Воскресенье, 18.11.2018, 09:28

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 8
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 7
  • 8
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ВЕЛИКИЙ ЙОГ ТИБЕТА МИЛАРЕПА (Эванс-Вентц УОЛТЕР)
ВЕЛИКИЙ ЙОГ ТИБЕТА МИЛАРЕПА
МилаДата: Вторник, 14.08.2018, 00:27 | Сообщение # 11
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
VIII. ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО ЛАМАИЗМА



Примечания к «Генеалогическому древу ламаизма»:


Тертены, т. е. извлекающие Термы (тайные откровения), играют важную роль в развитии ламаизма. «Бардо Тхедол» является такой Термой.

Лонг-Дар-ма — отступник, очевидно, спровоцировавший убийство в 899 г. своего брата Ти-сонг Де-цена, известного буддийского монарха. Захватив трон, он преследовал ламаизм в течении трех лет, пока не был убит ламой Пал-дордже.

Таранатха — один из выдающихся религиозных деятелей Тибета. Родился в Цанге, Тибет, в 1573 г. и умер в Монголии, где при поддержке китайского императора основал несколько монастырей. Канонизирован. Его перевоплощения являются великими ламами Урги (в провинции Халка, Монголия, к востоку от Лоб-Нора).
Прикрепления: 4206629.jpg(91.6 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 14.08.2018, 00:28 | Сообщение # 12
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
IX. В ЗАЩИТУ ИДЕАЛА ОТШЕЛЬНИКА


Среднему европейцу или американцу, слишком свыкшемуся с материальным достатком и современными удобствами, покажется, возможно, проявлением фанатизма образ жизни отшельников Каргьютпа и других подобных им аскетов, которые, живя в суровом климате гималайского высокогорья, носят только тонкую одежду из хлопка и довольствуются горстью обжаренного ячменя, корнями и травами, а иногда молоком от яка, приносимым почитателями-мирянами, не имеют никакой собственности и не преследуют никаких мирских целей. Но не следует забывать, что отшельник, в свою очередь, относится с глубоким состраданием к своим братьям, погрязшим в мирской суете, и, пока они гонятся за призрачным счастьем, он молится о том, чтобы рассеялось их невежество (авидья) и они смогли бы ступить на путь, ведущий к Великому Освобождению. Преисполненный жалости к ним, он, как и Гаутама Будда, взирает своим духовным зрением на страждущее человечество, скованное цепями условностей, многие из которых не имеют под собой разумных обоснований. Он видит своих собратьев, привязанных их кармой — следствием их прежних деяний, к колесу двенадцати нидан — взаимообусловленных причин существования в сансаре, и бесконечно рождающихся вновь, чтобы опять пережить горе, старость, болезни и смерть, и он ждет наступления того дня, когда он сможет помочь им достичь Освобождения.

Для йога жизнь человека — сеть майи (иллюзии), в которую, как в западню, попадают человеческие существа и которая, как судно, служащее для того, чтобы переплыть океан, нужна только для одной цели — достижения, при правильном ее использовании, Мира, трансцендентного всем обусловленным состояниям феноменального бытия.

Однажды пишущий эти строки, совершая паломничество в Бадринатх, повстречал йога, жившего в пустынной местности на границе с Гархвалом и Тибетом, который задал такой вопрос: «Могут ли ваши самолеты и беспроволочный телеграф и все ваши новейшие усовершенствования принести действительное счастье людям? И может слепая вера в непогрешимость Священного Писания принести Освобождение без Знания, достигаемого религиозной практикой?»

Нам также следовало бы серьезно задуматься над тем, не есть ли в идеале, проповедуемом Миларепой, больше истинной культуры, чем в идеале банкира с Уолл-Стрит или парижского искателя развлечений. Независимо от ценности для общества того или другого, все виды человеческой деятельности, как учат йоги, кармически обусловлены. Йоги понимают жизнь как школу, состоящую из многих ступеней, в которой одни учатся в средних классах, а другие готовятся поступить в университет, в котором дипломы выдаются тем, кто действительно отрекся от мира. И с точки зрения йога тот, кто безразличен к земным благам, представляет большую ценность для общества, чем те, кто привязан к миру вещей.

В «Ста тысячах песен» (Гур-Бум) Миларепы есть рассказ о том, как Миларепа отверг приглашение правителя областей Коком и Еранг в Непале и отказался покинуть свою обитель. Посланный с приглашением спросил его: «Когда йога, который является простым человеком, требует к себе могущественный государь, не должен ли он сразу отправиться к нему и склониться у его ног?» В ответ Миларепа сказал: «Я сам могущественный повелитель Вращающегося колеса, и монарх, владеющий богатствами, нисколько не счастливее и не могущественнее меня». На вопрос, где находится его царство, Миларепа отвечал: «Вы, служители земных царств, если бы вы служили такому же царству, как мое, вы бы стали величайшим из монархов, и власть, и все богатства мира принадлежали бы вам».

Людей, погруженных в Иллюзию вследствие незнания, эту «пещеру теней» Платона, и не стремящихся познать себя, йоги сравнивают с рыбами в пруду, которые довольны своим прудом и рыбьим существованием и не желают оставить воду и переселиться в воздушную среду, или оленями в лесу, которые предпочтут оставаться оленями, даже если бы им была предоставлена возможность стать людьми.

Давая оценку йогу, не следует забывать его слова о том, что он доказал, хотя бы самому себе, способом, таким же научным и надежным в его области, как методы, с помощью которых в лабораториях Запада изучают физические явления, что земные идеалы представляют собой идеалы несовершенного социального института, рас, все еще находящихся на нижних и средних ступенях Школы Жизни. Йог непоколебим в своих убеждениях, независимо от того, верят ему или нет. Он может напомнить нам о том, что пять столетий назад европейцы считали, что Земля плоская, хотя, в действительности, она шарообразная. Так и принятие или непринятие мировоззрения йога не может изменить существующего порядка вещей.

Высказывалось мнение, хотя и немногими разделяемое, что святые Европы играли роль громоотводов, отводящих Гнев Божий. Индуисты и буддисты также верят в то, что Великие Риши являются хранителями человечества.

И сейчас на Цейлоне буддист молится о том, чтобы в своем следующем воплощении он родился среди Богов Гималаев. Один отшельник из Бенгалии, оставивший огромное имение в Калькутте, когда ему было 25 лет, и с того времени практикующий йогу в течение 75 лет, живя в Гималаях, где повстречал его, показал на снежные хребты вблизи горы Кайласа, откуда Боги наблюдают за человечеством и руководят его духовным развитием. Хотя они невидимы для обычного зрения, они видимы, сказал он, яснозрящими, и чистый сердцем может общаться с ними. Как Молчаливые Часовые, они взирают с божественным состраданием на землю со своих гималайских обителей в ожидании окончания Ночи Кали-Юги и наступления Дня Пробуждения для всех народов.

Миларепа, который был также принят в Иерархию Просветленных, в одном из своих гимнов говорит о том, как он, Великий Йог, посылает в мир, как лучник, стрелы, мысли, исполненные благодати и духовной силы, и как эти стрелы-мысли, достигнув тех, кто к ним отзывчив, проникают в сердца и наполняют их благодатью. Как мощные радиостанции, заряженные силой мысли, Великие Учители передают на Землю ту жизнедательную Духовную Энергию, без которой невозможна эволюция человека. Как солнце насыщает энергией физическое тело человека, так и они питают его духовную природу и помогают избежать сети сансары. Связанные Цепью Причинности с человечеством на Земле и с Просветленными Существами в Трансцендентном Мире, они выполняют работу, неизмеримо более важную, чем та, которая возложена на монархов и правителей. Таков в кратком изложении взгляд совершенного йога.

Переводчик этой книги разделял эту точку зрения, и он сам в молодом возрасте оставил свой родительский дом и поселился вблизи Буксуадара со своим гуру, ныне почившим отшельником Норбу, и никогда бы не возвратился в мир, если бы не его отец, который, достигнув преклонного возраста, нуждался в его помощи. Он велел ему вернуться домой, попросил его жениться и продолжить род.

Мирские люди по своей ограниченности считают Великого Йога, молчаливо медитирующего в состоянии самадхи на гималайской вершине, бесполезным членом общества, оставившим свои обязанности в мире для того, чтобы достичь освобождения только для самого себя. Возможно, такая критика справедлива в отношении египетских отшельников, но не отшельников Каргьютпа и таких преданных индийских йогов, с которыми мне доводилось встречаться во время моих научных путешествий по Индии.

Среди ныне здравствующих святых Гималаев и Индии я не встречал ни одного, чьим идеалом не была бы подготовка к бескорыстному служению человечеству. Один из них, родом из брахманов, отвергнув все кастовые и религиозные различия, смотрит на всех людей как на своих братьев и ждет наступления того времени (если даже придется ждать в течение многих воплощений), когда он сможет вернуться на Землю, чтобы проповедовать Истину, которой можно достичь, и он убежден, что невозможно одержать Победу без самоотречения. Так же сказал Иисус, отвечая на вопрос одного богатого юноши о возможности наследования Жизни Вечной. Достижение Истины должно предшествовать учительству. Если Учитель сам не видел Света, как он может проповедовать его другим?

Поэтому высочайшая цель каждого настоящего йога — индуиста, буддиста, джайна, даосиста, мусульманского суфи или христианина-гностика — стать сначала самому Учителем и тогда только возвратиться к людям и выполнить свой обет [11]. Для йога жизнь от рождения до смерти представляется всего лишь одним днем, и хотя такая жизнь в физическом теле будет повторяться много тысяч раз, прежде чем будет достигнуто Просветление, он должен до конца нести свой крест в течение тысячелетий, он сам избрал этот путь потому, что в прошлых воплощениях он жил мирской жизнью, женился и находил удовольствие в семейной жизни, искал наслаждений, был преисполнен ненасытной жажды славы и, пройдя школу этих жизней, получил право занять место среди высших людей [12]. Осознав, что мирская жизнь не является высшим состоянием на земле, он отрекается от мира и, выйдя из пещеры на дневной свет, больше не испытывает желания вернуться в царство теней. Путь, который он избрал, является путем Высшей Эволюции, ведущим в Мир, трансцендентный Природе, к освобождению в состоянии Полного Просветления от ограничений индивидуального я, иначе говоря, трансмутации с помощью Истинного Знания низшего сознания в высшее, которое есть не воспринимаемая органами чувств, непостижимая, нерожденная, несотворенная Нирвана.

_________________________________________
11

Обет достигнуть состояния бодхисаттвы, или великого учителя, помогающего ступить на Великий Путь, включает, согласно Махаяне, четыре цели: 1) принести спасение всем существам; 2) искоренить в себе все страсти, рожденные сансарой; 3) достичь Истины и затем проповедовать ее другим; 4) наставить других на Путь, ведущий к достижению состояния Будды.

Давший этот обет отказывается от Нирваны до тех пор, пока все существа, начиная от самых низших созданий на этой и других планетах до высших из не достигших Просветления богов, обитающих в небесных сферах, и самых падших обитателей ада, не будут благополучно переправлены через Океан сансары на Противоположный Берег Вечной Свободы. Догмат о Вечном Проклятии несовместим с этим универсальным альтруизмом, и, как говорил христианский философ Ориген, он не совместим со всеохватывающей Любовью Благого Закона.

Обет достигнуть состояния Будды Пратьеки (необучающего) есть идеал Малого Пути – Хинаяны, но даже на этом пути человечеству посылается помощь, которая есть невидимая безмолвная передача духовной энергии всем народам на Земле, пробуждающей в них духовное начало, что аналогично воздействию солнечного света на физическую природу человека.

12

Это, однако, не означает, что йог прекращает помогать обыкновенным людям, ибо идеал аскетизма на Востоке – это неукоснительный контроль над телом и правильное его использование, в отличие от распространенных среди людей бесконтрольности и потворству страстям.

Многие Великие Йоги, как и сам Гаутама Будда, сначала были женаты, а потом оставили семейную жизнь и отдали последнюю часть жизни бескорыстному труду ради улучшения людей. Трудиться только для семьи или для своей страны эгоистично с их точки зрения. Существует только одна семья и одна нация – человечество.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 14.08.2018, 00:31 | Сообщение # 13
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
X. О МИССИИ АРХАТА


Все вышеуказанное побуждает нас уделить внимание вопросу, интересующему с недавнего времени даже европейских мыслителей.

Меня часто спрашивают: «Есть ли на Земле люди, которые достигли таких же высот в своей духовной и физической эволюции, каких достиг Миларепа, т. е. максимума того, чего можно достичь на этой планете, и, являясь как бы особыми существами, не похожими на обычных людей, подчиняют себе силы природы, которые пока еще не открыты наукой, но о существовании которых, вероятно, уже догадываются ученые Запада?» Этот вопрос, возникающий при чтении этой книги, по-видимому, наиважнейший с антропологической точки зрения.

Все Великие Риши, которыми прославлена Индия, утверждают, что такие совершенные люди и сейчас живут на Земле и что в каждую эпоху жили такие же, как они. Для буддистов сам Гаутама Будда — один из Великих Риши и один из многих Будд, начало династии которых восходит к глубокой древности. То же говорят индуисты о начале династии их индуистских Риши. В этом твердо убеждены современные последователи Великих Риши — йоги, среди которых есть представители различных вероисповеданий, в том числе несколько индийских христиан.

Поскольку вопрос об архатах, очевидно, представляет большой интерес не только как отдельная тема, но и в связи с личностью Миларепы, мы вправе его здесь коснуться.

Так как архатом является совершенный святой [13], живущий на Земле, который достиг Просветления, отсюда следует, что не всякий благочестивый отшельник секты Каргьютпа или какой-либо другой секты является архатом и он может даже быть не ближе к состоянию архата, чем обыкновенный мирянин [14].

Здесь можно указать на следующие факты, освещающие этот вопрос: 1) Можно легко убедиться в том, что отшельники живут в Тибете и пограничных областях Гималаев так же, как в Индии. 2) Так же соответствует действительности, что большинство из них — буддийские аскеты и индийские йоги, серьезно стремящиеся ступить на путь, ведущий к достижению состояния архата. 3) Имеются надежные свидетельства о том, что среди многих подвизавшихся есть, как и, вероятно, следовало ожидать, несколько, очень немного, святых высших ступеней, возможно, меньше чем по одному из десяти тысяч, достигших, как и Миларепа, этой цели или приблизившихся к ней.

Тибетцы, со своей стороны, утверждают, что и сейчас можно пройти весь этот путь так же, как в прошлые века, и в доказательство рассказывают о ныне живущих отшельниках, совершающих такие же подвиги, которые совершил их святой Миларепа в XI веке [15]. Хотя этого нельзя доказать тому, кто не является архатом, или тому, кто не верит в архатов (и поэтому их сообщение должно быть или принято на веру, или отвергнуто), это может быть тем не менее правильным. Кто из нас знает из личного опыта, что Солнце находится на расстоянии 93 000 000 миль от Земли или о каких-нибудь других общеизвестных фактах из естествознания, которым мы просто верим? Наша вера в них есть плод нашего коллективного сознания и недавно сформировавшегося отношения к этим научным вопросам. Верить в архатов, по-видимому, намного труднее, хотя этого не должно быть. Возможно, наше неверие есть следствие того, что мы находимся под неосознанным влиянием науки, и, веря в физические факты, мы утратили свойственную нашим предкам способность верить фактам, на которые не распространяются физические законы.

Однако чем больше я изучал это сообщение тибетца об архатах, тем больше убеждался в том, что его нельзя игнорировать, как это делают христиане и даже южные буддисты, которые, вероятно, не встречая настоящих архатов в своей среде, склонны считать, что архатов вообще нигде нельзя встретить и тем более среди «еретиков» — северных буддистов и индуистов.

Если бы невозможно было больше следовать заповедям Нагорной Проповеди и Благородного Восьмеричного Пути, тогда пришлось бы, как считают наши друзья — йоги, согласиться с этим скептическим взглядом европейцев и южных буддистов.

Автор этих строк, сообщая здесь о результатах своих более чем пятилетних исследований, проведенных в Тибете и Индии, выражает, конечно, свою точку зрения, и выводы, к которым он пришел, пусть будут оценены, как они того заслуживают. На основании этих исследований, однако, можно заключить, что среди гималайских отшельников (с некоторыми из них автор беседовал в местах их отшельничества), вероятно, есть несколько, может быть, только двое или трое, которые обрекли себя на бездомность, как это сделал Великий Архат, Истинно Просветленный, и достигли Цели. Этим подтверждается, что путь к достижению состояния архата, по-видимому, открыт и теперь.

Эти Пробужденные Личности достигли Освобождения от невежества, жажды существования в сансаре, от кармически обусловленной необходимости снова рождаться и умирать.

О Миларепе, достигшем Просветления, Речунг написал в своем Введении к «Житию»: «Он был тем, кто, будучи принят святыми учителями, собирал животворный эликсир, исходивший из их уст, и, испробовав его в блаженном уединении на горных высотах, освободился от пут Невежества, и семена Опыта и Вдохновения проросли в нем, и всходы их развились до совершенства. Он был тем, кто достиг состояния обитающих во Граде Великого Освобождения и вкушающих неизреченное блаженство».

Для мистика Востока архат тот, кто достиг совершенства на Земле, прожив до этого много жизней ради этого величайшего из всех благ. Он — квинтэссенция всего достигнутого человечеством в процессе длительной эволюции, редкий цветок, звено, соединяющее человечество с Высшей Культурой.

Если принять эту точку зрения мистика Востока, не будет выглядеть необоснованной и ненаучной оценка обычного человека как находящегося на низшей ступени духовного развития, и поэтому среди миллионов людей, живущих на нашей планете, не только могут, но должны быть и теперь, как это считают, было в прошлом и ожидается в будущем, по крайней мере несколько в каждом поколении, которые, по словам Платона, проложили Путь от Низин Земли к Высотам Олимпа. Если бы не было этих Часовых на Пути Великой Эволюции, тогда, конечно, никто не смог бы идти по нему и Цель оставалась бы недостижимой для человечества, привязанного к колесу существования в сансаре.

Если индийские провидцы правы в своих утверждениях, тогда все Великие Учителя человечества, которые были архатами, становятся близкими нам, все еще живущим в сансаре, через которую они прошли и достигли Освобождения, и мы будем взирать на них как на наших Братьев и Руководителей, проложивших для нас этот Путь и призывающих нас следовать за ними.

Как утверждают последователи Миларепы, Истину можно постичь только путем непосредственной, внутренней Реализации, т. е. путем гностического ее осознания, а не умозрительными способами, и поэтому Путь, ведущий к состоянию архата, стать на который нас здесь призывает Миларепа, представляется единственно надежным и научным методом, позволяющим ответить на вопрос, живут или нет сейчас архаты в Тибете или где-то в другом месте на Земле.

Даже скептику достаточно только поверить в существование такого пути, чтобы затем найти его и исследовать. Но если отсутствует вера, тогда поиски окажутся бесплодными и скептик останется, выражаясь словами последователей Миларепы, рабом Времени и Преходящих Вещей. Ни один ученый не может сделать научное открытие, если он не верит в то, что задуманный им эксперимент даст определенный результат, и никто из людей никогда не сможет увидеть Свет, Миларепой воспетый в экстазе радости от одержанной победы, если он сам не поверит, что есть этот Свет.

К счастью, большинство представителей человеческого рода обладают такой верой и убеждены, что эволюция не заканчивается на человеке, который, с точки зрения биологической науки, является всего лишь самым высокоразвитым животным.

Индуисты, джайны, даосисты, христиане и мусульманские суфии, так же как буддисты всех направлений и школ, имеют своих Учителей, указывающих им этот Путь.

________________________________
13

Согласно Махаяне, архат – тот, кто достиг первой ступени совершенства бодхисаттвы. В тантрах (в отличие от Махаяны, которую Миларепа в практике йоги сочетал с тантризмом), архатом именуется тот, кто достиг такой высокой ступени духовного развития, что удостоился быть принятым в четвертый тантрийский орден Посвященных.

14

Так как архатом является тот, кто, искоренив похоть, гнев и невежество, освободился от двенадцати нидан и всех пут сансары, то наиболее приблизившимся к состоянию архата является бхикшу, или аскет, отрекшийся от мира. Считается, что, если мирянин достигает состояния архата, он через семь дней отрекается от мира и становится монахом или переходит в паранирвану – Шри Ниссанка.

15

«Хотя многие из наших ученых последователей Южного буддизма могут не согласиться с этой точкой зрения, они, однако не найдут в палийском Каноне ни одного высказывания Будды, опровергающею этот взгляд. В Сатипаттхана Сутте убедительно говорится о возможности достижения состояния архата» – Шри Ниссанка.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Вторник, 14.08.2018, 22:39 | Сообщение # 14
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
XI. ТЕКСТ «ЖИТИЯ» И ЕГО ПЕРЕВОДЫ НА ДРУГИЕ ЯЗЫКИ


Покойный лама Кази Дава-Самдуп приступил к переводу на английский язык «Джецюн-Кахбума» 22 июня 1902 г. и, работая с перерывами, когда позволяло время (так как он должен был еще содержать своих престарелых родителей, жену и троих детей), закончил перевод 29 января 1917 г.

Он начал готовить перевод к опубликованию в 1920 г., когда занимал пост директора школы-интерната магараджи Бхутия под Гангтоком, в Сиккиме. В этой подготовительной работе ему помогал майор У.Л.Кемпбл, тибетолог, представляющий британское правительство в Тибете, Бутане и Сиккиме. В это время я также находился в Гангтоке и, работая вместе с ламой над переводом «Тибетской книги мертвых» и другими тибетскими трактатами, видел, как продвигалась работа над «Джецюн-Кахбумом». Но вскоре после его назначения профессором тибетологии Калькуттского университета лама скоропостижно скончался в 1922 г., и работа над «Житием Джецюна» была приостановлена.

Посетив в 1924 г. семью покойного ламы в Калимпонге, что неподалеку от Дарджилинга, я получил от сына ламы первоначальный вариант рукописи перевода и, вернувшись в Оксфорд осенью следующего года, начал редактировать переведенный текст, составивший содержание этой книги.

Я всегда надеялся, что лама будет руководить моей работой, и если бы это произошло, все ошибки, которые, возможно, вкрались в текст, были бы исправлены. Однако я посчитал более целесообразным не откладывать публикацию на неопределенный срок и, не отступая от текста рукописи, вынес этот труд на суд читателей.

Переводчик стремился не отходить от буквального значения слов и фраз тибетского текста, насколько позволяли фразеология двух языков и нормы литературного английского языка, за исключением небольшого числа фраз, которые, как он объясняет, целесообразнее дать в более свободном, а не в буквальном переводе, чтобы передать действительный смысл этих трудных для понимания метафизических терминов и выражений, которые, даже если бы их можно было дословно перевести на английский язык, оставались бы непонятными европейцам, хотя их хорошо понимают образованные ламы, читающие книгу в подлиннике.

Отрывки и главы из «Жития» и «Сборника гимнов» с недавнего времени периодически публикуются в переводах на европейские языки. Например, в 1914 г. правительством Индии был издан первый перевод на английский язык, сделанный ламой Кази Дава-Самдупом, главы из «Жития», повествующей об отшельнической жизни Миларепы, которая в нашей редакции составляет десятую главу. Ее текст используют на экзаменах высшей ступени по тибетскому языку.

Летом 1925 г. вышел в свет сокращенный перевод «Жития», сделанный г-ном Жаком Бако на французский язык. Существует еще монгольский перевод и, вероятно, китайский. Наш перевод является первым полным переводом «Жития» на английский язык.

Как сообщил мне г-н Бако в одном из своих писем, существует, по-видимому, один общепринятый, более или менее унифицированный тибетский текст, но в различных изданиях, печатавшихся в различных монастырях, можно встретить небольшие расхождения в орфографии. По словам переписчика, подготовившего текст к публикации, колофоны также могут варьировать. Г-н Бако также сообщает, что в двух последних главах английского перевода, выполненного ламой Дава-Самдупом, копии которых передал ему майор Кембелл, указанные в них страницы подлинника не совпадают со страницами текста, с которого был сделан французский перевод. Из этого следует, что оба перевода были сделаны с различных тибетских изданий.

В приложении к нашей книге есть упоминание о том, что Гампопа также написал биографию Джецюна, но мы не располагаем подтверждающими этот факт данными, равно как и данными о том, что существует не одно «Житие», приписываемое Речунгу. В обстоятельном введении к своему переводу Бако уделяет внимание этим и другим подобным вопросам, и занимающихся ими мы отсылаем к его «Миларепе».

{Так в бумажном издании. Видимо пропущена часть текста. (Прим. ред. электронного издания)}антропологической, чем с филологической точки зрения, мы не ставили перед собой задачу создать ее стандартизированный вариант, да и мы не смогли бы этого сделать, если бы даже располагали всеми необходимыми данными. Можно только надеяться, что ученые в будущем выполнят эту важную задачу и опубликуют академический вариант тибетского подлинника, что позволит устранить все неточности нашего английского перевода, которых, вероятно, нельзя было избежать.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 16.08.2018, 01:03 | Сообщение # 15
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
XII. МЕСТО, ЗАНИМАЕМОЕ ЖИТИЕМ «ДЖЕЦЮН-КАХБУМ» В ТИБЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ


В самом Тибете «Джецюн-Кахбум» почитается особо как священная книга не только у образованных и сведущих в литературе людей, но и среди простого народа.

Переводчик дал научную оценку этой книге в своем введении, аналогичном нашему, которую мы здесь приводим:

«Хотя она написана более восьмисот лет назад, она с начала и до конца написана простым и понятным каждому грамотному тибетцу языком и поэтому читается легко и с большим интересом. И поскольку в ней повествуется о жизни человека, чтимого тибетцами всех школ и сект не только как совершенный святой и йог, но и в не меньшей степени как поэт и слагатель гимнов, которые, как песни Бернса для шотландцев, на устах у всех простых людей Тибета, становится понятным, почему это жизнеописание Миларепы является одной из самых популярных и любимых книг в Тибете, которой восхищаются не только те, кто пишет книги, но и те, кто умеет лишь читать написанное другими.

Ее отличие от современных литературных произведений, написанных на тибетском языке состоит в том, что авторы последних, стремясь блеснуть своей ученостью, пишут на языке, сложном и изощренном, хотя и грамматически безупречном, по-видимому, скорее для того, чтобы поразить и озадачить читателя, чем быть понятным ему.

Несмотря на простоту изложения и отсутствие ненужных витиеватостей, стиль “Жития” обладает многими достоинствами и поэтому заслуживает высокой оценки специалистов, даже если они сами не имеют склонности следовать его простоте и однозначности.

То, что сказал автор “Жития” о своем труде в заключительных строках книги, не пустое хвастовство, а утверждение факта:

“В начале и конце украшено это сказание слогом изящнейшим; пусть будет праздничным пиром оно для всех знатоков и ценителей прекрасного”.

И действительно, праздничным пиром является эта книга для читающих ее в подлиннике.

Простота и совершенство стиля делают ее наилучшим пособием для изучающих тибетский язык, помогающим улучшать и расширять знания. Так как она является одним из образцовых произведений тибетской классической литературы, ею пользовались при составлении словарей великий венгерский тибетолог Александр Чома-де-Кереш, автор первого словаря и грамматики тибетского языка, а также Ешке и Сарат Чандра Дас. В то же время читатель этой книги, изучающий по ней тибетский язык, будет рад обнаружить, что получает еще другую, не менее значительную пользу, знакомясь с жизнеописанием того, кто причислен к Великим Святым Тибета и почитается так же, как Шри Кришна в Индии или Святой Франциск в Европе, и возможно, что по мере чтения и изучения ее в нем будет пробуждаться чувство любви и восхищения Миларепой и появится более теплое отношение к тибетцам, их религии и обычаям, чем то, которое складывается при чтении книг о Тибете иностранных авторов».

Примерно так мыслил автор этих строк, когда переводил эту книгу, надеясь с помощью этого перевода познакомить просвещенный Запад с биографией одного из наших Великих Учителей, большую часть которой составляет его собственный рассказ, а остальная изложена его учеником Речунгом, который знал Миларепу при жизни.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 16.08.2018, 01:05 | Сообщение # 16
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline


XIII. МИЛАРЕПА — ОДИН ИЗ ГЕРОИЧЕСКИХ ГЕНИЕВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА


Несмотря на расхождения друг с другом, все многочисленные секты тибетского буддизма, все тибетцы глубоко почитают Джецюна-Миларепу как идеал Великого Святого, и поэтому его можно считать Святым всех сект и школ буддизма.

Миларепа, Сократ Азии, ставил за ничто мирской разум и его достижения. Его высшей целью было открытие Истины в самом себе, которую, как он учил, можно постичь только посредством внутреннего видения, самоанализа, взвешивания жизненных ценностей на весах ума, озаренного Светом Бодхи. На самом себе он испытывал путем научного экспериментирования учения всех Великих Йогов Индии, в том числе Величайшего из них — Гаутамы Будды, и эти учения выдержали проведенные им испытания. Сколько параллелей можно, кроме того, провести между Миларепой и другим Великим Учителем Жизни, если сравнить проповеди Миларепы с Нагорной Проповедью!

Представитель монгольской расы, Миларепа, как и Конфуций, подтверждает своей жизнью тот факт, что гений не признает ни расовых, ни этнических, ни религиозных различий и является таким же общечеловеческим, как само человечество.

Пусть эта книга поможет пониманию этого незыблемого закона Всемирного Братства. Пусть она будет еще одним скромным памятником Великому Герою. И пусть станет достоянием грядущих поколений этот дар европейским народам от просвещенного переводчика этой книги ламы Кази Дава-Самдупа.
Прикрепления: 6834507.jpg(12.8 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 16.08.2018, 01:07 | Сообщение # 17
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ВВЕДЕНИЕ
(Написано учеником Миларепы Речунгом)


Почтение Гуру!

Я начинаю рассказ о Великом Йоге, который жил на высоком, покрытом снегами плоскогорье Тибета. Он был тем, кто с ранней молодости был глубоко потрясен преходящей природой всех состояний земного бытия, страданиями и несчастьями, являющимися уделом всех живущих. Для него существование представлялось гигантским горнилом, в котором терзаются все живые существа. Жалость, которую он испытывал к ним, была столь велика, что он не мог чувствовать ни малейшей зависти даже к обитающим на небесах Брахме и Индре, а тем более к тем, кто наслаждался радостями жизни, владея земным богатством и властью.

Он был так очарован Образами Совершенной Чистоты, Чистейшей Красоты, представленными в описании Нирваны — Состояния Совершенной Свободы и Всеведения, что не устрашился угрожающих его жизни опасностей, когда, обладая твердой верой, высоким интеллектом и сердцем, переполненным любовью и состраданием, он ступил на стезю исканий.

Он был тем, кто, будучи принят святыми учителями, собирал животворный эликсир, исходивший из их уст, и, опробовав его в блаженном уединении на горных высотах, освободился от Пут Невежества, и семена Опыта и Вдохновения проросли в нем, и всходы их развились до совершенства.

Он был тем, кто, отказавшись от всех мирских благ, довольства, почестей и славы, со всей решимостью посвятил себя одной-единственной цели — поднять знамя духа на такую высоту, чтобы оно могло служить путеводителем для ищущих и силой, способной оградить их от мирских соблазнов и задержек на этом Пути, Ведущем Вверх [17].

Он был тем, кто с помощью богов и ангелов преодолел все препятствия на Пути, достиг непревзойденных высот при изучении духовных истин и приобрел такие глубокие знания в этой области, что его религиозная преданность стала его второй натурой.

Он был тем, кто был преисполнен благоговейной веры в Апостольскую Иерархию Гуру [18]и, удостоенный благодати и духовной помощи от них, был назначен их преемником в распространении Духовных Истин и демонстрировал сверхнормальные способности и знаки несравненных достоинств, ясно выражающие заключенный в них глубочайший смысл.

Он был тем, кто силой горячей, искренней и самоотверженной любви и сострадания приобрел способность пробуждать истинную, проникающую в самое сердце веру у неверующих, неправедно живущих, погрязших в грехах, закоренелых скептиков и насмешников, вызывая в них благоговейный трепет и потоки слез, сея в них семена будущего избавления от грехов и просветления, которые прорастали при одном упоминании его имени или когда они внимали рассказу о его жизни. Так он смог их поднять, спасти и защитить от несчастий и ужасов их низменного мирского существования.

Он был тем, кто, овладев мистическими и оккультными науками, переданными ему Дакини [19], находился в четырех блаженных состояниях экстаза [20], ставших путем его духовного восхождения.

Он был тем, кто освободился от Двойной Тени (иллюзии и кармы)[21] и, восхищаясь в духовные сферы, достиг Цели, где все учения сливаются в одно.

Он был тем, кто, достигнув всеведения, был охвачен желанием блага для всех и пламенной любовью и, овладев трансцендентальными силами и способностями, сам стал Буддой, возвышающимся над всеми конфликтующими сектами и конфессиями, подобно главному драгоценному камню, украшающему Знамя Победы [22].

Он был тем, кто, вступив на несравненный Путь Ваджры [23], предался подвижничеству и приобрел наивысший духовный опыт и знание.

Он был тем, о ком славословили боги и ангелы, кто был прославлен во всех десяти секторах Вселенной [24] развевающимся в честь него Знаменем Славы и громкозвучными хвалебными песнопениями.

Он был тем, чье физическое тело пронизывало блаженство, нисходящее до самых его стоп, и блаженство, восходящее снизу к его челу, где оба сливались в блаженстве, рождаемом лунным флюидом, и оттуда низвергались вниз по трем главным нервам, раскрывая нервные центры и затем расширяя даже самые мелкие нервы и делая их все подобными центральным нервам [25].

Он был тем, кто мог безупречно толковать смысл, заключенный в двенадцати собраниях сутр и в Четырех Писаниях, и перелагать их в метрические стансы, исполняющиеся во время ритуалов Ваджраяны.

Он был тем, кто, соединив свои мысли и чувства с Первопричиной, освободился от Иллюзии Двойственности [26].

Он был тем, кто, обладая безграничным милосердием, всеведением и могуществом, мог своими проповедями приносить освобождение даже бессловесным тварям.

Он был тем, кто больше не нуждался в общепринятых предписаниях, условностях, восхвалениях, к которым имеют большую слабость все существа, наделенные разумом (боги и люди), и оставался спокойным, преисполненным достоинства и внимания.

Он был самым усердным в медитации, ступившим на стезю, открытую для немногих, не только не превзойденным никем, но даже превзошедшим всех Великих Йогов и Бодхисаттв [27] его времени, перед которым преклонялись даже они, испытывающие такое же блаженство.

Громовым голосом, подобным реву льва [28], он провозгласил Истину об иллюзорности «эго» (в возможности осознания которой он не сомневался), внушая благоговение к себе существ, злых и эгоистичных, и исправляя их. Он вкушал свободу в безграничных, не имеющих центров, высших небесных сферах, как лев, свободно бродящий в горах.

Полностью подчинив свой ум и чувства, он преодолел все опасности, исходящие от внешних стихийных сил, и также подчинил их себе.

Приобретая трансцендентальное знание контроля над своими эфирным и ментальным телами, он мог летать, ходить по воздуху, отдыхать и спать на весу (с помощью левитации).

Он мог извергать пламя и струи воды из своего тела и по желанию перевоплощаться в любое другое тело, обращая в веру неверующих и пробуждая в них религиозные чувства.

Достигнув совершенства в практике четырех ступеней медитации, он мог, благодаря этому, проецировать свое тонкое тело так, чтобы присутствовать во всех Двадцати Четырех Священных местах во главе многочисленных собраний богов и ангелов [29] для духовного общения с ними.

Обладая бесстрашием, позволяющим осознать постоянство ума [30], он смог подчинить себе богов и элементалов восьми различных ступеней, которые мгновенно исполняли его приказания, относящиеся к четырем видам обязанностей [31].

Он был созидателем, искусным в истолковании Учения о Ясной Пустоте Ума [32], который есть источник и причина всех форм и субстанций.

Он был искусным врачевателем, лечившим от хронических болезней (непросвещенного) ума с помощью Пяти Божественных Мудростей [33].

Он достиг совершенства в истолковании благоприятных и неблагоприятных вибраций, присущих всем элементам, внешним и внутренним, каждый из которых он воспринимал как слышимую субстанцию [34].

Он был подобен блестящему математику, познавшему свой ум до уровня не подверженного изменениям не-я [35] и проникнувшему во все тайники и закоулки человеческой психики.

Он был глубоким знатоком Ума, доказавшим бесспорность того, что Ум является Началом и концом всех видимых явлений материального и духовного миров, Лучи которого невозможно заслонить и которые могут претворяться, как он это знал, в тройственное проявление Универсальной Божественной Сущности, благодаря их собственной самодовлеющей природе [36].

Он был совершенным адептом оккультных знаний и сверхнормальных способностей и мог посещать все бесчисленные священные райские обители и Небеса Будд, где он, за его всепрощение и непревзойденную преданность, удостоился слушать проповеди о Дхарме главенствующих в этих сферах Будд и Бодхисаттв, слушавших также и его проповеди.

Так он освятил Небесные Миры своим посещением и пребыванием в них.

Являясь перед обитателями Шести Миров (Лока) [37] в соответствующих им образах, по различным случаям, в зависимости от их кармических заслуг, он наставлял их в духовных истинах на языке, доступном их уровню и способностям, прибегая к притчам и метафорам, адекватно выражающим Мудрость Победителей [38], и своими проповедями приносил им освобождение.

Он был тем, кто в течение одной жизни развил в себе Четырехстороннюю Личность [39] и Пять Совершенств [40], которые являются Вездесущим Проявлением Великого Ваджрадхары [41].

Он был тем, кто изливал безграничное милосердие на бесчисленное множество существ, ради которых он не прекращал вращать Несравненное Колесо Истины, спасая их от мучений сансары [42].

Он был тем, кто достиг состояния обитающих во Граде Великого Освобождения [43]
и вкушающих неизреченное блаженство, приобретшим в то же время и развившим в себе Четырехсторонний Принцип Бессмертия.

Он был Великой Личностью, самой яркой среди всех Великих Существ — Прославленным Джецюном-Милой-Жадпа-Дордже [44], деяния и имя которого сияли, как солнце и луна.

Хотя невозможно выразить или найти предел истиной ценности духовной тайно действующей помощи, оказанной им тем людям, с которыми он встречался, я все же попытался кратко осветить его жизнь и подвиги, составив повествование в двух частях. В первой рассказывается о его мирской жизни, а во второй — о его религиозном служении до самого перехода в Нирвану.

Вначале я расскажу о его происхождении и его родовом имени, а затем о ранней смерти его отца, после которой родственники захватили все имущество семьи и обрекли вдову и сирот на жизнь в нищете. Пережитое горе оставило глубокий след в сердце Миларепы и было воспринято им как живое свидетельство жестокости судьбы, испытанной им самим.

Затем следует глава, повествующая о его занятиях черной магией, посредством которой, он погубил своих врагов по настоянию матери.

А сейчас я начну жизнеописание Миларепы с его родословной и рождения.

______________________________
17

* Так в бумажном издании. Видимо пропущена часть текста. (Прим. ред. электронного издания)

18

Апостольская Иерархия Гуру любой секты – прямолинейная иерархия. Как уже отмечалось выше, Миларепа был четвертым гуру иерархии Каргьютпа. В брахманизме подобным образом сохраняется преемственность в трех иерархиях гуру – дивьев, сиддхов и манавов. Главнейшие эзотерические учения не записаны в книгах, а передаются от учителя (гуру) ученику (шишья). Этот способ передачи называется на санскрите парампарья-крама.

19

Дакини (ках-гро-ма) – подобные феям богини различных ступеней, обладающие особыми сверхъестественными способностями. Многие из них являются главными божествами, вызываемыми при совершении тантрийских обрядов индуистами и буддистами. В нашем тексте «Дакини» часто переводится как «ангелы».

20

Т.е. четыре вида дхьяны (тиб. бсам-гтан), которые Переводчик определяет как: 1)анализ (санскр. витарка); 2) размышление (санскр. вичхара); 3) любовь (санскр. прити) и 4) блаженство (санскр. сукха). Это четыре последовательных состояния сознания, ведущие к полному сосредоточению ума, рождающему экстаз озарения.

21

Иллюзия (санскр. майя; тиб. гьюма), то есть распространенная анимистическая вера в то, что явления в различных мирах, в преисподней и на небесах реальны так же, как «эго» (которое есть обусловленная кармой совокупность качеств, приобретенных в течение бесчисленных эонов пребывания в сансаре), является «Двойной Тенью», скрывающей истинную Реальность, которая находится за пределами сансары и недоступна живущим мирской жизнью на Земле, и даже тем, кто после смерти попал в рай или на небеса семитических религий (иудаизма, христианства, ислама), также относящихся к миру явлений, личностей, ощущений, вещей. Нирвана трансцендентна Природе, феноменальному существованию. Она – единственная Реальность, Неподверженная Становлению, Нерожденная, Несозданная и Неимеющая Формы.

22

Знамя Победы – Один из восьми символов Северного буддизма, называемых Восемь Счастливых Символов, которые суть: 1) Золотая Рыбка; 2) Церемониальный Зонт; 3) Звучащая Раковина Победы; 4) Счастливая диаграмма; 5) Знамя Победы; 6) Ваза; 7) Лотос и 8) Колесо Закона. Знамя Победы (тиб. ргьял-мцан; санскр. дхваджа) символизирует победу над сансарой, или достижение совершенного Просветления, т.е. Нирваны.

23

Путь Ваджры (или Неизменный Путь; санскр. Ваджраяна) – мистический путь секты Каргьютпа, к которой принадлежал Миларепа как один из гуру в ее Великой Династии.

24

То есть четыре стороны света, четыре промежуточных направления, а также надир и зенит.
25

Здесь речь идет о развитии с помощью йоги, как, например, Кундалини-Йоги, психических нервов (санскр. нади) и психических центров (санскр. чакра). Психический нерв, находящийся в полости позвоночного столба (санскр. Брахма-данда), является главным, центральным нервом (санскр. сушумна-нади), соединяющим психические центры, в которых сосредоточена, наподобие электричества в динамо-машине, жизненная сила (санскр. прана), управляющая психо-физическими процессами. Когда психические центры пробуждаются (раскрываются), на йога нисходит озарение. Сначала пробуждается первый центр, центр основания центрального нерва (санскр. муладхара), находящийся в области крестца, в котором заключена могучая скрытая сила, олицетворяемая богиней Кундалини, свернувшейся наподобие спящего змея. Эта сила поднимается по центральному нерву и проникает во второй центр, центр генитальных органов, называемый свадхистхана, и также пробуждает его. Затем она пробуждает центр, находящийся на уровне пупка (манипура-чакра), и далее четвертый центр, или центр сердца (анахата-чакра), пятый – центр горла (вишуддха-чакра), шестой (аджна-чакра), находящийся на стыке бровей, подобно третьему глазу, до тех пор, пока не достигнет, подобно ртути в пробирке алхимика, головного центра, называемого тысячелепестковым лотосом (сахасрара-падма), который есть Седьмой Главный Центр. В нем совершается таинственная трансмутация, в результате которой лунный флюид, или трансмутированная сексуальная энергия становится всемогущей силой на физическом и психическом планах. Блаженство, испытываемое в состоянии озарения, нисходит как божественная амброзия, и проникает во все части психического тела до самых кончиков пальцев. Тогда раскрываются и действуют все психические центры, и малейший из психических нервов становится подобным центральным нервам во время экстаза, в котором Миларепа обычно пребывал.

26

Первопричина есть Изначальный Ум, Единое. Так как все пары противоположностей являются лишь представлениями обычного ума, даже крайние противоположности – сансара и Нирвана при достижении Просветления сливаются в одно в сверхсознании, и тогда осознается иллюзорность двойственности.

27

Великим Йогом (святым) является тот, кто овладел оккультными науками, а Бодхисаттвой – тот, кто продвинулся далеко на пути, ведущем к Бодхи, т.е. к достижению состояния Будды. В дальнейшем Бодхисаттва станет Буддой, т.е. просветленным, и будет наставлять других искателей Истины, еще не достигших Просветления.

28

Провозглашение Истины достигшим Просветления образно сравнивается с львиным ревом (сингха-нада).

29

Здесь речь идет о двадцати четырех местах паломничества, известных также индуистам. Иногда к ним еще причисляют восемь главных мест кремации и Индии, в которых кремация больше, чем в других местах, способствует духовному освобождению и более счастливому последующему воплощению. Вместе они составляют тридцать два места паломничества, откуда, как считают, исходят магнетические излучения, ускоряющие духовное развитие и способствующие более плодотворному служению жизни, и где устанавливается телепатическая связь с высшими существами, которые обычно там собираются. Таким Великим Йогам, как Миларепа, приписывается способность посещать в невидимом, или тонком теле священные места на Земле (которым соответствуют нервные центры в организме человека) и присутствовать на этих собраниях в качестве участников или во главе их.

30

Согласно учению Махаяны, состояние ума, осознаваемое в экстазе достигшими состояния Будды, есть единственная Реальность. Она находится за пределами отражающего мир явлений, иллюзорного, преходящего ума, который погруженные в майю сансары принимают за единственное состояние ума. Реальность находящаяся за пределами Природы (которая является дочерью Майи), за пределами сансары (феноменальной Вселенной) и поэтому она не подвержена ни изменению, ни разрушению и является Неизменной, Непреходящей.

31

Четырьмя обязанностями Бодхисаттвы являются: любовь (санскр. майтрейя), сострадание (санскр. каруна), радость (санскр. мудита), милосердие (санскр. упекша).

32

Здесь Ум именуется Пустотой (тиб. тонг-па-ньид; санскр. шуньята), которая, однако, не есть ничто, но Пустота изначальная, несозданная, не имеющая формы, не поддающаяся описанию в терминах, относящихся к феноменальному миру, т.е. сансаре. Так как она не создана, ей нельзя приписать никаких атрибутов преходящего мира или ума. Как Дхарма-Дхату, «Семя Истины», она является источником сансары, мира явлений. Как Дхармакая, «Тело Истины», она не имеет качеств и есть То, Закон Бытия, Причина и Начало всего того, что имеет предел.

33

1) Всепроникающая Мудрость Дхарма-Дхату, или мудрость, рожденная из Пустоты, персонифицируется Вайрочаной, первым из Пяти Дхьяни-Будд, «Проявляющим», т.е. тем, кто делает материальный мир видимым; 2) Зеркальная мудрость олицетворяется вторым Дхьяни-Буддой – Акшобьей, «Невозмутимым» или его отражением – Ваджра-Саттвой – «Победителем, наделенным Божественным Героическим Умом»; 3) Мудрость Равенства олицетворяется третьим Дхьяни-Буддой – Ратна-Самбхавой, или «Рожденным Из Алмаза», «Украшающим»; 4). Всеразличающую Мудрость, позволяющую познавать каждую вещь в отдельности и одновременно воспринимать вес вещи как единое целое, олицетворяет четвертый Дхьяни-Будда – Амитабха, или «Безбрежный Свет», «Озаряющий и Просвещающий» и 5) «Все исполняющую Мудрость» – источник стойкости и безошибочных действий в сфере духа – олицетворяет пятый Дхьяни-Будда – Амогха-Сидхи, «Всемогущий Победитель», «Передающий Божественную Силу». Через пять Дхьяни-Будд проходит путь, ведущий к слиянию с Дхармакаей, Свершенному Просветлению, т.е. состоянию Будды, к Нирване, которая есть духовное освобождение от круговорота рождений и смертей, гасящее Пламя Желаний.

34

Здесь говорится о знании Миларепой оккультного учения о мантрах, т.е. словах, обладающих силой, основанной на физическом законе вибраций. Согласно школе Мантраяны (Путь мантры), каждая вещь в природе, каждое существо, будь то низшие существа, люди или сверхчеловеческие сущности, в том числе высшие боги, подчинены в мире сансары закону вибраций, заключающемуся в том, что каждой вещи соответствуют вибрации определенного уровня. Когда они известны и выражены в виде мантры, то, если ее правильно произносит такой совершенный йог, как Миларепа, он может, как считают, разложить на части предмет или элемент, для которого она является ключевой нотой или имеет с которым одинаковую вибрацию. Он может также вызывать появление низших богов и элементалов, а от высших богов принимать благодать, посылаемую телепатически. В «Тибетской книге мертвых» упоминается мантра из шести слогов: «Ом Мани Падме Хум», с которой обращаются в молитвах к Черензи (санскр. Авалокитешвара), являющемуся Божественным Защитником Тибета; «Когда естественное звучание Реальности раздастся как тысяча громов, пусть оно превратится в звуки Шести Слогов».

35

С точки зрения буддизма, представление о постоянном, неизменном, вечном личном я, или «эго», ошибочно. Реальность есть сверхсознание, находящееся за пределами обычного сознания, недифференцированное и несовместимое с индивидуальным я. Это – Всеобъемлющее сознание, по сравнению с которым неизмеримо ниже ограниченное сознание, ассоциируемое с понятием души. В этом состоит принципиальное различие между догматами анимистического христианства, принятыми на Вселенских Соборах, и метафизическими концепциями буддизма.

36

Надмирный Ум – Единственная Реальность и творец Природы (или сансары), которая, являясь целиком феноменальной, сама по себе нереальна. Если в человеке доминируют Лучи и Внутренний Свет, его мирской ум трансмутируется в Высший Ум, который имеет три проявления: 1) Дхармакая «Божественное Тело Истины», Тело Совершенного Просветления: 2) Самбхогакая – «Божественное Тело Беспредельных Возможностей», которое есть первое отражение Дхармакаи, и 3) Нирманакая – «Божественное Тело Воплощения», как второе отражение Дхармакаи. Первое есть тело всех Будд в Нирване, второе – всех Бодхисаттв в Небесных Мирах, третье – всех Великих Учителей на земле.

«Универсальную Божественную Сущность» в этом контексте не следует отождествлять с Личным Верховным Богом семитических религий, поскольку она есть образная персонификация всех надмирных сил и влияний (эманаций), исходящих от Несозданной, Не Имеющей Ни Формы, Ни Качеств Пустоты, освобождающей от сансары (Природы). В ней (Пустоте) находятся в не поддающемся описанию единстве Великие Существа всех эпох, Совершенно Просветленные, Будды, Спасители человечества. К ней нельзя отнести никаких определений, исходящих от ограниченного человеческого ума. Ее можно понять только путем Реализации. Это учение школы Миларепы и всех школ эзотерического буддизма, о которых непосвященный европеец знает очень мало, но тем не менее осмеливается выносить свои безапелляционные суждения.

37

Шесть Миров (или планов) существования в сансаре – 1) мир богов (дев); 2) мир титанов (асуров); 3) мир людей; 4) мир животных; 5) мир несчастных духов (прета) и 6) различные круги ада.

38

То есть Будд, одержавших победу над сансарой, или круговоротом рождений и смертей.

39

Четырехсторонней личностью (или четырехсторонним принципом) осуществляется: 1) пресечение дурных мыслей; 2) отсечение (уничтожение) дурных мыслей; 3) культивирование хороших мыслей и 4) развитие (или совершенствование) хороших мыслей.

40

Пять Совершенств исходят от Пяти Божественных Мудростей – Дхьяни-Будд.

41

Тиб. Дордже-Чанг, санскр, Ваджрадхара, т.е. Несокрушимый Обладатель Мистической Силы – одно из двух отражений Дхьяни-Будды Акшобьи в состоянии Бодхисаттвы. Второе отражение – Ваджра-Саттва (Наделенный Несокрушимым Умом, или Алмазной Твердостью). Оба являются эзотерическими божествами. Секта Гелугпа, официальная церковь Тибета, Ваджрадхарой также именует Ади (или Первосущего) Будду, а старозаветная церковь Ньингмапа именует его Саманта-Бхадрой.
42

Сансара, или круговорот рождений и смертей, является уделом людей, привязанных к Колесу Существования.

43

То есть Нирваны, называемой по-тибетски «беспечальным состоянием» (тиб. мья-нан-мед).

44

Это имя является сокращенным сочетанием светского имени Миларепы и имени, данном при посвящении – Пал-Жадпа-Дордже.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 17.08.2018, 00:18 | Сообщение # 18
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ЧАСТЬ I. ПУТЬ ТЬМЫ [45]

ГЛАВА I. РОДОСЛОВНАЯ И РОЖДЕНИЕ


...

О сновидениях Речунга, побудивших его написать Житие Миларепы; о предках Миларепы и его рождении.

Некогда, как я слышал, Великий Йог, этот бриллиант среди йогов школы Аннутара-Ваджраяна [46] — Джецюн-Мила-Жадпа-Дордже жил в Пещере в Форме Желудка в Ньянаме [47], которая сейчас является священным местом паломничества. Здесь жили также Великие Йоги — Речунг-Дордже-Тагпа, Шива-Вед-Репа, Нган-Дзон-Репа, Себан-Репа, Кхьира-Репа, Бри-Гом-Репа, Лан-Гом-Репа, Сангьяй-Кьяп-Репа, Шан-Гом-Репа, Дампа-Гья-Пхупа и Тенпа-Шакья-Гуна [48].

Они являются его наиболее развитыми учениками, в совершенстве владеющими йогой и приведшими свой ум в спокойное состояние. Здесь также были ученицы Лесай-Бум и Шендормо, не считая многих почитателей-мирян, мужчин и женщин. Присутствовали еще Пять Бессмертных Богинь из высшего ордена фей, впоследствии эволюционировавшие в ангелов, и несколько высокоодаренных йогов мужского и женского пола. Некоторые были людьми, а некоторые происходили из богов. Все они были высокоразвитыми личностями [49].

Именно здесь, перед своими последователями, Джецюн привел в движение Колесо Буддийской Махаяны.

Однажды ночью Речунг, медитировавший в своей келье, имел видение во сне, которое он затем описал: «Я шел через местность, которая, как мне сказали, называется западной Страной Ургьян. Там жили ангелы мужского и женского пола. Это была прекрасная страна, в которой дома и дворцы были построены из золота, серебра и драгоценных камней. Проходя через ее столицу, я видел жителей, одетых в шелка, носивших тиары из драгоценных камней и металлов и костяные украшения. Все они были очень красивы, и каждый из них, глядя на меня, одобрительно улыбался, но ни один не попытался заговорить со мной. Там я повстречал свою старую знакомую из Непала, которая была ученицей одного из моих гуру — Типхупы. Облаченная в красное одеяние, она председательствовала на собрании и, увидев меня, обратилась ко мне со словами приветствия: «Племянник, — сказала она, — я очень рада, что ты пришел». Она повела меня во дворец, сверкавший драгоценностями, где я был радушно принят. Затем она сказала мне: «Будда Акшобья [50] в данный момент проповедует Учение в этой стране Ургьян. Если ты, мой племянник, хочешь его послушать, я пойду попросить у него разрешения». Я очень хотел послушать его и выразил ей благодарность.

Она повела меня в центр города, где я увидел огромный трон из драгоценных металлов и камней, и на нем Будду Акшобья, красотой и величием намного превосходившего созданный моим воображением образ, на котором я обычно медитировал. Он проповедовал Дхарму перед несметным числом собравшихся. При виде его меня охватила волна невыразимого счастья и восторга, и я едва не лишился чувств. «Подожди здесь, а я пойду попрошу разрешения у Будды», — сказала моя провожатая. Моментально получив его, она вернулась за мной, чтобы представить меня Будде. Выразив почтение Будде и получив от него благословение, я сел слушать беседу, и Святой некоторое время глядел на меня с улыбкой, выражающей благожелательность и беспредельную любовь. Темой его беседы были родословные, рождения и деяния Будд и Бодхисаттв прошлого, и, слушая его, я проникся глубокой верой. Он рассказывал о жизни Тилопы, Наропы и Марпы [51]более подробно, чем Джецюн, и у каждого присутствовавшего его рассказ вызывал чувство глубокого восхищения и веры. В заключение он сказал, что собирается рассказать о Джецюне-Миларепе и что этот рассказ превзойдет в описании чудесного все другие, и пригласил всех нас его послушать. Некоторые сказали, что уже не может быть ничего замечательнее того, что они уже слышали, но если есть что-нибудь превосходящее то, что уже известно, это, должно быть, будет необыкновенная по содержанию история жизни. Другие выразили иное мнение: «Мы только что узнали о тех, кто в течение нескольких жизней искупил свои грехи и приобрел заслуги, но Миларепа за одну жизнь приобрел заслуги и достиг Просветления, и его достижения не ниже, чем у его предшественников». А третьи сказали так: «Если это представляет такой интерес, то нам, ученикам, будет непростительно, если мы не попросим рассказать о Миларепе ради блага всех живущих. Мы должны обязательно услышать о нем». Когда кто-то спросил: «Где сейчас Миларепа?», другой ответил: «Он сейчас в Ог-мине [52] или Нгьон-гахе» [53], и я (Речунг) тогда подумал: «О чем они говорят? Ведь Миларепа сейчас живет в Тибете. Но они как будто намекают на то, чтобы я сам попросил Миларепу рассказать о себе. Я так и сделаю». Тогда монахиня, с радостью пожав мне руку, сказала: «Племянник, ты понял?»

Затем я (Речунг) проснулся и увидел, что утро только начиналось. Мои мысли тогда были очень ясными, и я искренне и от всего сердца молился. Вспомнив увиденное во сне и размышляя о нем, я подумал о том, что этот сон о моем пребывании в стране Ургьян и присутствии на проповедях Будды Акшобьи очень поучителен и я должен благодарить судьбу, что встретился с Джецюном в этой жизни. То, что я был приглашен послушать проповедь Будды, пусть даже во сне, также произошло, я считал, по милости Джецюна. Одновременно я укорял себя в недостатке веры и проницательности, вспоминая о мыслях, возникших у меня тогда, когда кто-то сказал, что Джецюн может быть в Ог-мине или Нгьон-гахе. Теперь я понял, что проявил недостаточное почтение моему Гуру, когда подумал о нем как об обыкновенном человеке [54], который живет в данное время в Тибете. «Какой я глупый и ограниченный! — говорил я себе. — Разве я не должен был знать, что Джецюн достиг совершенного просветления и, являясь действительно Буддой, может производить свой образ несчетное число раз [55]? Кроме того, где бы ни жил Джецюн, это место разве не станет священным и не уподобится Ог-мину или Нгьон-гаху?»

Этот сон о монахине и других присутствующих на проповеди я воспринял как указание свыше написать о жизни Джецюна и возымел твердое намерение попросить самого Джецюна рассказать о себе. Приняв это решение, я проникся верой в моего Гуру, глубокой и благоговейной, и молился всем сердцем. Затем я привел свой ум в состояние безмятежного покоя и пребывал в нем некоторое время.

Когда во время небольшого перерыва я снова заснул, мне приснился уже другой сон, менее яркий, чем первый. Передо мной возникли пять прекрасных молодых девушек — белая, синяя, желтая, алая и зеленая[56], которые прибыли, как мне сообщили, из страны Ургьян, и одна из них сказала: «Завтра будут рассказывать о жизни Миларепы. Пойдем послушаем!» Другая спросила: «А кто будет рассказывать?» Третья ответила: «Ближайшие ученики Джецюна собираются просить его рассказать о своей жизни». И во время этого разговора они все смотрели на меня и улыбались. Одна из них сказала: «Это будет такая замечательная проповедь, что все будут слушать ее, затаив дыхание. Не должны ли мы также помолиться о том, чтобы это произошло?» Другая ответила: «Ученикам подобает молиться о благе, а наша обязанность, приносящая нам радость, — распространять и защищать Учение». И после этих слов они исчезли, как исчезает на небе радуга.

Проснувшись, я увидел, что солнце поднялось уже высоко. И я понял тогда, что мой сон был вестью, посланной Пятью Бессмертными Сестрами [57].

Подкрепившись завтраком, Речунг, в радостном расположении духа, отправился к своему Гуру (Джецюну) и застал у него его учеников и почитателей. Выражая почтение, он пал ниц перед Джецюном и осведомился о его здоровье. Затем, опустившись на правое колено и сложив ладони, он обратился к нему со следующими словами:

«Милостивый наш Господин и Учитель! Да угодно будет тебе облагодетельствовать нас рассказом о твоей жизни ради собравшихся здесь, дабы она могла служить примером и для других учеников и последователей. Будды прошлого также оставили после себя свидетельства о совершенных ими Двенадцати Великих Деяниях [58]и другие свидетельства ради блага живущих на Земле и этим способствовали распространению и утверждению буддийской веры, Тилопа, Наропа, Марпа и многие другие гуру, написав о своей жизни, помогли своим счастливым последователям продолжать совершенствоваться духовно. И твоя жизнь, Владыко Джецюн, будет служить путеводителем для многих. Вот почему мы обращаемся с молитвой к тебе и просим облагодетельствовать нас рассказом о твоей богатой событиями жизни».

В ответ Джецюн улыбнулся и сказал: «О Речунг, ты и так хорошо знаешь о моей жизни, но поскольку просишь об этом ради блага других, не будет вреда, если я выполню твою просьбу. Я родом из Джосаев (Потомков Благородных), из клана Кхьюнгпо (Орла), а мое имя Мила-Репа [59]. В юности я совершил черные дела, а в зрелом возрасте несколько светлых. Но сейчас я перестал различать черное и белое [60]. Достигнув своей главной цели, я стал тем, кто уже больше ни в чем не нуждается [61]. Если бы я согласился рассказать о себе, мой подробный рассказ вызвал бы у слушателей слезы, а иногда и смех. Но в этом мало пользы, и я считаю, что лучше оставить меня, старого человека, в покое».

Снова Речунг поднялся и, кланяясь, умолял Учителя рассказать о себе: «Милостивый Владыко! Твой рассказ о том, как ты впервые получил трансцендентальные истины, и сколько страданий ты принял, и скольким жертвовал ради истин, и как ты медитировал на них непрерывно до тех пор, пока не познал истинную природу Вечной Истины и таким путем достиг Высочайшей Цели, и как ты смог вырваться из сетей кармы и предотвратить образование новой кармы [62], будет очень интересен и поучителен для всех, кто стремится к той же цели. Если твой клан Кхьюнгпо (Орла), а род Джосай (Потомки Благородных), почему твое фамильное имя Мила? И почему ты в юности совершил черные дела и что привело тебя к совершению белых деяний тогда, когда, ты говоришь, происходили события, вызывающие смех, а также произошло несколько печальных событий, вызывающих слезы? Знать об этом будет чрезвычайно полезно для грядущих поколений. Поэтому из-за сострадания ко мне и моим товарищам соблаговоли, о Владыко, рассказать нам все подробно. Я обращаюсь к моим друзьям и братьям по вере присоединиться к моей просьбе».

Тогда все присутствующие встали и, низко кланяясь перед ним, просили о том же: «Мы так же, как и почтенный Речунг, молимся тебе и просим тебя, о Владыко, привести в движение Колесо Дхармы».

Тогда Джецюн сказал: «Пусть будет так, как вы просите. В моей жизни нет ничего, что бы следовало скрывать.

В северной части Уру жило большое племя кочевников-скотоводов, и один из них, принадлежавший к клану Орла, посвятил себя религии и стал ламой секты Ньингмапа, к которой также принадлежал его отец. Он был из знатного рода (Джосай). Этот молодой человек отправился однажды в паломничество вместе с другими паломниками. К тому времени он развил в себе некоторые сверхнормальные способности, мог вызывать богов-хранителей и был сведущ в магии. Когда он прибыл в область Цанг, в место, называемое Чунгвачи, он занялся врачеванием болезней, изгонял злых духов, и слава о нем распространялась.

В этом месте он прожил несколько лет и был известен под именем Кхьюнгпо-Джосай (Благородный Отпрыск из клана Орла). Если кто-нибудь болел или был преследуем злым духом, к нему тотчас обращались за помощью. Но была одна семья, которая ему не верила. Случилось так, что эту семью стал мучить ужасно злой дух, который, однако, не осмеливался приближаться к Кхьюнгпо-Джосаю, и, кроме него; никто другой не мог совладать с ним. Семья приглашала других лам, и они пытались изгнать демона, но демон только смеялся над ними и стал мучить эту семью еще больше, так что эти люди даже перестали ему сопротивляться. Но когда их родственники, в конце концов, посоветовали им пригласить Кхьюнгпо-Джосая, т. е. поступить согласно пословице: «Употребляй даже собачий жир, если он лечит», глава семьи согласился. «Да, обязательно пригласите его», — сказал он.

Когда, наконец, пригласили Джосая, он приблизился к демону и сказал три раза устрашающим голосом: «Я, Кхьюнгпо-Джосай, иду съесть мясо и выпить кровь у всех вас, демонов. Ну, берегитесь!» И с этими словами набросился на демона. Бедный демон испугался еще до того, как Кхьюнгпо-Джосай приблизился к нему, и закричал: «Апа! Ама! Мила! Мила!» (О ты, мой отец! О ты, моя мать!) [63]. Когда Джосай подошел к нему близко, демон сказал: «Мила! Я бы никогда не пришел туда, где находишься ты. Пощади!» Тогда Джосай заставил демона поклясться, что он больше никого не будит мучить, и отпустил его. После этого демон посетил семью, которая привыкла поклоняться ему, и сказал этой семье: «Мила! Мила! Я никогда так не страдал, как теперь». Когда эти люди спросили его, кто прочинил ему страдания, он ответил, что пришел Кхьюнгпо-Джосай и причинил ему такую ужасную боль, что он едва не умер, а затем вырвал у него клятву.

С того дня Джосая стали называть Мила в знак признания его необыкновенных способностей, и его потомки также стали носить имя Мила [64]. Когда же все увидели, что демон никого не трогает, то решили, что демон умер или перешел в другую форму существования.

Кхьюнгпо-Джосай затем женился и имел сына, у которого было два сына. Старшего звали Мила-Дотун-Сенге (Мила-Лев, Обучающий Сутрам), а его старшего сына звали Мила-Дордже-Сенге (Мила, Непоколебимый Лев). После него в каждом поколении рождался только один наследник.

Мила-Дордже-Сенге был опытный и страстный игрок и обычно выигрывал большие ставки. Но в этой местности жил один еще более искусный игрок, у которого было много родственников и связей по отцовской линии. Этот человек пришел к Мила-Дордже-Сенге с намерением испытать его и, склонив его сыграть с ним несколько раз на маленькие ставки, вскоре убедился в своем преимуществе. Он играл так, будто сама судьба следила за этой игрой, и Мила-Дордже-Сенге проиграл ему несколько раз. Однако он не мог с этим примириться и попросил своего партнера дать ему возможность отыграться. Тот согласился, и на следующий день они стали играть на более высокие ставки. Соперник Дордже вначале намеренно проиграл ему три раза и тоже в свою очередь попросил сыграть с ним еще раз, чтобы отыграться. Дордже согласился после того, как были определены ставки. Они равнялись всему состоянию каждого игрока, включающему земли, дома, деньги, личные вещи. Обе стороны письменно договорились, что ни один из них не будет пытаться уклониться от уплаты долга, если проиграет, и не будет прибегать к мольбам. Как следовало ожидать, исход игры был не в пользу Милы, и родственники победителя сразу захватили все движимое и недвижимое имущество Милы-Дордже-Сенге, и оба Милы, отец и сын — Дотун-Сенге и Дордже-Сенге, оставив все, отправились в область Гунгтханг на границе с Непалом, где поселились в местечке, называемом Кьянга-Ца.

Отец, Дотун-Сенге, обычно проводил дни за чтением религиозных книг. Он также отводил град[65] и изготовлял амулеты для защиты детей[66] и многие другие вещи подобного рода. Он стал довольно известным ламой – исполнителем ритуалов, а сын его занимался торговлей. Он торговал шерстью на юге зимой, а летом отправлялся на северные пастбища. Он также совершал кратковременные поездки между Манг-Юлой и Гунтхангом. Со временем отец и сын накопили большое состояние.

Однажды Дордже-Сенге повстречался с любимой дочерью одного тамошнего семейства. Они полюбили друг друга, и после того, как сочетались браком, у них родился сын, который получил имя Мила-Шераб-Гьялцен (Мила – Добыча Мудрости). Его дедушка умер, когда он был еще мальчиком, и погребальные церемонии были справлены с большой пышностью.

Мила-Дордже-Сенге продолжал заниматься торговлей и умножил свое состояние. За немалую цену золотом и товарами, привезенными с севера и юга, он купил плодородное поле в форме треугольника, находившееся недалеко от Кьянг-Ца у человека по имени Ворма и назвал это поле Ворма Торсум (Треугольник Вормы)[67]. На границе с полем находился участок со старым домом, принадлежавший соседу, и он также купил его и построил на этом месте большой дом. К тому времени, когда его сыну Мила-Шераб-Гьялцену пошел двенадцатый год, его женили на девочке из хорошей семьи, происходившей из княжеского рода Ньянг. Девочку звали Кармо-Кьен (Белая Гирлянда). Это была очень милая девочка, сообразительная и энергичная. Она знала, как обращаться с друзьями и врагами, в зависимости от того, что они заслуживали – любовь или ненависть. И поэтому ей дали имя Белая Гирлянда Ньянг.

Тем временем к вышеупомянутому дому его отец пристроил трехэтажный дом со службами, который поддерживали четыре колонны и восемь столбов. Это был один из лучших домов в Кьянга-Ца, и его так и называли – Четыре Колонны и Восемь Столбов. В этом доме семья жила на широкую ногу.

Родственники Милы-Дотунга-Сенге, которые жили в Чунгвачи, прослышали, что он и его сын живут богато в Ца[68]. Двоюродный брат Милы-Дордже-Сенге по имени Юнгдунг-Гьялцен (Свастика-Знамя Победы) вместе со своей семьей и сестрой по имени Кхьюнг-ца-Палден (Свидетельствующая о Благородстве Потомков Орла) перебрались жить в Кьянга-Ца[69]. Дордже, любивший своих родственников, принял их с искренним радушием. Он научил их торговать, и они также разбогатели.

Через некоторое время Белая Гирлянда Ньянг обнаружила, что должна родить ребенка. Это было как раз тогда, когда Мила-Шераб-Гьялцен находился в горах Северного Такции с большим количеством разнообразного товара, привезенного с юга, и поэтому надолго задержался там.

Я родился в мужской год воды и дракона[70] (в 1052 г. н.э.) на двадцать пятый день[71] первого осеннего месяца[72], под счастливой звездой, и как только моя мать разрешилась от бремени, к отцу был послан гонец с письмом: «Осень вступает в свои права, и я разрешилась сыном. Приезжай как можно скорей, так как нужно дать имя ребенку и совершить церемонию наречения именем». Гонец от себя также рассказал ему обо всем. Мой отец очень обрадовался и сказал: «Хорошо свершилось! Мой сын уже получил имя. В моем роду рождается только один наследник, и я рад узнать, что родился сын. Назовите его Тхепага (Услаждение Слуха). Мои дела уже закончились, и я скоро вернусь домой».

Когда он вернулся, мне дали имя Тхепага и отпраздновали это событие с большой торжественностью. Я рос, окруженный заботой и лаской. Со временем у меня обнаружился прекрасный голос. Меня все с удовольствием слушали и говорили, что меня правильно назвали – Услаждение Слуха. Когда мне было около четырех лет, моя мать родила дочь, которую назвали Ген-ма-кьит (Счастливая Защитница), но у нее было также ласкательное имя Пета, и поэтому ее стали называть Пета-Генкьит. Я помню даже теперь, что нам с Петой вплетали в волосы золото и бирюзу. Наша семья была очень влиятельной, и мы были связаны брачными узами с самыми родовитыми семьями. Бедные люди находились в зависимости от нас, и мы считали их чуть ли не за своих подданных. Местные жители шептались о нас между собой: «Никто из новых поселенцев не был таким трудолюбивым и богатым, как они. Посмотрите на их дом! Посмотрите на их роскошь и богатство, на украшения, которые носят их женщины и мужчины! Они вполне заслуживают того, чтобы их уважали».

В то время, когда мы были объектом всеобщей зависти, мой отец Мила-Шераб-Гьялцен умер, и погребальная церемония была справлена с большой пышностью».

Это первая часть повествования, в которой рассказывается о рождении Джецюна.
______________________________
45

Все заглавия частей и глав, а также краткое их содержание даны нами с пояснительной целью. Хотя в тибетском подлиннике их нет, они в нем подразумеваются.

46

То есть школы Неизменного (Ваджры) Пути Аннутары (тантры). Это – одна из эзотерических школ Махаяны, основанная на высшей тантре – Аннутара-Тантре. Другая высшая тантра называется Йога-Тантра. Обеими тантрами Миларепа владел практически.

47

Ньянам – город, и теперь существующий на границе Тибета с Непалом. Находится на расстоянии около 50 миль к северо-востоку от столицы Непала – Катманду и на таком же расстоянии к юго-востоку от Кьянга-ца – места рождения Джецюна, вблизи которого расположен современный Киронг. В Пещере В Форме Желудка в Ньянаме Джецюн рассказал о своей жизни, и этот его рассказ составляет основное содержание этой книги.

48

В переводе эти имена означают: 1) сходный с короткой мантией, именуемой Дордже (дордже – ламаистский скипетр, символизирующий Молнию Богов и Неизменность); 2) Репа, свет мирной жизни; 3) Репа из Нган-Дзонга; 4) Репа из Себана; 5) Репа-охотник; 6) Репа-отшельник из Бри; 7) Репа-отшельник из Лана; 8) Репа, защищенный Буддой;. 9) Репа-отшельник из Шана; 10) Святой с могучим дыханием; 11) Владыка Шакья-Гуна. 47*) Имя Репа (Распа), означающее «одетый в хлопковую ткань», было дано Миларепе и всем его ученикам в знак того, что они носили одежду из хлопковой ткани. Благодаря «жизненному теплу», вырабатываемому с помощью особого метода контроля дыхания, они легко переносили холод и жару и поэтому не нуждались в теплой одежде даже в лютый мороз, свирепствующий зимой в гималайском высокогорье.

49

В Приложении приведен более подробный список учеников Миларепы.

50

Будда Акшобья – Тиб. Ми-бскьед-па, санскр. Акшобья, что означает «Невозмутимый», – Дхьяни-Будда Востока. Вайрочана – Дхьяни-Будда Центра, Ратна-Самбхава – Юга, Амитаба – Запада и Амогха-Сиддхи – Севера.

51

Тилопа, Наропа и Марпа – Об этих трех Великих Йогах, основателях секты Каргьютпа.

52

Ог-мин (санскр. Акаништха) – Небеса Ади-Будды, где можно достигнуть Нирваны без повторного воплощения на Земле, что выражается в самом названии: ог-мин означает «без возвращения в низ».

53

Нгьон-гах (санскр. Амаравати) – небо Индры. Находится на Востоке. Соответствует Небу Акшобьи – Дхьяни-Будды Востока. Нгьон-гах означает «счастлив узнавший», т.е. место, приносящее блаженство даже при мысли о нем.

54

Тантрийская заповедь гласит: «Гурунг на мартьянг будхьета» – «Никогда не думай о гуру, как о смертном человеке». Брахманизм учит, что земная оболочка является только средством, с помощью которого гуру являет себя миру». – Проф. Атал Бихари Гхош.

55

Имеется в виду приобретаемая с помощью йоги способность являться в самых различных образах и телах. В главе XII рассказывается о демонстрации Джецюном этой способности перед его уходом из этого мира.
56

Эти девушки – тантрийские божества, называемые также Дакини. Цвет каждой из них является эзотерическим символом.

57

Пять Бессмертных Сестер – Это Дакини пяти цветов. Они являются Пятью Воплощениями богини Дурги, живущей в Тибетских Гималаях: согласно одним источникам – на горе Кайласа, а согласно другим – на священной горе Эверест – там, где медитировал Миларепа.

58

Двенадцать Великих Деяний (или правил поведения) Будды, воплощенного на Земле, (санскр. дваджа-авадхута-гунах) суть следующие: 1) ношение выброшенной (или рваной) одежды; 2) ношение только трех видов одежды – верхнего платья, служащего дорожным плащом, платья и рубашки для каждодневной носки; 3) использование одеяла только в условиях холодного климата; 4) получение милостыни в виде пищи; 5) прием пищи только один раз в день – утром или в полдень; 6) воздержание от освежающих напитков в послеполуденное время; 7) медитация в лесу; 8) сидение (или пребывание) под деревьями (а не в жилище); 9) жизнь под открытом небом в местах, где нет деревьев; 10) жизнь на кладбищах (или в местах кремации) с целью медитации о непостоянстве жизни; 11) сон в сидячем положении без какой-либо опоры; 12) следование этим предписаниям осуществляется добровольно (в силу склонности), а не по принуждению.

59

Означающее Мила, носящий одежду из хлопковой ткани.

60

Достигнув Совершенного Просветления, т.е. состояния Будды, Джецюн преодолел двойственность и вошел в состояние, в котором все противоположности и даже добро и зло воспринимаются в единстве как происходящие из одного источника – Ума.

61

Когда цель достигнута, стремиться больше не к чему, даже к смерти и рождению.

62

Та же мысль выражена и в «Бхагавад-Гите». Учитель Жизни действует в мире совершенно незаинтересованно, так как он живет не для себя, а ради других, и поэтому он в своей деятельности не создает новой кармы, ведущей к повторному рождению в этом или каком-либо другом мире сансары, и обычно выходит из круга рождений и смертей. Если Победитель сансары воплощается вновь, он совершает это по собственному желанию как Божественное Воплощение, или Аватара, становясь Буддой, Кришной или Христом.

63

Апа буквально означает «отец», ама – «мать», мила – «человек!»

64

Г-н Бако в своей книге приводит убедительные доказательства того, что «мила!» является древним диалектным междометием, выражающим страх. Покойный лама Дава-Самдуп переводил «мила!» как «О человек!» В первом значении это слово употребляется в качестве распространенного имени, чтобы подчеркнуть, что его носитель (в данном случае Орел Джосай) обладает способностью устрашать и таким путем изгонять злых духов.

65

В высокогорных долинах Тибета, где от града часто страдают посевы, в основном главной зерновой культуры – ячменя, и теперь, как и во времена Миларепы, живет много лам, в обязанности которых входит отводить град от полей. На склонах гор или на холмах, окружающих поля, находятся небольшие наблюдательные вышки в которых живут эти ламы с начала появления всходов до сбора урожая. Как только над вершинами гор появляется темная туча, предвещающая град, бдительные ламы сразу начинают читать заклинания, обладающие большой силой воздействия, и одновременно разбрасывают горстями магические глиняные шарики.

66

В переводе г-на Бако: «для защиты детей от вампиров».

67

Как отмечает Бако, название полю было дано в соответствии с тибетским обычаем употреблять в названиях домов и кличках лошадей и мулов имена их бывших владельцев, у которых они были куплены.

68

Ца – Сокращенная форма названия Кьянга-Ца.

69

Г-н Бако и переводчик лама Кази Дава-Самдуп считают годом рождения Миларепы 1052 г., в то время как Уодделл, исходя из своих расчетов, называет 1038 г. Место рождения Миларепы Кхьянга-Ца, находившийся в области Гунгтханг на границе с Непалом в нескольких милях к востоку от современного Киронга и приблизительно на расстоянии 50 миль к северу от столицы Непала Катманду.

70

Тибетская система летоисчисления, заимствованная из Китая и Индии, основана на двенадцатилетнем и шестидесятилетнем циклах планеты Юпитер. В двенадцатилетнем цикле каждый год имеет название одного из животных: 1) мыши, 2) быка, 3) тигра, 4) зайца, 5) дракона, 6) змеи, 7) лошади, 8) овцы, 9) обезьяны, 10) птицы, 11) собаки и 12) кабана. В шестидесятилетнем цикле названия этих животных сочетаются с названиями пяти веществ: дерева, огня, земли, железа и воды, причем каждое из них сочетается то с животными мужского пола, то с животными женского пола. Например, 1900 г. был годом железа и мыши и тридцать четвертым годом шестидесятилетнего цикла. Мужской год воды и дракона, год рождения Миларепы, является двадцать шестым годом шестидесятилетнего цикла. Год тибетского летоисчисления лунный и состоит из 360 дней. Разница с солнечным годом устраняется прибавлением 7 месяцев через каждые 19 лет. Год начинается в новолуние в феврале. Неделя заимствована из индийской системы летоисчисления, состоит из семи дней, имеющих названия: Солнца, Луны, Меркурия, Марса, Юпитера, Венеры и Сатурна.

71

То есть двадцать пятый день лунного месяца.

72

Так как тибетский год начинается в феврале, это седьмой месяц, т.е. август.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 20.08.2018, 01:37 | Сообщение # 19
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ГЛАВА II. УДАРЫ СУДЬБЫ

...

О смерти отца Миларепы и его предсмертном завещании, о незаконном захвате имущества родственниками и о страданиях, пережитых Миларепой, его матерью и сестрой.

Речунг тогда обратился к Джецюну с такими словами: «О Учитель, пожалуйста, расскажи о твоих страданиях и несчастьях, которые начались после смерти твоего отца».

В ответ Джецюн продолжал свой рассказ: «Когда мне исполнилось семь лет, мой отец серьезно заболел. Врачи и ламы, лечившие его, не надеялись на выздоровление и объявили о приближении конца. Все его родственники знали, что он умирает, и даже сам больной потерял надежду на выздоровление и чувствовал приближение смерти. Мои дядя и тетя, другие родственники и друзья, все соседи собрались у нас, и в присутствии их мой отец объявил о своей последней воле и поручил дяде и тете заботу о вдове и сиротах и об их имуществе. Было также составлено письменное завещание, которое было прочитано, подписано и запечатано в присутствии всех собравшихся. Отец тогда сказал: «Я знаю, что умру. Так как мой сын еще мал, я поручаю заботиться о нем всем моим родственникам, но особенно его дяде и тете. Все мое имущество, избавлявшее меня от чувства зависти к другим, я оставляю здесь — мои стада на пастбищах высоко в горах, мои поля, в том числе Треугольник Вормы и несколько других меньших полей, моих коров, коз и ослов, которые находятся здесь, ниже дома, вещи из золота, серебра, меди и железа, мои личные украшения и одежду, мою бирюзу, шелка, мои амбары. Часть его пусть будет затрачена на погребение. Заботу об остальной части я поручаю всем вам, здесь собравшимся, до того времени, когда мой сын станет совершеннолетним и сможет сам заботиться обо всем. Главными опекунами я назначаю дядю и тетю моего ребенка. Мой сын обручен с Зесай, и когда он достигнет совершеннолетия, пусть они поженятся, и когда невеста войдет в дом, пусть молодые сами будут вести хозяйство, следуя примеру родителей. Но до наступления совершеннолетия я вверяю все вам, всем моим родственникам, и особенно вам двоим — тете и дяде моих детей. Смотрите, чтобы с ними ничего не случилось плохого. Знайте, что я буду следить за вами из обители мертвых». Сказав так, мой отец умер. После похорон все родственники предложили: «Пусть Белая Гирлянда сама смотрит за хозяйством, а мы время от времени будем ей помогать всем, чем сможем, если ей понадобится наша помощь». Но мои дядя и тетя были против: «Вы можете говорить все, что хотите, но мы — ближайшие родственники и мы сами будем заботиться о том, чтобы вдова и сироты ни в чем не нуждались, и за имуществом мы сами будем смотреть», — сказали они. Несмотря на возражения дяди со стороны матери и отца Зесай, личное имущество моего отца дядя и тетя поделили между собой: дядя взял себе все мужские украшения и одежду, а тетя — все женские вещи. Остальная часть имущества была поровну поделена между ними, а нас они заставили переселиться к ним. Мы не только были лишены права распоряжаться нашей собственностью, но мы еще должны были летом работать, как батраки, на дядю, а зимой прясть и чесать шерсть для тети. Пища, которую они нам давали, была настолько грубой, что годилась только для собак. Вместо одежды мы носили жалкие обноски, подвязанные вместо пояса веревкой. Из-за непосильной работы на руках и ногах у нас появились трещины и волдыри, а из-за плохого питания мы ослабели. Наши волосы, некогда украшенные золотом и бирюзой, сделались жесткими, и в них завелись насекомые.

Добрые люди, которые знали нас в дни нашего процветания, не могли сдержаться от слез, когда встречались с нами. По всей округе шептались о жестокости моих дяди и тети, но они не обращали на это никакого внимания. Моя мать, сестра и я были доведены до такого жалкого состояния, что моя мать говорила о моей тете, что она не Кхьюнг-ца-Палден (Свидетельствующая о Благородстве Потомков Орла), а Думо-Такден (демон породы Тигров), и с тех пор ее называли Демон-Тигрица. Мать тогда часто вспоминала пословицу: «Доверь свое имущество другим, а сам превращайся в собаку, караулящую дверь», так как эта пословица точно отражала наше положение. «Ведь когда твой отец Мила-Шераб-Гьялцен был жив, — говорила она, — каждый следил за нашим выражением лица, чтобы знать, смеемся мы или сердимся. Но сейчас те, кто завладел нашим богатством, стали как цари, и все, стремясь угодить им, следят за выражением их лица». Раньше моя мать слышала одни комплименты. Люди говорили между собой: «Богатый муж — сноровистая жена! Мягкая шерсть — хорошее одеяло». Как верна эта пословица! И что бывает, когда умный человек утрачивает влияние. Когда был жив ее муж, Белая Гирлянда Ньянг считалась образцовой хозяйкой. За ее энергию и умелость ее обычно называли кормилицей. Но сейчас ее способности были подвергнуты испытаниям, и люди стали замечать ее недостатки. Чем больше мы страдали, тем больше плохого о нас говорили, и те, кто раньше находился в зависимости от нас, теперь не упускали случая, чтобы не позлословить о нас за нашей спиной.

Родители Зесай время от времени дарили мне что-нибудь из одежды или пару обуви и обычно говорили: «Пока сами мужчины не станут источником богатства, богатство так же трудно сохранить, как капли росы на траве. Поэтому особенно не оплакивай его потерю. Твои родители и предки нажили состояние своим трудом. Они не всегда были богаты и только недавно разбогатели. Наступит время, и ты станешь богатым». Так они часто утешали меня.

У моей матери было большое поле, которое называлось Тепе-Тепчунг (Маленький Коврик Голода). Хотя название было не очень благоприятным, поле давало хороший урожай зерна. Это поле обрабатывал мой дядя со стороны матери, и урожай с него сохраняли. За часть припасенного зерна он купил мясо, из черного ячменя сварил чанг [73], а белый ячмень перемолол в муку. Мне было тогда около 15 лет. Всем объявили, что Белая Гирлянда собирается устроить пир для того, чтобы возвратить свое имущество. У многих людей попросили на время ковры и расстелили на полу нашего большого дома. На пир были приглашены все наши соседи, в основном те, кто присутствовал при кончине отца и знал о его завещании, а также все наши родственники во главе с дядей и тетей. Угощение дяде и тете состояло из целой овцы каждому, а остальным гостям подали по четверти овцы, или ногу, или даже ребра, в зависимости от положения и степени родства с нами. Подали чанг в переполненных чашах, и пир начался. Затем моя мать встала посреди собрания и сказала: «Я прошу почтенных гостей, собравшихся здесь, выслушать мое объяснение, почему их пригласили сюда, поскольку, как гласит пословица: «За рождением сына следует церемония наречения именем, а чанг приглашает к беседе». Итак я хочу сказать несколько слов о последней воле моего покойного мужа, отца моих детей, о том, что хорошо известно всем вам. Послушайте это завещание, которое я хочу вам сейчас прочитать». И ее брат, мой дядя, прочитал завещание гостям. Когда завещание было прочитано, мать сказала: «Все вы знаете об устном завещании, и поэтому я не буду утомлять вас его повторением. А сейчас я хочу сказать о самом главном. Мы (мать и дети) глубоко благодарны дяде и тете за то, что они сделали для нас, за их заботу о нас вплоть до настоящего времени. Но теперь мой сын может заниматься хозяйством сам, и поэтому я прошу возвратить нам наше имущество. Я также прошу вас всех содействовать тому, чтобы он сочетался браком с Зесай и она была введена в дом, как и должно быть во исполнение предсмертной воли моего покойного мужа».

Услышав эти слова, мои дядя и тетя, конфликтовавшие друг с другом по каждому поводу, теперь объединились против нас, так как они вдвоем захватили наше имущество. Кроме того я был единственным сыном, а у дяди было несколько сыновей. Так, действуя совместно, с целью обмана, они в один голос заявили: «Где ваша собственность, о которой вы говорите? Когда Мила-Шераб-Гьялцен был жив, он арендовал эти дома, поля, скот, лошадей, золото и серебро. Это все было наше. Он возвратил их нам, только когда был на пороге смерти. Это было просто возвращение имущества его действительным владельцам. Была ли вашей собственностью хоть какая-нибудь маленькая часть имущества, мера ячменя, катышек сливочного масла, кусок ткани или какое-нибудь животное? Мы ничего этого никогда не видали. А сейчас вы имеете нахальство говорить такие вещи! Кто написал это завещание? Вы должны быть благодарны, что мы не дали вам, несчастным тварям, погибнуть с голоду. К вам относится эта пословица: «Лучше измерять воду в реке, чем облагодетельствовать злых людей». И они повскакивали со своих мест, затрясли своей одеждой, застучали каблуками и продолжали издеваться над нами: «Если на то пошло, этот дом тоже наш. Вон отсюда, неблагодарные, вон!» И они стали хлестать нас по лицу своими длинными рукавами [74]. Моя мать в тот момент только могла восклицать: «О Мила-Шераб-Гьялцен! Посмотри, как с нами обращаются, а ты говорил: «Я буду наблюдать за вами из обители мертвых. Если ты действительно можешь наблюдать, то делай это сейчас». И в припадке истерических рыданий она упала и потеряла сознание.

Брат моей матери побоялся драться с ними, потому что у этого дяди было много сыновей. Другие соседи, которые были доброжелательно к нам расположены, плакали вместе с матерью, причитая: «Бедная вдова! Бедные сироты!» Многие рыдали, и мало было таких, кто не плакал.

Мои дядя и тетя между тем продолжали: «Вы просите имущество у нас, в то время как у вас самих, по-видимому, есть достаточно средств, так как вы смогли пригласить всех ваших соседей и друзей на такой роскошный пир. Вы ничего не должны у нас просить, так как у нас нет того, что имеете вы. И даже если бы у нас было что отдать, мы не собираемся ничего отдавать. Делайте, что хотите, жалкие твари! Если вы достаточно сильны численно, деритесь с нами. Если же вы знаете, что вас слишком мало, проклинайте нас!» Сказав это, они вышли. Те, кто был на их стороне, последовали за ними, а мать продолжала плакать. Ее брат, родные Зесай и несколько наших друзей остались, чтобы утешить ее. Допивая оставшийся чанг, они говорили: «Не плачь, это бесполезно». Они предложили собрать деньги по подписке со всех тех, кто присутствовал на обеде, и советовали попросить дядю и тетю пожертвовать какую-нибудь приличную сумму, чтобы на эти деньги послать меня учиться. Брат моей матери сказал ей: «Да, да, давай сделаем так и пошлем мальчика учиться чему-нибудь. Что же касается тебя и твоей дочери, то вы можете перейти жить ко мне, и вы сами будете обрабатывать ваше поле. А мы должны постараться устыдить дядю и тетю». Но моя мать ответила:

«Так как наше имущество нам не будет возвращено, я не считаю возможным воспитывать своих детей на средства пожертвователей. Тем более, что нет ни малейшей надежды, что дядя и тетя вернут хотя бы часть нашего состояния. Что же касается сына, то он, конечно, должен учиться. После того, как они отказались вернуть нам нашу собственность, они приложат все усилия, чтобы опозорить нас, если мы снова подчинимся им. Они будут еще больше издеваться над нами и сделают нас наподобие барабана на подставке или дыма, разносимого ветром [75]. Мы останемся здесь и будем работать на нашем поле».

Меня послали учиться у ламы Красной секты, которого звали Лу-гьят-хан (Восемь Змей). Он жил в округе Ца, в местечке под названием Митхонггат-ха (Невидимый Холмик), и как учитель пользовался там большой известностью.

Во время моей учебы наши родственники помогали нам. Особенно добры были родители Зесай. Они часто посылали нам муку, сливочное масло и даже топливо и разрешали Зесай навещать меня, с тем чтобы утешить. Брат моей матери кормил мою мать и сестру, так что им не пришлось просить милостыню или прислуживать другим, и он обычно сам доставлял шерсть для прядения и тканья, и моей матери не нужно было ходить по домам и выпрашивать ее. Он очень помог нам тогда, и мы смогли обеспечить себя и заработать немного денег. Моя сестра также выполняла с большим усердием работу, которую ей поручали другие люди, и смогла таким образом зарабатывать себе на жизнь. У нее появились личные деньги, и она могла ими распоряжаться. Но при всем этом мы ели обычно только грубую пищу и были очень плохо одеты. Переносить эти лишения было для меня очень мучительно, и я не знал в то время ни одного радостного дня».

Слушавшие этот рассказ были тронуты до слез, и некоторое время все молчали.

Так заканчивается рассказ о том, как Джецюн на собственном опыте узнал, что такое страдание.

_________________________________________
73

Чанг – пиво с очень небольшим содержанием алкоголя. В высокогорных областях Тибета его варят из выращиваемого там ячменя, а в Сиккиме и других нижних районах чанг обычно готовят из перебродившего проса, которое заливают кипятком. Чанг, а также китайский чай, заправленный сливочным маслом, являются церемониальными напитками, которыми потчуют гостей в каждом тибетском доме. Гостеприимство, оказанное путешественникам и паломникам, не будет полным без угощения их чаем или чангом.

74

Длинные свободные рукава тибетского национального костюма, которые в холодное время года спускают для защиты рук от холода.

75

То есть «бежать, когда ударят в барабан», или «рассеиваться, как дым, уносимый ветром», – идиоматические выражения, эквивалентные выражению «с утра до ночи быть на побегушках».


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 22.08.2018, 01:42 | Сообщение # 20
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ГЛАВА III. АДЕПТ ЧЕРНОЙ МАГИИ

...

Изучение Джецюном черной магии и убийство им с помощью магии тридцати пяти его врагов и уничтожение большого урожая ячменя.

И снова Речунг обратился к Джецюну: «О Джецюн, ты сказал, что сначала ты совершил несколько черных дел. Какие были черные дела и как ты их совершил?»

В ответ Джецюн сказал: «Да, я накопил горы зла, уничтожив людей посредством колдовства и напустив град». Речунг тогда спросил: «Что заставило тебя обратиться к черной магии? Что побудило тебя такое совершить?»

Джецюн продолжил рассказ: «Однажды мой учитель был приглашен на пир, который был устроен в нижнем селении Ца, и он пошел туда, взяв меня с собой. На этом пиру он был самым почетным гостем и сидел на самом почетном месте. Ему много наливали, он изрядно выпил и сильно опьянел. Меня отправили домой раньше с подарками, которые он получил[76]. Будучи сам немного пьян, я был охвачен непреодолимым желанием петь и, подражая тем гостям, которые пели на пиру, распевал всю дорогу, демонстрируя свой красивый голос, которым очень гордился. Путь к Невидимому Холмику проходил у самого нашего дома, и я все пел, даже когда оказался рядом с домом. Мать в это время обжаривала ячмень. Услышав пение, она сперва не поверила своим ушам, хотя мой голос, по причине его необычной красоты, невозможно было не узнать. «Никак нет, – подумала она. – Не может быть, чтобы он пел в такое безрадостное для нас время». Но выглянув и увидев, что это я, она сначала не знала, что делать. Затем, бросив щипцы и венчик, которые держала в руках, и оставив ячмень сгорать на сковороде, она вышла из дома, держа палку в правой руке и пригоршню золы в левой. Съехав по высоким ступеням и перепрыгнув через низкие, она предстала передо мной и бросила золу мне в лицо. И, ударив меня по голове палкой, закричала: «О Мила-Шераб-Гьялцен, посмотри, какой сын уродился у тебя! Разве в жилах этого бродяги твоя кровь? О, посмотри, до чего мы дожили», – и упала наземь без чувств.

В этот момент вышла моя сестра и укоряла меня: «Брат, о чем ты думаешь? Посмотри на нашу мать», – и сказав так, разрыдалась. Это отрезвило меня, и, сознавая, что она права, я тоже заплакал. Теперь мы вдвоем тянули нашу мать за руки, окликая ее, и на сердце у нас было очень тяжело. Когда через некоторое время она очнулась, она посмотрела на меня внимательным, полным укоризны взглядом и сказала: «Ты так рад, что тебе хочется петь? Я же думаю, что мы самые несчастные из всех несчастных, живущих в мире. И единственное, что я могу делать сейчас, – это плакать с горя». И мы все втроем снова громко зарыдали. Я сказал тогда матери: «Мама, ты права, но не принимай это так близко к сердцу. Я торжественно обещаю выполнить все, что ты пожелаешь. Что ты мне велишь делать, мама?»

Мать ответила: «Я бы хотела видеть тебя одетым в кольчугу, восседающим на коне, со стременами, нависающими над шеями наших врагов, но это трудно осуществить и сопряжено с большой опасностью. Поэтому я хочу, чтобы ты хорошо изучил черную магию и убил наших врагов, в первую очередь дядьку и тетку, принесших нам столько горя и страданий. Я хочу, чтобы ты подорвал корень их потомства до девятого поколения. Сможешь ли ты это сделать для меня?»

Я искренне обещал сделать все возможное, чтобы выполнить ее волю, если она достанет деньги для платы за обучение гуру черной магии[77], а также деньги на дорогу и на мое содержание в период учебы.

Моя мать тогда продала часть поля, называемого Маленький Коврик Голода, в обмен на прекрасную бирюзу под названием Сверкающая Звезда и белого пони по кличке Необузданный Лев и насобирала по два вьюка красильной марены и неочищенного сахара. Сахаром я воспользовался для покрытия моих текущих расходов и, отправившись в путь, своевременно прибыл в Гунгтханг. В этом месте находилась гостиница под названием «Самосовершенная Гостиница», и в ней я остановился на несколько дней, чтобы найти попутчиков, следующих той же дорогой. Сюда вскоре прибыли пять любимых сыновей знатных семейств Нгари-Дела, направлявшихся в Ю и Цанг для изучения религии и черной магии[78]. Я сказал им, что путешествую с такой же целью, и спросил, смогу ли я присоединиться к ним. Они согласились. Тогда я повел их в нижнюю часть Гунгтханга и там их хорошо угостил.

Моя мать между тем отвела их в сторону и просила за меня: «Молодые люди, мой сын не имеет большой склонности к учению, и у него также мало прилежания. Поэтому я попрошу вас опекать его во время учебы, чтобы из него получился толк. И когда вы вернетесь, я не останусь в долгу и отплачу вам за вашу заботу о нем».

Водрузив поклажу с красителем на пони и спрятав бирюзу на себе, я продолжал путь вместе с моими новыми знакомыми. Моя мать шла с нами довольно долго и на каждом привале угощала нас чангом, всякий раз прося моих попутчиков присматривать за мной. Ведь я был ее единственный сын, и ей было очень трудно расставаться со мной. Она прижалась к моей руке и долго плакала. Перед самым расставанием, отведя меня в сторону, она тихим голосом, прерывая рыданиями, сделала мне последнее наставление: «Мой дорогой сын, пойми, в каком жалком положении мы находимся, и выполни свой долг. Ты должен показать свою силу здесь, в этом месте, и нанести сокрушительный удар. Не сравнивай себя с этими молодыми людьми. Они идут изучать магию ради престижа, а для нас это вызвано крайней необходимостью. Если ты вернешься, не приобретя этой способности, клянусь, я убью себя у тебя на глазах».

Сделав такое наставление, она рассталась с нами. Мне было невыносимо тяжело тогда, так как я был очень к ней привязан. Я то и дело оглядывался назад, чтобы посмотреть на нее, и не мог сдержать слез, которые так и текли по щекам. Моя мать тоже страдала не меньше. Так как я был ее единственный сын, она тяжело переживала расставание. Она все время оборачивалась, пока мы могли видеть друг друга. Меня тогда охватило почти непреодолимое желание вернуться назад, чтобы увидеть ее снова, но каким-то сверхъестественным усилием я удержал себя. Последующие события напомнили мне о том, что это было предчувствие того, что я никогда больше не увижу ее. Когда мы настолько удалились, что перестали видеть друг друга, моя мать вернулась в деревню в слезах. А через несколько дней распространился слух о том, что сын Белой Гирлянды Ньянг ушел изучать черную магию для того, чтобы отомстить своим врагам за причиненное ими зло.

Тем временем я и мои спутники шли по дороге, соединяющей Ю и Цанг, и дошли до места в Цанг-ронге, называемого Якде. Здесь я продал моего пони и краску одному богатому человеку и, получив от него золото, спрятал его у себя.

Переправившись через реку Цангпо (Очищающая), мы пошли в провинцию Ю и, придя в место, называемое Тхен-лук-ракха (Овчарня Тхен), мы встретили там нескольких лам из Ю. На наш вопрос, кто самый известный адепт черной магии, который может вызывать смерть и, насылая град, уничтожать посевы, один из них ответил, что в селении Ярлунг-Кьерпо живет известный колдун по имени лама Юнгтун-Трогьял (Гневный и Победоносный Учитель Зла) из Ньяка, который хорошо известен за свои способности вызывать смерть и разрушения с помощью черной магии, и что он сам был его учеником. Тогда мы все направились к ламе Юнгтун-Трогьялу. Когда мы, придя в Ярлунг-Кьерпо, встретились с ним, я увидел, что мои спутники отдали ему только часть имевшихся у них денег. Что же касается меня, то я отдал ему все, что у меня было, – все золото, а также бирюзу и хотел даже отдать самого себя, свое тело и жизнь, прося только об одном – научить меня черной магии для того, чтобы я смог показать эти способности на деле – нанести сокрушительный удар тем, кто присвоил мое фамильное наследство. Следующая моя просьба состояла в том, чтобы он обеспечивал меня едой и одеждой во время моего обучения. Лама улыбнулся и сказал: «Я учту твою просьбу».

Вскоре мы приступили к занятиям, которые, однако, не принесли особых результатов. Нам преподавали несколько разделов черной магии, носящих звучные названия, например, о передаче способности соединять небо и землю, а также способ смертельного воздействия и несколько способов благотворного воздействия. Когда мы проучились так почти год, мои сотоварищи решили возвратиться домой. В качестве прощального подарка наш учитель преподнес каждому из нас платье из тонкой шерстяной ткани, вытканной в провинции Ю. Но прекращение занятий не устраивало меня, так как я знал, что эта магия, которой нас обучали, вряд ли достаточна для того, чтобы произвести нужное действие. И еще я помнил о том, что если не смогу это сделать, моя мать убьет себя у меня на глазах. Поэтому я не мог думать о возвращении домой. Я сказал им, что еще ничему не научился. На это они ответили: «Того, что мы получили, вполне достаточно. Все теперь зависит от нашего усердия. Нам нужно следовать этим методам. Наш учитель говорит нам, что он не имеет ничего другого, что он мог бы передать нам, и мы знаем, что это правда. Однако, если ты желаешь остаться, останься и посмотри, сможешь ли ты научиться чему-нибудь еще».

Затем они низко поклонились учителю и, сделав ему подарки, которые считали подходящими для данного случая, отправились домой.

Надев платье, подаренное мне учителем, я вышел с товарищами и прошел с ними расстояние, которое проходят в течение утра. Это было похоже на проводы. Затем я попрощался с ними и вернулся назад. Идя, я собрал навоз, лежащий на дороге, и принес его в подоле. У моего учителя был хороший садовый участок, и в этом саду я вырыл яму и закопал в ней навоз. С крыши своего дома учитель видел все это и сказал ученикам, находившимся с ним: «Из всех учеников, которые у меня были, я никогда не имел и никогда не буду иметь такого преданного и трудолюбивого, как этот мальчик. Он не пришел сегодня утром со мной проститься, потому что, как видите, вернулся назад. Я вспоминаю, что при первом его появлении здесь он говорил о каких-то соседях, которые плохо с ним обошлись, и просил меня научить его магии, чтобы применить эти знания у себя на родине. И еще он предлагал мне тогда свое тело и жизнь. Какой простодушный мальчик! Если то, что он говорит, правда, будет нехорошо, нет, просто жестоко отказать ему». Мне передал эти слова один из младших учеников, и я был преисполнен радости, ожидая получить от учителя наставления, приносящие действительный результат.

Когда я подошел к учителю, он спросил меня: «Тхепага, почему ты не пошел домой?» Я сложил платье, которое он мне подарил, и вручил ему как подарок. Затем, почтительно поклонившись ему и коснувшись его ног головой, я сказал: «О почтенный учитель! Я сирота. Нас осталось трое: овдовевшая мать, сестра и я. Наши соседи во главе с дядей и тетей отняли у нас наше имущество и невыносимо жестоко обращались с нами. Так как у нас не было сил защитить себя или отомстить им, моя мать послала меня учиться черной магии, и, если я вернусь, не научившись, как отомстить им, сделавшим нам столько зла, моя мать убьет себя на моих глазах. Поэтому я не осмеливаюсь возвращаться домой. И я умоляю тебя научить меня такой магии, которая приносит результат». Гуру тогда попросил меня рассказать ему все, что произошло после смерти отца и как с нами безжалостно поступили наши дядя и тетя. Мой рассказ прерывался рыданиями, и слезы градом текли из глаз.

Выслушав меня, мой учитель также не мог удержаться от слез, и я видел, как слезы текли у него по щекам. Он сказал мне тогда: «Если ты говоришь правду, с тобой действительно поступили жестоко и несправедливо. Я сам бы мог покарать их с помощью магии, но не буду делать этого, пока полностью не буду убежден в том, что все, что ты говоришь, правда. Многие обращались ко мне, чтобы я научил их этому несравненному искусству. В качестве вознаграждения мне предлагали несметные количества золота и бирюзы из провинции Нгари, шелков и кирпичного чая из Кама и Амдо, вьюки зерна, сливочного масла и шерстяных тканей из провинций Ю и Цанг, скот и пони тысячами голов из Дзаюла, Тагпо и Конгпо. Но ни один еще не говорил так, как ты, что он предлагает мне свое тело и жизнь. Поэтому мне надо узнать все досконально о твоем деле».

У моего учителя был ученик, превосходивший быстротой лошадь, а силой – слона. Его он послал в мою деревню разузнать все обо мне. Вернувшись через несколько дней, ученик сказал, что все, что я говорил, – совершеннейшая правда и что посвятить меня в эту магию просто дело справедливости.

Тогда мой гуру сказал мне: «Я вначале сомневался в необходимости передать тебе эти знания, потому что боялся, что ты будешь использовать их не по назначению, без достаточного на то основания[79]. Но сейчас я убедился в правдивости твоих слов, и я передам тебе все. Только ты должен пойти учиться в другое место. Раньше у меня была самая разрушительная часть черной магии, называемая Задонг-Марнак (Пурпуровый Василиск), способная парализовать и убивать. Ей я научил Кулунг-Ентен-Гьяцо (Океан Добродетели Кулунга), который живет в Нуб-Кулунге, в долине Цангпо. Он врач и тантрик[80]. Он обладал способностью вызывать град и направлять его концами пальцев и этому он научил меня. Мы тогда поклялись в дружбе и договорились, что, если кто-нибудь придет к нему учиться вызывать град, он его направит ко мне, а если придут ко мне, чтобы научиться вызывать смерть, я направлю тех людей к нему с моими рекомендациями. Тебе поэтому нужно будет пойти к нему, чтобы научиться тому, что желаешь знать».

И он отправил меня и своего сына по имени Дарма Вангчук (Сильный Парень) с навьюченным на яка запасом продовольствия и тонкой шерстяной тканью для подарка. Он также дал мне рекомендательное письмо, завязанное в шарф[81]. Когда мы прибыли туда, каждый из нас преподнес Кулунг-Ентену-Гьяцо по куску ткани, и мы также вручили ему письмо. Снова рассказав все подробно, я просил его научить меня магии. Кулунг-Ентен-Гьяцо сказал: «Мой друг верен дружбе и своим обещаниям. Конечно, я научу тебя тому, чему ты желаешь научиться. На краю уступа, вон там внизу, построй себе прочное укрытие, такое, чтобы его не легко было разрушить руками (и он указал на выбранное место). У укрытия три этажа будут под землей, а над ними построй один этаж из плотно пригнанных прочных балок. Его наружные краеугольные камни должны быть размером с яка. Оно должно быть сооружено так, чтобы никто не смог ни проникнуть в него, ни пробить вход». И затем он дал мне необходимые инструкции (по практике магии).

Я применял инструкции в течение семи дней, и по истечении этого времени мой учитель пришел ко мне и сказал: «Обычно семи дней достаточно, чтобы получился результат, и в данном случае он должен быть достигнут». Но так как объектом действия было отдаленное отсюда место, я просил, чтобы мне было предоставлено еще семь дней, и он согласился.

Через семь дней мой учитель ночью снова пришел ко мне и объявил: «Сегодня ночью в конце твоего алтаря (или круга для приношений) ты увидишь знаки твоего успеха и исполнения твоего желания».

И действительно, в эту самую ночь появились покровительствующие божества, принеся с собой кровоточащие головы и сердца тридцати пяти человек, и, сложив их в груду, сказали: «Этого ты хотел, взывая к нам непрерывно в течение последних нескольких дней?»

На следующее утро учитель, придя ко мне, сказал, что есть еще два человека, которых следовало бы принести в жертву, и спросил, хочу ли я, чтобы они были убиты, или нет. Я попросил не убивать их для того, чтобы иметь в их лице объект для злорадства и свидетелей моего могущества. Итак, два моих заклятых врага – дядя и тетя, были оставлены живыми. Я поблагодарил кармические и покровительствующие божества и вышел из укрытия. Оно до сих пор сохранилось.

А сейчас я расскажу о том, как все это происходило. Я нанес удар моим врагам в день свадьбы старшего сына дяди. Все сторонники дяди были приглашены на свадебный пир. Собрались его сыновья, невеста и те, кто особенно враждебно к нам относился. Всего их было тридцать пять человек. Некоторые из приглашенных, в основном симпатизировавшие нам, еще находились в пути и шли, беседуя друг с другом. Они тихо говорили между собой: «Эти люди действуют по пословице: «Доверь другим свой дом, и тебя выгонят за дверь». Даже если Тхепага не сможет отомстить с помощью колдовства, все равно карма уже должна их настигнуть».

Так идя и беседуя о том о сем, они приблизились к дому, но еще не успели войти, когда дядина служанка, прежде служившая у нас, вышла из дома за водой. Проходя через огороженный двор, где находилось много пони, она не видела их, но ей казалось, что это место кишит скорпионами, пауками, змеями, лягушками и ящерицами, и один необыкновенных размеров скорпион вонзал свои клешни в несущий столб дома и пытался сдвинуть его. Она очень испугалась и едва успела уйти, как несколько жеребцов и кобыл, привязанных ниже дома, пришли в возбужденное состояние и начали метаться и толкать друг друга. Некоторые жеребцы освободились от привязи и бросились на кобыл. Жеребцы ржали, кобылы лягались, и в конце концов одна из них ударилась о несущий столб с такой силой, что столб сломался и весь дом со страшным грохотом рухнул. Погибли тридцать пять человек, в том числе невеста и все сыновья дяди. Клубы дыма и пыли застлали небо. Обломки смешались с трупами погибших мужчин, женщин, детей и животных. Душераздирающий крик вырвался у находившихся снаружи людей и был услышан моей сестрой. Узнав, что произошло, она бросилась к матери со словами: «Мама, пойди погляди! Дядин дом обрушился, и много народу погибло». Моя мать встала и пошла посмотреть, что случилось, все еще не веря словам дочери. Но увидев вместо дома руины и стоявшие над ними клубы пыли, она была удивлена и одновременно ощутила жестокую радость. Привязав тряпку к концу длинного шеста и подняв его подобно знамени, она закричала: «Да прославятся учителя и боги! Скажите сейчас соседи, достойного сына родил Мила-Шераб-Гьялцен или нет, отомстила я или нет. Хотя я ела грубую пищу и носила лохмотья вместо платья, наши жертвы окупились. Скажите, ответили мы или нет на вызов дяди, который сказал: «Деритесь с нами, если вы сильны, и проклинайте, если вы слабы». А теперь проклятие от слабых и немногих сделало больше, чем могла сделать сила многих. Взгляните на людей наверху и на животных внизу. Сколько погибло богатства и сколько продуктов! Какую радость доставил мне мой сын на склоне лет! Я счастлива, дожив до такой победы. Никакое другое время в моей жизни не может сравниться с этим».

Произнося эти слова, она в то же время не отводила взора, полного злорадства, от этой страшной картины, и все соседи ее слышали. Некоторые говорили, что она права, другие, что она зашла далеко: достаточно, что она отомстила, а продолжать изливать злобу – это уже слишком.

О злорадстве моей матери стало известно родственникам погибших, и они сказали: «Она не только причина нашего несчастья, но она продолжает праздновать свою победу неподобающим образом. Давайте подвергнем ее мучениям и вырвем ее злобное сердце». Старики и более здравомыслящие отговаривали их: «Вы ничего не добьетесь, убив ее, так как ее сын не оставит вас живыми. Сначала нужно изловить детеныша и убить его на месте, и только тогда мы сможем расправиться с его матерью».

И с ними все согласились.

Мой дядя, узнав про этот план, сказал: «Ха-ха! Мне уже нечего терять. Все мои сыновья и дочери погибли. Пусть и я умру». И он направился к моей матери с намерением убить ее. Но соседи удержали его. «Остановись, – сказали они ему. – Ведь из-за того, что мы стали на твою сторону, на нас обрушилось это несчастье. Ты его главная причина, а сейчас ты снова хочешь сделать то же самое. Если ты не согласен с нашим планом сначала расправиться с сыном, а затем взяться за мать, нам с тобой не по пути. В данном случае мы решили действовать так, как мы считаем правильным». Моему дяде ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Замыслив убить меня, они обсуждали, как наилучшим образом подослать ко мне людей для осуществления этого плана. Об этом стало известно брату моей матери, и он пришел к ней и всячески укорял ее за безрассудство: «Ты подвергаешь опасности не только нашу жизнь, но и жизнь твоего сына. Соседи объединились против тебя. Надо было тебе открыто выражать свою радость? Разве не достаточно того, что им уже нанесен такой удар?» Так он ей выговаривал, а моя мать, слушая его, плакала. В ответ она сказала ему: «Мой дорогой брат и дядя моих детей! Я знаю, что ты правильно говоришь, но стань на мое место и подумай о том, что я перенесла. Огромное состояние обманом было отнято у меня, а меня подвергли унижениям и издевательствам! Можно ли здесь испытывать другие чувства?» Дядя отвечал: «В чем-то ты права, но я боюсь за тебя. Следи за дверью. Запирайся как следует, так как они могут подослать к тебе убийцу». Как только он ушел, мать тщательно заперла дверь и принялась думать, как действовать дальше.

Избегшая гибели служанка, для которой была невыносимой сама мысль о том, что детей ее старой госпожи и покойного господина могут зверски убить, потихоньку сообщила моей матери о своих подозрениях относительно готовящегося против нас заговора и умоляла предупредить меня об угрожающей мне опасности.

Зная, что по крайней мере некоторое время ее не тронут, моя мать составила план действий. Продав остальную часть своего поля Маленький Коврик Голода, она получила за него семь слитков золота, но не могла найти человека, кому можно было доверить передать их мне, и собиралась сама отправиться ко мне, чтобы вручить мне золото, а также предупредить о заговоре.

___________________________________
76

Существует обычай делать подарки наставникам и относить их домой. В данном случае это были съестные продукты. Учитель Миларепы был обыкновенным ламой, вероятно, деревенским школьным учителем. Если бы он был духовно развитым гуру, он бы не позволил Миларепе пить до опьянения, так как пьянство считается в буддизме грехом, порождающим плохую карму.

77

Титул гуру (духовный наставник или учитель) употребляется как в отношении руководителей, следующих левым путем, т.е. адептов черной магии, так и тех, кто следует правым путем, т.е. учителей белой магии. До некоторого момента процесс развития шишьи (ученика) на обоих путях во многом одинаков. Громадный разрыв между ними, возникающий впоследствии, в основном обусловлен намерениями шишьи или гуру и тем, какое применение находят их психические силы. В черной магии цель и практика целиком эгоистичны и направлены на совершение зла. В белой магии они альтруистичны и служат благу всех живущих.

78

Области Ю и Цанг часто упоминаются на страницах этой книги и называются тибетцами Пед, т.е. собственно Тибет. Столицы этих областей Лхаса и Таши-Лумпо – главные города Тибета. Первый – местопребывание далай-ламы, второй – таши-ламы.

79

Незыблемое правило, соблюдаемое до настоящего времени, таково, что ни один гуру черной или белой магии не сообщит ученику главную часть учения, пока не убедится в том, что он не будет злоупотреблять этими знаниями.

80

Тантрик – Знающий ритуалы и оккультное учение школы тантры.

81

Ни одна встреча в Тибете и соседних странах, включая Монголию, не происходит без преподнесения шарфа. Этот обычай соблюдается людьми всех сословий, начиная от простого крестьянина до самого далай-ламы. Европейцы, живущие в этих странах, также ему следуют. Во всех странах дарят обычно белый шарф, а в Монголии – голубой.


Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ВЕЛИКИЙ ЙОГ ТИБЕТА МИЛАРЕПА (Эванс-Вентц УОЛТЕР)
  • Страница 2 из 8
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 7
  • 8
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES