Пятница, 14.12.2018, 00:14

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » АДЕПТЫ ВОСТОКА (Мэнли Палмер ХОЛЛ)
АДЕПТЫ ВОСТОКА
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:45 | Сообщение # 51
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Увеселения арабских ночей


Происхождение собрания древних преданий, легенд и традиций, ныне известного под названием «Увеселения арабских ночей», или «Тысяча и одна ночь», всегда было поводом для различных спекуляций. Однако с уверенностью можно сказать лишь одно: все эти истории были собраны из различных источников и в течение длительного периода времени. Сэр Ричард Бартон, чье имя долгое время ассоциировалось с английским переводом этих восточных сказок, пришел к заключению, что установить имя их автора (или авторов) не представляется возможным. В этом вывод Бартона полностью совпадает с мнением других издателей и переводчиков, занятых исследованиями в той же области. Представляется весьма маловероятным, что труд этот когда-либо прежде подвергался какому-то редактированию. В нем отражены широкое многообразие тем и явно различные уровни литературного таланта. Некоторые встречающиеся в тексте расхождения в хронологии также склонили ученых толкователей и переводчиков к убеждению, что истории эти собраны воедино без всякой системы и смысла.

В «Заключительном эссе» к своему переводу «Тысячи и одной ночи» Бартон, пользуясь обширными познаниями в области арабской культуры, пытается проанализировать предпосылки и историю происхождения знаменитого собрания легенд и сказок Ближнего Востока. Обобщая характер народа, слагавшего эти легенды, он пишет: «На своей высшей ступени развития ум среднего мусульманина, как и древнего египтянина, выявляет самую возвышенную нравственную идею, глубочайшее уважение ко всему, что связано с его религией и величественной концепцией единства и всемогущества Господа».

Не менее точен Бартон и высказываясь по поводу отрицательной стороны вопроса: «Наш араб в худшем своем проявлении — просто невежда, в котором еще живет дикарь. Он являет собою некую модель смеси ребячливости и сообразительности, простоты и коварства, скрывая ветреность ума за внешней серьезностью». Основываясь на этом, Бартон пытается придать определенную направленность грандиозной поэме в прозе, которая по своей оригинальности и драматургии практически не имеет аналогов в мировой литературе.

Предполагается, что некоторые из самых ранних частей «Арабских ночей» относятся к 8-му веку н. э., а отдельные дополнения были сделаны уже в 16-м веке. По некоторым сведениям, это произведение, если рассматривать его как собрание сказок, приобрело свою нынешнюю форму примерно в 13-м веке, а включение туда дополнительного материала уже не изменило его общей структуры.

Некоторые тематические элементы несомненно имеют дальневосточное происхождение. Основной вид повествования сочетает в себе элементы басни с животными в качестве главных действующих лиц, волшебной сказки и исторического, псевдоисторического и житейского анекдота.

Общераспространенное мнение, что истории, собранные в «Тысяче и одной ночи», принадлежат к «кабацкой литературе» и распространены только в среде непривилегированных классов мусульманского общества, явно несостоятельно. К слову сказать, полное понимание и достойную оценку шекспировские пьесы находили исключительно у деревенских жителей, бывших завсегдатаями театра «Глобус». И хотя моральные основы и тех и других вызывали сомнения, в отношении «Арабских ночей» нельзя не учитывать природных склонностей народа и господствовавших в то время обычаев. В них нередко выражаются весьма благородные чувства, и истории проникнуты своеобразными доктринами мистических сект и тем ярко выраженным трансцендентализмом, который неизменно завораживал мусульманское воображение.

Для тех, кто готов допустить, что истории «Арабских ночей» гораздо значительнее, чем может показаться на первый взгляд, очевидно, что многие сказки имеют двоякий смысл и в правильном понимании не несут в себе никакой вульгарности. И поскольку ученые умы не сумели разгадать ни тайну авторства, ни хотя бы установить тех, кто имел отношение к составлению этого собрания, то, возможно, не такой уж большой ошибкой стало бы предположение, что здесь не обошлось без умышленного сокрытия важных сведений.

По счастливому совпадению, приблизительное датирование оригинальных историй практически полностью совпадаете основанием «Обители Мудрости» в Каире и созданием широкой программы распространения философских наук по всей Аравии и Северной Африке в период между 9-м и 12-м веками христианской эры. Греки находили глубокий философский смысл в произведениях Гомера, и если сравнить «Одиссею» с путешествиями Синдбада-морехода, то в них обнаруживается множество аналогий и искусное употребление эзотерического символизма.

Все это с полным правом можно отнести и к «Энеиде» Вергилия, и в наше время немногим лучше публичного заявления о собственном невежестве выглядело бы отрицание того, что произведения, подобные «Дон Кихоту Ламанчскому» и «Путешествиям Гулливера», содержат глубокие идеи, ловко спрятанные за причудливыми образами авторской фантазии.

К тому же их всегда тесно связывали с тайными обществами, деятельность которых служила своего рода подпиткой европейского мышления. И хотя вполне возможно, что средний мусульманин не предпринимал систематических попыток «расшифровать» свой литературный эпос, эта сфера неизменно привлекала неослабное внимание западных мыслителей, находивших там бесчисленные следы всемирной эзотерической традиции. Весьма вероятно, что немногие ученые дервиши хотя и владеют подлинными ключами к разгадке истинного смысла легенд и сказок, но, как обычно, отнюдь на склонны раскрывать свои знания всем и каждому.

Эдвард В. Лэйн-Пул прилагает к своему переводу «Тысяча и одной ночи» очень ценный и обширный сборник примечаний, многие из которых служат подтверждением важности заключенного в этих историях смысла. В одном из своих примечаний Лэйн-Пул уделяет внимание духовной магии, в которую верят и которой пользуются даже современные мусульмане. По мнению Лэйн-Пула, эта духовная магия представляет собой некое связующее звено между сторонниками ислама и другими древними религиозными группами. Мусульмане признавали две основные формы магии: одна из них — божественная, или добрая, а другая — сатанинская, или злая. Лэйн-Пул приводит некоторые интересные сведения о божественной магии и говорит, что наука эта таинственная, а изучают ее хорошие люди с добрыми намерениями. Достижение совершенства в сей тайной науке состоит в познании величайшего имени Бога, и это конечное знание сообщается только тем, к кому небеса особо благосклонны. Именно благодаря этому имени, которое царь Соломон повелел вырезать на своем перстне с печаткой, подчинил он своей власти духов стихий, птиц и даже ветер.


Магическая фигура. Считалась могущественным талисманом, способным, согласно каббале сарацинов, притягивать любовь и привязанность.


Не подлежит сомнению, что ученые мусульмане занимались некоей магической наукой, подобной кабалистике еврейских и христианских мистиков. Иезуитский ученый Кирхер в своем труде «Oedipus Aegyptiacus» («Эдип египтян») значительное место отводит арабской Кабале. По его утверждению, все гипотезы о таинствах магии, алхимии и терматургии, известных или осуществлявшихся на практике в Европе и уходящих корнями в классическую древность, существовали также и в мусульманском мире. У исламских мистиков были в ходу таинственные комбинации чисел, необычные сочетания слов, непонятные для непосвященных, странные схемы и фигуры. При изготовлении амулетов и талисманов они с благими целями применяли колдовство, а также обладали удивительным искусством предсказания.

Хотя, конечно, такие занятия и верования не поощрялись наиболее ортодоксальными последователями Пророка, они пережили века, а значит, соответствовали мышлению правоверных. В местах, где проводились исследования, в среде верующих ходило немало слухов и из уст в уста передавались разные истории о практикующих эти тайные науки, которыми в высшей степени восхищались, выказывая при этом глубочайшее почтение. Сведущих в кабалистических науках считали наделенными мудростью и талантом, присущими Адептам Европы и Азии. «Арабские ночи» изобилуют рассказами о сверхъестественных силах, а истории о неуловимых святых мусульманской традиции перемежаются повествованиями о таинственных праведниках из еврейских и раннехристианских легенд. И если эти легенды были в большом почете у непросвещенных мусульман, то это означает только то, что вера в чудесные силы святых была широко распространена.
Прикрепления: 3842956.png(3.0 Kb)
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:46 | Сообщение # 52
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Правоверные братья


Примерно в 950 году н. э. в Басре (ныне порт Ирака в Персидском заливе) заняло видное положение тайное общество. Это ученое братство стало известным как «Братья чистоты», или «Верные друзья», первоначальное же его название было «Ихван ас-Сафа». Хотя по существу оно было ученой группой тех времен, когда наука охватывала почти все виды знания, духовного и светского, есть некоторые указания на то, что «правоверные братья» готовились к попытке политического реформирования, основываясь на широком распространении обязательного обучения. Согласно К.К. Добереру, в этом обществе было четыре ступени посвящения, а составлением духовных учений занимались мудрецы, образующие внутренний круг мастеров, или учителей.

В своей деятельности братство придерживалось следующих принципов: с внешней стороны — полное соответствие ортодоксальным догматам ислама, а во всем, что скрыто от посторонних глаз, — пополнение огромной сокровищницы существенно важного знания, которое могло бы привести к созданию завершенной и практической жизненной философии.

У общества было немало противников среди ортодоксальных мусульман, особенно в Багдаде, а потому не вызывают удивления неоднократные попытки уничтожить книги и трактаты ордена. Однако их усилия не увенчались успехом, и писаниям «правоверных братьев» удалось достичь Европы, где они оказали значительное влияние на политические аспекты алхимии.

Ф.Шервуд Тейлор приводит некоторые дополнительные сведения о «правоверных братьях». Согласно его данным, в этой организации якобы имелось энциклопедическое собрание трактатов; кроме того, предполагается, что именно этому обществу принадлежало довольно большое число произведений, которые приписывали арабскому химику-мистику Геберу, жившему в 8-м веке. Еще юношей Гебер стал учеником шестого шиитского имама, от которого он получил наставления в оккультных науках, а позднее, как полагают, примкнул к ордену суфиев.

К «правоверным братьям» проявляли интерес некоторые масонские писатели. В частности, о них упоминает Джон Яркер в своей работе о тайных обществах, оказавших определенное влияние на происхождение масонских традиций.

Как отмечает Кеннет Маккензи в своей «Королевской масонской энциклопедии», «Братья чистоты», вероятно, испытали на себе влияние ессеев и исповедовали одинаковые принципы. Позднее их писания глубоко изучали наиболее образованные испанские евреи, которые имели свои установившиеся формы посвящения и получили известность как разновидность франкмасонов, о чем упоминает в своих трудах видный ученый Мориц Штайншнайдер. Альберт Макей, написавший «Энциклопедию франкмасонства», цитирует Штайншнайдера, который описывает «правоверных братьев» как «франкмасонов Басры» и характеризует их как «знаменитое общество вроде франкмасонского».

В предисловии к «Маснави» Джалал ад-дина Джеймс У.Рэдхаус делает одно любопытное заключение: «Говорят, что однажды Пророк (Мухаммед) в частной беседе рассказал «Али» о секретах и тайнах «Братьев чистосердечия» (которые, видимо, являются «франкмасонами» мусульманских дервишей), призывая его не разглашать их никому из непосвященных, дабы не совершить против них предательства, а также вести себя согласно правилу слепого повиновения». Так вот, не являются ли эти «Братья чистосердечия» именно тем находившимся в Басре братством, известным под названием «Братьев чистоты»? И не означает ли это к тому же, что данное общество существовало во времена Пророка, который либо принадлежал к нему, либо испытывал на себе его влияние?

Согласно доктринам «правоверных братьев», нравственная природа человека подвержена влиянию четырех факторов, которые в совокупности составляют то, что психологи могли бы назвать давлением окружающей среды. К этим определяющим силам относятся телесное строение, климатические условия, уровень образования и влияние звезд. Если развить все хорошее, скрытое в человеческом существе, то получится совершенная личность, которая проявит качества платоновского царя-фило-софа и истинного мудреца стоиков. Несмотря на то, что эти «чистые» из Басры действовали в исламском обществе, они, вероятно, считали Сократа и Христа если не превосходящими, то, по крайней мере, равными Пророку Мухаммеду. В различных источниках эту секту описывают как практикующую мистический интеллектуализм, что, однако, не мешало им развивать некую всеобъемлющую систему, в которой смешивались метафизические спекуляции неопифагореизма и неоплатонизма с приобретающим все большую популярность логическим методом Аристотеля.

Основные сочинения «правоверных братьев» составили пятьдесят два трактата, разделенные на четыре части. Первая часть посвящена абстрактным и философским знаниям, вторая — естественным и гуманитарным наукам, третья — метафизике, человеческой душе и ее рациональным атрибутам, а четвертая — Богу, божественному миру и мистериям. Они признавали пророческое откровение, исповедовали аскетизм и стремились достичь единения с духовной силой, или принципом, проникающим всю вселенную.

Встречаются также упоминания о Масламе ал-Маджрити, жившем в 11-м веке. Мусульманин родом из Испании, он снискал себе широкую славу как энциклопедист. Он совершил путешествие на Восток и, вернувшись, привез с собой в Мадрид собрание писаний «правоверных братьев». В венской библиотеке хранится сочинение этого автора под названием «Совершенство мудреца», содержащее сведения о магических квадратах, арифметических формулах и составлении талисманов. Из того немногого, что об этом известно, с определенностью можно утверждать лишь то, что «правоверные братья» представляли ядро всемирной учености, включая как восточные, так и западные доктрины, а не ограничиваясь только исламским миром. Некоторые писатели, получившие известность в Европе в период средневековья, испытали на себе влияние примера энциклопедии «Братьев чистоты».

Среди ранних европейских философов, ученых и теологов, испытавших на себе влияние мусульманства через соприкосновение с Испанией, были Майкл Скотт и Роджер Бэкон. Шотландский ученый и астролог Скотт совершил путешествие в Толедо, чтобы как можно больше узнать об арабских и мусульманских науках. Английский монах-философ Роджер Бэкон, оставаясь профессором в Оксфорде, достиг блестящих успехов как истолкователь арабского аристотелизма.

Фундаментальный труд Роджера Бэкона «Optics» опирался на сочинение ал-Хасана «Theosaurus Optica». Труды Альберта Великого, Винцента из Бове и Роберта Английского обнаруживают явное воздействие концепций, изложенных «правоверными братьями». Не следует также забывать, что и Христиан Розенкрейц, загадочный основатель общества розенкрейцеров, составил энциклопедию универсального знания в результате путешествия по Ближнему Востоку; а вернувшись в Европу, первую остановку он сделал в Испании с намерением заняться пропагандой своей доктрины. В этом можно усмотреть скрытый намек на распространение образования, имеющий историческое обоснование.
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:48 | Сообщение # 53
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Культ Ангела-Павлина


В окрестностях Мосула, стоящего на реке Тигр, что течет в Северном Ираке, неподалеку от развалин древней Ниневии, обитают езиды — небольшая религиозная секта неизвестного проихождения. В 15-м веке в секту входило около 250 тысяч человек. Впоследствии им пришлось пережить период жестоких гонений, и в результате их осталось не более 50 тысяч. Основы веры этих людей сформировались под влиянием ранних контактов с бесчисленными направлениями религиозных традиций, наводнявших долину реки Евфрат.

Исайя Джозеф, немало времени посвятивший глубокому изучению священных книг и традиций езидов, пишет: «Они говорят, что заимствовали посты и жертвоприношения от ислама, крещение — от христиан, запрет на некоторые виды пищи — от иудеев, формы поклонения — от идолопоклонников, сокровенность доктрины — от рафидов (шииты), человеческие жертвоприношения и веру в переселение душ — от доисламских арабов-язычников и сабеев».

Несмотря на то, что большинство историков и беллетристов полагало, будто езиды были поклонниками дьявола, священные писания и изустные предания этой секты не дают для такого предположения никаких оснований. Дело скорее всего в том, что такого рода маленькая группа, отказавшись принять доктрины влиятельных религий, в окружении которых она находилась, вполне естественным образом вызывала к себе сильнейшую неприязнь с их стороны.

Согласно теологии езидов, верховное божество, явившееся первопричиной мира, создало вселенную и затем передало ее заботам семи богов, каждый из которых правил в течение десяти тысяч лет. Нынешним правителем является МелекТа-ус. Когда его век или эпоха закончится, власть перейдет к следующему божеству высшего порядка. В священном писании езидов под названием «Ал-Джил-ви» Мелек Та-ус говорит устами одного из своих пророков: «Я вездесущий и помогаю всем, кто верит в меня и призывает меня, оказавшись в беде. И нет такого уголка во вселенной, где не испытывают моего присутствия. Я участвую во всех делах, но стоящие от них в стороне (профаны) называют их злыми, ибо природа их не согласуется с тем, что они почитают правильным. Каждый век имеет своего распорядителя, который руководит событиями в соответствии с моими указами. Должность эта меняется из поколения в поколение, дабы правитель этого мира и его вожди могли исполнять свои обязанности согласно собственному предназначению и каждый в предписанный ему срок».

Вопреки противникам секты, настойчиво утверждающим, будто Мелек Та-ус — не кто иной, как глава «падших ангелов», подобное заявление полностью противоречит главной концепции езидов, согласно которой семь богов считаются представителями, назначенными высшей силой, которая устанавливает порядок всех вещей в природе. Здесь ощущается несомненное присутствие азиатского эзотеризма, а Мелек Та-ус рассматривается как владыка материального мира, а значит, и попечитель душ, которые упали в состояние зарождения.

Езиды, почитавшие Мелек Та-уса, представляли его в виде особого символа, называемого «санджак». На нем изображается фигура павлина с надутой грудью, маленькой головой и широко распущенным хвостом. Эта птица, обычно достаточно грубо сделанная из желтой меди, стоит на подставке, по виду напоминающей высокий и довольно изящный канделябр. Во время религиозных церемоний к этой главной эмблеме присоединяли две лампы с семью горелками. По некоторым сведениям, существуют прекрасно выполненные символические фигуры павлинов, изготовленные из чистого золота и инкрустированные драгоценными камнями, но их никто не видел, кроме членов самого ордена.

Первоначально было семь священных санджаков, по одному на каждую из семи общин езидов. Некоторые из этих фигурок были похищены — вернее сказать, украдены — мусульманами, пытавшимися подавить их веру. Однако езиды только улыбались, объясняя, что отнятые у них идолы были просто копиями, а оригиналы хранятся в надежном месте.

Езиды верят в переселение душ и перевоплощение. Согласно их учениям, души добродетельных получат новую жизнь в человеческих телах, а те, кто согрешил против веры или правоверных, могут вернуться а этот мир в образе животных. У них приняты мистические обряды и дисциплины, а также вера в то, что Мелек Та-ус может говорить с ними устами святых. А то, что подобные послания, переданные в разные времена, часто существенно различались и даже противоречили друг другу, практически не имело никакого значения.

В «Черной книге» езидов утверждается, что самые первые санджаки были сделаны одним из семи богов, который отдал их на хранение царю Соломону. В той же книге имеется вполне определенное указание на то, что Мелек Та-ус спускался на землю в давние времена, жил среди людей и излагал им свое учение, правила и традиции. Переданные им законы стали священным наследием и переходили из поколения в поколение. По-видимому, уже тогда возникло настойчивое требование скрыть от неверующих книги и традиции Ордена, чтобы не допустить извращения текстов и осквернения таинств.

В период между ноябрем 1845 года и апрелем 1847-го доктор церковного права мистер Остен Генри Лейард проводил обширные раскопки в Нимроде, что не помешало ему совершить несколько экскурсий по близлежащим окрестностям. Он посетил горные убежища несториан и удостоился чести побывать на ежегодном празднестве езидов, проходящем с большой пышностью. О пережитых им приключениях он подробно рассказал в своей книге «Ниневия и ее руины». Мистеру Лейарду удалось быстро наладить самые дружеские отношения с местными жителями, а посему ему было позволено присутствовать на обрядах и церемониях, куда чужеземцы обычно не допускались. Его выводы об обществе езидов представляют огромный интерес для ученых, поскольку автор, проявляя крайнюю сдержанность, имел возможность тактично задавать множество вопросов лидерам секты, а значит, все сведения о них были получены из первых рук.

Лейард полагает, что мистерии секты восходят к формам поклонения, введенным Семирамидой, царицей Вавилона, однако он уверен, что современные езиды не совершают никаких позорных обрядов, связанных с вавилонским культом. Напротив, он находит их спокойными и нравственными людьми, скромными и кроткими. Все ритуалы, на которых Лейарду удалось присутствовать, хотя и действовали возбуждающе и включали ритуальные танцы, были в высшей степени нравственны. При этом действия, объявленные еврейским законом непристойными, не допускались. Езиды признают единое Верховное Существо, но не возносят ему молитв и не совершают в его честь жертвоприношений. Особый страх у них вызывает сила падшего ангела. Лейард пишет: «Они никогда вслух не произносят имени злого духа, а любое упоминание о нем другими настолько раздражает их и выводит из себя, что они якобы даже предавали смерти тех, кто просто так, ради озорства, оскорблял их чувства неосторожными высказываниями. Они до такой степени боятся потревожить принцип зла, что старательно избегают употреблять в речи выражения, по своему звучанию похожие на имя Сатаны или арабское слово «проклятый»».

По рассказам Лейарда, езиды говорят о дьяволе с таким же глубоким уважением, как и о Мелек Та-усе, Царе-павлине или могущественном ангеле Мелек ал-Куте. Шейх Наср признался Лейарду, что у него есть фигурка птицы, но настаивал, что ее следует считать скорее символом, нежели идолом. Не обладая должным знанием эзотерической доктрины езидов, довольно трудно согласовать разные описания и рассказы, даже если они исходят непосредственно от самих членов секты. По словам Лейарда, «они считают Сатану главой небесного воинства, который ныне несет наказание за открытое неповиновение божественной воле, но по-прежнему всемогущ и в будущем восстановит свое высокое положение в небесной иерархии. Они говорят, что необходимо снискать его расположение и оказывать ему всяческое уважение, ибо если сейчас он обладает силой делать зло человечеству, то впоследствии он будет обладать силой вознаградить их».

Из всего вышесказанного отнюдь не следует, что эти люди преклоняются перед злом; скорее, они не склонны враждовать с падшим ангелом. Они ведут достойную и честную жизнь, дабы к тому времени, когда Сатана искупит свои грехи и воссоединится с принципом добра, они смогли получить вознаграждение, соответствующее их поведению. Люди, обитающие в пустынях и горах, всегда отличались практическим складом ума. Как и последователи других древних религий, они разделяют убеждение, что нет никакой необходимости приносить жертвы принципу добра, так как он, в силу своей природы, не причинит им вреда. Напротив, их заботят невзгоды и опасности бытия, персонифицированные ими в образе врага, которого требуется умиротворять, дабы он не обрушил несказанные бедствия на головы тех, кто навлек на себя его неприязнь. Ведь будь они преданными поклонниками дьявола, они не почитали бы Христа, который был для них великим ангелом, принявшим человеческий облик. Если под их пониманием Сатаны подразумевать «Князя мира сего», который упоминается в Новом Завете и призван определять период между грехопадением человека и его спасением, и объяснить это с точки зрения изолированного общества простодушных людей, то кажущийся конфликт идей становится постижимым, если вообще не теряет актуальность.

Езиды, глубоко почитая Ветхий Завет, верят в космогонию книги «Бытие», всемирный Потоп и другие описанные в Библии события. Они не отвергают ни Новый Завет, ни Коран, считают Мухаммеда пророком и чтят Авраама и других патриархов. Второго пришествия Христа они ожидают не меньше, чем нового появления имама Махди. Шейх Ади почитается ими как великий святой, хотя Лейарду не удалось узнать о нем никаких подробностей. Неизвестно даже время его жизни, хотя шейх Наср и утверждает, что жил он еще до рождения Мухаммеда. Этот шейх Ади общался с небожителями и творил чудеса. Легенды, сложенные о нем, наводят на мысль, что его можно было бы найти среди Адептов Ближнего Востока. Лей-ард полагает, что езиды, исходя из их хронологии, могли быть связаны с культом «манов». Во время церемоний, на которых присутствовал Лейард, они монотонно распевали древние песнопения, называя некоторые из них «Песней об ангеле Иисусе». Однако язык их был настолько искаженным, что нельзя было разобрать ни слова.

Весь этот символизм представляет собой часть обычных атрибутов ложи посвященных, или Адеп-тов-учителей. Семь бронзовых павлинов символизируют мастеров езидов, а за внешней стороной жизни секты скрываются идеи тайной доктрины. Жестокие гонения, пережитые езидами, заставили их защищать свой эзотерический культ всеми возможными способами. И крайне сомнительно, чтобы кто-либо не принадлежащий к обществу езидов смог постигнуть мистерию «темной звезды» и ее безмолвного правителя. Изредка на свет божий являются некоторые отрывочные сведения об этой древней религии мудрости, однако главные ее секреты сохраняются для тех, кто разгадал тайну «ангела павлина».
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:50 | Сообщение # 54
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Друзы Ливана


Особенность мистической секты друзов состоит в том, что некоторые направления узкоспециальных и чрезвычайно сложных для понимания религиозных учений, как западных, так и восточных, навязаны людям, не обладающим глубокими знаниями и не имеющим особых способностей к ним. Сегодня секта насчитывает около 150 тысяч членов, разбросанных по разным мелким общинам Сирии и прилегающих к ней областей. В своих верованиях друзы придерживаются системы, включающей элементы орфического мистицизма греков, индийского эзотеризма, ближневосточного и североафриканского трансцендентализма, морализма Ветхого Завета, этических спекуляций ислама, поклонения звездам и персидской «Авесты». Подобные составляющие, безусловно, непонятны для среднего друза, довольствующегося представлением, что предназначение его веры заключается в том, чтобы объединить религии всего мира и навсегда положить конец фанатичным стремлениям, с незапамятных времен разобщающим правоверных.

Так случилось, что даже простое и естественное желание примирить людей доброй воли приумножило беды, веками преследовавшие друзов. Терпимость никогда не была популярной, а посему неудивительно, что приверженцам столь странной веры нечего было рассчитывать на расположение со стороны сект со своими символами веры, процветавших в регионах, где расселились общины друзов. Христиане негодовали на мусульман за их симпатии к этой общине, а мусульмане подозревали христиан и иудеев в согласии с доктринами друзов. Однако этот культ меньшинства, хотя и оказался меж двух жерновов, все же выжил и просуществовал несколько столетий. Не прибавило друзам популярности и то, что они объявили о своем особом интересе к нравственной и этической культуре Китая. Они считали китайцев друзами по убеждению, хотя те и не называли себя таковыми.

Дабы избежать преследований со стороны могущественных соседей, друзы включили в свой кодеке статью о вере, позволяющую им скрывать свое членство в ордене и объявлять себя стойкими приверженцами одной из религий, господствующих в регионах их проживания. Так вот и жили они в состоянии общественного конформизма и алчного неприятия. Свою позицию они подкрепляли еще и тем, что считали все другие религии не более чем искаженными формами друзианства. По счастью, они не выказывали склонности обращать других в свою веру и не проявляли интереса к тому, чтобы самим стать новообращенными, и именно эта незаинтересованность и помешала их исчезновению. Хотя обычно принято рассматривать их как боковую ветвь исламизма, предположение такого рода вряд ли можно считать верным. Секта возникла в среде мусульман, но с самого начала своего существования она обнаруживала явные черты гностицизма. Гностики процветали в Северной Африке — там, где зародилось друзианство, и должно быть, более точным было бы связать появление секты с периодом возрождения классической философии среди мусульман. Как и сам Мухаммед, испытавший на себе сильное влияние несторианского христианства и иудаизма, основатели секты друзов были, несомненно, знакомы с различными философскими системами. Отношение друзов к такой сложной проблеме, как Иисус-человек и принцип Христа, складывалось на основе учения александрийских гностиков.

Друзы прославились своей бережливостью, гостеприимством и храбростью и, будучи к тому же прекрасными собеседниками, могут свободно разговоривать на любую тему, за исключением секретов их религии. При некотором же нажиме с целью выведать эти секреты у них наступает внезапный провал памяти или возникают языковые трудности. Однако, подобно большинству религиозных людей, они обладают тонкой восприимчивостью, позволяющей им точно оценивать человеческую натуру, а поэтому некоторым недрузам, проявившим искреннее стремление к знанию и надлежащую умеренность, было позволено изучить отдельные части их доктрины. Тому, кто вел в обществе друзов спокойную и тихую жизнь, постепенно завоевывая уважение секты, удавалось преодолеть скрытность этих людей.

Согласно историческим данным, друзианство было основано в 11-м веке христианской эры персидским мистиком по имени Исмаил ад-Дарази. В то время халифом Египта был ал-Хаким би’амриллахи из династии Фатимидов. В условиях постоянно растущего влияния мистических взглядов этот халиф провозгласил себя воплощением Бога и, возможно, будучи душевнобольным, за весь период пребывания на троне проявил себя крайне деспотичным и непредсказуемым правителем вплоть до времени своего исчезновения в 1021 году н. э. Предполагают, что он был убит, но поскольку судьба халифа так и не была выяснена, вокруг его кончины ходило множество самых нелепых слухов. По сути дела, ал-Хаким вряд ли представлял собой нечто большее, чем просто громкое имя, и трудно поверить, что он был создателем тех доктрин, автором которых его повсеместно считают. Поэтому друзов Ливана совершенно напрасно обвиняют в заимствовании своей религии у сумасшедшего халифа, по характеру очень похожего на Нерона. На самом же деле друзы, как мусульмане, так и немусульмане, следуют возвышенному этическому кодексу, что заставляет окружающих друзов неверующих считать их в большей или меньшей степени пуританами.

В Соединенных Штатах проживает некоторое число друзов, которые обычно выдают себя за сирийских христиан и отнюдь не расположены обсуждать свою веру с первыми встречными, разве только слушатель окажется достаточно подготовленным и благожелательно настроенным. В манерах и внешних проявлениях образованного друза ничто не навело бы вас на мысль о том, что он представляет собой нечто примечательное. В делах он честен, в частной жизни доброжелателен и терпим, а в общественных отношениях проявляет высокое чувство гражданской ответственности. Обсуждая с сирийскими друзами, принявшими американское гражданство, некоторые вопросы их религии, я очень скоро убедился, что многие из своих древних верований они относят к сфере фольклора, но живо реагируют на упоминания об эзотерических доктринах восточных народов. Один из них поведал мне, что слышал от матери о существовании Адептов и тайных школ в отдаленных областях Азии, но не придавал этому серьезного значения, пока не повстречался в Америке с мистическими обществами. Подобно приверженцам большинства других вероисповеданий, друзы очень восприимчивы к идее тайной доктрины, скрытой за внешним антуражем религиозных систем. И один из друзов высказался об этом так: «Мне рассказывали обо всем этом еще в детстве, но я ничего не понял».

Друзианская система посвящения, как почти во всех эзотерических сектах, предполагает видения, состояния транса и сопутствующие им психические феномены. Мастера секты, несомненно, обладают обширными познаниями в области натуральной магии и, подобно жрецам почти всех древних сект, способны вызывать сверхъестественные явления. Возможно, что они заимствовали свои дисциплины у офитов, весьма сведущих в тайных науках. Разумеется, уверенность высших членов друзианской секты в правильности их эзотерических наук была настолько сильна, что их просто невозможно было обратить в какую-то другую веру. В их обряды входили посты, ритуалы очищения и обязательства хранить тайну. Они полностью вписываются в концепцию многих братств во всем, что касается взаимной помощи, защиты свих членов и благотворительности.

У друзов есть семь заповедей, или принципов, которым они неукоснительно следуют: 1) Бог един и неделим; 2) истина превыше всего; 3) религиозная терпимость есть добродетель; 4) все добропорядочные мужчины и женщины заслуживают уважения; 5) полное подчинение воле Бога; 6) чистота помыслов, души и тела; 7) взаимная помощь и поддержка в годину невзгод.

Мужчины и женщины имеют право стать посвященными на условиях полного равенства, что само по себе необычно для восточных сект. Мастера друзианской веры считаются людьми в высшей степени почтенными, к которым обращаются за советом по наиболее важным вопросам. Их совету или мнению следуют безоговорочно. Дети получают в обществе друзов хорошее образование, а семейная жизнь отличается простотой и достоинством. В прежние времена образование в большой мере было отдано на попечение достигших более высокого уровня развития членов общества. Не очень воинственные по натуре, друзы готовы в любой момент защитить свою культуру, подтверждением чему могут послужить периоды напряженной борьбы между ними и мусульманами. Конфликты эти, однако, уже дело прошлое, и теперь общины живут в мире и трудах.

Представляется весьма затруднительным дать краткое изложение доктрины друзов, поскольку большая часть сведений о ней получена от их противников, христиан и мусульман. Ведь даже те, кто хотел бы сохранить беспристрастность, или не имели прямых контактов с сектой, или в какой-то степени находились под влиянием расхожего мнения. Наилучшим, по-видимому, следует признать краткое описание, данное графом Карнарвоном: «Впечатляющая доктрина веры в единого Бога, которому невозможно присвоить никакие атрибуты, пред которым немеет язык, слепнут глаза и отказывается постичь разум, само имя которого нельзя произносить всуе, который венчает пирамиду друзианской теологии, удаляющей небеса слишком далеко от людей и их дел; поэтому-то в последующие века отражение и воплощение Божества и вместило слабости человеческой натуры. Девять раз до этого — согласно учению Хамзы, в Индии, Аравии и Африке — соблаговолил высший разум проявиться в форме и под именем смертных. В образе Хакима в десятый и последний раз открылась воля Бога, проявилось его терпение и прозвучал окончательный призыв к упорствующему во грехе миру. Двадцать шесть лет «дверь», по образному выражению друзианских ученых-богословов, оставалась распахнутой перед христианами и мусульманами, иудеями или иноверцами. Но, когда период благоволения истек, обращение закончилось и непросвещенный мир остался без приглашения в будущее, покинутый до тех пор, пока не настанет великий конец смертных. В разгар сбора армий и несчастий правоверных мусульманство падет и Мекка не будет более священной, и тогда снова явится Хаким, дабы завоевать землю и утвердить превосходство религии друзов».

Миссионерам, пытавшимся проникнуть на тайные ритуалы друзов, иногда позволялось присутствовать на церемониях, организованных специально для увеселения надоедливых неверующих. Это привело к заключению, будто доктрина друзов состоит из двух противоречивых систем, одна из которых предназначена для мирян, а другая — для посвященных. На самом же деле эзотерическое учение — всего лишь расширение экзотерической традиции, при помощи которой мистические реалии сначала воспринимают через истолкование, а затем познают.

Другая выдержка из сочинения графа Карнарвона, «съевшего в этом деле собаку», довольно точно передает путаницу в голове жителя Запада: «Постепенно, очень постепенно, ему (неофиту) позволяется снимать покровы, окутывающие главную тайну: он осознает глубокий смысл чисел, постигает туманные высказывания священных писаний, которые прежде воспринимал буквально, и его слуху и разуму в двусмысленном выражении передается двоякое и особое значение. Коран превращается в аллегорию; даже жизнь и поступки его собственного имама становятся всего лишь слабым подобием далеких истин… Продолжая в том же духе, он начинает осознавать, что распутывает паутину, которую только что сплел: что он учится только для того, чтобы забывать то, что знал; он действует и ступает по обломкам того, во что верил прежде; медленно, мучительно, почти падая, взбирается он на каждую следующую ступень посвящения, пока не пройдет все мистические семь или даже не менее мистические девять. И словно в насмешку над надеждой на полное воздаяние, при каждом шаге он слышит, как ступенька, на которую он ступал перед этим, крошится и с грохотом обрушивается в рокочущую под ним бездну».

Описание лорда Карнарвона, если и не полностью соответствующее фактам, весьма драматично. Западный ум не приспособлен к кабалистическим спекуляциям. Для лишенного воображения теолога-буквоеда возможность существования тайной веры, позволяющей достичь внутреннего озарения и преобразовывать материальные субстанции веры через вдохновение и откровение, кажется немногим лучше, чем нелепые предрассудки. И даже выслушав друзианского учителя, подчеркнувшего важность аллегорического ключа к своей религии, его непосвященный слушатель редко станет использовать этот ключ для постижения скрытого смысла преданий, терпеливо излагаемых перед ним учителем-друзом. Возможно ли, чтобы члены мистической секты, мастера которой достигли просветления путем медитации, молитвы и благочестивой жизни, могли верить буквально в то, что отвратительный халиф ал-Хаким на самом деле был воплощением Бога или что дверь к спасению стояла распахнутой в течение двадцати шести лет?
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:51 | Сообщение # 55
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Скорее всего, изучение легенд друзов требует того же подхода, что и греческая мифология. Лишь допустив существование глубоко символического языка, можно согласовать образ жизни олимпийских божеств с возвышенными представлениями Пифагора и Платона. Греческие философы, ученые, математики и законодатели не признали бы небесной власти ордена божеств, обладающих качествами менее восхитительными в сравнении с упадочной афинской аристократией. В «Британской энциклопедии» указывается, что священные книги религии друзов «в целом содержат этические учения высшего порядка».

Друзы воспринимают христианские Евангелия и Коран как священные писания, но истинным руководством к сообразному с духовным началом поведению они почитают только священные книги друзов. Все другие религиозные учения, которые они толкуют аллегорически, служат для них лишь подтверждением друзианского откровения. В этом можно усмотреть широкое применение концепции неоплатоников, считавших, что все религиозные и философские учения по сути тождественны, если к раскрытию их смысла приступают, обладая надлежащим ключом.

Мистики, независимо от их принадлежности к тому или иному обществу, начиная руководствоваться принципами внутреннего развития, проходят через одни и те же переживания. И хотя друзы не считают аскетическую жизнь необходимой, следуя своим убеждениям, они неизбежно приходят к освобождению от материальных интересов и устремлений. Мистики-друзы придерживаются позиции отрешения от мирской суеты, отличающей достигших наибольшего развития дервишей и суфиев.

Члены секты верят в перевоплощение и полагают, что каждое следующее воплощение благороднее предыдущего. Процесс повторного рождения продолжается вплоть до мистического воскрешения. Физическое тело с его низшими умственными и эмоциональными атрибутами они считают врагом духовного предназначения человека. В этом можно усмотреть некоторые черты антропоморфизма, характерные, в частности, для культа маздеистов, в котором силы света и тьмы борются за власть над человеческой судьбой. Защита от зла обеспечивается соблюдением друзианского кодекса, который был дан самим Богом через его воплощения для сохранения его созданий. Неофит должен изучить ложные доктрины мира, чтобы принять тайну мистерии жизни в сердце. По мере того, как он, развиваясь, продвигается в своей секте, процесс забывания прежнего знания становится все более тяжелым. Ученик борется против иллюзии и, поступая таким образом, должен превозмочь собственный разум и безоговорочно принять идею божественного замысла.

Образ неофита, ступающего по руинам своих прежних убеждений, данный лордом Карнарвоном, вполне отражает естественную реакцию непосвященных. Истинная покорность заключается в полном повиновении божественной воле. Чтобы победить мир, неофит должен побороть суетность в самом себе. Необходимо преодолеть не только тень (материализм), но и деяния этой тени. По мнению друзов, к деяниям этой тени относится даже отношение человека к Богу, религии и философии.

Друзов обвиняли в предпочтении пути, в конце концов приводящего к чудовищному неверию. Чтобы лучше понять суть их веры, следует сравнить ее с буддизмом и буддийской концепцией нирваны. Для христиан нирвана представляется полным уничтожением собственного «я» — идея, для обычного верующего пугающая и отталкивающая.

Согласно убеждению друзов, воскрешение есть повторное отождествление человеческого духа с всепроникающим мировым духом, что является отнюдь не угасанием, а обобщением. Один не становится ничем, он становится всем. Конечно, смертному человеку невозможно осознать, точнее сказать, прочувствовать состояние неограниченности сознания. Система друзов постепенно расширяет и обезличивает духовные убеждения индивидуума, пока идеал обобщения не станет для него не только привлекательным, но и достаточным. Пробудиться от иллюзии многообразия и перейти к полному осознанию единства — в этом и состоит высшее предназначение человека. Подобно тому, как слово «йога» означает «единение», так и друзы предпочитают, чтобы их называли «единителями». Свою убежденность они подкрепляют постоянным открытием и переживанием единства. Все мировые религии они рассматривают как постепенно приводящие к познанию единства. Они размышляют о грядущем духовном единении наций и накоплении знания, особо подчеркивая важность общих знаменателей. Прибегая к аллегориям и толкованиям, они способны постичь вечные истины, царствующие за сомнительными иллюзорными разногласиями, так долго мешавшими людям вместе трудиться на общее благо.

С древнейших времен Бог посылал учителей и пророков, чтобы раскрыть свою волю и очистить доктрины, извращенные людским невежеством. У рода человеческого недостает силы и смелости ни применять на деле, ни оберегать божественную мудрость, и откровения, переданные помазанниками божьими, искажались вследствие их эгоизма и невежества.

Задавшись целью уберечь духовные устремления человечества от губительного влияния доктринальных ошибок, реформаторам пришлось начать с очищения прежних откровений и восстановления главных принципов религии. В системе друзов насчитывается 164 великих учителя, и благодаря их неимоверным усилиям мир никогда не оставался без духовного руководства. В этом, несомненно, присутствует намек на то, что все эти учителя передавали одну главную доктрину, хотя появлялись они во многих местах, а раскрываемые ими откровения имели разные названия.

Скорее всего, изучение легенд друзов требует того же подхода, что и греческая мифология. Лишь допустив существование глубоко символического языка, можно согласовать образ жизни олимпийских божеств с возвышенными представлениями Пифагора и Платона. Греческие философы, ученые, математики и законодатели не признали бы небесной власти ордена божеств, обладающих качествами менее восхитительными в сравнении с упадочной афинской аристократией. В «Британской энциклопедии» указывается, что священные книги религии друзов «в целом содержат этические учения высшего порядка».

Друзы воспринимают христианские Евангелия и Коран как священные писания, но истинным руководством к сообразному с духовным началом поведению они почитают только священные книги друзов. Все другие религиозные учения, которые они толкуют аллегорически, служат для них лишь подтверждением друзианского откровения. В этом можно усмотреть широкое применение концепции неоплатоников, считавших, что все религиозные и философские учения по сути тождественны, если к раскрытию их смысла приступают, обладая надлежащим ключом.

Мистики, независимо от их принадлежности к тому или иному обществу, начиная руководствоваться принципами внутреннего развития, проходят через одни и те же переживания. И хотя друзы не считают аскетическую жизнь необходимой, следуя своим убеждениям, они неизбежно приходят к освобождению от материальных интересов и устремлений. Мистики-друзы придерживаются позиции отрешения от мирской суеты, отличающей достигших наибольшего развития дервишей и суфиев.

Члены секты верят в перевоплощение и полагают, что каждое следующее воплощение благороднее предыдущего. Процесс повторного рождения продолжается вплоть до мистического воскрешения. Физическое тело с его низшими умственными и эмоциональными атрибутами они считают врагом духовного предназначения человека. В этом можно усмотреть некоторые черты антропоморфизма, характерные, в частности, для культа маздеистов, в котором силы света и тьмы борются за власть над человеческой судьбой. Защита от зла обеспечивается соблюдением друзианского кодекса, который был дан самим Богом через его воплощения для сохранения его созданий. Неофит должен изучить ложные доктрины мира, чтобы принять тайну мистерии жизни в сердце. По мере того, как он, развиваясь, продвигается в своей секте, процесс забывания прежнего знания становится все более тяжелым. Ученик борется против иллюзии и, поступая таким образом, должен превозмочь собственный разум и безоговорочно принять идею божественного замысла.

Образ неофита, ступающего по руинам своих прежних убеждений, данный лордом Карнарвоном, вполне отражает естественную реакцию непосвященных. Истинная покорность заключается в полном повиновении божественной воле. Чтобы победить мир, неофит должен побороть суетность в самом себе. Необходимо преодолеть не только тень (материализм), но и деяния этой тени. По мнению друзов, к деяниям этой тени относится даже отношение человека к Богу, религии и философии.

Друзов обвиняли в предпочтении пути, в конце концов приводящего к чудовищному неверию. Чтобы лучше понять суть их веры, следует сравнить ее с буддизмом и буддийской концепцией нирваны. Для христиан нирвана представляется полным уничтожением собственного «я» — идея, для обычного верующего пугающая и отталкивающая.

Согласно убеждению друзов, воскрешение есть повторное отождествление человеческого духа с всепроникающим мировым духом, что является отнюдь не угасанием, а обобщением. Один не становится ничем, он становится всем. Конечно, смертному человеку невозможно осознать, точнее сказать, прочувствовать состояние неограниченности сознания. Система друзов постепенно расширяет и обезличивает духовные убеждения индивидуума, пока идеал обобщения не станет для него не только привлекательным, но и достаточным. Пробудиться от иллюзии многообразия и перейти к полному осознанию единства — в этом и состоит высшее предназначение человека. Подобно тому, как слово «йога» означает «единение», так и друзы предпочитают, чтобы их называли «единителями». Свою убежденность они подкрепляют постоянным открытием и переживанием единства. Все мировые религии они рассматривают как постепенно приводящие к познанию единства. Они размышляют о грядущем духовном единении наций и накоплении знания, особо подчеркивая важность общих знаменателей. Прибегая к аллегориям и толкованиям, они способны постичь вечные истины, царствующие за сомнительными иллюзорными разногласиями, так долго мешавшими людям вместе трудиться на общее благо.

С древнейших времен Бог посылал учителей и пророков, чтобы раскрыть свою волю и очистить доктрины, извращенные людским невежеством. У рода человеческого недостает силы и смелости ни применять на деле, ни оберегать божественную мудрость, и откровения, переданные помазанниками божьими, искажались вследствие их эгоизма и невежества.

Задавшись целью уберечь духовные устремления человечества от губительного влияния доктринальных ошибок, реформаторам пришлось начать с очищения прежних откровений и восстановления главных принципов религии. В системе друзов насчитывается 164 великих учителя, и благодаря их неимоверным усилиям мир никогда не оставался без духовного руководства. В этом, несомненно, присутствует намек на то, что все эти учителя передавали одну главную доктрину, хотя появлялись они во многих местах, а раскрываемые ими откровения имели разные названия.

Скорее всего, изучение легенд друзов требует того же подхода, что и греческая мифология. Лишь допустив существование глубоко символического языка, можно согласовать образ жизни олимпийских божеств с возвышенными представлениями Пифагора и Платона. Греческие философы, ученые, математики и законодатели не признали бы небесной власти ордена божеств, обладающих качествами менее восхитительными в сравнении с упадочной афинской аристократией. В «Британской энциклопедии» указывается, что священные книги религии друзов «в целом содержат этические учения высшего порядка».

Друзы воспринимают христианские Евангелия и Коран как священные писания, но истинным руководством к сообразному с духовным началом поведению они почитают только священные книги друзов. Все другие религиозные учения, которые они толкуют аллегорически, служат для них лишь подтверждением друзианского откровения. В этом можно усмотреть широкое применение концепции неоплатоников, считавших, что все религиозные и философские учения по сути тождественны, если к раскрытию их смысла приступают, обладая надлежащим ключом.

Мистики, независимо от их принадлежности к тому или иному обществу, начиная руководствоваться принципами внутреннего развития, проходят через одни и те же переживания. И хотя друзы не считают аскетическую жизнь необходимой, следуя своим убеждениям, они неизбежно приходят к освобождению от материальных интересов и устремлений. Мистики-друзы придерживаются позиции отрешения от мирской суеты, отличающей достигших наибольшего развития дервишей и суфиев.

Члены секты верят в перевоплощение и полагают, что каждое следующее воплощение благороднее предыдущего. Процесс повторного рождения продолжается вплоть до мистического воскрешения. Физическое тело с его низшими умственными и эмоциональными атрибутами они считают врагом духовного предназначения человека. В этом можно усмотреть некоторые черты антропоморфизма, характерные, в частности, для культа маздеистов, в котором силы света и тьмы борются за власть над человеческой судьбой. Защита от зла обеспечивается соблюдением друзианского кодекса, который был дан самим Богом через его воплощения для сохранения его созданий. Неофит должен изучить ложные доктрины мира, чтобы принять тайну мистерии жизни в сердце. По мере того, как он, развиваясь, продвигается в своей секте, процесс забывания прежнего знания становится все более тяжелым. Ученик борется против иллюзии и, поступая таким образом, должен превозмочь собственный разум и безоговорочно принять идею божественного замысла.

Образ неофита, ступающего по руинам своих прежних убеждений, данный лордом Карнарвоном, вполне отражает естественную реакцию непосвященных. Истинная покорность заключается в полном повиновении божественной воле. Чтобы победить мир, неофит должен побороть суетность в самом себе. Необходимо преодолеть не только тень (материализм), но и деяния этой тени. По мнению друзов, к деяниям этой тени относится даже отношение человека к Богу, религии и философии.

Друзов обвиняли в предпочтении пути, в конце концов приводящего к чудовищному неверию. Чтобы лучше понять суть их веры, следует сравнить ее с буддизмом и буддийской концепцией нирваны. Для христиан нирвана представляется полным уничтожением собственного «я» — идея, для обычного верующего пугающая и отталкивающая.

Согласно убеждению друзов, воскрешение есть повторное отождествление человеческого духа с всепроникающим мировым духом, что является отнюдь не угасанием, а обобщением. Один не становится ничем, он становится всем. Конечно, смертному человеку невозможно осознать, точнее сказать, прочувствовать состояние неограниченности сознания. Система друзов постепенно расширяет и обезличивает духовные убеждения индивидуума, пока идеал обобщения не станет для него не только привлекательным, но и достаточным. Пробудиться от иллюзии многообразия и перейти к полному осознанию единства — в этом и состоит высшее предназначение человека. Подобно тому, как слово «йога» означает «единение», так и друзы предпочитают, чтобы их называли «единителями». Свою убежденность они подкрепляют постоянным открытием и переживанием единства. Все мировые религии они рассматривают как постепенно приводящие к познанию единства. Они размышляют о грядущем духовном единении наций и накоплении знания, особо подчеркивая важность общих знаменателей. Прибегая к аллегориям и толкованиям, они способны постичь вечные истины, царствующие за сомнительными иллюзорными разногласиями, так долго мешавшими людям вместе трудиться на общее благо.

С древнейших времен Бог посылал учителей и пророков, чтобы раскрыть свою волю и очистить доктрины, извращенные людским невежеством. У рода человеческого недостает силы и смелости ни применять на деле, ни оберегать божественную мудрость, и откровения, переданные помазанниками божьими, искажались вследствие их эгоизма и невежества.

Задавшись целью уберечь духовные устремления человечества от губительного влияния доктринальных ошибок, реформаторам пришлось начать с очищения прежних откровений и восстановления главных принципов религии. В системе друзов насчитывается 164 великих учителя, и благодаря их неимоверным усилиям мир никогда не оставался без духовного руководства. В этом, несомненно, присутствует намек на то, что все эти учителя передавали одну главную доктрину, хотя появлялись они во многих местах, а раскрываемые ими откровения имели разные названия.

Скорее всего, изучение легенд друзов требует того же подхода, что и греческая мифология. Лишь допустив существование глубоко символического языка, можно согласовать образ жизни олимпийских божеств с возвышенными представлениями Пифагора и Платона. Греческие философы, ученые, математики и законодатели не признали бы небесной власти ордена божеств, обладающих качествами менее восхитительными в сравнении с упадочной афинской аристократией. В «Британской энциклопедии» указывается, что священные книги религии друзов «в целом содержат этические учения высшего порядка».

Друзы воспринимают христианские Евангелия и Коран как священные писания, но истинным руководством к сообразному с духовным началом поведению они почитают только священные книги друзов. Все другие религиозные учения, которые они толкуют аллегорически, служат для них лишь подтверждением друзианского откровения. В этом можно усмотреть широкое применение концепции неоплатоников, считавших, что все религиозные и философские учения по сути тождественны, если к раскрытию их смысла приступают, обладая надлежащим ключом.

Мистики, независимо от их принадлежности к тому или иному обществу, начиная руководствоваться принципами внутреннего развития, проходят через одни и те же переживания. И хотя друзы не считают аскетическую жизнь необходимой, следуя своим убеждениям, они неизбежно приходят к освобождению от материальных интересов и устремлений. Мистики-друзы придерживаются позиции отрешения от мирской суеты, отличающей достигших наибольшего развития дервишей и суфиев.

Члены секты верят в перевоплощение и полагают, что каждое следующее воплощение благороднее предыдущего. Процесс повторного рождения продолжается вплоть до мистического воскрешения. Физическое тело с его низшими умственными и эмоциональными атрибутами они считают врагом духовного предназначения человека. В этом можно усмотреть некоторые черты антропоморфизма, характерные, в частности, для культа маздеистов, в котором силы света и тьмы борются за власть над человеческой судьбой. Защита от зла обеспечивается соблюдением друзианского кодекса, который был дан самим Богом через его воплощения для сохранения его созданий. Неофит должен изучить ложные доктрины мира, чтобы принять тайну мистерии жизни в сердце. По мере того, как он, развиваясь, продвигается в своей секте, процесс забывания прежнего знания становится все более тяжелым. Ученик борется против иллюзии и, поступая таким образом, должен превозмочь собственный разум и безоговорочно принять идею божественного замысла.

Образ неофита, ступающего по руинам своих прежних убеждений, данный лордом Карнарвоном, вполне отражает естественную реакцию непосвященных. Истинная покорность заключается в полном повиновении божественной воле. Чтобы победить мир, неофит должен побороть суетность в самом себе. Необходимо преодолеть не только тень (материализм), но и деяния этой тени. По мнению друзов, к деяниям этой тени относится даже отношение человека к Богу, религии и философии.

Друзов обвиняли в предпочтении пути, в конце концов приводящего к чудовищному неверию. Чтобы лучше понять суть их веры, следует сравнить ее с буддизмом и буддийской концепцией нирваны. Для христиан нирвана представляется полным уничтожением собственного «я» — идея, для обычного верующего пугающая и отталкивающая.

Согласно убеждению друзов, воскрешение есть повторное отождествление человеческого духа с всепроникающим мировым духом, что является отнюдь не угасанием, а обобщением. Один не становится ничем, он становится всем. Конечно, смертному человеку невозможно осознать, точнее сказать, прочувствовать состояние неограниченности сознания. Система друзов постепенно расширяет и обезличивает духовные убеждения индивидуума, пока идеал обобщения не станет для него не только привлекательным, но и достаточным. Пробудиться от иллюзии многообразия и перейти к полному осознанию единства — в этом и состоит высшее предназначение человека. Подобно тому, как слово «йога» означает «единение», так и друзы предпочитают, чтобы их называли «единителями». Свою убежденность они подкрепляют постоянным открытием и переживанием единства. Все мировые религии они рассматривают как постепенно приводящие к познанию единства. Они размышляют о грядущем духовном единении наций и накоплении знания, особо подчеркивая важность общих знаменателей. Прибегая к аллегориям и толкованиям, они способны постичь вечные истины, царствующие за сомнительными иллюзорными разногласиями, так долго мешавшими людям вместе трудиться на общее благо.

С древнейших времен Бог посылал учителей и пророков, чтобы раскрыть свою волю и очистить доктрины, извращенные людским невежеством. У рода человеческого недостает силы и смелости ни применять на деле, ни оберегать божественную мудрость, и откровения, переданные помазанниками божьими, искажались вследствие их эгоизма и невежества.

Задавшись целью уберечь духовные устремления человечества от губительного влияния доктринальных ошибок, реформаторам пришлось начать с очищения прежних откровений и восстановления главных принципов религии. В системе друзов насчитывается 164 великих учителя, и благодаря их неимоверным усилиям мир никогда не оставался без духовного руководства. В этом, несомненно, присутствует намек на то, что все эти учителя передавали одну главную доктрину, хотя появлялись они во многих местах, а раскрываемые ими откровения имели разные названия.

Скорее всего, изучение легенд друзов требует того же подхода, что и греческая мифология. Лишь допустив существование глубоко символического языка, можно согласовать образ жизни олимпийских божеств с возвышенными представлениями Пифагора и Платона. Греческие философы, ученые, математики и законодатели не признали бы небесной власти ордена божеств, обладающих качествами менее восхитительными в сравнении с упадочной афинской аристократией. В «Британской энциклопедии» указывается, что священные книги религии друзов «в целом содержат этические учения высшего порядка».

Друзы воспринимают христианские Евангелия и Коран как священные писания, но истинным руководством к сообразному с духовным началом поведению они почитают только священные книги друзов. Все другие религиозные учения, которые они толкуют аллегорически, служат для них лишь подтверждением друзианского откровения. В этом можно усмотреть широкое применение концепции неоплатоников, считавших, что все религиозные и философские учения по сути тождественны, если к раскрытию их смысла приступают, обладая надлежащим ключом.

Мистики, независимо от их принадлежности к тому или иному обществу, начиная руководствоваться принципами внутреннего развития, проходят через одни и те же переживания. И хотя друзы не считают аскетическую жизнь необходимой, следуя своим убеждениям, они неизбежно приходят к освобождению от материальных интересов и устремлений. Мистики-друзы придерживаются позиции отрешения от мирской суеты, отличающей достигших наибольшего развития дервишей и суфиев.

Члены секты верят в перевоплощение и полагают, что каждое следующее воплощение благороднее предыдущего. Процесс повторного рождения продолжается вплоть до мистического воскрешения. Физическое тело с его низшими умственными и эмоциональными атрибутами они считают врагом духовного предназначения человека. В этом можно усмотреть некоторые черты антропоморфизма, характерные, в частности, для культа маздеистов, в котором силы света и тьмы борются за власть над человеческой судьбой. Защита от зла обеспечивается соблюдением друзианского кодекса, который был дан самим Богом через его воплощения для сохранения его созданий. Неофит должен изучить ложные доктрины мира, чтобы принять тайну мистерии жизни в сердце. По мере того, как он, развиваясь, продвигается в своей секте, процесс забывания прежнего знания становится все более тяжелым. Ученик борется против иллюзии и, поступая таким образом, должен превозмочь собственный разум и безоговорочно принять идею божественного замысла.

Образ неофита, ступающего по руинам своих прежних убеждений, данный лордом Карнарвоном, вполне отражает естественную реакцию непосвященных. Истинная покорность заключается в полном повиновении божественной воле. Чтобы победить мир, неофит должен побороть суетность в самом себе. Необходимо преодолеть не только тень (материализм), но и деяния этой тени. По мнению друзов, к деяниям этой тени относится даже отношение человека к Богу, религии и философии.

Друзов обвиняли в предпочтении пути, в конце концов приводящего к чудовищному неверию. Чтобы лучше понять суть их веры, следует сравнить ее с буддизмом и буддийской концепцией нирваны. Для христиан нирвана представляется полным уничтожением собственного «я» — идея, для обычного верующего пугающая и отталкивающая.

Согласно убеждению друзов, воскрешение есть повторное отождествление человеческого духа с всепроникающим мировым духом, что является отнюдь не угасанием, а обобщением. Один не становится ничем, он становится всем. Конечно, смертному человеку невозможно осознать, точнее сказать, прочувствовать состояние неограниченности сознания. Система друзов постепенно расширяет и обезличивает духовные убеждения индивидуума, пока идеал обобщения не станет для него не только привлекательным, но и достаточным. Пробудиться от иллюзии многообразия и перейти к полному осознанию единства — в этом и состоит высшее предназначение человека. Подобно тому, как слово «йога» означает «единение», так и друзы предпочитают, чтобы их называли «единителями». Свою убежденность они подкрепляют постоянным открытием и переживанием единства. Все мировые религии они рассматривают как постепенно приводящие к познанию единства. Они размышляют о грядущем духовном единении наций и накоплении знания, особо подчеркивая важность общих знаменателей. Прибегая к аллегориям и толкованиям, они способны постичь вечные истины, царствующие за сомнительными иллюзорными разногласиями, так долго мешавшими людям вместе трудиться на общее благо.

С древнейших времен Бог посылал учителей и пророков, чтобы раскрыть свою волю и очистить доктрины, извращенные людским невежеством. У рода человеческого недостает силы и смелости ни применять на деле, ни оберегать божественную мудрость, и откровения, переданные помазанниками божьими, искажались вследствие их эгоизма и невежества.

Задавшись целью уберечь духовные устремления человечества от губительного влияния доктринальных ошибок, реформаторам пришлось начать с очищения прежних откровений и восстановления главных принципов религии. В системе друзов насчитывается 164 великих учителя, и благодаря их неимоверным усилиям мир никогда не оставался без духовного руководства. В этом, несомненно, присутствует намек на то, что все эти учителя передавали одну главную доктрину, хотя появлялись они во многих местах, а раскрываемые ими откровения имели разные названия.

Вдобавок к этим посланцам, само божество принимало конкретный облик, последовательно воплощаясь в десяти мессиях, аналогичных аватарам Вишну в индусской системе. Пророк Хамза был предшественником десятого аватара друзов. Подобно Иоанну Крестителю, он объявил о пришествии ал-Хакима. В мистическом смысле Хамза олицетворял Иисуса, а ал-Хаким — Христа. Само собою разумеется, что мистическая традиция в действительности не имеет никакого отношения к отдельным выдающимся личностям, и попытки связать вселенские принципы с историческими персонажами приводят к серьезным недоразумениям. Хамза, так или иначе, персонифицирует друза-адепта, который, достигнув высшего состояния личной святости, стал сосудом, способным воспринять воплощение Господа.

В общинах друзов для обряда посвящения отведены особые места, отдельные от тех, где совершаются другие ритуалы и церемонии. Помещения, где все это происходит, находятся под землей и, за исключением немногих знаменитых святилищ, отличаются крайней простотой обстановки. Коврик для молитвы может символизировать зал посвящений, который следовало бы рассматривать как олицетворение отрешенности от земных забот. Суть составляет не место, а состояние сознания. Обряды посвящения следуют ритуалам древней Греции и Египта. Кандидаты проходят испытание на физическую силу и выносливость, подвергаются нравственным искушениям, а затем экзаменуются на способность к учению и усвоению дисциплин секты. Очень немногим удается успешно пройти все испытания, а те, чьи способности и характер сочтут заслуживающими внимания, могут переждать год и еще раз попробовать свои силы. Физические испытания бывали настолько тяжелыми, что зачастую становились причиной множества неудач, однако, по некоторым сведениям, в нынешние времена они стали гораздо легче, чем раньше. Кандидатов, выдержавших все экзамены и проверки, до пускают в святая святых ордена, им сообщают условные жесты и пароли и дают дальнейшие наставления в эзотерических науках.

Мадам Блаватская, описывая обряды посвящения друзов, замечает, что в некоторых случаях совершается особая торжественная церемония, во время которой посвященные высших ступеней отправляются в паломничество в некое тайное место в горах. Она, в частности, пишет: «Они собираются в обеспечивающих безопасность пределах монастыря, который, как говорят, был построен в самом начале христианской эры. Снаружи видны только старые развалины когда-то величественного здания, служившего, как гласит легенда, некоторым сектам гностиков в качестве места поклонения во время религиозных гонений.

Однако эти развалины на поверхности земли служат лишь удобной маскировкой; подземная часовня, залы и кельи занимают площадь значительно большую, чем верхняя постройка, причем богатство украшений, красота древних скульптур и золотые и серебряные сосуды в этом священном убежище, по выражению одного посвященного, «кажутся дивным сном»».

Имеются явные доказательства, что друзы, хотя об этом крайне редко упоминается в их письменных источниках, знают о существовании сообщества Адептов и мастеров, образующих верховный совет. Эти просвещенные учителя, как и индийские махатмы, хотя и весьма призрачны, но все же могут являться в трудных обстоятельствах. Они известны своими чудесными способностями и исключительной святостью, но их приход и уход необъясним. Полагают, что некоторые из наиболее почитаемых ученых друзов общаются с этими бессмертными смертными, единственными, достигшими совершенства в доктрине. В районах, где обитают друзы, тайно, из уст в уста передаются легенды и разные истории об этих Адептах. Но с посторонними о них не распространяются.

Вполне возможно, что американских друзов и наиболее просвещенных членов ближневосточных общин можно было бы уговорить составить достаточно точное описание секты и ее доктрины. Такого рода общества обеспокоены вторжением современного материализма и хорошо осознают желательность подготовленности людей, обладающих достоверными сведениями. Однако план этот, видимо, так никогда и не осуществится, поскольку секта представляет собой одно из множества малочисленных обществ, до которых никому по сути нет никакого дела. Когда мы осознаем, что именно от Ближнего Востока исходили религиозные инициативы, достигшие трех великих континентов, и чуть ли не половина цивилизованного мира находится под влиянием учений, возникших на территории Ливана, интерес к раскрытию основ господствующих ныне вероисповеданий существенно возрастет.

Влияние друзианства на Европу было особенно сильным в средние века, а в современном мире такие сферы, как религия, политика и культура, еще не освободились от власти средневековья. Крестоносцы, особенно тамплиеры, рыцари мальтийского ордена и рыцари-тевтонцы, общаясь с друзами, восприняли многие из их доктрин, создав тем самым предпосылки эпохи Возрождения, а впоследствии, помимо всего прочего, еще и Реформации. Мистические толкования христианства быстро приумножались и расширяли основы веры. Существует предположение, что многие из европейских рыцарей были посвящены в сирийские мистерии и тайные ордена ислама.

Благодаря им в Европу проникла великая ересь, неся с собой крушение духовного, интеллектуального и материального феодализма. «Результатом постоянного общения между Сирией и Европой, которое вначале поддерживалось толпами паломников, неустанно наводнявших Иерусалим, затем крестоносцами и наконец подкрепленное созданием европейского, как его называли на Ближнем Востоке, государства в Палестине и разных княжеств на побережье, стало колоссальное влияние, как скрытое, так и явное, на европейские народы и в особенности на населявшие побережье Средиземного моря».
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:53 | Сообщение # 56
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Братство дервишей


В Западной Азии существует множество мистических еект, возникших внутри исламской веры. К самым известным из них можно отнести ордена дервишей, с которыми путешественникам и туристам обычно проще всего установить контакты. Внутри братства дервишей существует двенадцать главных орденов; во главе каждого ордена стоит учитель, которому выказывается абсолютная преданность. Для приема в члены ордена совершаются обряды посвящения, которые профанам кажутся варварскими и эксцентричными. Во всем мусульманском мире к духовным братствам дервишей относятся с глубочайшим уважением. В средние века в христианском мире не меньшее почтение оказывали и группам странствующих монахов. Дервишей считают людьми, обладающими сверхъестественными способностями, и обращаются к ним с вопросами, требующими для разрешения исключительно развитой интуиции.

В мистических братствах ислама встречаются люди праведной жизни, которых можно разделить на две группы. К первой относятся ученые и посвященные дервиши, всецело отдавшие себя изучению тайных духовных сил вселенной, ко второй — монахи нищенствующего ордена, по той или иной причине отрекшиеся от суетного мира и живущие на подаяния верущих.

Существует, однако, представление, что возвышенные души могут скрываться под самой жалкой внешностью, а посему крайне неразумно с пренебрежением относиться к нуждам даже ничтожнейшего из нищенствующих монахов.

Ордена дервишей можно различить по цвету и покрою их одежды и по количеству складок на их тюрбанах. Многие европейцы были свидетелями проявления необычных способностей дервишей, а всем известные факиры более всего прославились в искусстве произнесения заклинаний. Некоторые секты дервишей более или менее тесно связаны с восточными масонами и друзами Сирии.

Эзотерические ритуалы и обычаи многих ближневосточных сект находятся в русле общей традиции, и хорошо осведомленные члены этих сект осознают этот факт, хотя менее просвещенные все еще фанатически уверены в собственной изолированности.

Внешняя, или видимая, система организации дервишей состоит из объединений или групп учеников, узнающих тайны жизни от древних и почтенных учителей. За внешней структурой мистицизма дервишей скрывается тайный невидимый институт, объединяющий просветленных мастеров, которые только в исключительно редких случаях общаются с учениками низших ступеней. Внутренний круг этих богонаставников обладает божественным знанием во всей его полноте, а прием в члены круга рассматривается как награда за выдающиеся достижения на низших ступенях братства. Л.М. Дж. Гарнетт пишет о дервишах следующее: «Как сказано в мистическом каноне, на земле всегда присутствует некоторое число праведников, которые пользуются правом интимного общения с Господом».

Дж. П. Браун называет этих одухотворенных личностей «выдающимися душами».

Они пребывают пока в физическом теле и ходят по земле, но узнать их могут только избранные. Согласно учению дервишей, любой из тех, кто попадается им на пути, будь это даже самый жалкий нищий, может оказаться одним из этих выдающихся душ.

Во главе иерархии, составляющей внутренний, или мистический, орден дервишей, стоит самая величественная, наидостойнейшая душа, называемая «осью» или «полюсом» вселенной. Кто это, неизвестно даже высшим членам ордена, и часто глава странствует по земле под видом ученика. Будучи повелителем сил магии, он может по желанию становиться невидимым и со скоростью мысли преодолевать колоссальные расстояния.

По обе стороны от «оси» стоят две великие души, которые подчиняются лишь ему одному. Когда для «оси» приходит время покинуть свое физическое тело и вознестись в сферу света, «верная душа» справа от него возводится в достоинство «оси», а все другие члены ордена соответственно повышаются на одну ступень, занимая освободившиеся вакансии. Эта огромная организация духовных мистиков, в целом определяемая как «владыки душ» и «руководители», представляет собой невидимое правительство, управляющее всеми светскими институтами ислама и по своему могуществу намного превосходящее все земные монархии. Пространное обсуждение иерархии «божественных друзей» (вали) содержится в «Фаведи-Ракни» шейха Шерфуддина Манери.

Принимая во внимание существование внешней организации, состоящей из многих тысяч дервишей разной степени святости, и внутреннего круга боголюдей, достигших столь высокого уровня развития и так превосходящих заурядное человечество, что они кажутся более таинственными, нежели реальными, становится очевидным, что в исламском мире дервиши образуют чрезвычайно могущественный орден. Принято считать, что дервиш утверждается в вере, сумев устоять перед искушением в течение тысячи одного дня и ночи. Отказавшись от всего, что присуще плоти, эти люди посвятили свою жизнь совершенствованию сознания.

К одной из самых интересных сект дервишей относится орден мевлеви, более известный как танцующие, или вертящиеся, дервиши. Согласно общепринятому мнению, этот орден был основан великим персидским суфием, поэтом и философом Джалал ад-дином Руми (1207–1273 гг.). Наблюдателей поражает удивительная способность вертящегося дервиша кружиться с невероятной скоростью, а затем неожиданно останавливаться, наклоняться и поднимать булавку. Дервиш способен невероятно долго продолжать свой танец, не испытывая при этом никакого головокружения.

Опираясь на те скудные сведения, которые по мелочам удалось собрать, изучая немногие отрывки из доктрин, попавших в руки профанов, можно сделать вывод, что цель кружения заключается в приведении ритма тела в соответствие с круговым движением небесных сфер.

Как и множеству религиозных орденов в разных частях света, дервишам известны необычные практики, приводящие в экстатическое состояние. В некоторых случаях, чтобы вызвать состояние временного ясновидения, они прибегают даже к помощи гашиша, однако подобную практику вряд ли можно считать отвечающей истинным идеалам дервишизма.

Дервиши мевлеви носят высокий конусообразный колпак и длинную, до щиколоток, рубаху, туго подпоясанную в талии и сильно расклешенную книзу наподобие широкой юбки. Когда дервиш начинает кружиться в танце, юбка поднимается и встает перпендикулярно его телу, образуя большой круг и делая его похожим на волчок. Дервиши разных общин носят колпаки особой, только им присущей формы, которая имеет определенное значение. Так, шапка в виде вазы символизирует урну из духовного света, в которой Бог хранил душу Мухаммеда до рождения Пророка.

Обращает на себя внимание еще один интересный аспект, обнаруживаемый, по крайней мере, теоретически в философии дервишей. Повинуясь древнему обычаю братства, многие члены ордена постоянно путешествуют в определенном направлении и под определенным углом по компасу. Поэтому, если кто-то пожелает встретиться с неким святым дервишем, ему прежде всего придется узнать угол направления его пути. И если ищущий, получив необходимые сведения, окажется в нужном месте этого пути и подождет там дервиша, тот в конце концов обязательно появится перед ним.

У дервишей есть тайная доктрина о возрождении человечества, которая во многом перекликается с мистицизмом брахманизма. Философию дервишей можно коротко определить как восточное учение о реализации. Заняв позицию непризнания человеческого сознания и возвысившись над всеми ограничениями чувственных восприятий и интеллекта, дервиш достигает уровня трансцендентного познания, на котором он чувствует себя поглощенным сущностью вселенского бытия. Дервиш-неофит продвигается в своем развитии по «путям». Этих путей, то есть ступеней, всего четыре, и каждым из них управляет определенная персонификация божественного атрибута. На первой ступени новичок старается уподобиться шейху — мастеру пути; на второй — стремится к отождествлению со знаменитым мудрецом, основавшим дисциплину или путь; на третьей посвященный пытается достичь уподобления Пророку Мухаммеду и на четвертой Адепт добивается полного объединения с Господом.

По мнению Джона П.Брауна, чья книга «Дервиши» до сих пор остается одним из лучших источников сведений в этом вопросе, слово «дервиш» происходит от двух персидских слов: первое означает «дверь», а второе — «просить». Однако сомнительно, чтобы в действительности слово «дервиш» означало «просить милостыню». Более вероятно, что этим словом называют тех, кто просит подаяния у двери истины. Первоначально исламские мистики были объединены в небольшие группы учеников, безоговорочно принявших духовное лидерство некоего просветленного святого или выдающегося учителя. Мистики никогда не были конформистами и во всем, что касается вдохновения и руководства, всегда полагались на прямой внечувственный опыт.

Подобно философским школам, процветавшим в период «золотого века» греческой науки, величина и особенности секты в значительной степени зависят от славы и достижений лидера. Некоторые знаменитые учителя — такие, как Пифагор и Платон — оставили после себя столь прочно сплоченные общества, что им удалось выжить и стать бессмертными организациями. Лидерство переходило к старшим ученикам, которые в свою очередь подбирали себе преемников, и таким образом установилась система непрерывного наследования.

Такова суть истории ордена дервишей, и поскольку их мистицизм неразрывно связан с традициями, обрядами и церемониями мусульман, все это является частью их религии. Однако в действительности мистицизм дервишей далеко выходит за пределы сектантской ограниченности, а их озарения наделяют их правами вселенского гражданства.

Хотя дервишей считают основным монашеским орденом исламского мира, они все же отличаются от христианских монашеских общин в одном: они не выказывают преданности ортодоксальной вере и не извлекают из нее никаких выгод. Они сумели выжить исключительно благодаря собственным усилиям и наслаждаются привилегией распоряжаться собственными занятиями по своему усмотрению.

Дервиши пользуются значительной поддержкой общества, и считается неблагоразумным отказывать им в просьбе. Несмотря на заверения критиков, будто эти ордена выжили и существуют только благодаря доверчивости непросвещенных, их мнение нельзя признать полностью соответствующим истине. Точно так же мы можем сказать, что все религии своим существованием обязаны благородству верующих. Влияние дервишей распространено настолько широко, что в некоторых местах каждого мусульманина считают в какой-то степени связанным с одним из нескольких орденов. Известны случаи, когда ремесленники и купцы учреждали гильдии дервишей.

Многие авторы отмечают сходство между дервишами и европейскими франкмасонами. Так, Браун, в частности, отмечает: «… Дервиши ордена бекташи считают себя во всем похожими на франкмасонов и выказывают явную склонность установить с ними братские отношения».

Объяснение такого сходства между орденами, вероятно, следует искать в несомненной близости их учения и ритуалов. Поскольку раннее франкмасонство Европы испытало на себе сильное влияние ближневосточных сект, а корни его глубоко уходят в символизм древних орденов, процветавших в Сирии и Аравии, следы восточного мистицизма обнаруживаются и в западном масонстве. Однако нынешний дервиш остается по существу мистическим философом и, как таковой, неизбежно будет вступать в конфликт с господствующей тенденцией всячески игнорировать эзотерическое содержание ритуалов и символов.

При некоторых обстоятельствах дервиши оказывались вовлеченными в круговорот политических амбиций исламских лидеров. Такое принуждение крайне неблагоприятно сказалось на большинстве религиозных обществ, однако эти действия не следует рассматривать как проявление истинных убеждений монашеских орденов. В конце концов ордена дервишей настолько растворились в исламском обществе, что поведение отдельных их членов или даже групп отнюдь на свидетельствовало о каком-то особом душевном складе более просвещенного мистика.

Фанатизм, присущий другим религиозным общинам, дискредитировал немало достойных и признанных организаций. Дервиш по своим убеждениям и в согласии с принятой им доктриной — человек мирный, полностью посвятивший себя благим делам и достижению внутреннего спокойствия, а все идущее с этим вразрез проистекает из неправильно примененных или неверно понятых принципов.

Где бы люди ни испытывали божественное озарение, пророческий дух выливается в разнообразные формы прорицания. Некоторые дервиши приобрели известность благодаря своей способности предсказывать человеческие судьбы по песку, по звездам или путем созерцания магических предметов. Широко распространена вера в предзнаменования и разного рода знаки, и, хотя таланты некоторых из таких прорицателей явно сомнительны, большинство из них — люди безусловно честные и даже достигшие высокого мастерства. Многие дервиши стали знаменитыми пророками, предсказания которых полностью подтверждались рядом последующих событий.

Неослабный интерес к орденам дервишей вызван тем, что в мировой концепции мистицизма они занимают особое место, заметно выделяясь на фоне остальных. Их существование служит еще одним доказательством реальности эзотерической традиции, свидетельствующей о возможности для человеческого существа совершенствовать свой внутренний мир с помощью медитативных дисциплин.
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:54 | Сообщение # 57
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Джалал ад-дин Руми, великий дервиш-Адепт


Джеймс У. Рэдхауз, в предисловии к «Маснави» Джалал ад-дина утверждает, что примерно в 1260 году н. э. Хасан Хусам ад-дин уговорил Джалал ад-дина сочинить «Маснави». Ученые-филологи расценивают это произведение в шести книгах как величайшую из всех когда-либо написанных мистических поэм.

Предисловие открывается следующим утверждением: «Это книга «рифмованных двустиший» («маснави», «месневи»). Она содержит в себе основы основ (единственно истинной) религии (ислама) и рассказывает о раскрытии мистерии воссоединения и подлинного знания. Это великий закон Бога, славный божественный закон, самое очевидное доказательство божественного бытия. Сияние ее «подобно сиянию фонаря, в котором находится светильник», распространяющий лучи ярче утренних. Это рай сердца с родниками и зеленью».

Цитата, включенная в этот отрывок, взята из Корана. Представляя это произведение английскому читателю, Рэдхауз, в виде вступления, приводит избранные рассказы из книги «Деяния Адептов» Шемс ад-дина Ахмеда ал-Эфлаки. В этом произведении собраны рассказы об удивительной жизни мусульманских святых и мудрецов и содержится глава, посвященная случаям из жизни Джалал ад-дина Руми. Приводимые ниже эпизоды, касающиеся Джалал ад-дина, заимствованы именно оттуда.

Джалал ад-дин, великий дервиш-Адепт, родился 29 сентября 1207 года н. э. Когда ему было всего пять лет от роду, этого удивительного человека непривычно и глубоко взволновал ряд странных происшествий. «Суть этих пертурбаций заключалась в том, что его взору стали являться бесплотные формы и несуществующие образы (невидимого мира), а именно ангелы-вестники, духи праведников и безгрешных — скрытые приближенные Единственно Истинного (духовные супруги Бога). Они имели обыкновение являться ему в телесной форме, точно так же, как херувимы и серафимы являлись апостолу Господа Мухаммеду на заре его жизни, прежде чем он был призван к исполнению миссии пророка; как Гавриил явился Марии и как Авраам и Лот узрели четырех ангелов; так же, как другие являлись иным пророкам».

Когда Джалал ад-дину было около шести лет, он испытал еще одно мистическое переживание. Резвясь с другими дегьми, он вдруг исчез прямо на глазах своих товарищей по игре, чем привел их в неописуемый ужас.

Позднее он объяснил, что, когда он разговаривал с друзьями, «группа видимых фигур, облаченных в зеленые одежды, увлекла его от них и провела по многим концентрическим орбитам сфер и через знаки Зодиака, показав чудеса мира духов и вернув его на место, как только крики его друзей донеслись до его слуха».

Через два года после смерти отца Джалал ад-дин, которому тогда исполнилось 23 года, отправился в Алеппо, чтобы продолжать учебу. Находясь в этом городе, он возбудил зависть и подозрения у некоторых своих товарищей по учебе, пожаловавшихся правителю города на то, что этот странный молодой человек каждую ночь в полночь покидает свою келью с какою-то непонятной целью, которая, как они полагают, может оказаться аморальной. Правитель, наделенный типично восточным любопытством, решил выяснить для себя всю правду. Поэтому он спрятался в таком месте, откуда мог следить за Джалал ад-дином с безопасного расстояния. Ровно в полночь запертые ворота школы распахнулись сами собой, и из них вышел Джалал ад-дин. Затем он прошел через громадные городские ворота, тоже открывшиеся без участия человека. Стараясь поспеть за ним, правитель чувствовал, что мчится с невероятной скоростью и уже преодолел значительное расстояние. Путешествие закончилось у гробницы Авраама в Хевроне, примерно в трехстах пятидесяти милях от Алеппо. Тут правитель узрел величественное здание с куполами, в котором собралась большая компания таинственных существ в зеленых просторных одеяниях, вышедших навстречу Джалал ад-дину. Они с любовью обняли его и повели в это здание. Правитель так перепугался, что потерял сознание. Когда он очнулся, сооружение с куполами уже исчезло, а сбитый с толку магистрат безнадежно заблудился в пустыне. Спустя два дня его нашли и привели домой в полном изнеможении. Он, естественно, решил никогда больше не преследовать этого человека.

Восточная литература полна замечательными описаниями чудесных происшествий с участием Джалал ад-дина. Во время его последней болезни подле него сидел друг. Внезапно в дверях комнаты появился очень красивый юноша. Джалал ад-дин тотчас же поднялся и двинулся навстречу незнакомцу, который произнес: «Я Азраил, ангел ухода и разлуки. Я пришел по божественному повелению осведомиться, нет ли у Мастера какого-нибудь поручения ко мне». Дервиш-Адепт ответил: «Входи, входи, о посланец моего Царя. Делай все, что тебе приказано, и, если Богу угодно, ты убедишься, что я из терпеливых».

Возможно, одна из самых знаменательных историй о таинственной иерархии Адептов была поведана вдовой Джалал ад-дина, которую считали образцом добродетели. Она рассказала о том, что видела через щелку в двери, за которой ее муж и один из его сподвижников уединились в духовном общении. Неожиданно раздвинулась стена комнаты и через образовавшийся проем вошли шесть человек величественного вида. Эти незнакомцы, бывшие оккультными святыми, поздоровались, поклонились и положили к ногам Джалал ад-дина букет ярких цветов, хотя в то время был самый разгар зимы. Они оставались в комнате до утренней молитвы на восходе солнца. Когда молитва закончилась, гости попрощались, удалившись через тот же самый проем в стене, и он сомкнулся за ними. Джалал ад-дин отдал букет жене, сказав, что посетители принесли его ей в подарок. Цветы были столь необычны, что она послала слугу с букетом на городской рынок к торговцам благовониями узнать, что это за цветы. Купцы были совершенно ошеломлены — они никогда не видали таких растений. В конце концов один торговец пряностями из Индии узнал по лепесткам цветок, растущий на юге Индии, на Цейлоне. Тогда Джалал ад-дин велел ей отнестись к букету с величайшим вниманием, так как он был прислан ей через индийских святых цветоводом из утраченного земного рая.
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:55 | Сообщение # 58
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline
Суфии, мистики Персии


Учение суфиев, кажется, происходит от самого Пророка Мухаммеда. Он был не только блестящим моралистом, религиозным лидером и государственным деятелем, но к тому же прирожденным мистиком и аскетом. На протяжении всей своей жизни он развивал в себе отрешенность от мирских почестей и материальных ценностей. Ответственность, обусловленная высоким призванием, заставила его явить пример сдержанного поведения, благочестия и самопожертвования. Его многочисленные обязанности также требовали весьма упорядоченной жизни, в которой забота о вере и народе превалировала над личными интересами. Нам известно, что ему были даны видения, что он практиковал бдения и прославился скромностью и спокойной покорностью воле Бога. Подобно большинству основателей религии, он совершенно отличался по характеру от тех, кто впоследствии распространял в миру власть его веры.

После смерти Пророка ислам переживал трудный период, насыщенный дебатами. Почти тотчас же регионы, принявшие доктрину, оказались втянутыми в гражданские войны и подпали под влияние честолюбивых деспотов и тиранов. Успех ислама породил новую аристократию, всеми помыслами которой завладели материальные ценности, роскошь и власть.

Границы ортодоксии были проведены так четко, что оставляли самых вдумчивых и искренних без какого бы то ни было религиозного руководства, отвечавшего их потребностям. По мере того как росли земные богатства и слава веры, она приспосабливалась к эгоизму и высокомерию привилегированных классов и все дальше отступала от простого примера и законов Пророка.

Возникновение мусульманского и христианского мистицизма почти в точности аналогично. Многие суровые обычаи обоих вероисповеданий появились в результате отвращения к разложению, царившему в общественных системах того времени. Ордена флагеллантов, возникшие в средневековый период в Италии и распространившиеся в большей части Европы, свидетельствовали о реакции коллективного сознания общества.

Суфии изначально принадлежали к той системе религиозного мистицизма, которая называется квиетизмом. Квиетист ищет спасения от насущных потребностей жизни в уходе в себя, освобождении разума и чувств от всех житейских проблем и направляет силу своего сознания на приобщение к божественной любви и постижению. Многие группы квиетистов имеют отличную репутацию благодаря добрым делам и практическому вкладу в развитие общества. Они пребывают в мире, но не принадлежат ему. Они обычно выбирают занятия и профессии, не связанные с конкуренцией, и отказываются содействовать деструктивным политическим курсам. Их позиция, противоположная той, что одобрена политикой и временем, зачастую неправильно воспринимается окружающими. Поэтому членам этого течения приходится переносить несчастья и унижения и доказывать свою честность, терпеливо и без злобы встречая оскорбления, которыми их осыпают. Мир еще не понял, что для того, чтобы проявлять терпение и смиренность, нужно быть по-настоящему сильной личностью.

Квиетисты могут организовываться в группы или секты, либо оставаться членами признанных орденов. В большинстве случаев они могут приобретать авторитет, следуя образу жизни великих пророков и святых, чей пример восхищает ортодоксов, но не применяется ими на практике.

Поначалу суфии стремились найти духовное утешение, которое, согласно их представлениям, и составляло сущность мусульманской доктрины. Они выделялись всего лишь постоянством, с которым придерживались духа откровения. Им было чуждо стремление к роскоши, свойственное их современникам, и их высмеивали за то, что они не разделяют успешной, но неэтичной стратегии ближних.

Квиетизм, однако, почти неотвратимо приводит к религиозным переживаниям, выходящим за пределы простого благочестия и терпения. Разум вознаграждает квиетиста, открывая ему внутреннюю жизнь, которая побуждает к мистицизму. Хотя вначале это главным образом поиски покоя, спокойствие само по себе приносит неизменное совершенствование психической организации.

Испытавшие состояние мистического восторга, естественно, стремятся поделиться с другими. Условия, которые приводят мистика к расширению его внутреннего видения, вскоре становятся для его последователей учебными дисциплинами.

Квиетизм часто ассоциируется с раскаянием. Самые безгрешные более всего тяготятся своими недостатками. Закоренелый грешник раскаивается редко. Мистические откровения обычно обременяют душу воспоминаниями о давней вине.

Годы, предшествовавшие пробуждению, ложатся тяжким бременем на совесть до тех пор, пока новообращенный, подобно добродетельному святому Августину, не ощутит в себе потребности потратить оставшиеся годы на искупление проступков юности. Для того чтобы возвыситься над механизмом осознания вины разумом, требуется озарение, и даже более яркое, нежели то, которого достигает большинство мистиков.

Даже сила осознания вечной любви и понимания Бога недостаточна для того, чтобы помешать кающемуся грешнику отчаянно стремиться к спасению души, которое кажется почти недостижимым даже для раскаивающегося.

Что же касается суфиев, то их мистические убеждения вневременны, не устаревают и целиком и полностью выходят за рамки истории. Они не считают, что происходят от некоего конкретного пророка или учителя, а скорее видят в себе хранителей и толкователей вечной истины.

В источнике суфийской метафизики смешалось несколько потоков мистических убеждений. Секта испытала сильное влияние христианских пустынников, которые удалялись от суетных многонациональных общин, чтобы развивать духовные убеждения в уединенных местах. Сам Мухаммед искал контактов с такими отшельниками и получил от них благоприятное впечатление о подлинном учении Иисуса, которое стало неотъемлемой частью мусульманского мистицизма. Повлияло на суфиев и проникновение из Центральной Азии буддизма.

Безмятежность и душевное богатство буддийского образа жизни сильно привлекали этих раскольников и резко контрастировали с высокомерием и суетностью халифата.

Третьим и не менее важным источником вдохновения был александрийский неоплатонизм, знакомство с которым, наряду с другими элементами классического мышления, состоялось в то время, когда мусульманский мир углубился в греческую философию.

Наверное, можно было бы, не впадая в ошибку, предположить, что суфизм во многих отношениях представляет собой исламский неоплатонизм. Суфии унаследовали от александрийских мистиков идею религиозного единства и развития человеческого сознания — постепенного или поэтапного — от полного материализма к абсолютному идеализму. Считается, что суфии привнесли в ордена дервишей мощный духовный стимул, значительно облагородив эти секты и придав им красоты.

Альберт Макки размышляет о возможной связи между суфийским мистицизмом и европейским франкмасонством: «Нас, пожалуй, очень удивили бы совпадения, существующие между обычаями и догмами софиев [sic], и нам, естественно, было бы любопытно выяснить поводы близкого общения, не раз имевшего место во время крестовых походов между мусульманской сектой философов и христианским орденом тамплиеров». Он подкрепляет свою аргументацию, цитируя в своих «Азиатских исследованиях» труды К.У.Кинга («The Gnostics and Their Remains»), Годфри Хиггинса («Anacalypsis») и работу сэра Уильяма Джоунса.

Постепенно суфии разработали нечто вроде символического языка, при помощи которого выражали свои основные принципы. Они придали простым и привычным терминам новый, утонченный смысл, чтобы иметь возможность разделять духовные переживания с другими людьми подобных убеждений. Подобно трубадурам, они слагали песни и поэмы, явно любовные и даже сладострастные, и создавали у непосвященных впечатление, будто увлечены удовлетворением страстей и потребностей плоти. К.У. Кинг утверждает, что «арабские влияния ярко прослеживаются в поэзии трубадуров, полулюбовной, полумистической, как и ее образец, и столь же резко отличающейся по духу от материализма классических элегических стихов, как остроконечная «сарацинская» архитектура со всеми ее формами, подсказанными опорным шестом и пологом, отличается от тяжеловесного романского стиля, стремительно вытесненного ею».

«Рубаи» Омара Хайяма наводят на мысль, что этот прославленный изготовитель тканей для шатров и палаток был разочаровавшимся человеком, находившим наибольшее утешение в «кувшине вина, книге стихов и тебе». Так называемый «словарь любви и вина» был принят из тех же самых соображений защиты, что и фантастическая терминология алхимиков. Суфии все дальше и дальше отходили от ортодоксального ислама, а, возможно, правильнее было бы сказать, что ислам постепенно отступал от простого и благочестивого примера своего основателя. Расширение собственного видения ставило под угрозу положение суфиев. Не связанные более строгой ортодоксией мусульманского мира, суфии сочли целесообразным сделать вид, что у них нет занятий важнее, нежели предаваться наслаждениям, слегка омраченным сознанием неизбежного конца.

Некоторые считают, что слово «суфий» происходит от корня, означающего «шерсть»; другие же отождествляют его с «Софией», то есть «мудростью».
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:56 | Сообщение # 59
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline


Как и у менестрелей и труверов, прекрасная и чистая «возлюбленная» была для них не смертной женщиной, а самой истиной, к которой эти мистики стремились со всею стратью снедаемых любовью обожателей. Подобно смуглой деве из Песни Соломона, которая на самом деле была «черной мадонной» из Эфеса, и Беатриче, возлюбленной Данте, недосягаемой госпожой суфиев была божественная мудрость — Дева Мира.

Суфийский кубок вина — это чаша экстаза, вино жизни, та самая сила Бога, которая опьяняет душу, лишая ум благоразумия и избавляя пришедшего в упоение святого от бремени суетности. Фатализм суфиев означает провозглашение полного освобождения от материализма и всех его последствий.

Жизнь завершается тишиной; честолюбивые замыслы кончаются тьмой; собственность превращается в прах; а то, что остается, и есть действительность, тот неизбежный факт слияния с Божественной реальностью, которая выше понимания и определений. Те, кто буквально принимал концепцию мистического нигилизма, рассматривали доктрины как крайнюю форму философского пессимизма. На языке обитателей пустыни «это был гром без дождя». Пустую чашу разбили у колодца. Человек вырос, как цветок, и был срезан, и поэты печально воспевали тщету бытия.

Даже в наши дни «Рубайят» создает ностальгическое настроение, ублажая врожденную способность человека сокрушаться обо всем и ни о чем в частности. Мы более всего счастливы, когда чуточку грустны, и нам спокойнее всего тогда, когда мы утешаем себя сами. С точки зрения ортодокса, суфий мягок, но слегка не в себе. Он отвергает и небеса, и ад, и земную твердь, лежащую между ними. Он живет в пространстве, питаясь любовью и вином.

Суфизм делит посвященных учителей человечества на три группы, или класса, и признает их просветленными хранителями и руководителями человеческой судьбы. Эти посланники небес — мастера, пророки и святые. Все страждущие смертные стремятся приблизиться к одной из этих групп, и по мере продвижения вперед, через «стоянки» суфийских мистерий, они получают подобающее сокровенное вдохновение, которое затем проявляют через благочестивые деяния.

Мастерами называют учителей-воинов. Они составляют армию просветленных, которая должна сражаться против сил тьмы. Они борются за правое дело, побеждая зло острым сверкающим мечом истины. Им предназначено судьбой становиться духовными правителями и вождями расы, и из их числа избирается правящий совет будущего. Святые — это утешители, миротворцы, кроткие создания, несущие миссию любви. Они борются только примером смирения. Они слуги Аллаха и путешествуют по зову сердца. Они приносят лекарство, исцеляющее страдания душ, и поют «песнь возлюбленного». Они — вечное священство, и любовь Господа струится через них, как живительные воды, чудом превращенные в вино.

Место между мастером и святым занимает пророк — хранитель среднего пути. В нем примиряются противоречия. Он — учитель, он открывает доктрину, он — вестник божественной воли. Через него открываются замыслы Бога. Пророк — просветленный воспитатель, он учит как знаниям, так и опыту. Пророки указывают путь к совершенству в искусствах и науках. Они покровительствуют программе мирового просвещения и в конечном счете образуют «вечный университет», «коллегию труда». Они показывают, что все знание истинно лишь отчасти и что пути учения ведут к внутреннему пониманию, которое есть сознательное восприятие полноты божественного разума. Таким образом, сущестуют три ордена — воинов, жрецов и учителей праведности; и каждое человеческое существо, руководствуясь интуицией собственной души, отыщет один из этих путей в самом себе и изберет тот, который обеспечит осуществление его самого сокровенного намерения.

Современное направление суфийского мистицизма далеко от какого бы то ни было формализма в религиозном поклонении. Оно составляет часть отдыха после работы. В их доктрине нет места борьбе убеждений или расхождениям во взглядах. Они никогда не спорят о своих верованиях и не пытаются обращать в свою веру или оказывать влияние на приверженцев других религиозных убеждений. Они скорее стараются представить суфизм как особого рода преданность, которую могут проявлять все любящие Бога и стремящиеся служить своим собратьям. У них нет особых откровений для интеллекта, кроме рекомендации успокоиться и испытать любовь к Богу. Они полагают, что переживание всемогущества Господа способно разрешить разногласия человечества. Ничего нельзя доказать в споре, ничего нельзя решить переменой убеждений. Истину нельзя ни уязвить, ни защитить. Тот, кто чувствует присутствие Бога, не нуждается ни в каких иных доказательствах чуда жизни. Суфизм распахивает двери перед усталыми и удрученными и потому заключает в себе особое очарование для того меньшинства охваченных тревогами смертных, которое не нашло утешения в материальном успехе.

Секта занимается восточными практиками (в видоизмененной форме), которые подкрепляют созерцательный образ жизни. Суфии рекомендуют не отшельническое существование, а, напротив, необходимость сохранять внутренний покой, не пренебрегая естественными обязанностями. Они создали монашеские обители и места уединения, которые, однако, имеют символический характер и предназначены для тех, кто ищет одиночества в силу внутренней потребности.

В последнее время несколько суфийских групп приобрели значительную известность благодаря своим исследованиям в области сравнительной религии и энергичным попыткам объединить ближневосточные секты в духовное братство. Они не агрессивны и искренне верят, что достигшие уровня понимания, требующего более богатой внутренней жизни, будут, естественно, под тем или иным именем вести жизнь, проходящую под знаком мистического озарения.
 
МилаДата: Пятница, 16.11.2018, 23:19 | Сообщение # 60
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8307
Статус: Offline

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

МУДРЕЦЫ КИТАЯ

Введение


Обширная территория Китая, его громадное население и долгая история культуры, соединившись, создали богатую и изменчивую традицию. Срединное Царство было миром для самого себя, и, хотя на него оказывали влияние иностранные идеи и доктрины, эта интересная и романтическая страна породила искусства и науки, религии и философии, профессии и ремесла, присущие только ей одной. Китай впитал расовые и культурные системы и, как упорный алхимик, превратил все, что было некитайским, в то, что останется китайским навечно. Поэтому было бы разумным допустить, что Великий Китай не испытывал недостатка в тех отраслях знаний, с помощью которых другие нации и народы развили свои познания относительно внутренней жизни человека. Мы знаем, что так называемые эзотерические искусства и науки были известны в Китае с древнейших времен. У этого народа были кабалистика, астрология, нумерология, алхимия, френология, спиритизм и демонология. Их древние писания полны советов и намеков, касающихся тайных упражнений души и тела, предназначенных для развития внечувственного восприятия и духовного потенциала человека.

Было бы просто невероятно, если бы в этой стране не возникло то, что мы называем традицией Адептов, или она хоть сколько-нибудь расходилась по существу с аналогичными учениями, обнаруживаемыми в других уголках цивилизованного мира.

К сожалению, китайский язык был той преградой, преодолеть которую могли очень немногие западные ученые. Такие ученые по большей части не воспринимали мистические обертоны китайской мысли и игнорировали труды и памятники, относящиеся к предмету нашего исследования. Несмотря на это прискорбное обстоятельство, имеется достаточно данных, подтверждающих главное предположение о том, что китайцы действительно верили в реальность неких высших человеческих существ, усовершенствовавших человеческую природу благодаря знанию божественных искусств. Эти существа были способны общаться с созданиями небесных сфер. Они могли возвещать грядущие события, лечить больных, исцелять прокаженных и даже воскрешать мертвых. Во всяком случае, они претендовали на причастность к тайной части знаний, доступной только тем, кто прошел обучение у компетентных учителей и стал учеником мастеров или мудрецов, удалившихся от мира и отказавшихся от собственности и честолюбия. Следовательно, мудрецы Китая по существу тождественны праведникам Индии, и их наставления соответствовали принципам и практике индийских гуру и других почитаемых аскетов.

В Китае, как и в других регионах, сложная символическая структура раскрывалась постепенно. Жизнеописания мудрецов были окутаны аллегориями и легендами, которые ясно указывали знатокам на наличие тайного учения, точно передаваемого из поколения в поколение. Как и у других наций, здесь существовало множество уровней и градаций ученых, учителей и философов, так что знания в Китае были в высшей степени разносторонними.

Мистические искусства привлекали лишь людей определенного класса или типа, а главных представителей китайской эзотерической традиции считали существами, отличными от обычных смертных. То же самое можно сказать и о Египте, Греции и Персии.

Одним из наиболее убедительных доказательств существования традиции Адептов в Китае является раннее возникновение тайных религиозных и философских обществ, напоминавших Элевсинии в Греции и ритуалы, связанные с культом Озириса, в Египте. Эти китайские братства приняли основную символику даосизма, конфуцианства и буддизма и выткали из него роскошный гобелен обрядовых процедур.

Кандидаты проходили посвящение, принимая на себя обязательства и получая наставления образом, принятым в школах мистерий классической древности. Китайский посвященный, как и его западный собрат, отдавал все силы совершенствованию не только своего внутреннего мира, но и внутреннего мира своего ближнего, а также реформированию общества и восстановлению Золотого Века.

Китайские Адепты увековечены в летописях народа под названиями духов, сказочного народца и других мифических существ. В Китае нет недостатка в пьесах-мистериях, духовных постановках, метафизических драмах и магических зрелищах. Проникшие в сферу китайской мысли иностранные веяния, буддийские, христианские, мусульманские, персидские и еврейские, были приняты без серьезной борьбы или несогласия. Основному источнику знания ничто не угрожало и ничто его не возмущало, а сложная мифология Китая продолжала маскировать древние науки. Близкое знакомство с китайскими памятниками литературы и искусства полностью подтверждает основную посылку. Этот народ действительно знал таинственную науку наук, в совершенстве владея которой человек может преступить собственную смерть и занять место среди бессмертных.

У тайных обществ средневековой Европы, особенно у возникших после протестантской Реформации, были твердые социальные и политические программы. То же самое относится и к Китаю. Уже во времена Конфуция мудрецы представляли себе совершенную человеческую цивилизацию, философское государство. Они верили в то, что иерархия просвещенных человеческих существ, выступавших в качестве посредников между богами и обыкновенными смертными, непрерывно трудилась — с божественного разрешения и одобрения, чтобы добиться полного обновления общества.

Философские школы являли собой микрокосмы, или миниатюры, демонстрирующие достижимость блаженного состояния, которым в конце концов непременно будут наслаждаться все люди. Следовательно, китайские мудрецы принадлежат к ордену строителей, ибо они тоже возводили свой вечный дом не под аккомпанемент голосов рабочих и стук молотков.
Мы попытались указать на некоторые наиболее очевидные ориентиры этого китайского франкмасонства, этой ассоциации мудрецов, сходившихся на тайный совет и бывших некоронованными правителями философской империи. Мы искренне надеемся, что исходное предположение, высказанное нами в этом предисловии, будет достаточно подкреплено изложенным далее материалом.

Мэнли Палмер Холл Лос-Анджелес, Калифорния
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » АДЕПТЫ ВОСТОКА (Мэнли Палмер ХОЛЛ)
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES