1760 год. Он сказал мне, что подробно проинформировал госпожу де Помпадур о нашей беседе.., а также о том, что написал министру по этому же поводу. На вопрос, как может министр отреагировать на это, он ответил с улыбкой, но в то же время демонстрируя свою нерасположенность к шуткам, что в Версале скоро произойдут перемены, которые затронут и господина Шуазеля, и поэтому он не сможет больше мешать подписанию мирного договора.

Среда, 12 марта, 1760 год. Он сообщил, что разговаривал с Д'Аффри обо мне и заявил в беседе с ним, что тот сделает большую ошибку и нанесет непоправимый ущерб интересам своего начальства, если будет меня игнорировать.

Воскресенье, 16 марта, 1760 год.
В целом беседа была настолько насыщена фантастическими историями, что, если учесть то впечатление, которое на меня оказала его необычная натура, и те обстоятельства, о которых мне рассказали
господа Йорк и Д'Аффри (эти факты имели отношение к его взаимоотношениям с королем и госпожой Помпадур), то можно понять мое желание предварительно исследовать предмет будущего разговора, чтобы не стать жертвой обмана со стороны тех, кому результат этого дела не безразличен по корыстным мотивам, а если этого не избежать, то, чтобы выйти из этого дела без потери репутации. В то же время я должен был максимально вникнуть в суть предприятия, что само по себе и есть моя главная задача, поскольку все пытаются либо меня запутать, либо вовсе отстранить от этого дела.

Руководствуясь такими соображениями, я незаметно вынудил его ответить на интересующие меня вопросы, что он сделал без раздумий и, как мне показалось, охотно... (Он говорит, как "трещотка" — хотя я бы не сказал, что он один из
них). Я довольно спокойно внимал его рассказам о несчастьях многих народов, пока он не завел разговор о моих соотечественниках. С моей стороны речь о мире велась исключительно из гуманистических соображений, я понимал и
разделял личное горе короля о бедах французской нации, которые он (Сен-Жермен) достаточно ярко сумел обрисовать, так что создалось впечатление о его исключительной осведомленности в этом вопросе. Он говорил со мной о людях с таким знанием психологии, что я, в конце концов, решился поделиться с ним своими надеждами, слухами и всякими историями, абсурдными и смешными, которые часто становятся предметом дипломатических докладов...

Я всячески старался поддержать разговор, чтобы дать ему высказаться (что не составляло особого труда!), — и он говорил много и охотно...

Среда, 26 марта, 1760 год.


...Он решил в понедельник нанести визит господину Д'Аффри, намекнувиюму на получение ответа из Версаля с распоряжениями сообщить ему (Сен-Жермену), что положение его при дворе заметно пошатнулось после письма к госпоже де Помпадур. Он слишком запутался в своих делах! Именем короля ему (Сен-Жермену) прямо указали на то, чтобы он не вмешивался не в свои дела! По его словам, Д'Аффри угрожал ему, вынуждая к бегству, а также заявил, что ему запрещено видеться с ним (Сен-Жерменом) и предписано отказать от дома! Выслушав все это до конца, он (Сен-Жермен) ответил, что "если кто-то и находится в затруднительном положении, то это господин Д'Аффри... что же касается распоряжений от имени короля, то он (Сен-Жермен) не является подданным Его Величества, поэтому король вообще не имеет никакого права приказывать ему. Кроме того, он уверен в том, что господин Шуазель написал все это сам, а король, вероятнее всего, даже не знает об этом!

Если же ему предъявят распоряжение, составленное лично королем, то только тогда он поверит его подлинности, но не иначе..." Он (Сен-Жермен) сказал мне, что написал для господина Д'Аффри "Памятную записку", которую он прочитал
мне вслух. Когда он закончил чтение мы не удержались от смеха, предвкушая какое впечатление должен произвести на Д'Аффри этот документ. Последнего он назвал глупцом, бедолагой, и сказал, что "бедняга Д'Аффри взял себе в голову, что может напугать меня. Однако,., он не на того напал, ибо я не обращаю внимание ни на лесть, ни на ругань, ни на угрозы, ни на обещания. У меня нет иных целей, кроме блага человечества, которому я буду служить по мере моих сил. Король хорошо понимает, что я не боюсь ни Д'Аффри, ни Шуазеля".

Четверг, 27марта, 1760 год.


Граф Сен-Жермен сказал мне по секрету, поскольку "не желает ничего скрывать от меня", что провел этот день в обществе господина Йорка, который показал ему ответы герцога Ньюкаслского, господина Питта и лорда Холдернесса из Англии, датированные двадцать первым числом, которые дошли до него двадцать пятого. Эти письма касаются тем, которые затрагивает господин Йорк в своей корреспонденции к ним, в частности, бесед с Сен-Жерменом. Затем он прочитал мне три маленькие заметки. В одной из них господин Йорк выражает свое желание побеседовать с ним и сообщает, что может потребоваться от графа для доверительной беседы. Кроме безупречной репутации сторон... конкретно требовалось, чтобы он (Сен-Жермен) был "официально уполномочен" или что-то в этом роде, так как тогда
обстоятельства не будут препятствовать ведению открытого диалога.

Он (Сен-Жермен) сказал мне, что господин Йорк ознакомил его с оригиналами писем вышеупомянутых министров. Почерк этих людей, кроме господина Питта, был ему знаком. Содержание писем составляли, в основном, хвалебные эпитеты по отношению к адресату...

...Несмотря ни на что, господин Д'Аффри ныне беспомощен, и он (Сен-Жермен) взял в свои собственные руки все дела по заключению мирного договора. Единственным препятствием на его пути все еще остается господин Шуазель, который, тем не менее, "безусловно потерпит крах, явно перегибая палку в деле поиска выгоды как для всей Европы в целом, так и для Франции в частности". По этому поводу я заметил, что не мешало бы иметь в своих руках нечто, что могло бы сдерживать активность господина Шуазеля. Он спросил меня, что я думаю по этому поводу (как будто я мог знать все тайны французского двора, а также слабые и сильные стороны этой нации!). Я ответил, что "...именно на его плечи ляжет вся тяжесть поиска выхода из создавшегося положения" и так далее... Он, видимо, не удовлетворился моим
ответом и сказал, что от Шуазеля, которого нельзя сбрасывать со счетов, не следует ждать ничего конструктивного, ибо трудно предположить, что он искренне желает мира...

Понедельник, 31 марта, 1760 год.
...Он сказал мне, что у него есть нечто, что "повергнет господина Шуазеля во прах", ибо все честные люди Франции искренне желают мира... Только один господин Шуазель по-прежнему хочет
продолжать войну... Однако, в его распоряжении имеется мощное оружие против Шуазеля, которое упоминается в письмах господина Йорка (оригиналы этих писем находятся у него). Это средство можно при необходимости использовать в игре против господина Шуазеля, который для него не страшен...

Он также сказал, что господин Д'Аффри — бессловесный раб господина Шуазеля... он добавил, что господин Шуазель не осмелится скрывать письма, о которых уже известно госпоже де Помпадур и маршалу де Белл-Излю.

Пятница, 14 апреля, 1760 год. Глава правительства (Штайн) сказал мне, что от господина Д'Аффри он узнал о полученных распоряжениях господина Шуазеля по поводу господина Сен-Жермена, которые требуют, главным образом, того, чтобы тот отказался впредь от попыток заключения мирного договора... Эти распоряжения также предписывают ознакомить господина Сен-Жермена с их содержанием и предупредить его, что если он будет упорствовать в своем вмешательстве в дела мира и войны, то его, безусловно, по возвращении во Францию упрячут в темницу... Секретарь Фагель сказал мне то же самое, добавив, что об этом "он узнал только этим утром"... В тот же день господин Сен-Жермен обедал у меня и сказал, что "господин Д'Аффри довел до его сведения полученные распоряжения и ознакомил его с письмом господина Шуазеля". Он ответил, что подобное заявление "не может запретить ему вернуться во Францию, ибо эти распоряжения не могут быть приведены в исполнение.., так как они исходят исключительно от господина Шуазеля.., а господина Йорка он знает с детства, семнадцать лет тому назад он был желанным гостем в доме Йорков". Господин Д'Аффри пытался запретить ему посещать мой дом, где Сен-Жермен был довольно-таки частым гостем. Он "не
собирается отказываться от моего гостеприимства, покуда оно не иссякнет с моей стороны". Господин Д'Аффри вместе с письмом от господина Шуазеля показал ему и другое, которое он (Сен-Жермен) лично написал обо мне госпоже де Помпадур. По его мнению, оно, несомненно, было украдено Шуазелем у маркизы. Упомянул он и о том, что в антипатии к моей персоне господина Д'Аффри кроется причина недоверия ко мне со стороны Франции... Казалось, что эти распоряжения его нисколько не беспокоят, и еще меньше он опасается господина Шуазеля!... Во всяком случае, как мне кажется, вопрос остается открытым. По всей видимости, Франция снова стоит на пороге войны, а если это произойдет, то он (Сен-Жермен), безусловно, отправится в Англию, чтобы на месте решить, что следует предпринять в дальнейшем.
 
МилаДата: Среда, 27.02.2019, 18:41 | Сообщение # 25
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Вторник, 15 апреля, 1760 год. Глава правительства сообщил мне, что господин Д'Аффри показывал ему распоряжения, полученные прошлой ночью и объявляющие господина Сен-Жермена "бродягой без рода и племени", а также то, что все им сказанное не должно приниматься на веру! Против него могут быть выдвинуты обвинения, которых будет достаточно для ареста и сопровождения под конвоем в Лилль, откуда он будет отправлен во Францию и посажен там в темницу... Я изложил ему свою точку зрения, согласно которой господин Сен-Жермен прибыл в эту страну из другой страны, как и всякий гражданин этого государства надеясь на то, что Закон защитит его честь и достоинство. Он же не совершил ничего такого, что могло бы лишить его поддержки цивилизованного государства, я имею в виду такие преступления, как убийство, отравление и так далее. Право убежища считается в этой республике священным правом... С этим он согласился, однако, был весьма озабочен настойчивостью Франции в этом вопросе... Я отправился к секретарю, и он в присутствии главы правительства сказал мне, что к нему приходил господин Д'Аффри и сообщил... (впрочем повторил то же самое, что до этого он рассказывал главе правительства),... а тот посоветовал ему (Д'Аффри) обратиться к правительству и так далее. Однако, считает он, что правительство не выдаст человека, который проживает в этой стране, доверившись покровительству этой страны, и против которой он не совершал никакого отвратительного преступления, вынуждающего эту страну лишить его оказываемого покровительства...

Среда, 16 апреля, 1760 год
. ...я сказал главе правительства, что господин Сен-Жермен покинул страну, чему тот был весьма рад...

Среда, 16 апреля, 1760 год. Я рассказал господину Йорку то, что только что услышал о господине Сен-Жермене, ожидая, что тот будет защищать его, ибо господин Йорк начал переговоры с господином Сен-Жерменом и весьма его обнадежил. Я сам видел оригиналы его писем к господину Сен-Жермену. Они показались мне весьма дружелюбными. Однако, вместо защиты господина Сен-Жермена господин Йорк напустил на себя гордый и неприступный вид, сказав мне, что он "весьма рад был бы видеть господина Сен-Жермена в руках полиции". Это поразило меня до глубины души. Очень деликатно и осторожно, чтобы не обидеть его, я высказал ему свое мнение по этому поводу. Однако, господин Йорк продолжал упорствовать, говоря, что "он умывает руки, и дальнейшая судьба господина Сен-Жермена его не интересует", и отказался выдать мне паспорт для пакетбота, который я у него просил.

Я продолжал настаивать в своей просьбе, и господин Йорк сказал в конце концов, что если я прошу у него паспорт в виде частного одолжения, то в таком случае он отказать мне не в состоянии, исключительно "благодаря моему положению". Я согласился. Мы оба пришли к выводу, что господин Д'Аффри может причинить нам кучу неприятностей, которых можно было бы избежать, позволив господину Сен-Жермену покинуть эту страну. Господин Йорк тогда вызвал своего секретаря и попросил того приготовить паспорт. Он завизировал его и отдал мне незаполненным с тем, чтобы господин Сен-Жермен мог вписать туда собственное имя или же любое другое, для того чгобы избежать преследования со стороны господина Д'Аффри и его подчиненных. Я забрал паспорт, не показав господину Йорку, до какой степени я был ошеломлен и возмущен тем, чему оказался свидетелем.

Четверг, 17 апреля, 1760 год. Глава правительства сообщил мне письменно, что его посетил господин Д'Аффри, чтобы выразить свое возмущение моим поведением. Д'Аффри сказал, что ему обо всем стало известно. Например, то, что я был у господина Сен-Жермена с десяти часов вечера до глубокой ночи, что рано утром возле дома появилась карета с четырьмя лошадьми и моим слугой на козлах, что господин Сен-Жермен забрался в эту карету и уехал, а также то, что вследствие этого он (Д'Аффри) не смог выполнить полученный им приказ.

Пятница, 18 апреля, 1760 год. Несколько месяцев тому назад господин Йорк очень горячо рекомендовал мне некоего господина Линъера, прибывшего в эту страну с целью получить патент на изобретенную машину... Господин Д'Аффри во время визита ко мне, разглагольствуя о Линьере, вскользь как бы упомянул о том, что тот был связан неким образом с господином Сен-Жерменом. Это имя сразу же вызвало мое любопытство, ибо я много слышал о графе в Англии, где он пробыл сравнительно долгое время и был вхож в самое изысканное общество. Никто доподлинно не знал, кто он на самом деле. Этот факт, впрочем, меня не удивил, ибо в Англии практически нет тайной полиции. Но все же весьма примечательно то, что и во Франции, где ситуация с тайным сыском иная, о нем практически никому ничего не известно. Господин Д'Аффри сказал мне, что во Франции только королю ведомо его настоящее происхождение. А в Англии, как ему кажется, только герцог Ньюкаслский знает о нем больше остальных. Я изложил господину Д'Аффри кое-какие подробности, которые слышал о господине Сен-Жермене, относительно его манер, богатства и величия, аккуратности в расчетах по задолженностям и огромных денежных суммах, которые он тратил во время остановки в Англии, где жизнь, по общему уверению, очень дорога и так далее. Господин Д'Аффри заметил, что этот граф чрезвычайно примечательный человек, за которым тянется шлейф небылиц, одна нелепее другой. Рассказывают, например, что он обладает Философским Камнем, что ему сто лет, хотя и выглядит он всего лишь на сорок и так далее. Я спросил его, знает ли он его лично, на что он ответил: да, он встречался с ним у принцессы де Монтобон. Этот граф является уважаемой и известной персоной в Версале и часто посещает госпожу де Помпадур. Стоит добавить, что он в высшей степени роскошен и величествен...
и кроме всего прочего он обладает безграничной щедростью и вовсю раздаривает картины, драгоценности и всякие курьезные штучки. Много еще он рассказал мне, однако, подробности я не запомнил. Из памяти вылетел и остальной диалог, в том числе и мои вопросы к нему... Возвращаясь мысленно к нашему разговору, мне кажется, что он также как
и я недоумевал тогда над тем, как получилось, что в результате произошедших событий граф Сен-Жермен получил подобное реноме в Англии и во Франции, ибо во всех историях о нем нет и намека на проступки, которые могли бы
послужить причиной для нападок, которым он подвергался... Мне хотелось бы упомянуть об этом в беседе с господином Йорком... Йорк говорил о нем как о человеке весьма добродушном и обаятельном, которому удалось каким-то образом завоевать доверие госпожи де Помпадур и заслужить награду от короля — замок Шамбор... Он заметил несколько позже, что с господином Сен-Жерменом он познакомился в Гааге, куда прибыл из Амстердама... Это было в марте, когда Сен-Жермен явился ко мне с визитом, уступив просьбам Линьера (которого Бентинк де Роон уговорил-таки познакомить его с графом). Его речи очаровали меня. Беседа была в высочайшей степени яркой, содержательной и изобиловала рассказами о разных странах, которые ему удалось посетить... Все в ней было для меня чрезвычайно интересно.., я был приятно поражен его суждениями о людях и местах, мне известных. Его манеры были изысканны и свидетельствовали о прекрасном воспитании и образованности. Из Амстердама он приехал вместе с госпожой Гельвинк и господином А. Хоупом. Майор
Хасселаар пригласил его остановиться у себя. В Гааге же семейство Хасселааров рекомендовало его господину де Селе. Они же познакомил Сен-Жермена с госпожой де Билан и многими другими. В день рождения принца Оранского, отмечавшийся при Старом Дворе, (сообщив его имя в парадной), я взял его с собой на бал, где его тут же забросали вопросами Хасселаары, госпожа Гельвинк, госпожа Билан и другие. На следующий день после бала он намеревался нас покинуть и нанял экипаж из Амстердама, чтобы отвезти домой двух сопровождавших его дам.

Однако, они упросили остаться ею еще на три-четыре дня. В течение этого времени он ежедневно вплоть до самого отъезда в Амстердам встречался с господином Д'Аффри и обедал в его доме. Мне довелось несколько раз беседовать с ним, впрочем о чем шла речь я не могу припомнить... следует заметить, что в тот промежуток времени (между днем спустя после бала и днем, на который был назначен его отъезд) господин Д'Аффри (наивно полагавший, что в этот-то день граф и должен непременно уехать) посылал ему провизию и вино, которые могли бы пригодиться в длительном путешествии, причем делал это ежедневно, вплоть до дня действительного отъезда. Я сам тому свидетель, ибо присутствовал при отправке со слугой господина Д'Аффри этих продуктов...

Таким образом господин Сен-Жермен многократно вводил в заблуждение господина Д'Аффри, всякий раз заезжая к нему домой на обед... Мне пришлось лично отправиться к графу Сен-Жермену и посоветовать ему поторопиться с отъездом, ибо это в его же интересах. Я сказал ему, что у меня есть информация, не из первых, правда, рук, о том, что господин Д'Аффри получил распоряжение с требованием его ареста и дальнейшего сопровождения под конвоем к французским границам с последующей выдачей Франции, чтобы там заключить его пожизненно в темницу.

Он был удивлен, и не столько распоряжениями господина Шуазеля, сколько дерзостью господина Д'Аффри, который намеревался проделать операцию, противоречащую законам этой страны. Он забросал меня вопросами по существу дела, оставаясь при этом чрезвычайно хладнокровным. Я не стал углубляться в тонкости ситуации, ибо о многом из того, что он хотел знать, я мог только догадываться. Я только заметил, что времени для разговоров у нас остается совсем немного, и поэтому ему необходимо до завтрашнего утра сделать все необходимые приготовления, ибо даже если господин Д'Аффри кое-что и задумал против него, то вряд ли он сможет начать действовать раньше десяти часов следующего утра. Значит, у него (Сен-Жермена) есть еще время для подготовки и осуществления своих контрпланов.

Поэтому мы сразу же принялись обсуждать план его отъезда и его направления... Я предложил ему свои услуги в организации отъезда... Что же касается второго, я намекнул ему на Англгю. За этот план говорили: географическая
близость этой страны, ее законы, Конституция и благородство населяющего эту страну народа... На том и порешили. Я сказал ему, что добуду для него паспорт у господина Йорка, ибо без этого документа он не сможет вступить на борт
пакетбота. А так как судно отправлялось в море на следующий день, я сказал, что будет разумно, если он отправится в Хелеветслюис и сделает это как можно быстрее. Только быстрота может избавить нас от неприятной встречи с
господином Д'Аффри и так далее... Вечером, часов в семь или восемь, я приехал к господину Сен-Жермену и вручил ему паспорт. Он снова задал мне много вопросов. Я старался избегать ответов, умоляя его думать прежде всего о настоящем моменте, чем задавать бессмысленные вопросы в создавшемся положении. Он решил, наконец-таки ехать, а так как никто из его слуг не знал ни языка, ни дорог, ни нравов страны, он попросил меня отправить с ним одного из моих, на что я с радостью согласился... И более того, я нанял экипаж, запряженный четырьмя лошадьми, для поездки в Лейден и приказал подать его к моему дому в четыре тридцать следующего утра. Затем я приказал одному из моих слуг захватить по пути графа Сен-Жермена и оставаться с ним до тех пор, пока тот не решит отправить его обратно...

(Далее следует слово в защиту его (Бентинка) поведения, оправдывающее насущность участия в тайных переговорах).

Если бы граф Сен-Жермен был также осмотрителен, как и ревностен, то, я полагаю, ему удалось бы способствовать началу мирных переговоров. Однако, он излишне полагался на собственные силы и намерения и не составил себе никакого, пусть даже и плохого, мнения о тех людях, с которыми ему приходилось иметь дело. Более всего графа Д'Аффри задело то подчеркнутое выражение в письме господина Сен-Жермена госпоже де Помпадур. (Об этом я узнал от людей, видевших это письмо собственными глазами)... За свое поведение я готов отчитываться лишь перед Всевышним и моим Властелином... А за происходящее в моем доме.., за людей, с которыми я встречаюсь и которых приглашаю в свой дом, я не должен и не собираюсь никому давать отчета. Ибо вот уже тридцать лет я состою членом Вельможного Собрания и никогда не был замешан в связях с авантюристами или самозванцами, и никогда не принимал у себя никаких мошенников. Господин Сен-Жермен появился в этой стране с весьма хорошими рекомендациями, и я встречался с ним по той простой
причине, что мне нравится его общество и беседы с ним. Он в высшей степени достойный и изысканный собеседник, речь которого весьма привлекательна и разнообразна. Взглянув на него всего лишь один раз, сразу же убеждаешься в прекрасном его воспитании. Действительно, мне неизвестно, кто он такой, однако, по словам графа Д'Аффри, Его Христианнейшее Величество тоже знает этого человека. И, слава Богу! Для меня этого вполне достаточно! Если господин Сен-Жермен соизволит вернуться в Гаагу, я, безусловно, снова попытаюсь встретиться с ним, невзирая на запреты со стороны ли правительства Голландии или же знакомых мне людей, которые могут попытаться убедить меня в том, что этот человек не достоин моего общества.

Пятница. 25 апреля, 1760 год. Я слышал, что господин Сен-Жермен находится ныне в Дижоне и живет там очень роскошно. Губернатор граф де Таванн отправил ко двору послание с просьбой о дальнейших распоряжениях по поводу Сен-Жермена... ибо он, то бишь губернатор, "не знает, кто он такой"... Полученный им ответ содержал в себе наказ проявить к графу Сен-Жермену внимание, должное человеку его положения, и позволить ему жить, как он того пожелает.
 
МилаДата: Среда, 27.02.2019, 18:46 | Сообщение # 26
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Приложение 4

Выдержки из Воспоминаний Харденброка (издание Исторического Общества Утрехта), том I, стр. 220; перевод с голландского.

Апрель, 1760 год. Я слышал, что господин Роон (Бентинк) поддерживал отношения с презренными англичанами, среди которых был некий казначей по имени Наджент, хотя граф Сен-Жермен, ныне отсутствующий, и считал того горячим сторонником Франции.

Май, 1760 год. Дубле рассказал мне о том, что он узнал от Хомпеша. "...Этот самый Роон несколько раз тайно беседовал с так называемым графом Сен-Жерменом, после чего тот явился к французскому послу и заявил, что Роон оказывается не столь дружественно настроен по отношению к Англии, как предполагалось ранее. И он (граф Сен-Жермен) написал по этому поводу во Францию, сообщив, кому следует, что услуги этого весьма влиятельного человека могут оказаться в
высшей степени полезными для страны". В конце концов, господин Д'Аффри ответил на бесконечные обращения графа Сен-Жермена, сказав, что он "хорошо знает господина Роона, который, будучи зависим от Англии, вряд ли в состоянии оказать какие-либо действительно ценные услуги Франции." Вследствие этого он (господин Д'Аффри) настоятельно попросил его (господина Сен-Жермена) воздержаться от дальнейших посещений дома этого человека. После этих событий из Франции поступило распоряжение с требованием арестовать графа Сен-Жермена. Ему каким-то образом удалось узнать про это, и он исчез... в экипаже с одним из слуг Роона, имея при себе паспорт, который он получил через все того же Роона от господина посланника Йорка. Последний выдал документ в "чистом виде", а господин Роон сам заполнил его, неоднократно повторив, что Франция в этом деле ведет себя как "интриганка".

20 марта, 1762 год.Мне сообщили, что так называемый граф Сен-Жермен обитает ныне в Уббергене близ Нимега. Помимо всего прочего, он владеет землями в окрестностях Цутфена, у него есть громадная лаборатория (в принадлежащем ему доме), где он уединяется иногда на целые дни. Он умеет окрашивать материалы, такие, например, как кожа, в прекрасные цвета всевозможных оттенков. Он — великий философ и большой любитель природы, а, кроме того, и блестящий собеседник. По всей видимости, он весьма добродетелен. По внешности он похож на испанца благородного происхождения. С искренним чувством говорит он о своей покойной матери. Иногда он подписывается
именем "Принца д'Еса". Он весьма охотно оказывает содействие в развитии промышленности республике. Однако, его планы не касаются какого-либо конкретного города, ибо Амстердам делал ему очень выгодное предложение, одним из условий которого было единоличное обладание этим городом всех его талантливых изобретений. Он также оказал большую услугу Гронсфелду, помогая ему готовить краски для фарфорового завода в Веспе. Он поддерживает
дружеские отношения с господином Рооном, у которого часто бывал с визитом и с которым ныне переписывается. Кроме того, он ведет обширную переписку с зарубежными державами. Его знают все дворы Европы. Принц Уэльский,
известный своим скверным характером, дурно обошелся с ним. Однако, он (Сен-Жермен), будучи невиновным, был выпущен на свободу и реабилитирован. Он переписывается со многими влиятельными людьми Франции, очень высоко отзывается о достоинствах госпожи де Помпадур, часто посещает Амстердам, где несколько раз встречался с господином Хассе-лааром. Он обладает большой коллекцией очень красивых драгоценных камней, в их числе есть рубины, сапфиры, изумруды и бриллианты. Говорят, что он знает, как придавать блеск чистой воды всем без исключения бриллиантам, а также как изменять их цвет, делая его приятным для созерцания. Он весьма великодушен, обладает обширными поместьями в различных частях Германии, останавливается в лучших домах Амстердама и рассчитывается везде и всегда очень щедро.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 27.02.2019, 18:50 | Сообщение # 27
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Приложение 5

Масонские документы Ложи Великого Востока Франции.

Каталог опубликованных работ и рукописей, составляющих Масонскую Библиотеку Ложи Великого Востока Франции, 1882 год. Номер 498.

Список членов Ложи Общественного Согласия Святого Иоанна Экосского, которая прежде называлась Ложей Справедливости, а еще ранее — Ложей Святого Лазаря, состоявших в ней в период с 18 августа 1775 года по 19 января 1789 года.

Рукописи с подписями, которые следуют в таком порядке:

Паскье

Сен-Жермен

Лорд Элех

Броньяр

Руссо

Председатель Гвардии

Сепор Монтескье

Сен-Жорж

Тедон

Гримальди Монако

и другие.

(Очень важный документ. Он повествует о неизвестных ранее событиях и указывает на высоту духовного идеала, который выдвигался этой Ложей. Названия Святого Лазаря, Справедливости и Общественного Согласия, которые носила эта Ложа, указывают на общность идей).

(Выдержки сделаны господином Л.А. Лангевелдом, Париж, 31 мая, 1906 год.)
 
МилаДата: Среда, 27.02.2019, 19:06 | Сообщение # 28
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline

Приложение 6


Дополнительные сведения из "Записок Митчелла".


Том XV. Депеши лорда Холдернесса и так далее 1760 г.

(Блэкмор).

Генерал-майору Йорку. (Секретно).

Уайтхолл, 21 марта, 1760 год.


Сэр.

Его Величество просит ознакомить с этим секретным посланием графа Сен-Жермена. Передайте ему, чтобы он предпринял все необходимые меры предосторожности при отправке донесения о пожеланиях короля ко двору Франции.


Джозеф Йорк — графу Холдернессу. (Секретно).

Гаага, 25 марта, 1760 год.


Милостивый Государь.

Сегодня я получил посланное с нарочным Ваше секретное письмо от двадцать первого числа. Вы, вероятно, понимаете, каким счастьем было для меня узнать об одобрении Его Величеством моей тактики в переговорах с графом Сен-Жерменом. Я благодарен Вашей Милости за предоставленную информацию, ибо, как Вы понимаете, при приближении к делам такого
характера всегда возникают определенные опасения. Имея ныне ясные и исчерпывающие распоряжения Его Величества, я сию же минуту приступлю к их исполнению, и сегодня же вечером начну действовать. Я дам знать господину Сен-Жермену, который находится сейчас в Амстердаме, о том, что у меня есть для него новости. Я постараюсь, по возможности, ясно и доходчиво, объяснить ему все то, что Вы мне предписываете, и попытаюсь вести разговор вокруг той стороны дела, по поводу которой я уже имею указания, уходя от обсуждения вопросов, пока не оговоренных инструкцией Его Величества. Во всяком случае, Вы будете немедленно проинформированы обо всех подробностях диалога. Имею честь оставаться с неизменным к Вам великим уважением...


Граф Холдернесс — генералу Йорку. (Секретно).

Уайтхолл, 28 марта, 1760 год.

Сэр.

По тону Ваших писем и других источников информации Его Величество понял, что герцог Шуазельский является наибольшим из всех влиятельных лиц Версальского двора противником мирных переговоров. За это говорит его приверженность к союзу с Австрийской короной. Однако, не имея возможности открыто противостоять набирающему силу движению за мирное
урегулирование конфликта и, в то же время, опасаясь окончательно лишиться в случае поражения места за столом переговоров, он предписал господину Д'Аффри действовать и говорить в той манере, которую мы уже имели с вами
почувствовать. Надеясь на то, что это (мирные переговоры) произойдет не скоро, он, по всей видимости, будет прилагать все усилия к тому, чтобы их предотвратить, уполномочив начать переговоры человека, заведомо не способного к их проведению, и постарается сделать все возможное, чтобы он оставался в центре событий до приезда господина Фуэнтэса, который ожидается не ранее, чем через два месяца. Однако, несмотря на то, что господин Шуазель пытается навязать королю свою точку зрения, монарх разумно полагает, что предложение господина Д'Аффри невозможно не поддержать, и что ему следует
послать такой же ответ, что и накануне господину Сен-Жермену. И, как Вы уже успели заметить из моих писем, эти обстоятельства не меняют сути намеков господина Д'Аффри на то, что следовало бы кого-то направить в Лондон. Вам
надлежит заметить, что король не будет препятствовать этому, если, конечно же, будет выбрана подходящая особа для выполнения этого поручения. Однако, Его Величество не хочет назначать на пост официального представителя Франции никого из своих подданных. Господин Данн кажется наиболее подходящим для этого поручения, тем более, что здесь он на плохом счету.

Прецедент же с господином Уоллом совсем другого рода, и если даже принять это во внимание, то Его Величество все равно будет склонен считать этот случай исключением из правила. Король вполне допускает, что граф Сен-Жермен уполномочен вести с Вами переговоры, и даже то, что его миссия не известна герцогу Шуазельскому. Однако, по всей видимости, министр
расценивает ответ господину Д'Аффри формальным обращением Его Величества к тем лицам, которые имеют влияние на господина Сен-Жермена. Поэтому король полагает, что им обоим (Сен-Жермену и Д'Аффри) следует дать единый по форме ответ. Однако, король не желает пренебрегать кем-либо из них. Следовательно, Вам предстоит при первой же возможности вступить в переговоры с господином Д'Аффри. Это письмо, как и прочая корреспонденция, написано в мнимой манере. Поэтому Вы можете прочитать его этому господину и даже показать строки, которые подчеркнуты мной.


Джозеф Йорк — графу Холдернессу. (Секретно).

Гаага, 28марта, 1760 год.


Милостивый Государь.

Вчера утром, узнав о моем желании переговорить, ко мне явился граф Сен-Жермен. Я открыто выразил ему свое мнение по поводу невозможности дальнейшего углубления в детали обсуждаемого нами вопроса, пока он не Предъявит мне истинные доказательства своих полномочий со стороны Его Христианнейшего Величества, которых требует сложившаяся ситуация. Я
сказал, что являюсь уполномоченным для ведения подобных дел. А он — нет. Поэтому все, им сказанное, не может быть принято всерьез. Те же заявления, что сделал я, подкреплены авторитетом моего короля, интересы которого я представляю. На этом я упорно настаивал, предоставляя ему тем временем возможность изыскать средства для вступления в переговоры, и тем самым я точно выполнил указания, содержащиеся в Вашем секретном письме от двадцать первого числа. Затем я добавил, что, очевидно, двор Франции не имеет единого мнения на этот счет. Со своей стороны, мы не могли бы иметь дело с
несколькими представителями, среди которых были бы как уполномоченные, так и нет. Видимо, ему известно о великодушном первом шаге нашего короля к открытию Конгресса. Вместе с тем, Его Величество поручил мне начать переговоры с господином Д'Аффри, и, по моему мнению, нет необходимости объяснять, что мы вправе приостановить диалог, если не встретим понимания с противоположной стороны... Будучи убежден в искренности его желания содействовать этому
благородному начинанию и на основании предоставленных мне верительных писем, я сказал ему, что у меня есть королевское разрешение рассказать о намерении Его Величества примириться с королем Франции. Это заявление показывает искренность Его Величества.

Вслед за этим я прочитал ему Ваше письмо и, к его удовольствию, позволил выписать последнюю его часть, что не противоречило желанию Его Величества.

Вот пока все, что касается полученных мною распоряжений. Однако, после отправки моего последнего письма произошло событие, имеющее отношение к графу Сен-Жермену, которого господин Д'Аффри (не знавший о нашей беседе) упоминал в довольно развязных выражениях. Я же, со своей стороны, заинтересовался этой историей. Ее содержание я и предлагаю Вашему вниманию.

В воскресенье господин Д'Аффри принял нарочного от герцога Шуазельского с распоряжениями, ясно указывающими на то, что господин Сен-Жермен не наделялся полномочиями со стороны французского двора, и, вследствие этого, он (господин Д'Аффри) должен передать Сен-Жермену, чтобы тот не посещал более его дома, пригрозив ему, в противном случае, скверными последствиями.

С этим распоряжением господин Д'Аффри ознакомил господина Сен-Жермена во вторник, призвав того именем французского короля подчиниться им. Однако, господин Сен-Жермен пожелал увидеть этот приказ своими глазами, ибо он не мог представить себе существования такового. На это господин Д'Аффри ответил уклончиво, что распоряжение исходит, собственно, не совсем от короля, а от герцога Шуазельского, министра Иностранных Дел. Граф Сен-Жермен искренне протестовал по этому поводу. В то же самое время, господин Д'Аффри выразил желание продолжить разговор на следующий день.

Однако, господин Сен-Жермен отказался, не желая доставлять послу неприятности, которые могли случиться от нарушения полученных распоряжений. Господин Д'Аффри уступил и признался, что эти распоряжения своим появлением обязаны не известному ему по содержанию письму господина Сен-Жермена к госпоже де Помпадур, которое, по его словам, произвело фурор в Версале. Господин Сен-Жермен еще раз напомнил ему о верительных письмах, предъявленных им по прибытии, а также о том, что полномочия его никем не опровергнуты. Он сказал, что не испытывает ни малейшего стыда или же чувства неловкости по поводу всех когда-либо написанных им писем. Проявив таким образом холодность по отношению к послу, он раскланялся и вышел. Несмотря на это, господин Д'Аффри не далее как вчера вновь посылал за ним и выражал нетерпение, желая встретиться, и даже беспокойство по поводу его здоровья. Появился ли он у него с тех пор, не знаю. Этот эпизод в истории графа Сен-Жермена не стал для меня неожиданностью, да и вряд ли когда-нибудь могущественному французскому
министру удастся положить конец странствиям этого графа. Мне, как бы то ни было, любопытно было знать, что он намерен делать в создавшемся положении для осуществления намеченного плана. Вот тут-то как я полагаю, впервые он немного заколебался. Не могу сказать, что послужило причиной его колебаний: может быть, страх преследований со стороны герцога Шуазельского, а может быть, равнодушие французского короля или неуверенность фаворитки. Однако, мне показалось, что он сомневается на счет того, сможет ли преодолеть сопротивление герцога Шуазельского в деле подписания мирного договора.

Я не считал себя вправе указывать ему выход из создавшегося положения, и поэтому ограничился высказыванием о том, что это дело со стороны мне кажется очень деликатным. Оно может поставить в нелегкое положение его покровителей. После этого я спросил его, что он намерен предпринять по этому поводу, и не собирается ли он лично отправиться в Версаль. Он ответил отрицательно, так как в создавшейся ситуации его немедленно вышлют из страны, и кроме неприятностей из этого ничего не выйдет. Однако, он считает необходимым послать слугу с тремя письмами, одно из которых -маршалу Белл-Излю, другое — госпоже де Помпадур и третье — графу де Клермону, благородному дворянину, которого он упомя1г/л при мне впервые, как своего близкого друга и особу, весьма приближенную к Его Величеству королю Франции. Этот граф пользовался большим доверием короля и являлся убежденным сторонником немедленного примирения с Англией. Пытаясь предупредить вероятные подозрения с моей стороны о подлинности этих слов, он тут же предъявил мне письмо этого человека от четырнадцатого числа, где он выражает графу Сен-Жермену сердечные и дружеские чувства с сожалением о разлуке и желанием его скорейшего возвращения. У него, без всякого сомнения, есть и другие письма от упомянутых особ. Писем от госпожи де Помпадур он не ждал, ибо, как было условлено, она не должна была сообщать ему о государственных делах, хотя с его стороны подобное не возбранялось, а, напротив, даже предполагалось.

Всё это вполне правдоподобно, однако, требует дополнительных доказательств. Между тем, очевидно, что эти французские министры противодействуют друг другу, и, конечно же, придерживаются различных точек зрения на этот счет. Какая из них победит, нам сложно предугадать. Однако, в интересах Его Величества будет любым способом выразить свою точку зрения
при французском дворе.

Любезность господина Д'Аффри по отношению к графу Сен-Жермену, после того как тот ознакомился с распоряжением герцога Шуазельского, не иссякла, что и неудивительно, поскольку он узнал о близких отношениях господина Сен-Жермена с маршалом Белл-Излем и увидел у графа французский королевский паспорт. Думаю, что постепенно нам удастся раскрыть эту тайну. И я, безусловно, сообщу Вашей Светлости о деталях этого дела. Я дам понять господину Сен-Жермену, что он или кто другой, будучи надлежащим образом уполномочен, встретит весьма радушный прием в Англии. Однако, в настоящем главное препятствие, способное приостановить процесс сближения, мы видим в отсутствии надлежащих и достаточных полномочий...

Джозеф Йорк — графу Холдернессу. (Секретно).

Гаага, 8 апреля, 1760 год.

Милостивый Государь.

Отвечу на все Ваши письма вплоть до двадцать восьмого числа прошлого месяца, а также на секретные письма от первого числа. Сообщаю Вам, что я переговорил с господином Д'Аффри по поводу господина Данна... и объяснил ему в весьма строгих выражениях, почему для нас неприемлем этот человек в качестве посредника на переговорах со стороны французского двора.

Следует, однако, отдать должное французскому послу в том, что он согласился с моими доводами. Однако, он попытался уверить меня в том, что герцог Шуазельский не предполагал на эту роль этого человека, о котором весьма хорошего мнения, чего, в общем-то, не собирается скрывать. Он и не сомневался в том, что в официальном представительстве, на которое он
претендовал, ему будет отказано.

Господин Сен-Жермен все еще находится в Гааге. Однако, до этого момента он не предъявил мне ничего новенького, и весьма вероятно, что после шума, который наделало его первое письмо, никто не хочет брать на себя смелость вступать с ним в прямую переписку из боязни гонений со стороны герцога Шуазельского, в интересы которого явно не входит подобный ход событий.

Господин Д'Аффри предполагает, что французский министр, якобы, страстно желает мира, ибо таково стремление Его Христианнейшего Величества, а сей министр беззаветно предан своему Властителю и покорно выполняет его волю. Во всяком случае, осторожность, с которой французский посол высказывается о посланниках своих союзников в этой стране, боязливая предупредительность его поведения и явное нежелание, чтобы кто-нибудь знал о нашей встрече, а также некоторые выражения, которые обронил он по поводу союзников, — все это склоняет меня к мысли о том, что мирный договор действительно является целью Франции, где, вероятно, миролюбивые силы начинают брать верх.

Однако, нам следует дождаться ответа на мое недавно сделанное Сообщение, которое в высшей степени искренне. Если же с их стороны мы не увидим достаточно ясных ответных шагов и реакции на это Сообщение, то у нас не останется никаких сомнений, что они желают попытать счастья на полях сражений.

Я бесконечно признателен Вам, Ваша Светлость, за высокую оценку моих скромных усилий в этом деле. Я же выражаю свою безграничную преданность Его Величеству и Его Верноподданным и ожидаю дальнейших распоряжений по этому деликатнейшему делу...

Джозеф Йорк.

Господин Митчелл — лорду Холдернессу.

Штаб-квартира во Фрайбурге, четверг, 27 марта, 1760 год.

Милостивый Государь.

Дважды я имел честь принимать курьеров Вашей Светлости: один раз четвертого, второй — четырнадцатого числа. Я сообщил об этом Его Величеству королю Пруссии, заверив его в истинной дружбе и преданности. Он сказал, что непременно последует высочайшему примеру...

Король Пруссии думает, что из того, что произошло четвертого числа между генералом Йорком и французским послом невозможно сделать какие-либо определенные выводы, но прибавил, что он ждет с нетерпением новостей из Франции, которые вот-вот должны появиться. Ему уже известно, что лицо, посланное готским двором, было принято хорошо. Он знает также о том, что господин Байи де Фруле, прочитав его письмо, немедленно отправился в Версаль. Он обещал эмиссару всякое содействие в получении разрешения на отправку депеш и курьеров, а в дальнейшем и на получение паспортов и выезд в удобное для него время. В завершение он сказал, что после получения достоверных сведений о произошедшем в Париже он не замедлит послать курьера прямо в Англию.

Король Пруссии затем рассказал о весьма необычной беседе, состоявшейся пятнадцатого числа в Гааге между графом Сен-Жерменом и генералом Йорком. Приводить ее подробности, вероятно, не стоит, так как Ваша Светлость с ними знакома. Он заметил, что хотя беседа и была весьма необычного свойства, генералу Йорку, однако, удалось... представить Вашей Светлости непосредственный отчет о том, что произошло, вследствие чего становится ясно, что граф, по всей видимости, выполняет секретное поручение маршала Белл-Изля, без ведома других французских министров, так как Кабинет не
является в настоящее время собранием единомышленников. Он спросил меня, не был ли я знаком с этим Сен-Жерменом, который, по его сведениям, провел некоторое время в Англии. Я ответил, что там встречался с ним. Однако, не предполагал, что он может когда-нибудь стать посредником на переговорах. Его Величество король Пруссии знает о том, что граф каким-то образом заслужил доверие французского короля, которого он неоднократно развлекал всякими химическими опытами. Король был столь очарован им, что предоставил в его распоряжение замок Шамбор. [1]

А. Митчелл.

Письмо господина Митчелла лорду Холдернессу.

Фрайбург, 9 апреля, 1760 год.

Милостивый Государь.

Его Величество король Пруссии упомянул в разговоре со мной о перехваченном письме господина де Буйе, где этот министр сообщает, что французский двор склоняется к миру. Далее в этом письме обсуждается вопрос о том, что с Канадой следует поступить так, как сочтет нужным Англия. Ей же следует возвратить остров Минорка, а остров Кейп-Бретон должен быть
предоставлен Франции. Однако, он колеблется по поводу Гваделупы, а также заявляет, что граф Д'Аффри, выполняя распоряжения герцога Шуазельского, разуверил союзных посланников в истинности всех слов господина Сен-Жермена, сказанных генералу Йорку. По его уверению, венский двор, вняв настоятельным просьбам французского посла, согласился-таки в конце концов отослать своих представителей на Конгресс. Однако, Кауниц намекает на то, что тем предписано пассивное поведение.

А. Митчелл.
____________________________________________________________________

1 сравните с Приложением 1 — прим. авт.
 
МилаДата: Среда, 27.02.2019, 19:08 | Сообщение # 29
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Приложение 7

Различные документы из Государственного Архива Англии. Некоторые из этих писем содержат между строк зашифрованные места. Шифр состоит из чисел и, вполне вероятно, скрывает в себе противоположный написанным словам смысл. Однако, шифр с того времени неоднократно менялся, ключ же к нему был известен только тем, кто имел непосредственно
отношение к документам, поэтому мы считаем излишним обременять страницы нашей книги бесполезным материалом.

Выдержка из письма господина Каудербаха князю Голицыну.

(Получено 20 марта, 1760 года). Гаага. 14 марта, 1760 год.


Наконец-то вернулся курьер господина Райшаха, однако, он не привез долгожданного ответа. Этот посланник должен получить все необходимые распоряжения от графа Штарем-берга в Париже, также как и граф Бешичев. Они ожидают их получения в ближайшие два или три дня. Таким образом, мы вскоре увидим, каков будет коней этого дела.

Примечательно то, что мы не в состоянии выяснить, действительно ли Англия собирается послать свои войска в Германию, а если собирается, то в каком количестве. Говорят, что король Пруссии и принц Фердинанд искренне приветствуют этот десант, однако заискивать перед Лондоном они, видимо, не торопятся.

Здесь сейчас находится один экстраординарный человек. Это — знаменитый граф Сен-Жермен, известный по всей Европе своей ученостью и огромным богатством. В этой стране он выполняет очень важное поручение, и много говорит о необходимости спасения Франции любыми средствами, имея в виду, вероятно, те, которыми некогда воспользовалась Орлеанская Дева. Посмотрим, как у него это получится. Он владелец, наверное, целого склада драгоценных камней. Он утверждает, что ему удалось открыть тайны Природы и познать её целостность. Однако, самым любопытным является утверждение о том, что ему якобы сто десять лет. Выглядит он, как бы то ни было, лет на сорок пять. Благословенны рожденные под счастливой звездой. Думаю, что в наших интересах попытаться открыть его тайну. Он является пылким сторонником госпожи де Помпадур и маршала Белл-Изля. Братья же Пари ему ненавистны, ибо именно их он склонен обвинять во всех бедствиях, постигших Францию. Он очень охотно и вольно говорит обо всем, что имеет отношение к Франции, начиная с короля и заканчивая шутом. Письма из Германии не принесли нам новостей.

Копия письма господина Каудербаха князю Голицыну.

(Получено, 25 марта, 1760 года.) Гаага, 19 марта, 1760 год.


Вы, вероятно, уже знакомы со списком офицерского состава прусской армии, который только что доставлен курьером в Лондон. Такой же список был передан и господину Верелату в Берлин. Король Пруссии, в то же время, предлагает господину Митчеллу лично засвидетельствовать боеготовность прусских вооруженных сил, которая видна из этого документа. После подобного предложения, стоит ли опасаться английскому парламенту? Не лучше ли, не теряя времени, броситься на поддержку замыслов Его Величества короля Прусского, и оказать ему всестороннюю помощь? Может быть,
о займется чем-либо иным?

Если Вам приходилось читать работы философа из Сан-Суси, Вы, вероятно, знаете, что, подобно многим другим, свои заветные мечты он всегда хранит втайне. Весь этот бред, который пруссаки подают как шедевр человеческого интеллекта, был проклят и осужден, и вполне заслуженно, со всех трибун Амстердама. Это открыло глаза многим его сторонникам на истинную суть принципов, которых придерживается их предмет поклонения. Некоторые, впрочем, упорствуют до конца в своей слепоте и считают эту писанину подделкой врагов.

Мы все еще ожидаем ответа, единственной причиной задержки которого является, по общему мнению, Франция. Господин Д'Аффри принял в четверг курьера, но ни словом не обмолвился о доставленной ему почте. Видимо, он чего-то ожидает прежде, чем отослать его обратно, ибо тот все еще находится у него.

Я уже сообщал Вам, монсеньор, в предыдущих письмах о знаменитом Сен-Жермене, в данный момент находящемся в Амстердаме, где он проживает вместе с господином Хоупом. Он встречался с господином Йорком в его доме, беседа продолжалась три часа. Он не поддерживает никаких отношений с господином Д'Аффри, заявив, впрочем, мне лично, что здесь он находится с весьма важным поручением. Однако, сказать правду, мне он кажется опрометчивым в своем желании уверить всех в том, что он является уполномоченным посредником. Я отношу его к категории известного Маканаса, которого Вы, Ваша Светлость, могли знать в 1747 году, или же, на худой конец, я сравниваю его с графом Секендорфом, объявившемся в этих краях в прошлом году. Я не удивлюсь, если ему не удастся выполнить свою миссию. Наши голландцы слишком тупоголовы, чтобы оценить тонкости и достоинства его натуры. Как бы то ни было, я не сомневаюсь в том, что где-то здесь уже ведутся весьма важные, как мне кажется, переговоры... Этот человек сказал мне, что Франция согласна уступить Гваделупу.., если подобной ценой, конечно же, она сможет добиться заключения приемлемого мирного договора. В этом, возможно, и не будет ничего плохого.., если Англия, конечно, не прекратит помогать Пруссии... Что Вы думаете по этому поводу?..

Господин Вассемар сообщает мне, что граф де Бристо имел продолжительную аудиенцию у короля Испании сразу же после того, как тот отправил курьера. Все остальное является, вероятно, домыслом. Из Германии мне ничего интересного не сообщают, кроме рассказов о жестоких нескончаемых преследованиях несчастных саксонцев. Пруссаки во всеуслышание заявляют, что они превратят эту местность в пустыню. Помилуй Господь эту бедную страну.

Выдержка из письма князя Голицына господину Каудербаху.

(Получено 25 марта, 1760 года) Лондон, 25 марта, 1760 год.


Мне известно, что у графа Сен-Жермена хорошая репутация. Этот необычный человек находился некоторое время в Англии, и мне, право, трудно сказать, нравилось ли ему здесь. Он, видимо, ведет переписку кое с кем из жителей этих краев. Один из них утверждает, что поводом путешествия графа в Голландию послужил чисто финансовый интерес. Здешние газеты и люди говорят, что король Пруссии рассчитывал на нападение австрийцев, которое должно было состояться двадцать пятого числа, и, по заявлениям некоторых чиновников, этот монарх собирается возобновить военные действия, имея в своем распоряжении сто пятьдесят тысяч солдат.

Очевидно, что для ведения боевых действий в этом году союзникам удастся собрать внушительную по численности армию. Есть опасение, что неожиданная смерть графа Бестужева может замедлить в какой-то мере решение этого вопроса, хотя, с другой стороны, мой кузен князь Голицын уже некоторое время назад был назначен посланником при Его Христианнейшем Величестве.

Копия письма господина Каудербаха князю Голицыну.

(Получено 31 марта, 1760 года)

(расшифровано)

Гаага, 28 марта, 1760 год.


Здесь много говорят о тайных переговорах между Англией и Францией, и, судя по всему, есть веские основания полагать, что это правда. Мне достоверно известно, что господа Д'Аффри и Йорк разными путями добрались-таки до места встречи в Буа, где, вероятно, и состоялась их беседа. Мне также известно, что они встречались повторно в Рисвике. Теперь вы вправе оценить значимость этих встреч.

Пруссаки заявляют во всеуслышание, что если две ныне царствующие императрицы не склонятся к миру, то Франция пойдет собственным путем. Надеюсь, что с их стороны это всего лишь предположение. Господин Райшех говорит, что бояться нечего, ибо он уверен в абсолютном согласии между его двором и Францией. Однако, я не совсем согласен с этим предположением.

Я уже говорил Вам о графе Сен-Жермене, ныне находящемся здесь. Господин Д'Аффри, приняв его у себя в доме, где раньше тот неоднократно бывал, только что отказал ему в гостеприимстве, выполняя распоряжение своего двора, и поспешил известить о этом всех нас. Господин Сен-Жермен говорит, однако, что этот приказ исходит от господина Шуа-зеля, что он обвиняется во вмешательстве в дела, касающиеся мирных переговоров, и что он действительно посылал отчет о некоторых предположениях, обнаруженных им в беседе с господином Йорком, маршалу Белл-Излю, доверительные письма
которого он всем нам показывал. Он заявил во всеуслышание, что господин Д'Аффри пренебрег неким влиятельным лицом, которое могло оказаться чрезвычайно полезным. Эта история произвела здесь сенсацию. Вполне очевидно, что у господина Сен-Жермена имеется паспорт, подписанный королем Франции, который питает к нему симпатию. Именно по поручению
этого монарха и находится господин граф в Голландии. Также очевидно, что он выполняет важную миссию, результат которой ожидается с нетерпением господином Белл-Излем, что недвусмысленно явствует из его писем. Госпожа де Помпадур, защитником которой является господин Сен-Жермен, тоже, вероятно, проявляет интерес к этому делу. Однако, как я думаю, этот джентльмен не слишком осторожен по отношению к господину Д'Аффри, и сказать Вам правду, он кажется мне скорее глупцом. Я прошу Вашу Светлость сохранить эти подробности в тайне, ибо мне, наверное, не следует вмешиваться в эти истории.

Ваша Светлость, вероятно, прочла в Лейденской газете о том, что король Пруссии по необходимости только что лишил всех привилегий кораблевладельцев Эмдена. Это кое-что да значит. Шведский посланник рассказал мне, что в Англии они не испытывают никаких неудобств по поводу условия уплаты тысячи фунтов. А вот шведский корабль, захваченный прусским судохозяином, был объявлен собственностью последнего.

Я добавлю к этому несколько подходящих цитат философа из Сан-Суси, и Вы увидите, какого мнения придерживаются о них в Швейцарии. В Берлине же эта книга получила нечто вроде публичного одобрения, ибо ее собираются печатать по Высочайшему соизволению. Выход этого труда, безусловно, будет встречен восторгом со стороны негодяев. Однако, все честные люди придут от этого в ужас, и я думаю, что Всевышний, который подвергся кощунственным нападкам в этой книге, в скором времени повергнет в прах автора и всех его сторонников.

Копия письма князя Голицына господину Каудербаху.

(Получено 1 апреля, 1760 года) Лондон, 1 апреля, 1760 год.


Я не без удивления прочел кощунственные выпады, содержащиеся в некоторых фрагментах упомянутой Вами книги, которую Вы посылаете мне, хотя, конечно, ничего другого можно было и не ждать от этого гнусного автора. Последний плод его больного воображения вполне достоин его одиозных устремлений. Я благодарен Вам, мсье, за эту книжонку. Благодаря усилиям графа Головкина продажа этой ничтожной работы запрещена, однако, я удивляюсь тому обстоятельству.., что кое-кто вообще осмелился публично печатать подобное святотатство, и мне кажется, что этой особе придется в скором времени раскаяться в своих поступках.

Мне не понятно, на чем строятся, согласно Вашим заявлениям, сепаратные переговоры между Англией и Францией. Здесь нам не довелось слышать еще ни одного намека на подобные вещи, однако, если дело обстоит именно так, как Вы говорите, то я постараюсь что-нибудь узнать об этом. Что касается упомянутых променадов в Буа и Рисвик, то эти события отнюдь не являются достаточными основаниями для того, чтобы верить подобным слухам. Скорее всего, речь идет о предположениях с одной стороны, и о неосторожности — с другой. Тем не менее, каким бы невинным не представлялось подобное
поведение, все же оно, осмелюсь сказать, очень странно в сложившихся обстоятельствах. Однако, вряд ли стоит придавать серьезное значение этим искренним и доверительным проявлениям чувств, которые способны ввести в заблуждение наблюдателя от преувеличения значимости этих бесед, хотя на самом деле это всего лишь попытки одного из дворов скрыть истинное положение дел. Предположения подобного рода, все чаще звучащие здесь, в конце концов станут всеобщим достоянием.

Что же касается речей пруссаков, то я рекомендую не обращать на них никакого внимания, ибо все то, что они говорят об обеих императрицах и Франции, стремящейся к миру, абсолютно не заслуживает доверия. Весь мир ныне в равной степени желает заключения мира, но мира стабильного и на честных условиях. Поведение графа Д'Аффри, послушного воле своего двора, по отношению к графу Сен-Жермену, отказавшемуся от попыток вмешательства в мирные переговоры без участия всех союзных дворов, в достаточной степени подтверждает ложность слухов о сепаратных переговорах, о которых я говорил выше. Граф Сен-Жермен повсюду считался кем-то вроде образованного авантюриста. Здесь, из-за своей неосторожности и безрассудного поведения, он был принят за шпиона и подвергся соответствующему обращению. Что же касается меня, то я. как и Вы, склонен считать его не очень разумным человеком.

У Вас, мсье, вероятно, больше возможностей, чем у меня, проникнуть в истину статьи, напечатанную в Лейденской газете, которую Вы послали мне, по поводу Его Величества короля Прусского, только что лишившего всех привилегий судовладельцев Эмдена. Все, что я знаю об этом деле — это то, что барон Нихаузен некогда предоставил эти привилегии, именем короля, всем англичанам, желавшим плавать под прусским флагом. Привилегии подобного рода стали предметом торговли между английскими кораблевладельцами. Легко представить себе, какой беспорядок возник в результате операций, в которых царили злоупотребления и неразбериха. Не знаю точно, но, возможно, к этому приложили руку иностранные дворы. Господин Нихаузен, безусловно, знал о сложившейся ситуации и лишил англичан части этих привилегий, дарованных
от имени короля. И если верить в то, что вышеупомянутая Лейденская газета сообщает истинные намерения Его Величества короля Прусского по этому поводу, то в скором времени все оставшиеся привилегии, которые ныне служат инструментом для грабежа, будут изъяты все без остатка.

Господин Нихаузен принял вчера курьера короля. Однако, до сего времени он не разглашает содержания королевской депеши. Курьер также доставил письмо, написанное министром от имени короля...

Копия письма графа Лаурвига графу Сен-Жермену в Париж.

Копенгаген, 3 апреля, 1760 год.


Моя искренняя привязанность к Вам вынуждает меня искать продолжения знакомства посредством письма, ибо нет ныне никакой возможности увидеться воочию. Однако, я не знаю Вашего точного адреса и не смел беспокоить Вас по этому поводу, пока камергер барон Гляйхен не уверил меня в том, что Вы будете рады получить от меня письмо. Разрешите же выразить искреннюю благодарность, которую я испытываю, получив возможность рассказать Вам о моей признательности за любезность и дружеское участие ко мне в Англии.

Шпагу, преподнесенную Вами, и письма от Вас, я храню как реликвию. Но Ваше доброжелательное отношение ко мне столь глубоко запало в сердце, что заставляет меня уверить Вас в глубоком уважении, которое я испытываю по отношению к Вашей особе. Прошу сообщить какие-нибудь новости о себе, и сделать для меня распоряжения, если, конечно, я могу оказаться полезным для Вас в этой стране. Поверьте, я столь счастлив вновь обрести моего друга (простите за излишнюю эмоциональность), что не нахожу слов, чтобы выразить свою признательность Вам. Прошу снисходительно принять это письмо, и не сомневаться, что оно написано с искренним желанием быть Вашим преданным другом, которым, не боюсь повторить, я являюсь и надеюсь остаться всю мою жизнь...

P.S. Адрес, который указан на конверте, дал мне барон Гляйхен. Он сказал, что таково Ваше желание. Не будете ли вы так любезны, дорогой граф, ответить мне. Мой адрес: Граф Даннескольд Лаурвиг, Рыцарь-Камергер и Адмирал.

Графу Сен-Жермену в Гаагу. (Выдержка).

Амстердам, 27 апреля, 1760 год.

Если бы вдруг меня поразил гром, я бы не был так поражен, как, будучи в Гааге, тем известием о Вашем отъезде. Я хочу сделать последнюю попытку засвидетельствовать Вам лично свое почтение, ибо я полностью уверен, монсеньор, в том, что Вы — величайший человек на земле. Мне остается только сожалеть о том, что всякие грязные людишки осмеливаются доставлять Вам неприятности и распускать всяческие сплетни по поводу того, что якобы презренный металл и интрижки способны противостоять Вашим миролюбивым усилиям. В настоящее время я почувствовал себя немного свободнее, ибо
уверен, что господин Д'Аффри отбыл внезапно в прошлый четверг ко двору. Поэтому надеюсь, он получит там по заслугам за свои попытки провалить Вашу миссию. Я же, со своей стороны, думаю, что он является причиной Вашего долгого отсутствия, а, следовательно, и моих несчастий. Если Вы считаете, что я способен оказаться чем-то полезным Вам, можете положиться на мою преданность. У меня нет ничего, кроме твердой руки и страстной натуры, однако, это всегда и с радостью будет к Вашим услугам.

Граф де ла Вату.

Копия письма господина Корнета графу Хаслангу.

Гаага, 29 апреля, 1760 год.

Чужеземец, называющийся графом Сен-Жерменом, чье происхождение и отечество никому не известны, но обладающий, по всеобщему уверению, несметным богатством и принимавшийся с большим почетом при различных дворах Европы и, особенно, Франции, после трехмесячного пребывания в наших краях внезапно исчез. Он был весьма тесно связан с французским послом, хотя в то же время усердно искал сближения с англо-прусскими посланниками и их приверженцами. Затем, он посвятил некоторых влиятельных особ в тайну своей переписки с маршалом Белл-Излем, который, согласно его
словам, стремился восстановить мир между Францией и Англией, общий план установления которого имелся у вышеозначенной особы чуть ли не в кармане.

Граф Д'Аффри немедленно сообщил об этом герцогу Шуазельскому, который, в свою очередь, приказал первому не встречаться более с упомянутым лицом и пригрозить Бастилией в случае дальнейших вмешательств и разнузданной
болтовни. Посол довел до его сведения это послание. Граф Сен-Жермен же публично заявил несколько дней спустя, что посланник несколько раз справлялся о его здоровье, ибо беспокоился его состоянием и просил, якобы, поторопиться с визитом к нему. Однако, он с извинением отказался от приглашения под предлогом, якобы, полученных им от своего собственного двора неких распоряжений, содержание которых не позволяет ему общаться с упомянутой персоной. Это противоречивое поведение со стороны посла главным образом зависит от распоряжения, полученного им от герцога Белл-
Изля, и должно рассматриваться, как ясное доказательство несогласованности в действиях между обоими государственными секретарями Франции. Как бы то ни было, граф Сен-Жермен настаивал на истинности своих утверждений. После второго доклада, который сделал граф Д'Аффри двору Франции, ему приказали арестовать упомянутую особу и добиться его экстрадиции королю.

Почувствовав, в какую сторону дует ветер, господин Сен-Жермен немедленно отправился в Хелветслюис. А так как всем известно, что граф пользовался доверием короля и состоял в переписке с герцогом Белл-Излем, здешние жители поголовно уверены в том, что он наделен весьма важными полномочиями к проведению дел, представляющих интерес для государства. А последовавшая вдруг немилость вызвана либо его неосторожностью, либо отсутствием единства во мнениях, что, как известно, и наблюдается во французском министерстве.
 
МилаДата: Среда, 27.02.2019, 19:27 | Сообщение # 30
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9592
Статус: Offline
Document Outline

Предисловие

От автора

Глава первая

МИСТИК И ФИЛОСОФ

Глава вторая

ПУТЕШЕСТВИЯ И ПОЗНАНИЯ

Глава третья

ГРЯДУЩАЯ ОПАСНОСТЬ

Глава четвертая

ТРАГИЧЕСКИЕ ПРОРОЧЕСТВА

Глава пятая

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Глава шестая

ИЗ ЗАПИСОК МИТЧЕЛЛА

Глава седьмая

МАСОНСКАЯ ТРАДИЦИЯ

Глава восьмая

МАСОНСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И АВСТРИЙСКИЕ ТРАДИЦИИ

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

Приложение 6

Приложение 7
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН. ТАЙНЫ КОРОЛЕЙ (Изабель КУПЕР-ОУКЛИ)
  • Страница 3 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES