Вторник, 18.06.2019, 04:17

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 15 из 15
  • «
  • 1
  • 2
  • 13
  • 14
  • 15
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ (Переводчик Алексей КУРАЖОВ)
ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 15:17 | Сообщение # 1
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9647
Статус: Offline


ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ

Переводчик Алексей КУРАЖОВ



Прикрепления: 5484719.jpg(23.2 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 29.05.2019, 22:31 | Сообщение # 141
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9647
Статус: Offline


ГЛАВА XVIII

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ УХОД ДАМОДАРА



Третьего июня на французском пароходе «Тибр» я отправился в Калькутту, начав официальную поездку по Северной Индии, входившую в программу мероприятий того года. Какое же это облегчение добраться до моря и насладиться его чистым прохладным бризом и озоном после моей недавней поездки по Югу Индии с жарой, пылью, толпами народа, беспокойными мыслями и физическим напряжением! Никогда ещё я с таким удовольствием не покидал землю, выходя на просторы глубокого голубого Бенгальского залива, хотя порой он обращался со мной не самым лучшим образом. Когда я находился в самой гуще борьбе за спасение Общества, моя храбрость и вера росли пропорционально возникавшим трудностям. Поэтому нетрудно представить, как подействовало на моё физическое и умственное состояние — это временное отстранение от напряжённой общественной работы. Казалось, что море, физическая мать всей земной жизни, вливает жизнь в моё тело. И вместе с Уландом я бы мог прокричать:

Харон! Возьми с меня
Тройную плату, не постою я за ценой,
Ибо, невидимые для тебя,
Ещё два духа поплывут со мной.1



Поскольку погода была прекрасной, а море спокойным, то к тому времени, когда мы добрались до Калькутты (что произошло между пятью и шестью часами вечера), я успел хорошо отдохнуть и набраться сил. В порту меня радушно встретили десятка два моих друзей. Следующим вечером состоялось заседание Филиала нашего Общества, которое было очень многолюдным, а почти весь следующий день я был занят приёмом посетителей. Почти сразу же я начал принимать в наши ряды новых кандидатов вместо того, чтобы терять старых членов Общества. Однако мои первые публичные лекции планировалось прочитать в Дарджилинге, поэтому на следующий день я сел на поезд, идущий в этот горный городок. Моё путешествие заняло всего двадцать пять часов, а за это время вряд ли можно успеть адаптироваться к падению температуры воздуха со 100° по Фаренгейту до 60°. Это была самая прекрасная короткая поездка, во время которой стояла хорошая погода, а оползни в горах преграждали нам путь совсем ненадолго.


Дарджилингская Гималайская железная дорога


На вокзале Дарджилинга меня встречал весь местный Филиал нашего Общества, а вместе с ним – замечательный молодой миллионер-филантроп, ныне покойный Тедж Нараин из Бхагалпура, основатель процветающего Англо-Санскритского Колледжа, впоследствии названного в память этого мецената. Мы с ним были старыми знакомыми, а основание этого Колледжа, который был открыт, в основном, благодаря стараниям Бабу Ладли Мохун Гхоза, одного из членов нашего Филиала в Бхагалпуре, явилось прямым следствием горячих воззваний нашего Общества к сердцу и совести индусов. Тедж Нараин привёл с собой Сарата Чандру Даса, которого сегодня мы знаем как основателя и почётного секретаря Общества Буддийских Писаний, и Раи Бахадура, известного за заслуги перед Правительством и достижения в области филологии. Они хотели со мной повидаться, как и многие другие, которые наносили мне ежедневные визиты. Сарат Бабу – весьма образованный человек, с которым интересно поговорить о Тибете и северном буддизме, потому что он знает о них больше, чем любой другой человек в Индии или даже за её пределами. Он являлся государственным служащим и, работая учителем, отвечал за школу в Бхутии и Сиккимскую школу в Дарджилинге. Когда Сарат Бабу хорошо выучил тибетский язык, ему в голову пришла идея совершить путешествие, которое не удавалось многим исследователям-европейцам. Он хотел попасть в Лхасу, мистическую столицу Тибета. Под видом пандита и индийского доктора он успешно проник в Тибет. Но, помимо этого, ему посчастливилось привезти с собой много тибетских изданий ранних буддийских книг и досконально изучить тибетцев, их лам, религиозные обряды и святые дни, не говоря уже о местностях Тибета от индийской границы до Лхасы. Он очень скрупулёзно делал заметки и сохранял их благодаря величайшей хитрости. Например, поскольку он не мог использовать никакие землемерные устройства, он определял расстояния, подсчитывая их с помощью бусинок своих чёток. Два его доклада, представленные Правительству Индии, очень интересны и содержат много полезной информации, а его рассказы схожи с лучшими произведениями подобного рода, написанными самыми известными путешественниками в мире. Причём стиль его повествования лишён напыщенных преувеличений и экстравагантных гипербол, что не свойственно восточной традиции (для сравнения см. «Махавансу»). Когда между нами установились доверительные отношения, он поведал мне много интересного о белой и чёрной магии «жёлтых» и «красных» лам, и сказанное им в полной мере подтверждается свидетельствами Аббеса Хука и Габэ, а также мадам Блаватской. Но, являясь государственным служащим, Сарат Бабу, по-видимому, думает, что если он сделает достоянием общественности то, о чём мне рассказывал много раз, а однажды и миссис Безант в моём присутствии, то его репутация как учёного-исследователя пошатнётся, и его интересы пострадают. Иными словами, в этом вопросе он придерживается эгоистической позиции и скрывает правду уже много лет, потому что не может позволить себе её выдать. Он действительно прожил тринадцать месяцев в Таши Лумпо при дворе Таши-ламы, священника второй величины в ламаистской иерархии, и, пользуясь высоким покровительством, совершил путешествие в Лхасу, где встречался с Далай-ламой, Верховным Первосвященником. Из этого незабываемого путешествия он привёз с собой манускрипты, печатные книги и другие подарки. Он был настолько любезен, что подарил мне один из мягких шёлковых платков, которые Таши-лама по национальной традиции возложил на его руки, когда он, сложив ладони в благоговейном приветствии, покидал этого патриарха. Сейчас он находится в Адьяре среди наших памятных сувениров. На ткани этого платка вышито изображение Господа Будды с двумя Его учениками, Шарипутрой и Моггалланой (Маудгальяяной), сидящими по обе стороны от Него.

Среди моих частых посетителей был Бабу Парбати Чаран Рой, один из самых образованных выпускников Калькуттского Университета, впоследствии занявший влиятельный пост при Правительстве. Его слабую духовную веру, как и у многих представителей его класса, заглушило западное образование, и он совершенно не верил в будущее Индии, хотя всегда был готов поговорить на эту тему. Я рад, что его общение с Е. П. Б. и чтение нашей литературы со временем полностью изменили его мировоззрение. Он стал членом нашего Общества, а через несколько лет опубликовал книгу, в которой рассказал автобиографическую историю об отступлении от религии своих предков и возвращении к ней, а также о душевном спокойствии и радости, которые она ему принесла.

Тогда же ко мне в гости приходил молодой принц Нуддеа, с которым мы провели много часов за разговорами. Похоже, он был счастлив находиться под влиянием кого-то, кто любил его страну и её жителей. Его наставник, блестящий выпускник университета, был вольнодумцем и скептиком, поэтому несмотря на хорошее религиозное образование, которое получил принц, он мог быть воспитан одним из тех европейских преподавателей-атеистов, которые подавляют благочестивые наклонности своих юных учеников королевских кровей. Я мог бы привести конкретные примеры, если бы это кому-то принесло хоть малейшую пользу. А пока что друзья Индии могут только горевать, наблюдая широко распространённое зрелище, когда наследники древних царских династий сходят с пути, проторенного их предками, и превращаются в атеистических бильярдных игроков, ищущих удовольствия и пресмыкающихся перед людьми белой расы. Вместо этого они могли бы оказывать покровительство религиозным деятелям, образованным учёным и классической литературе Индии, которая в старые добрые времена возвышала и облагораживала их дворы, а её хранители пользовались поддержкой и уважением. И в этом вина не бедных мальчиков, а процесса европеизации, под жёсткое влияние которого они попадают. Такая система воспитания, возможно, приемлема для западных царственных особ, от которых и не ожидается, что они станут духовными религиозными лидерами, но совершенно не подходит для индийских вождей, которых готовят управлять миллионами чистых душою азиатов. Однажды я посетил Колледж Раджкумара в Северной Индии. Это была школа для сыновей руководителей высшего звена и дворян. Её директор, самый либерально настроенный европейский учитель, которого я когда-либо встречал, провёл меня по классам. Обратившись к ребятам, я попытался внушить им мысль об ответственности, возложенной на них фактом их знатного происхождения, и попросил их стараться подражать примерам Икшваку, Харишчандры и Дхармапутры, а не нашим современным принцам, никогда не предававшимся святым размышлениям и тратящим впустую накопленное богатство на сиюминутные капризы. Впоследствии от одного из этих мальчиков я услышал, что моя импровизированная речь произвела на них такое впечатление, что внутри школы они создали общество, члены которого поощряли друг друга становиться достойными индийскими правителями и после окончания школы стали уважаемыми людьми. Признавая, что из-за отсутствия повторений влияние моих слов, скорее всего, было только временным, я всё же считаю, что сеять семена высших идеалов в эти восприимчивые мальчишеские головы очень полезно. Появление такого общества – наглядная иллюстрация того, что распространение подобной традиции явится для Индии величайшим благословением. Мы не обращаем внимания, когда нас упрекают в том, что побуждать этих маленьких будущих властителей впадать в грубое суеверие и идолопоклонство означает творить зло. Ведь эти упрёки исходят от класса лиц, которые не знают или, если и знают, то не осмеливаются открыто признать, что индуизм, прочтённый с помощью ключа Теософии, не представляет собой ни суеверия, ни идолопоклонства и не умаляет возвышенных представлений о Всевышнем, которыми пронизаны Гита и Упанишады. Хотелось, чтобы не только индийские принцы, но и все образованные индусы осознали достоинство религии, данной в настоящей манвантаре арийской расе, и истинный смысл религиозных преданий, фольклорных сказок и скульптурных символов, которые на старательно подобранных наглядных примерах раскрывают безграничную силу, мудрость и справедливость Единой Божественной Реальности.


Дамодар К. Маваланкар


Дамодар К. Маваланкар является одним из самых известных героев раннего индийского периода истории Теософского Общества, часто упоминаемыхна страницах этих мемуаров. Двадцать третьего февраля 1885 года, во время моей последней поездки в Бирму, он отправился из Адьяра в Калькутту, сев на пароход «Клан Грэхем», с намерением попасть в Тибет через Дарджилинг. Это произошло за тридцать шесть дней до того, как Е. П. Б окончательно уехала в Европу. Об этом плане Дамодара знали только четыре человека по эту сторону Гималаев, из которых троими были Е. П. Б., Т. Субба Роу и Маджи из Бенареса. Конечно же, из них Е. П. Б. знала больше всего, мистер Субба Роу имел лишь общее представление, требующее уточнений, а Маджи получила определённую информацию с помощью ясновидения. Имя четвёртого человека упоминать я не буду, но только скажу, что он хорошо известен по обе стороны гор и часто совершает религиозные путешествия, курсируя между Индией и Тибетом. Дамодар надеялся, что когда этот человек вернётся, им будет разрешено вместе поехать в Лхасу, хотя слабое от природы здоровье нашего дорогого мальчика, пошатнувшееся от переутомления на работе, начало ухудшаться, и он стал страдать от кровотечений. Вскоре после того, как Дамодар покинул Дарджилинг, поползли очень тревожные слухи о том, что он погиб при попытке пересечь горы. В первую неделю июля из Чумбои (Сикким) мне сообщили, что в снегах был найден его замёрзший и окоченевший труп, а неподалёку – его одежда. Несмотря на очевидную абсурдность того, что на холоде он снял свою одежду лишь для того, чтобы умереть, в эту небылицу поверили многие. Главным образом, это были те, кто отрицал существование Белой Ложи и хотел каким-то образом нас оскорбить, обвинив в том, что мы позволили молодому фанатику, решившемуся на такие явно тщетные поиски, потерять свою жизнь. Что же, мы, как и прежде, выслушивали подобные чёрные инсинуации, проявляя невозмутимость, на какую были способны. Но в Дарджилинге благодаря любезному посредничеству Бабу Саратчандры Даса, выступившего моим переводчиком, я долго беседовал с главой местных кули. Он сопровождал Дамодара из Дарджилинга в Сикким и вернулся назад с не пригодившимся ему багажом и его карманным дневником. Благодаря этому важному документу теперь я могу проследить путь Дамодара из Мадраса до того места, где он отослал кули назад и перешёл под более сильную защиту, чем наша. Учитывая ценность проделанной им работы и ту важную роль, которую он, возможно, ещё сыграет в будущем нашего движения, я решил, что основные записи из его дневника должны появиться на страницах этого повествования.

ДНЕВНИК ДАМОДАРА



«23-е февраля 1885 года. – Вечером сел на «Клан Грант», отправляющийся в Калькутту. 24-го февраля. – Пароход отплыл в 6 часов утра. Морской болезнью не страдал. 25-ое. – Подружился с корабельным доктором, который произвёл впечатление очень приятного человека, но почти не знающего философии и не интересующегося ею, хотя имеющего к ней способности, если бы он только пожелал их развить. 27-ое. – Около 4 часов дня прибыл в Калькутту, где на пристани меня встретил Норендро Бабу с другими людьми, которым я рассказал о своей болезни и необходимости смены климата». [Разумеется, чтобы скрыть истинную цель своего путешествия. – Олькотт].

Далее следуют записи о переговорах Дамодара со своими друзьями, о его посещении местного филиала Теософского Общества и его мнении о его деятельности, которое было не очень лестным. Затем идут записи о том, как он совершил железнодорожное путешествие в Берхампур, где тогда находилось одно из лучших отделений нашего Общества в Индии, которым руководили Бабу Нобин К. Баннерджи (президент), Бабу Динанатх Гангули (вице-президент) и Бабу Саткаури Мукерджи (секретарь). Это были три прекрасных сотрудника, которые как нельзя лучше подходили для такой огромной общественной работы как наша. Проведя с ними три дня, Дамодар переехал в Джамалпур, где был (и до сих пор остаётся) ещё один Филиал Теософского Общества. В моём дневнике записано, что один раз в Калькутте и один – в Берхампуре его узнали люди, которые видели его раньше во сне. Подобное часто происходило и со мной самим, когда я бывал в разных странах. По его словам, братья из Джамалпура задавали ему гораздо более интересные и продуманные вопросы, чем те, которые обсуждались в Калькутте, что свидетельствовало об их глубоких размышлениях, касающихся великих проблем бытия.

«8-е марта. – Добрался до Бенареса и отправился в ашрам Маджи. Долго разговаривал с ней всё утро и весь день. Она рассказала о Субба Роу и повторила мне то, что он совсем недавно говорил мне наедине. Также она упомянула и о Баваджи, огласив то, что было известно только мадам Б. и мне. Рассказала и много других поразительных вещей.

«9-ое марта. – Продолжение беседы с Маджи. Она рассказала о портретах Учителей в Штаб-квартире и поведала о многих удивительных вещах. Вечером пришли четыре теософа из Бенареса. То, что говорила Маджи, было очень интересным и поучительным. А днём она рассказала мне о Гуру Субба Роу и о себе.

«10-ое марта.
– Начал принимать лекарство, которое она приготовила для меня. В течение дня беседовал с ней на темы личного характера. Она сказала, что мадам Б., проживёт ещё год или даже больше. После своей смерти, она, вероятно, воплотится в семье Субба Роу и через десять лет снова проявит себя в общественной жизни2.

«11-ое марта.
– Продолжение бесед. Днём побывал на собрании Бенаресского Филиала. Его президентом является Мансиф из Бенареса. Все его члены являются людьми новыми, но серьёзными и эрудированными. Затем Маджи показала мне портрет своего отца, который был получен после его смерти методом осаждения.

«12-ое марта.
– Утром – разговор с Маджи, а в полдень – с ней же, но очень личный, в её гупхе3, где она поделилась планами на будущее, затронув вовлечённых в них людей.

Она сообщила мне потрясающие факты, и кое-что рассказала про будущее. Она сказала, что в течение двух недель мне не следует искать … [человека, с которым Дамодар хотел поехать в Тибет], но через какое-то время станет известно, продолжу ли я дальше свою поездку.

«13-е марта
. – Выехал из Бенареса в 11 часов утра. Путешествовал весь день и всю ночь. На следующее утро добрался до Калькутты».

Следующие две недели Дамодар провёл в Калькутте, и в его дневнике говорится о разных встречах и состоявшихся в связи с ними разговорах.

«30-ое марта. – Через … получил телеграмму от …, в которой сообщалось, что теперь я могу ехать в Дарджилинг, где для меня всё будет устроено».

Тридцать первого марта он выехал из Калькутты и 1-го апреля добрался до Дарджилинга, где его сердечно встретили члены нашего Общества, которые привели его в гости к Бабу Чхатра Дхар Гхошу, члену Теософского Общества, одному из наших лучших сотрудников. Через три дня с ним встретился посланник человека, уезжавшего в Лхасу. Он сказал Дамодару, чтобы тот пребывал в готовности, хотя день его отъезда ещё не назначен. Дамодар встречался с этим посредником ещё несколько раз и согласовал с ним все детали предстоящего путешествия. Наконец 8-го апреля пришёл вестник, от которого Дамодар получил приказ пуститься в дорогу. Нижеследующие дневниковые записи свидетельствуют о том, что он так и сделал.

«3-е апреля. – Вышел из Дарджилинга в 10.15 утра и дошёл до Рунджита вечером (пройдя около 11 миль). Там и остановился.

«14-е апреля. – Вышел из Рунджита около 7 часов утра. Поел риса (то есть прекратил поститься) в Тасдинге, примерно в полутора милях от Тастингского моста. Добрался до Веча, расположенного примерно в четырёх милях от Калингпонга, около 6-ти часов вечера. Заночевал в хлеву.

«15-е апреля. – Покинул Веча после утреннего кофе. Поел бхат (рис) в Подаоне4, где встретил Бабу Опендранатха Мукхопадхьяя.

К вечеру добрался до Ренанги и отправил обратно с пони кули, сопровождавшего меня по распоряжению ….

«16-е апреля. – На следующее утро вместо кофе поел бхат и без остановок пошёл в Санангтхай, расположенный примерно в миле от Дичбринга. К 5-ти часам вечера добрался до Санангтхая. Остановился в доме Бхутии.

«17-е апреля. – Утром вышел из Санангхая после того, как поел бхат. Добрался до Бхашитханги около 5-ти часов вечера. Эта деревня расположена у подножья холма, на вершине которого, примерно в двух милях от неё, раскинулся Раневон.

«18-е апреля. – Утром вышел из Бхашитханги после того, как поел бхат. Примерно к четырём часам дня дошёл до реки Дичу в местечке Думрах, примерно в трёх милях от Лонгбу. Чтобы добраться до Раджи, столицы Сиккима, после перехода реки необходимо совершить восхождение протяжённостью около пяти миль. Заночевал у реки.

«19-е апреля5. – Пустился в дорогу ранним утром, после того, как поел бхат. Дошёл до Сиккима в полдень. Остановился вместе с … (человеком, с которым планировалось совершить дальнейшее путешествие). Виделся с ним днём в течение часа. Ничего особенного он не сказал. Будем говорить завтра. Ночью у нас с ним состоялся ещё один разговор. Завтра он точно мне расскажет, как достичь моей цели. Послезавтра он уезжает из Сиккима.

«20-е апреля. – Ещё один разговор с ним.

«21-е апреля. – Снова видел его сегодня. Я хотел пойти в Лонгбу, но он хочет, чтобы я оставался здесь до завтра, а он ещё немного отдохнёт.

«22-е апреля. – Около 10-ти часов утра вышел из Сиккима. В 3 часа ночи добрался до Каби (примерно в полумиле от Лонгбу). Остановился там на весь следующий день. … сказал, что обо мне он ещё не всё знает, но ему известно, что в течение следующего месяца или двух мне предстоит какая-то важная работа; что я, должно быть, высокий тибетский лама, перевоплотившийся в Тибете. Прекрасная карма.

«23-е апреля. – Утром поел бхат и пошёл дальше в Каби один, отправив обратно свои вещи в Дарджилинг вместе с кули».

На этом дневник обрывается, и это последнее письменное свидетельство, которое оставил после себя этот преданный, высоконравственный и горящий энтузиазмом молодой брамин, вся жизнь которого с момента прихода его к нам с Е. П. Б. в Бомбее – непрестанное служение человечеству с неистощимой энергией и непрестанным рвением. В груди человека никогда ещё не билось более благородное сердце, чем у него, и его уход явился для нас одним из самых тяжёлых потрясений, которые мы когда-либо испытывали. Как уже говорилось ранее, он почти подорвал своё здоровье непрерывной общественной работой, и, уезжая из Адьяра, начал страдать кровохарканьем и выглядел быстро угасающим. Тем не менее, с непоколебимым мужеством он решился на нелёгкое путешествие по Гималаям, терпеливо преодолевая лютые морозы, метели, отсутствие крова и еды, с намерением дойти до Гуру, которого он впервые увидел в молодости, когда сильно заболел. После своего выздоровления Дамодар потерял Его из вида на много лет, но возобновил с Ним связь вскоре после вступления в Теософское Общество по мере развития своих духовных сил, когда стал способным посещать Его в сукшма шарира. После того, как Дамодар узнал, что именно этот Гуру был одним из Адептов, стоящим за нашим движением, наш мальчик стал самым преданным близким соратником «Упасики», как он всегда её называл, проявляя к ней привязанность и неослабевающую верность. От главы местных кули, сопровождавших Дамодара, я узнал следующие подробности, имеющие очень большое значение. После того, как пони были отправлены назад в Дарджилинг, Дамодар попытался подняться по крутой горной тропе, но вскоре обессилел, и кули по очереди понесли его на своих спинах. Чтобы скрыть связь с тибетским чиновником, обещавшим свою защиту и помощь, Дамодару было приказано продвигаться вперёд двухдневными переходами, а затем ожидать своего компаньона. Чтобы не оставлять свидетелей их знакомства, кули было приказано отправляться обратно в Дарджилинг. Дамодар не оставил себе никакой одежды кроме одеяния аскета, которое он носил; также не взял он с собой ни риса, ни муки, ни бобов, ни другой сухой провизии, которой его снабдили друзья. Он всего лишь позволил главе местных кули испечь ему дюжину чапати или пресных блинов, и это было самое большее, на что он согласился. Последними видели Дамодара кули, по словам которых он, повернувшись к тибетской границе, изнурённо поплёлся по направлению к ней и исчез за поворотом дороги. На обратном пути кули проходили мимо человека, который следил за нашим дорогим мальчиком; какой-то джемадар6 слышал, что Дамодар воссоединился с караваном, направлявшимся к горному перевалу.

Вполне возможно, что одежду, которую снял Дамодар, действительно могли найти в снегах, если было решено, что он переоденется в тибетское платье и получит провизию, кров, средства передвижения и всё необходимое. Обнаружение его замёрзшего тела – это совсем другая история. Конечно же, это ложь. Возможно, найденное тело – это всего лишь майя, которая могла быть создана для того, чтобы имитировать кончину несчастного путешественника. Однако у меня есть основания полагать, что Дамодар успешно добрался до того места, куда шёл, и с тех пор находится под защитой своего Гуру. Однако нас настораживает, что общение с ним обычными способами до сих пор отсутствует, и поскольку с ним нельзя связаться ни почтой, ни телеграфом, ни с помощью курьера, он также может быть приравнен к мёртвым. Несмотря на то, что он трижды написал двум людям в Индии, он полностью исчез из поля нашего зрения, словно его тело расстреляли в зашитом мешке и затем сбросили в море. Поэтому, несмотря на самые настойчивые просьбы, я отказываюсь отвечать на вопрос о месте его пребывания и говорить о предполагаемом времени его возвращения. Причина, по которой я отказываюсь это делать, очень проста – я не знаю, когда он к нам вернётся и произойдёт ли это вообще. Но я верю, что это случится. И я не удивлюсь, если Дамодар придёт во время следующего воплощения Е. П. Б., когда она, как и он сам, изменившись до неузнаваемости, вернётся к работе мирового значения, которую ей пришлось оставить в 1891 году в «День Белого Лотоса». Слишком необоснованно полагать, что Владыки Кармы станут сдерживать пыл самых лучших работников Теософского движения на других планах бытия, когда мольбы страждущего мира о свете и наставлениях доносятся и до их небесных обителей. Ведь их основное желание и первостепенная обязанность – помогать нашей человеческой расе подниматься всё выше и выше, где заблуждения, рождённые духовным невежеством, поникают от света Мудрости, словно цветы на морозе.

___________________________________
1 – Здесь цитируется последнее четверостишье из стихотворения Людвига Уланда «На переправе» «(Auf der Überfahrt)», переведённое на английский язык Сарой Тейлор Аустин (Sarah Taylor Austin). Перевод на русский язык, более точный к английской версии:

О, паромщик, возьми с меня тройную плату,
Я заплачу охотно,
Ибо невидимые для тебя
Со мной поплывут ещё два духа.

- прим. Переводчика

2 – Поскольку ни одно из этих пророчеств не сбылось, мы не должны серьёзно относиться ко всем откровениям Маджи, которые услышал от неё Дамодар. Как-то раз, когда я сам нанёс ей визит, она предсказала, что Е. П. Б. умрёт в течение последующих двух лет, причём в море. Ни то, ни другое не сбылось.

3 – Пещера, которую йоги копают для того, чтобы в ней жить. В гупхе Маджи жил её отец, тоже йог.

4 – Названия некоторых мест разобрать почти невозможно, поскольку Дамодар делал записи в своём Дневнике мягким карандашом, который с течением времени стёрся.

5 – вероятно, здесь опечатка, и речь идёт о дне 19-ого апреля – прим. переводчика

6 – младший офицерский чин или служащий, особенно в Индии – прим. переводчика

Прикрепления: 8263484.png(15.9 Kb) · 6131460.jpg(222.5 Kb) · 2253165.jpg(128.2 Kb)
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ (Переводчик Алексей КУРАЖОВ)
  • Страница 15 из 15
  • «
  • 1
  • 2
  • 13
  • 14
  • 15
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES