Четверг, 20.09.2018, 14:00

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ВЕЛИКИЙ ЙОГ ТИБЕТА МИЛАРЕПА (Эванс-Вентц УОЛТЕР)
ВЕЛИКИЙ ЙОГ ТИБЕТА МИЛАРЕПА
МилаДата: Понедельник, 27.08.2018, 01:51 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
Однако ей вскоре повезло. Паломник из области Ю, совершив путешествие в Непал[82], возвращался к себе домой и, проходя мимо нашего дома, попросил у моей матери милостыню. Мать пригласила его войти и, предусмотрительно задав ему несколько вопросов относительно его самого и его места жительства, увидела, что ему можно доверить передать мне письмо. Она пригласила его пожить у нее несколько дней и сказала ему, что ее сын живет в Ю или Цанге и она хочет передать ему письмо. Она обхаживала гостя и потчевала его самым лучшим из того, что у нее было, и гость остался очень доволен.

Заправив светильник и обратившись с молитвой к божествам, вызываемым и почитаемым мной, она попросила их сообщить ей, дойдет ли ее письмо до меня и исполнятся ли ее желания, таким образом, что если все будет обстоять хорошо, светильник будет гореть долго, но если ее ждет неудача, он вскоре погаснет. Светильник горел целые сутки. Это ее обнадежило, и она подарила паломнику несколько кусков выделанной кожи для подбивки его кожаных сапог и сказала ему притачать их на сапоги, так как они нуждались в починке. У паломника был плащ, и она взялась залатать его. Она пришила сзади большую заплатку и потихоньку от гостя спрятала под ней семь слитков золота. Сверху она нашила еще один черный лоскут в виде квадрата и вышила на нем звезду толстыми белыми нитками. Затем она разместила один слиток в центре[83] под вышитой звездой, а шесть других – под звездами, вышитыми вокруг центральной, самой крупной звезды, по одному в каждом углу, образованному ее лучами, и закрепила их в этих местах, обшив каждый стежками. Вручив паломнику запечатанное письмо и щедро одарив его, она просила передать это письмо мне в руки.

Когда паломник ушел, моя мать, для устрашения соседей, велела моей сестре сказать, что паломник принес от меня письмо. Это письмо, на самом деле составленное ею, было такого содержания: «Я надеюсь, что вы живете хорошо и что всем известно о последствиях моего колдовства. Если кто-нибудь смеет сейчас выражать неприязнь к вам, запугивать и третировать вас, сообщите мне имя этого человека и членов его семьи, а также причину этой неприязни, и я уничтожу его. Мне это не составляет труда. Для меня проще убить человека, чем прочитать молитву перед едой. Мало того, что я убью одного, двух, трех, я вырву корень всех их поколений вплоть до девятого. Если же вам угрожают все жители, вы только придите сюда, и я смету всю округу, так что не останется даже следа. А здесь я живу припеваючи. Вам обо мне не нужно беспокоиться. Все свое время я трачу на изучение черной магии». Письмо было подписано и запечатано так, как если бы оно действительно было послано мной. Его дали прочитать тем, кто, как мы знали, были на нашей стороне, а затем оно было передано брату моей матери, который должен был показать его всем. Письмо произвело надлежащее действие, и все ненавидящие нас вынуждены были отказаться от своих замыслов. Они посовещались и уговорили дядю отдать моей матери наше поле Треугольник Вормы – собственность отца, мне завещанную.

Тем временем паломник шел и расспрашивал обо мне. Когда он узнал, что я живу в Нуб-Кхулунге, он пришел туда и, встретившись со мной, рассказал мне о моей матери и сестре то, что знал, и вручил мне письмо. Письмо было такого содержания: «Мой дорогой сын Тхепага! Надеюсь, что ты здоров. Я очень довольна тобой. Ты доказал, что достоин имени твоего отца благородного Милы-Шераб-Гьялцена. Мои желания исполнились. Ты нанес сокрушительный удар нашим врагам благодаря твоему знанию черной магии. Тридцать пять человек погибли под обломками рухнувшего дома. Это восстановило людей против нас. Они нас ненавидят и добра нам не желают. Сейчас я прошу тебя навести на них сильнейший град. Я слышала, что есть девять различных видов грозы с градом. Напусти на них какую-нибудь одну. И тогда жажда мести твоей старой матери будет полностью утолена. Сейчас они сговорились убить нас. Сначала они хотели подослать людей убить тебя, а затем меня. Поэтому ради нас обоих будь очень осторожен. Если ты испытываешь материальную нужду, поищи долину, обращенную к северу, над которой нависла черная туча и которую освещает созвездие Миндук (Плеяды). Там ты найдешь семь наших родственников. Спроси о них, и ты получишь все, что тебе нужно на жизнь. Если ты не найдешь этой долины, знай, что паломник, который ее несет, живет в ней. Не спрашивай о ней никого другого».

Я ничего не мог понять из последней части письма. В то же время я страстно желал вернуться домой и повидаться с матерью. У меня кончились деньги, и я испытывал большую нужду. Однако я не мог понять, где живут эти родственники и где находится эта долина. От отчаяния я заплакал, и слезы градом потекли из глаз. Я спросил паломника про родственников, о которых, как сообщалось в письме, он знал, спросил, кто они и где живут, а также где живет он сам. Он сказал, что живет в Нгари-Гунгтханге и что побывал в разных местах, но не знает ничего о том, где живут мои родственники, и о самих родственниках, а сам он уроженец области Ю. Тогда я попросил немного подождать меня и пошел к моему гуру показать ему письмо и сообщить ему о том, что узнал от паломника.

Гуру, пробежав глазами письмо, сказал: «Тхепага, у тебя, как мне кажется, очень мстительная мать. Столько человек погибло, а она еще требует от тебя напустить град. У тебя есть родственники на севере?» «Я никогда не слышал о таких родственниках, и многое в письме мне не понятно. Я спрашивал паломника, но он ничего не знает о них», – отвечал я.

Жена моего гуру была наделена сверхъестественной проницательностью, так как была воплощением Дакини. Прочитав письмо всего один раз, она велела позвать паломника. Когда я его привел, она развела большой огонь в очаге, угостила паломника чангом и заставила его снять плащ. Затем, как бы шутя, она накинула его на себя и стала прохаживаться взад и вперед по комнате, приговаривая: «Счастлив тот, кто может странствовать повсюду, не имея никакой другой одежды, кроме плаща!»

Потанцевав еще немного, она вышла из комнаты в этом плаще, и, поднявшись на крышу дома, отпорола лоскут, достала золото и снова пришила лоскут на то же самое место. Затем, спустившись вниз, она отдала плащ его владельцу, накормила его обедом и отвела в другую комнату.

Убедившись, что паломник не собирается оттуда выходить, она сказала мне, что учитель зовет меня к себе. Когда я пришел, она выложила передо мной семь слитков золота. Я спросил ее, где она нашла золото. Она ответила, что нашла его в плаще, и объяснила, как ей удалось это сделать. «Мать Тхепаги – очень умная женщина, – сказала она. – Долина, обращенная к северу, – плащ паломника. Как солнце не освещает долину, обращенную к северу, так и этот плащ не пропускает солнечных лучей. Черная туча, нависшая над долиной, – это черный квадратный лоскут. Созвездие – это вышивка на лоскуте, а семь родственников – семь слитков золота. Ее предостережение не спрашивать никого об этом, кроме паломника, означает, что плащ принадлежит паломнику, и, следовательно, ты должен был его обыскать». Мой учитель был очень обрадован и похвалил жену: «Вы, женщины, как известно, сообразительны и проницательны, и это еще раз подтверждается сейчас».

Паломнику я отдал десятую часть одного слитка, и он был очень мне благодарен. Остальную часть слитка я преподнес жене учителя. Самому учителю я отдал три слитка и умолял его научить меня насылать град, как того хотела моя мать. Тогда он отправил меня к моему прежнему гуру – ламе Юнгтунг-Трогьялу с рекомендательным письмом и шарфом. Прибыв в Ярлунг-Кьерпо и встретившись со своим прежним учителем, я вручил ему письмо, шарф и три слитка золота, которые у меня оставались. Он спросил меня о моих успехах. Я сказал ему, что у меня все в порядке: убиты тридцать пять человек, и я получил от матери письмо, в котором она просит меня наслать град для уничтожения посевов, и я просил его научить меня вызывать этот град. «Пожалуйста», – сказал он и тут же научил меня заклинаниям, велев мне исполнить все ритуалы в старой заброшенной келье.

__________________________________
82

Непал, как и Индия, является местом паломничества тибетских буддистов.

83

Вышитый узор напоминал созвездие Плеяд.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 27.08.2018, 01:57 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
По прошествии семи дней я увидел, что в келье собрались тучи, засверкала молния и загремел гром. Я понял тогда, что смогу направлять грозу пальцем, и учитель подтвердил, что теперь я действительно могу насылать грозу с градом. Он спросил меня о времени роста ячменя. Я ему сказал, когда приблизительно его высевают, когда появляются всходы и когда он вырастает настолько, что голуби могут укрываться в нем, и когда проводится прополка. Выслушав меня, он сказал, что нужно еще подождать. Через некоторое время он снова расспросил меня о сроках роста ячменя. Я сказал ему, когда он начинает колоситься и когда колосья созревают. Тогда он объявил, что уже наступило время действовать. Он отправил со мной своего сильного и быстрого ученика, о котором я уже упоминал.

Одевшись паломниками, мы пришли в мою деревню и увидели, что урожай в этом году выдался небывалый. Даже самые старые жители не помнили подобного этому. Крестьяне договорились между собой, что никто не будет убирать урожай раньше других, и они собирались начать жатву через несколько дней все вместе[84].

Тем временем я установил на возвышенности, обращенной к долине, приспособление, которое требуется для приведения в действие моей колдовской силы, и начал читать заклинания, но ни одного облачка не появлялось, даже размером с воробья. Я начал произносить имена богов, и, пересказывая историю наших злоключений и описывая жестокость соседей, ударил о землю моей сложенной одеждой и от отчаяния заплакал. Откуда ни возьмись сразу появилась огромная, тяжелая, темная туча, и, когда она опустилась над долиной, пошел сильнейший град, не оставивший на полях ни одного колоска.

Град выпадал трижды и прорыл глубокие овраги на склонах холмов. Громкий вопль безысходности и горя вырвался из уст жителей деревни. За градом последовал ливень с сильным ветром, и мы очень озябли. Найдя пещеру, обращенную к северу, мы развели в ней костер, насобирав для него ветви низкорослого кустарника, и, когда грелись, сидя у костра, услышали голоса здешних жителей, охотившихся за дичью, которая предназначалась для соблюдаемого здесь праздника благодарения по случаю урожая. Они говорили между собой: «О, этот Тхепага принес столько горя нам, как никто другой. Сколько людей он погубил, а сейчас уничтожил этот богатый урожай. Разрубить его на части, попадись он нам, и кусками отрезать его мясо и выцеживать его кровь было бы мало для него». Говоря так, они подошли совсем близко к пещере, где мы находились, и один из старших сказал: «Тише, не говорите громко. Из пещеры выходит дым. Мы не знаем, кто там может быть». Один из молодых заметил: «Это, должно быть, Тхепага. Но он нас не видит. Давайте поспешим в деревню, позовем людей, окружим его и убьем, пока он не обрушил на нас новое бедствие».

Когда они ушли, мой товарищ сказал: «Ты уходи первый, а я разыграю их и представлюсь, что это ты». Мы договорились встретиться на четвертый день вечером в гостинице Тингри. Зная о его силе и быстроте, я не боялся за него, и хотя я страстно желал увидеть мать, я не мог тогда этого сделать. Скрываясь от врагов, – мне пришлось идти в обход через перевал Ньянам. По дороге меня покусала собака, из-за чего я задержался и не успел добраться до гостиницы в условленное время.

Когда я ушел, мой друг попал в окружение, но сумел прорваться и бежал очень быстро, когда искавшие убить его были совсем близко, и замедлял ход, когда они отставали, и таким путем заманивал их следовать за ним все дальше и дальше. Когда они начали метать в него стрелы и снаряды, он запустил в них огромный камень и закричал: «Ну погодите, негодяи! Я нанесу смертельный удар посредством магической силы тому из вас, кто мой самый главный враг. Сколько ваших людей я уже убил? Как же мне хорошо на сердце теперь! А еще я уничтожил весь ваш урожай и не оставил вам ни одного зернышка. Что вы на это скажите? И знайте впредь, что, если вы тронете мою мать и сестру, я пошлю проклятие на ваши горы и пагубу на ваши долины, и все, что осталось от вас, будет бесплодным и проклятым до девятого поколения. Это место я превращу в безжизненную пустыню. Запомните это!» «Услышав такие угрозы, они очень испугались и стали обвинять друг друга в том, что произошло, а затем повернули назад.

Мой друг пришел в Тингри раньше меня и спросил хозяина гостиницы, видел ли он паломника, и описал мой внешний вид. Хозяин гостиницы сказал, что не видел такого и добавил: «Вы, паломники, не прочь выпить, когда представляется возможность. Ты можешь сейчас пойти на свадебный пир, где тебе будут рады. Если у тебя нет чашки, я тебе дам свою, и ты хорошо проведешь там время. Согласен?» «Я не откажусь», – ответил мой друг и получил от него чашку, неправильной формы, неполированную и огромную, как голова Шиндже[85]. С этой чашкой он пришел на свадебный пир, где я уже сидел в одном из задних рядов. Мой друг подошел ко мне и сказал: «Почему ты не пришел раньше, как мы договорились?» Я отвечал: «Когда я однажды утром собирал милостыню, собака укусила меня за ногу, и мне пришлось поэтому задержаться». Мой друг сказал: «Пустяки» И потом мы уже продолжали наш путь вместе.

Когда мы пришли в Ярлунг-Кьерпо, наш гуру, увидев нас, сказал: «Вам обоим сопутствовали успех и удача». Зная, что никто не мог сообщить ему об этом помимо нас, мы удивились и спросили: «Кто сказал тебе? Никто не шел впереди нас, кто бы мог принести тебе эту весть до нашего прихода». Он ответил, что божества явились перед ним и их лица сияли, как свет полной луны, и что он уже совершил благодарственные церемонии. Он был всем этим очень доволен.

Вот такие черные дела я сотворил, беспощадно мстя моим врагам».

Это первое деяние, совершенное Джецюном, которое было греховным деянием, приведшим к уничтожению его врагов.

______________________________
84

В Тибете, как и в других странах с примитивным земледелием, крестьяне обычно работают на полях одновременно.

Точное время сева и сбора урожая устанавливает деревенский астролог, предсказывающий по расположению планет и созвездий вероятность выпадения дождей, а старые и опытные крестьяне предсказывают по состоянию почвы выпадение дождей. Эти прогнозы не менее точны, чем прогнозы наших метеорологических станций.

85

Шиндже – царь и судья мертвых, на санскрите называемый Яма-Раджа (Царь Мертвых) или Дхарма-Раджа (Царь Истины). Первое имя означает, что управляя и творя суд, он проявляет сдержанность (санскр. сангьяма), а второе – что он судит справедливым судом и назначает наказание в строгом соответствии с кармическими заслугами умершего, следовательно, не отступая от истины (санскр. дхарма).


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 27.08.2018, 02:01 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
ЧАСТЬ II

ПУТЬ СВЕТА




ЖИЗНЬ НА ИСТИННОМ ПУТИ


Я запомнила все, что он говорил,

И, оставив жизнь мирскую

Со всей ее суетой, ступила

На Стезю, Им указанную, ведущую к счастью.

И теперь уничтожены все мои печали,

С корнем вырваны, и возврата им нет,

Ибо пришло прозрение и осознание

Причины моих несчастий и бед.


Монахиня Васиттхи «Псалмы ранних буддистов»



ВВЕДЕНИЕ


Ниже следует перечисление его деяний, приведших к достижению совершенного состояния Будды.

Первое. Его раскаяние и поиски вдохновенного гуру, который сможет помочь ему достичь Нирваны.

Второе. Неукоснительное послушание и выполнение всех повелений гуру, несмотря на страдания, боль и отчаяние, пережитые им во время испытаний, которым он был подвергнут для искупления его грехов.

Третье. Обретение им Истин, которые ускорили его духовное развитие и привели к достижению Освобождения.

Четвертое. Медитация под руководством гуру, давшая всходы опыта и знания.

Пятое. Когда Истины начали свое развитие в нем, он был посвящен, согласно указанию, полученному во сне, в те заключительные оккультные Истины, которые учитель передает ученику на ухо шепотом, и затем расстался со своим гуру.

Шестое. Принятие обета посвятить всю свою жизнь достижению Высшей Цели (после неудачных попыток обеспечить себя самым необходимым).

Седьмое. Обладая безграничной энергией и несгибаемой волей, он, во исполнение указаний гуру, совершал, живя отшельником высоко в горах, аскетические подвиги, не отвлекаясь ни на что другое.

Восьмое. Приобретение им путем практики аскетизма трансцендентальных знаний и опыта, благодаря которым он мог помогать всем живым существам.

Девятое. Его последнее деяние – растворение его физического тела в космическом пространстве, ставшее его последней проповедью для всех, совершенное с целью пробудить веру в каждом живом существе.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 27.08.2018, 02:03 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline


ГЛАВА IV. ПОИСКИ СВЯТОЙ ДХАРМЫ


О том, как Джецюн покинул своего учителя черной магии и как он нашел гуру Истинного Учения – Переводчика Марпу.

Речунг сказал тогда: «О Учитель! Ты упомянул о нескольких белых деяниях, совершенных тобой, что, конечно, означает преданность Святой Дхарме. Как и в связи с каким событием ты обратился к религии к чему привели твои поиски?».

В ответ Джецюн продолжил рассказ: «Я испытывал глубокое раскаяние в том, что сотворил столько зла – убил посредством магии стольких людей и уничтожил урожай, и я так жаждал приобщиться к религии, что забыл о еде. Днем и ночью я не находил себе покоя и не мог спать. Однако, хотя меня мучили угрызения совести и я был охвачен раскаянием, я не мог попросить учителя разрешить мне жить религиозной жизнью и продолжал служить ему, надеясь, что когда-нибудь представится удобный случай попросить его отпустить меня изучать Святое Учение.

Случилось так, что один богатый покровитель моего учителя серьезно заболел, и его тотчас вызвали к нему для оказания помощи. Через три дня он вернулся очень печальный. Я спросил, что его опечалило. Он ответил: «Как преходящи все состояния существования! Вчера вечером этот почтенный человек скончался, и я не могу не скорбеть об этой утрате. Я осознал, как эфемерна жизнь на Земле. К тому же я с молодых лет занимаюсь колдовством, принося гибель людям и насылая град. И ты, мой сын, тоже с юности занялся этим греховным делом и накопил массу плохой кармы, которая тяжелым грузом лежит на мне, так как я несу ответственность за твои поступки»[86]. Когда я спросил его, не спасутся ли все убитые мной и не перейдут ли в более высокие состояния существования, он ответил: «Я считаю, что все живые существа являются носителями луча Вечности, и мы должны трудиться для их спасения и совершенствования. Я также знаю, какие ритуалы должны совершаться для этого. Но все зависит от правильного понимания цели ритуала, а также от значения используемых слов. Я, однако, не уверен, поможет ли это поверхностное знание во время серьезной опасности. Поэтому я хочу обрести такое учение, которое помогает в любой ситуации. Ты оставайся здесь и заботься о моих детях и учениках, а я пойду трудиться ради твоего и моего спасения. Или ты иди, изучай и осуществляй Святую Дхарму ради меня и себя, и тогда ты спасешь меня и обеспечишь мне благоприятное рождение в следующем существовании, которое позволит мне пройти быстро Путь, ведущий к Освобождению, а я во время своего обучения буду обеспечивать тебя всем необходимым».

Это было то, чего я хотел, и я был очень рад это услышать. Я попросил его разрешить мне ступить на путь духовного служения. Он сразу дал согласие и сказал: «Конечно, ты молод, обладаешь большой волей, несгибаемым упорством и верой. Ты будешь предан религии. Ступай и целиком посвяти себя религиозной жизни».

Он дал мне самку яка, которую навьючил рулонами ткани из мягкой ярлунгской шерсти, и велел мне идти в Нар, что в долине Цанг, где жил известный лама по имени Ронгтен-Лхага, принадлежавший к старой мистической секте. Говорили, что он приобрел сверхнормальные способности с помощью учения Великое Совершенство, используемого сектой Ньингма. Мой учитель хотел, чтобы я изучил его у этого гуру и применил на практике. Исполняя его желание, я отправился в Нар и, прибыв туда, начал разыскивать ламу.

Я нашел его дом, где встретился с женой и несколькими его учениками, которые сообщили мне, что здесь находится главный монастырь, но самого ламы в монастыре нет, так как в данное время он пребывает в филиале монастыря в Ринанге, в верхней долине Ньянга. Я сказал им, что меня послал сюда лама Юнгтун-Трогьял и я отблагодарю того, кто отведет меня к ламе. Жена ламы велела одному из учеников проводить меня.

В Ринанге я встретился с ламой и, отдав ему яка и тюк шерстяной ткани в качестве подарка, сказал, что я, великий грешник из Западного Нагорья, пришел сюда, чтобы обрести учение, которое приведет меня в течение одной жизни к освобождению от существования сансаре, и молил передать его мне.

Лама сказал: «Мое учение, называемое Великое Совершенство, есть действительно совершенство. У него прекрасные корни, прекрасный ствол и прекрасная крона[87]. Благо тому, от кого оно было получено, и тому, кто его получил, и прекрасны его плоды, которые есть знание йоги. Тот, кто медитирует на нем днем, получает Освобождение в тот же день, и того же достигает тот, кто медитирует на нем ночью. Одаренным, кому благоприятствует карма, достаточно только слышать учение, чтобы достичь Освобождения. Им не нужна медитация. Это учение для наиболее развитых умов. Я передам его тебе». Он сразу же посвятил меня и дал мне необходимые инструкции. Тогда у меня возникла мысль, что ранее, когда я занимался колдовством с целью убийства людей, мне потребовалось 14 дней для совершения этого, а чтобы наслать град, – семь дней, в то время как сейчас я получаю знания, которые освободят меня в любое время – днем или ночью, в зависимости от того, когда я буду применять их, а для одаренных и тех, кому благоприятствует карма, даже слышания учения достаточно, чтобы достичь Освобождения. Я сказал себе: «Что ж, вероятно, я один из таких одаренных!» И я так возгордился, что не мог сосредоточиться и вместо этого уснул, и в результате был лишен возможности испытать учение на практике.

Через несколько дней лама пришел ко мне и сказал: «Ты называл себя великим грешником, пришедшим с нагорья, и в этом ты совершенно прав. Со своей стороны, я слишком много наобещал, воздавая похвалу моему учению. Теперь я хорошо понимаю, что не смогу обратить тебя. Есть монастырь в Лхобраке, называемый Дово-унг (Пшеничная Долина), где сейчас живет преданный ученик великого индийского святого Наропы. Он самый достойный из достойнейших, настоящий принц среди переводчиков, обладающий знаниями новых Тантрийских Учений, не имеющий себе равных во всех трех мирах. Его зовут Переводчик Марпа. Между тобой и им есть кармическая связь, идущая от прошлых жизней. К нему ты должен пойти».

Услышав это имя, я ощутил невыразимую радость. Меня охватил благоговейный трепет, и слезы брызнули из глаз. Так велико чувство веры, пробудившееся во мне. И, взяв с собой только несколько книг и провизию на дорогу, я отправился туда с единственной целью найти этого гуру. Весь путь мной владела одна мысль: «Когда я взгляну на моего гуру? Когда я увижу его лицо?»

За ночь до моего прибытия в Пшеничную Долину Марпа видел во сне, что его гуру, великий святой Наропа, явился к нему и, совершив церемонию посвящения, дал ему дордже, сделанный из лазурита, пятиконечный и слегка потускневший, а также наполненный эликсиром золотой сосуд, в котором держат священную воду, и велел ему смыть налет с дордже эликсиром и установить дордже на Знамени Победы. Он сказал, что это угодно Победителям прошлых времен, будет служить благу всех живущих и поможет Марпе и другим людям в достижении их целей.

Сказав это, святой снова поднялся на Небеса, и Марпа во сне увидел, что он выполнил приказание своего гуру – обмыл дордже святым эликсиром и поднял его вместе со Знаменем Победы. И дордже стал излучать такое яркое сияние, что оно наполнило своим светом все миры. Свет этот озарил все существа, обитающие в шести мирах (Локах), и рассеял все их страдания. И в радости, в которой они пребывали, не было примеси печали. Охваченные верой, они все с благоговением взирали на Марпу и его Знамя Победы. Некоторые пели хвалебные песнопения, другие приносили дары. Победители благословили Знамя и совершили церемонию посвящения, и сам он ощущал радость и гордость. Он проснулся в счастливом состоянии духа.

__________________________________________
86

Учитель как левого, так и правого пути несет моральную ответственность за то, что делает его ученик под его руководством, и соответственно пожинает плоды плохой кармы при совершении грехов и хорошей кармы как следствия добродетельных поступков. Профессор Атал Бихари Гхош поясняет: «Санскритские термины вама (левый) и дакшина (правый) имеют также более глубокое значение. Первый означает путь отречения (санскр. нивритти-марга), второй – путь материального обогащения и наслаждений (санскр. правритти-марга). В этом их основное различие, как утверждают просвещенные индийцы.

87

Здесь можно провести параллель с высказыванием Будды о проповедуемом им учении, что оно совершенное в начале, совершенное в середине и совершенное в конце.
Прикрепления: 1788953.jpg(116.0 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 27.08.2018, 02:05 | Сообщение # 25
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
Жена его, принеся завтрак, обратилась к нему с такими словами: «О господин! Я видела ночью во сне двух женщин, которые, как они сказали о себе, пришли из Западной Страны Ургьен. Они принесли с собой хрустальную чайтью[88], которая выглядела немного потускневшей, и попросили меня сказать тебе, что твой гуру Наропа велел тебе освятить ее согласно полному ритуалу и поместить на вершине горы. А ты сказал, что уже благословил великий святой Наропа, но так как, что бы он ни велел, должно быть исполнено, ты обмыл ее святой водой, освятил и установил на вершине горы, и она излучала свет такой яркий, как свет солнца и луны, и породила несколько других чайтий, которые появились на вершинах соседних гор, и их охраняли две женщины. Что означает этот сон?»

Внутренне радуясь совпадению снов, Марпа, однако, виду не подал и сказал ей: «Я не понимаю значения снов, которые не имеют причины. Сейчас я пойду на поле, которое буду пахать. Приготовь мне все, что нужно для работы». Удивившись, жена возразила: «Ведь у тебя всегда есть работники, которые сделают эту работу. Что скажут люди, если ты, знаменитый лама, пойдешь работать в поле, как простой крестьянин? Это вызовет ненужные разговоры. Прошу тебя, не ходи!» Но Марпа не внял ее уговорам и перед уходом наказал: «Принеси мне хорошую порцию чанга». Когда жена принесла ему целый кувшин, он сказал: «Этого должно хватить для меня. Принеси еще для гостей». Она принесла еще один кувшин, который он поставил на землю и накрыл шляпой. Во время отдыха он пил свой чанг, сидя рядом с этим кувшином.

Тем временем я шел по дороге, расспрашивая каждого встречного: «Где живет великий йог Переводчик Марпа?» Но к кому я ни обращался, никто не мог мне ответить. Я спросил еще одного, и он сказал, что есть человек по имени Марпа, который живет здесь поблизости, но нет никого, кто бы носил титул – великий йог Переводчик Марпа. Я тогда спросил его, где находится Пшеничная Долина. Он показал: «Вон там». Я поинтересовался, кто живет в этом месте, и он ответил, что там живет человек, которого зовут Марпа. «Не зовут ли его еще как-нибудь?» – спросил я. Он сказал, что некоторые называют его также ламой Марпой. Это развеяло мои сомнения, и я понял, что здесь живет тот Марпа, которого я разыскивал. Я тогда спросил, как называется возвышенность, на которой я нахожусь, и он ответил, что она называется Чхе-ла-ганг (Возвышенность Дхармы). Я подумал, что это очень благоприятный знак, так как я впервые увижу моего гуру с этой возвышенности. Идя дальше, я продолжал расспрашивать встречных о Марпе. Мне встретились пастухи и с ними юноша приятной наружности и нарядно одетый. На нем были украшения, и волосы его были умащены и хорошо причесаны. На мой вопрос старшие не могли ответить, но юноша сказал мне: «Ты, должно быть, спрашиваешь о моем господине и отце, который имеет обыкновение продавать все в нашем доме для того, чтобы купить золото и отправиться с ним в Индию, откуда он возвращается с громадным количеством бумажных свитков. Если ты спрашиваешь именно о нем, то сегодня он пашет в поле, хотя раньше этим никогда не занимался».

Я подумал, что это, вероятно, тот человек, которого я ищу, но мне было трудно поверить тому, что он, знаменитый Переводчик, пашет землю. Размышляя так, я продолжал идти, пока не встретился с ламой крупного телосложения, довольно полным, с глазами навыкате и имевшим очень величественный вид. Он пахал. В тот момент, когда мой взгляд остановился на нем, меня охватили трепет и ощущение такого невыразимого восторга, что я потерял всякое представление о том, где нахожусь. Когда я пришел в себя, то обратился к ламе с вопросом: «Почтенный господин, где здесь живет преданный ученик известного святого Наропы по имени Переводчик Марпа?» Какое-то время лама внимательно меня рассматривал, а затем спросил: «Откуда ты? Чем занимаешься?» Я ответил, что я великий грешник с нагорья Цанг и что, услышав о знаниях и учености Марпы, пришел к нему получить Истинное Учение, чтобы с помощью его достичь Освобождения. На это лама сказал: «Хорошо, я устрою тебе встречу с ним, если ты закончишь эту работу для меня». И, вытащив из-под шляпы чанг, дал мне выпить. Выпив его, я ощутил бодрость. Лама, наказав мне работать старательно, ушел и оставил меня одного. Я допил чанг и затем охотно принялся за работу.

Вскоре пришел тот юноша, которого я встретил с пастухами, и сообщил мне, что меня приглашают в дом. Я очень этому обрадовался и сказал: «Лама выполнил мою просьбу, и поэтому я хочу закончить эту работу для него». И я продолжал работать, пока не вспахал все поле. Так как это поле помогло мне познакомиться с моим гуру, его стали называть Полем Помощи. Летом дорога пролегала по краю этого поля, а зимой пересекала его.

Когда я вошел вместе с юношей в дом, я увидел ламу, сидящего на двух подушках, поверх которых был постлан ковер. Лама уже привел себя в порядок, хотя на лбу и у носа были видны следы пыли. Он был грузным, с выдающимся вперед животом. Узнав в нем того же человека, с которым я недавно встретился, я огляделся, ожидая увидеть другого ламу.

Тогда сидящий на подушках лама сказал: «Конечно, ты не знал, что я Марпа. Теперь ты знаешь и можешь приветствовать меня»[89].

Я тотчас поклонился и, коснувшись лбом его ног, приложил их к моей голове. Совершив эту церемонию, я обратился к Марпе со следующими словами: «О почтенный учитель, я великий грешник с Западного нагорья, пришел, чтобы отдать тебе свое тело, речь и мысль. Прошу тебя обеспечивать меня пищей и одеждой и обучать меня тому, что поможет мне достичь Освобождения в течение одной жизни».

Лама ответил: «Так как ты великий грешник, ты не имеешь ничего общего со мной. Я не посылал тебя совершать грехи от моего имени. Какие грехи ты совершил?» После того, как я подробно рассказал ему о своей жизни, лама поставил следующее условие: «Мне нравится, – сказал он, – твое предложение посвятить мне тело, речь и мысль, но я не могу обеспечивать тебя пищей и одеждой и одновременно обучать. Или я буду содержать тебя, а учиться ты будешь в другом месте, или тебе придется самому обеспечивать себя пищей и одеждой, а я буду заниматься только твоим духовным развитием. Выбери то, что тебе предпочтительнее. Если я передам тебе Истину, достижение Освобождения будет зависеть только от тебя, от твоего усердия и целеустремленности». Я ответил: «Я пришел к тебе, мой лама, за Истиной. Я найду пищу и одежду в другом месте». Сказав так, я тут же начал раскладывать свои вещи и несколько своих книг положил на полку вблизи алтаря. Но лама сразу же запретил мне: «Убери свои старые книги. Своим холодом они испортят мои священные реликвии и книги»[90].

Я подумал про себя, что он знает, что среди моих книг были и книги по черной магии, и поэтому он запретил класть их вместе с его священными реликвиями. Я взял книги с собой и держал в отведенном мне помещении. Так я прожил несколько дней. Жена моего учителя кормила меня и снабжала всем необходимым.

Так закончился этот период моей жизни, ознаменованный встречей с учителем и первыми приносящими заслугу деяниями.

________________________________
88

Этот реликварий имеет форму миниатюрной ступы. Такую же хрустальную чайтью принесли Дакини во время вознесения Миларепы.

89

Ученик обязан выражать почтение учителю.

90

Тибетские адепты оккультизма считают, что книги, как и люди, имеют свою ауру. Поэтому Марпа не разрешил Миларепе поставить книги по черной магии с книгами белой магии и священными реликвиями.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 01.09.2018, 01:29 | Сообщение # 26
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline


ГЛАВА V. ИСКУС И ЕПИТИМЬЯ


О том, как Джецюн выполнял приказания своего гуру Марпы, подвергшего его необычным испытаниям, как много он страдал и как в отчаянии он три раза уходил от Марпы, чтобы найти другого учителя, но снова возвращался к Марпе.


Через несколько дней я пошел просить подаяние и, обойдя всю долину Лхобрак, собрал 420 мер ячменя[91], из которых 280 я отдал за большой медный сосуд с четырьмя ручками, по одной с каждой из четырех сторон, не имевший ни одного изъяна ни внутри, ни снаружи. За двадцать мер я купил мясо и чанг, а оставшиеся 120 мер насыпал в большой мешок и, положив сверху медный сосуд, вернулся с этим домой. Так как я был несколько утомлен, то, снимая с себя ношу, неосторожно ударил ею об пол, и дом немного задрожал. Это, по-видимому рассердило моего учителя, так как он вскочил с места и закричал: «Ага, ты, послушник, оказывается, сильный малый! Ты что, хочешь убить всех нас, сотрясая дом своей силищей? Вон со своим мешком!» И он толкнул мешок ногой. Мне пришлось вынести из дома и поставить его снаружи. Я подумал тогда, что мой учитель просто немного вспыльчив и что впредь мне следует вести себя в его присутствии осторожно, но моя вера в него ни на секунду не была поколеблена[92].

Опорожнив сосуд, я снова внес его в дом и, поклонившись, преподнес его ламе. Он возложил руку на него в знак принятия и, не отводя руки и закрыв, пребывал некоторое время в молитве. Когда он закончил молиться, я заметил, что по лицу его текут слезы. «Это хорошее предзнаменование. Я отдаю этот сосуд моему гуру Наропе», – сказал он, сопровождая эти слова соответствующим жестом. Затем, взяв сосуд за ручки, он энергично потряс его и ударил палкой изо всех сил, произведя сильный звон. Поставив затем сосуд в конце алтаря, он наполнил его очищенным сливочным маслом, которое употреблялось для алтарных лампад.

Страстно желая достигнуть Освобождения, я не раз умолял его передать мне некоторые наставления, и в ответ он однажды сказал мне: «В провинции Ю и Цанг у меня есть немало преданных учеников и последователей из мирян, которые очень бы хотели прийти ко мне, но их всякий раз грабят по дороге пастухи-кочевники Ямдака, Талунга и Лингпа. И поскольку это происходило неоднократно, мои ученики не могут прийти ко мне с запасами провизии и подарками. Пойди и напусти на грабителей град. Это будет полезное для религии дело. Тогда я передам тебе наставления относительно Истины».

Я тотчас же отправился туда и напустил сильнейшую грозу с градом в каждом из указанных мест. Когда, вернувшись, я спросил ламу об обещанных наставлениях, то услышал в ответ: «Что? За твои две-три жалкие градины ты осмеливаешься спрашивать о Святейшей Дхарме, которую я получил в Индии такой дорогой ценой? Нет, сударь, если ты действительно стремишься к Истине, пойди и посредством магии, адептом которой ты себя считаешь, уничтожь некоторых горцев Лхобрака, так как они тоже часто грабили моих учеников, когда они шли ко мне из Ньял-Ло-ро, и не раз оскорбляли и меня. Если ты сумеешь в доказательство своих магических способностей расправиться с ними, я сообщу тебе Мистические Истины, переданные мне моим почитаемым Гуру, великим пандитом Наропой, – Истины, с помощью которых можно за одну жизнь достигнуть Освобождения и прийти к состоянию Будды».

Снова я выполнил приказание гуру, и мое магическое проклятие произвело действие: горцы Лхобрака подрались друг с другом, и во время драки многие были убиты. Однако, при виде крови, я ощутил глубокое раскаяние и боль. Мой гуру, узнав, что среди убитых было много его обидчиков, сказал мне: «Правда, что ты настоящий адепт магии». И он назвал меня Тучхеном (Великим Магом). Когда я снова попросил его передать мне приносящее спасение Истины, лама в ответ сказал: «Ха-ха! Я должен сообщить тебе самые сокровенные Истины, которые я получил в Индии, отдав за них все мое земное состояние, – Истины, которые все еще исторгают дыхание Ангельских Существ, передавших их, и все это в обмен на твои злодеяния? Нет, сударь. Такое только может вызвать смех. Если бы на моем месте был кто-то другой, он бы убил тебя за такую дерзость. Пойди и восстанови уничтоженные тобой посевы пастухов и воскреси убитых людей Лхобрака. Если ты сможешь сделать это, тогда я соглашусь передать тебе Истины, а если ты не можешь, тебе лучше не появляться передо мной снова». И он гневался так, как будто собирался побить меня. Я же был низвергнут в пучину отчаяния и плакал горькими слезами. Жена ламы жалела меня и старалась утешить.

На следующее утро лама был настолько добр, что сам пришел ко мне и сказал: «Боюсь, что был слишком суров с тобой вчера вечером, но не принимай это близко к сердцу.

Будь терпелив и жди, и тебе будет передано Учение. Но мне думается, что ты умелый парень. Поэтому, я хотел бы, чтобы ты построил дом для моего сына Дарма-Додай (Юноша, Букет Сутр). Когда ты его закончишь, я не только сообщу тебе Истины, но также буду снабжать тебя пищей и одеждой во время твоего обучения». «Но, – настаивал я, – что случится со мной, если за это время я умру, не освободившись?» Он ответил: «Я обещаю, что за это время ты не умрешь. Мое учение дает определенную гарантию. И поскольку ты, как видно, обладаешь большой энергией и упорством, ты можешь стремиться к цели беспрепятственно, независимо от того, достигнешь ли ты Освобождения в течение одной жизни или нет. Моя секта не совсем такая, как другие секты. В ней больше эманации божественной благодати и более непосредственное духовное откровение, чем в какой-либо другой секте»[93]. Утешенный и обрадованный этими обещаниями, я сразу спросил ламу о плане дома.

Поручая мне эту работу, лама (как я понял потом) преследовал три цели: во-первых, он[94] хотел построить дом в удобном и безопасном месте, невзирая на то, что его родственники дали клятву друг другу во время пира, в котором Марпа не принимал участия, не строить в этом месте никаких укреплений. Во-вторых, он хотел, чтобы я искупил мои преступления, и в-третьих, он намеревался ввести в заблуждение своих родственников, создав для себя возможность беспрепятственно выстроить дом там, где хотел.

У него был свой план, и он осуществил его следующим образом. Поднявшись со мной на возвышенность, обращенную к востоку, и выбрав там место, он начертил план круглого здания и приказал приступить к строительству на этом месте. Я сразу принялся за работу. Когда я возвел уже половину здания, он пришел и сказал, что, давая указания, он недостаточно хорошо обдумал их и что я должен прекратить работу, сломать то, что я построил, и отнести землю и камни на место, где я их брал.

Когда я выполнил этот приказ, лама, казавшийся мне пьяным[95], повел меня на возвышенность, обращенную на запад, и, приказав мне строить там другой дом, начертил план в форме полумесяца и затем удалился. Когда я возвел половину требуемой высоты, лама снова пришел ко мне во время моей работы и сказал, что и этот дом не годится и я должен отнести глину и камни обратно туда, откуда я их принес. Я снова повиновался ему, и лама затем повел меня на возвышенность, обращенную к северу, и сказал мне: «Мой Великий Маг, по-видимому, я был пьян, когда я в прошлый раз велел построить дом, и поэтому дал тебе неверные указания. Вероятно, это была моя ошибка. Но сейчас ты должен построить мне на этом месте действительно хороший дом». Я осмелился сказать ему, что непрестанно строить дома, чтобы затем разрушать их, накладно и для него, и для меня. Я умолял его сначала подумать как следует, а затем давать приказания. Он сказал: «Я не пьян сегодня и хорошо обдумал вопрос. Дом тантрийского мистика должен быть треугольным. Поэтому построй мне дом такой формы. Этот дом мы не будем разрушать».

Теперь я строил уже дом треугольной формы. Когда работа была выполнена на треть, лама пришел и спросил: «Кто приказал тебе строить такой дом?» Я отвечал: «Этот дом для сына твоего преподобия я строю по твоему указанию». «Я не помню этого, – сказал он, – но если это так, то в то время я, видимо, не владел собой или был в невменяемом состоянии». «Но, – настаивал я, – боясь, что что-то подобное может случиться, я осмелился просить твое преподобие тщательно обдумать этот вопрос, и тогда ты соблаговолил убедить меня, что ты все тщательно обдумал и что этот дом не будет разрушен. И твое преподобие имел тогда вполне нормальный вид». Лама возмутился: «Как ты это докажешь? Как? Ты хочешь погубить меня и мою семью с помощью колдовства или запереть нас в твоем доме, имеющем вид магического треугольника? Но я же не отнял у тебя твое фамильное наследство. И ты ведь хочешь получить религиозные знания. Но сама форма этого дома может восстановить всех местных богов против тебя. Ты постарайся все разрушить сразу и отнеси все камни и глину на место. Тогда я передам тебе те наставления, которые желаешь получить. Но если ты не выполнишь моих указаний, ты можешь уходить!» И лама был, по-видимому, очень рассержен. Я крайне опечалился этим, но другого выхода у меня не было. Я стремился к познанию Истины, и мне ничего не оставалось делать, как разрушить и этот дом и с материалом поступить так, как было приказано.

__________________________________
92

Как будет видно из следующих глав, гнев, жестокость, злоба, выражаемые Марпой по отношению к своему ученику Миларепе, были им разыграны. Ни один настоящий гуру никогда не опустится до этих состояний. Притворяясь разгневанным, Марпа преследовал две цели: испытать Миларепу и заставить его искупить совершенные им преступления.

Испытаниям подвергают всех кандидатов для проверки их пригодности к ученичеству (адхикара). Только выдержавшие их становятся учениками, и их обучают тем областям знания, к которым, согласно результатам испытаний, они наиболее восприимчивы.

93

Ламаисты, как и христиане, верят в божественную благодать, посылаемую людям на Землю в виде волн духовными существами. Марпа считал, что божественные покровители его секты осуществляют непосредственное руководство телепатически и могут оказывать ученикам более действенную помощь, чем гуру других сект.

94

Как отмечает Бако, в Тибете в то время не было центрального правительства, а китайское правление еще не было установлено, и соперничающие друг с другом местные феодалы действовали по своему произволу.

95

Это также было разыграно Марпой для того, чтобы не только осуществить свой план, но и подвергнуть Миларепу самым суровым испытаниям.
Прикрепления: 7163533.jpg(258.5 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 01.09.2018, 01:31 | Сообщение # 27
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
Из-за тяжелой работы у меня образовалась большая рана на спине между плечом и позвоночником, но я не осмеливался показать ее ламе, который, я боялся, будет недоволен, если это сделаю. Я также не показывал ее его жене, чтобы она не подумала, что хочу этим подчеркнуть, какую тяжелую работу для них исполняю. Поэтому я никому не говорил о своей болезни, а только попросил жену ламы уговорить его дать мне обещанные наставления. Она пошла к мужу и сказала: «Мой господин, твои бессмысленные затеи со строительством домов только изматывают силы этого бедного юноши. Прошу пожалеть его сейчас и дать наставления». Лама отвечал: «Приготовь хороший обед и позови его». Она приготовила обед и привела меня. Лама тогда сказал: «Великий Маг, не обвиняй меня напрасно, как вчера. Что касается наставлений, я их тебе дам». И он научил меня четырем формулам о Прибежищах[96], а также молитвам, правилам и обетам и в заключение сказал: «Они называются временными религиозными наставлениями. Но если ты стремишься получить вневременные религиозные наставления, то есть мистические истины, ты должен поступать так». И он рассказал мне об аскетических подвигах его гуру Наропы и закончил рассказ словами: «Но ты вряд ли сможешь осуществить такое. Боюсь, что это будет слишком трудно для тебя». Его рассказ произвел на меня глубокое впечатление. Я не мог сдержать слез из-за переполнявшей мое сердце веры и решил делать все, что лама мне прикажет.

Прошло несколько дней, и лама пригласил меня пойти с ним на прогулку. Во время прогулки мы подошли к месту, на котором, как уже было сказано, дяди и двоюродные братья ламы договорились ничего не строить и которое теперь ими охранялось. Здесь лама остановился и сказал: «Теперь ты должен построить обычный, с квадратным основанием дом в девять этажей, с украшениями в верхней части, образующей десятый этаж. Этот дом не будет разрушен, и после окончания строительства я передам тебе Истины, которые ты жаждешь получить, и буду обеспечивать тебя всем необходимым, когда ты будешь находиться в уединении, совершая садхану». Здесь я осмелился попросить его пригласить в качестве свидетеля его жену, которую я обычно называл Почтенной Матерью. Он согласился, и я пошел пригласить Почтенную Мать, а лама в это время занялся составлением плана дома. Когда мы пришли, я сказал в присутствии обоих: «Я уже построил три дома, но каждый из них мне пришлось разрушать. В первом случае потому, что лама, как он мне объяснил, недостаточно хорошо обдумал вопрос; по поводу второго дома он сказал, что был пьян, когда приказал строить, а относительно третьего дома – что он был вне себя или почти что сумасшедшим и не помнит, что давал мне распоряжение строить его. Когда я напомнил ему об обстоятельствах, связанных с третьим домом, он потребовал от меня доказательств и был очень рассержен. Теперь он еще раз приказывает мне строить дом, и поэтому я прошу, чтобы ты, моя Почтенная Мать, согласилась быть свидетелем его слов». В ответ она сказала: «Конечно, я могу быть свидетелем, но твой гуру, Почтенный Отец, такой своенравный, что он не обратит на нас никакого внимания. Кроме того, Почтенный Отец делает совершенно ненужное дело: нет необходимости во всех этих строительствах. Совершенно бесполезное занятие заставлять беспрестанно строить дома только для того, чтобы их снова сносить. К тому же мы не имеем прав на этот участок, который охраняется родственниками твоего гуру. Это тот участок, о котором они дали клятву друг другу. Но Почтенный Отец не считается с моим мнением, и я только рискую вызвать ссору». Обратившись к своей жене, лама сказал: «Делай то, что тебя просят: будь свидетелем, а затем возвращайся домой и предоставь мне заняться моим делом. Не нужно вмешиваться в то, о чем тебя не просят».

Снова я приступил к работе и, заложив квадратный фундамент, начал возводить здание. Случилось так, что старшие ученики моего гуру – Нгогдун-Чудор из Жунга, Цуртен-Ванг-гай из Дела и Метен-Ценпо из Цанг-рога ради физической разминки принесли к тому месту, где я работал, большой камень. Так как это был хороший по размеру камень, я использовал его в качестве краеугольного, установив его над фундаментом вблизи дверного проема, и, когда возвел второй этаж, Марпа пришел посмотреть на мою работу. Осмотрев все здание очень тщательно и заметив камень, который принесли три его старших ученика, он сказал: «Великий Маг, где ты достал этот камень?» «Твое преподобие, его принесли ради разминки три твоих старших ученика», – отвечал я. «Если это так, – сказал он, – то ты не имеешь права использовать для строительства дома камень, принесенный ими. Потрудись вытащить его и вернуть на то место, откуда он был принесен». Я напомнил ему о его обещании не разрушать это здание. Но он тогда сказал мне: «Я не обещал тебе использовать в качестве рабочих моих лучших учеников, посвященных в мистические истины, дважды рожденных. Кроме того, я не приказываю тебе разрушать все здание, но только вытащить этот камень, принесенный моими лучшими учениками, и отнести его на прежнее место».

Мне ничего не оставалось делать, как разобрать сверху донизу возведенную мной стену. Вытащив камень, я отнес его туда, откуда он был принесен. Как только лама увидел, что я выполнил его приказ, он придя сказал: «Сейчас ты можешь сам принести этот камень установить его в том же месте». Приложив усилие, равное силе трех, я смог это сделать. Этот камень впоследствии стали называть Гигантом в знак необычной физической силы, которую я приложил, чтобы поднять его.

Когда я был занят закладкой фундамента на этом запретном месте, некоторые из тех, кто видел меня, говорили: «Кажется, Марпа действительно собирается строить дом на этом утесе. Не лучше ли помешать ему?» Но другие сказали: «Марпа сам не знает, что делает. Он заполучил дюжего молодого послушника из Нагорья и, будучи одержимым манией строительства, заставляет этого бедного парня строить на каждом близлежащем кряже, утесе, холме дома по неудачным проектам. Затем он велит ему разбирать наполовину выстроенный дом и относить материал обратно, туда, откуда он был принесен. Наверняка он сейчас сделает то же самое. Но если он не сделает этого, у нас достаточно времени, чтобы помешать ему. Подождем и увидим».

Однако они вскоре убедились, что Марпа не собирается разрушать дом. Когда был уже построен седьмой этаж, и у меня около поясницы появилась еще одна рана, родственники Марпы сказали друг другу: «Он не собирается сносить это здание. То, что сносились другие, было только маскировкой, рассчитанной на то, чтобы обмануть нас. Давайте снесем его». И они приготовились осуществить свое намерение. Но лама посредством магии создал большой корпус вооруженной охраны, которая находилась внутри дома и снаружи. Всех замысливших нападение охватил страх. Они спрашивали друг у друга: «Откуда Переводчик Марпа мог получить такое большое подкрепление?», – и не осмеливались начинать войну с ним. Вместо этого каждый тайно выразил уважение Марпе, и затем все стали его последователями.

В то время прибыл Метен-Ценпо родом из Цанг-ронга для получения Великого Посвящения в Демчонг-Мандалу[97], и моя Почтенная Мать тогда сказала мне: «Сейчас подходящий момент для тебя также получить посвящение». И я подумал, что сам уже заслужил его. Ведь я смог построить такое здание своими руками, и никто мне не помогал. Никто мне не принес ни одного камня даже величиной с козлиную голову, ни одной корзины земли, ни одного кувшина воды, ни одного куска глины. Рассуждая так, я был вполне уверен, что буду достоин посвящения. И поклонившись, я занял место среди посвящаемых.

______________________________________________
96

Прибежищами являются Будда, Дхарма (правила поведения, изложенные в Буддийском Писании) и Сангха (буддийская община), в которой духовенство играет руководящую роль. В Северном буддизме обращение к Прибежищам положено в основу различных формул, напоминающих формулу исповедания Веры.

97

Посвящение в практическое применение мистических учений, содержащихся в Демчог (санскр. Шамвара)... – Тантре, входящей в состав многотомного Ганджура – Канона северного буддизма.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 01.09.2018, 01:32 | Сообщение # 28
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
Увидев меня, лама спросил: «Великий Маг, что у тебя есть для приношения?» Я отвечал: «Твое преподобие обещал мне, что когда я закончу строительство дома для сына твоего преподобия, я получу посвящение и наставления. Поэтому я надеюсь, что твое преподобие будет теперь благосклонен ко мне и удостоит меня посвящения». Лама возмутился: «Какая дерзость! Какая наглость! За то, что ты положил несколько кладок глинобитной стены, я, по-твоему, должен передать тебе Священное Учение, которое я получил в Индии, отдав за него целое состояние. Если ты можешь заплатить за посвящение, тогда другое дело. Если же ты не можешь, уходи из этого мистического круга». И он ударил меня и, схватив за волосы, вытолкнул из комнаты. Мне тогда хотелось, чтобы я умер тут же на месте. Я проплакал всю ночь. Супруга ламы тогда подошла ко мне и сказала: «Ламу невозможно понять. Он говорит, что принес Святое Учение из Индии сюда для блага всех существ, и обычно он готов учить и проповедовать каждому, даже собаке, если она окажется перед ним, и молится за нее. Поэтому не теряй веры в него». Так добрая женщина старалась меня ободрить.

На следующее утро лама сам пришел ко мне и сказал: «Великий Маг, тебе лучше прекратить строить этот дом и начать другой, с двенадцатью столбами, с залом и часовней в виде пристройки к главному зданию. Когда ты его закончишь, я передам тебе Наставления».

Еще раз я заложил фундамент здания. Все это время жена ламы кормила меня каждый день вкусной едой, угощала приправами и чангом, утешала меня и помогала дельными советами.

Когда пристройка была близка к завершению, прибыл Цуртен-Ванг-гай родом из Дела, чтобы получить Великое Посвящение в Мандалу эзотеризма[98]. Тогда супруга ламы сказала мне: «Мой сын, на этот раз нам удастся тебя посвятить». Она дала мне сливочное масло, кусок ткани для одеяла и небольшой медный сосуд и велела мне пойти и сесть среди учеников, которые должны были получить посвящение. Лама, заметив меня, сказал: «Великий Маг, заняв место среди посвящаемых, имеешь ли ты что-нибудь, чтобы заплатить за посвящение?» Я показал масло, ткань и сосуд и сказал, что это будет моей платой. На это лама ответил, что эти вещи уже принадлежат ему, так как их принесли в качестве платы за посвящение другие ученики, и что я должен принести принадлежащие мне или же выйти из посвятительного круга, и разгневанный, он встал и пинками вытолкал меня. В тот момент я хотел провалиться сквозь землю. Одновременно у меня возникла мысль: «Так как я погубил посредством колдовства стольких людей и уничтожил градом посевы, все мои страдания сейчас – кармические последствия этих злодеяний, или, – продолжал я размышлять, – лама увидел во мне такое, из-за чего, он знает, я не смогу воспринять и практически применить Учение, или же, – спрашивал я себя, – лама не относится ко мне с приязнью и уважением? Что бы ни было, – сказал я себе, – без религии жизнь человека ничего не стоит». И я стал думать о самоубийстве. В этот момент супруга ламы принесла мне свою долю освященной еды и выразила мне свое искреннее сочувствие. Но я потерял вкус даже к освященной еде и проплакал всю ночь.

На следующее утро лама сам пришел ко мне и сказал: «Ты должен закончить оба здания. Тогда я обязательно передам тебе Наставления и Истины».

Продолжив работу, я вскоре почти закончил пристройку, но к тому времени на пояснице у меня появилась еще одна рана. Кровь и гной сочились из трех ран, и скоро вся спина превратилась в одну сплошную рану. Я показал ее моей Почтенной Матери и, напомнив ей об обещании ламы передать мне наставления, просил ее походатайствовать за меня перед ламой, чтобы он соблаговолил передать мне Истины, которые я жаждал получить. Моя Почтенная Мать внимательно осмотрела мои раны и, обливаясь слезами, выразила готовность поговорить обо мне с ламой.

Придя к ламе, она сказала ему: «Великий Маг выполнил такую колоссальную работу. Его руки и ноги все покрылись трещинами, а на спине появились три огромные раны, из которых сочится кровь и гной. Я слышала раньше о пони и ослах с такими ранами и видела даже несколько таких животных, но никогда раньше не слышала, что у людей могут быть такие же раны, и тем более не видела таких людей. Какой позор ты навлечешь на себя, если люди узнают об этом. Ты, такой высокоуважаемый и почитаемый лама, оказался таким жестоким! Ты должен пожалеть мальчика. Кроме того, ты же обещал, что передашь ему наставления, которые он так сильно желает получить». Лама отвечал: «Да, обещал. Я обещал ему, что, когда десятиэтажное здание будет закончено, я передам ему наставления, но где эти десять этажей? Он закончил их?» «Но, – настаивала мой ходатай, – он сделал пристройку, намного превышающую десятиэтажное здание». «Много разговора, мало дела», как гласит пословица, – возразил лама. – Когда он закончит десятый этаж, я дам ему наставления, но не раньше. А правда, что на его спине появились раны?» «О Почтенный Отец, твой деспотизм мешает тебе даже взглянуть. Иначе ты не мог бы не заметить, что у него не просто рана на спине, но что вся его спина – это сплошная рана». Сказав это самым суровым тоном, супруга ламы поспешила выйти. Но лама окликнул ее и сказал: «Пусть парень придет ко мне».

Я пришел к нему, сильно надеясь, что наконец мне будут переданы Наставления, но вместо этого он только велел мне показать мою больную спину. Осмотрев ее очень внимательно, он сказал: «Это ничто по сравнению с теми испытаниями и страданиями, которые перенес мой господин святой Наропа. Ему пришлось подвергнуть свое тело двенадцати большим и двенадцати малым испытаниям, которые в сумме составляют двадцать четыре. Я сам не жалел своего имущества и своей жизни и, готовый пожертвовать ими, беззаветно следовал и служил моему учителю Наропе. Если ты действительно ищешь Истину, не выставляй напоказ свое усердие и трудись, пока не выполнишь порученное тебе дело». Снова мои надежды рухнули.

Затем лама, сложив свою одежду так, что получилось нечто вроде подушки, показал мне, как ее укладывают на пони и ослов, когда у них натерты спины, и посоветовал мне сделать то же самое для себя. Когда я спросил его, какая польза от этой подкладки, когда вся спина – сплошная рана, он холодно ответил, что в рану не будет попадать земля и не будет ее ухудшать, и велел мне продолжать носить глину и камни. Получив от гуру такое указание, я понимал, что обязан подчиниться и продолжать работать. Но теперь я уже носил ношу не на спине, а перед собой. Лама, увидев, как я работаю, говорил себе: «Заслуживает похвалы тот благородный шишья, который бескорыстно повинуется приказаниям своего гуру». И он втайне плакал от радости, видя мою искренность и веру в него.

А раны тем временем все ухудшались и воспалялись. Я испытывал такую сильную боль, что не мог больше работать, и попросил жену ламы снова похлопотать за меня и попросить ламу передать мне Истины. Но даже если мне в этом будет отказано, я просил разрешение отдохнуть некоторое время до тех пор, пока не смогу снова работать. В ответ на его просьбу лама сказал: «Ни Учения, ни наставлений он не получит, пока не закончит эти здания, но отдохнуть он может, если не в состоянии работать, так как другого выхода нет. Пока пусть он работает столько, сколько может». Тогда Почтенная Мать разрешила мне отдохнуть и лечить мои раны. Когда они частично залечились, лама, не упоминая совсем о наставлениях, сказал мне: «Великий Маг, лучше возобновить строительство и быстро его закончить». Я был уже готов приступись к работе, когда моя Почтенная Мать сказала мне по секрету: «Давай сделаем так, чтобы заставить его передать тебе Учение». Мы посовещались и придумали, что я выйду со всеми своими вещами (книгами и т.д.) и с небольшим мешком муки за спиной и буду говорить ей: «О, не удерживай меня, не удерживай!», – в том месте дороги, откуда меня мог бы видеть и слышать лама, когда он сидел на своем обычном месте. Так я должен был делать вид, что ухожу, а она удерживает меня, говоря: «Не уходи, не уходи! Я сделаю все, чтобы ты получил наставления».

_____________________________________________
98

В подлиннике: Санг-дю. Так называется очень сокровенная эзотерическая часть учения, передаваемого при посвящении в оккультные науки школы Каргьютпа. В другом контексте Санг-дю – тибетское имя тантрийского божества, называемого на санскрите Гухья-кала. Буквально санг-дю означает эзотерический (или скрытый) в отношении к оккультному знанию, полученному с помощью сверхъестественной способности сиддхи (букв, достижение). Другие виды такой проницательности, которыми обладает сиддха, известны как чир-дю, то есть экзотерический (открытый) и нанг-дю (тайный).


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 01.09.2018, 01:34 | Сообщение # 29
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
Когда это краткое представление было таким образом разыграно в пределах досягаемости для глаз и ушей ламы, он позвал жену: «Дамема, (Лишенная Эгоизма), что за комедию вы сейчас оба играете?» Его супруга отвечала: «Великий Маг говорит, что пришел сюда издалека в надежде получить от тебя, своего гуру, знание Истин, приносящих Спасение. Однако вместо этого он только навлекал твое недовольство и зарабатывал побои. А сейчас, боясь умереть без знания Истин, он собирается пойти куда-нибудь, чтобы получить их, а я убеждаю его, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему, и стараюсь' удержать его». Тогда лама сошел со своего места и, нанеся мне несколько ударов, закричал: «Когда ты впервые пришел ко мне, не предлагал ли ты мне всего себя – тело, речь и ум? А сейчас ты куда собираешься? Ты принадлежишь мне безраздельно. Если бы я захотел, я мог бы изрубить твое тело на сто кусков, и никто не смог бы мне помешать. Но даже если ты хочешь уйти, какое ты имеешь право уносить из моего дома муку?» Сказав это, он сшиб меня с ног и избил, а затем отнес мешок в дом.

Это повергло меня в состояние невыразимой скорби, с которым может сравниться горе матери, потерявшей своего единственного сына. Но в то же время я был поражен властностью и величием ламы, и меня осенила мысль, что причиной случившегося стал мой разговор с женой ламы. Мне не оставалось ничего другого, как вернуться, лечь и плакать. Почтенная Мать сказала, что, очевидно, ламу невозможно тронуть абсолютно ничем – ни молитвами, ни мольбами, ни уловками. «Но будь уверен, что он в конце концов посвятит тебя, – успокаивала она меня. – А пока я попытаюсь научить тебя чему-нибудь». И она научила меня методу, или системе медитации на Дордже-Па-мо[99], что значительно облегчило мое внутреннее состояние, хотя я не получил всей благодати от реализации знания[100]. Но за то, что я получил, я был премного благодарен моей Почтенной Матери. Я думал о том, что так как она является женой моего гуру, Истины, которые она мне передала, помогут искупить мои преступления. Поэтому я старался выразить ей свою благодарность, оказывая ей маленькие услуги. Так, я смастерил для нее скамейку, на которой она могла сидеть, когда доила коров летом, и еще одну, на которой она могла сидеть, когда обжаривала ячмень во дворе перед домом.

Вскоре я начал серьезно думать об уходе отсюда, чтобы найти другого гуру. Однако снова взвесив все, я пришел к выводу, что единственный, кто владеет учением, с помощью которого я смогу получить совершенное Освобождение в этой жизни, – это мой настоящий гуру. Я понимал также, что если я не получу Освобождения в этой жизни, из-за преступлений, которые я совершил, я окажусь после смерти в одном из мест преисподней. Поэтому я решил делать все, что в моих силах, и подражать Наропе в аскетических подвигах, стойкости и непрерывных поисках Спасительной Истины, без обретения которой я не смогу достигнуть Освобождения. В таком настроении я продолжал работать, укладывая камни и заготовляя глину.

В это время прибыл Нгогдун-Чудор родом из Жунга с большой свитой и ценными подарками, чтобы получить Великое Посвящение в Мандалу Гайпа-Дордже[101], и тогда жена ламы сказала мне: «Если Почтенный Отец все еще недоволен тобой, несмотря на твои преданность и послушание, мы преподнесем ему что-нибудь в качестве платы за посвящение, чтобы в любом случае обеспечить твое участие в церемонии. Преподнеси ему эту вещь и прими посвящение. А если он будет возражать, я прибавлю мои молитвы к твоим». Сказав это, она вручила мне ценную бирюзу темно-синего цвета, которая была ее личной собственностью.

Я пошел к гуру и, отдав ему бирюзу в качестве платы за посвящение, занял место среди участников церемонии. Лама взял бирюзу и, тщательно осмотрев ее со всех сторон, сказал: «Великий Маг, как тебе досталась эта бирюза?» Я ответил: «Почтенная Мать дала мне ее». Он засмеялся и велел позвать жену. Когда Почтенная Мать пришла, он спросил: «Дамема, как мы приобрели эту бирюзу?» Она несколько раз пала ниц перед ним и ответила: «Почтенный Отец, эта бирюза ни в коем случае не является нашей общей собственностью. Это особая часть моего приданого, полученного мной от моих родителей по случаю моего замужества. Вспыльчивость твоего преподобия могла стать причиной нашего развода, и эта бирюза должна была остаться у меня в том случае, если нам пришлось бы разойтись, а пока я должна была хранить ее в тайном месте как мою личную собственность. Но видя, как этот мальчик жаждет получить посвящение, я не могла не отдать эту вещь ему. Пожалуйста, возьми эту бирюзу и удостой его посвящения. Он и так уже столько страдал за то, что его несколько раз изгоняли из Священного Круга. Позволь мне просить тебя смилостивиться над ним, и вы тоже, мои сыновья, Нгогдун и остальные, прошу вас также походатайствовать за него со мной вместе». Закончив эту речь, она снова несколько раз пала ниц перед ним.

Зная о крутом нраве ламы, Нгогдун и другие не посмели ничего добавить, но только поднялись и, поклонившись, промолвили: «Пусть будет так, как говорит наша Почтенная Мать». Но лама уже надел бирюзу на свое ожерелье и сказал только: «Дамема, из-за твоей глупости мы чуть не потеряли эту ценную бирюзу. Она могла бы вообще пропасть. Не будь глупой. Поскольку ты сама целиком принадлежишь мне, бирюза тоже моя. Великий Маг, если какую-нибудь свою собственность ты можешь принести сюда, я удостою тебя посвящения. А эта бирюза не твоя, она принадлежит мне».

Видя, что бирюза оказалась у него, я надеялся на то, что он, может быть, смягчится и позволит мне принять участие в посвящении. Поэтому я не уходил. Тогда лама, не желая больше терпеть мое присутствие, поднялся и закричал, как казалось, в приступе гнева: «Ты, наглец, почему не уходишь, когда я тебе приказываю? Как ты смеешь остаться здесь?» И оглушительным ударом он свалил меня на пол лицом вниз, а затем с огромной силой швырнул на спину. Он уже собрался схватить палку, чтобы отколотить меня, но тут вмешался Нгогдун и удержал его. Тогда я, ужасно потрясенный, выпрыгнул из окна, заставив ламу забеспокоиться, хотя внешне он этого не показывал и продолжал притворяться рассерженным.

Я не ушибся во время прыжка, но был так подавлен и обижен, что решил покончить собой. Снова моя Почтенная Мать пришла ко мне и утешала меня, говоря: «Великий Маг, не принимай это так близко к сердцу. Ты самый дорогой и преданный ученик. Если ты в конце концов захочешь уйти, чтобы найти другого гуру, я помогу тебе приготовить подарки и дам тебе все, что нужно в дорогу». Так она старалась утешить меня, прорыдав со мной всю ночь, и совсем забыла о своей обязанности присутствовать на вечерней службе и помогать ламе ее совершать.

На следующее утро лама вызвал меня к себе. Я пошел к нему в надежде, что он выполнит мое самое заветное желание. Но когда я предстал перед ним, он спросил меня, не поколебал ли мою веру в него его недавний отказ посвятить меня и не вызвал ли неприязнь к нему. Я ответил: «Это не поколебало моей веры в тебя, потому что я сознаю, что мои преступления не дают мне возможности принять участие в церемонии, и я испытываю раскаяние». И тут я заплакал. Тогда он велел мне уйти и сказал вслед: «На каком основании ты хочешь обвинить меня с помощью слез?».

Когда я уходил от него, мое сердце как бы разрывалось на части. Казалось, что какой-то смерч подрывает самые его корни. Я подумал о золоте, которым я владел, когда отправлялся творить зло, и оплакивал теперь судьбу за то, то она лишила этого сейчас, когда я хотел посвятить себя религии. «О, если бы я имел сейчас хоть половину того золота! – думал я. – Тогда бы я смог заплатить за посвящение и обучение. Я знаю, что бесплатно лама ничего мне не даст. Мне всегда потребуется иметь что-то для подарка, даже если я найду другого учителя. Иного выхода нет. Из-за того, что у меня нет никакого имущества, мне придется умереть неосвобожденным. Лучше было бы для меня покончить с жизнью сразу, чем продолжать жить так. Что же мне делать? О, что же мне делать? Пойти наняться слугой к какому-нибудь богачу, копить из своего заработка и приобрести достаточное количество золота, чтобы его хватило на плату за посвящение и на мое содержание в период покаяния и медитации? Или мне отправиться домой и повидаться с матерью? Может быть, там я как-нибудь смогу достать деньги. Но ведь я устроил настоящее побоище у себя на родине и безжалостно погубил стольких людей посредством колдовства. Одно из двух, однако, нужно сделать сейчас. Я должен отправиться на поиски золота или Учения. Но отправиться я должен».

___________________________________________
99

Дордже-Па-мо (санскр. Ваджра-Варахи) – Неизменная (или Подобная Молнии) Свиноматка. Имя индийской богини, чей образ свиноматки является мистическим символом. Ее другое имя Джанакатмика, то есть обладающая природой Отца (санскр. Джанака). Согласно утверждениям верующих, Дордже-Па-мо сейчас воплощена в настоятельницу известного монастыря Сам-дюнг, которая является единственным воплощением женского божества Тибета.

100

То есть непосредственного постижения Истин, осуществляемого под руководством знающего гуру.

101

Гайпа-Дордже – тибетское или тантрийское божество, а также серия тантр в восьми томах (санскр. Хе-Ваджра).


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 01.09.2018, 01:36 | Сообщение # 30
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7444
Статус: Offline
Взяв с собой только книги и оставив мешок с мукой, чтобы не навлечь недовольство ламы, я ушел, даже не сообщив моей Почтенной Матери о своем намерении. Когда я прошел 4-5 миль, меня охватило сильное желание увидеть ее еще раз и мучила совесть при мысли о моей неблагодарности: ведь я покинул добрую женщину, не сказав ей ни слова.

Было время завтрака, и я, прося подаяние, насобирал немного ячменной муки, достал топливо и, одолжив посуду, приготовил еду. Я смог поесть только после полудня. Тогда я подумал, что содержание мое у ламы составляло по крайней мере половину платы за работу, которую я выполнял для него, и теперь, когда мне стоило столько труда приготовить один утренний завтрак, я вспомнил об изобилии, к которому привык в доме ламы, – вкусных горячих блюдах, всегда во время приготовленных его женой, и почувствовал себя неблагодарным за то, что ушел, не попрощавшись с ней. Я начал думать о возвращении назад, но не мог окончательно решиться.

Когда я пошел возвращать посуду, которую брал во временное пользование, один старик остановил меня и сказал: «Дорогой, ты ведь молод и можешь работать. Почему ты просишь? Почему ты не зарабатываешь себе на пропитание чтением религиозных книг, если ты умеешь читать? Или, если ты не умеешь читать, почему ты не работаешь? Ты бы заработал себе на еду и даже немного сверх того. Ты умеешь читать?» Я отвечал, что я не нищий и что умею читать. Старик сказал: «Тогда пойдем ко мне домой, и ты почитаешь мне Писание, а я тебе хорошо заплачу». Я с радостью принял это предложение и почитал ему сокращенный вариант «Праджня-Парамиты» из восьми тысяч стихов[102]. Во время чтения я дошел до жизнеописания одного архата по имени Тактунгу (Всегда Плачущий), где рассказывалось, как этот архат, не имевший денег, продал ради Учения свое собственное тело. Ничто не может быть дороже человеку, чем его сердце, но даже свое сердце он решил продать. Хотя незамедлительным последствием была бы смерть, он не отступил от своей цели. Когда я сравнил мои испытания с испытаниями этого архата, то мои показались мне не столь уж тяжелыми. Тогда у меня появилась надежда, что в конце концов наступит время, когда лама передаст мне Знание, которое я жажду получить. «Но если он этого не сделает, – решил я, – моя Почтенная Мать разве не обещала помочь мне найти другого гуру?» И я повернул назад.

А теперь я расскажу о том, что произошло после моего ухода. Когда жена ламы обнаружила, что я действительно ушел, она пошла к нему и сказала: «Наконец, Почтенный Отец, твой непримиримый враг покинул тебя. Ты теперь доволен?» «О ком ты говоришь?», – спросил он. «О бедном Великом Маге, с которым ты обращался, как со смертельным врагом». Лама нахмурился, но не смог сдержать слез. «О гуру богов Каргьютпа и духи-хранители, – молился он, – возвратите мне моего достойного ученика!» Сказав так, он накрыл голову мантией и долго пребывал в молчании.

Когда я явился и выразил почтение жене ламы, она очень обрадовалась: «Ты правильно сделал, что вернулся. Думаю, что лама сообщит тебе какую-то часть Учения, потому что, когда я ему сказала о твоем уходе, он плакал и восклицал: «Пусть мой достойный и одаренный ученик вернется!» И я думаю, что ты вернулся по милости ламы». Я, однако, считал, что Почтенная Мать говорит так только для того, чтобы успокоить меня, ибо не было соответствия между желаниями возвращения «его достойного ученика», как он меня назвал, и его отказом передать мне хотя бы крупицы Учения. Если он действительно называл меня озаренным, этому можно было радоваться, но его отказ передать мне Знание, и то, что он не разрешил мне уйти к другому учителю, чтобы получить его, внушали мне серьезные опасения, что мои страдания не кончились.

Почтенная Мать сообщила ламе о моем приходе: «Почтенный Отец, Великий Маг не оставил нас. Он вернулся. Можно ему войти, чтобы выразить тебе почтение?» «О, это он вернулся не из-за любви к нам, а ради себя, – сказал лама, – но ты можешь разрешить ему войти, чтобы выразить почтение». Когда я вошел, он сказал мне: «Великий Маг, не будь колеблющимся в отношении своих целей. Если ты действительно хочешь приобрести Знание, ты должен быть готов пожертвовать жизнью ради этого. А теперь иди и в первую очередь закончи три оставшихся этажа, и тогда твои желания будут исполнены. Но если ты рассуждаешь иначе, я только напрасно расходую на тебя средства, и ты можешь уходить, куда хочешь».

Я вышел от ламы, не осмелившись ничего ему сказать, но жене его я сказал следующее: «Почтенная Мать, я очень хочу повидаться со своей матерью, и, кроме того, я точно знаю, что лама не передаст мне Учение. Если бы я был уверен, что получу его, когда закончу здание, я бы охотно продолжал работать и закончил бы его. Но я вижу, что лама только выставляет одну причину за другой в оправдание своего нежелания посвятить меня. Я знаю, что не получу посвящения, даже если закончу работу. Поэтому разреши мне вернуться домой. Вам обоим я желаю здоровья и долгой жизни». «Ты прав. Я обещала найти тебе гуру. Есть ученик у ламы по имен Нгогдун-Чудор, который владеет теми же наставлениями и знаниями, что и лама. Я сделаю, все, что в моих силах, чтобы ты получил от него то Знание, которое ты желаешь получить. Пока побудь здесь несколько дней и делай вид, что ты работаешь». Окрыленный надеждой, я усердно работал несколько дней.

Кажется, великий пандит Наропа имел обыкновение праздновать десятый день каждого месяца, и Марпа также соблюдал этот день. К этому празднику почтенная женщина приурочила осуществление задуманного ею плана. Она приготовила чанг в трех больших сосудах, в каждом из которых содержалось по двадцать мер, и разделила приготовленный чанг на фракции. Первую фракцию она собрала в одном сосуде и давала этот чанг Марпе через различных помощников (среди которых был и я), и мы не забывали вовремя наполнять его кружку. Вторую фракцию пили ученики, а третью она сама и причем очень мало. Я следовал ее примеру и оставался трезвым. Все остальные ученики оказались в большей или меньшей степени под воздействием чанга. Что касается ламы, то поскольку ему часто наливали этот напиток, он вскоре заснул крепким сном[103].

Когда он спал, его супруга вынесла из его комнаты несколько вещей, в том числе гирлянды и рубиновые четки Наропы. Затем, достав письмо, заранее написанное от лица моего гуру, и вложив в него завернутые в дорогой шарф гирлянды и четки, которые я должен был преподнести в качестве подарка, якобы переданного ламой, она запечатала письмо печатью ламы и, вручив его мне, велела идти с ним к Нгогдун-Чугору. В письме содержалось указание Нгогдуну передать мне Учение. И я отправился в Центральную провинцию Тибета, где жил Нгогдун. Я шел к нему, уверенный в том, что он сможет научить меня спасительным Истинам.

Через два дня после моего ухода лама спросил свою жену, что я делаю. Она сказала, что, возможно, я нахожусь в пути, но где, точно она не знает. «Куда он ушел и когда?» – спросил лама. Она отвечала: «Он сказал, что, хотя он сделал столько работы для тебя, ты не хотел передать ему знания и вместо этого награждал его руганью и побоями, и поэтому он пойдет и будет искать себе другого гуру. И так как я бы только навлекла на него твой гнев, если бы сказала тебе о его намерении, я предпочла не говорить. Я очень просила его остаться, но так и не смогла удержать его. Он ушел вчера». Услышав эту новость, лама помрачнел. «Когда он ушел?» – снова спросил он. «Вчера», – отвечала его жена. Некоторое время он пребывал в молчании, а затем сказал: «Мой ученик еще не может уйти очень далеко». А я тем временем достиг Риво-Кьюндинга в центральной Провинции Тибета, где жил Нгогдун, который сам был уже главным ламой. В тот момент, когда я увидел его, он объяснял Двойной Анализ[104] большой группе учеников. Разбирался отрывок: «Я – Толкователь и я – Истина. Я – Учитель мира и я – Последователь. Я тот, кто вышел за пределы всех состояний мирского существования, и я исполнен Блаженства». Находясь в некотором отдалении от них, я в знак почтения пал ниц. Как мне потом сообщили, место, где я находился в тот момент, называется Чаг-Таэл-Канг (Холм Почитания). Лама Нгогдун, сняв шляпу, ответил на мое приветствие. По тому, как я приветствовал его, он заключил, что я являюсь одним из учеников Переводчика Марпы. То, что во время моего прихода он объяснял эти замечательные строки, он воспринял как знамение и на основании этого простого совпадения предсказал, что я стану адептом всех религиозных учений. Он послал спросить, кто я. Посланный узнал меня и спросил: «Что привело тебя сюда?» Я ответил, то наш гуру лама Марпа очень занят и поэтому не может руководить моим обучением и послал меня к ламе Нгогдуну послушать его лекции. Я сказал также, что принес с собой гирлянды и рубиновые четки Наропы, пожалованные ему в дар ламой. Когда посланный вернулся назад к ламе Нгогдуну и передал ему мои слова, он очень обрадовался и сказал: «Поистине редки случаи такой милости. Моему скромному монастырю ниспослано благословение и оказана честь принять драгоценные и священные реликвии нашего великого учителя Наропы. Это столь же редкое событие, как цветение удумвары[105]. Мы должны почтить его, как подобает, со всей торжественностью». И он отложил объяснение вышеупомянутого отрывка и послал нескольких монахов принести знамена, церемониальные зонты и подвески. В честь реликвий зазвучала музыка, которую исполняли на различных музыкальных инструментах. Когда я вошел в покои Нгогдуна, я пал ниц и затем вручил ему пакет и реликвии, и он, приняв их, был тронут до слез. Сняв шляпу, он возложил реликвии на голову и помолился о ниспослании ему благодати. Затем он поместил реликвии в святая святых его алтаря и начал читать письмо. Письмо было следующего содержания: «Я собираюсь уединиться в затворе, и так как Великий Маг с нетерпением жаждет получить Знание, я посылаю его к тебе, чтобы ты посвятил его. Сделай это для него и научи его Истинам. Я поручаю это тебе. В знак возложения на тебя этого поручения я посылаю тебе гирлянды и рубиновые четки Наропы»[106].
_________________________________________

102

«Праджня-Парамита», или «Трансцендентальная Мудрость» в 21 томе составляет третий большой раздел канона северного буддизма – Ганджура и соответствует «Абхидхарме» – метафизической части канона южного буддизма, известного под названием «Трипитака» (Три корзины Закона). Наряду с полным текстом существуют различные сокращенные варианты, один из которых здесь упомянут.

103

Здесь следует указать на то, что излишество было связано, во-первых, с ритуалом, напоминающим возлияния и Святое Причастие, соблюдаемым и в других религиях, и, во-вторых, оно было спровоцировано другими, и поэтому сам Марпа моральной ответственности за него не несет. Как уже отмечалось в нашем Введении, Марпа является представителем переходного периода в истории тибетского буддизма. Его блестящий последователь Миларепа был реформатором, еще более радикальным, чем Дзонкапа – реформатор секты Гелугпа, ставшей официальной церковью Тибета. В то время как Марпа был женат и жил в миру, являясь скорее ученым, чем святым, Миларепа отказался от мирской жизни и своей последующей жизнью показал, что более возвышенный идеал есть полное отречение, строгий аскетизм без компромиссов. В одном из своих гимнов он выразил свое отрицательное отношение к употреблению всех возбуждающих напитков, не только алкогольных, но даже чая.

104

Философский трактат «Так-Ньи», по содержанию близкий «Бхагавад-Гите».

105

Согласно преданию, удумвара (Ficus glomerata Rox) расцветает только во время рождения Будды.

106

В переводе Бако письмо начинается с обращения: «Неизменному Нгогдуну, достигшему Нирваны». В нашем тексте это обращение отсутствует.


Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ВЕЛИКИЙ ЙОГ ТИБЕТА МИЛАРЕПА (Эванс-Вентц УОЛТЕР)
  • Страница 3 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES