Пятница, 29.05.2020, 00:36

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

                                                                                                            

                                                                                                            

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ОТКРЫТИЕ ИНДИИ (Философские и эстетические воззрения в Индии ХХ века)
ОТКРЫТИЕ ИНДИИ
МилаДата: Среда, 11.03.2020, 22:39 | Сообщение # 41
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10294
Статус: Offline

В первые годы XX столетия среди мусульманской интеллигенции существовали две тенденции: во-первых, стремление к национализму, главным образом среди молодежи; во-вторых, ослабление интереса к прошлому Индии, и даже в известной мере к ее настоящему, и возрастание интереса к странам ислама, особенно к Турции, местонахождению халифата. Панисламистское движение, поощряемое султаном Турции Абдул-Хамидом*, нашло известный отклик в высших слоях индийских мусульман, но сэр Сайид противодействовал этому и выступал против интереса индийцев к Турции и султанату. Младотурецкое движение вызвало смешанную реакцию. Вначале большинство мусульман Индии смотрело на него с некоторым подозрением: султан пользовался общим сочувствием, считаясь оплотом против интриг европейских держав в Турции. Но были и другие (в числе их Абул Калам Азад), горячо приветствовавшие младотурок и обещанные ими конституционные и социальные реформы. Когда Италия внезапно напала на Турцию в период Триполитанской войны 1911 года и потом во время Балканских войн 1912 и 1913 годов, среди индийских мусульман прокатилась волна горячего сочувствия к Турции. Все индийцы испытывали тревогу и беспокойство за судьбу этой страны, но мусульмане переживали это острее, как что-то почти лично их касающееся. Гибель угрожала последней независимой мусульманской державе; рушился единственный якорь спасения на котором держалась их вера в будущее. Д-р М.-А. Ансари** возглавил большую миссию, по оказанию помощи пострадавшим, выехавшую в Турцию, и даже бедняки жертвовали деньги; средства на это поступали быстрее, чем на любой проект улучшения положения самих индийских мусульман. Первая мировая война явилась периодом испытаний для мусульман, так как Турция была на другой стороне. Они чувствовали себя беспомощными и не могли ничего поделать. Когда война закончилась, их не нашедшие выхода чувства вылились в халифатское движение***.

* (Абдул-Хамид - Абдул Хамид II (1876-1908), турецкий султан, правление которого ознаменовалось наступлением в Турции жестокой реакции, подавлением прогрессивной общественной мысли.)

** (Ансари М.-А.- активный участник мусульманского движения в Индии, видный деятель Индийского национального конгресса.)

*** (Халифатское движение.- С начала XVI в. титул халифа (верховного религиозного главы мусульман) перешел к турецким султанам, которые, несмотря на то, что их фактическая власть не простиралась дальше непосредственно подчиненной им территории, считались покровителями и защитниками ислама во всем мире. Их престиж усиливался тем, что на территории Османской империи находились священные мусульманские города Мекка и Медина. Во время первой мировой войны и непосредственно вслед за ее окончанием, когда встал вопрос о разделе Турции, среди индийских мусульман началось движение в защиту прав халифа, за сохранение под его властью священных мест ислама. Это движение имело антиимпериалистический характер, поскольку Англия выступила против Турции. Движение пошло на убыль после заключения мира между Турцией и Антантой, в особенности в 1923 г., когда постановлением Национального собрания Турции власть халифа была упразднена, а затем сам он выслан из страны.)

1912 год отмечен в истории развития мусульманского самосознания в Индии появлением двух новых еженедельников - "Ал-Хилал" на урду и "Комрид" на английском языке. "Ал-Хилал" был основан Абул Калам Азадом (ныне председатель Национального конгресса), блестящим молодым человеком двадцати четырех лет, который вначале получил образование в ал-Азхарском университете в Каире и, когда ему еще не исполнилось двадцати лет, стал хорошо известен своим знанием арабской и персидской литературы и глубокой эрудицией. К этому добавилось еще знакомство с мусульманскими странами за пределами Индии и с реформистскими движениями в них, а также с европейскими событиями. Придерживаясь рационалистических взглядов, но при этом будучи глубоко сведущим в теории и истории ислама, он толковал Коран с рационалистической точки зрения. Впитав традиции ислама и обладая многочисленными личными связями с видными мусульманскими вождями и реформаторами Египта, Турции, Сирии, Палестины, Ирака и Ирана, он находился под сильным влиянием достижений политической и культурной жизни в этих странах. Благодаря своим произведениям он был известен в странах ислама, вероятно, больше, нежели любой другой индийский мусульманин. Войны, в которые Турция оказалась втянутой, вызвали у него горячий интерес и симпатию к этой стране, и все же он подходил к ней иначе, чем мусульманские деятели старшего поколения. Его точка зрения была широкой и более рационалистической; это отдаляло его от мусульманских руководителей старшего поколения, придерживавшихся феодальных, узкорелигиозных и сепаратистских взглядов, и неизбежно толкало его в ряды индийского националистического движения. Он лично наблюдал рост национального самосознания в Турции и в других странах ислама и применил этот опыт к Индии; в индийском националистическом движении он видел общие черты с националистическим движением в этих странах. Другие мусульмане в Индии вряд ли были осведомлены об этих движениях в разных странах и, погруженные в собственную феодальную атмосферу, мало интересовались тем, что там происходило. Они мыслили в узкорелигиозном плане, и их сочувствие Турции объяснялось главным образом религиозной связью с ней. Несмотря на горячую моральную поддержку Турции, они не одобряли развивавшегося там националистического, в основном светского, движения.

Абул Калам Азад говорил с ними новым языком в своем еженедельнике "Ал-Хилал". Этот язык был новым не только по мыслям и методу, но даже по самой своей структуре, так как стиль Азада был энергичным и мужественным, хотя иногда несколько трудным, так как он употреблял много слов персидского происхождения. Он пользовался новыми выражениями для новых идей и был человеком, оказавшим определенное влияние на формирование современного языка урду. Более старые, консервативные лидеры мусульман отнеслись к нему неприязненно и критиковали взгляды Азада и его метод. Однако и самым ученым из них нелегко было противостоять ему в диспутах и спорах, даже если они велись на основе Корана и старинных традиций, так как познания Азада в этих вопросах превосходили их осведомленность. Он представлял собой удивительное сочетание средневековой схоластики, рационализма XVIII столетия и современных взглядов.

Все же несколько человек из старшего поколения одобрили воззрения Азада, в том числе ученый маулана Шибли Номани, который сам посетил Турцию и был связан с сэром Сайидом Ахмад-ханом по Алигархскому колледжу. Традиция Алигархского колледжа была, однако, иной, консервативной как в политическом, так и в социальном отношении. Его попечителями были князья и крупные помещики, типичные представители феодального порядка. Директора-англичане, тесно связанные с правительственными кругами, поощряли в нем сепаратистские настроения, антинационалистические и антиконгрессистские взгляды. Главной задачей учащихся считалось успешное поступление на второстепенные должности в правительственные учреждения. Для этого необходимо было поддерживать правительство и сторониться националистического движения и бунтарства. Алигархцы стали руководителями новой мусульманской интеллигенции и оказывали влияние, иногда открыто, а чаще тайно, почти на каждое движение мусульман. Мусульманская лига возникла главным образом благодаря их усилиям.

Абул Калам Азад нападал на этот оплот консерватизма и антинационализма не прямо, а путем распространения идей, которые подрывали традицию Алигарха. Этот очень юный писатель и журналист произвел сенсацию в кругах мусульманской интеллигенции, и хотя люди старого поколения относились к нему неодобрительно, его слова вызывали брожение в умах молодежи. Это брожение уже началось вследствие событий в Турции, Египте и Иране, а также развития индийского националистического движения. Азад придал ему определенное направление, указав, что между исламом, сочувствием к странам ислама и индийским национализмом нет противоречия. Это помогло сблизить Мусульманскую лигу с Конгрессом. Азад сам вступил в Лигу еще юношей, во время ее первой сессии в 1906 году.

Представители английского правительства не одобряли "Ал-Хилал". От его издателя потребовали залог в соответствии с законом о печати, и в конце концов в 1914 году его типография была конфискована. Так закончил "Ал-Хилал" свое существование, длившееся два года. Азад после этого основал другой еженедельник-"Ал-Балаг", но он также был закрыт в 1916 году, когда английское правительство бросило Азада в тюрьму. Он пробыл в заключении почти четыре года, а по выходе на свободу немедленно занял место среди руководителей Национального конгресса. С тех пор он непрерывно состоит членом Исполнительного комитета, высшего органа Конгресса, и на него, несмотря на его молодые годы, смотрят как на одного из старейшин Конгресса, чье мнение высоко ценится как по национальным, так и политическим вопросам, а также по вопросам национальных и религиозных меньшинств. Дважды он избирался президентом Конгресса и неоднократно подвергался длительному тюремному заключению.

Другим еженедельником, который был основан в 1912 году, за несколько месяцев до "Ал-Хилала", был "Комрид". Он выходил на английском языке и оказал влияние прежде всего на более молодое поколение мусульман, получивших английское образование. Его издавал маулана Мухаммед Али*, который, получив традиционно-мусульманское образование, закончил также Оксфордский университет. Вначале он проявил себя как приверженец алигархской традиции и противился всякой активной политике. Но он был слишком способным и деятельным человеком, чтобы держаться такой пассивной позиции, его выступления всегда производили яркое впечатление. Аннулирование раздела Бенгалии** в 1911 году явилось для него ударом, и его вера в добрую волю английского правительства пошатнулась. Балканские войны взволновали его, и он страстно выступил в печати в защиту Турции и мусульманской традиции, которую она олицетворяла. Постепенно его взгляды становились все более антианглийскими, и вступление Турции в первую мировую войну завершило эту перемену в его воззрениях. Известна чрезвычайно длинная статья мауланы Мухаммеда Али (его речи и статьи не грешили, кстати сказать, краткостью или сжатостью изложения) в "Комрид", озаглавленная "Выбор турок". Эта статья положила конец существованию еженедельника - он был закрыт правительством. Вскоре после этого правительство арестовало его и его брата Шауката Али и держало их в заключении до конца войны и еще год после того. Они были освобождены в конце 1919 года и сейчас же вступили в члены Национального конгресса. Братья Али играли весьма выдающуюся роль в халифатском движении и в политике Конгресса в начале двадцатых годов и поплатились за это тюремным заключением. Мухаммед Али председательствовал на одной из ежегодных сессий Конгресса и в течение многих лет был членом его высшего органа, Исполнительного комитета. Он умер в 1930 году.

* (Али, братья Мухаммед и Шаукат - видные политические деятели Индии. В 1912-1915 гг. издавали газеты "Комрид" и "Хамдард". Приняли активное участие в организации антианглийского халифатского движения в Индии и создании партии Мусульманская лига. Выступали за единство индусов и мусульман в борьбе за освобождение Индии.)

** (Раздел Бенгалии - был проведен вице-королем Индии лордом Дж.-Н. Керзоном в 1905 г. По разделу западная часть Бенгалии, Бихар и Орисса были выделены в отдельную провинцию - Бенгалия (с центром в Калькутте), большинство населения которой составили индусы, а восточная часть вошла в новую провинцию Восточная Бенгалия и Ассам, где в большинстве оказались мусульмане. Раздел преследовал цель ослабить национально-освободительное движение путем разжигания индусско-мусульманской розни. Раздел Бенгалии вызвал взрыв возмущения по всей Индии и послужил толчком к подъему массового движения. В качестве одного из средств борьбы было использовано движение свадеши. В 1911 г. раздел Бенгалии был отменен.)

Перемена, происшедшая во взглядах Мухаммеда Али, была символична для изменившихся воззрений индийских мусульман. Даже Мусульманская лига, основанная для того, чтобы изолировать мусульман от националистических течений, и полностью руководимая реакционными полуфеодальными элементами, вынуждена была считаться с давлением со стороны более молодого поколения. Она, хотя и несколько неохотно, плыла по течению национализма и приближалась к Конгрессу. В 1913 году она сменила свою программу преданности правительству на требование самоуправления для Индии. Маулана Абул Калам Азад отстаивал это изменение в своих убедительных статьях в "Ал-Хилале".
 
МилаДата: Четверг, 19.03.2020, 23:01 | Сообщение # 42
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10294
Статус: Offline
Глава десятая. Снова Ахмаднагарская крепость

Эпилог


...Открытие Индии... Что же я открыл? С моей стороны было самонадеянностью воображать, что я способен раскрыть ее тайну и узнать, чем она является сегодня и чем она была в далеком прошлом. Сегодня она представляет собой четыреста миллионов индивидуумов, четыреста миллионов мужчин и женщин, совершенно непохожих друг на друга и живущих каждый в своем собственном мире мыслей и чувств. Но если так дело обстоит в настоящем, то насколько же труднее постигнуть многообразное прошлое бесчисленных поколений человеческих существ. И все же что-то связывало и до сих пор связывает их друг с другом. Индия представляет собой географическое и экономическое целое, культурное единство во многообразии, груду противоречий, связанных воедино крепкими невидимыми нитями. Хотя ее не раз побеждали, дух ее оставался несломленным, и сегодня, когда она кажется игрушкой в руках надменного завоевателя, она остается неукрощенной и непокоренной. В ней есть что-то неуловимое, что-то от древней легенды. Кажется, что какие-то чары владеют ее душой. Она - миф и идея, мечта и видение и в то же самое время нечто совершенно реальное, осязаемое, ощутимое. Здесь можно увидеть и пугающие очертания темных коридоров, как будто бы уводящих назад, в первобытную ночь, но здесь же можно ощутить полноту и теплоту дня. Временами она, эта дама с прошлым, ведет себя скандально и бывает отталкивающей, несговорчивой и упрямой, а подчас даже немного истеричной. Но она в высшей степени достойна любви, и никто из ее детей не может забыть ее, куда бы ни забросила их судьба и какая бы необыкновенная участь ни выпала на их долю. Ибо и в своем величии и в своих слабостях она - часть их, и они видят свое отражение в ее глубоких очах, бывших свидетелями стольких страстей, радостей и безумств жизни и глядевших в кладезь мудрости. Каждый из них тянется к ней, хотя, может быть, и по-разному объясняет причину ее привлекательности для него или же вовсе никак не может этого объяснить, и каждый видит какую-то особую сторону ее многогранного облика. Из века в век она рождала великих мужчин и женщин, продолжавших старую традицию, но вместе с тем постоянно приспосабливавших ее к изменяющимся временам. Рабиндранат Тагор, являющийся одним из них, был исполнен духа и стремлений современной эпохи, но корни его уходили в прошлое Индии, и в своей собственной душе он осуществил синтез старого с новым. "Я люблю Индию,- говорил он,- не потому, что я фетишизирую географию, не потому что я волей случая родился на ее земле, а потому что она пронесла через бурные века живые слова, родившиеся в светлом сознании ее великих людей". То же самое могут повторить многие. Другие же объясняют свою любовь к ней как-нибудь иначе.

Старые чары как будто ныне рассеиваются. Индия оглядывается вокруг и обращает свои взоры к настоящему. Но как бы сильно она ни изменялась,- а она должна измениться,- старые чары сохраняют свою силу над сердцем ее народа. Хотя она может сменить свое одеяние, внутренне она останется прежней, и ее мудрость поможет ей придерживаться истины, красоты и добра в этом суровом, мстительном и алчном мире.

Современный мир достиг многого, но при всех его излияниях насчет любви к человечеству он в гораздо большей степени основывается на ненависти и насилии, нежели на тех добродетелях, которые делают человека человечным. Война является отрицанием истины и гуманности. Иногда война может оказаться неизбежной, но мысль о ее последствиях ужасает. Дело не только в убийстве людей, ибо человек должен так или иначе умереть, а в сознательном и упорном распространении ненависти и лжи, которые мало-помалу прививаются людям. Но руководствоваться в нашей жизни ненавистью и антипатиями опасно и вредно, ибо они растрачивают нашу энергию, омрачают рассудок, препятствуют ему в постижении истины. К несчастью, в Индии сегодня распространены ненависть и сильные антипатии, ибо прошлое преследует нас, да и настоящее ничем не отличается от него. Не так-то легко забыть о неоднократных унижениях достоинства гордого народа. К несчастью, однако, индийцы долго зла не помнят и быстро обретают былое добродушие.

Индия вновь найдет себя, когда свобода откроет перед ней новые горизонты. Тогда будущее будет занимать ее гораздо больше, чем недавнее прошлое, полное разочарований и унижений. Она уверенно пойдет вперед, полагаясь на свои собственные силы и в то же самое время готовая учиться у других и сотрудничать с ними. Сегодня она колеблется между слепой приверженностью своим старым обычаям и рабским подражанием иностранному укладу жизни. Ни в том, ни в другом она не может найти ни облегчения, ни источника жизни и развития. Совершенно очевидно, что ей необходимо выйти из своей раковины и принять активное участие в современной жизни и деятельности. Столь же очевидным должно быть и то, что подражание не может служить основой для подлинного культурного или духовного роста. Подражание может быть уделом лишь узкой группы людей, изолирующих себя от масс и от источников национальной жизни. Подлинная культура черпает вдохновение для себя во всех уголках мира, но вырастает на родной почве и опирается на широкие народные массы. Искусство и литература остаются безжизненными, если они постоянно помышляют о чужеземных образцах. Времена элитарной культуры, ограниченной замкнутым кругом изощренных ценителей, миновали. Мы должны думать о народе в целом, и его культура должна быть продолжением и развитием традиций прошлого и в то же время выражать его новые порывы к творческим устремлениям.

Эмерсон более ста лет назад предостерегал соотечественников-американцев, чтобы они не слишком увлекались подражанием и не слишком сильно зависели в культурном отношении от Европы. Они были новым народом, и он хотел, чтобы они не оглядывались назад, на свое европейское прошлое, а черпали вдохновение в бьющей ключом жизни своей новой родины. "Период нашей независимости, долгого усвоения нами знаний других стран подходит к концу. Миллионы людей, бросающиеся в водоворот жизни, не могут вечно питаться высохшими остатками чужого плода. Происходят события, совершаются поступки, которые должны быть воспеты, которые сами воспоют себя... существуют творческие приемы, творческие дела, творческие слова... то есть такие, которые диктуются не тем или иным обычаем или авторитетом, а возникают стихийно, подсказанные нашим собственным представлением о добре и справедливости". В своем очерке о доверии к самому себе он снова писал: "Равным образом, благодаря недостатку самообразования, влечение к путешествиям, это суеверие, идолами которого являются Италия, Англия, Египет, владеет всеми образованными американцами. Те, кто в воображении народов сделал Англию, Италию или Грецию предметом поклонения и местом паломничества, сами оставались плотно прикрепленными к родной земле, постоянными на своем месте, подобно земной оси. В часы испытаний мы чувствуем, что наше место определяется нашим долгом. Душа - не путешественница; мудрый человек остается дома, и, когда потребности или обязанности по какому-либо поводу зовут его из дома или влекут в чужие земли, он душою всегда остается дома и одним выражением своего лица показывает людям, что он в своих странствиях совершает миссию мудрости и добродетели и посещает города и людей, как государь, а не как беглый бродяга или слуга.

Я не упрямый противник кругосветных путешествий, совершаемых для целей искусства, исследования или из интереса и влечения к людям, если при этом человек прежде всего привязан к своему дому и родине, и не отправляется в чужие страны в надежде найти в них что-либо более великое, чем то, что он знает. Тот, кто путешествует, чтобы развлечься или найти что-то, чего у него нет, уходит от самого себя и уже в молодости становится стариком среди встречаемых им остатков старины. В Фивах, в Пальмире его воля и дух стареют и превращаются в такие же развалины, какие представляют собою эти города. К руинам он приносит свои руины...

Но мания странствования есть симптом более глубокого нездоровья, поражающего всю духовную деятельность человека... Мы подражаем... Наши дома построены в чужом вкусе; наши полки уставлены чужими предметами украшения, наши мнения, наши вкусы, наши способности опираются и следуют за прошедшим и отдаленным. Душа создавала искусства всюду, где только они ни цвели. В своем собственном сознании художник искал для себя модели. Свою собственную мысль он приложил к предмету, который должен был создать, и к условиям, которые должны быть соблюдены... Придерживайся самого себя; никогда не подражай. Свое собственное дарование, культивируемое и развиваемое в течение целой жизни, ты можешь проявлять каждую минуту; но заимствованный талант находится лишь временами и наполовину в твоем обладании".

Нам, индийцам, не приходится отправляться за границу в поисках прошлого и далекого. И то и другое мы имеем в избытке у себя. Если мы отправляемся в чужие страны, то делаем это в поисках настоящего. Эти поиски необходимы, ибо отрыв от настоящего означает отсталость и упадок. Со времен Эмерсона мир изменился, старые барьеры рушатся, жизнь становится все более интернациональной. Мы также должны играть свою роль в этом грядущем интернационализме, а для этого нам необходимо путешествовать, встречаться с другими людьми, учиться у них и стараться понять их. Однако подлинный интернационализм не есть нечто висящее в воздухе, лишенное всяких корней или опоры. Он должен вырасти из национальных культур и может процветать сегодня лишь на основе свободы, равенства и истинного интернационализма. Но тем не менее предостережение Эмерсона сохраняет свою силу и сегодня, и наши поиски могут оказаться плодотворными лишь при соблюдении тех условий, о которых он говорит. Мы никуда не должны являться незваными, а отправляться лишь туда, где нас радушно встретят как равных и как товарищей по совместным исканиям. Есть страны, особенно среди английских доминионов, которые пытаются унижать наших соотечественников. Эти страны не для нас. Мы вынуждены пока подчиняться насильственно навязанному нам чужеземному игу и нести тяжкое бремя, которое оно налагает на нас, но день нашего освобождения уже, несомненно, недалек. Мы являемся гражданами не какой-нибудь жалкой страны, мы гордимся своей родиной, своим народом, своей культурой и традициями. Эта гордость не должна относиться к романтическому прошлому, за которое мы хотели бы цепляться, не должна она также поощрять и замкнутость или вести к недооценке иных укладов жизни, отличающихся от нашего. Она никогда не должна позволять нам забывать о наших многочисленных слабостях и недостатках или охлаждать наше горячее стремление освободиться от них. Нам предстоит еще пройти долгий путь и многое наверстать, прежде чем мы сможем занять подобающее место в ряду с другими в авангарде человеческой цивилизации и прогресса. И нам нужно торопиться, ибо время, имеющееся в нашем распоряжении, ограничено, а мир движется вперед все быстрее и быстрее. В прошлом Индия всегда приветствовала чужую культуру и заимствовала у нее. Сегодня это гораздо более необходимо, ибо мы приближаемся к миру завтрашнего дня, в котором национальные культуры будут переплетены с интернациональной культурой человечества. Поэтому мы будем искать мудрость, знания, дружбу и товарищество всюду, где их можно найти, и будем сотрудничать с другими в общих начинаниях, но мы не домогаемся ничьих милостей или покровительства. При этом условии мы останемся истинными индийцами и азиатами и в то же самое время станем действительными интернационалистами и гражданами мира.

На долю моего поколения, как в Индии, так и во всем мире, выпало множество испытаний. Мы еще можем продержаться какое-то недолгое время, но рано или поздно нам придет конец, и мы уступим место другим, и наши преемники будут жить и нести свое бремя на протяжении следующего отрезка пути. Как мы сыграли свою роль в этой короткой пьесе, которая подходит к концу? Я не знаю. Об этом будут судить другие, те, кто будет жить после нас. Чем мы измеряем успех или неудачу? Этого я также не знаю. Мы не можем жаловаться на то, что жизнь обошлась с нами сурово, ибо мы добровольно выбрали свою долю и, быть может, наша жизнь была не такой уж скверной. Ибо лишь те способны ощущать жизнь, кому часто случается быть на краю смерти и чья жизнь не направляется страхом смерти. При всех тех ошибках, которые мы, быть может, совершили, мы уберегли себя от пошлости, от стыда перед самим собой и от трусости. С личной точки зрения, это было для нас в известной степени достижением.

"Самое дорогое у человека - это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире - борьбе за освобождение человечества".
 
МилаДата: Четверг, 26.03.2020, 21:07 | Сообщение # 43
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10294
Статус: Offline
Связка старых писем (Перевод с английского М. Тарховой)


20. От Махатмы Ганди

(В декабре 1921 г. во время движения несотрудничества в Индии начался первый период добровольных массовых попыток подвергнуться аресту. Десятки тысяч людей оказывались в тюрьмах за различные формальные нарушения закона. Большинство нас, включая моего отца, находились в тюрьме, когда мы узнали о том, что Махатма Ганди принял решение прекратить это движение. Причина, на которую при этом ссылались, заключалась в том, что толпа возбужденных крестьян в Чаури-Чауре в округе Горакхпур в Соединенных провинциях напала на полицейский участок, подожгла его и убила находившихся там нескольких полицейских. Всех нас в тюрьме весьма огорчила такая внезапная отмена этой важной кампании из-за недостойного поведения группы людей в одной деревне. В то время Махатма Ганди находился на свободе, т. е. не в тюрьме. Нам удалось сообщить ему из тюрьмы о глубоком огорчении, которое вызвало у нас его решение. Данное письмо Ганди-джи* написал в ответ. Оно было передано моей сестре (теперь Виджаялакшми Пандит), чтобы зачитать его нам во время свидания.)

* (Джи (почтенный, уважаемый) - частица, употребляемая после имени.)

Бардоли

19 февраля 1922 г.

Дорогой Джавахарлал!

Вижу, что все вы чрезвычайно огорчены резолюциями Рабочего комитета. Сочувствую тебе и всей душой твоему отцу. Могу представить себе, как сильно он расстроен, однако уверен - и в этом письме нет нужды, ибо знаю, что за первым шоком последовало ясное понимание обстановки. Не дайте безрассудствам молодого Девидаса* увлечь себя. Вполне возможно, что этот юноша не устоял и потерял над собой контроль, но факт жестокого убийства полицейских разъяренной толпой людей, сочувствующих движению несотрудничества, нельзя отрицать. Нельзя также отрицать, что поступок толпы диктовался политическими мотивами. Было бы преступлением не прислушаться к такому тревожному предупреждению.

* (Девидас - один из участников событий в Чаури-Чауре - нападения крестьян на полицейский участок.)

Должен сказать, что это явилось последней каплей. Мое письмо вице-королю я отправил не без опасений, о чем со всей ясностью свидетельствует его текст. Меня сильно обеспокоили события в Мадрасе, но я заглушил предупреждающий глас. Я получил письма и от индусов и от магометан из Калькутты, Аллахабада и Панджаба, и все они пришли до происшествия в Горакхпуре; в них говорилось, что неразумно ведет себя не только правительство, что и наши люди начинают вести себя агрессивно, вызывающе и угрожающе, что они становятся неуправляемыми и не придерживаются ненасилия. Хотя события в Ферозпур-Джирке* спровоцировало правительство, мы тоже не без вины. Хаким-джи пожаловался в связи с Барейли**. Ко мне поступили серьезные жалобы относительно Джад-жара. В Шахаджанпуре тоже пытались силой захватить муниципалитет. Сам секретарь организации Конгресса телеграфировал из Каноуджа о том, что волонтеры выходят из повиновения, пикетируют одну из школ и мешают детям моложе шестнадцати лет посещать ее. В Горакхпуре из тридцати шести тысяч записавшихся волонтеров менее ста оказались верны клятве Конгресса***. Джамнала-джи сообщает мне, что в Калькутте полная дезорганизация, волонтеры носят одежду из тканей иностранного производства и отнюдь не придерживаются принципа ненасилия. После получения всех этих известий, а также еще большего числа сообщений с Юга, новость о происшедшем в Чаури-Чауре послужила чем-то вроде спички, поднесенной к пороху, и вот вспыхнул пожар. Заверяю тебя, что если бы движение не было прекращено, мы вели бы не ненасильственную, а по существу насильственную борьбу. Конечно, идея ненасилия распространяется по всей стране подобно аромату душистых роз, однако зловоние насилия все еще сильно, и было бы неразумно игнорировать или недооценивать его. Наше дело выиграет от этого отступления. Движение нечаянно сошло с правильного пути. Мы вернулись к тому, с чего начали, и можем вновь двигаться прямо вперед. Ваше положение в такой же мере препятствует, насколько мое благоприятствует, тому, чтобы видеть события в правильном свете.

* (События в Ферозпур-Джирке. - 23 декабря 1921 г. полиция расстреляла там демонстрацию.)

** (Барейли, Джаджар, Шахаджанпур - города, в которых произошли столкновения участников кампании гражданского неповиновения с полицией.)

*** (клятве Конгресса - т. е. клятве ни при каких обстоятельствах не прибегать к насилию.)

Разреши мне рассказать о пережитом мной в Южной Африке. Находясь там в тюрьмах, мы получали самые разнообразные сообщения. В самом начале моего первого пребывания в тюрьме я был рад отрывочным известиям, но тут же понял, как бессмысленно предаваться этому нелегальному удовольствию. Я ведь ничего не мог сделать, не мог послать никакого полезного совета и только понапрасну терзал себе душу. Я понял, что не в состоянии руководить движением из тюрьмы. Поэтому я просто ждал того времени, когда смогу увидеться с теми, кто находился на воле, и все спокойно с ними обсудить, и я хочу также, чтобы ты поверил мне, когда я говорю, что мой интерес был чисто теоретическим, потому что я считал, что ни о чем не могу судить, и обнаружил, что был абсолютно прав. Я хорошо помню, как те суждения, которые складывались у меня к моменту освобождения из тюрьмы, по выходу оттуда каждый раз быстро менялись после получения информации из первых рук. Тюремная атмосфера не позволяет правильно оценивать обстановку. Поэтому прошу тебя полностью отключиться от внешнего мира и игнорировать его существование. Знаю - это труднейшая задача, но если ты серьезно займешься каким-либо предметом или напряженным физическим трудом, ты сумеешь это сделать. И что бы ты ни делал, прежде всего не разочаровывайся в прялке*. И я и ты можем быть недовольны собой из-за многого, что мы делали и во что верили, но никогда не должны мы испытывать ни малейшего сожаления о том, что поверили в прялку, или о том, что ежедневно пряли так много хорошей нити во имя нашей родины. У тебя с собой есть "Небесная песнь"**. Я не берусь воспроизвести неподражаемый перевод Эдвина Арнолда и лишь перескажу санскритский текст: "Энергия не тратится напрасно, она никогда не разрушается. Даже немного этой дхармы спасает от многих бед". В оригинале под "этой дхармой" имеется в виду карма-йога***, а карма-йога нашего века - это прялка. Хочу получить от тебя жизнерадостное письмо после леденящей записки, которую ты прислал мне через Пьяре Лала****.

* (не разочаровывайся в прялке.- Прялка была из брана М.-К. Ганди в качестве символа национального ручного производства Индии, которое разрушалось английской машинной промышленностью. Призывая индийцев бойкотировать английские товары, конгрессисты пропагандировали ручное прядение.)

** ("Небесная песнь" - т. е. "Бхагавадгита".)

*** (Карма-йога - здесь: путь к спасению.)

**** (Пьяре Лал - сподвижник и биограф М.-К. Ганди.)

Искренне твой М.-К. Ганди.
 
МилаДата: Воскресенье, 05.04.2020, 21:04 | Сообщение # 44
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10294
Статус: Offline
59. От Махатмы Ганди

(Думаю, что это письмо было написано вскоре после событий в Лакхнау, где многие из нас приняли участие в мирной демонстрации против приезда туда комиссии Саймона*. Полиция жестоко избила нас дубинками и палками.)

* (Комиссия Саймона - созданная в 1927 г. английским правительством комиссия во главе с Дж. Саймоном (министром иностранных дел) для изучения политического положения в Индии и подготовки реформ колониального управления. Вызвала массовое движение протеста в Индии.)

Вардха

3 декабря 1928 г.

Дорогой Джавахар!

Я всем сердцем с тобой. Ты вел себя смело, и впереди тебя ждут еще более смелые дела. Пусть господь сохранит тебя на многие годы и сделает своим избранником в освобождении Индии от гнета.

Твой Бапу*

* (Бany - отец (хинди). Обращение к М.-К. Ганди.)
 
МилаДата: Пятница, 17.04.2020, 22:44 | Сообщение # 45
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10294
Статус: Offline
61. От Махатмы Ганди

Поезд 29 июля 1929 г.

Дорогой Джавахарлал!

Твои письма Инду* превосходны и должны быть опубликованы. Мне хотелось бы, чтобы ты написал их на хинди. Но уж коль скоро это не так, их следует одновременно напечатать и на хинди.

* (Твои письма Инду - т. е. дочери Дж. Неру - Индире. Инду - уменьшительное от Индира. Имеются в виду письма Неру, написанные им в тюрьмах в 1930-1933 гг. и изданные в 1934 г. отдельной книгой под названием "Взгляд на всемирную историю" (русский перевод 1981 г.).)

Ты подходишь к теме с общепринятых позиций. В настоящее время происхождение человека - спорный вопрос. Еще более спорный вопрос - происхождение религии. Но спорность твоих суждений не влияет на ценность этих писем. Она заключается не в истинности твоих выводов, а в твоем подходе и в том, что ты попытался дойти до сердца Инду и открыть ей глаза на твое понимание истории мира.

Я не хотел спорить с Камалой* относительно часов и забрал их. Я не смог устоять перед любовью, которой был подсказан подарок. Но все равно буду хранить часы для Инду. В окружении столь многих маленьких сорванцов небезопасно оставлять у себя такой ценный предмет домашнего обихода. Поэтому я был бы рад узнать, что Камала примирится с тем, что Инду получит обратно свои замечательные часы.

* (Камала - Камала Неру, жена Дж. Неру.

Стр. 173. Статья о "короне" Конгресса - статья М.-К. Ганди "Кто наденет корону?" (опубликованная 1 августа 1929 г.), в которой Ганди предлагает избрать президентом Конгресса Дж. Неру.)
Моя статья о "короне" Конгресса уже написана. Она выйдет в следующем номере "Янг Индия".

Твой Бапу.
 
МилаДата: Пятница, 17.04.2020, 22:46 | Сообщение # 46
Группа: Админ Общины
Сообщений: 10294
Статус: Offline
62. От Сароджини Найду

(Сароджини Найду (1879-1949) - индийская поэтесса, видная общественная деятельница, соратница М. Ганди и Дж. Неру.)

(Это письмо было написано после моего избрания председателем Индийского национального конгресса.)


Лакхнау 29 сентября 1929 г.

Мой любимый Джавахар!

Вряд ли во всей Индии вчера можно было сыскать человека более гордого за тебя, чем твой отец, и более омраченного душевной тревогой, чем ты. Я же находилась в странном состоянии, разделяя почти в равной степени и гордость отца и твою тревогу. Я долго лежала без сна, думая о значении слов, которые так часто употребляла, говоря о тебе: ты предназначен для великого мученичества. Я смотрела на твое лицо, когда тебе после избрания устроили бурную овацию, и думала, что присутствую одновременно на коронации и на распятии, ведь при некоторых обстоятельствах и в некоторых ситуациях они не отделимы друг от друга и становятся чуть ли не синонимами. Они однозначны сегодня, особенно - для тебя, потому что ты так впечатлителен и душа твоя на все так чутко откликается и остро реагирует. Ты будешь страдать во сто раз сильнее, чем люди менее чуткие, обладающие менее острым восприятием и пониманием, когда столкнешься с уродливыми проявлениями слабости, лжи, отступничества, предательства... всех обязательных атрибутов духовной нищеты, стремящейся прикрыться агрессивностью и громкими словами... Но я неизменно верю в твою неподкупную искренность и стремление к свободе, и, хотя ты сказал мне, что ты не находишь ни сил, ни достаточной поддержки для того, чтобы воплощать в жизнь свои идеи и идеалы, обремененный столь нелегкой должностью, я думаю, что тебе не только оказана честь: на тебя возложен долг, который превратит и преобразует все твои благороднейшие качества в динамичную силу, мужество, способность видения и мудрость. Я не сомневаюсь, что так и будет.

Если я могу как-то помочь или быть тебе полезной в выполнении стоящей перед тобой огромной, чуть ли не ужасающей по своим задачам миссии, ты знаешь, тебе надо только попросить... если я не в состоянии оказать какую-нибудь конкретную помощь, я по крайней мере могу предложить тебе в полной мере понимание и любовь... и, хотя, как говорит Халил Джебран*, "один человек не может наделить своей прозорливостью другого", все же я убеждена, что непреклонная вера одного духа разжигает пламя в другом и свет этого пламени освещает мир...

* (Халил Джебран (1883-1931) - ливанский поэт.)

Твой любящий друг и сестра Сароджини Найду.
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ОТКРЫТИЕ ИНДИИ (Философские и эстетические воззрения в Индии ХХ века)
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES