Понедельник, 24.09.2018, 14:36

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 5 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ФЕНИКС ИЛИ ВОЗРОЖДЁННЫЙ ОККУЛЬТИЗМ (Мэнли Палмер ХОЛЛ)
ФЕНИКС ИЛИ ВОЗРОЖДЁННЫЙ ОККУЛЬТИЗМ
МилаДата: Вторник, 27.02.2018, 00:17 | Сообщение # 41
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline



КИСМЕТ
[59]


Халиф спал и видел сон. Трижды его посещало одно и то же странное видение, нарушавшее его покой. Сын Пророка был так сильно встревожен, что немедленно послал всадников, чтобы те доставили во дворец какого-нибудь святого дервиша, глубоко сведущего в тайнах звезд и во всех остальных магических искусствах, который растолковал бы его сон.

В то время астрологом был почтеннейший человек, живший в пещере у подножия источенной ветрами скалы; увидев всадников, спешившихся перед его убежищем, он вышел из пещеры, чтобы пожелать им мира и узнать, что привело их к нему. Гонец почтительно склонился перед престарелым отшельником и сказал: «О святейший, моего прославленного хозяина, правителя этой страны, привели в крайнее отчаяние призраки, которые донимают его во сне, и он приказал мне привезти вас к нему, чтобы вы успокоили его душу и раскрыли смысл преследующего его видения».

И случилось так, что этот дервиш собрал принадлежности своего искусства и, с помпой въехав в столицу, предстал перед диваном халифа. Обратившись к нему, правитель сказал: «О ты, столь любимый Аллахом, что Он наделил тебя знанием того, что прошло или еще только наступит, объясни мне мой сон. Трижды видел я, как сияет яркая звезда. Из синей дымки распростершейся над пустыней ночи она тихо поднималась к зениту, и оттуда ее пульсирующий свет освещал лежащий внизу мир. Затем черной таинственной массой надвигалась туча, в середине которой сверкал пылающий меч. Туча неумолимо заслоняла свет звезды, и на лицо ночи падала зловещая красная тень. Какое нежданное несчастье предвещает этот дурной знак, ибо я чувствую, что это самое ужасное предзнаменование?»

Астролог разложил свои схемы, изобилующие странными фигурами, которые пестрели множеством разных красок, и, раскрыв огромные книги, с серьезным видом углубился в чтение. Наконец после сложных расчетов он снова обратил свой взор к государю и произнес: «О глава правоверных, тебе действительно уготован несчастный конец, ибо я прочел у мудрецов древности, что тот, кто трижды увидит то, что видел ты, погибнет жалкой смертью от руки того, кому он оказывает великие почести и слепо доверяет. Кроме того, точнейшие расчеты открыли мне, что это произойдет в следующее полнолуние. О несчастный государь, тебе осталось жить всего двадцать дней!»

Халиф опустил голову, и на его лице отразилась такая мучительная тревога, что даже сверкающие драгоценные камни на тюрбане потускнели от дурных вестей. Когда дервиш уже готов был удалиться, правитель крикнул ему вслед: «Остановись, ты, мудрейший из всех людей! Скажи, как мне избежать такой участи. Неужели ты не можешь посоветовать, что мне сделать, чтобы изменить судьбу и спастись от трагического конца?» Астролог покачал головой: «Звезды никогда не изменят свой ход, так же как и в океане не прекратятся приливы и отливы. Это — кисмет».

Надо сказать, что халиф был очень богат и имел сильный характер; он поклялся Аллахом, что не умрет и обманом лишит судьбу ее жертвы. А еще он поклялся, что на следующий после полнолуния день он останется в живых, чтобы четвертовать астролога, посмевшего привести в такой трепет его царственное сердце. «О ненавистный дервиш, если я умру, ты — честный человек. А если я останусь жив, значит, ты — отъявленный плут».

Затем он позвал строителей и обратился к своему главному зодчему с такими словами: «Сегодня, сей же час, ты возьмешь тысячу человек, и пусть они построят для меня убежище, куда не смогут проникнуть даже лучи звезд. Ты возведешь огромный куб из камня со стенами толщиной 6 м, которые покроешь изнутри свинцом; само же убежище должно быть настолько большим, чтобы воздуха внутри него хватило на сутки. В нем будет только одна дверь, и после того как я войду внутрь, ее надо заложить камнем такой же толщины, что и стена, чтобы никакие силы, ни небесные, ни адские, не могли последовать за мной. В этой комнате со мной не будет никого, кроме того святого дервиша, который принесет свои инструменты и водяные часы, чтобы я знал, когда минует роковой момент. Снаружи куба будет стоять еще один человек с такими же водяными часами, и, когда все опасности будут позади, ты освободишь вход, и я выйду наружу и посмеюсь над звездами и над всеми предзнаменованиями небес».

Главный зодчий смиренно поклонился и ответил: «Все будет сделано, господин» и поспешно удалился исполнять приказание своего повелителя.

В назначенный день на просторном внутреннем дворе дворца, под самыми минаретами мечети, стояло полностью законченное кубическое убежище. Рабы входили и выходили, нося инструменты. Халиф сам тщательно проверил качество работы, чтобы между свинцовыми листами не было щелей, а в швах стен отверстий. Математики рассчитали движения небесных тел, и, убедившись, что он будет в полной безопасности, халиф вместе с астрологом вошел в куб.

Медленно повернувшись на петлях, массивная дверь закрылась за ними. Вскоре послышался шум — это каменщики закладывали дверь каменными блоками. Звуки постепенно становились все слабее, и скоро установилась полная тишина, нарушаемая только мерным падением капель в водяных часах. «Ну что ж, святой дервиш, — сказал халиф, — разве мы не достаточно отгородились от астральных воздействий? Сюда вряд ли сможет дойти даже гибельное влияние Луны. Через сколько часов наступит полнолуние?» Астролог сверился со своими картами и ответил: «Через час, господин. Когда вон то красное кольцо окажется над поверхностью воды, наступит критический момент».

Крепко сжимая рукоятку своего золотого ятагана, халиф наблюдал, как понижался уровень воды в водяных часах. Дервиш стоял рядом, закрыв глаза и опираясь на посох с раздвоенным концом. Минуты проходили одна за другой, и напряжение становилось почти невыносимым. Государь облизнул языком пересохшие губы. Он так пристально следил за часами, что у него заболели глаза. На карту была поставлена не только его жизнь, но и весь небесный порядок. Уровень воды медленно понижался.

«Время», — прошептал халиф. Дервиш подался вперед: «Полнолуние!»
* * *

Снаружи перед заложенным входом в куб стоял стол, на котором были разложены такие же инструменты, что и внутри. Смотритель царской обсерватории, толстый человек, неуклюже вскочил на ноги и поднял руку. «Прошло два часа после полнолуния, и, согласно приказу нашего господина, пора расчистить вход, дабы он мог выйти и тем, что он жив, посрамить вселенную».

Рабочие бросились к входу. Камни и известковый раствор были быстро убраны; три евнуха объединенными усилиями распахнули тяжелую свинцовую дверь и низко склонились в ожидании халифа. Но из куба не доносилось ни единого звука. Великий визирь с надутым видом протиснулся между рабов, чтобы первым поздравить государя, и застыл в изумлении. У одной стены кубического помещения стоял дервиш, закрыв глаза и все так же опираясь на свой посох. На полу среди осколков водяных часов лежал халиф с кинжалом в спине.

Повернувшись к медитирующему дервишу, великий визирь воскликнул: «Что произошло? Что случилось с нашим господином?» Святой человек ответил: «Он умер в полнолуние, как предопределили звезды».

Великий визирь выхватил свой меч и закричал: «Так значит, это ты, презренный, убил его!» «Ты не смеешь прикасаться ко мне, — ответил дервиш, — ибо государь сам решил, что, если он останется жив, умру я, а если он умрет, значит, мое предсказание верно и на мне нет никакой вины».

_______________________________________

59

Кисмет (тур.) — судьба, рок.
Прикрепления: 4965646.jpg(61.9 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 13.03.2018, 00:03 | Сообщение # 42
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


СВЯТЫЕ ЛЮДИ


На протяжении веков форму правления в Азии можно было бы определить как теократическое попрошайничество. И как средневековая Европа была буквально задавлена просящими подаяние монахами нищенствующих орденов, так и Индия была разорена своими святыми людьми, а Тибет — своими ламами. Даже Мартин Лютер по настоянию своего же ордена был вынужден приторочить к поясу суму нищего и ходить от двери к двери, во имя Господа выпрашивая подаяние для богатейшей в мире церкви. В доброй старой Англии подобный способ добывания денег стал чуть ли не профессией среди определенных слоев населения. Крепкие и здоровые мужчины, не желающие тяжело работать, напускали на себя благочестивый вид и, обратив взоры в небо, выпрашивали средства на массу разных существующих, а чаще несуществующих целей. Со временем попрошайничество до такой степени истощило ресурсы государства, что Генрих VIII в разгар своих супружеских раздоров нашел-таки время, чтобы одним махом избавить страну от подобной неприятности. Если религия одобряет нищенство, из этого вовсе не следует, что те, кто бедны во славу Бога, действительно должны пребывать в бедности и смирении, а их жизнь — проходить в постах, молитвах и щедрых благодеяниях. В Европе, однако, профессиональный нищий зачастую имел откормленный и довольный вид, туго набитый кошелек и полный до краев винный погреб. Пышущий самодовольством и надежно укрывшийся за «честным именем Церкви», он наслаждался всеми радостями жизни, упрочивая свое бесполезное существование благодаря щедрости трудолюбивых бедняков. В наши дни жители Запада освободились от этого и, отрекшись от церкви и церковников, начали искать бога индивидуально, каждый сообразно своему собственному пониманию.

Однако в Азии эта проблема все еще остается актуальной, так как в Индии люди святой жизни исчисляются миллионами, а на их собрания, наподобие тех, что периодически проходят в Аллахабаде, съезжаются десятки тысяч святых. По некоторым подсчетам, в Тибете каждый четвертый житель принадлежит к какому-нибудь религиозному ордену, а это в большинстве случаев означает, что он живет не на собственный заработок. Не считая чисто религиозной деятельности, его главная обязанность состоит в том, чтобы спускаться из расположенных высоко в горах ламаистских монастырей, осеняющих своей благодатью большинство тибетских деревень, чтобы собрать религиозный налог, взимаемый с каждого фермера и лавочника. Подобная дань гяжким бременем лежит не только на Тибете, но и на всем

Китае. В буддийских школах и монастырях Тибета обитает ни много ни мало десять тысяч монахов, живущих в крохотных, напоминающих камеры помещениях. Это, разумеется, вовсе не означает, что им обеспечена солидная материальная поддержка, поскольку их запросы в большинстве случаев относительно невелики. Однако в сравнении с богатствами государства стоимость их содержания абсолютно неправомерна.

Является ли бедный монах или святой человек законным выразителем религиозных принципов? Или, что еще более важно, оказывается ли он достаточно ценным для мира как религиозный отшельник, чтобы оправдывать свое содержание со стороны общества? Человек нерелигиозный на этот вопрос не раздумывая ответил бы отрицательно. Аскет, бесспорно, играет в обществе роль некоего противовеса. Такова уж химия жизни, что она производит людей определенного типа, которые просто не принадлежат к сфере обычного порядка вещей, а в силу своей натуры должны жить, мечтать и умереть в стороне от толпы. Однако число людей, выделенных из множества других Природой или кармой, очень мало в сравнении с полчищем тех, кто эксплуатируют эту идею в наши дни. Один пандит-брахман как-то сказал, что из нескольких миллионов святых в Индии едва ли найдется несколько сотен, или, самое большее, несколько тысяч тех, кто в силу своих исключительных духовных совершенств действительно достойны получать от общества материальную поддержку. Остальных можно разделить на две группы. К первой относятся честные, но введенные в заблуждение люди, которые убеждены, что их религия требует, чтобы они вели убогое существование, без чего невозможно достижение духовности. Вторую группу составляют лодыри-попрошайки и жулики.

Настоящий мистик — это не обуза для общества, которое в некоторых случаях должно помогать ему в мирских делах, поскольку его идеалы и предвидение в немалой степени составляют основу развития расы. В Америке и Европе был предложен ряд мер по оказанию поддержки одаренным личностям. Великий художник, музыкант, философ, ученый или эстетик редко бывает практичным и расчетливым человеком, и его физические потребности должны быть обеспечены, если общество в целом хочет извлечь пользу из редких качеств его ума. Общество никогда не разорится, помогая творческим умам, ибо именно в них заключено подлинное богатство мира. Однако не надо забывать о той дистанции огромного размера, которая существует между защитой личностей высшего порядка и раздачей в благотворительных целях громадных средств на сохранение хронической никчемности.

Возьмем, к примеру, американскую экономическую депрессию. Установлено, что в нынешнее время в Америке и Европе приблизительно двадцать миллионов наемных работников не имеют работы. Это служит причиной международного кризиса, и почти каждый человек, которому повезло с твердым заработком, чувствует необходимость помогать неудачникам по мере сил и возможностей. Столь достойные побуждения неоднократно использовались недостойным образом. Два года, последовавшие за депрессией, стали золотым веком нищенства и профессионального бродяжничества. Сострадание, пробуждавшееся ввиду неблагоприятных обстоятельств, обеспечивает щедрость общества, и, как следствие — ежедневная помощь тысячам людей, не имеющих ни желания, ни намерения как-то улучшить свое положение. Трудолюбивое человечество всегда содержало паразитов, и во все времена определенные слои населения накапливали себе состояние, беззастенчиво пользуясь щедростью и состраданием честных людей.

В этом разделе речь пойдет исключительно о тех людях святой жизни, которые хотя и не имеют достаточно талантов, чтобы это служило оправданием их содержания со стороны общества, все же абсолютно искренни в своей убежденности, что их нищета и принесенные самим себе несчастья поднимут их в глазах Бога. Восточные нищие отличаются от западных тем, что культивируют крайнее убожество. Правда, христианская церковь всегда поощряла самоистязание, однако умерщвление плоти никогда не практиковалось там с таким массовым энтузиазмом, как в Индии. И хотя лежащая в основе истязания плоти теория и тут, и там одна и та же, все-таки на Западе существует гораздо больший разрыв между теорией и практикой. Христианские миссионеры в Индии неожиданно для себя обнаружили, что повествование о страданиях и смерти Иисуса Христа не произвели особого впечатления на азиатский ум. Один благочестивый индус как-то заявил, что мученичество одного еврея вряд ли можно рассматривать событием космической важности, когда в Индии сотни тысяч набожных людей замучивают себя до смерти и навлекают на себя все мыслимые страдания — и все это только ради возвеличивания собственного духовного состояния. Более того, муки Назорея оказываются равными, если даже не уступают, тем изощренным пыткам, которым эти святые подвергают собственные тела. И если бы боль и страдание действительно помогали достичь спасения, небеса были бы до отказа заполнены индусами! Однажды некий ученый брахман, покачав головой, сказал: «Мудрец знает, что путь к совершенству не проходит через страдание, но только непросвещенные неспособны это понять, и их награда будет измеряться искренностью их побуждений; страдание — вот молитва Индии»
Прикрепления: 6115195.jpg(55.2 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 13.03.2018, 00:06 | Сообщение # 43
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline

Святой с горы Лбу


Размышляя об аскетизме, практикуемом восточными святыми, Фрэнк Дж. Карпентер замечает: «У них целый легион методов самоистязания. Мне приходилось видеть таких, кто сидели или стояли в полной неподвижности, пока их тела не коченели и они не теряли способность владеть мышцами и суставами. Некоторые держали плотно сжатые в кулаки руки над головой до тех пор, пока ногти не прорастали сквозь ладони наружу. В Бенаресе живут йоги, из которых одни никогда не сидят, а другие лежат на ложе, утыканном железными шипами, или на слое битого камня». Но это еще далеко не все. Некто, прогуливаясь как-то днем вдоль ступенчатых пристаней на берегах Ганга, увидел множество изуродованных человеческих существ, представлявших собой весьма жалкое зрелище: там был святой, который выглядел как подушечка для булавок, ибо он утыкал свое тело таким количеством палочек, что стал похож на дикобраза; у другого руки полностью отсохли, а на их месте остались только огрызки костей; третий висел головой вниз на специально приспособленной для этого стойке до тех пор, пока не потерял сознание от прилива крови к голове; четвертый ослепил себя раскаленным докрасна железом; пятый ходил, повернув голову назад, пока она не закрепилась в таком положении, и он уже не мог более принимать обычную пищу, кроме нескольких капель жидкости. Остается только спросить, каким эти люди должны представлять себе Бога, если они воображают, что всемилостивый Отец находит удовольствие в подобном зрелище. Многие из этих святых делают все это во искупление какого-нибудь греха. Они становятся «чистыми», становясь бесполезными. Что за странная идея, — полагать, что кто-то может стать ценным для Божества, став бесполезным для себя и обузой для своего общества! Множество индусов поклоняется Божеству в образе Великой Матери. Но какая же мать смогла бы без слез смотреть на своих искалеченных детей, к тому же зная, что они изуродовали себя, чтобы заслужить ее любовь?

Единственным оправданием подобных действий можно признать утверждение, что они служат ступенями к достижению контроля над собой и что монах нищенствующего ордена добивается твердости воли, «демонстрируя» муки плоти. Но даже это вряд ли можно посчитать достаточным объяснением, поскольку люди, по-настоящему просвещенные, находили Бога в красоте, служении и воплощении в жизнь высоких идеалов. И хотя все мы уважаем таких добровольных страдальцев за праведные побуждения, толкающие их на подобные поступки, мы все же надеемся, что придет такое время, когда люди будут поклоняться Богу в радости, а не в печали.

У религии мало законов, и все они просты и великодушны, у теологии, напротив, законов — тьма, и все они сложны и жестоки. Задавленные на протяжении веков тяжестью запретительных законов, люди стали ошибочно принимать дискомфорт за добродетель. Согласно уставу ирландского Святого Коломбана, монах, который не сказал «аминь!» в конце молитвы, разговаривал в трапезной или чихнул в начале псалма, получал шесть ударов монастырской плетью. За другие провинности — от икоты до забывчивости на исповеди — его могли приговорить к наказанию до двухсот ударов плетью, а применять наказание поручали самому сильному и усердному монаху. Не так давно стало известно об одном фанатичном божьем человеке, сожалевшем о прекращении практики истязания плоти. Он считал порку хлыстом весьма эффективным способом внедрения в сознание человечества величия Бога и даже намекнул, что нынешняя тенденция к отступлению от правой веры возникла в основном из-за отмены такой цивилизованной формы наставления. В Средние века церковь доказала, что если человека достаточно долго пороть плетьми, то его можно заставить сказать практически все, чего пожелают его мучители. В своей книге «Жизнеописание отцов церкви» Батлер описывает один случай покаянного благочестия. Петр Алькантарский, умерший в 1562 году, желая, чтобы его глаза «проще было бы держать под контролем разума и чтобы они не могли по причине излишнего любопытства нарушить внутреннюю сосредоточенность его ума, наложил на них такое ограничение, что, будучи монахом, лишь спустя долгое время узнал, что в церкви его монастыря сводчатые своды. <…> А дело было в том, что он никогда не поднимал глаз к потолку. <…> Он прожил в монастыре четыре года, ни разу не обратив внимания на дерево, которое росло у входа». Р.С.Харди по поводу того же монаха замечает, что тот рассказывал св. Терезе, как он прожил в обители своего ордена три года, не видя ни одного из монахов, а зная их только по голосу, так как никогда не поднимал на них глаз; и если бы он не следовал по пятам за другими монахами, он не смог бы найти дорогу во множество мест, которые ему часто приходилось посещать. Он был человеком, который прожил жизнь в созерцании пяток окружавших его людей, боясь, что, если он посмотрит на их лица, его ощущение величия Бога сразу же испарится! Ему никогда и в голову не приходило, что, если бы он наконец поднял лицо и посмотрел на окружавший его мир и раскинувшиеся над ним небеса, он смог бы с гораздо большей пользой узреть чудеса своего Творца. Что за странная психология, когда человек должен бояться смотреть на жизнь, потому что иначе его Бог улетучится!

Св. Симеон Столпник являл собой еще один пример условного прилежания. После того как он до блеска истер вершину столба в Ливийской пустыне, он наконец был представлен к награде, а его пьедестал тут же занял другой энтузиаст, просидевший там гораздо дольше св. Симеона. Но даже столб высотой примерно 18 м едва ли был способен вознести св. Симеона над скверной, и поэтому он запретил кому бы то ни было, особенно лицам противоположного пола, подходить к его колонне ближе, чем на 30 м. Чего боялся этот добрый человек? Боялся ли он других или себя? Историки не дают ответа на этот вопрос, однако мы понимаем, что он сидел там, эгоистично добиваясь божественности только для себя, пока его ученики посылали ему наверх пищу в корзинах. Подобные поступки свидетельствуют скорей о слабости, чем о силе. Большинство людей, живя в этом мире, могут сражаться с жизненными проблемами и оставаться при этом достаточно добродетельными; ведь даже на вершине столба св. Симеону было весьма трудно сохранять нетронутой свою чистоту. Если бы он изучал Сократа, он бы осознал, что духовность определяется не тем, где вы находитесь, а тем, что вы собой представляете.

Все это подводит нас к необходимости решения более практического вопроса современности — об отношении современного человека, изучающего философию и оккультизм, к его жизненным обязанностям. Нам столько времени твердили о том, что в уходе от земных забот заключена особая заслуга, что дух нищего попрошайки прочно въелся в нашу плоть и кровь. Почти каждый, кто заинтересован в развитии собственных потенциальных способностей, сожалеет о том факте, что неизбежные обязанности в какой-то степени свяжут его с мирским окружением. Кроме того, весьма живучей оказывается вредная идея, что в благочестии есть что-то вызывающее неловкость. Очень немногие люди подходят к проблеме религии с нормальных позиций. Большинство же просто вообще разочаровывается в жизни. Одна дама как-то сказала мне: «Моя жизнь была одним сплошным несчастьем, и поэтому я, разочаровавшись во всем, в конце концов обратилась к Богу».


Ступенчатые причалы в Бенаресе


Вера в то, что Божество являет собой нечто вроде последнего прибежища, оказывается относительно вредной, поскольку сомнительно, чтобы люди, так и не сумевшие обрести себя, сразу обрели Бога. Религия — это не бегство от жизни, и для тех немногих, кто видят в ней только такой смысл, подобное стремление превращается в кощунство. Религия — это то, что придает жизни полноту. Это осознание святости каждого аспекта бытия. Это божественность в какой-то одной части, триумфально возносящейся до постижения божественности во всем. И речь здесь идет не о символах, равно как не о словах или формах, а скорее о естественном стремлении к почитанию, реализуемом посредством разума и действий. Духовность — это осознание ценностей, а установить эти ценности можно только в контакте с жизнью. Человек, который не способен быть духовным там, где он находится, и в тех условиях, с которыми он в это время сталкивается, не сможет стать духовным в других условиях, пока не улучшит качества своего сознания.
Прикрепления: 5727305.jpg(84.6 Kb) · 7512949.jpg(66.3 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 13.03.2018, 00:07 | Сообщение # 44
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline
Религия обычного человека заключается в эгоистичном стремлении избавить собственную жизнь от кабалы заурядности, скуки и усилий; но даже среди тех, кто обладают — или должны обладать — более глубокими знаниями, религия по-прежнему рассматривается как оправданное уклонение от обязанностей повседневной жизни. Мир переполнен людьми, которые стремятся к просвещению, поедая при этом пищу, приготовленную для них непросвещенными. Мы склонны предоставлять другим делать ту работу, для выполнения которой считаем себя слишком высокоразвитыми. Однако при этом мы принимаем плоды их трудов и пользуемся ими. Абстрактный идеал человечества предполагает, что каждый отдельный человек должен достичь состояния самодостаточности. Другими словами, он сам должен обеспечивать себя тем, что необходимо для его жизни. В природе существует определенная компенсация. Настоящим философом может считаться только тот, кто пришел к пониманию временности всего материального. А поэтому он не нуждается ни в богатстве, ни в высоком положении — и не должен желать этого. Следовательно, его содержание не составляет большой проблемы, ибо, удовлетворяясь малым, он хранит свои сокровища там, где нет ни ограблений банков, ни бандитских войн.

Однако философы — явление довольно редкое, а большинство людей, мечтающих о небесных сокровищах, в неменьшей степени жаждет накопить как можно больше и мирских благ. Будда позволял своим ученикам заниматься нищенством, ограничивая его до таких пределов, чтобы эту идею нельзя было использовать в корыстных целях. Так, например, буддийскому монаху запрещалось выпрашивать пожертвования словом или жестом; он мог принимать только то, что давали ему добровольно, без вымогательства с его стороны. Если он хотел достичь состояния высшей добродетели, он мог принимать только такое подаяние, какое ему было необходимо для удовлетворения его насущных потребностей. Ему не разрешалось делать никаких накоплений. Так, он мог собрать столько риса, сколько был в состоянии съесть за один раз, не оставляя на следующий, и часто ему приходилось голодать, пока природная щедрость какого-нибудь добродетельного человека не обеспечивала ему следующий обед. При таком подходе нищенство становилось весьма тяжелым занятием, а извлечение из него выгоды — делом крайне затруднительным. Но поскольку святой был также и сельским целителем и его постоянно приглашали для оказания помощи в физических и метафизических делах, он сам зарабатывал себе на жизнь. Каждый странствующий буддийский монах ежедневно проходил по определенному маршруту, не превышавшему 11 км и пролегавшему через деревни и селения. Посещая общины, он оказывал помощь тем, кто в ней нуждался, просвещая или поддерживая всех пребывающих в тревоге или смятении. И выходит, что он был чрезвычайно полезным человеком, оправдывая тем самым свои скромные потребности. Однако в наши дни религии превратились в крупные экономические институты, содержащие организации с тщательно продуманной структурой, владеющие дорогостоящей недвижимостью и оплачивающие чрезмерно раздутый штат рабочих и служащих. Обычным делом стали высокие алтари стоимостью полмиллиона долларов; одежда, расшитая 22-каратным золотом, и места поклонения, затмевающие королевские дворцы. Вся эта роскошь, которая держится на трудолюбии общества, считается необходимой для проповедования Золотого Правила и спасения человеческой души, вновь погрязшей в грехе.

В своих путешествиях мне не раз приходилось обсуждать этот вопрос со многими людьми, и особенно с теми, кто испытывает склонность к метафизике. Так вот, среди преподавателей оккультизма и психологии бытует мнение, что никаких земных сокровищ недостаточно, чтобы вознаградить за такое обучение. Другими словами, публика должна хорошо платить. В этой старой добропорядочной теологической позиции содержится одна ошибочная посылка. Общество хорошо оплачивало религию в течение как минимум десяти тысяч лет, и, чем больше оно платит, тем меньше от нее получает. Философ или духовный учитель не имеют права использовать в корыстных целях доверчивость людей. Если он посвящает свою жизнь просвещению народа, он имеет право на удовлетворение своих насущных потребностей в достаточном объеме. Однако религия не оправдывает, да и практические соображения не позволяют ей этого сделать, огромные состояния, составленные на эксплуатации верований человечества.


Монах нищенствующего ордена на ложе из гвоздей


Это вовсе не означает, что бедность обязательно надо полагать добродетелью, поскольку с точки зрения экономики величайшей добродетелью стало бы разумное использование богатства. Это значит, что святые и те, кто изучают духовные материи, не имеют права считать себя солью земли или думать, что мир к ним несправедлив, если он не обеспечил им жизнь в богатстве и роскоши.

Религиозные и философские ордены были учреждены главным образом для того, чтобы служить духовным запросам человечества. Однако в наше время человечество слишком часто удовлетворяло потребности теологических институтов в денежных средствах или даже делалось рабом их сумасбродств. С упадком языческих мистерий в первые века христианской эры тайная доктрина исчезла из храмов западного мира, и даже в Азии она была почти до неузнаваемости запутана появившимися тогда же не связанными друг с другом и противоречивыми культами. Лишенные своей мудрости святилища превратились в тупики — дороги, ведущие в никуда; и те, кто с искренней надеждой шли по одному из нескольких путей, достигли его конца только затем, чтобы обнаружить, что их обманули посулами наставления и просвещения, к которым они столь упорно стремились. И если среди всех прочих факторов есть какой-то один, самый важный, ставший причиной упадка религиозных институтов, то этот фактор — экономический. Лицемерно превознося в своих проповедях добродетель накапливания небесных сокровищ, эти организации с готовностью ставили под удар свою божественную репутацию и приносили в жертву право первородства на небесах за миску вполне материальной чечевичной похлебки.

Подлинным украшением храма богов служит лишь праведность верующих. Ни один драгоценный камень не имеет такой ценности, как достойная жизнь, и нет более возвышенного алтаря, чем человеческое сердце. Именно этому учат все религии и тут же вкладывают свое кредо в гарантированные ценные бумаги и муниципальные облигации. С приходом денег как противовеса духовных дел началось «ржавление» душ. Эзоп, великий баснописец, погиб от рук дельфийских жрецов, которые боялись, что он выставит напоказ коррупцию, проникшую в этот институт. Огромные богатства, накопленные благодаря подношениям верующих, до такой степени вскружили головы жрецам, что вход в святилище стал доступен только богатым и власть имущим. Эзоп, зная об этом, стал открыто высказывать свое мнение, и служители оракула в паническом страхе, что он раскроет их святотатство, убрали его со своего пути. Со временем Аполлон бежал с этого рынка, где торговали предсказаниями, поскольку боги не станут участвовать в порочной деятельности людей. Боги отвернулись практически ото всех религий, и в первую очередь потому, что религии отвернулись от них.

Некто весьма дальновидный, чье имя прочно забыто, стал причиной бесконечной путаницы и неправильных толкований, разделив вселенную на святое и грубое. По его убеждению, Божество предпочитает одни части мира другим и придерживается определенного мнения в отношении трудов и взглядов людей. Одни виды деятельности стали рассматриваться достойными большей похвалы, чем другие, а те, кто ими занимались, добивались социального превосходства. Таким образом, оказывалось более достойным доить священную корову, чем обыкновенную, а подметавший ступени храма удостаивался более высокой награды, чем тот, кто сметал мусор со ступеней лестницы собственного дома. Мало-помалу становилось более желательным жить поближе к храму, чем к рынку, и от общения со священниками проистекали гораздо большие блага, чем от бесед с лавочниками. В подобном противопоставлении одних вещей остальным заключена ужасная ошибка, за которую человечество уже расплатилось и вынуждено платить и дальше, пока не осознает, что не существует другого различия между святыми и грубыми предметами или занятиями, кроме психологического. Но даже это различие не более чем иллюзия, не содержащая в себе ничего реального, если только воображение не создаст нереальное подобие чего-то реально существующего. Подлинное различие следует искать не в разных жизненных задачах, а в побуждениях и способах выполнения этих задач. Все конструктивные и творческие действия священны, поскольку все части вселенной составляют части и органы Бога. Священнику присуща не большая святость, чем уборщице, и, попав в качестве вознаграждения на небеса, из них двоих она может заслужить более высокую награду. Нет и не может быть никакого истинного духа святости отдельно от целенаправленного трудолюбия и преданности исполнению своих обязанностей. Человек святой жизни, считающий аскетизм заменой труда, неизбежно обнаружит ошибочность своих взглядов. Когда жрецы древнего мира начали торговать спасением, они тем самым обрекли на гибель мистериальные храмы, и сегодня там, где достоинство заменяется своим подобием, неминуемо наступит катастрофа.
Прикрепления: 5551835.jpg(95.7 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 13.03.2018, 00:09 | Сообщение # 45
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline
Посмотрим теперь, на что способны люди в своих попытках избежать обстоятельств, с которыми они неспособны справиться. Религиозное сообщество служит тому выдающимся примером. Пифагора считают основоположником идеи объединения людей, создания из их средств «общего котла» и совместного пользования этим имуществом. Но, как известно,

Пифагор нашел свою смерть, большинство его учеников были убиты, а его школу поджег недовольный экс-ученик. Все последующие действия в этом направлении кончались ничуть не лучше того выдающегося эксперимента. Ожидающие на этом пути трудности слишком очевидны. Возможно следующее развитие событий: кучка пролетариев, не слишком хорошо справляющихся со своими повседневными делами, придет к выводу, что причина их неудач коренится в сверхдуховности. Другими словами, они не могут выдерживать низкие вибрации своего нынешнего окружения и поэтому удаляются куда-то в другое место и там создают новые вибрации, неизмеримо хуже тех, от которых они пытались спастись. В самых перенаселенных районах нашей преступной цивилизации нет такой клоаки людских интриг и махинаций, где бы строили планы и проводили их в жизнь с большей жестокостью, чем там, где группа так называемых духовно просвещенных личностей взялась бы управлять собственной малой вселенной, разместившись на участке в сотню акров. Ибо не имеет большого значения, где люди находятся — важно, что именно они собой представляют. Оставшиеся позади века религиозного обмана оставили нам в наследство столько ложных представлений, что самым сложным для нас оказывается изжить нашу теологию и действительно обрести свою религию.

Один писатель, анализируя психологические реакции любителей кино, заметил, что люди приходят в кинотеатры, чтобы пожить чужой жизнью в обстоятельствах, которые они просто не способны создать себе в этой жизни. К примеру, бедный клерк, наблюдая за наполненной драматическими событиями жизнью светского общества, на короткое время оказывается в прекрасном особняке среди нарядно и элегантно одетых людей, ошущает себя втянутым в водоворот интриг богачей, вызывающих его жгучую зависть. Человек, не имеющий веса в обществе, забывает об этом и под действием колдовских чар бегущей кинопленки превращается в весьма влиятельную персону. Определенный вид религиозного мышления дает почти тот же результат. Слушая сладкие речи какого-нибудь салонного «адепта», доверчивые люди забывают об убожестве своего существования и начинают ощущать в себе сверхъестественные способности. Им кажется, что они отправляют в путешествия свои астральные тела и подглядывают в замочную скважину личной жизни друг друга или, как сказал один оккультист, начинают считать яйца в чужой корзине. Они воображают, что почти мгновенно превратились в само воплощение мудрости. Исчезают все беды и печали. Покой, власть и достаток предстают перед ними, как мираж в пустыне, и, прежде чем туман рассеется, обычно совершается немало глупостей. Теоретически мы можем стать кем угодно, но на практике мы ограничены нашими способностями и общим уровнем нашего развития.

Бесполезно отрекаться от мира, если вместе с ним не отречься от мирских интересов. Мудрость как состояние редко служит для среднего жителя Запада поводом к изучению оккультизма. Мудрость — понятие слишком абстрактное; мы не знаем, что означает это слово, и не представляем, что в действительности значит быть мудрым. Реальная цель, к которой стремится большинство людей, так или иначе связана с земными благами, и развитие способностей рассматривается как способ продемонстрировать свое превосходство на каких-нибудь мирских делах. Возьмите, к примеру, идею сообщества. Стремясь уйти от порочности нашей коммерческой системы, тридцать или сорок человек решают отречься от мира, которым на самом деле они слишком восхищаются, чтобы от него спасаться. Поднаторевшие в многословии, они едва только успевают сформировать общину, как начинается битва умов за право управлять ею. А поскольку религиозная война идет не по правилам, обмен колкостями и грубостями продолжается до тех пор, пока кто-нибудь не лишит их права выкупа заложенного имущества, и тогда праведники оказываются вынужденными возвращаться обратно в преступное общество, частью которого в нравственном отношении они оставались всегда.

Современный мир нуждается в святых, но под этим определением следует понимать личности, предназначенные для высокой цели и сознательно посвятившие себя бескорыстному служению страдающему человечеству. Для Индии таким святым человеком стал махатма Ганди. Тысячи людей были бы счастливы завоевать такое же признание, как Ганди, но только очень многие обладают достаточной силой и мужеством, следуя его примеру, твердо придерживаться того, что он считал высшим принципом. Несколько раз подвергавшийся избиению, несколько раз объявлявшийся мертвым, на долгие периоды лишавшийся свободы и перенесший множество невзгод, которые сломили бы мужество даже физически крепкого мужчины, этот маленький человек «продолжался» благодаря бескорыстию своей цели и силе, рожденной абсолютной убежденностью. Один индийский ученый, выступая на обеде, данном в честь дня рождения великого святого Индии, начал свою речь словами: «Ганди — истинный махатма, великий человек, нашедший свое дело в этом мире страдающего человечества».

Мир, как уже было сказано, нуждается в святых мужчинах, равно как и в женщинах. Добродетелен не тот, кто держит руки сжатыми в кулаки так, что ногти прорастают сквозь ладони, или клянется не мыться до второго пришествия, и не те, кто протирают шаткие кресла, слушая всю жизнь напролет и забывая услышанное. Нельзя считать добродетельными и тех, кто чувствуют себя призванными присоединиться к небольшим группам из шести-восьми человек и делить с ними воображаемое озарение. Миру нужны такие святые мужчины и женщины, которые окунутся в гущу жизни и потратят годы на подготовку, чтобы потом провести свою страну сквозь грядущие тяжелые времена; чтобы помочь другим определить высшие критерии добра и зла; чтобы исключить несправедливые законы из нашего свода законов; чтобы стать защитниками идеалов более возвышенного и широкого образования; чтобы отстаивать дело мира во всем мире; чтобы содействовать достижению экономической справедливости и, что важнее всего, снабдить миллионы людей нынешнего поколения осуществимой на практике, терпимой жизненной философией. Современную эпоху можно назвать философским банкротом, ибо нет ничего такого, что объединило бы общество в достижении какой-то цели, более возвышенной, чем личное благополучие, и нет идеи, вдохновляющей его действия. Мы все как корабль без руля или, точнее, без рулевого.

Да, нам нужны святые; нам нужен кто-то, способный крепко держать в руках огромный штурвал государственного корабля. Нам нужен сильный и решительный рулевой, который под струями воды, бьющими ему в лицо, и волнами обстоятельств, сбивающими его с ног, выстоит и приведет заблудшее большинство в безопасную гавань. Уже нет времени вставать на колени и молиться, пришло время встать на ноги и трудиться. Господь идет рядом с трудящимся человеком, наделяя мастерством его молот и силой — его руки. Нынешнее время не для тех, кто, думая, что видит свет, уходит в пустыню и кусает ногти, скорбя о людских пороках. Это время тех, кто нашли в оккультизме и философии источник вдохновения для более высоких свершений, чтобы выйти в мир и трудиться, отдавая обществу ту силу, которую ранее обрели они сами. Спасти современный мир можно только путем бескорыстного сотрудничества каждого со всеми, и, если эта цель не будет достигнута, падение империи неизбежно. Только мудрые могут быть бескорыстными, и только просвещенные способны к сотрудничеству. Пришло время им подняться с ложа из гвоздей и занять свое место настоящих выразителей философии и этики, прежде чем мир, подобно крошечному ростку в темном углу, постепенно увянет из-за недостатка света и истины.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 21.03.2018, 21:16 | Сообщение # 46
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline

Мгновенное исчезновение Аполлония в разгар судилища


АПОЛЛОНИЙ — «АНТИХРИСТ»


Древние книги по искусству магии и некромантии хранят подробное описание множества совершенных Аполлонием чудес. Так, однажды он вызвал ребенка, умершего незадолго до этого, и истолковал его слова в соответствии с правилами, которыми руководствуются оракулы.



Среди выдающихся личностей, обогативших этические системы мира, выделяется славное имя Аполлония Тианского. По предсказанию дельфийского оракула, память о нем сохранится до скончания века, хотя он и будет постоянно становиться жертвой клеветы. Предвидела ли впадавшая в транс Пифия, что Аполлоний будет предан анафеме как Антихрист просто потому, что слишком много языческих чудес посягало на «непогрешимость», бывшую исключительным атрибутом христианского духовенства? До-никейский отец, Юстин Мученик, так описывает метания человека, стоящего перед сложной дилеммой: «Как это получается, — спрашивает он, — что талисманы Аполлония обладают властью над определенными составляющими мироздания, ибо они, как мы видим, укрощают ярость волн и неистовство ветров и предотвращают нападение диких зверей; и тогда как чудеса нашего Господа сохраняются исключительно в традиции, чудеса Аполлония гораздо более многочисленны и действительно проявились в текущих событиях, дабы ввести в заблуждение всех очевидцев?» Тем самым подтверждается, что даже враги Аполлония верили в его сверхъестественные способности, которые ему приписывали его друзья. Последние к тому же утверждали, что его чудеса совершались благодаря божественному посредничеству, а первые считали его орудием Князя Тьмы, который под видом этого бесспорно благочестивого человека насмехался над подлинными чудесами Назорея и его учеников.

Аполлоний родился в Каппадокии, в городе Тиане, примерно в 16 году н. э. и уже в раннем детстве проявил незаурядные умственные способности. В четырнадцать лет он настолько превзошел своих учителей, что его отправили самостоятельно заканчивать свое образование. Когда ему исполнилось шестнадцать, он вступил в храм Эгея[60], где совершал удивительные чудеса с помощью обитавших там богов. Он приобрел столь громкую славу, что стоило только заметить спешащего по улицам жителя Силезии, как кто-нибудь из горожан обязательно окликал его и спрашивал, не идет ли он к Аполлонию. В шестнадцать лет он принял пифагореизм. Уже в юности он понял, что знания учителей того времени недостаточны, а их методы чересчур педантичны. Его собственный учитель как-то сказал о нем, что он возвысился до пифагорейской жизни. Согласно древним пифагорейским учениям, юный тианец в течение пяти лет хранил молчание, не ел животной пищи, отвергал все кожаные изделия вплоть до сандалий и заявил, что вино вызывает помутнение эфира души.

По мере взросления внешность Аполлония становилась все более величественной и властной. Высокого роста, внушительной комплекции, с точеным, как у греческого бога, лицом, он никогда не стриг волос, мягкими локонами покрывавших его плечи и спину, и носил просторную одежду из белого льна превосходного качества. Его манера держаться была исполнена такого достоинства, а силы ума столь огромны, что он подавил хлебный бунт, не произнеся ни единого слова. В то время он как раз хранил обет молчания, а поэтому велел принести несколько дощечек, на которых и написал решение этого спорного дела.

Подобно Пифагору, Аполлоний много путешествовал по Ближнему Востоку и побывал в Индии, где был радушно принят жрецами брахманизма как долгожданный гость. Монастырь, где он останавливался, предположительно находится на территории нынешнего Непала. В «Разоблаченной Изиде» Е.П.Блаватской приводится история путешествия Аполлония на Дальний Восток в изложении его постоянного спутника Дамиса, которая, по ее утверждению, является аллегорическим описанием его посвящения в древние Мистерии нескольких школ, знаменитым адептом которых он был. Этот рассказ включен в труд под названием «Филострат», составленный под покровительством императрицы Юлии Домны[61], жены Септимия Севера[62]. В то время весь императорский дом чрезвычайно интересовался оккультными науками и почитал Аполлония почти что богом. По сохранившимся записям, Север установил статую Аполлония в своей молельне вместе со скульптурными изображениями Иисуса Христа, Авраама и Орфея и имел обыкновение ежедневно совершать перед ними религиозные обряды. (См. Лампридия[63].)


Бюст Аполлония


Аполлоний оказал немалое влияние на судьбу Римской империи через непосредственное общение с пятью ее правителями: Нероном, Веспасианом, Титом, Домицианом и Нервой. Он находился в Риме как раз в тот момент, когда Нерон издал свой знаменитый указ, запрещающий философам оставаться в этом городе. В этот бурный период Аполлоний прикладывал всяческие усилия, дабы не быть втянутым в политические интриги, разрушавшие имперское государство. Однако в те дни никто не мог чувствовать себя в безопасности, и случилось так, что по приказанию Тигеллина, начальника личной охраны императора Нерона, философ был арестован и брошен в тюрьму по обвинению в особо тяжком преступлении против особы императора. Битва умов этих двух людей, видимо, и в самом деле была жестокой, поскольку Тигеллин делал все, что мог, чтобы заставить тианца как-то себя скомпрометировать. Аполлонию, как Иисусу, задавали провокационные вопросы, и он так же, как и Назорей, отвечал на них слишком разумно для римского государства. Однажды Тигеллин, понадеявшись, что на этот раз он вынудит пифагорейца на дискредитирующее признание, язвительно спросил его: «Аполлоний, что ты думаешь о Нероне?» Коварный инквизитор ждал ответа; он прекрасно знал, что Аполлоний не сможет честно сказать что-нибудь хорошее о царственном распутнике, но если бы он как-то принизил достоинство императора, то, естественно, поплатился бы за это жизнью. Однако ответ Аполлония был выше всяческих похвал: «Любезный Тигеллин, я думаю о нем лучше, чем вы, ибо вы полагаете, что он должен петь, а я считаю, что ему следует хранить молчание».

Однако обвинения против Аполлония наконец все же были состряпаны. И когда он предстал перед судом, его обвинители выступили вперед и предъявили целый свиток жалоб, на котором был приведен подробнейший и непомерно раздутый отчет о его мнимых тяжких преступлениях. Однако Аполлоний всех перехитрил, ибо, когда свиток развернули и представили на рассмотрение суда, все записи исчезли, и суд был вынужден прекратить дело за отсутствием пунктов обвинения.

Несмотря на подобный исход дела, философ благоразумно решил, что без осторожности нет и доблести, и сразу же покинул Рим, продолжив путешествие по городам, являвшимся средоточием знаний в Греции и Египте. В Александрии он встретился с Веспасианом и обсудил с ним государственные обязанности. Позднее император Тит отправил ему послание с просьбой оказать ему честь, согласившись посовещаться с ним в Тарсе. Тот же самый Тит выказал Аполлонию высочайшее уважение, какого он вообще когда-либо удостаивался в этой жизни. Вскоре после вступления на престол Тит получил письмо от Аполлония, в котором тот советовал ему придерживаться умеренной политики в управлении Римом. Ответ нового императора был таков: «От своего имени и от имени моей страны я приношу вам благодарность и приму во внимание ваш совет. Воистину я победил Иерусалим, но вы, Аполлоний, одержали победу надо мной».

Когда Аполлонию было почти восемьдесят лет, он вернулся в Рим, где в то время правил император Домициан, которого он считал тираном и человеком, абсолютно не подходящим для столь высокого и ответственного поста. Почти сразу же после прибытия в Рим Аполлоний вновь был брошен в тюрьму, на этот раз по обвинению в колдовстве и чародействе. Рассказывают, что, когда он находился в тюрьме, один из тюремщиков как-то спросил философа, когда же его отпустят на свободу. «Завтра, если надеяться на судью, — ответил Аполлоний, — и сию секунду, если надеяться на себя». С этими словами он вытащил руки из кандалов и, улыбнувшись, сказал: «Видите, какой свободой я здесь пользуюсь». Затем он снова надел кандалы и, усевшись на скамью, погрузился в философскую задумчивость, полностью отрешившись от времени и пространства.

На следующий день он предстал перед судом. В зале суда присутствовал сам император, взиравший на величественную фигуру мудреца с благоговением и страхом. Ему опять задавали вопросы, и каждый его ответ был столь благороден по содержанию и в нем чувствовались такая сила и честность, что император встал со своего места и объявил, что Аполлоний не совершил ничего дурного и с него должны быть сняты все обвинения. Среди вопросов, заданных ему судом, был, например, такой: «Аполлоний, почему люди называют вас богом?» «Потому, — ответил философ, — что каждый хороший человек имеет право так называться». Или такой: «Аполлоний, как вы предсказали чуму в Эфесе?» «Я питался более легкой пищей, чем все остальные», — ответил мудрец.

Домициан приказал Аполлонию задержаться в Риме, чтобы он мог обсудить с ним некоторые наиболее важные государственные проблемы. Аполлоний выразил ему свое сожаление по поводу невозможности остаться и, стоя перед императором, завернулся в свой плащ и сказал: «Вы можете задержать мое тело, но не душу, а кстати, даже и не тело». С этими словами Аполлоний мгновенно исчез из зала суда, сотворив чудо в присутствии нескольких тысяч свидетелей. Часом позже он встретился со своими друзьями в пещере Путеоли поблизости от Везувия, находившейся в то время в трех днях пути от Рима. Высказываясь по поводу аэробатических[64] подвигов Аполлония, Е.П.Блаватская так объясняет его исчезновение: «Тщательное изучение этого явления показало бы, что после того как его физическое тело сделалось невидимым благодаря концентрации вокруг него Акаши, он смог незамеченным удалиться в какое-нибудь надежное убежище, расположенное неподалеку от зала суда, а часом позже его друзьям в Путеоли явилось его астральное тело, которое они приняли за самого Аполлония». В день убийства Домициана Аполлоний находился в Эфесе. По словам Филострата, он прогуливался в одной из рощиц в окрестностях города, рассуждая о тайнах Природы, как вдруг замолчал и, пройдя три-четыре шага, громко закричал: «Бей тирана, бей!» Как оказалось, Домициан упал как раз в тот самый момент, когда Аполлоний, наблюдая из Эфеса за всем происходящим, рассказывал об этом своим ученикам.

После смерти Домициана Аполлоний, уже достигший в ту пору преклонного возраста, исчез со страниц летописной истории. Он под тем или иным предлогом отослал от себя всех своих учеников, а самого преданного ему, Дамиса, отправил с каким-то поручением. Оставшись один, он пропал из поля зрения людей и, сойдя в могилу, навсегда закрыл за собой дверь. По другим сведениям, он не умер, а перенесся к богам.

Аполлоний Тианский достоин памяти поколений не только как маг, но и как подлинно великий философ, чья жизнь и труды оказали заметное влияние на современный ему мир. Не подлежит сомнению, что, находясь в Азии, он был посвящен в тайны восточных адептов. Рассказывают, что у него был большой плащ из тончайшей шерсти, и, когда он хотел перенестись из одного места в другое или высвободить свое астральное тело, он вставал или садился так, чтобы его ноги находились в середине накидки. Затем он натягивал на себя сверху края плаща, сопровождая свои действия странными заклинаниями, хорошо известными восточным магам.

После того как плащ закрывал его голову и лицо, душа по его приказанию выходила из тела и переносилась на большие расстояния, так что он знал, о чем там говорилось, и мог дать точное описание обстановки, равно как и явиться людям, находящимся в этих удаленных местах.

Находясь в Индии, Аполлоний получил в подарок набор из семи колец, на каждом из которых был изображен символ планеты и соответствующего ей дня недели. Ежедневно меняя кольца, он обретал большее мужество и силу благодаря ношению определенного камня соответствующей планеты.

Утверждают, что Аполлоний был не медиумом, а в полном смысле слова адептом, или посвященным, ибо, как известно, медиумов в древности не принимали в мистериальные школы. Говорят, что именно по этой причине Сократу было запрещено вступать в священные ордены. Аполлоний не ждал милостей от добрых духов, а благодаря своей воле и целеустремленности незамедлительно достигал любой желанной ему цели. Почти как все великие личности, Аполлоний обладал тонким чувством юмора и удивительной способностью правильно судить о характере человека. Встретив однажды обжору, казавшегося очень самодовольным абсолютно без всяких на то оснований, он заметил: «Откуда такая спесь, если он может привлечь к себе внимание, только лопнув».

В заключение данного раздела самое лучшее привести цитату из письма Аполлония консулу Валерию, переживавшему потерю сына. «Нет смерти ни для кого, все это лишь видимость, равно как и нет рождения, которое есть явление кажущееся. Переход из бытия в становление воспринимается как рождение, а из становления в бытие — как смерть, но в действительности никто никогда не рождается и, соответственно, никогда не умирает. Просто некое существо сначала видимо, а потом невидимо, в первом случае благодаря плотности материи, а во втором — из-за неплотности структуры этого существа, существа, которое всегда одно и то же с единственной разницей: оно или в движении, или в покое». (См. Дж. Р.С.Мид, «Аполлоний Тианский».)

_________________________________________

60

Эгей — царь Афин.

61

…императрицы Юлии Домны. — Домна или домина — титул супруги Цезаря-императора.

62

Септимий Север — римский император с 193 по 211 г. н. э.

63

Лампридий — латинский писатель III в. н. э., один из составителей Истории эпохи Августов, т. е. римских императоров.

64

Аэробация (греч.) — буквально, поднятие или хождение по воздуху без какого-либо видимого посредничества, левитация.
Прикрепления: 7360434.jpg(101.8 Kb) · 3629287.jpg(50.5 Kb) · 2407548.jpg(85.7 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 25.03.2018, 23:14 | Сообщение # 47
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


КАЛИОСТРО И ЕГИПЕТСКИЙ РИТУАЛ ФРАНКМАСОНСТВА


Всякий раз, когда исторические события безнадежно запутываются и разобраться в них становится весьма затруднительным, историки испытывают непреодолимое желание искать спасения в респектабельности традиции. Выдающимся тому примером может послужить история графа Калиостро. Он был одним из тех несчастливых людей, чья репутация находится в полном распоряжении их врагов, которые с неистовым рвением выжимают из нее максимум выгоды для себя. Единственным знаменитым защитником оклеветанного графа стал У.Г.Р.Троубридж, автор известной книги «Калиостро, блеск и нищета магистра магии». Достойно большого сожаления, что даже «Британская энциклопедия» (1946 г.) только повторяет старую сплетню, не потрудившись заняться серьезным исследованием этой проблемы.

Жуткий набор косвенных улик, использованных для дискредитации яркой личности графа, основан на предположении, что он родился в Палермо на острове Сицилия в 1743 году, что настоящее его имя — Джузеппе Бальзамо и что он бежал с Сицилии, спасаясь от наказания за серьезное преступление, совершенное им в местах, где он родился. Таким образом, он превратился в человека, скрывающегося от правосудия, необразованного мужлана, много путешествующего по удаленным районам и собирающего разные легенды и басни, на которых он и построил свою карьеру мошенника. Эти сведения получили широкую огласку во время разбирательства его дела в инквизиционном суде в связи с предъявленным ему обвинением в ереси вообще и учреждении масонской ложи в Риме в частности.

Но поскольку не существует никаких неоспоримых доказательств, что Калиостро и Бальзамо — это одно и те же лицо, а описание его рождения и раннего периода жизни, как оно изложено в его книге «Исповеди», полностью противоречит официальной версии, у вдумчивого читателя несомненно появится желание предпринять дальнейшее исследование. Если какие-то факты можно использовать против человека, чтобы оклеветать его и погубить его репутацию, то представляется не более чем разумным рассмотреть при случае также и смягчающие обстоятельства. На всем протяжении его долгого и запутанного жизненного пути невозможно отыскать ничего, указывающего на то, что он совершил что-то предосудительное или использовал в корыстных целях то огромное влияние, каким он пользовался в то время. В числе его близких друзей и партнеров были люди выдающегося ума и весьма знатные особы, которые не только относились к нему как к равному, но даже в чем-то признавали его превосходство. И нигде не содержится даже намека на то, что он каким-то образом разочаровал их, или не оправдал их надежд, или оказался несостоятельным в отношении своих притязаний, когда того требовали обстоятельства.


Калиостро в Лондонской масонской ложе


Предположим на минутку, что некий Джузеппе Бальзамо был преступником и что полиция, судебные органы Лондона и Парижа усердно пытались разыскать и арестовать этого сицилийского головореза. Так не удивительно ли, что человек, старающийся избежать наказания за совершенное преступление, как будто нарочно становится самой популярной личностью в Европе? Его портреты украшали веера женщин и табакерки мужчин. Его скульптурные изображения продавались тысячами, а сам он позировал многим художникам для портретов. В те времена человек, много путешествующий, особенно если он был окутан тайной, обязательно находился под постоянным наблюдением. Тайные агенты следили буквально за каждым его шагом и все полученные сведения сообщали в соответствующие правительственные учреждения. Джузеппе Бальзамо сумел бы затеряться в каком-нибудь небольшом городишке, но вряд ли это удалось бы ему в крупнейшем центре Европы. Более того, за всю его жизнь, полную захватывающих событий, никто никогда не признал в нем Бальзамо и не было сделано ни одной прямой попытки как-то связать его с этим сицилийским бандитом. А если принять во внимание крутой нрав и несдержанность его врагов, версия становится еще менее правдоподобной.

Далее, этот самый Бальзамо покинул Сицилию сравнительно незаметной личностью без всякого образования или явных способностей, свидетельствующих о его высокой интеллектуальности. Допустив, что он родился в 1743 году и уехал с Сицилии, когда ему не было еще и двадцати, получим примерно 1763 год. Учитывая знания и масштабы личности Калиостро, он должен был достичь невероятного прогресса в искусствах и науках за время между 1763 и 1771 годами, когда Калиостро стал идолом Парижа. Где же он учился? Разве он посещал какую-нибудь известную школу или солидный университет? Полагают, что он вел жизнь странствующего лекаря-шарлатана, полную нескончаемого обмана и хитрых уловок, и продолжают обмусоливать эту версию, поскольку не существует вообще никаких свидетельств. Всем известно, что Калиостро был всесторонне образованным человеком, способным отстаивать свое мнение в беседах и спорах с крупными специалистами и известными учеными в любых областях знания. Кроме того, личность его была такова, что, хотя его и считали эксцентричным человеком, ни у кого не возникало сомнений относительно его благородного происхождения и прекрасного воспитания.


Графиня Калиостро


В действительности загвоздка заключалась в отношении графа к традиционным институтам того времени. Он верил в магию, обладал сверхъестественными способностями и не боялся их проявлять. Он вызывал духов, предсказывал грядущие события и якобы имел в распоряжении разные лечебные средства в виде талисманов и алхимических препаратов, с помощью которых излечивал даже безнадежных больных, не требуя за это никакого вознаграждения. Его бесплатные больницы постоянно навлекали на него неприязнь врачей; его обескураживающие замечания сердили ученых мужей, а его зловещие прогнозы относительно будущего Франции тревожили аристократию. И только обычные граждане, особенно непривилегированные слои общества, относились к нему с непритворным расположением и восторгом. Его называли другом бедноты, и он неоднократно подтверждал это название.

В последней четверти XVIII столетия магия все еще оставалась в моде, однако, трансцендентальные способности графа не внушили к нему любовь историков XIX и XX веков. Эти господа с характерной для них узостью взглядов, посчитав все это не требующим доказательств, и от своих читателей, естественно, ожидают такого же отношения, а именно: что любой человек, претендующий на обладание тайным знанием в области утраченных искусств и наук древних магов, обязательно должен оказаться мошенником, если, конечно, вы не пожелаете проявить в отношении графа снисходительность и не объявите его просто сумасшедшим.

От появившихся в последнее время книг о графе Калиостро вряд ли можно ожидать благожелательного и беспристрастного взгляда на вещи. Только глубокое понимание сущности истинной учености позволит вынести более снисходительное суждение. Итак, мы имеем очень много дыма и совсем мало огня. С уверенностью можно сказать одно: что граф почти не предпринимал никаких усилий, чтобы как-то защитить себя или сберечь свою репутацию. Он всегда был прямолинеен, упрям и никогда не шел ни на какие компромиссы. Он одевался не по моде, отличался властной манерой держаться и не угождал ничьим прихотям. Иногда даже создается впечатление, что он сам запланировал собственную гибель; во всяком случае, он шел к ней, не думая о последствиях. Его поведение некоторым внушало симпатию и приводило в ярость его врагов. Их сдержанность и боязнь перейти в открытое нападение отчасти объяснялись покровительством со стороны сильных мира сего и невероятной популярностью у народа Франции.

В «Исповеди» Калиостро сам рассказывает историю своего происхождения и восхождения. И хотя история эта весьма необычна, нет никаких оснований считать ее вымыслом. Справедливости ради следует заметить, что сведения из жизнеописания графа никем не были опровергнуты. Историки удовольствовались тем, что просто отмахнулись от них как от не имеющих реальной основы. Однако представляется небезынтересным вкратце изложить здесь эту занимательную историю.

По словам графа, он не может сообщить ничего определенного ни о месте, где он появился на свет, ни о родителях, давших ему жизнь. Его детство прошло в городе Медине в Аравии, где он воспитывался под именем Ахарата; под тем же именем он путешествовал по Африке и Азии. Он жил в резиденции духовного лидера мусульман, в то время находившейся в Медине. За его воспитанием следило четверо специально приставленных к нему людей: трое слуг заботились об удовлетворении его физических запросов, а четвертый, человек преклонных лет по имени Альфотас, исполнял роль наставника, или домашнего учителя. От него граф узнал, что в трехмесячном возрасте он остался сиротой и что его родители были христианами благородного происхождения, причем Альфотас наотрез отказался сообщить ему имена его родителей и название места, где он родился. Однако, судя по некоторым косвенным данным, Калиостро был склонен подозревать, что местом его рождения была Мальта.

Граф испытывал к Альфотасу чувство глубочайшего уважения, ибо этот мудрый человек окружил его поистине отеческой заботой и вниманием и преподал ему основы многих отраслей знания. По словам графа, в то время его более всего интересовали ботаника и физика. Альфотас также научил его почитать Бога, любить своих ближних и помогать им и уважать религию и законы других народов. Оба они одевались как мусульмане и внешне соблюдали обрядность ислама, но в душе хранили верность христианскому учению. Альфотас научил графа многим восточным языкам, раскрыл ему религиозные тайны Египта, древних сооружений и пирамид и тех огромных подземных пещер, которые древние египтяне использовали в качестве хранилищ своих знаний.

Когда графу исполнилось двенадцать лет, тяга к путешествиям проявилась в нем с такой силой, что сразу же были сделаны все необходимые приготовления, чтобы он и Альфотас могли незамедлительно отправиться в дальние странствия. В должное время они присоединились к каравану и прибыли с ним в Мекку, где были радушно приняты тамошним правителем.
Прикрепления: 1065983.jpg(38.2 Kb) · 3800831.jpg(70.3 Kb) · 9268762.jpg(57.7 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 25.03.2018, 23:18 | Сообщение # 48
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline

Титульный лист Египетского ритуала признания


Под его великодушным покровительством они прожили в Мекке три года. Однажды, когда граф остался один, правитель вошел в его комнату и, по-отечески нежно обняв его, воскликнул: «Прощай, несчастное дитя природы!» Покинув Мекку, граф и Альфотас направились в Египет, где он не только осматривал огромные пирамиды, но и познакомился с учителями разных школ и многому у них научился. В 1766 году он в сопровождении Альфотаса посетил о. Родос и там сел на французский корабль, направлявшийся на Мальту. Отсидев положенный срок на карантине, который был обязательным на Мальте для всех прибывающих в ее порт судов, граф вместе со своими попутчиками был принят Великим Магистром Пинто, который предоставил им апартаменты в своем дворце. Именно там Калиостро впервые облачился в европейский костюм и получил имя, под которым стал известен в Европе. Тогда же и Альфотас изменил стиль своей одежды на религиозный со знаками различия рыцарей Мальтийского ордена.

На Мальте у Калиостро возникли подозрения, что Великому Магистру Пинто определенно известно его истинное происхождение, ибо тот часто заводил разговор о шерифе[65] Медины и упоминал город Тербизонд, но никогда не входил ни в какие подробности. Великий Магистр окружил графа высочайшим почетом и предложил ему стать рыцарем Мальтийского ордена, но Калиостро предпочел продолжить жизнь путешественника и заняться изучением медицины. На Мальте закончил свой жизненный путь почтенный Альфотас. Незадолго до смерти он призвал к себе своего ученика и обратился к нему со словами: «Сын мой, всегда живи в страхе божьем и любви к ближнему; скоро ты по горькому опыту узнаешь истину, которой я тебя учил».

После смерти Альфотаса граф, не пожелав долее оставаться на Мальте, объявил об отъезде с острова и продолжил свой путь в Европу. Кавалер д’Акино вызвался сопровождать графа и обеспечить ему необходимые средства и связи, чтобы путешествие его было приятным. Ненадолго задержавшись на Сицилии, они в должное время прибыли в Неаполь, город, где родился кавалер д’Акино. Там они расстались, и граф отправился в Рим с аккредитивом банкирского дома господина Беллона. Оказавшись в столице христианского мира, он решил сохранять инкогнито. Но однажды утром его вызвал секретарь кардинала Урсини, требуя, чтобы тот явился к его Высокопреосвященству. Кардинал принял графа с преувеличенной любезностью, часто обращался к нему за столом и познакомил с известными представителями церкви и государства, в числе которых были кардинал Йорк и еще один кардинал, ставший впоследствии папой Климентом XIV. Он также был представлен папе, стоявшему в то время у власти.

Далее граф сообщает об одном событии, случившемся в 1770 году, когда ему было 22 года. Фортуна, по его выражению, приберегла для него знакомство с юной аристократкой по имени Серафина Фелициана. Она стала его женой, и много лет спустя он напишет в своей «Исповеди», что шестнадцать лет брака только усилили их взаимную верность. Он сожалел только об одном, что его несчастная жена, несмотря на свою добродетельность и невиновность, подвергалась жестоким гонениям, которые обрушивались на них обоих.

Затем граф замечает, что не имеет ни времени, ни желания писать объемный труд о самом себе и хочет упомянуть только некоторых особ, которых близко знает, и приглашает своих обвинителей связаться с ними и выяснить, совершил ли он хоть раз что-либо недостойное по отношению к благородному человеку, и пусть эти почтенные граждане скажут, искал ли когда-нибудь граф чьей-либо милости и добивался ли протекции правителей. Пусть они также ответят, был ли граф виновен в худшем преступлении, чем оказание покровительства беднякам и безвозмездное лечение больных. Его список украшало множество выдающихся имен. Так, в Испании он познакомился с герцогом Альба, а в Португалии его представил ко двору граф Санвинченти. Его банкиром в Лиссабоне был Ансельмо ла Круче. Его покровителями стали: в Голландии — герцог Брауншвейгский, в России — князь Потемкин, в Польше — принц Нассау. Далее граф сообщает, что, путешествуя по свету, он часто менял имена и в разных странах выступал как граф Старат, граф Феникс и маркиз д’Анна, однако, в Европе он более всего известен как граф Калиостро.

Там же он задает вопрос, нанес ли он кому-нибудь серьезную обиду с момента своего приезда во Францию, и если да, то пусть пострадавший заявит об этом и возбудит против него судебное преследование, и добавляет, что всегда делал только добро просто потому, что это его долг, а наградой за его служение Франции стали лишь горечь и скорбь.

Затем приводится ряд писем из разных стран от выдающихся личностей, служащих подтверждением доброго имени и характера графа. Все они написаны в одном духе, но наиболее показательно одно, написанное маркизом де Мироминалем, хранителем печати, посланное из Версаля 15 марта 1783 года: «С того дня, как граф де Калиостро поселился в Страсбурге, он, не жалея своего времени, помогал бедным и неимущим, и, насколько мне известно, этот иностранец в ряде случаев проявлял такую гуманность, что это делает его достойным особого покровительства. Прошу вас обеспечить ему, насколько это касается вас и магистрата, необходимые поддержку и спокойствие, какими должен пользоваться любой чужестранец во владениях Его величества, особенно если он оказывается полезным государству». Среди писем есть еще одно, написанное в том же духе и подписанное графом де Вержаном, министром иностранных дел.

Связь Калиостро с франкмасонством и его попытки ввести в Париже Египетский ритуал масонства дают достаточно пищи для размышлений. Как утверждает де Моранд, редактор «Le Courier de ГЕигоре», граф Калиостро, объявивший себя полковником третьего Бранденбургского полка, был принят в масонское братство в Лондоне в апреле 1777 г. Его Ложа — Ложа Надежды — была присоединена к Ордену Строгого Соблюдения Устава. Когда однажды де Моранд язвительно заметил, что Ложа Калиостро в своем большинстве состоит из ничтожных людишек: простых лавочников и мастеровых из Сохо — граф ответил ему быстро и по существу, что он гордится титулом брата добрых и честных людей и что ему никогда не приходило в голову проверять их финансовое и общественное положение. Эта дискуссия на том и закончилась, и впредь считалось хорошим тоном не трогать масонские связи графа.

Следует помнить, что в те времена еще не существовало жестких барьеров, отделяющих официальное масонство от нелегальных ритуалов. Калиостро, как в свое время и Сен-Жермена, обвиняли в том, что он был агентом тамплиеров Иерусалима. Его также подозревали в связях с баварскими иллюминатами. Ни один из подобных контактов не произвел на Инквизиционный суд благоприятного впечатления, и обвинение, вероятнее всего, было вынесено исключительно на основании неприятной ассоциации. Ожесточенная вражда между тамплиерами и Римом была тогда притчей во языцех; как полагали, орден тамплиеров все еще существовал и твердо решил отомстить за себя и за своих мучеников.

В нашей библиотеке хранится написанный во времена Калиостро манускрипт, посвященный Материнской Ложе Признания Высшего Египетского масонства, основанной Великим Коптом (Калиостро). Здесь приводится титульный лист этого манускрипта с обращением к любезному брату Роблину, члену Королевской ложи св. Иоанна Шотландского, от друга Природы и человечества. Появление Египетского Ритуала тесно связано с возрождением классического образования во Франции. Это было время, когда тайные общества, приверженные мистическим и алхимическим спекуляциям, достигли невероятной популярности. Египетский Ритуал привлек к себе целую группу выдающихся личностей, но, к сожалению, титулованные особы и придворные той эпохи были дилетантами, не слишком-то подготовленными к серьезным занятиям или размышлениям. Возможно, Калиостро сделал бы лучше, если бы не пытался предотвратить упадок клонящейся к закату эпохи, остановить который даже ему было не под силу.

Египетский ритуал предоставляет очень мало сведений, восходящих к древним источникам знаний. Он являет собой полное чарующего величия символическое действо, которое прежде, вероятно, сопровождалось более серьезными наставлениями и толкованиями, которые, к сожалению, не сохранились. История посвящения Калиостро и его жены в замке Эрменонвиль хотя и волнует воображение, почти наверняка страдает преувеличениями. Не подлежит сомнению, что обряд посвящения Калиостро совершал Сен-Жермен, и порочащий это событие рассказ де Люше можно опровергнуть одним простым фактом, а именно, что он не присутствовал на этом так называемом посвящении да, по сути, и не предъявлял притязаний на подобную привилегию. Далее, то обстоятельство, что обряд посвящения был тайным, заставило де Люше излагать события, черпая информацию из слухов и передаваемых из уст в уста сведений сомнительного содержания. Так, де Люше, описывая некое фантастическое представление, повествует, как графа и графиню Калиостро под покровом ночи привели в полуразрушенную часовню, освещенную светом нескольких тысяч свечей, посреди которой на троне в нагруднике из драгоценных камней восседал Сен-Жермен, носящий титул «Бога верующих».

Если говорить серьезно, то дело было так. Для Калиостро в связи с основанием собственного ордена Египетского масонства, был устроен экзамен, который проводила комиссия, избранная масонскими ложами в Париже. Ложа Великий Восток выбрала самого эрудированного востоковеда во Франции, Кура де Жебелэ, чтобы тот проэкзаменовал Калиостро по египетской философии и родственным предметам. Как свидетельствуют документы, Кур де Жебелэ почти сразу понял, что перед ним большой знаток своего дела, а ответы и замечания графа обнаруживали такое глубокое знание предмета, что собрание от изумления буквально теряло дар речи.

По некоторым отрывочным сведениям, всплывшим на поверхность, можно судить о важных переменах, которые происходили в тайных школах, стоящих за масонством. Сам мир менялся, и уже близок был критический период. В Природе нет места случайностям, но существует здравый смысл для тех, кто стоит за людьми, меняющими ход истории. Более серьезные планы Сен-Жермена и Калиостро невозможно уместить между обложками печатного труда. За два минувших столетия произошли коренные изменения в деятельности людей и социальном положении наций. Возникла идея демократии, и одна за другой, по выражению Калиостро, погибали растоптанные лилии. Вероятно, и он имел в виду лилии Франции, а в более широком смысле подразумевалась деспотия. Разбирательство по делу Калиостро вполне обоснованно было названо прологом к Французской революции.

Для злополучного графа все дороги вели в Рим. Суд над ним стал фарсом, достаточно лишь изучить надлежащие документы, Он пал жертвой страха и злобы и не подлежит сомнению, что ему удалось бы спастись, прояви он несколько большую осторожность. Его признали виновным в ведении масонской деятельности в Вечном городе и приговорили к смертной казни. По некоторым причинам, так и оставшимся нераскрытыми, папа заменил смертную казнь пожизненным заключением. Его жену до конца ее дней насильно заточили в монастырь. Полагают, что Калиостро скончался в 1795 году, проведя несколько лет заточения в темнице инквизиции в тюремном замке Сан-Лео. Однако даже об этом ничего не известно наверняка, поскольку сведения о его смерти так же неполны, как и сведения о его жизни. Ходили слухи, что тайное общество, с которым он был связан, организовало его побег и что позднее он нашел убежище в Индии. Не исключено, что там к нему присоединилась его жена. Эту статью хотелось бы закончить словами Троубриджа, чья доброжелательность выгодно выделяет его из числа других биографов Калиостро: «Подозрение, которое всегда возбуждают таинственность и магия, сделало Калиостро, как в высшей степени неординарную личность, удобной мишенью для клеветы. Изрешетив его оскорблениями до неузнаваемости, предубежденность — это приемное дитя клеветы — так сказать, принялась его линчевать. Более ста лет его личность болталась на виселице дурной славы, на которой сбиры[66] традиции начертали проклятие, призвав его на голову всякого, кто попытается обрезать веревку. Его судьба принесла ему славу. И в истории сохранится память не о том, что сделал он, а о том, что сделали с ним».
_____________________
____________________________

65

Шериф — на Востоке лицо знатного происхождения, особенно потомок Мухаммеда.

66

Сбир — низший служащий инквизиции.
Прикрепления: 7122465.jpg(100.7 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 10.04.2018, 15:00 | Сообщение # 49
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


ВЕЛИКАЯ ПИРАМИДА

Величайшее из чудес седой древности, не превзойденная достижениями архитекторов и строителей последующих времен, Великая Пирамида в Гизе являет собой немое свидетельство неизвестной цивилизации, которая, просуществовав отмеренный ей судьбой срок, погрузилась в сумрак забвения доисторических времен. Кто были те просвещенные математики, спланировавшие ее составные части и размеры, искусные мастера, надзиравшие за ее сооружением, умелые рабочие, пригнавшие ее камни? Красноречивая в своем молчании, вдохновляющая в своем величии, божественная в своей простоте, Великая Пирамида — это поистине «проповедь в камне»! Тот благоговейный ужас, который она внушает, не поддается описанию, ее размеры потрясают человека с его ограниченной способностью чувственного восприятия; средь зыбучих песков времени она стоит как достойный символ самой вечности!

Великая Пирамида составляет неразгаданную загадку веков. Выдающиеся ученые посвятили изучению ее чудес многие годы. Но сколь ни глубоки были эти умы, загадки Пирамиды так и остались неразрешенными. По словам египтолога, посвятившего лучшие годы жизни ее изучению, чтобы полностью понять истинное назначение Пирамиды, нужно совершенное знание не только всех наук и искусств, известных нынешнему человечеству, но и многих других, о которых современное человечество не имеет ни малейшего понятия.

Наша раса привержена идее объективных достижений. Она завоевывает видимую, осязаемую вселенную, которая ее окружает и частью которой является она сама. Она летает по воздуху и плавает под водой. Она высвобождает электроны и передает внушительные количества электрической энергии по невидимым каналам пространства. Она изготавливает пушки, которые будут изрыгать тонны металла на многие мили. Она добирается до неизвестных элементов Природы в поисках разрушительных сил, которые, если будут открыты, поставят под угрозу судьбу самой планеты. И все же человек, вооруженный всеми этими знаниями, очень мало знает о самом себе. Так, он ничего не знает о причинах, вызвавших его появление на свет; не знает, почему он представляет собой проявляющееся существо; не знает предела, к которому его несет непреоборимая судьба.

В то время как мы исследуем видимое, древние исследовали невидимое, и тогда как мы создаем машины, чтобы они выполняли нашу работу, они обращались к природным силам и с помощью той силы, которой обладали первобытные народы, управляли воздухом, землей, огнем и водой и превращали ветры в своих слуг. Более того, они добивались всего этого, не ища окольных путей, с
помощью которых современная цивилизация стремится достичь той же самой цели.


Символическое распятие В царской камере Великой Пирамиды


Мы объявляем Великую Пирамиду в Гизе вечным памятником достижениям древних — божественным наследием неизвестного прошлого, сооруженным ценой бесконечных трудов и безграничного терпения, чтобы все последующие поколения могли узнать волю богов и путь достижения знаний. В ее размерах человек может прочитать, как в книге, тайную доктрину, которую первые цивилизации глубокой древности завещали своим наследникам, преемникам и правопреемникам.

Принимая во внимание огромное количество выдающихся специалистов, писавших о размерах и строении Великой Пирамиды, представляется нецелесообразным тратить много времени на предмет, уже и так досконально разобранный. Поэтому мы просто остановимся на нескольких основных моментах ее строительства, а затем перейдем к рассмотрению ее философского смысла.

Великая Пирамида хотя и не принадлежит к числу высочайших сооружений, без сомнения, является самым большим зданием в мире. Площадь ее основания составляет без малого 52650 м2; она занимает почти втрое больше места, чем Ватикан в Риме, а ее высота на 46 м больше высоты собора Св. Павла. Каждая из сторон ее основания имеет длину свыше 228 м, а высота составляет 157 м. Вес Великой Пирамиды оценивается примерно в 5 273 834 тонны, а вес земли равен примерно 5 273 000 000 000 000 000 000 таких пирамид. Примечательно, что первые четыре цифры в обоих расчетах одинаковы.

Возраст Великой Пирамиды послужил поводом для множества предположений и споров. До недавнего времени считалось полнейшей ересью утверждать, что этому строению, по самым смелым подсчетам, больше 7000 лет, потому что наука, пребывающая под контролем теологии, не осмеливалась оспаривать традиционные выводы фанатичных историков-богословов. Но поскольку эти времена прошли, и сейчас возраст земли оценивается более чем в 300 000 000 лет, появилась возможность ближе, чем в прошлом веке, подойти к вероятным фактам. Господствующее представление о том, что Великая Пирамида была построена за несколько тысяч лет до новой эры, опровергается всеми имеющимися данными. Отчетливые следы эрозии, которые в наше время можно увидеть высоко на боковых поверхностях Великой Пирамиды, служат для некоторых крупных специалистов доказательством того, что в бесконечно далеком прошлом волны огромного моря глубиной около 91 м разбивались о ее древние стены. Никаких письменных свидетельств ни о каком подобном наводнении в исторические времена нет. Даже библейские историки склонны признать, что Великая Пирамида была возведена до всемирного потопа и что именно Ноев Всемирный потоп оставил следы разрушения на ее стенах.

Великой Пирамиде по крайней мере 25 000 лет, но гораздо более вероятно, что ее возраст лежит в пределах от 60 000 до 100 000 лет. Она уже стояла задолго до того, как египтяне основали свою пост-атлантидскую империю. Это был Дом Бога. Один ученый, со всей тщательностью оценив сложности ее устройства, склонил голову и сказал: «Никто, кроме самого Господа Бога, не мог бы ее построить. Это — не творение человека».

Мы тем не менее утверждаем, что именно человек ее построил, но заявляем, что это был не такой человек, какого современная наука предлагает в качестве типичного представителя человеческой расы, жившей 100 000 лет тому назад. Это не питекантроп, не пилтдаун, не неандерталец, умственные способности которых ненамного выше, чем у человекообразной обезьяны, пригонял друг к другу ее камни или рассчитывал ее связь с движением небесных тел! Не человек с каменным топором составил описывающие ее математические уравнения; не пещерный житель смешивал ее неразрушимый строительный раствор! Воплощенные в ней достижения были достижениями расы сверхлюдей, выдающихся в своих стремлениях и делах, о которых современная цивилизация знает сравнительно мало.

Возможно ли, чтобы где-то в туманном прошлом эта земля была населена могучей расой, блиставшей научными достижениями и отличавшейся не меньшей глубиной философских заповедей? Близорукая наука, вероятнее всего, ответит: «Абсурд! Это невозможно!» И все же факт остается фактом: строителям Великой Пирамиды были хорошо известны не только тайны динамики вселенной, но и природа человеческой души.

Кажется, вся мудрость древних была воплощена в структуре Великой Пирамиды, и тот, кто разгадает ее загадку, обязательно должен быть таким же мудрым, как и тот, кто ее придумал! Великая Пирамида — идеальный символ Божественности, идеальный символ человечества, законченная модель Природы и образ времени, вечности и бытия. Одной простой геометрической фигурой, сооруженной согласно вечному принципу, раскрывается секрет всех вещей — всех процессов, всех законов и всей истины.

Взяв за основу измерения Пирамиды, м-р Уильям Питри[67] вычислил расстояние от земли до солнца — 91 840 000 миль, что на три с половиной миллиона миль меньше, чем принятое среднее расстояние. Несколькими годами позже это расстояние было пересчитано на международном собрании астрономов; по их оценке, истинное среднее расстояние составляет 91 500 000 миль. По всей вероятности, измерение с помощью Великой Пирамиды отличается большей точностью в сравнении даже с более свежими данными. Итак, становится очевидным, что люди, построившие Великую Пирамиду, не только знали астрономию, но и что их умение вычислять небесные расстояния по крайней мере не уступало нашему.

Хотя многие пирамиды бесспорно служили гробницами, Великая Пирамида почти наверняка никогда не предназначалась для использования в качестве усыпальницы. В ней не было обнаружено никакого мумифицированного тела, а у саркофага в царской камере, как полагают, могло быть любое из дюжины назначений — от крестильной купели до закромов для зерна. Оставив материалиста путаться в бесчисленных арифметических задачах и бесконечных противоречиях, давайте рассмотрим форму и строение Великой Пирамиды в свете египетского эзотеризма — тайной доктрины жрецов.

Великая Пирамида расположена так, что четыре ее грани обращены к четырем сторонам света. Вход, находящийся в северной стене на высоте 1/30 части модуля[68] от земли, настолько ловко скрыт, что практически невидим снизу. Входная дверь состоит из квадрата, увенчанного треугольником, — символ земли, увенчанной духом. Вход скрыт с намеком на то, что путь к свету трудно отыскать, и узки врата, ведущие к вечной жизни, и войти в них можно только склонив голову перед неизбежным. Квадратное основание Пирамиды в мистериях выражает прочную основу на земле, ибо Природа есть то основание, на котором надлежит возводить Божественный Дом — здание мудрости, которое должно иметь прочный фундамент в виде законов Природы. Поскольку слово «pyramid» означает свет и огонь, то пирамида являет собой материальное сооружение, своей формой символизирующее пламя, вершина которого направлена вверх. Эту вершину можно считать указателем на то, что мудрость — вверху, а невежество — внизу. Квадратное основание олицетворяет также четыре стихии, а боковые поверхности — четырех духов, охраняющих ангелов мира.


Из Музея Метрополитен
Мир в представлении египтян. С крышки каменного саркофага

У древних египтян треугольник, или пирамида, служила символом бессмертия, потому что она была вершиной, поднимающейся из квадрата и выражающей таким образом возрождение духа из материи — единицы из четверки. 5 вершин — это число жрецов, а также тайный пифагорейский символ человека. Пятый — это Инициатор, Дракон-Убийца, тот, кто достигает собственного «Я», уничтожив не-я.

В подтверждение нашего мнения, что Великая Пирамида была святилищем мистерий, процитируем выдающегося специалиста по масонской символике Альберта Чёрчворда: «Мы утверждаем, что Великая Пирамида в Гизе была сооружена в Египте как вечный памятник этой ранней религии, на основе истинно научных законов, по божественному вдохновению и благодаря знанию законов вселенной. Мы, безусловно, можем рассматривать Великую Пирамиду как первый истинно масонский храм, превосходящий все когда-либо построенные в мире».

Эта мысль открывает широкие возможности построения гипотез. Была ли Великая Пирамида настоящим Домом СОЛОМ-Она? Были архитектором этого Дома бессмертный Хирам Абифф, чье имя означает «Наш Отец Хирам», или созидательный огонь? Вырезались ли камни для Великой Пирамиды бронзовыми пилами с алмазными зубьями или с помощью космического огня или шамира, которым Моисей огранил драгоценные камни для нагрудника первосвященника? Что представлял собой шамир — священный камень, который раздроблял все, чего касался? Не был ли он Великим Магическим средством вселенной, сфокусированным в точке, подготовленной согласно тайным рецептам мистерий? Мы склонны считать, что Великая Пирамида была подлинным храмом Соломона. Как известно, аллегория была, к сожалению, искажена, и, хотя современному масону может показаться неправдоподобным, что Великая Пирамида являлась местом рождения масонского братства, хотелось бы попросить его ответить на два вопроса: создал ли какой-нибудь архитектор или искусный мастер на поверхности земли какое-то здание, превыщающее размерами Пирамиду? С точки зрения руководства трех степеней Масонства Голубой Ложи: какое сооружение, более подходящее, чем Великая Пирамида с ее тремя соответствующими камерами и уже имеющимся под рукой саркофагом в царской камере, можно было бы найти для присвоения звания масона третьей степени?

Египет всегда считался таинственной страной. Египтяне превосходят все остальные нации знанием архитектуры, химии и астрономии. В Египте видят колыбель науки и философии, и, хотя нам известно сравнительно немногое о точном характере египетской культуры, мы снова и снова сталкиваемся с доказательствами ее превосходства. Фактически мы знаем о Египте значительно меньше, чем хотим признать, а большинство египтологов, будучи по сути своей материалистами, уделяли мало внимания религии — высшей составной части истории и цивилизации всех древних наций.

_________________________________________
67

Уильям Питри — англ, ученый, с 1880 г. в течение 46 лет исследовал главным образом пирамиды.

68

Модуль — условная единица в строительстве и архитектуре (обычно размер одного из элементов сооружения), используемая для координации размеров частей сооружения и всего комплекса, приведение в гармоническое соответствие размеров целого и частей.
Прикрепления: 5491621.jpg(53.4 Kb) · 4096651.jpg(105.3 Kb) · 3142544.jpg(100.5 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 10.04.2018, 15:05 | Сообщение # 50
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline
Несмотря на все доказательства обратного, нам еще предстоит открыть, что Розеттский камень не содержит ключа к египетской иероглифике. И мы поймем, что истинный смысл египетских идеограмм еще не раскрыт. Мы не имеем совершенно никакого понятия о знании, которым обладали лучшие умы древнеегипетского мира, по очень простой причине: египтяне, как и все остальные просвещенные народы, разделяли свое знание на две части — экзотерическую и эзотерическую. Экзотерическая часть знаний открывалась многим, а эзотерическая предназначалась для просвещенного меньшинства и никогда не записывалась, разве что в виде иероглифов и символов, бессмысленных без ключа, который хранился как сокровище у посвященного жреца.

Знакомая нам египетская культура составляет лишь экзотерическую часть, раскрытую необразованным массам древней империи. Более утонченная культура — истинная мудрость египтян — сохранялась для избранных, а наш мир слишком огромен и материалистичен, чтобы постичь тонкости египетского эзотеризма. Поэтому-то мы и бродим как слепые среди изображений и эмблем, и, не найдя в них никакого смысла, объявляем их бессмысленными!

Согласно тайным учениям, Великая Пирамида была гробницей Озириса, темнокожего бога Нила. Озирис олицетворяет определенный аспект солнечной энергии, следовательно, его жилище, или гробница, символизирует вселенную, в которой он погребен и на кресте которой он распят. Таким образом, Великая Пирамида — это не маяк, не обсерватория и не гробница, а храм. У.Маршем Адамс называет ее «домом с тайниками»; такой она и была на самом деле, потому что олицетворяла внутреннее святилище египетской мудрости — а правильнее было бы сказать, доегипетской мудрости. Гермес был египетским богом мудрости и письменности, Божественным Просветителем, которому поклонялись, отождествляя с планетой Меркурий. Дошедшие до нас из древности упоминания о том, что Пирамида была Домом Гермеса, еще раз подчеркивают тот факт, что в действительности она служила величайшим храмом невидимого Верховного Божества. По всей вероятности, Великая Пирамида была первым храмом мистерий — первым сооружением, воздвигнутым как хранилище тех тайных истин, которые составляют надежную основу всех современных гуманитарных и естественных наук.

Великая Пирамида, говорится в тайной книге, есть идеальный символ микрокосма, или человека, а микрокосм представляет собой явление, обратное макрокосму. Макрокосм — это вселенная снаружи, состоящая из бесчисленных звезд и планет, охваченных громадным яйцом космического пространства. Все, что присутствует в Макрокосме, можно в миниатюре обнаружить в микрокосме. Как человек есть «подобие Бога», так и Великая Пирамида есть подобие вселенной, и к тому же вполне точное с научной точки зрения.

Многие авторы обсуждали физические чудеса Великой Пирамиды, но современный мир по-прежнему настолько несведущ в древней сверхфизике, что никак не может постичь тонкий смысл исходного символизма и религии. Мы знаем, что такие сооружения, как Великая Пирамида, Критский лабиринт[69] и Дельфийский оракул, были воздвигнуты для сокрытия и увековечения определенных научных и философских теорем.



Древний мир придерживался политики утаивания. Знание раскрывалось исключительно через иносказания и аллегории; факты никогда не излагались открыто — на них только намекали. Планеты олицетворяли богов и богинь; Солнце являло собой человека с сияющим лицом и ниспадающими золотыми локонами; Земля была Великой Матерью, а ее подлинная природа скрывалась под покровами и одеждами, которые могли сорвать только посвященные; первоэлементы были персонифицированы; вселенная представляла собой яйцо; сила была драконом, мудрость — змеем; зло изображалось в гротескной манере — частично в виде крокодила, частично в виде свиньи; Абсолют был представлен глобусом; тройственная созидательная сила — треугольником, а четверичная вселенная из материальной субстанции — квадратом; с другой стороны, дух олицетворяла точка, проявление — линия, уму соответствовала поверхность, а материи — твердое тело. Таким образом, становится очевидным, что символизм служил универсальным языком древних. Мы можем посмеяться над их курьезными мифами и обвинить их в идолопоклонстве и невежестве, но ведь это мы проявляем невежество и поверхностность, когда считаем, что великие умы древности — основатели наук и искусств и покровители знаний — не имели представления об истинном состоянии и природе Божественности и человечности.

Где-то в теряющихся во мраке забытых веков первобытный человек, все еще поддающийся едва уловимым влияниям Природы и пока не приобретший способность разделять, свойственную индивидуальному мышлению, вырезал в камне или сохранял в виде традиций и легенд некоторое элементарное знание. Он мог добыть это знание благодаря естественной восприимчивости или от какой-нибудь предыдущей расы, населявшей эту землю до появления на ней нынешнего человечества. По истечении столетий эти неизвестные люди превратились в легендарных богов, которые прогуливались по земле и беседовали с человеком в первое время его существования. Многие платоники верили в вечность существования, а еще, что вселенная была создана и никогда не будет разрушена, что миры были всегда и что по их поверхности периодически прокатываются волны силы и энергии. Хотя современная наука опровергает эту теорию и предъявляет доказательства того, что вселенные возникают и прекращают свое существование, мир все же очень стар, а человечество очень молодо. Никто не знает, кем были наши предки. Возможно, это и правда, что человек возвысился из трясины и жижи доисторических болот, что вначале он появился в виде мхов и лишайников, не оставивших никаких записей на расплавленной поверхности азойских горных пород. Но все же подлинным источником жизни является духовный источник, а не физический, и к тому же достаточно очевидно и то, что бок о бок с развивающимися видами людей и животных продвигалась вперед непостижимая и тайная культура, чьи внешние выражения мы называем религией, философией, наукой и этикой, а в ее глубочайшем смысле — знанием, мудростью и пониманием.

Человек никогда не пребывал в неведении относительно своего происхождения и цели существования. Те божественные силы, которые регулируют судьбу мироздания, чьи очевидные дела свидетельствуют об их реальности, но которых не видел ни один человек, всегда заключали соглашение с людьми; они всегда жили среди людей как известные мудрецы и пророки. Жилищами этих богов были храмы, предназначенные для поклонения им, защищенные от любого осквернения и очищенные от всяческого зла, чтобы в эти освященные места в мире греха и раздоров могли являться боги и там объявлять племенам, нациям и расам законы и давать распоряжения, необходимые для выживания человечества.

Несмотря на быстрый прогресс, достигнутый миром в научных направлениях, он не может похвастаться, что за многие тысячелетия добился заметного развития в религии. Нас по-прежнему лишает душевного равновесия борьба сект; нас по-прежнему тянут в разные стороны противоборствующие теологические фракции, а самое веское доказательство нашего духовного невежества заключается в том, что у нас до сих пор сохраняется ряд противоречащих друг другу школ религиозной мысли. Иными словами, наш маленький местный мир дает убежище множеству мелких частных символов веры. Следовательно, не существует ни одной подлинной религии, ибо вполне очевидно, что Божество — это Единство и поклоняться ему можно только в единстве, а не в различии.

Хотя и не вызывает сомнений необходимость множества форм религии, приспособленных к расовым ограничениям, социальным установкам и географическим условиям, так же верно и то, что эти религии должны понимать свое фундаментальное единство и сознавать, что они различаются в мелочах, а не по существу.

В то время как невежественные массы молились у алтаря того или иного бога, мудрые люди древности не были скованы религиозными предубеждениями, а видели в этих сонмах божеств персонифицированные эманации и атрибуты Единого Верховного Отца. Поэтому греки вышли на поиски мудрости, и эти поиски приводили их в храмы всех религий и доктрин мира. Ограничивала ли религия греческого философа кругом Зевса, Реи, Гермеса или множества других божеств, мраморные изваяния которых восседали в пышных храмах, возвышающихся на уступах холма Акрополя? Конечно нет.

Греческие посвященные имели доступ к мистериям Египта, Персии, Халдеи, Вавилонии, Финикии и Индии. После возвращения домой их считали не еретиками, неверными собственным богам, а просвещенными и почтенными мудрецами, почти достойными поклонения. Греки высоко ценили совершенство брахманической философии и так же, как и брахманы, знали, что халдеям и финикийцам хорошо знакомо практическое естествознание. Они свободно обменивались между собой знаниями, которыми обладали, потому что Брахма — это всего лишь название Безымянного Принципа, и если греки желали называть своих божеств Ураном, Хроносом или Зевсом, то какое это имело значение? Они поклонялись Принципу, а не названию; и изучения была достойна не терминология, а мудрость. Итак, среди посвященных далекого прошлого господствовала большая широта и глубина взглядов, которых удручающе недостает «обладающим житейской мудростью людям» нынешнего времени.


Из Музея Метрополитен
Душа-птица, взлетающая к солнцу. Иероглифические надписи на саркофаге представляют собой выдержки из погребальных текстов


В определенных освященных местах возводились храмы — не для этого культа и не для того символа веры, а для мировой мистериальной религии — единой веры человечества, всеобъемлющей доктрины, которую когда-нибудь обязательно вновь признают господствующим религиозным институтом мира. С Востока, Запада, Севера и Юга являлись ученые люди всех наций, добивавшиеся принятия в эти священные обители, стоявшие как врата между тайнами видимой Природы и тайнами каузальной вселенной.

Великая Пирамида и была таким священным сооружением, посвященным богу Гермесу, олицетворению вселенской мудрости. Чтобы быть допущенным туда, человеку не надо было быть египтянином по происхождению или принадлежать к какой-то конкретной расе или вероисповеданию. Необходимыми считались два условия: он должен быть чист душой, умом и телом, и он должен желать мудрости сильней, чем самой жизни. Поэтому искатели истины из всех уголков древнего мира приходили в Дом с Тайниками, чтобы познать Бога и Природу и открыть тайную доктрину, которая раскрывается только тем, кто успешно выдержал тяжелые испытания и проверки, составляющие обряды посвящения в мистерии.

Мы сказали, что Великая Пирамида является символом мира. Она служит также и символом материального существования, потому что физическая жизнь — это вереница эпизодов, происходящих в определенных внешних условиях и в значительной степени под влиянием этих самых условий. Таким образом, становится очевидным, что различные камеры и части Великой Пирамиды с эзотерической точки зрения обозначают сферы и пути жизни. И как в критском лабиринте обитал Минотавр[70], или человекобык, чье имя на тайном языке мистерий означает «звериный разум», который каждый год пожирал определенное количество юношей и девушек, посылаемых к нему в качестве дани, так и земная жизнь суть извилистый лабиринт с таинственными коридорами и залами, в которых обитают звери-минотавры — искушение, скорбь, страдание и смерть.

Вспомните историю схождения Данте в ад или блуждания Энея по преисподней под водительством кумской сивиллы[71]. Гадес — преисподняя у греков и египтян — не является, как принято считать, царством мертвых. В действительности Гадес представляет собой материальный мир, в котором мы проживаем свои физические жизни. Хотя мы и считаем себя живыми, мы всего лишь пребываем в преисподней, как ее представляли греки, поскольку ее запутанные подземные коридоры символизируют период земного существования, тянущийся от колыбели до могилы.

По утверждению древних, есть двое ворот — две громадные двери, одна из которых ведет в Дом Жизни, а другая — из него. Человек входит в Ворота Рака — древнего символа Матери Мира и эмблемы рождения. Закончив в отведенный ему срок свое путешествие среди низин и мрака Гадеса, или ада, он проходит в царство небесное через Ворота Козерога, рядом с которыми стоит Сатурн — Жнец, символизирующий время и возраст. Таким образом, двое ворот преисподней представляют собой соответственно утробу матери, которая вводит в мир, и могилу, которая выводит из него.

В преисподней Эней и Данте видели страдания пропащих душ, муки обреченных и бедствия, навлеченные грехом, похотью и испорченностью. Согласно мистериям, это все страдания, порожденные самим человеком, и он должен их безропотно выносить, потому что позволяет своей низшей природе управлять собой. Весь этот ад есть сон и иллюзия, вроде буддийского колеса, за которое цепляется человек, хотя и мог бы освободиться, если бы сумел освободиться его ум.

Гадес, следовательно, представляет собой сферу, в которой пребывают создания, подвластные чувствам. Их муки — это муки безнадежного желания, бесполезного эгоизма и скорби, проистекающие из бесплодной погони за миражем. Гадес — место обитания тех, кто так и не нашел себя, кто так и не осознал Реальность, кто так и не обрел самосознание. Ибо, когда человек находит себя, он отодвигает камень своей гробницы и восстает из царства мертвых.

Мы обычно неправильно употребляем слово смерть. Не те мертвы, кто покинули сей бренный мир. По-настоящему мертвы те, кто не знают самих себя. Смерть — это невежество, поскольку несведущие погребены в холодном каменном гробу собственной ограниченности, ничего не знающие, ни в чем не разбирающиеся, ничего не сознающие, ничего не достигающие. Безмозглые не жили никогда. Жизнь — это не просто оживленное существование. Жизнь — это мышление; жизнь — это достижение; жизнь — это правильное восприятие; жизнь — это признание; жизнь — это осознание; жизнь — это стремление и больше всего — это понимание! Для тех, кто понимает жизнь, смерти быть не может, для тех, кто не понимает цели нашего временного пребывания здесь, жизни быть не может.

Мистерии учили, что существуют две категории людей: те, кто бодрствуют, и те, кто спят. Следовательно, согласно мистериям, невежественные спят — спят на протяжении вечности, спят, пока создаются миры, спят, когда миры снова исчезают, спят, когда возникают нации, спят, когда рушатся империи. В окружении бесконечных возможностей и являясь частью плана, в основе которого лежит бесконечное развитие, непосвященные в тайну Реальности спят в своих узких гробах эготизма, себялюбия и незнания на протяжении всех вечностей времени и бытия! Бодрствующие же живут в мире бесконечного света, бесконечной мудрости, бесконечной красоты, бесконечных возможностей и бесконечного прогресса. Для таких — все благо; для них нет смерти, и они постепенно поднимаются по лестнице из звезд, ведущей к подножию самого Божества. Для проснувшихся вселенная — родной дом, а мириады звезд и небесных тел — сонм родственных небесных существ. Весь мир представляет собой экспериментальную лабораторию; каждая палочка и камень поучают; каждое живое существо преподает урок. А для спящих людей мир — холодное и мрачное место; каждый человек — враг; каждое растение — ядовитое или колючее; все звери воют и кусаются; каждый камень острый; каждая проблема — катастрофа; тучи вечно заслоняют лик солнца и небесные огни меркнут; сама жизнь — это бесполезная борьба с неизбежным, заключительным эпизодом которой становится могила.

Бессмертие не означает сохранение тела навеки, это врожденное осознание вечности духа. Как только человек достигнет осознания собственного «Я», он уже никогда не сможет его лишиться; как только он научится жить, он не сможет умереть, хотя его форма может меняться. Жизнь есть осознание жизни, а смерть — отсутствие этого осознания. Мог ли Платон, знавший о несущественности смерти, вообще умереть? Мог ли перестать существовать Сократ, который знал, что, выпив ядовитое зелье из болиголова, он всего лишь освободит себя от оков и ограничений мира, который не смог его понять? Он сознавал, что телесное жилище не было его настоящим «я» и что он менял тела как одежду. Придя к осознанию истины, он стал бессмертным.
_______________________________________________

69

Критский лабиринт — согласно преданию, огромный лабиринт, построенный Дедалом для Миноса, царя острова Крит.

70

Минотавр — чудовище с туловищем человека и головой быка; Минотавр пожирал преступников, а также юношей и девушек, которых афиняне были вынуждены посылать ему в качестве дани.
вернуться

71

…под водительством кумской сивиллы. — Из римских сивилл была наиболее известна Кумекая, по преданию, пророчившая еще Энею и дожившая до баснословного возраста.
Прикрепления: 2943552.jpg(111.6 Kb) · 4780337.jpg(92.7 Kb)


Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ФЕНИКС ИЛИ ВОЗРОЖДЁННЫЙ ОККУЛЬТИЗМ (Мэнли Палмер ХОЛЛ)
  • Страница 5 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES