Четверг, 13.12.2018, 23:02

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ (Альфред Перси СИННЕТТ)
ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:37 | Сообщение # 11
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА VI

КАМА-ЛОКА


То, что говорилось о судьбе высших сущностей после смерти, поможет нам понять условия, в которых находится часть низших сущностей, что от них остается, когда, собственно говоря, Эго во­шло в состояние Девачана или в период бессознательного приго­товления, соответствующего физическому вынашиванию. Сфера, в которой эти остатки пребывают в течение некоторого времени, из­вестна оккультной науке под именем Кама-лока, область желания; не потому, что желание в ней развивается в ненормально напря­женной степени по сравнению с тем, чем оно было в земной жизни, но потому, что эта сфера, где чувство желания, являющегося ча­стью земной жизни, способно остаться в живых.

Согласно тому, что мы знаем о Девачане, ясно, что воспомина­ния, накопленные Эго человека в течение его жизни, в большей своей части несовместимы с чистым и субъективным существовани­ем, в которое переходит истинное духовное Эго, единственно не­преходящее; но отсюда вовсе не следует неизбежно, что оно будет уничтожено или лишено всякой сверхжизни. Они остаются свойст­венными некоторым молекулам более высоких сущностей, но не самых высоких, которые покидают тело при его смерти; и точно так же, как разложение отделяет от тела то, что называют душой, оно вызывает новое разделение составляющих ее элементов.

Все элементы человеческой души, пятой сущности, которые могут приобщиться к шестой, духовной душе, или стремятся под­няться до нее, одновременно с зародышем этой божественной души переходят в высшие области в девачаническом состоянии, где она ограждает себя почти совершенно от земных притяжений; можно было бы даже сказать, что в отношении хода ее духовной жизни она ограждает себя совершенно, хотя она сохраняет некоторую связь с духовными земными вожделениями и может иногда притянуть их к себе. Но животная душа, четвертая сущность, - элемент охоты и желания, принадлежа к объективной жизни, не подвержен выс­шим притяжениям и так же, как заключенные в могилу молекулы тела не покидают земли. Однако эта четвертая сущность не погиба­ет в могиле. Она не духовна ни по своей природе, ни по своим связям; однако по своей природе она не принадлежит к физическо­му миру; только своими связями она с ним связана. Она остается под настоящим влиянием местных физических притяжений земли, в земной атмосфере, в Кама-локе. Здесь не может быть речи о газах атмосферы.

Для большинства человеческого рода очень большая часть существа, хотя относительно и очень переменная, неизбежно остается в четвертой сущности. Ввиду многосложности человеческих существ, множество общих особенностей, пылких ощущений, же­ланий и поступков, потоки воспоминаний, не говоря уже о жизни столь пылкой, как вожделение высшего порядка, составляют одна­ко существенную часть физической жизни и затрачивают некото­рое время, чтобы умереть. Они остаются обобществленными с чет­вертой сущностью, которая по своей природе земная и тленная; поэтому они рассеиваются — стираются; они поглощаются универ­сальными сущностями, к которым они и принадлежат, точно так же, как тело после более или менее долгого времени, зависящего от сопротивления его молекул, наконец поглощается землей. Где же в это время пребывает совесть человека, умершего или разложивше­гося? Вез сомнения, в Девачане; но для разума, не искушенного в оккультной науке, здесь возникает загадка, на основании того фак­та, что некоторая сходность с совестью в этой астральной части, в этой четвертой сущности, соединенной с частью, живущей в Кама-локе, пятой сущности. Индивидуальная совесть, скажут, не может быть одновременно в двух местах. Однако это до известной степе­ни возможно. Как мы скоро увидим, ошибочно думать, что совесть - такая, какой мы ее чувствуем в жизни - привязывается к астральному остову или его остатку; однако в этом остове можно вы­звать некоторое обманчивое проявление совести, не находящееся в связи с истинной совестью, которая продолжает существовать в силе и жизненности в духовной сфере. Остов не способен задумы­вать или воспринимать новые идеи или приводить их в исполне­ние, но в нем переживает волевой импульс, данный ему еще при жизни; четвертая сущность, будучи проводником воли, не есть сама воля; но импульсы, данные ему при жизни высшими сущностями, могут продолжать свой путь и производить действия, которые для поверхностного наблюдателя было бы трудно отличить от тех, ко­торые были бы наблюдаемы, если бы все четыре высших сущности были объединены, как во время воплощения.

При жизни четвертая сущность есть проводник этой сущест­венно смертной совести, которая не может примениться к условиям продолжительного существования; но даже эта совесть низших сущ­ностей во время воплощения есть нечто совершенно отличное от пустой, преходящей и сомнительной пребывающей в них, когда предоставленные самим себе, они покинуты тем, что есть истинная жизнь, т. е. духом, осенившим их и вдохнувшим в них жизнен­ность. Слова не могут за один раз сделать понятными все стороны одной мысли точно так же, как рисунок не может открыть нам все стороны твердого тела. С первого взгляда рисунки одного и того же предмета, взятые под разными углами, кажутся нам отсюда непохожими, что почти невозможно признать в них единство; тем не менее, если мысленно соединить их, их различие гармонизиру­ется. Точно так же и эти тонкие качества невидимых сущностей человека: ни одно учение не может сделать лучше, чем обсуждать отдельно их различные аспекты. Сообщаемые нами точки зрения должны совместиться в уме читателя, прежде чем создавшееся пол­ное представление будет совпадать с реальностями Природы.

В течение воплощения четвертая сущность есть местопребыва­ние воли и желания, но она не есть сама воля. Надо, чтобы она была оживлена своим единением с парящим над ней духом и Еди­ной Жизнью, чтобы, таким образом, стать орудием верховной жиз­ненной функции, величественного могущества воли. Мы уже гово­рили, что санскритские названия высших сущностей укрепляют мысль, что они проводники единой жизни.

Вовсе не следует ее рассматривать как отдельную молекуляр­ную сущность; это единство общего, - влияние духа; это, в дейст­вительности, понятие слишком отвлеченное, чтобы быть выражен­ным словами или даже быть понятым разумом; однако в данном случае она достаточно очевидна. Какова бы ни была природа воле­вой, четвертой сущности, во время жизни, она не способна само­произвольно действовать после смерти. Тем не менее, в некоторых анормальных условиях она может обрести временную и частичную жизнь, и это дает нам объяснение если не всех, то большого числа явлений спиритического медиумизма. «Элементарный», как внача­ле называли в оккультных книгах астральный остов, может быть временно наэлектризован медиумическим током, так что он полу­чит некоторое сознание. Это сознание можно сравнить с первым впечатлением лица, перенесенного в бессознательном и бесчувст­венном состоянии во время болезни в незнакомую комнату и оч­нувшегося слабым, вырванным из его привычной обстановки, смот­рящим смущенно вокруг себя, чувствуя новые впечатления и смут­но отвечая на то, что ему говорят. Такое состояние сознания не обладает никаким понятием о прошлом или будущем. Это автома­тическое сознание, истекающее из медиума. Напомним, что меди­ум есть лицо, чьи сущности соединены немного свободной связью; эти сущности могут быть заимствованы другими существами или витающими сущностями, к которым они испытывают частичное или полное притяжение.

Что же случается, когда остов притянут в соседство так сложенной личности? Представьте себе, что покинувшее остов лицо умерло с буйным неутоленным желанием, не обязательно нечистой природы, но полностью относящимся к земной жизни, как, напри­мер, обязательство сообщить некоторые сведения живой личности. Душа в Кама-локе не блуждает постоянно с сознательным и непре­рывным намерением передать это сообщение, но этот волевой им­пульс был, между прочим, передан его четвертой сущности; и пока ее молекулы не распались, что может длиться многие годы, доста­точно, чтобы частичная электризация вернула бы их к жизни, что­бы они вновь действовали в направлении первоначального импуль­са. Эта оболочка входит в соприкосновение с медиумом, достаточ­но похожим на умершую личность, чтобы сделать контакт возмож­ным, и часть пятой сущности медиума объединяется с блуждающей четвертой, приводя, таким образом, в действие первоначальное стремление. Четвертая сущность заимствует у медиума сознание и разум, необходимые для употребления имеющихся для контакта средств, — грифельной доски, карандаша или стола, - чтобы производить короткие удары, и тогда будет передано послание, кото­рое усопший, так сказать, запечатлел на своей четвертой сущно­сти, и которое остов еще не смог передать. Может быть, возразят, что писание на закрытой грифельной доске, удар по столу без по­мощи пальцев или палочки сами по себе уже суть чудесные факты и указывают на обладание сообщающим духом познания природ­ных сил, о которых мы в физической жизни не имеем никакого понятия. Но сама оболочка находится в астральном мире, в самых владениях этих сил. Из ряда вон выходящие явления есть их обыч­ный образ действий. Она столь же бессознательна, употребляя но­вую власть, приобретенную в более высокой сфере существования, для производства чудесных результатов, как и мы сами бессозна­тельны к силам, передающим в течение нашей жизни волевые им­пульсы нервам и мускулам.

Нам возразят: сообщающий разум во время спиритического сеанса постоянно, для своего собственного удовольствия, чтобы про­сто доказать свою власть над природой, выполняет необычные дей­ствия. Читатель, вероятно, вспомнит, что оккультная наука не ут­верждает, что все спиритические явления принадлежат к одному классу действующих сил. До сих пор в этом изложении мы очень мало говорили об элементалях - этих полуразумных созданиях астрального мира, принадлежащих к царству природы, совершен­но отличному от нашего. Мы не можем здесь распространяться об их особенностях по той простой причине, что глубокое знание эле-менталей и их образа действий добросовестно охраняется адептами оккультизма. Посвятить невежд в это знание - значило бы облечь их грозной властью. Вся великая тайна, которой окутывалась оккультная наука, мотивировалась опасностью облечь властью лиц, которые, не пройдя предварительно через подготовку посвящен­ных, не могут дать достаточных гарантий совершенной морали. Властью над элементалями производится большинство физических феноменов адептов; самопроизвольными и забавными действиями элементалей производятся также самые большие необъяснимые явления спиритических сеансов. Все факиры и низшие йоги Индии одинаково производят невероятные результаты. Они достигли зна­ния фрагментов оккультной науки и обладают осколками наслед­ственных знаний. При этом они могут и не понимать приводимые в действие силы.

Вернемся к экс-человеческим остовам; можно было бы возра­зить, что их поведение не объясняется теорией, будто они получи­ли от своего бывшего хозяина приказ передать послание, и пользу­ются для этого притяжением медиума; если оставить в стороне яв­ления, которые мы можем полностью отнести к играм элементалей, то иногда со стороны остовов или элементариев встречается непрерывность мысли, указывающая на нечто большее, чем про­стой пережиток импульсов прежней жизни. Но как только частицы пятой сущности медиума проникают в ближайшую четвертую сущ­ность, эта последняя становится орудием в руках хозяина. Когда медиум впадает в транс, так что энергии его пятой сущности в большей мере переходят в блуждающий остов, в этот момент про­исходит довольно чувствительное возобновление жизни в остове. Но, в конце концов, какова природа такого сознания? Это поисти­не не больше и не меньше, чем отраженный свет. Память и воспринимательные способности - две разные вещи. Сумасшедший ино­гда очень ясно вспоминает о своей прошлой жизни. Однако он ничего не может постичь в его истинном освещении, ибо возвышен­ные части его Манаса, его пятой сущности, и Буддхи, его шестой, парализованы и покинули его. Если бы животные, например, соба­ка, могла говорить, она бы нам доказала, что ее относительная по отношению к ее собачьей личности память столь же свежа, как и у ее хозяина; однако мы не считаем ее память и инстинкт воспринимательными способностями.

Как только остов входит в ауру медиума, он достаточно хоро­шо отдает себе отчет в том, что он воспринимает при посредстве заимствованных у него сущностей и органов, находящихся с ними в магнетической симпатии, но эта способность ограничена воспринимательными способностями медиума или кого-нибудь из его ок­ружения. Отсюда объяснение его ответов, часто очень рациональных и иногда даже очень мудрых; отсюда же происходит его пол­ное неведение всего, что неизвестно медиуму или что присуще скры­тым воспоминаниям своей собственной прошлой личности, ожив­ленным господствующим над ним влиянием. Остов умного и обра­зованного, но лишенного всякой духовности и умершего естествен­ной смертью человека сохранится дольше, чем остов человека сла­бого темперамента; и, помогая себе тенью своей собственной памя­ти, он может при посредстве медиума говорить очень осмысленные вещи. Эти вещи, однако, будут касаться лишь тех тем, которые привлекли к себе его мысль при жизни, и никогда нельзя будет услышать от него слов, указывающих на истинное приращение зна­ния.

Легко понять, что, притянутый в медиумический поток остов, входящий в связь с пятой сущностью медиума, не обязательно во­одушевлен сознанием, какова бы ни была степень его ценности, тождественным с сознанием умершего, который покинул его выс­шие сущности. Он может также хорошо отражать какую-нибудь личность, заимствованную благодаря внушениям, которые ему пе­редаются внушением медиума. Он, вероятно, отождествится на некоторое время с этой личностью, отвечая ее мыслям. В этом слу­чае это не есть просто остов, это сама личность, несколько мгнове­ний тому назад еще живая, которой недостает только тела. В ис­тинном смысле слова, она вовсе не умерла.

Элементарии этого вида могут очень действенно сообщаться на спиритических сеансах, хотя и себе во вред; ибо к несчастью для них, ввиду их полностью астрального состава они продолжают производить карму своим желанием утолить свою жажду жизни из нездорового источника медиумизма. Если их жизнь была очень ма­териальной и чувственной, наслаждения, которые они будут стре­миться себе доставить, будут гораздо более вредны для их кармы, как раз благодаря их развоплощенному состоянию, чем те же аппе­титы во время их земной жизни. К ним применимо изречение: foci-lis est descensus (легок спуск). Резко изъятые из привычной обста­новки в полном развитии земных страстей, которые они хотели бы удовлетворить, хотя бы за счет возможностей, предоставленных им для этого медиумами, они становятся «инкубами» и «суккубами» средних веков; демонами желаний и излишеств, толкающими свои жертвы на преступления.

Разнообразие состояний после смерти, конечно, возможно, бо­лее велико, чем человеческих жизней на земле. Жертвы несчаст­ных случаев обычно не становятся привидениями; потоком притя­жений увлекаются только те, которые умирают под властью обуяв­шей их земной страсти; эгоисты, никогда не уделившие хотя бы одну мысль благополучию других. Застигнутые смертью при уто­лении страсти, реальной или воображаемой, страсти -хозяйки их жизни, с желаниями, самое исполнение которых их не удовлетворило, и ищущие еще удовлетворения, эти лица не в состоянии убе­речься от земного притяжения, чтобы ожидать часа освобождения в счастливом забытьи и полном забвении.

Среди добровольно умерших, тех, кто толкает свои жертвы на преступления, как мы уже говорили, находятся те, которые покончили с собой в результате совершенных ими самими преступлений, чтобы избежать либо возмездия человеческого закона, либо своих собственных угрызений совести.

Естественный закон не может быть нарушен безнаказанно; неумолимое соотношение причин и следствий имеет свободное поле действий, особенно в Кама-локе, мире следствий; каждый случай наказывается по достоинствам тысячью различных его образов, и нам потребовались бы тома, чтобы описать их хотя бы поверхност­но.

Те, кто «ожидает часа освобождения в счастливом забытьи и полном забвении», конечно, суть те жертвы несчастных случаев, которые зародили на земле чистые и возвышенные связи; они столь же не способны быть притянутыми медиумическими токами после смерти, как и не были подвержены при жизни пошлым соблазнам преступлений.

Нам остается еще рассмотреть встречаемые иногда в Кама-локе сущности другого разряда. Мы проследили высшие сущности недавно умерших людей; мы наблюдали разъединение их духовной непреходящей части и их астрального остатка. Первая может точно так же быть как святой, так и сатанической, и найдет свое соответственное место в Девачане или Авитчи. Мы также изучили приро­ду покинутого элементарного остова, сохраняющего в течение не­которого времени призрачное сходство с истинным естеством; мы также останавливались на исключительных случаях существ, имеющих свои четыре сущности в Кама-локе, жертвах несчастных слу­чаев или самоубийств. Но что же происходит с личностью, не обла­дающей ни одним духовным атомом, чья пятая сущность не имеет ни следа духовной связи, ни доброй, ни злой? Ясно, что в этом случае шестая сущность ничего не сможет к себе притянуть; иначе говоря, эта личность уже потеряла свою шестую сущность в мо­мент смерти. Ни Кама-лока, ни субъективный мир не могут быть сферой существования для такой личности; Кама-лока — местопребывание астральных существ, элементалей; но для человеческих существ это лишь преддверие других состояний.

В рассматриваемом нами случае личность, оставшаяся в жи­вых, быстро притягивается током ее будущей судьбы, которая не имеет ничего общего с земной атмосферой или состоянием Девачана, а связана с «восьмой сферой», иногда упоминаемой в старин­ных оккультных книгах. Почему ее называют «восьмой сферой»? Сфер циклического процесса эволюции насчитывается семь; но су­ществует 8-я, связанная с нашей землей, которая, как мы уже зна­ем, является поворотным пунктом циклической цепи; эта 8-я нахо­дится вне цепи, является тупиком, и представляет собой место, о котором можно сказать, что ни один путешественник оттуда не воз­вращается.

Нетрудно догадаться, что единственная сфера соединения с нашей цепью истоящая ниже нас в нашей шкале миров, имеющая свою вершину в духовном мире, а опору — в материи, не должна быть менее видимой для наших глаз и наших оптических инстру­ментов, чем сама земля; и так как цель, которой эта сфера должна служить, находится в прямой связи с нашей землей, то эта восьмая сфера и ее местоположение на небосводе не могут составлять боль­шой тайны. Тем не менее адепты соблюдают в отношении непосвя­щенных учеников большую сдержанность об этих условиях суще­ствования, поэтому я пока ничего больше сказать не могу.

Однако можно утверждать, что полное падение, необходимое для того, чтобы увлечь личность в поток восьмой сферы, чрезвы­чайно редко. В громадном большинстве жизней всегда остается нечто, что высшие сущности могут к себе притянуть, что может спасти только что истекшее существование от полного уничтоже­ния; настал момент вспомнить, что в Девачане воспоминание жиз­ни, сколь бы реально оно ни было, в некоторой степени относится лишь к происшествиям, способным возбудить возвышенные насла­ждения - единственные, совместимые с Девачаном. Это не исклю­чает возможности в какой-то момент полного воспоминания этой жизни, хотя и в сокращенном виде; но это полное воспоминание личность получит лишь на пороге духовного состояния, гораздо более высокого, чем занимающее нас сейчас. Это состояние дости­гается много позже в длинной серии длинных эволюционных цик­лов. Каждая из длинных серий жизни, которые мы прошли, покажется нам страницей книги, с которой мы можем справляться по желанию; и, вероятно, чтение многих из этих страниц покажется нам достаточно малоинтересным, чтобы к ним часто возвращаться. Именно к этому возможному пробуждению воспоминаний, связан­ных с долгой серией позабытых личностей, в действительности от­носится теория воскресения. Нам недостает времени, чтобы объяс­нить символические загадки, относящиеся к учению, которое мы сейчас представляем читателю; может быть, мы затронем эту тему позже; вернемся к нашему описанию фактов. Когда придет конеч­ное «воскресение», среди всех листов книги не найдется совершен­но гнусных; ибо если некая индивидуальность и была иногда во время существования в этом мире соединена с печально и безна­дежно павшими личностями до того, что была вполне увлечена низшими течениями, эта индивидуальность не сохранит следов в своих стремлениях. Эти листы, так сказать, вырваны из книги. Что касается духовной сущности, по окончании борьбы, пройдя Кама-локу, потом бессознательное состояние вынашивания, она, вместо того, чтобы перейти в Девачан, возрождается непосредст­венно (но не немедленно) для новой активной объективной жизни; все сознание связывается с этим существом, переходящим в низ­ший мир, чтобы пережить «вечную смерть»; это выражение, как и многие другие, было совершенно лишено смысла новейшей теоло­гией, которая сочла возможным обратить в совершенную бессмыс­лицу факты, относящиеся к научной психологии.
 
МилаДата: Четверг, 15.11.2018, 00:42 | Сообщение # 12
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
Заметки


Ни одна из частей этой книги не нуждается так в объяснении, как две предыдущие главы. Наши учителя временно оставили не­которую неясность относительно условий существования в Кама-локе, а также высших сфер Девачана, которого они суть преддве­рие. Они сделали это с умыслом, чтобы можно было лучше понять процесс эволюции в целом. Развоплощенное состояние существова­ния, следующее немедленно после нашей физической жизни, есть область природы, изучение которой вызовет почти нездоровое вле­чение у всех, кто заметит, что возможно войти в соприкосновение с ним даже при этой жизни, пользуясь различными экспериментальными способами. Мы уже можем до известной степени отличить явления состояний существования, где человеческое существо про­ходит после смерти тела. Спиритические опыты доставили нам много фактов. Эти факты очень легко внушают теории и выводы, кото­рые как будто достигают крайних границ рассуждений; и нужна, по меньшей мере, строгая ментальная дисциплина эзотерического учения, чтобы оградить себя от неверных выводов. Вот почему тео­софам-искателям не надо жалеть об обстоятельствах, побудивших их до сих пор оставить в стороне задачи существования, непосред­ственно следующего за нашим. Мы не желаем преувеличивать получаемых интеллектуальных преимуществ, изучая общие черты на­мерений природы сквозь обширные владения будущего, куда мо­жет проникнуть лишь совершенное ясновидение адепта.

Дадим более подробное, чем в предыдущей главе, описание примитивных процессов, через которые душа проходит после смерти. Природа борьбы между высшими и низшими элементами человече­ской двойственности, происходящей в Кама-локе, будет теперь, я думаю, понята лучше, чем прежде. Эта борьба, кажущаяся долгой и полной случайностей, составляет - в отличие от того, что некото­рые из нас сначала предполагали, - автоматические и бессознательные требования связей или сил, совершенно готовых сейчас же после смерти определить будущность духовной монады, именно, -фазу существования, способную продолжаться значительное число лет; и это, наверно, имеет место в большинстве случаев.

Итак, пока длится эта фаза существования, очень возможно, что развоплощенные человеческие сущности покажутся человече­ским существам, при посредстве спиритической медиумичности, тем самым частично объясняя или совершенно доказывая представле­ния, которые спириты выводят из этих сообщений.

Не будем торопиться с выводами о том, что человеческая душа, испытывающая борьбу или эволюцию в Кама-локе, есть во всех отношениях то, чем с первого взгляда и соответственно этому пред­ставлению она нам кажется. Прежде всего остережемся слишком материализовать эту идею борьбы, уподобляя ее механическому разъединению сущностей. При сбрасывании низших сущностей, ко­нечно, происходит механическое разделение, когда сознание Эго твердо сосредоточено в высших сущностях. Итак, душа в момент смерти механически отделяется от тела, и высокие ясновидящие, конечно, могут видеть эту душу, покидающую жилище, в котором ей больше нечего делать, может быть, благодаря не союзу с проме­жуточными сущностями. Аналогичный процесс, вероятно, имеет место позже в Кама-локе, в связи с материей сущностей, принадле­жащих астралу. Но оставив на время в стороне это рассуждение, надо избежать мысли, что борьба в Кама-локе сама представляет окончательное разделение сущностей, иначе говоря, вторую смерть на астральном плане.

Эта борьба в Кама-локе есть в действительности жизнь сущно­сти во время этой фазы существования. Эволюция, продолжаю­щаяся в этом периоде существования, не имеет ничего общего с ответственным выбором между добром и злом, который возможен во время физической жизни. Кама-лока принадлежит к большому миру следствий, - это не есть сфера, где зарождаются причины, за исключением особенных обстоятельств. Итак, сущность в Кама-локе не является совершенным господином своих поступков, она, скорее, игрушка своих прежде установленных связей. Но эти последние продолжают утверждаться или понемногу рассеиваться, и сущность все время сохраняет очень живое сознание того или ино­го состояния. Исходя из этого, увеличивающиеся в силе и утверждающиеся связи относятся к духовным стремлениям последнего существования; тогда как развивающиеся относятся к ее склонно­стям, чувствам; и стремлениям материального характера. Не будем забывать, что, находясь на пути к Девачану, сущность в Кама-локе постепенно переходит из своего нынешнего состояния в девачаническое; этот процесс происходит действиями и противодействиями, приливами и отливами, как почти все другие процессы природы, в некотором роде противоречивыми колебаниями между духом и материей. Таким образом Эго продвигается, так сказать, к небу или отступает к земле в течение всего своего существования в Кама-локе, и именно эта тенденция метаться между этими двумя полюса­ми мысли и сознания при случае приводит его в сферу только что покинутой жизни. Пылкая симпатия, привязывающая его к этой жизни, не развивается моментально, а испытываемая тяга к ее бла­женным сторонам еще не начала развиваться. Итак, земное сродст­во, о котором мы говорили, вовсе не обусловливает начало этих предрасположений; они относятся главным образом к девачаническому состоянию. Но, возможно, что они будут иметь также зем­ной вид, как и духовный; и тот факт, что они показываются при обстоятельствах и обстановке земной жизни, может дать объясне­ние вышеупомянутому возврату сущности в Кама-локе в сторону земной жизни.

Отсюда следует, что связи, установленные спиритическим ме­тодом, между сущностью из Кама-локи и оставшимися на земле друзьями, должны иметь место в особенности в период существо­вания души, когда земные воспоминания еще занимают ее внима­ние. Это замечание вызывает два очень важных соображения:

1. Пока ее внимание поглощается таким образом, она отвлека­ется от духовного прогресса, для которого она трудится, при своих колебаниях в обратную сторону. Она сохраняет достаточно ясную память своего существования и будет о нем говорить, но ее новый духовный опыт как будто не может быть выражен понятным язы­ком и не находится в ее распоряжении, пока она сама находится под влиянием своих прежних воспоминаний.

Мы могли бы проиллюстрировать это состояние, сравнивая его с состоянием бедного эмигранта, процветающего в своем новом оте­честве, который приобретает образование, занимается обществен­ными делами, изобретениями, филантропией и т. д. Хотя он и пере­писывается со своими прежними друзьями, он с трудом сможет держать их в курсе своих теперешних мыслей. Этот пример приме­ним к данному случаю, лишь если мы подвергнем эмигранта психологическому закону, затемняющему его разум, когда он пишет своим друзьям, и приводящим его на это время к его прежнему психологическому состоянию. Чем больше проходило бы времени, тем меньше он был бы способен вернуться к своим прежним забо­там, ибо они не только были бы ниже его настоящей ментальной деятельности, но, до известной степени, были бы стерты из его памяти. Его письма возбудили бы удивление его корреспондентов; они сказали бы, что без сомнения это писал такой-то, но что его способности сильно понизились по сравнению с его состоянием до отъезда.

2. Нужно еще принять во внимание общеизвестный физиоло­гический закон, который применим как к астральному, так и физи­ческому плану, по которому способности увеличиваются благодаря употреблению и атрофируются при бездеятельности. Душа, привыкшая устремлять свое внимание на воспоминания только что покинутой жизни, усилит и утвердит тенденции, обратные своим высшим устремлениям. Чем больше ее живые друзья будут своим расположением поощрять ее пользоваться случаями, предоставляе­мыми ей медиумичностью, проявлять на физическом плане свое существование, тем более сильным будут побуждения, возвращаю­щие ее к земной жизни, и тем более замедленным будет ее духов­ное развитие.

Именно из-за этого последнего соображения представители философского учения столь энергично порицали все усилия, сделанные на спиритических сеансах, чтобы войти в сношение с развоплощенными душами. Чем это сношение реальнее, тем больше оно вредит обитателю Кама-локи, служащему объектом этих сношений. При настоящем состоянии наших знаний трудно точно ска­зать, до какой степени это может повредить сущностям в Кама-локе. Можно даже соблазниться мыслью, что в некоторых случаях интенсивное удовлетворение, получаемое живыми лицами, сообщающимися с ней, может уравновесить зло, причиняемое развоплощенной душе. Однако это удовлетворение будет сильным лишь постольку, поскольку живой друг будет не в состоянии отдать себе отчет в обстоятельствах, при которых имеет место общение.

Правильно, что вначале, немедленно после смерти, еще пол­ные и живые воспоминания своей жизни позволяют сущности из Кама-локи проявить личность, достаточно похожую на умершего; но сейчас же подтверждается изменение направления ее эволюции. Когда она проявится на физическом плане, она не проявит ника­кой новой мысли. Ее проявления не будут ни разумнее, ни возвы­шеннее по шкале ценностей, чем в момент ее смерти; наоборот, она будет становиться все менее и менее разумной и с течением време­ни покажется менее образованной, чем раньше. Сообщаясь со своими друзьями здесь, она не сможет искать себе оправданий, и это бессилие будет становиться все более печальным. Другое соображение заставляет нас усомниться в благовременности удовлетворить же­лание сообщения с умершими друзьями. Мы могли бы сказать, что нам нет дела до малого интереса, проявляемого нашим предшест­венником к земле, которую он только что покинул; пока от него осталось нечто, могущее явиться нам, мы будем иметь большое удовольствие сообщаться хотя бы с этим нечто. Кроме того, если любимое лицо и будет несколько замедленно в своем подъеме к небу, сообщаясь с нами, оно, наверно, из любви к нам принесет эту жертву. Мы забываем, что на астральном плане, точно так же, как и на физическом, очень легко приобрести дурные привычки. Когда душа, находящаяся в Кама-локе, посредством медиума удовлетво­рит свою жажду земных сношений, ее интенсивное желание покориться соблазну будет бесконечно повторяться. Но мы можем сде­лать еще хуже, чем отвлечь внимание этой души от ее истинного задания, поощряя ее входить в спиритические сношения с нами; мы можем причинить ей огромный ущерб, почти непоправимый. Я не говорю, что это будет всегда или вообще, но строгое моральное исследование этого вопроса должно убедить нас в опасных возмож­ностях, могущих из этого произойти.

Может случиться так, что желание сношения придет с противоположной стороны, т. е. что развоплощенная душа тревожится из-за неудовлетворенного желания, например, неисполненного долга, которым она пренебрегла на земле; исполнение этого долга ее друзь­ями, еще живыми, имело бы тогда диаметрально противополож­ный эффект и не привело бы к поощрению души в Кама-локе вой­ти во вкус своих земных интересов; наоборот, в этом случае ее друзья, удовлетворив ее желание сообщения, может быть, облегчат ей этапы ее духовного прогресса. Но здесь мы еще должны предос­теречь себя от обманчивой наружности. Высказанное обитателем Кама-локи желание может не быть выражением его нынешней мыс­ли; это может быть отголоском очень давнего желания, которое в этот момент находит способ выразиться. Таким образом, правомер­но придавая значение понятному желанию, дошедшему до нас от недавно умершего лица, мы должны быть осторожны и чрезвычай­но подозрительны по отношению к желанию, исходящему от тени лица, умершего уже давно, поведение которого в качестве тени вызывало бы сомнение, что она сохранила очень живое воспомина­ние о своей прежней личности.

При исследовании все эти факты и возможности Кама-локи, я думаю, объяснят теологам многие опыты спиритизма, которые первое изложение эзотерической доктрины оставили в тени.

Пока душа медленно освобождается от связей, замедляющих ее девачаническое развитие, обращенная к земле сторона будет все больше и больше ослабевать; следовательно, в Кама-локе неизбежно будет находиться огромное количество душ, почти созревших для входа в Девачан, сущностей, которые поэтому покажутся земному наблюдателю находящимися в достаточно дряхлом состоя­нии. Что касается деятельности из низших астральных сущностей, эти последние опустятся до состояний сущностей неясных и непо­нятных, которые я назвал «остовы», согласно данным древних ок­культных авторов. Однако это название неудачно. Я бы лучше принял бывший пример, назвав их «тенями», их состояние бы не изменилось. Все ясное сознание, сохранившееся при их отбытии с земли в сущностях, предусмотренных для физической жизни, уже переведено к высшим сущностям, которые со стороны не проявляются на сеансах. Воспоминание земной жизни почти угасло. В этом случае низшие сущности лишь пробуждаются под влиянием медиу­мических токов, которыми они притягиваются; тогда это лишь астральные зеркала, в которых отражаются мысли медиума или лиц, присутствующих на сеансе. Наши доктрины предоставляют нам еще другие причины, чтобы остерегаться приходящих из Кама-локи сообщений. Современное знание предмета дает нам возможность понять, что, когда приходит вторая смерть, полностью освобождающая очищенное Эго на астральном плане, она и вводит его в Девачан, а в Кама-локе остается нечто вроде трупа, оставшегося здесь, когда душа после физической жизни отправляется в свой первый полет. Мертвое астральное тело действительно покинуто в Кама-локе, и мы не ошибемся, дав этому остатку название «ос­тов». В этом состоянии настоящий остов в Кама-локе вскоре испа­ряется точно так же, как тело, предоставленное обычным процес­сам природы на земле, разлагается и его элементы возвращаются в главные резервуары материи. Но вплоть до окончания этого разло­жения, оболочка, оставленная истинным Эго, даже в этом состоя­нии еще способна создать на спиритических сеансах впечатление живой сущности. В течение некоторого времени она остается аст­ральным зеркалом, в котором медиум видит отраженными свои мысли и излагает их с полной уверенностью, что они пришли из высшего источника. В такого рода явлениях имеют дело с настоя­щими гальванизированными астральными трупами; это именно тру­пы, потому что до их полного распада между ним и сущностью в Девачане остается некоторая тонкая связь, точно так же, как меж­ду сущностью в Кама-локе и оставленным ею на земле трупом. Это последнее сообщение производится тонкой и призрачной материей третьей первоначальной сущности, Линга Шарира, и изучение этой части тела, я думаю, приведет нас к более ясному представлению условий, позволяющих материализации на спиритических сеансах. Не останавливаясь на этом отвлечении, удовлетворимся признани­ем, что аналогия поможет нам понять, как такая связь может вре­менно существовать между девачанической сущностью и покину­той в Кама-локе оболочкой, и одновременно действовать, пока он существует, как препятствие для высшего духа и как световая игра заходящего солнца на остове. Живой друг этого лица был бы глу­боко смущен, если бы ясновидением или другим способом он уви­дел бы этот остов и принял бы его за настоящую сущность.

Относительно ясное представление, которым мы обладаем о Кама-локе, позволяет нам употребить более ясные выражения, чем те, которые мы употребляли до сих пор, чтобы описать эти явле­ния. Если мы, например, примем для обозначения сущностей в Кама-локе, которые только что покинули землю или по другим причинам сохраняют в аспекте, который они представляют на зем­ле, большую часть отличавших их атрибутов, имя «астральной души», то другие употреблявшиеся до сих пор выражения удовле­творяют все наши другие нужды. Мы сможем даже совершенно оставить не очень точное выражение «элементарий», которое легко спутать с «элементалем» и которое к тому же совершенно не под­ходит к существам, которые оно хочет представить. Когда астраль­ная душа впадает в духовное одряхление (с нашей точки зрения), мы должны рассматривать ее в этом состоянии слабости как «тень»; и мы должны приберечь выражение «остов» для настоящих оболо­чек, или мертвых астральных тел, окончательно покинутых дева­чанической сущностью.

Изучение духовного развития в Кама-локе, естественно, при­водит нас к вопросу: в какой приблизительно отрезок времени можно считать законченным переход разума от низших сущностей к выс­шим? Ответ очень изменчив, как это обычно бывает, когда дело касается цифр, относящихся к высшим процессам природы. Я ду­маю, однако, что эзотерические Учителя Востока считают, что в отношении среднего человека, того, которого в духовном смысле можно назвать средним классом человечества, сущность в Кама-локе никак не может проявляться как таковая более 25 — 30 лет. Но цифры меняются в обе стороны от этого среднего. Тупое и опустившееся человеческое существо будет пребывать в Кама-локе очень долго, ввиду отсутствия достаточно развитых высших сущностей для принятия его сознания; с другой стороны, очень интел­лектуальная и мысленно активная душа может также долго остать­ся там (когда отсутствуют обратные духовные узы) ввиду упорства сил и причин, зарожденных на высшем плане мира следствий; од­нако лишь очень редко можно встретить отделение мысленной дея­тельности от духовной, лишь когда она была исключительно связа­на с земным честолюбием. С другой стороны, если пребывание в Кама-локе иногда продолжается из-за различных причин выше среднего срока, оно также сокращается до бесконечно малого вре­мени, когда в преклонном возрасте, после очень заполненной жиз­ни умирает лицо, достигшее высокой степени духовного развития. Мы должны еще рассмотреть приходящие обычными путями сообщения с Кама-локой, случайные, но важные проявления, хотя эти случаи совершенно исключены. В начале своего ученичества адепты теософии не могут претендовать на большую осведомлен­ность об условиях существования, присущих адептам, когда они отвергают пользование своим земным телом. Открывшиеся им вы­сокие возможности кажутся недоступными разуму. Ни один чело­век единственно силой своего мозга не сможет создать себе представление о Нирване; но иногда адепты избирают среднее состоя­ние между воплощением и переходом в Нирвану или высшие области Девачана. Иначе говоря, они могут в состоянии «арупа» Девачана ожидать, чтобы медленный прогресс человеческой эволюции достиг возвышенной степени, до которой они уже подня­лись. Кажется, что адепт, достигший этого состояния девачаниче-ского духа наиболее высокого порядка, не будет затруднен своим девачаническим состоянием проявить свое влияние на Земле, на что обыкновенный разум способен лишь тогда, когда он проходит через Девачан для воплощения. Это влияние, конечно, не будет ощущаться каким-нибудь собранием слушателей в виде физиче­ских проявлений; но совершенно не исключается, что медиум са­мого высокого разряда, - которого мы назвали бы ясновидящим, - мог бы быть таким образом подчинен влиянию. Без сомнения, на протяжении веков некоторые великие люди были воодушевлены и осенены разумом одного из таких адептов.

Разложение остовов в Кама-локе неизбежно внушает всякому, старающемуся отдать себе отчет в общем ходе этой эволюции, что природа должна обладать общими резервуарами материи, соответ­ствующей этой сфере существования и физической природе Земли и окружающим элементам, к которым после смерти возвращаются наши тела. Возвышенные тайны, с которыми граничит высказан­ное предположение требуют гораздо более глубокого изучения, чем предоставленное нами до сих пор, но мы, во всяком случае, уже можем высказать общую мысль по этому предмету. Состояние Кама-локи окружено материей соответствующего ей порядка. Я не буду пытаться здесь затрагивать метафизику этого вопроса, что могло бы, возможно, привести нас к отрицанию понятия, что астральная материя неизбежно менее реальна и менее осязаема, чем материя, воспринимаемая нашими физическими чувствами. Пока достаточ­но сказать, что соседство Кама-локи с Землей, столь явное благо­даря спиритическим опытам, объясняется восточным учением сле­дующим образом: Кама-лока столько же является частью нашей Земли, как и астральная душа есть часть человека при его жизни. Местопребывание Кама-лока, т. е. вся громадная область состав­ляющей ее соответственной материи, ощутимой чувствами яснови­дящих, составляет четвертую сущность Земли, точно так же, как Кама-рупа - четвертую сущность человека. Ибо Земля, точно так же, как обитающие на ней сущности, имеет свои семь сущностей. Следовательно, девачаническое состояние соответствует пятой сущ­ности Земли, а Нирвана - шестой.
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 00:11 | Сообщение # 13
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА VII

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ВОЛНА


Мы уже дали общую картину того образа, когда большая эволюционная волна проходит круг семи миров, составляющих пла­нетную цепь, частью которой является наша Земля. Теперь мы дополним наше изложение и разовьем этот общий закон в целях лучшего разъяснения его действия.

Ничто не сможет лучше объяснить сущность этой большой тео­рии, как разъяснение некоторых явлений, относящихся к прогрес­су миров, которые мы с основанием называем «затемнениями».

Новички в изучении оккультной философии с большим запа­сом других знаний подвержены ошибке плохого толкования эле­ментарных данных. Нельзя все сказать одновременно, и первые поверхностные объяснения вызывают иногда у дерзких и развитых умов некоторое совершенно превратное понимание деталей. Эти читатели даже на момент не удовлетворяются смутным обзором. Воображение дополняет картину, и если его немедленно не испра­вить, то впоследствии бывает немало удивления оттого, что даль­нейшая деталь совершенно не соответствует тому, что, казалось, было верно преподано в начале.

Цель автора этой книги заключается как раз в том, чтобы пред­ставить это учение так, чтобы по мере возможности избежать чрез­мерной сорной травы, но при этом усилии мы иногда принуждены в некоторых пунктах опережать изложение, пренебрегая некото­рыми деталями, даже очень важными, чтобы затем, вернувшись назад, вернуться к ним. Поэтому теперь читатель вернется к объяс­нению метода эволюции всей планетной цепи, данному в главе III.

Жизненный поток переходит с одной планеты на другую волнами или скачками, но не беспрерывным потоком. Но прохожде­ние эволюции в начале непрерывно в том смысле, что приготовле­ние нескольких планет для окончательной волны, волны человече­ской, может иметь место одновременно. Действительно, приготов­ление всех планет может быть одновременным в какой-то момент эволюции, но следует иметь в виду следующий важный момент: первоначальная находящаяся в движении волна, — главная эволю­ционная волна, —не может быть одновременно в двух местах. Явле­ние развивается так, как мы объяснили, и читателю будет легче следить за нашим изложением, составив на бумаге или просто в мыслях диаграмму, состоящую из семи кружков (представляющих миры), расположенных по окружности. Мы называем их А, В, С и т. д. и запомним, что глобус D представляет нашу Землю. Вспом­ним, что оккультистам известны семь царств природы, из которых три принадлежат силам астральным и элементарным, предшест­вующим материальным царствам, более плотным в порядке их раз­вития. Первое царство эволюционирует на глобусе А и переходит на В, когда II-е царство начинает свою эволюцию на А. Если про­должить, то станет ясно, что 1-е царство эволюционирует на глобу­се G, когда VII-e царство эволюционирует на А. Но что же произойдет, когда VII-е царство перейдет на В? Нет восьмого царства, чтобы поддержать деятельность на глобусе А. Великий эволюцион­ный процесс достиг своего апогея в конечной человеческой волне, которая после себя оставляет природу во временной летаргии. Ко­гда жизненная волна переходит на В, глобус А, таким образом, остается некоторое время в состоянии затемнения. Это не есть состояние разложения, похожего на смерть. Само разложение увлекает деятельность в некотором направлении, хотя его наименова­ние легко дает место ошибочному толкованию; и это рассуждение дает ключ ко многим происшествиям, которые без этого остались бы непонятными в той части индусской мифологии, которая гово­рит о божествах, наблюдающих за разложением. Затемнение есть полный перерыв в деятельности планеты; что не подразумевает конвульсивного паралича или магического сна, как в случае закол­дованного замка, с того самого момента, как последняя человече­ская монада покидает этот мир. Животная и растительная жизнь продолжается как прежде в течение некоторого времени, но она тоже деградирует. Великая жизненная волна покинула этот мир, и животное, и растительное царства постепенно опускаются до со­стояния, которое они занимали, когда большой жизненный поток дошел до них впервые. Таким образом, громадные периоды време­ни предоставляются этой медленной эволюции, благодаря которой затемненный мир достигнет сна, ибо мы в каждом случае наблюдаем, что затемнение длится шесть раз.[6] Это равносильно тому, что этот совершающийся, как мы его описали, регресс, после перехода жизненного потока с глобуса А на глобус В, повторяется на всей цепи. Когда поток переходит на С, В так же как и А находится в затемнении; затем D получает волну жизни и глобусы А, В и С находятся в состоянии затемнения. Когда поток достигнет G, шесть предыдущих миров находятся в затемнении.

В течение времени жизненная волна продолжает свое исправ­ное развитие, и симметричность в ее движении должна удовлетво­рить всякое научное сознание. В свете уже данных объяснений об образе человеческой эволюции через семь больших рас на одной планете в течение каждого круга, т. е. в течение занятия этой пла­неты жизненным потоком, читатель быстро отдает себе отчет об этой мысли. Четвертая раса, конечно, средняя из всей серии. Как только этот средний пункт перейден и развитие пятой расы начина­ется на какой-нибудь планете, на следующей начинается приготов­ление для человечества. Развитие пятой расы на D идет рука об руку с эволюцией или, лучше сказать, возвратом к жизни мине­рального царства на Е и т. д. Иными словами, развитие шестой расы на D совпадает с пробуждением растительного царства на Е, седьмой расы на D - животного царства на Е; и когда последняя монада седьмой расы на D перешла в субъективное состояние, или мир следствий, на Е начинается человеческое царство и первая раса начинает свое развитие. За это время сумеречный период на пред­шествующем глобусе D усилился до состояния ночи; и она устанав­ливается окончательно, когда человеческое развитие на D перешло свой средний пункт. Но как человеческое сердце продолжает биться и дыхание действовать во время самого тяжелого сна, так и некоторый род жизненной деятельности продолжается на находя­щемся в состоянии покоя мире даже во время его самой глубокой бездеятельности. И это они сами сохраняют, ввиду будущего возврата человеческой волны, результаты эволюции, предшествовав­шей ее предыдущему появлению. Пробуждение планеты к жизни -явление гораздо большей важности, чем ее приготовление ко сну, ибо ей придется достичь высшей ступени развития, чем имевшаяся тогда, когда жизненная волна ее покинула, в предвидении возвра­та человеческой волны жизни. Но при каждом новом пробуждении природа проникается новой энергией, - свежестью зари, - и пре­дыдущий приготовительный период, период надежды, приносит самой эволюции возрождение энергии. И когда приходит час для возврата большого жизненного наплыва, все оказывается готовым к его приему.

Наше первоначальное изложение этой теории указывало, что различные миры, составляющие нашу планетную цепь, не нахо­дятся на одинаковом материальном плане. Если мы поместим на одном из полюсов круга понятие духа, а на другом - материи, мы увидим, что миры как нисходящей дуги, так и восходящей, изме­няются в отношении материальности и духовности. Рассмотрим это изменение более внимательно и постараемся создать себе более полное, чем прежде, понятие об общем плане процесса эволюции.

Вне Земли, занимающей низшую материальную точку, есть лишь два других, видимых нашими физическими глазами, мира: предшествующий и последующий. Эти два мира суть: Марс - уже пройденный, и Меркурий — впереди нас; причем Марс в отноше­нии человеческой волны находится в состоянии полного затемне­ния, а Меркурий начинает готовиться к своему ближайшему чело­веческому периоду.[7]

Две планеты нашей цепи позади Марса, так же как и две впе­реди Меркурия состоят из неприметной для телескопа материи. Итак, четыре из семи - по природе эфирные, которые будут счи­таться нематериальными лицами, не представляющими себе мате­рию иначе, чем в ее земном виде. Но они вовсе не нематериальны. Они лишь состоят из материи более тонкой, чем Земля, и это более эфирное состояние ничем не изменяет однородность творчества природы в отношении методов и периодов их эволюции. Человече­ские круги и расы последовательно проходят свои этапы более или менее большой материальности точно так же, как на этой Земле соответственно степени их тонкой «невидимости»; но всякий, кто захочет их понять, должен сначала знать нашу Землю, чтобы по­том придти к выводам об их тонких явлениях через посредство аналогий.

Вернемся же к изучению больших волн в их проявлениях на нашей Земле.

Рассматриваемая как самостоятельная единица цепь миров обладает двумя полюсами - северным и южным, духовным и материальным, и спускается от духа к материи, чтобы опять подняться до духа; точно так же круги человечества составляют серию, символи­чески представленную цепью миров. Действительно, в человече­ской эволюции есть также нисходящая и восходящая дуги, так ска­зать, дух, нисходящий в материю, и материя, эволюционирующая к духу. Итак, низшая, наиболее материальная точка цикла стано­вится обратной вершиной физического ума, который есть не что иное, как замаскированное проявление духовного разума.

Каждый человеческий круг, эволюционировавший на нисходящей дуге точ­но так же, как и каждая раса любого круга, должна быть физиче­ски более разумной, чем предыдущая, и каждая на восходящей дуге должна будет быть более одаренной, более утонченной фор­мой умственных способностей, соединенных с большей духовной интуицией. Видимый нами в первом круге человек был даже на этой Земле относительно эфирным существом по сравнению с достигнутым им сегодня состоянием; не интеллектуальным, но сверх­духовным. Его тело было громадным, но нечетко организованным, так же как и окружавшие его животные и растительные формы. Во втором круге оно еще громадно и эфирно, но его тело конденсиру­ется и приобретает плотность, — это более физический человек, но более разумный, чем духовный. В третьем круге его тело развило полную и плотную форму; вначале это скорее гигантская обезьяна, чем настоящий человек, но разум которого становится все более ясным. Его гигантский рост уменьшается во второй половине третье­го круга; его телосложение уплотняется, и он начинает быть разум­ным человеком. Развитый теперь рассудок в четвертом круге дос­тигает значительной высоты. Примитивные расы приобретают че­ловеческую речь, такую, как мы знаем. Мир изобилует доказатель­ствами расцвета умственной деятельности и заката духовной. Итак, мы прибыли к среднему пункту четвертого круга, и тут переступа­ется полярный пункт семеричного периода мира. Духовное Эго начинает свою настоящую борьбу между телом и духом, чтобы дос­тичь проявления своих возвышенных сил. Борьба продолжается и в пятом круге, но тогда его возвышенные способности очень разви­ты, хотя их борьба с его наклонностями и физическим разумом более ожесточенна, чем когда либо; ибо разум так же, как и дух, в пятом круге более совершенны, чем в четвертом. В шестом круге человечество достигнет такой степени совершенства души и тела, а также разума и духовности, которую не сможет себе представить воображение обыкновенного человека нашей эпохи. Наиболее воз­вышенные соединения мудрости, добра и высших знаний, которые мир когда-либо видел или может себе представить, будут тогда украшением среднего человека. Способности, позволяющие в наши дни некоторым, исключительно одаренным лицам, цвету нашего поколения, изучать тайны природы и делать научные открытия, станут достоянием всех. Что же касается того, что будет в седьмом круге, то оккультные Учителя сохраняют об этом полное молча­ние. В седьмом круге человек будет слишком божественным созда­нием, чтобы кто-нибудь из четвертого круга мог о нем рассуждать. Во время занятия человеческой волной какой-нибудь планеты каждая индивидуальная монада обязательно воплощается большое количество раз. Это уже было частично объяснено. Если бы мона­да жила лишь одно воплощение в каждой из рас, через которые она должна пройти, количество существований, проведенных ею в течение одного круга на одной планете, было бы равно 343, т. е. семи в кубе. Но в действительности каждая монада воплощается два раза в каждой из подрас, и к этому числу надо обязательно добавить несколько воплощений. Обладатели оккультной науки не­охотно идут на разглашение цифр, относящихся к космогонии, в силу трудно объяснимых профанам причин, причем профаны так­же не понимают, почему их от них скрывают. Значит, мы теперь не можем указать в годах продолжение одного круга. Однако, нам сделали уступку, относящуюся к занимающей нас цифре, которая будет оценена лишь теми, кто изучает оккультные науки уже давно и старым методом. Эта уступка, конечно, ценна тем, что она помо­гает нам осветить очень интересный факт, касающийся эволюции, к которому мы перейдем. Этот факт следующий: в то время, как, например, наша Земля сейчас населена человечеством четвертого круга, т. е. волной человеческой жизни, совершающей свой четвертый рейс по окружности миров, может случиться, что между нами найдется очень немного лиц, которые, собственно говоря, принад­лежат к пятому кругу. Но не нужно предполагать, на основании употребленных выражений, что индивидуальная единица ныне чу­десным образом прошла цепь миров одним разом больше, чем ей подобные. Данные нами объяснения движения человеческой волны показывают, что это невозможно. Человечество еще не сделало свое четвертое путешествие на планету, непосредственно следующую за нашей. Но некоторые индивидуальные монады могут опередить своих спутников в их интеллектуальном развитии и тем самым стать тем, чем человечество вообще будет, когда оно пройдет пятый круг. Это может произойти двумя способами. Принадлежащий по сво­ему рождению к четвертому кругу, человек может, путем оккульт­ных упражнений, превратиться в человека, обладающего всеми качествами пятого круга, и стать, как бы мы назвали, искусственно созданным человеком пятого круга. Но возможно также, что чело­век рождается с качествами пятого круга, хотя и живет в четвертом (независимо от сделанных им в нынешнем воплощении усилий) вследствие общего числа его предыдущих воплощений.

Если X представляет нормальное число воплощений, которое в течение своей нормальной эволюции должна пройти монада в течение одного круга на данной планете, a Y - избыток физических воплощений, который ей удалось прожить в этот период бла­годаря пылкому желанию физической жизни, тогда, конечно, 24 1/2 (Х + У) превзойдет 24-Х, т. е. что эта монада совершит за 3 1/2 круга столько же воплощений, как и обыкновенная монада за четыре полных круга. Этот результат не мог бы быть достигнут за меньшее, чем 3 1/2 круга; следовательно, сейчас, когда мы пе­решли средний пункт эволюции на нашей, средней планете, начи­нают появляться люди пятого круга. Сама природа вещей не по­зволяет монаде опередить себе подобных больше, чем на один круг. Вопреки этому утверждению, Будда был человеком шестого круга; но этот факт относится к большой тайне, выходящей за пределы настоящего вычисления. Достаточно пока сказать, что развитие од­ного Будды имеет более высокие причины, чем количество вопло­щений в границах одной планетной цепи.

Так как по сделанным здесь подсчетам мы признаем, что в течение последовательных воплощении монады следуют одна за другой большее количество жизней, то во избежание недоразуме­ний важно заметить, что периоды времени, на которые растягива­ются эти воплощения, столь значительны, что сколь ни будут они многочисленны, их разделяют обширные интервалы. Мы сказали, что не можем сейчас дать точную длительность одного круга. Нам также невозможно установить цифру, чтобы уточнить длительность всех кругов, ибо они варьируются в очень больших пределах. Эво­люция настоящего рода человеческого, пятой расы четвертого кру­га, началась приблизительно миллион лет тому назад. И эта эво­люция не закончена. Предположим, что полная жизнь этой расы представляет миллион лет.[8] Индивидуальная монада может иметь в одной расе немногим более 100 воплощений; во всяком случае, это число, вероятно, не достигнет 120. Но если предположить, что средняя длительность жизни для каждого воплощения равна сто­летию, мы проведем все же лишь 12 тыс. лет из миллиона в физи­ческом существовании, прожив 988 тыс. лет в субъективной сфере, и между воплощениями в среднем проходило бы больше 8 тыс. лет. Без сомнения, длительность этих промежуточных периодов очень переменна, но они не могут уменьшиться бесконечно и быть ниже 1, 5 тыс. лет (если оставить в стороне адептов, которые совер­шенно вышли из-под власти общего закона), и 1, 5 тыс. лет пред­ставляет очень короткий промежуток времени, если не преувели­ченно короткий, между двумя перевоплощениями.

Однако эти исчисления должны быть дополнены некоторыми рассуждениями. Случаи умерших в раннем возрасте детей совершенно отличаются от случаев смерти взрослых, достигших пре­клонного возраста людей, и это в силу явных причин, которые будут нам подсказаны уже данными объяснениями. Умерший, не проживший достаточное время, чтобы быть ответственным за свои поступки, ребенок не порождает новой кармы. Духовная монада покидает это детское тело в том состоянии, в каком она в него вселилась после своей последней смерти в Девачане. Она не имела случая играть на этом инструменте, бывшем сломанным до настрой­ки. Монада, может быть, немедленно воплотится соответственно направлению своих прежних наклонностей. Но так перевоплощен­ная монада не имеет никакого духовного тождества с умершим ре­бенком. То же происходит с монадой, входящей в тело идиота от рождения. Ей невозможно настроить свой инструмент, следователь­но, она может извлечь из него пользу лишь в течение первых лет ее детства. Однако эти два случая - явные исключения, ни в чем не изменяющие общего правила, изложенного нами и относящегося ко всем лицам, умирающим в зрелом возрасте и употребившим свою жизнь на добро или зло.
_____________________________
__________
6

Более точно - пять, принимая во внимание 1/2 периода зари предварящей и 1/2 периода сумерек, следующих за днем полной деятельности

7

Нам могут возразить, что Меркурий слишком близок к Солнцу и, следова­тельно, слишком горяч, чтобы быть обитаемым, что официальные сообщения ас­трономического департамента Соединенных Штатов, говоря о наблюдениях на горе Уитни, устанавливают факты, которые па этом пункте остановят слишком поспеш­ную критику оккультной пауки. Результаты наблюдений о селективном поглоще­нии солнечных лучей на основании официальных сообщений говорят о том, что сегодня вовсе не исключено допущение состояния атмосферы, делающее Мерку­рий обитаемым па одном конце измерительной шкалы и Сатурн — па другом. Пока нам незачем заниматься Сатурном, и если бы нам надо было дать оккультное доказательство обитаемости Меркурия, мы бы сделали это без расчета селектив­ного поглощения. Обычная наука придает одновременно слишком мало и слиш­ком много значения Солнцу как резервуару энергии, питающему солнечную систему, - слишком много, потому что теплота планет сильно зависит от совершенно отличного от Солнца влияния; это влияние будет полностью понято тогда, когда у нас будет более полное знание соотношений между магнетизмом и теплотой и о магнетической и метеоритной пыли, заполняющей межпланетное пространство. Новейшая наука прогрессивна, но не следует думать, что при любых новых откры­тиях ученых понятия, не совпадающие с их учением, должны обязательно быть абсурдными.

8

Вся жизнь расы, вероятно, много длиннее, по когда мы касаемся этих цифр, то находимся на опасной почве, т. к. точные периоды глубоко секретны, по причинам, которые непосвященные ученики, «светские чела», как их называют адепты, с трудом поймут. Вычисления типа вышеприведенных достаточно точны, но не должны служить основанием для других
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:36 | Сообщение # 14
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
Заметки


Изучение и последующие сведения, — т. е. сравнение различ­ных отраслей доктрины, так же как и приближение этих фактов к фактам предыдущей главы, - хорошо показывают, как трудно при­менить цифры к эзотерической доктрине. Можно полагаться на цифры, чтобы установить общие средние, но они вводят в заблуж­дение при применении их в частных случаях. Девачанические периоды изменяются в столь огромных пропорциях, в зависимости от лиц, что применение к ним правил дает множество исключений.

Мы сейчас же заметим, что вышеупомянутое среднее относит­ся, без сомнения, к взрослым зрелого возраста. Между ребенком, не проходящим через какой-либо девачаническнй период, и взрос­лым, наслаждающимся средним пребыванием, находятся умершие в молодости лица, накопившие карму, в силу чего они проходят обычные стадии жизни после смерти, но у которых короткая жизнь не вызвала причин, требующих некоторого промежутка времени, чтобы определить их следствия. Эти лица перевоплотятся после короткого пребывания в соответственной деятельности в мире след­ствий. Кроме того, надо упомянуть о том, что мы назовем искусст­венными перевоплощениями, происходящими благодаря прямому вмешательству адептов, когда чела, еще не приобретший силы самому направить это действие, приведен к немедленному перево­площению после своей предыдущей физической смерти, не будучи принужденным следовать нормальным импульсам причин, кото­рые он зародил. В этом случае ясно, что сделанный этими лицами призыв к власти Махатм, которые совершенно неспособны дейст­вовать произвольно, есть не что иное, как плод усилий предыду­щей жизни, т. е. кармы. Во всяком случае, когда надо будет установить среднее, которое определит общее правило, эти частные слу­чаи должны будут быть приняты во внимание.

При первом изложении сложных основ совершенно неизвест­ной науки, естественно, невозможно представить их со всеми при­сущими им следствиями, их поправками и анормальными вывода­ми, ясно видными с самого начала. Нужно примириться с изложе­нием сначала главных линий и отложить исключения; это особен­но верно для оккультных учений, если регулярно следовать тради­ционным методам обучения, стремящимся запечатлеть в памяти вся­кую новую мысль, возбуждая замешательство, которое она призва­на наконец разрешить. Мы упустили разговор о важном исключе­нии из законов природы, относящихся к другой теме, изложенной ранее. Данное описание прогресса человеческой волны совершенно верно, но со времени первого издания этой книги в Индии вызвало полемику сравнение моей версии природного плана с некоторыми выдержками из другой книги, как известно вдохновленной одним Махатмой. Было привлечено внимание к противоречию, существующему между двумя версиями, вторая из которых состояла в том, что монада «действительно может» пройти круг семи планет лишний раз по сравнению с ей подобными, среди которых она в некоторый момент может оказаться на этой Земле. Моя версия затемнений как будто делает это предположение невозможным. Ключ к тайне, по-видимому, находится в том, о чем адепты избегают говорить открыто; таким образом, читатель предупрежден с самого начала, что последующие объяснения исходят из частных рассуж­дений автора и сравнительного изучения различных ветвей доктри­ны.

Итак, в действительности затемнения до такой степени совершенны, что в своем целом представляют все явления, описанные раньше, на каждой планете, им подверженной. Но даже тогда происходят некоторые исключительные явления, к встрече с которы­ми мы всегда должны быть готовы. Когда приходит час, большин­ство человечества толкается большим циклическим импульсом с одной планеты на другую; но покидаемая планета не остается «аб­солютно» лишенной человечества, точно так же, как и все области ее поверхности не становятся непригодными для жизни человече­ских существ из-за происходящих физических и климатических изменений. Маленькая человеческая колония остается даже во вре­мя затемнения привязанной к каждой планете, и принадлежащие к этой колонии монады следуют отличным эволюционным законам, переходя с одного мира на другой по тому кругу, который мы мо­жем назвать внутренним эволюционным кругом, во главе всей расы и вне достижения притяжений, управляющих главным потоком че­ловечества на занятой большой жизненной волной планете.

Пока мы можем делать лишь достаточно необоснованные предположения об обстоятельствах, иногда выбрасывающих душу из самой гущи большого человеческого водоворота и устремляющих ее вдаль от притяжений планеты, занятой жизненной волной, на внутренний круг.

Следует указать, как природное явление, предположение о котором только что было высказано, гармонизируется со столь распространенной темой о потопе, если допустить предлагаемое реше­ние как применимое к задаче внутренних кругов. Оставшаяся при­годной для жизни во время затемнения часть планеты равнозначна Ноеву ковчегу библейского сказания в самом широком символическом смысле. Сказание о Потопе, естественно, тоже имеет более ограниченные символические значения. Когда с течением времени затемненная планета опять готова принять полное человеческое на­селение, обитатели Ковчега окажутся на месте, чтобы начать ее заселение.
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:37 | Сообщение # 15
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА VIII

ПРОГРЕСС ЧЕЛОВЕЧЕСТВА


Течение природы обеспечивает бесконечный прогресс всех человеческих сущностей к высшим сферам существования. Было также доказано, что, постепенно придавая этим сущностям все более возвышенные способности и постепенно расширяя их поле деятельно­сти, природа представляет каждой все более решительные случаи избрать добро или зло. Примитивные круги не обладали полно­стью этой возможностью выбирать, но и ответственность за дейст­вия была соответственно более ограниченной. В действительности первоначальные круги человечества не налагали на Эго никакую духовную ответственность в самом широком смысле этого слова, которое мы теперь определим. Девачанический период, следую­щий за каждым объективным существованием, сметает все заслуги и проступки и самая прискорбная личность, развивая Эго в тече­ние первой половины его эволюции, просто стерта из его книги по отношению более значительной жизни Эго, тогда как обреченная личность отбывает сравнительно короткое наказание и больше не обременяет природу. Совершенно иное происходит во второй по­ловине эволюции, которая развивается на совершенно других прин­ципах. Эго не начинает фаз существования, которые оно должно пройти, не приобретя собственных качеств, подходящих для ново­го, ожидающего ее прогресса; для существа совершенно ответст­венного и высоко одаренного, что представляет собой сейчас чело­век недостаточно, на точке перелома его судьбы, предоставить себя течению прогресса; если он хочет продвигаться вперед, ему надо научиться делать это самому.

Сложность темы, не позволявшая нам обсуждать одновремен­но все фазы, обусловила то, что ныне учение Природы изложило до сих пор семь кругов человеческого восхождения, составляющих планетную эволюцию, касающуюся нас, и показало их нам как непрерывную серию, через которую человечество призвано прой­ти. Однако не надо забывать, что человечество шестого круга будет столь развито, что качества и высокие способности самого высоко­го адепта будут тогда обычным украшением всех; и что в седьмом круге раса из человеческой, какой она была, станет почти божественной. Но на этой ступени развития каждое человеческое сущест­во узнает свое тождество с непрерывной последовательностью всех личностей, которые следовали от начала большого процесса эволю­ции. Но должны ли мы предполагать, что мораль этих личностей независима от течения времени, и что в седьмом круге одной и той же точки достигнут два божественных существа - одно как продол­жение долгой серии чистых и посвященных ближнему существований, а другое - после такой же серии пустых и эгоистических жиз­ней? Ясно, что такое предположение невозможно, и мы задаем себе вопрос, как же могут гармонировать законы природы с оконча­тельной человеческой эволюцией в высших формах существова­ния, возглавляющих постройку.

Если ребенок не ответственен за свои действия, само собой разумеется, что первоначальные расы не ответственны за свои; од­нако приходит период зрелости, когда полное развитие способно­стей, позволяющее индивидууму сделать свой выбор между доб­ром и злом в течение одного рассматриваемого нами существова­ния, позволит также непреходящему Эго сделать свой окончатель­ный выбор. Этот период - громадный, ибо природа не торопится взять свои творения резко, как в силки, когда дело касается такого исхода, - этот период только что начался, и для окончания ему нужно будет еще пройти полный круг вокруг семи миров. Великий вопрос будущего - «быть или не быть?» - будет непреложно установлен лишь тогда, когда на этой земле будет перейдена середина пятого круга. Мы теперь входим в обладание свойствами, делаю­щими из человека полностью ответственное существо, но мы долж­ны еще их ввести в действие во время зрелости нашего Эго, чтобы обеспечить широкие возможности для будущего.

Решающая борьба имеет место во время первой половины пя­того круга. До тех пор обычное течение жизни есть лишь подготов­ка, хорошая ли или плохая, к этой борьбе без того, чтобы ее можно было бы отождествить с самой борьбой. А теперь нам надо рассматривать природу самой этой борьбы, которая до сих пор счита­лась лишь выбором между добром и злом, — определение собствен­но неточное и неполное.

Периодический конфликт между разумом и духом есть то явление, которое надо изучить. Обычные понятия, выражаемые этими двумя словами, должны быть особенно расширены, прежде чем можно будет вникнуть в их точный оккультный смысл; ибо привычки европейской мысли легко побуждают ее создать себе из духа представление без величия, считая его скорее моральным качест­вом, чем действительно умственным, — в некотором роде бледная боязливая моральность, ограничивающаяся соблюдением религи­озного церемониала и смутными набожными надеждами, каковы бы ни были фантастические понятия о небе и божествах, которыми могла быть напитана «духовная личность». В оккультном смысле, «духовность» не имеет ничего или почти ничего общего с набожны­ми надеждами; она есть способность, которой обладает разум, что­бы непосредственно войти в связь с Истиной у самого источника знаний, — абсолютной мудрости, - а не через трудный и окольный путь умозаключающего разума.

Развитие простой логики, способность соединять суждения, уже так давно является занятием европейских народов, и они одержали столь славные победы в этой отрасли человеческого прогресса, что ничто в оккультной философии не вызывает вначале у европейских мыслителей такого отвращения, как первое впечатление об оккультной теории, касающейся разума и духовности, и это до тех пор, пока они не усвоят эти понятия; причина заключается не в несправедливой тенденции оккультной науки с пренебрежением относиться к рассудку, а в неоправданной тенденции новейших западных идей обесценивать духовность. И действительно, западная философия до сих пор не имела случая оценить духовность; она даже не была способна предвидеть широту способностей человека; она смогла лишь продвигаться ощупью со смутным ощущением реального существования этих способностей; и сам Кант, крупнейший приверженец этой идеи, только утверждал, что существует способность, называемая интуицией.

Наука пользоваться такой способностью, т. е. интуицией, - это оккультная наука в ее наивысшем смысле, культура духа. Что же касается развития власти над силами природы, изучения секретов, позволяющих высшим человеческим сущностям достигать физических результатов, то это низший аспект оккультной науки, и обыкновенная физическая наука сможет и должна постепенно достичь владения им точно так же. Но приобретение исключительно благо­даря интеллектуальной силе привилегий, являющихся истинным ореолом духовности, представляет одну из опасностей именно той борьбы, которая определит конечную судьбу человеческого Эго. Ибо то, что логика умозаключений не сможет преподать человече­ству, - это природа и высшая совершенность духовной жизни. Ибо как раз наоборот, разум развивает физические причины, - самое совершенство физического ума, - и не стремится ни к чему друго­му, как самому физическому эффекту - совершенствованию мате­риальных условий. Хотя, снисходя к «слабости своих братьев» и их религии, интеллект не доходит до осуждения духовности, более чем ясно, что он считает физическую жизнь единственно серьезной вещью, достойной внимания. Если духовное существование действительно продолжается гораздо более долгие годы, чем существование физическое, как мы это видели, говоря о девачаническом состоянии, по меньшей мере в пропорции 80 к 1, субъективное существование человека должно иметь, конечно, другую значитель­ность, чем его физическая жизнь, и разум ошибается, направляя все свои усилия к улучшению материального существования.

Эти соображения доказывают нам, что выбор между добром и злом, — выбор, делаемый человеческим Эго во время окончатель­ной борьбы между разумом и духовностью, - не есть просто выбор между двумя определенно противоречивыми идеями, как, напри­мер, порок и добродетель. Вопрос, который должен на критиче­ском поворотном пункте решиться, будет ли человек продолжать жить и продлит ли свое развитие в более высокой сфере существо­вания или совершенно прекратит жить, не сводится к определе­нию, порочен ли он или добродетелен. Если бы на нашей стадии знания не было бы неосторожным затронуть новую тайну, то мы бы сказали, что истина состоит в следующем: что вопрос, быть или не быть, совершенно не определяется знанием, добродетелен или порочен человек. Из последующего станет ясно, что должна суще­ствовать злая духовность, так же, как и добрая. Таким образом, большой вопрос продолжения существования сводится исключи­тельно и обязательно к вопросу сравнения духовности и материальности. Точка зрения, на которую мы должны стать, не состоит в том, будет ли человек жить, т. е. достаточно ли он хорош, чтобы ему было дозволено продолжать жить; но именно в том, может ли человек продолжать существование на высших планах, к которым человечество, наконец, должно эволюционировать? Стал ли он способен жить, развивая непреходящие части своей природы? Если он этого не достиг, ему будет невозможно продвигаться дальше.

Из того, что оккультная философия не находит в природе причин, чтобы порок и добродетель определяли конечный прогресс эволюции, не надо торопиться заключать, что она считает эти два свойства не имеющими никакого влияния на духовные судьбы человека. Ни одна система в своей морали не является столь непреклонной, как та, которая учит и обучает оккультной философии. Но пороки или добродетели могут лишь определить счастье или муки, а не решить последнюю задачу о беспрерывном существова­нии, которое будет следовать за этим еще бесконечно далеким пе­риодом, где человек в течение своей эволюции должен будет начи­нать становиться больше, чем человеком, и где ему станет невоз­можным прогрессировать в силу лишь добродетельных качеств, по сравнению с низшими представителями современного человечества. Трудно себе представить, что сама добродетель со временем могла бы прекратить зарождение необходимых высших качеств, но если бы мы ее приняли за саму причину прогресса на верхних ступенях эволюции, если бы даже она вызывала развитие реальной причины прогресса, мы бы не говорили об этом с научной точно­стью.

Соображение, что конечный прогресс определяется духом вне зависимости от его моральной ценности, объясняет глубокий смысл следующего оккультного утверждения, что «чтобы быть бессмертным в добре, надо отождествиться с Богом; а чтобы быть бессмерт­ным во зле, надо отождествиться с Сатаной. Это два полюса мира души; бесполезная часть человечества, заключающаяся между эти­ми двумя полюсами, прозябает и живет, не оставляя воспомина­ний» (Элифас Леви). Так же, как все оккультные истины, эта тай­на имеет более ограниченный смысл (относящийся так же точно к микрокосму, как и к макрокосму), относящийся к Девачану или Авитчи, а также к неясной судьбе серых личностей; но в своем более глубоком смысле она относится к отбору человечества в середине большого пятого круга для уничтожения Эго, абсолютно не обладающих духовностью, и перевода других в доброе или злое бессмертие.

Апокалипсис (III, 15, 16) придает абсолютно тот же смысл этой выдержке: «Знаю дела твои; ты не холоден, не горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».

Следовательно, духовность не есть набожное устремление; это в самой высшей степени соучастие, которое прямым слиянием ума со своими высшими сущностями воспринимает действия природы. Физический разум на это возразит, что разум может отдать себе отчет, лишь только наблюдая и обсуждая явления. Это ошибка, он может действовать и иначе; неоспоримое тому доказательство -существование оккультной науки. Мы получим указания на эти доказательства вокруг нас, если только мы захотим терпеливо вник­нуть в их истинное значение. Возьмем лишь явления ясновидения, - сколь бы ни были несовершенны и примитивны представления об этом явлении, - было бы неправильно считать, что не существу­ет других способов чувствовать, как только через наши пять чувств. Дар ясновидения очень редок вообще в мире, но он доказывает существование у человека потенциальных способностей, силу кото­рых мы можем только немного узнать по их незначительным про­явлениям. Одно из самых больших затруднений, которое нам надо преодолеть в предпринятом нами труде, - перевести эзотерическую доктрину на обыкновенный язык, действительно, возникает пото­му, что духовное восприятие, независимо от всех способов, кото­рыми владеет наука, является действительно одной из больших и возвышенных возможностей человеческой природы. Этим спосо­бом адепт передает свое учение ученикам в течение регулярных оккультных упражнений. Он пробуждает у них спящие чувства, и через эти чувства он их убеждает, что та или эта доктрина есть точная истина. Вся система эволюции запечатлевается в уме учени­ка (челы), потому что его ставят в условия возможного наблюде­ния развития процесса при помощи видений ясновидения. Нет ну­жды пользоваться словом, чтобы его обучать. Сами адепты, для которых действия природы столь же близки, как для нас пальцы нашей руки, испытывают затруднения при изложении в лекции, которую они не могут иллюстрировать, представляя нам ментальную картину в нашем спящем чувстве, сложной анатомии планет­ной системы.

Конечно, нельзя ожидать, что вообще человечество сознавало бы, обладая этим шестым чувством, ибо час его деятельности еще не настал. Каждый круг по очереди у человека предназначается для совершенствования той из сущностей, которая ему соответст­вует в цифровом порядке, и для приготовления для восприятия следующей. Первые круги представили нам человека еще совсем примитивного. Первая из всех сущностей - тело - развивается, но оно лишь привыкает к контакту с жизненными энергиями и ни в чем не похоже на то, что мы можем вообразить сегодня. Четвертый круг, в который мы вступили, предназначен для полного развития четвертой сущности, воли, желания, и ей придется войти в сопри­косновение с пятой сущностью, разумом и умом. В пятом круге разум, ум или совершенно развитая душа, в которой тогда будет пребывать Эго, должна будет войти в соприкосновение с шестой сущностью, духом, или совершенно покинуть существование.

Все читатели, знакомые с буддийской литературой, вспомнят постоянные намеки на единение души Архата с Богом. В иных выражениях это единение есть лишь преждевременное развитие его шестой сущности. Он совершает свое восхождение собственны­ми усилиями до той степени эволюции, которую ожидает в послед­ней части пятого круга остаток человечества, - или, вернее, та часть человечества, которая ее достигнет в нормальном ходе эво­люции - через все препятствия, останавливающие этот рост у чело­века четвертого круга. Можно заметить, что он, таким образом, переходит критический период, средний пункт пятого круга. В этом заключается чудесный подвиг личностного интереса адепта. Он достиг противоположного берега океана, в котором погибнет столь­ко членов человечества. Здесь он ожидает прибытия своих буду­щих спутников в блаженстве, которое нельзя постичь без некото­рых слабых проблесков духовности, происходящей из шестого чув­ства. Чтобы избежать недоразумения, спешу сказать, что он не ожидает в своем физическом теле; но «когда он, наконец, добьется привилегии его покинуть», он это делает в состоянии духа, кото­рый было бы напрасно пытаться описать, ибо даже девачаническое состояние обыкновенного человечества уже вне пределов постиже­ния воображения, не посвященного в духовную науку.

Но вернемся к обычному движению человечества и к развитию индивидуумов пятого круга, не становящихся адептами в прежде­временной стадии их карьеры мужчин и женщин. Мы заметим, что это, в некотором смысле, нормальное течение природы, такое же, как и то течение природы, которое производит колос из каждого пшеничного зерна, падающего в подходящую почву. Тем не менее, множество пшеничных зерен теряется и множество человеческих Эго никогда не выдержит испытаний пятого круга. Конечное уси­лие природы в эволюции человека состоит в том, чтобы сделать из него неизмеримо большее существо, которое станет сознательным деятелем и, наконец, существом, обычно называемым созидатель­ной сущностью природы. Первый шаг заключается в эволюции сво­бодного судьи, второй - сделать свое существование бесконечным, приведя его к сотрудничеству в достижении конечной цели приро­ды, притом с добром. Во время этой операции неизбежно, что боль­шая часть этого свободного судьи повернется к злу и будет рассея­на и уничтожена после того, как ему причинят временное страда­ние. Более того, конечная цель не может быть достигнута без боль­шого расхода материала, как это происходит на низших стадиях эволюции, где одно растение производит тысячи семян ради одно­го, наконец, произрастающего и дающего новое растение; точно так же Божественные зерна Духа-Воли во множестве посеяны в сердце человека как унесенные ветром зерна. Должны ли мы осу­дить справедливость природы, что многие из этих зерен погибнут? Эта мысль родится лишь в уме, не способном признать, что в при­роде есть место для всякого зерна, желающего развиваться, для приведения его к полному развитию, будь оно большим или ма­леньким. Если возразят сверх всего, что «бессмертная душа» ни в коем случае не может быть уничтожена, это возражение свидетель­ствовало бы лишь о вредной привычке считать вечностью все то, что превосходит наше ничтожное существование. Есть место в субъ­ективных сферах и есть время в манвантаре нашей цепи даже до приближения Дхиан-Чоханского периода или почти божественно­го, для большего бессмертия, чем обычный ум может вместить. Каждое благородное действие, всякое возвышенное устремление всякого мужчины или женщины передают по проводникам духов­ного существования, способна или нет личность подняться до воз­вышенного и чудесного развития седьмого круга. А экзотерическая теория берет на себя смелость построить целое сооружение вечных результатов причин, взращенных в одной из наших коротких зем­ных жизней. Это по 7/100 или 8/100 частей нашей объективной жизни во время пребывания на ней сейчас эволюционной волны хотели бы видеть решение природы о всей нашей будущей судьбе на достаточных основаниях. Природа столь щедро вознаграждает относительно слабую затрату человеческой доброй воли, что ино­гда одно существование может быть достаточным, чтобы опередить рост на миллиард лет, какой бы смутной ни могла показаться эта надежда и какой бы смутной ни была эта мысль в действительно­сти в применении к обыкновенной жизни. Возможно, что адепт разовьет эти способности в одной земной жизни.[9] Такой прогресс, когда последующий рост будет обеспечен, будет лишь вопросом времени, но для этого нужно, чтобы зародыш, производящий адеп­та, был очень совершенного происхождения, с самого начала бла­гоприятствующий исключительными условиями, и особенно, что­бы усилия самого человека были постоянны и гораздо более сосре­доточены, более интенсивны, более пылки, чем может себе пред­ставить непосвященный. Вообще разделение между материальны­ми наслаждениями и духовными устремлениями, - как бы ни были искренни и возвышенны эти последние, - производит лишь двой­ной эффект: вознаграждение в Девачане и возрождение на Земле. Поведение адепта, который желает избежать необходимости возрождения, совершенно просто и, скажем это сейчас, научно, хотя бы оно и кажется теологической тайной, когда его объясняют в экзотерических книгах при посредстве кармы, схандх, тришны, танхи и т. п. Последующая земная жизнь есть следствие притяжений, заро­жденных пятой сущностью, непреходящей человеческой душой, точ­но так же, как первые девачанические опыты суть следствие мыслей и возвышенных стремлений, которые данное лицо зарождает во время жизни. Иначе говоря, связи, зарожденные в обыкновен­ных случаях, наполовину материальны и наполовину духовны. Сле­довательно, душа начинает свое пребывание в мире следствий под властью двух притяжений, — одно вызывает субъективные эффек­ты ее девачанической жизни, а другое входит в действие по окончании первого и приводит душу к воплощению. Но если во время своей объективной жизни индивидуум не развивает никаких связей для материального существования, и если все стремления души во время смерти тянутся к духовности, без единого желания, притяги­вающего его к объективной жизни, он больше не возвращается. Он поднимается в духовные условия, соответствующие напряжениям притяжений или связей, приобретенных в духовном направлении, а другая связь окончательно обрезается.

Это объяснение, однако, не со всех точек зрения одинаково удовлетворительно, ибо даже адепт, какова бы ни была степень его совершенства, воплотится в середине пятого круга после того, как остаток человечества пройдет через большой решающий период. Самая возвышенная из человеческих душ, достигших планетной духовности, конечно, еще до сего момента сохраняет некоторую привязанность к Земле, хотя, очевидно, не для физических насла­ждений и страстей жизни, которые мы сами переживаем. Но что важно заметить в отношении духовных последствий земной жизни, это то, что ввиду значительности большинства случаев нам беспо­лезно заниматься исключительным меньшинством; ибо что касает­ся судеб людей добрых, наше чувство справедливости вполне удов­летворено нормальным и последовательным течением природы. После борьбы, побед и страданий воплощения, всегда имеется девачаническая жизнь, чтобы принять, оживить и вновь воодушевить душу. Более того, оставив в стороне вопрос о вечности, во время межциклических периодов, в среднем пункте каждого круга, при­рода старается обогатить человечество в целом за исключением несчастных падших душ, упорствующих на пути зла, громадными интервалами духовного счастья, бесконечно более долгими и более возвышенными, чем разделяющие два существования девачанические периоды. Во время всего подготовительного периода природа в действительности бесконечно великодушна и терпелива к каждо­му кандидату на окончательное испытание. Первая неудача не обя­зательно пагубна. Если их неуспех не обязательно есть исключе­ние, то провалившиеся могут вновь представить свою кандидату­ру, но тогда они должны ожидать нового предоставляющегося слу­чая.

Полные объяснения условий, в которых имеет место такое ожидание, не входит в рамки данного изложения; но не надо ду­мать, что показавшие свою неспособность пройти через критиче­ский период пятого круга кандидаты на эволюцию неизбежно па­дают в сферу уничтожения. Чтобы это произошло, следует, чтобы Эго допустило в себе развитие такого непреодолимого пристрастия к материи, такого непреодолимого отталкивания духовности, что­бы никакая сила не могла бы их побороть. В отсутствие тех, кото­рые могли бы помочь Эго перейти эту большую пропасть, судьба, выпадающая на долю неудачников природы в отношении нынеш­ней планетной манвантары, как говорит Элифас Леви, это погиб­нуть, не оставив воспоминания. Они прожили свое существование и наслаждались своей долей небесной жизни, но они не способны подняться на возвышенные высоты последующего духовного про­гресса. Но приобретенные ими качества приведут их к новому во­площению и к жизни на освоенных ими планах существования. Значит, им придется в достигнутом ими отрицательном духовном состоянии ожидать, чтобы эти планы возобновили свою деятель­ность в следующей планетной манвантаре. Срок этого ожидания, конечно, вне досягаемости воображения, точно так же, как и точ­ная природа этого существования; по было необходимым упомя­нуть о большом пути, проходимом полуактивной волной через эту длительную удивительную область, чтобы смочь понять гармонию и совершенство всего генерального плана эволюции.

Теперь, когда мы рассматриваем эту последнюю возможность, читатель имеет перед глазами достаточное изложение всей системы в целом. Мы наблюдали, как Единая жизнь, Дух, сначала одухо­творяет низшие формы материи, затем последовательно развивает их в более высокие формы. Когда она, наконец, индивидуализиру­ется в человеке, она поднимается через низкие и безответственные воплощения до проникновения в высшие сущности, образуя таким образом истинную человеческую душу, с этого момента хозяйку своей собственной судьбы, хотя вначале и защищаемая природны­ми силами, предупреждающими преждевременное крушение и побуждающими, и воодушевляющими ее во время ее путешествия. Но конечная судьба этой души - не только стать способной вести саму себя, но также вести других и исправлять, в рамках, так ска­зать, конструкционных, действия самой природы. Ясно, что преж­де, чем душа заслужит право на это продвижение, она должна пройти испытания, доказывающие, что она обладает абсолютным контролем своего собственного поведения. Этот контроль допуска­ет свободу сотворить кораблекрушение по своему желанию. Эго, окружающие ее во время его детства, в силу невозможности про­никновения в состояния более высокие, чем междуземельные Девачан или Авитчи, отступают от нее в ее зрелости. В этот момент она является хозяином своей судьбы, не только чтобы стремиться к преходящим наслаждениям или стремлениям, но чтобы воспользо­ваться чудесными случайностями, представляющимися ей на жиз­ненном пути в двух направлениях. У нее будет выбор между двумя возможными образами действия в отношении этих величественных возможностей; она сможет освободиться от борьбы двумя способа­ми: достигнуть высшей духовности добра или высшей духовности зла.

_________________________________________
9

Но на практике это редко достигается за одну земную жизнь; к этому можно приблизиться за два или три искусственных воплощения.
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:38 | Сообщение # 16
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
Заметки


Условия, в которые попадают монады, которым не удается пересечь середину пятого круга в течение эволюции, так сказать, выброшенных на берег времени, не были достаточно развиты в этой главе. Мы сказали лишь несколько слов о неуспехах каждой манвантары, указав, что когда они приходят к концу своего суще­ствования, они не уничтожаются совершенно, но что их судьба - войти в течение эволюции после громадного периода ожидания. Это соображение подсказывает нам несколько выводов. Период ожи­дания неудачников, скажем это тотчас, такой колоссальный, что смущает воображение. Нужно, чтобы счастливые кандидаты на ду­ховность прошли вторую половину пятого круга, потом шестой и седьмой круги целиком; а продолжительность последних кругов неисчислимо дольше, чем среднего периода. Затем следует обшир­ный интервал нирванического отдыха, заканчивающего манвантару; бесконечная ночь Брамы, пралайя всей планетной цепи. Лишь когда начинается следующая манвантара, неудачники просыпают­ся от своего ужасного транса, - ужасного, если вообразить, что они обладают полной жизненной активностью; хотя этот транс, безус­ловно, бессознательный, вероятно, столь же однообразен, как ночь без сновидений в воспоминаниях спавшего человека. Их судьба несчастна скорее из-за того, что они теряют, чем из-за того, что они переживают. Тем не менее, эта судьба печальна из-за последствий, к которым она приводит; ибо когда они проснутся, они должны возобновить весь труд физической жизни через бесчисленные во­площения, в то время, как совершенные существа, опередившие их в эволюции пятого круга, месте действия их неуспеха, достигнут божественного совершенства Дхиан-Чоханов, пока они были в тран­се; вместо того, чтобы быть бессильными субъектами следующей манвантары, они будут опекающими духами.

Если оставить в стороне частные интересы упоминаемых сущ­ностей, то существование неудачников природы в начале каждой манвантары весьма содействует пониманию системы эволюции. В самом начале, когда планетная цепь первоначально развилась из хаоса, - если нам разрешено будет воспользоваться выражением «с самого начала» в его буквальном смысле, в противовес идее, что «с начала» есть лишь образ выражения, применяемый к какому-нибудь периоду вечности, - нам нет нужды заниматься неудачниками. В это время опускание духа в материю через элементальное, минеральное и другие царства следует своему течению, как мы это изложили в первых главах этой книги. Но течение эволюции, начиная со второй манвантары планетной цепи, во вре­мя действия солнечной системы, предполагающей многие тождест­венные манвантары, протекает различно; может быть более облег­ченно. Во всяком случае, эволюция совершается более быстро, т. к. существуют уже человеческие сущности, готовые к воплощению, как только мир, тоже существующий, будет готов к их приему. Истина, по-видимому, заключается в следующем: что после первой манвантары, серии, - бесконечно более продолжительный, чем по­следующие, - ни одна сущность, в первый раз вышедшая из низ­ших царств, не перейдет порога человечности. Сначала воплоща­ются прежние неудачники, а после них уже индивидуализирован­ные животные сущности. Но если мы сравним их с выдержками эзотерической доктрины, трактующими о текущей эволюции на­шей расы, эти соображения о примитивных эпохах эволюции мира имеют лишь чисто интеллектуальный интерес.
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:39 | Сообщение # 17
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА IX

БУДДА


Исторический Будда, которого знает эзотерическая доктрина, не есть то лицо, рождение которого было окружено, по народному верованию, любопытными легендами; и его путь к посвящению не был отмечен чудесными сражениями, упоминаемыми в символиче­ской легенде. С другой стороны, воплощение, которое можно экзотерически назвать рождением Будды, не рассматривается оккульт­ной наукой как какое-нибудь рождение, и духовное развитие, че­рез которое прошел Будда во время своей земной жизни, не было простой интеллектуальной эволюцией, как ментальная история ка­кого-нибудь философа. Ошибка, делаемая большинством европейских писателей при обсуждении проблем такого рода, заключается в рассмотрении экзотерической легенды или как рассказа о незна­чительном чуде, или как чистого мифа, окружающего фантастиче­скими декорациями замечательную жизнь. Но эту жизнь, столь замечательную, какой она была, можно себе представить лишь сообразной с научными теориями этого века. Последующие главы этой книги дадут возможность понять объяснения, доставляемые эзотерической наукой, о личности настоящего Будды, родившего­ся, как совершенно точно установили новейшие исследования, в 643 году до Р. X. в Капилавасту, около Бенареса.

Экзотерические понятия, чуждые законам, управляющим выс­шими планами природы, объясняют ненормальное величие, свя­занное с особенным рождением, лишь предполагая, что физиче­ское тело данного лица было зарождено чудом. Отсюда популяр­ная легенда, что воплощение Будды в этом мире было результатом непорочного зачатия. Оккультная наука не знает других способов производства физического ребенка, как способа, управляемого физическими законами, с другой стороны, ей известно многое о границах, в которых развивается «Единая Жизнь». «Духовная Мо­нада», нить, соединяющая целую серию воплощений, - избирает тело специального ребенка для своего земного существования. Этот выбор в случае рядового человечества определяется действиями кар­мы; он проходит со стороны вышедшего из Девачана духовного Эго бессознательно. Но в анормальных случаях, когда Единая Жизнь уже проникла в шестую сущность, - т. е., когда человек стал адептом, способным направлять свое духовное Эго, абсолют­но сознающим свои действия, оставляющим временно или постоян­но свое тело, в котором он поднялся до степени адепта, - выбор своего будущего воплощения находится абсолютно в его власти. Во время своей жизни он уже поднимается выше девачанических при­тяжений. Он становится одной из сознательных направляющих сил планетной системы, к которой он принадлежит, и как ни велика тайна отборного перевоплощения, ее применение ограничивается чрезвычайными случаями, как рождение некоторого Будды. Высо­кие адепты в наши дни часто воспроизводят это явление; и тогда, как большая часть восточной народной мифологии есть или чистая фикция или просто символ, перевоплощения Далай и Таши Лам Тибета — совершенно научные факты; однако они возбуждают лишь улыбку исследователя из-за недостатка знаний, необходимых для различения реальности от вымысла. В этом случае адепт заранее указывает, в каком детском теле он должен возродиться, указывая время и место рождения; и очень редко бывает, чтобы он ошибся. Я говорю, «редко», ибо существуют физические случайности, ко­торых не всегда возможно избежать; точно так же не абсолютно несомненно, несмотря на все предвидения Адепта, что избранное им для перевоплощения дитя счастливо достигнет физической зрелости. Пока адепт «населяет тело», он относительно бессилен. Вне тела — он то, чем он всегда был с тех пор, как стал Адептом; но что касается нового тела, избранного им своим местожительством, нуж­но, чтобы оно росло сообразно неизменному ходу природы, чтобы адепт прошел свое воспитание обычными способами и посвятил его сообразно освященным оккультным методом в Адепта, прежде чем еще раз получит в обладание тело, готовое для оккультного творче­ства на физическом плане. Конечно, все эти успехи сильно облег­чены специальной духовной силой, действующей в нем; но вначале душа адепта в теле ребенка, несомненно, ограничена и стеснена.

Читатель создаст себе ложное представление, предположив, что адепт желает перевоплощения, которое мы описали, как удоволь­ствия.

Рождение Будды было тайной этого порядка и при помощи данных нами пояснений, даже по самой грубой басне, легко про­следить по популярной легенде его чудесного происхождения и, прослеживая за символическими деталями, доходить вплоть до вер­ных фактов. Ни один факт не будет менее похож на научную дей­ствительность, как легенда, представляющая Будду проникающим во чрев своей матери в виде молодого белого слона. Но белый слон есть не что иное, как символ посвящения, - редкий и прекрасный образец в своем роде. Точно так же и в отношении других легенд о его рождении, жизни до рождения, обращающих внимание на то, что тело будущего ребенка было избрано для пребывания Великого духа, уже одаренного мудростью и высшими знаниями. Индра и Брама пришли поклониться ребенку при его рождении, - это зна­чит, что силы природы были уже подчинены обитавшему в нем духу. 32 особенности Будды, описываемые легендой с любопыт­ным физическим символизмом, суть не что иное, как различные способности адепта.

Выбор тела, известного вначале под именем Сиддхартха, а впоследствии Гаутама, сына Суддходаны из Капилавасту, для че­ловеческого жилья чудного духа, подчинившегося перевоплоще­нию в целях просвещения человечества, не оказался одной из тех неудач, о которых мы говорили; наоборот, этот выбор во всех от­ношениях был наиболее счастливым и ничто не воспрепятствовало новому телу Будды в достижении его посвящения. Популярный рассказ о его аскетической борьбе и его искушениях под деревом Бо — не что иное, как экзотерическое описание его посвящения.

С этого периода его миссия была двойной; ему надо было преобразовать и исправить мораль народа, а также науку адептов, - ибо сам Адептат подвержен циклическим изменениям и периодиче­ски нуждается в новых импульсах. Освещение этой ветви темы в точных выражениях будет важно не только само по себе, но и заин­тересует тех, кто изучал экзотерический буддизм, бросая некото­рое освещение на затруднительные осложнения трудной «доктри­ны Севера».

Один Будда посещает Землю в течение каждой из семи рас большого планетного периода. Будда, о котором идет речь, был четвертым из серии, и вот почему он четвертый в списке, данном Рис Дэвидс по Бюрнуфу, которого он цитирует, чтобы иллюстри­ровать, каким образом учение Севера было преувеличено абсурд­ными и метафизическими тонкостями, подавившими, таким обра­зом, простую мораль, которая есть самый смысл популярного буд­дизма. Пятый, или Майтрейя Будда, придет после конечного ис­чезновения пятой расы и когда шестая уже будет существовать не­сколько сотен тысяч лет. Шестой появится в начале седьмой расы, а седьмой - когда эта последняя будет накануне своего конца.

С первого взгляда, казалось бы, что это распределение не гар­монирует с общим планом человеческой эволюции. Вот, мы в сере­дине пятой расы и, однако, лишь четвертый Будда отождествился с ней, тогда как пятый появится лишь тогда, когда пятая раса со­вершенно угаснет. Тем не менее мы находим объяснение в общем плане эзотерической космогонии (наука о сотворении мира). Когда кончается затемнение в начале каждого большого планетного пе­риода, и когда человеческая волна в своем развитии достигает гло­буса, где миллиарды лет не существовало человечество, в начале становится необходимым присутствие инструктора для новой мис­сии человечества, находящегося в зачаточной стадии. Мы не долж­ны забывать, что предварительная эволюция минерального, расти­тельного и животного царств следовала своим чередом, дабы при­готовить путь следующему новому кругу. Первая раса нового цик­ла начнет эволюционировать с момента прибытия жизненного по­тока в формах (видах) «недостающих звеньев». Тогда существо, которое можно считать Буддой первой расы, появляется. Плане­тарный дух, или Дхиан-Чокан, который есть - или лучше, чтобы избежать появления ошибочной мысли, употребляя единственное число, скажем вопреки грамматике, которые суть - Будды во всех их проявлениях, воплощается среди юных и невинных элементов нового человечества и преподает первые понятия добра и зла, а также и первые истины эзотерической науки, достаточному коли­честву умов, способных к восприятию, чтобы обеспечить передачу истин, таким образом внедренных через последующие поколения в миллионы последующих лет, до того, как первая раса закончит свое существование. Это появление Божественного существа под видом человека в начале круга и является исходным пунктом неискоренимой веры в человекообразного Бога всех экзотерических религий.

Первый Будда серии, в которой Гаутама Будда находится на четвертом месте, суть второе воплощение Авалокитешвары — таин­ственное наименование, данное воинству Дхиан-Чоханов, или пла­нетных духов, принадлежащих нашей планетной системе, - и хотя Гаутама, таким образом, является четвертым воплощением Мудро­сти по экзотерическим вычислениям, он, на самом деле, пятый ис­тинной серии и, следовательно, принадлежит к нашей пятой расе.

Как мы только что сказали, Авалокитешвара есть мистическое имя, данное легионам Дхиан-Чоханов; настоящий смысл этого имени суть: «Проявленная Мудрость»; тогда как Ади-Будда и Амитабха оба означают: Абстрактная Мудрость.

Учение Дэвидса, по которому каждый земной Будда имеет свой идеальный двойник в мистическом мире, освобожденного от унизи­тельных условий нашей материальной жизни, - что равносильно тому, что Будда под материальной оболочкой есть лишь привиде­ние, отражение, исхождение, где тип Дхнани-Будды совершенно правильный; количество Дхиани-Будд, или Дхиан-Чоханов, или планетных духов (совершенный человеческий разум другого миро­вого периода) бесконечно; но практически в экзотерическом уче­нии известны лишь пять, а в эзотерическом семь; однако не будем забывать, что это знание условно, что его нельзя принимать до­словно, ибо в упомянутой высокой духовной жизни существует единство, не оставляющее никакой возможности для отъединения индивидуальности. Мы видим, что все находится в совершенной гармонии с открытиями, сделанными в природе, изложенными в предыдущих главах, и, следовательно, не должно быть приписано какому-нибудь расстройству мистического воображения.

Дхиани-Будды и Дхиан-Чоканы - суть люди, достигшие со­вершенства в предыдущих манвантарических эпохах, и их «кол­лективный ум» обозначается словом «Ади-Будда», которое Рис Дэ­видс ошибочно считает сравнительно новой выдумкой северных буддистов. «Ади-Будда» переводится как «Первичная Мудрость», и самые древние санскритские книги о ней упоминают. Например, в философских комментариях к Мандунья Упанишаде санскрит­ского автора Гаудапатха, современника самого Будды, это выраже­ние встречается постоянно, и он ему придает точно тот же смысл, который ему придаем и мы. Один из моих друзей, индус, пандит, браман, высокоуважаемый и являющийся санскритистом первого разряда, показал мне копию этого труда, который, насколько ему известно, еще никогда не был переведен на английский, и привлек мое внимание к фразе, относящейся к настоящей теме, и дал мне следующий перевод: «В действительности сама Пракрити и Ади-Будда и все Дхармы существовали во всей вечности». Гаудапахта был философ, известный и уважаемый всеми индусскими и буд­дийскими сектами. Он был гуру или духовным учителем первого Шанкарачарьи, о котором я вскоре буду говорить более подробно. В момент воплощения Будды Адептат не представлял еще креп­кой и единой иерархии. Ни один век мира не терпел недостатка в адептах. Но они иногда были разбросаны по Земле, иногда изоли­рованы в отдаленных убежищах, привязанные к той или иной стране, и, наконец, заметим, что их знание и власть не были постоянно вдохновляемы строгой и возвышенной моралью, которую Будда укоренил в их позднейшей организации. Благодаря ему реформа оккультного мира стала действительным плодом его великой жерт­вы, самопожертвования, побудившего его отвергнуть блаженство Нирваны, на которое он имел полное право после своей земной карьеры в качестве Будды. Он перенес новые воплощения, чтобы закончить свой труд, и принес тем самым соответствующую пользу человечеству. После своего существования в виде Гаутамы Будды он воплотился в лице большого философа, о котором мало гово­рится в экзотерических трудах о буддизме, но было бы невозмож­но представить себе положение эзотерической науки в восточном мире без изучения его жизни, - я хочу сказать о Шанкарачарьи. Следует знать, что вторая часть его имени «ачарья» просто обозна­чает «наставник». Все имя - это звание, повторяющееся и в наши дни при удивительных обстоятельствах, но те, кто его носят сего­дня, не являются духовными перевоплощениями Будды по прямой линии.

Шанкарачарья появился в Индии приблизительно через ше­стьдесят лет после смерти Гаутамы Будды; его рождение на Малабарском берегу не привлекло внимания. Эзотерическое учение про­сто утверждает, что Шанкарачарья был действительно во всех от­ношениях Буддой, как только он появился в новом теле. Эта вер­сия не признается индусскими «непосвященными» авторитетами, которые указывают позднейшую дату появления Шанкарачарьи и представляют его совершенно независимым и даже несогласным с буддизмом Учителем; однако посвященные в эзотерическую науку, будь они буддисты или индуисты, поддерживают это мнение и все посвященные браманы согласны с ним. Некоторые из последую­щих воплощений Будды еще описываются как «осенение» духом Будды, но лишь в лице Шанкарачарьи он вернулся на эту землю. Цель, которую он имел, была заполнить несколько пробелов и ис­править несколько ошибок его предыдущего учения, ибо эзотерический буддизм нисколько не утверждает, что даже Будда на каж­дом этапе своего поприща обязательно был непогрешимым.

Положение было следующим: браманы Индии ревниво сохра­нили до прихода Будды оккультные познания в виде украшения лишь их единственной касты. Время от времени допускались ис­ключения в пользу кшатриев, но правило было в высшей степени односторонним. Будда отменил это правило и допустил все касты на путь посвящения. Это изменение, хотя в принципе и совершен­но справедливое, открывало брешь для больших затруднений и, по словам браманов, вело к упадку самой оккультной науки, т. к. он имел склонность к передаче ее недостойным хранителям, не только низшим по касте, но еще более низким по моральному уровню, который, как они считали, братья темного рождения введут в серд­це оккультного братства. Рассуждение браманов вовсе не утвер­ждало, что поскольку человек является браманом, он обязательно должен быть совершенным и достойным доверия; их доводы были следующими: абсолютно необходимо лишить секретов и власти посвящения всех тех, кто несовершенен и неверен, ненадежен. Для этого надо было не только подвергать их всем испытаниям и всем мыслимым экзаменам, но еще принимать лишь кандидатов касты, которые в силу своих наследственных прав составляют лучший источник для их формирования.

Последующий опыт бесспорно доказал, что браманы не ошиба­лись, и последующее воплощение Будды в виде Шанкарачарьи есть признание этого; но во время пребывания в личности Шанкарачарьи Будда задался целью в первую очередь утихомирить сектант­ские раздоры в Индии, которые он предвидел неминуемыми. Ак­тивная оппозиция браманов против буддизма началась во времена Ашоки, когда большие усилия этого монарха для распространения буддизма возбудили у браманов опасения в уменьшении их соци­ального и политического влияния. Не нужно забывать, что посвященные не всегда свободны от недостатков своей собственной индивидуальности. Поскольку они обладают несколькими божественными качествами, те, чья интуиция открывает эти добродетели, легко приходят к мнению, что они совершенно свободны от челове­ческих слабостей. Посвящение и добываемые совместно познания, конечно, являются связующей нитью между адептами всех нацио­нальностей, и эта нить бесконечно сильнее всех других. Но опыт неоднократно показал, что не всегда было можно стереть все раз­личия. Так, посвященные буддисты во время описываемого перио­да вовсе не были по всем пунктам согласны с браманами, и те решительно осуждали буддийскую реформу в ее экзотерическом аспекте. Чандрагупта, предок Ашоки, был проходимцем, и его се­мья была из касты шудр. Этого было достаточно, чтобы предста­вить его буддийскую политику неприемлемой для представителей правоверной религии браманов. Борьба приняла острые формы, о которых нам известны лишь некоторые детали. Первоначальная буддийская партия была полностью разбита и влияние браманов полностью восстановлено при Викрамадитье приблизительно в. 80 г. до Р. X. Но Шанкарачарья в предвидении этой большой борьбы прошел всю Индию и основал различные «матхамы», философ­ские школы, в нескольких значительных центрах. Он пожертвовал этому творению лишь несколько лет, но влияние его учения было столь значительно, что его распространение затмило введенные им перемены. Он привел к полной гармонии между экзотерическим индуизмом и эзотерической «религией мудрости» и предоставил народу забавляться своими старинными мифами, дав им философ­ских наставников, которые на деле были эзотерическими буддиста­ми, хотя и примиренными с тем из браманизма, чего они не могли отменить. Большой ошибкой первоначального экзотерического ин­дуизма была его привязанность к ненужным ритуальным действи­ям, а также его склонность к идолопоклонническим представлени­ям божеств индусского пантеона. В своих комментариях к Упанишадам и в своих оригинальных трудах Шанкарачарья проповедо­вал необходимость продолжения «джнаны», чтобы достичь «мок­ши», т. е. изучение тайной науки, чтобы достичь постижения духовного прогресса. Он стал основателем системы Веданта (точный смысл слова «Веданта» - «конечная цель» или «вершина мудро­сти»), хотя он и взял основания этой системы из произведений Вьясы, автора Махабхараты, Пуран и Брахмасутр. Излагаемые здесь события не есть плод личных изысканий; автор недостаточно искушен в востоковедении, чтобы сделать это, но он излагает их по авторитетным заявлениям посвященного брамана, одновременно ок­культиста и первоклассного санскритиста.

В наши дни ведантийская школа почти смешалась с индуиз­мом, за исключением нескольких сект, таких как сикхи, валебахарии или секты с печальной репутацией Магарадж; она делится на три большие ветви - Адвайти, Вишишта Адвайти и Двайти. Смысл учения Адвайти заключается в том, что Брахман, или Пуруша, всемирный разум, действует лишь через Пракрити, материю, и что все происходит этим образом, присущей материи энергией. Итак, Брахман, или Парабрахм, есть активная сущность, непостижимая и бессознательная, и в то же время есть смысл, единая жизнь или энергия вселенной. Таким образом, эта доктрина тождественна с возвышенным материализмом буддийской эзотерической филосо­фии адептов. Слово Адвайти означает «не двойной» и прилагается, с одной стороны, к недвойственности или единству всемирного ра­зума или Единой Жизни буддистов, в отличие от ее действия через посредство излучений божественных людей; а с другой стороны, к единству всемирного и человеческого разума. Естественным след­ствием этой доктрины является то, что адвайтисты считают, что буддийская доктрина кармы относительно будущей судьбы челове­ка полностью опирается на причины, которые он сам зародил.

Вишишта-адвайтисты модифицируют эти представления, при­знавая вмешательство Вишну в качестве сознательного божества, первичной эманации Парабрахма; таким образом, Вишну считает­ся обладающим личностью Богом, способным вмешиваться в тече­ние судьбы человека. Они не считают йогу, или духовное упражне­ние, истинным путем духовного продвижения, но утверждают, что его можно достичь, культивируя прежде всего бхакти, или набож­ность. Пользуясь приблизительными европейскими теологически­ми выражениями, можно сказать, что доктрина Адвайти учит спасению через дела, а Вишишта-Адвайта - через милость. Двайтисты мало отличаются от вишишта-адвайтистов, лишь более энергично утверждая в принятых ими обозначениях двойственность человече­ского разума и высшей всемирной сущности, прибавляя к этому соблюдение бесчисленных церемоний, считающихся важнейшей частью бхакти.

Но не будем забывать, что все эти расхождения мнений отно­сятся лишь к экзотерическим вариантам основной идеи, преподаваемой различными наставниками, и обусловлены расхождением их мнений лишь по поводу способности народа усвоить возвышен­ные идеи. Все озаренные ведантисты сохраняют самое большое уважение к Шанкарачарье, к основанным им матхамам, и их со­кровенная вера во всем тождественна с эзотерической доктриной. В самом деле, посвященные всех школ Индии солидарны друг с другом. За исключением номенклатуры, вся система космогонии, как ее понимают буддийские Архаты, которую мы изложили в этой книге, также поддерживается посвященными браманами и препо­давалась ими еще до рождения Будды. От кого получили они это учение? — спросит читатель. Вот ответ: от Планетарного Духа, от Дхиан-Чохана, который первым посетил нашу планету на заре че­ловеческой расы в нынешнем круге (?) миллионов лет тому назад.

Шанкарачарья основал четыре главных матхама: в Шринагари, в Южной Индии, который всегда считался наиболее значитель­ным; Джаггернатский в Ориссе; Дваракский в Катхиаваре; и Гунгстрийский на севере, на склонах Гималаев. Глава храма в Шринагари всегда носил имя Шанкарачарьи, присоединенное к другому личному имени. Эти четыре центра основали другие и сегодня су­ществуют матхамы по всей Индии, и они имеют преобладающее влияние на индуизм.

Будда в своем третьем воплощении из-за избытка доверия и движимый страстным желанием усовершенствовать человеческую природу чересчур широко открыл двери оккультного святилища. Это третье воплощение имело место в лице Цон-ка-па, великого тибетского реформатора XIV века. Его пребывание в этой лично­сти было исключительно занято делами Братства посвященных, которое в этот момент концентрировалось главным образом в Тибе­те.

С незапамятных времен в Тибете существовал некоторый тай­ный район, который до наших дней, за исключением посвященных лиц, совершенно неизвестен и недосягаем, как для местных жите­лей, так и для иностранцев, и где всегда собирались адепты. Одна­ко во времена Будды эта местность не была избранным местопре­быванием Великого Братства, каковой она стала с тех пор. Махат­мы раньше были гораздо сильнее рассеяны по миру, чем сегодня. Развитие цивилизации, порождающей столь тягостный им магне­тизм, уже в XIV веке вызвало исход рассеянных оккультистов в Тибет. Было замечено, что оккультная наука и могущество были распространены больше, чем это было бы допустимым для безо­пасности человечества. Цон-ка-па взял на себя задачу поставить их под контроль системы суровых правил и строгих законов. Не вос­станавливая прежнюю систему, основанную на несправедливом исключении каст, он выработал свод правил, предназначенных слу­жить для адептов указанием, следствием которого было изгнание из оккультного братства всех тех, кто не искал бы изучения ок­культной науки в духе абсолютной преданности принципам самой высшей морали. Автор не в состоянии представить полную карти­ну отношений, сохраняющихся в наше время между глубокими истинами буддизма и индуизмом. Вполне возможно, что многие просвещенные и серьезные люди после углубленного изучения пред­мета придут к совершенно другим выводам. Однако эти объясне­ния были предоставлены автору авторитетами, для которых этот предмет столь же знаком как с научной точки зрения, так и с эзо­терической. И их оккультная наука освещает этот вопрос столь ярко, что они не могут ошибочно толковать тексты или ошибиться в точной оценке самой темной символики. Знать лишь то, когда родился Гаутама Будда, что было воспринято из его учения, и ка­кие народные легенды сформировались о его жизни, - это значит не знать ничего или почти ничего об Истинном Будде, который несравненно выше, чем исторический моральный реформатор или традиционный фантастический полубог. Только отдав себе отчет в связи, существующей между буддизмом и браманизмом, мы откро­ем все величие эзотерического учения в его истинных масштабах.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:39 | Сообщение # 18
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА X

НИРВАНА


Если мы смогли полностью воспринять эзотерическое учение, мы теперь сможем приняться за предмет, который экзотерические авторы, обсуждающие буддизм, обычно считают основной доктриной этой религии.

За неимением другого метода, чтобы понять точное значение Нирваны, ученики буддизма до сих пор лишь анализировали это слово, изучая его корни и элементы. С таким же успехом можно узнать запах цветка, анатомируя лист бумаги, на котором он изо­бражен. Ум, воспитанный на способах физических изысканий, с трудом может себе представить первое после этой жизни духовное состояние, т. е. состояние Девачана. Условия этого существования лишь частично доступны уму и требуют более высоких качеств, чтобы их понять; следовательно, их столь же трудно объяснить при помощи языка. Пробуждая в своем последователе эту высшую способность и давая ему возможность судить самому, оккультный учитель обучает своего ученика при таких обстоятельствах.

Однако существует семь обычных состояний Девачана, соот­ветственно различным степеням духовного продвижения кандида­тов в это состояние; в Девачане существуют локарупа и арупа - т. е. состояния, допускающие сознание (субъективное) формы, и другие состояния, превосходящие эти состояния сознания. И, од­нако, самое возвышенное девачаническое состояние, «арупа-лока», ничто по сравнению с этим чудесным состоянием чистой духовно­сти, называемым Нирваной.

Когда по обычному течению природы во время одного круга духовная монада прошла свое огромное путешествие от первой пла­неты до седьмой и временно закончила свое существование, - т. е. прожила на этих мирах свои многочисленные жизни, разделенные соответствующими девачаническими периодами, - Эго переходит в духовные условия, отличные от девачанического состояния, где оно отдыхает в течение непостижимого срока, прежде чем возобновит свой бег через миры. Это состояние можно сравнить с Девачаном его девачанических состояний, - так сказать, венец этих состоя­ний, - состояние столь превосходящее те, которые мы описали, как девачаническое состояние, следующее за земным существованием, выше полуразвитых духовных стремлений или трогатель­ных импульсов земной жизни. Этот между циклический период особенного возбуждения, по сравнению с предыдущими, даже субъективными условиями планет восходящей дури, сколь бы выше ни стояли эти последние по сравнению с нашей планетой, — известен в эзотерической науке под наименованием частичного нирванического состояния. Проникнем с помощью нашего воображения еще даль­ше на неизмеримые глубины будущего и вообразим, что мы достиг­ли порога междуциклического периода седьмого круга, в котором люди будут почти божественны. Закончив последнее, наиболее возвышенное и славное из объективных существований, совершенное духовное существо достигает состояния, в котором оно приобрета­ет полное воспоминание всех своих предыдущих существований. Оно видит серию маскарадов своих объективных жизней, каковы­ми они ему в этот момент кажутся; оно сможет в малейших деталях изучить каждую пройденную земную жизнь, отдавая себе отчет в каждой из них и обо всем, с чем они были связаны, ибо, что каса­ется нашей планетной цепи, оно достигнет всеведения. Это высшее развитие индивидуальности есть великое вознаграждение, которое природа уготовляет не только тем, кто сравнительно короткой, но ожесточенной и яростной борьбой, ведущей к (посвящению) Адептату, достигает его, так сказать, преждевременно, но также и всем тем, кто через решительное предпочтение добра злу, постоянно в течение всей серии их воплощений, пересек в середине пятого кру­га долину смерти, чтобы достигнуть этого развития в шестом и седьмом кругах. В эзотерической науке это величественное и счаст­ливое состояние называется порогом Нирваны.

Ни одно состояние инивидуального сознания или даже мысль, уже до известной степени проникнутая на этом плане существова­ния общим сознанием, не может быть сравнена с точки зрения ду­ховного возбуждения с этим абсолютным сознанием, где чувство индивидуальности растворяется в целом. Вот слова, имеющие хож­дение между нами, но которые не имеют никакого точного и живо­го значения для обыкновенного ума, раба своего физического моз­га, и рожденного от этого мозга разума.

Все, что мы можем понять, это то, что Нирвана есть высшее состояние сознательного покоя во всеведении.

Факты, касающиеся Будды, дали место большой путанице по поводу Нирваны. Говорят, что он достиг Нирваны, еще будучи на Земле; говорят также, что он отказался от Нирваны, чтобы перене­сти многие перевоплощения на пользу человечества. Эти оба факта прекрасно согласовываются. Будда, будучи великим адептом, естественно, достиг того, что является высшим подвигом адептата на этой Земле, т. е. перевода своего собственного духовного Эго в неисповедимое состояние Нирваны. Однако не надо воображать, что любой адепт может совершить этот переход с легкостью. Автор смог собрать лишь немногие данные о природе этой тайны, и он думает, что этот подвиг возможен лишь для немногих, в высшей степени одаренных адептов, потому что такое состояние предполагает полную остановку жизни тела в течение такого длительного времени, по сравнению с которым самые долгие каталептические сны — лишь моменты, и в это время с помощью средств оккультной науки останавливается разложение физического тела. Несмотря на это, лицо, подвергающее себя этому опыту, подвергается двойной опасности потерять земное существование. Одна из этих опасно­стей заключается в том, что если Эго достигло Нирваны, согласит­ся ли оно вернуться? Этот возврат, без сомнения, будет большой жертвой; он потребует огромного усилия и будет вдохновлен лишь возвышенной преданностью духовного путешественника идее дол­га в самой ее чистой отвлеченности. Другая опасность состоит в том, что даже допуская, что чувство долга возобладает над искуше­нием остаться, то и тогда сомнительно, что путешественник сможет вернуться. Несмотря на все это, много других адептов, помимо Будды, совершили это большое путешествие, и согласно их выска­зываниям, возврат к своему телу (телесной тюрьме) причиняет им страдание в течение целых недель. Это, действительно, слишком большое падение — возобновить течение физической жизни и воз­вратиться на Землю, побывав в Нирване.

Отказ Будды необъяснимым образом был еще много больше, ибо он вернулся из Нирваны не только из чувства долга, чтобы закончить предпринятое в лице Гаутамы Будды земное существо­вание, но выполнив все условия, поставленные ему долгом, и, за­служив по бесконечным причинам право на переход в Нирвану, даже при самой добросовестной оценке его законченной миссии, отказался от этой награды, дабы предпринять новую серию вопло­щений для блага человечества в целом. Может быть спросят: «Ка­кую пользу может человечество получить от этого отказа?» Этот вопрос зародился лишь благодаря укоренившейся у большинства из нас привычке оценивать благо по его физической мерке и даже рассматривать эту мерку соответственно обывательской оценке человеческих вещей. Для Будды главный вопрос заключался в помо­щи возможно большему числу людей, чтобы те пересекли критиче­ский период пятого круга.

До этого самого момента в мыслях адепта, а следовательно, в мыслях Будды, идет лишь приготовление к окончательной борьбе. Материальное благополучие нынешнего поколения не входит в этот расчет; единственно важное в данный момент - это развить в чело­вечестве стремления, которые позволят как можно большему числу Эго выйти на кармический путь, который в последующих рожде­ниях подвинет развитие их духовности. Без сомнения, эзотериче­ские Учителя - адепты, сотрудники Будды, - уверены, что самый факт развития этой духовности уменьшит в большей мере несча­стья людей. И счастье людей, хотя бы в одном поколении, не есть нечто, оставляющее эзотерическую науку в безразличии. Таким образом, эзотерическая политика не должна считаться чем-то столь отдаленным и туманным, что она не может иметь никакого интере­са для всех, живущих в наши дни. Пшеница дает плохие и хоро­шие урожаи; то же относится к росту духовности в человечестве; во всяком случае, в Европе, если мы обратимся к опыту предыду­щих больших рас во время периодов развития, соответствующих тому, который мы переживаем сегодня, нынешний высокий полет разума в сторону материального и физического прогресса не того свойства, чтобы произвести богатый урожай духовного прогресса. В настоящее время лучшая возможность делать добро в странах, где развитие, о котором мы говорим, наиболее значительно, состо­ит в том, чтобы привести к интеллектуальному пониманию воз­можности и важности духовности, даже прежде, чем она будет эф­фективно осуществлена; главное - это остановить внимание разу­ма - этого ясновидящего, но пристрастного судьи. Как бы слабы

ни были успехи в этом направлении, они оправдают усилия тех эзотерических руководителей человечества, находящихся в слабом меньшинстве, которые считают, что стоит попытаться.

Итак, Нирвана - действительно основа эзотерического буддиз­ма, так же, как и обучения, до сих пор плохо руководимого, экзотерических учащихся. Великая цель громадной человеческой эво­люции - это развивать человеческие души, дабы приготовить их к этому, еще нам непонятному состоянию. Ясное изучение высших интересов нашего далекого будущего совпадает с преследованием нашего ближайшего благополучия в следующем девачаническом периоде и в нашем следующем земном существовании.

Если высшей целью, к которой мы должны стремиться, явля­ется развитие духа, то безразлично, как мы ее достигаем. Именно с этой ошибкой пришлось бороться Будде в лице Шанкарачарьи: по древнему верованию индуистов, мокши можно достичь благодаря бхакти без помощи джнаны. Иначе говоря, спасение достигается благочестивыми обрядами без постижения вечной истины. Спасе­ние, о котором говорится, не заключается в избежании возмездия хвалами небесному монарху, но путем подъема в духовные области столь величественные, что желающий их достичь кандидат должен преследовать то, что мы обычно подразумеваем под всезнанием. Следовательно, ясно, что соответственно постоянному действию природы мы ни в коем случае не увидим, чтобы некоторая лич­ность приобрела мудрость лишь потому, что была доброй. Высшая благость и мудрость человека, достигшего шестого круга, постепенно пробудят в нем чудесные качества, и они сами смогут лишь расти. Но одна доброта, соединенная, как мы это часто видим, с самыми фантастическими религиозными верованиями, не может привести ни к чему другому, как к девачаническим периодам набожного, но неразумного экстаза, и, наконец, если эти условия повторяются в течение многих существований, уснувший индивидуум угаснет без страданий в середине высшего кризиса. Лишь через упорное желание и стремление к глубокой духовной истине, а не через банальную покорность, даже с хорошими намерениями, догматам, предписываемым соседней церковью, может человек за­ставить свою душу проникнуть в субъективную сферу, пригото­вить себя к черпанию познаний истины во всеведении своей шестой

сущности и своевременно перевоплотиться под влиянием того же стремления.

Ни одна идея не является столь гибельной для человеческого прогресса по отношению к индивидуальной судьбе, как столь рас­пространенная идея, что все религии равноценны. Если такая-то доктрина при ближайшем рассмотрении окажется абсурдной, со­вершенно неважно, что громадное большинство добрых душ не сознает ее абсурдности, лишь бы они продолжали с безупречным благочестием исповедывать ее. Одна религия вовсе не столь же хороша, как другая, лишь потому, что каждая дает образцы одина­ково хороших жизней. Однако я предпочитаю воздержаться от критики индивидуальных верований, желая сделать из этой книги лишь безобидное изложение истинного эзотерического учения, един­ственной великой религии мира, которая, предлагая в популярном изложении историю, чистую от всякого кровопролития, действи­тельно производила незапятнанные жизни за все время своего су­ществования. Однако истинную духовность можно приобрести лишь внутренним исканием истины, рассматривая и вникая во все, дос­тойное доверия. На Западе, являющемся при нынешнем состоянии мира центром разума, можно искать и найти истину лишь ценой бесконечных исканий, возражений и споров. Но ее можно достичь и следовать за ней, и если тем, которые ее ищут, не удается ее охватить, по крайней мере, сделанные ими усилия возбудят у них инстинкты, которые созреют и принесут свои плоды в будущем.
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:40 | Сообщение # 19
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА XI

ВСЕЛЕННАЯ


Во всей восточной литературе есть частые ссылки на дни и ночи Брамы, по поводу устройства космоса, вдыхания и выдыхания Со­зидательной сущности, периодов манвантары и пралайи. Эта идея нашла отражение в различных восточных мифологиях, но нам не надо здесь заниматься их символическим смыслом. Ясно, что систе­ма, к которой это понятие относится, есть лишь чередование дея­тельности и покоя, которые мы наблюдаем на каждой ступени лест­ницы от бесконечно малого до бесконечно великого. Человек имеет свои манвантару и пралайю каждые 24 часа, его периоды бодрство­вания и сна; тот же закон управляет растительностью, когда она исчезает и возрождается с временами года. Так же и Земля имеет свои манвантары и пралайи, когда человеческая волна приходит, проходит эволюцию своих рас и снова уходит; большинство экзотерических религий отождествило эту одну манвантару с целым цик­лом вечности.

Главная манвантара нашей планетной цепи есть та, которая за­кончится, когда последний Дхиан-Чокан седьмого круга совершен­ного человечества перейдет в Нирвану. Это выражение, естественно, имеет крайне растяжимый смысл, что объясняет путаницу, создавае­мую всеми трактатами по восточным экзотерическим религиям. Все термины, использующиеся в тайной доктрине и попавшие в попу­лярную литературу, имеют для посвященного, по меньшей мере, семиричное значение, тогда как непосвященный читатель, думаю­щий, что одно слово имеет лишь одно значение, и всегда стремящий­ся к выяснению его смысла, сопоставляя его различные значения, чтобы вывести среднее, попадает в неразрешимые затруднения.

Планетная цепь, к которой мы принадлежим, не единственная, имеющая наше Солнце своим центром. Точно так же, как существу­ют другие планеты, кроме Земли, в нашей цепи, существуют и дру­гие цепи, кроме нашей, в нашей солнечной системе. Число этих це­пей - семь, и наступает момент, когда все эти цепи одновременно входят в пралайю. Это солнечная пралайя, и в интервале, заключен­ном между двумя пралайями этого рода, большая солнечная манвантара распространяется на семь пралай и семь манвантар нашей планетной системы и каждой другой. Сами адепты допускают, что мысль не в состоянии исчислить, сколько наших пролай истечет до наступления большой космической ночи, во время которой вся гро­мадная вселенная с мириадами своих систем, подчиняясь универ­сальному закону смены деятельности и покоя, сама войдет в пра­лайю. И, однако, согласно эзотерической науке, этот удивительный исход неизбежен.

Эволюционная деятельность не обязательно начинается заново после пралайи одной и единственной планетной цепи; она лишь во­зобновляет свой путь. Растительное и животное царства, достигшие в конце последней соответствующей манвантары лишь частичного развития, не уничтожаются. Их жизнь или жизненная энергия про­ходит период сна или покоя; они также имеют в некотором роде свою Нирвану. Все порождено, как и мы сами, тем же самым еди­ным элементом. Так же, как и мы имеем своих Дхиан-Чоханов, они в своем царстве имеют элементальных хранителей, и так же хорошо в массе направляемы, как и масса человечества. Единый элемент не только составляет и наполняет пространство, но он пронизывает и каждый атом космической материи.

Хотя путь человеческой эволюции в седьмом и последнем круге совершенно точно одинаков, как и в других кругах, каждая планета, когда приходит время солнечной пралайи, уничтожается, вместо того, чтобы просто перейти из видимого состояния в невидимое, по мере ухода человеческих существ. В начале седьмого круга манвантары седьмой планетной цепи, когда все царства приходят в этот момент к своему последнему циклу, на каждой планете после ухода человека остается лишь майя форм, бывших когда-то живыми. На каждом этапе человека на нисходящей и восходящей дуге на его пути с глобуса на глобус покидаемая им планета превращается в пустой кокон.

Когда человек покидает планету, каждое царство пустеет, все его сущности покидают его. Ожидая часа перехода в более совершенные формы, они, тем не менее, освобождены и пребывают в пространстве в своем летаргическом трансе до того момента, когда в начале следующей эволюции будущая солнечная манвантара вернет их к жизни. Прежние элементали остаются в состоянии покоя, пока, в свою очередь, не будут призваны стать телами сущностей мине­ральных, растительных и животных, которые на другой цепи более совершенных глобусов продолжат свою эволюцию к человеческому состоянию, тогда как зародышевые сущности низших форм - от которых в этот момент останется очень мало - будут плыть в пространстве, как внезапно замерзшие капли воды. Первое теплое дыхание следующей манвантары растопит их, и они образуют душу будущих глобусов. Медленное развитие растительного царства было допущено до эпохи, о который мы говорим, продолженной дольше между планетным покоем человечества. В момент солнечной пралайи все очищенное человечество переходит в Нирвану, чтобы после междусолнечной Нирваны возродиться в более возвышенных системах. Цепи миров уничтожаются и исчезают. Адепты говорят нам: «Все нам указывает, что одна из этих солнечных пралай имеет сей­час место, тогда как две другие, меньшие, с другой стороны, заканчиваются».

В начале новой солнечной манвантары до сих пор субъективные элементы материальных миров, рассеянных в космической пыли, получая импульс новых Дхиан-Чоханов новой солнечной системы (наиболее возвышенные из прежних получили более высокую миссию), организуются в большие жизненные волны и, разделяясь на различные центры деятельности, составляют в своем целом семеричную эволюционную лестницу. Как все другие глобусы простран­ства, наш проходит гамму из семи степеней плотности, прежде чем достигнет своей последней степени материальности. Французский астроном Фламмарион в своем труде, озаглавленном «Рождение и гибель миров», приблизился к пониманию этой конечной материальности. Действительность почти такова, какой он ее предполагает, за исключением легких изменений. Вследствие так называемого им «векового охлаждения», которое есть лишь следствие старости и уменьшения жизненной энергии, отвердение и усыхание Земли дос­тигнет, наконец, состояния, когда весь глобус перейдет в состояние замерзшего конгломерата. Ее детство прошло; ее потомство воспита­но; конец ее существования настал. Составляющая ее масса переста­ет подчиняться законам сцепления и соединения, державших ее цельной, и как труп, предоставленный разрушительной работе, предоставляет каждой составляющей его молекуле свободно отделиться от тела и подчиняться в будущем влиянию новых импульсов; как гово­рит Фламмарион, «притяжение Луны» «само позаботится об унич­тожении, вызвав приливы земных частиц вместо жидкой волны». Это не значит, что оккультная наука принимает эту гипотезу иначе, чем иллюстрацию потери земной материей молекулярного притяже­ния.

Когда мы стараемся понять новое начало эволюции после универсальной (вселенской) пралайи, оккультная физика решительно переходит в область метафизики. Единственная во вселенной вечная и непогибающая вещь, которую не уничтожает даже пралайя, есть то, что мы без разбора можем назвать пространством, продолжительностью, материей или движением. Не то, что может обладать этими четырьмя качествами, а то, что эти четыре вещи существуют одновременно и навсегда. Да, но эволюция начинается в атомиче­ской полярности, порожденной движением. Положительная и отрицательная силы или, иначе говоря, активная и пассивная, соответст­вуют в космогонии началам мужскому и женскому. Духовное выде­ление покрывается космической материей; активное начало притя­гивается пассивным, и, если вам разрешат помочь воображению, позаимствовав образ из древней оккультной символики, мы скажем, что великий Наг, змей, эмблема вечности, берет в свою пасть свой хвост, составляя, таким образом, окружность вечности, или образу­ет циклы в вечности. Главное и единственное качество универсаль­ной духовной сущности, бессознательной, но всегда активной производительности жизни,это распространяться и сеять; универсальной материальной сущности - жать и собирать. Когда они разделены, они бессознательны и не существуют, а их сближение производит жизнь и сознание. Слово Брахма произведено от санскритского кор­ня «брих», означающего: распространяться, расти или плодиться, и эзотерическая космогония есть не что иное, как живительная сила распространения природы в ее вечной эволюции. Ни одно слово не ввело в большее заблуждение человеческую мысль, в ее рассужде­ниях о начале вещей, как слово «создание». Когда мы говорим о создании, мы постоянно противоречим фактам. Но как только мы разберем, что ни мы сами, ни наша планета не больше создание, чем какой-нибудь айсберг, но всего лишь состояние существа в течение определенного времени, — что наша нынешняя внешность, геологическая или антропологическая, преходящая, и всего лишь времен­ное состояние той стадии эволюции, которой оно достигло, — мы откроем путь для правильного рассуждения. Тогда мы поймем, что подразумевают под одним и единым началом или универсальным элементом и сможем объяснить эпитет «андрогинный»[10], к нему при­мененный. Мы увидим также, почему индийская философия объяв­ляет, что все вещи суть лишь майя - преходящее состояние, за исключением единого элемента, который вступает в состояние покоя лишь во время Майя-пралайи — ночи Брамы.

Может быть, мы слишком глубоко погрузились в неизмеримые глубины великой Первопричины. Нет ничего парадоксального в утверждении, что теологи думают, будто они очень хорошо осведомлены о Боге, лишь благодаря своему крайнему невежеству. Мы также не преувеличили, что очень одаренные представители оккультной науки, смертная природа которых столь чиста и возвышенна, что позволяет им входить в сношения с более совершенными существа­ми, чем обыкновенный смертный, утверждают, что никогда не зани­маются понятиями, имеющими хотя бы отдаленное отношение к Богу церковных и религиозных верований.

Адепт определенно знает, что в пределах солнечной системы все объясняется законами, управляющими различными формами материи, к которым надо прибавить деятельное и направляющее внима­ние самых высоких разумов солнечной системы Дхиан-Чоханов, или человеческих существ, достигших совершенства в предыдущей манвантаре. Эти Дхиан-Чоханы, или планетные духи, о природе которых бесполезно рассуждать, дают мирам, пробуждающимся в конце цепной пралайи, такой импульс, что эволюция ощущает его до кон­ца своего пути. Границы их действий не выходят за пределы велико­го закона природы. Им недоступно создание всеобщего рая. Они не могут сделать так, чтобы человек родился очень мудрым и хоро­шим, они могут лишь применить принцип эволюции, и им не разре­шено отказать человеку, который должен быть облечен правом ра­ботать с целью стать Дхиан-Чоханом, вправе делать зло, если они предпочтут его добру. Они также не могут воспрепятствовать раз совершенному злу произвести страдания. Объективная жизнь — это почва, в которой посеяны зародыши жизни и духовного существования. Но человеческий зародыш есть нечто иное, чем зерно: он обладает свободной волей, чтобы подниматься или опускаться, и его развитие было бы невозможным без способности пользования свободой действий. Это подразумевает необходимость зла. Но в границах, которые логически предполагают необходимость, Дхиан-Чохан вну­шает эволюционной волне свои понятия и знает происхождение все­го, что он видит.

Когда мы таким образом размышляем о величии эволюционно­го цикла, как нам его представляет эзотерическая наука, кажется целесообразным оставить на будущее время всякие соображения о происхождении всего космоса. Живущий земной жизнью человек, имеющий в перспективе сотни объективных существований и проме­жуточные между ними периоды развоплощения, еще более много­численные и значительные (с точки зрения их продолжительности и возможности счастья или страданий), с большой пользой займется вопросами, имеющими практическое значение, чем пытаться разре­шить проблемы, которые его, собственно говоря, не касаются. Ко­нечно, с точки зрения религиозной теории, не опирающейся ни на какое положительное знание следующих за этой жизнью условий, ничто не может быть столь важным, как предрешить возможные качества и намерения ужасного и характерного Иеговы, представ­ленного в виде всемогущего судьи, пред лицом которого душа после смерти должна предстать на суд. Но научное познание духовных вещей отдаляет в бесконечность этот день суда после периода, за­полненного деятельностью всякого рода. Кроме того, она учит чело­вечество, что, конечно, в течение многих миллионов веков впереди оно не предстанет ни перед каким судьей, кроме судьи вездесущего, - седьмой сущности, Универсального Духа, существующего везде, который, действуя на материю, вызывает существование самого человека, мира, в котором тот живет, и будущих условий, к которым он движется. Седьмая сущность, неопределимая и непостижимая для нас, при нынешнем состоянии наших познаний есть, конечно, един­ственный признаваемый эзотерической наукой Бог, и он может быть олицетворен лишь символически.

Эзотерическая наука, придавая, с одной стороны, жизнь и ре­альность старому символизму, и будучи, с другой стороны, в кон­фликте с новейшими догматами, показывает нам, сколь далеки от абсолютного мифа антропоморфические представления[11] о самом Божестве, соединенные с эзотерической традицией и с началом мира. Действительно, воплотившийся среди людей первого круга планет­ный дух был прототипам олицетворенного Бога во всех последую­щих развитиях этой идеи. Ошибка, совершенная в этом вопросе не­вежественными людьми, есть лишь ошибка в оценке. Они отождест­вили олицетворенного Бога незначительной малой манвантары с Создателем всего космоса - ошибка вполне естественная для тех, кто не знает из человеческого предназначения всего, что превышает одно объективное воплощение, и считает, что все загробное сущест­вование представляет собой однородное духовное будущее. Бог этой жизни, естественно, был для них Богом всех жизней, всех миров и всех времен.

Надеюсь, что читатель не поймет превратно эту мысль, предста­вив себе, что эзотерическая наука считает Планетного Духа первого круга Богом. Громадные протяжения времени и пространства, в ко­торых действует наша солнечная система, являются предметом изы­сканий адептов эзотерической науки. И в этих границах они знают, как все происходит, они знают также, что все предвидено созида­тельной волей армии планетных духов, действующих по закону эво­люции, управляющему всей природой. Они находятся в общении с этими духами, и от них они узнают, что закон, управляющий нашей солнечной системой, управляет также и другими системами, куда способность восприятия планетных духов проникает так же хорошо, как способность адептов погружаться в жизнь других планет нашей цепи. Закон чередования деятельности и покоя действует везде во вселенной, для всего космоса; после потрясающих воображение промежутков времени за пралайей следует манвантара и после манван­тары неизбежно наступает пралайя.

Какова цель этой вечной последовательности? - спросят нас. Лучше ограничиться вопросом об одной системе и спросить: с какой целью первичная туманность организуется в планетные центры эво­люции и производит миры, в которых универсальный дух, проникая в материю, порождает форму и жизнь, а также эти высокие состояния материи, где то, что мы называем субъективными состоя­ниями, или духовными, может проявляться? Конечно, приход к жиз­ни существ, столь совершенных и высоких, как планетные духи, спустившиеся, чтобы жить сознательную, в знании и высочайшем счастье, жизнь на протяжении периодов времени, эквивалентных нашим понятиям о вечности, - это цель, могущая удовлетворить самых привередливых. Всякое живое существо имеет возможность достичь этого несказанного величия. Дух, находящийся в каждой оживленной форме, который, выйдя из форм, которые мы привык­ли называть неодушевленными, поднялся до одушевленных форм, будет медленно, но верно прогрессировать, пока действие его неуто­мимого влияния на материю не произведет человеческую душу, это не значит, что растения или животные, окружающие нас, уже разви­ли сущность, способную принять человеческую форму во время текущей манвантары. Каждая духовная монада, чистая и бессозна­тельная, сама в себе сущность, решительно поднимается через соз­нательные формы на низших уровнях и периодически зарождает все более и более совершенные формы, до тех пор, пока не появится та, в которой может полностью выразиться Божественный разум.

Конечно, не в силу величия понятий, которые человек создал о причине, приемлемой для существования мира, такой конец может показаться недостаточным. Даже если судьба самого планетного духа (после периодов, около которых его развитие, начиная с минераль­ных форм в первоначальных мирах, лишь детство в воплощениях человека) не заключается в слиянии своей прославленной индустриальности с этим общим разумом, называемым эзотерическими мета­физиками абсолютным разумом, который есть не-разум. Эти парадоксальные выражения суть лишь названия, предназначенные обо­значить идеи, которые человеческая мысль не в состоянии охватить.

Эти соображения дают нам ключ к эзотерическому буддизму, который сам есть лишь производная более прямая, чем какая-либо другая популярная религия; ибо цель его усилий заключается в том, чтобы заставить полюбить добродетель саму по себе и за ее благо­творное влияние на будущие воплощения людей, а не подчинить их церковной системе или религиозному догмату, устрашая их вообра­жение доктриной олицетворенного судьи, готового наказать их за все, что они согрешили, когда они предстанут перед ним после смер­ти. Сколь ни было прекрасно намерение м-ра Лилли и сколь ни привлекательна его мысль, когда он говорит о прекрасной морали и целях буддизма, он ошибается, когда находит указание на олицетво­ренного Бога в храмовых ритуалах. Никакое понятие подобного рода не входит в возвышенную эзотерическую доктрину природы, лишь несовершенным наброском которой эта книга является. Адепт, страж эзотерической доктрины, не допускает никакой склонности к агно­стицизму даже в областях, наиболее отдаленных из-за необъятности всей нашей планетной системы. Ему недостаточно сказать: «Так да­леко, как простираются чувства планетных духов, ведение которых распространяется до самых отдаленных границ небес, - так далеко, как проникает их взгляд. Природа удовлетворяет сама себя, что же касается дальнейшего, мы не высказываем никаких предположений». Но вот что адепт утверждает: «Вселенная бесконечна и строить ги­потезы о том, что находится вне бесконечности, т. е. за ее границей — есть заблуждение мысли».

То, что предваряет всякое проявление вселенной, что существу­ет вне границ проявленного, если бы эта граница могла бы быть установлена, составляет основу проявленной вселенной, доступной нашим чувствам, материю, одушевленную движением, ее Парабрахм, ее Дух. Материал, пространство, движение и продолжительность составляют единое-вечное вещество вселенной. Ничто другое не является абсолютно вечным. Вот первое состояние материи, совершенно недостижимое для наших физических чувств, которые восприни­мают лишь проявленную материю, состояние которой совершенно отлично. Будучи, с одной стороны, материалистичной, как это узна­ли те, кто следили за предыдущими объяснениями, эзотерическая наука столь же далека от сходства с грубым и узким представлением о природе, обычно известным под названием материализма, как се­верный полюс далек от южного. Она, так сказать, опускается до материализма, чтобы соединить свои методы с его логикой, затем она поднимается до высочайших вершин идеализма, чтобы объять и выразить наиболее возвышенные стремления духа. Она есть соединение науки и религии, мост, благодаря которому исследователь, наиболее добросовестный и вникающий, встретит наи­более вдохновленную религиозную душу, и благодаря которому эта последняя сможет вернуться на землю, не покидая, тем не менее, неба.

________________________________
10

От греческого androginos - двуполое существо.

11

Представления о Божестве в виде человека.
 
МилаДата: Понедельник, 19.11.2018, 20:41 | Сообщение # 20
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8288
Статус: Online
ГЛАВА XII

КРАТКОЕ ПОВТОРЕНИЕ ДОКТРИНЫ


Лишь ознакомившись ближе с эзотерической доктриной, мы сможем понять, сколь она гармонирует со всеми истинами о приро­де, каковые нам дано наблюдать. Но стоит также подчеркнуть за­мечаемые нами соотношения между изложенным учением в целом и явлениями природы, которые нас окружают.

Если мы начнем с обоих краеугольных камней современной философии - конфликт между свободной волей и предопределени­ем и происхождение зла - мы неизбежно увидим, что изложенная здесь система природы позволяет нам рассмотреть эти вопросы с большей смелостью, чем это было сделано до сего дня.

До сих пор наиболее сведущие мыслители были наименее склон­ны утверждать, что либо метафизика, либо религия смогут осве­тить тайну свободной воли и предопределения. Разум был склонен отправить эту загадку в область неизвестного. И, странная вещь, это случалось с лицами, которые, с другой стороны, были не менее склонны придавать более чем гипотетическую ценность религиоз­ным доктринам, будучи, между тем, неспособны примириться с наиболее очевидными из всех своих заключений. Всезнание олицетворенного Создателя, простираясь столь же на будущее, как и на прошлое, абсолютно воспрещает человеку проявлять независимый авторитет в отношении своей собственной судьбы, авторитет, кото­рый он, безусловно, должен, заставить преобладать, если понятия о наказании или возмездии за действия в его жизни не должно быть вопиющей несправедливостью. Один крупный - английский философ, решительно принявшись за это затруднение, заявлял в знаменитом посмертном сочинении, что по этой мысли было невоз­можно, чтобы Бог был одновременно безгранично добр и безгранично могуществен. Можно логически наделить Его одним или другим качеством, но, во всяком случае, не обоими. Эти аргументы обсуждались с уважением, подобающим славе мастера автора, но были отложены в сторону с обычной сдержанностью тех, кто почи­тает правоверие.

Эзотерическая доктрина приходит нам на помощь, чтобы преодолеть это затруднение. Первым долгом она принимает во внима­ние незначительные размеры нашего мира, по сравнению с осталь­ной вселенной. Ранняя христианская церковь испытывала инстинк­тивное опасение к этой естественной истине и боролась с ней с жестокостью, внушавшей страх. Она объявила ее противоречащей очевидности и на протяжении веков преследовала ее последовате­лей. Когда эта истина была наконец признана, не подвергаясь возможности отрицания со стороны Папы, церковь прибегла, как говорит Рис Дэвидс, к «безнадежному средству», заявив, что это не имело никакого значения.

До сих пор это поражение было более счастливым, чем это могли предполагать его виновники. Когда опасались астрономических открытий, приписывали миру вообще более неумолимую ло­гику, чем та, которую впоследствии он решился применить. Обыч­но склонны делать то, что эзотерический буддизм советует нам не делать, - а именно, держать свою науку и религию в непроницае­мых отделениях. Этот принцип был провозглашен так давно и так сильно, что доказательство его невозможности перестало быть аргументом против ценности религиозного догмата. Неразумно пред­полагать, что существа, населяющие одну из самых маленьких пла­нет, одного из наименьших солнц в этом океане вселенной, где солнца суть лишь капли воды в море, могли бы каким-то образом избежать общего принципа подчинения закону. Но этот принцип несовместим с капризом, являющимся одним из главнейших элементов в смысле слова «предопределение», в традиционных спорах о вопросах, которые мы изучаем. Ибо заметим, что предопределение, противоречащее свободной воле, не есть предопределение рас, но предопределение индивидуальное, соединенное с мыслями о милости или гневе Божества. Предопределение рас, соответст­венно законам, аналогичным тем, которые управляют общей тен­денцией множества отдельных случаев совершенно совместимо с индивидуальной свободной волей, и вот поэтому эзотерическая доктрина примиряет противоречия природы. Человек направляет свою собственную судьбу в границах, так сказать, конституцион­ных. Он свободен применять свои естественные права в рамках этих прав и на практике они безграничны, поскольку касаются его индивидуальной единицы.

Без сомнения, можно утверждать индивидуальное предопреде­ление, но не в смысле религиозного догмата о божественной мило­сти или гневе, но на чисто метафизической почве, - т. е. можно предположить, что каждое человеческое существо в детстве под­вергается одинаковым влияниям вследствие единой среды, и что, следовательно, жизнь взрослого человека есть лишь продукт или отпечаток всех обстоятельств, которые повлияли на его существо­вание с самого начала; таким образом, если эти обстоятельства были бы известны, то можно было бы знать и моральные, и интеллектуальные следствия. Следуя этому рассуждению, приходим к заклю­чению, что достаточно проникновенный ум мог бы теоретически знать обстоятельства жизни каждого человека; что, например, на­следственные тенденции суть лишь продукт предыдущих обстоя­тельств, входящих в счет как пертурбация, но, тем на менее, при­нимаемых в расчет. Тем не менее, этот довод находится в прямом противоречии с человеческой совестью, точно так же, как и религи­озный догмат индивидуального предопределения. Чувство свобод­ной воли - один из факторов вопроса, который нельзя игнориро­вать. И свободная воля, которую мы таким образом сознаем, есть нечто другое, чем автоматический импульс, сравнимый с электри­ческим возбуждением мускулов членов мертвой лягушки. Религи­озный догмат и новейший метафизический аргумент желают, что­бы мы рассматривали ее в этом освещении; но эзотерическая док­трина восстанавливает ее истинное достоинство, показывая нам широту ее поля действия и границы ее могущества. Он властвует над индивидуальной судьбой, но перед циклическим законом он беспомощен. Даже такой положительный философ, как Дрэпер, признал существование циклического закона в человеческой исто­рии, сколь бы короток ни был период, который ему удалось объ­ять. А этот двигающийся песок, замеченный Джоном Стюартом Миллем, рядом с геологическими противоречиями, — вопрос в том, должен ли разум стать на точку зрения Бога всеблагого или всемо­гущего, - находит также свое решение в системе, которую мы из­ложили. Эти высшие существа, совершенный цвет предыдущего человечества, которые далеки от олицетворения верховного Бога, тем не менее, царствуют божественным образом над судьбами на­шего мира, не только не всемогущи; но при всем их всемогуществе их действия заключены в сравнительно узких границах. Казалось бы, так сказать, когда театр снова приготовлен для представления другой драмы жизни, они способны ввести в действие улучшения, почерпнутые в их собственном опыте драмы, в которой они играли роль; но что касается общего плана пьесы, они могут лишь повторять то, что было сыграно раньше. Они творят в большом масшта­бе то, что садовник производит в малом масштабе с георгинами, а он достигает значительного усовершенствования их формы и цве­та.

Не будет ли это вероятностью в пользу эзотерической доктри­ны видеть, как на каждом шагу естественные аналогии подтвер­ждают ее? Древние оккультные философы писали, что находящее­ся наверху аналогично находящемуся внизу; микрокосм есть отра­жение макрокосма. В границах наших физических наблюдений природа целиком подтверждает это правило. Сложение низших животных повторяется в высших и даже в человеке; волокна листа разветвляются как ветки дерева. Микроскоп открывает нам, что эти разветвления повторяются за пределами нашего нормального зрения. Ручейки дождевой воды осаждают в образуемых ими лу­жах на краю дороги «осадочные скалы», точно так же, как это делают малые и большие реки. Геологическая работа болота и океана различаются только масштабом; разница, на которую нам указыва­ет эзотерическая доктрина в действии наиболее величественных законов природы по отношению к человеку и по отношению к боль­шой планетной семье, есть тоже лишь разница в степени. Точно так же, как дети каждого поколения направляются в детстве своими родителями, и растут, чтобы, в свою очередь, вести следующее поколение, так же и во всем человечестве больших манвантарических периодов люди одного поколении становятся Дхиан-Чоханами следующего, чтобы уступить затем свое место следующим, своим потомкам, когда приходит время, а сами переходят в выс­шие условия существования.

Эзотерическая доктрина разбирает вопрос существования зла с такой же силой, как и вопрос о свободной воле. Этот вопрос обсуждался в главе о прогрессе человечества; но надо признать, что эзотерическая доктрина ближе подходит к этой большой зада­че, чем простое изложение того, каким образом человеческая свободная воля (которую природа предлагает поднять до уровня Дхиан-Чохана) должна, по гипотезе, быть свободна и породить зло, если таково ее желание. Это относится к краткому общему принци­пу, но можно проследить ее пути до деталей настоящего учения с такой же легкостью. Оно действует через физическую карму и не может действовать иначе за исключением приостановки действия неизменного закона о том, что причины порождают следствия. Ро­ждающийся в физическом мире объективный человек, также соз­дание личности, одушевленной им раньше, как и субъективный человек, который между тем жил в Девачане. Зло, творимое людь­ми, продолжает жить после них, с еще большей реальностью, чем мог себе представить Шекспир. Как происходит, что моральная ошибка человека в течение одного существования будет причиной того, что он родится слепым или калекой в другой период истории, через несколько тысячелетий, от родителей, с которыми у него не было никаких физических связей в течение его прошлой жизни? Проще всего разобрать этот вопрос, изучая образ действия привя­занностей. Слепой ребенок или калека по отношению к его физиче­скому телу может с таким же успехом быть Создателем, как и продуктом местных обстоятельств. Но он бы не существовал, если бы не нашлось духовной монады, ищущей воплощения, облада­тельницы пятой сущности (или, по крайней мере того, что осталось от нее), точно пригнанной соответственно карме, чтобы вселиться в это формирующееся тело. В этих обстоятельствах младенец, не­совершенно организованный, произведен и рожден, чтобы быть при­чиной терзаний для себя и для других, следствие в свою очередь становящееся причиной, и живой загадкой для философов, пытаю­щихся объяснить происхождение зла.

То же рассуждение, с некоторыми модификациями, примени­мо в бесчисленных случаях, которые можно было бы упомянуть, чтобы осветить задачу зла на этой Земле. Кроме того, он неожи­данно касается одного вопроса, относительно действия кармиче­ского закона, который не вызывает для нас затруднений, ибо ответ вытекает сам собой из принципов самой доктрины, но который за­служивает быть принятым во внимание. Избирательное соедине­ние нагруженных кармой душ с родственниками, отвечающими их нуждам и заслугам, дает явное объяснение, примиряющее переро­ждение с атавизмом и наследственностью. Только что родившийся ребенок как будто воспроизводит моральные и умственные особенности своих родителей или предков, точно так же, как и физиче­ское сходство, и этот факт подсказывает нам мысль, что его душа - такой же отпрыск генеалогического древа, как и его физическое тело. Мы считаем бесполезным распространяться здесь о множест­ве сомнений,окружающих эту теорию, или о нелепости предполо­жения, что душа, как искра с наковальни, упадет на Землю и, не имея никакого духовного прошлого, может иметь в перспективе духовное будущее. Душа, которая, согласно этой гипотезе, была бы лишь простой функцией тела, обязательно бы исчезла с разложением того, что ее зародило. Что же касается передачи отличи­тельных черт, эзотерическая доктрина дает нам полное объяснение этого явления, а также всех явлений, связанных с человеческой жизнью. Для воплощающегося разума семья, в которой он родит­ся, становится тем, чем является новая планета для человеческой волны во время круга по манвантарической цепи. Эта планета была построена одним из действий эволюции, следующей по линии, по­перечной той, по которой продвигается человечество. Но она гото­ва принять человечество, когда настанет час.

Точно так же и воплощающийся дух; он продвигается в объек­тивный мир, исчерпав влияния, задерживающие его в девачаническом состоянии, и приводит в действие естественное движение, если можно так выразиться, и вызывает развитие ребенка, который без этого импульса был бы лишь неявной присущностью, а не настоя­щим развитием; он тогда находит в своих родителях - бессозна­тельно, слепым действием своих притяжений - определенные ус­ловия новой жизни, к которой он во время своего прежнего суще­ствования приготовился. Без сомнения, мы не должны забывать, что все общие правила имеют исключения. Может случиться, как в настоящем случае, что простая случайность причинит ребенку в момент рождения увечье. Покалеченное таким образом тело доста­ется духу, карма которого не заслужила этой кары; так происхо­дит при многих случайностях. Но все, что мы сможем сказать, это что природа этим не затрудняется; у нее достаточно времени, что­бы их вознаградить. Незаслуженные страдания в одной жизни щедро вознаграждаются в следующей или еще в других, под влиянием действия кармического закона. Во времени нет недостатка, чтобы сбалансировать счета, ия думаю, что адепты утверждают, как дос­товерное, что незаслуженные страдания действуют долго, скорее как благо, чем иначе, делая, таким образом, из научного наблюдения действительности вывод, который религия намеренно придумала для утешения огорченных.

В то время, как эзотерическая доктрина дает нам неожиданное решение наиболее волнующего явления жизни, она не жертвует ни одним из качеств, принадлежащих всякой истинно религиозной науке. Одно из первых условий такой системы: она не должна допускать никакой несправедливости. Справедливость действий должна быть очевидной, как в большом, так и в малом. Положение закона, учитывающее людскую слабость: «закон не занимается мелочами», — это отдушина для следствий своих собственных несо­вершенств. Для физики или химии нет незначительных деталей. В своих физических действиях природа точно реагирует как на ма­лые, так и на большие причины; и мы инстинктивно уверены, что она не привыкла решать свои духовные поступки с меньшим вни­манием: пренебрегать малыми долгами в своей озабоченности о покрытии больших. Повседневные поступки в жизни, как хорошие, так и дурные, неизбежно останутся неизвестными при управлении, конечная цель которого есть лишь принятие или непринятие в состояние однообразного или почти однообразного блаженства. Даже, что касается заслуг или недостойности чисто духовных, природа не может с точностью вознаградить иначе, как бесконечным количест­вом разностепенных состояний духовных существований, извест­ных в эзотерической науке под названием Девачана. Но сложность задачи слишком велика, чтобы ее удовлетворило даже бесчислен­ное разнообразие условий девачанического существования. Ни одна система следствий, приложенная к человеку после настоящей жиз­ни, не соответствует научным трудностям, если она не отвечает чувству справедливости в отношении множества поступков и при­вычек жизни, не исключая и тех, которые относятся лишь к физи­ческому существованию и не являются определенно хорошими или плохим.

Итак, лишь возвращаясь в физическое существование, можно пожать с совершенной точностью плоды малых причин, зарожден­ных в последней объективной жизни; следовательно, после добро­совестного рассмотрения вопроса мы должны признать, что карми­ческий закон, столь мало до сих пор привлекательный для учени­ков буддизма в его экзотерической форме, не только удовлетворяет чувство справедливости, но и является, по нашему мнению, единственным способом ее достижения. Когда мы поймем, как непреходящая индивидуальность проходит последовательные кармические рождения, принимая во внимание соответствующие продолжения вклиненных между ними духовных существований, превосходная симметрия всей системы не будет нарушена этой необходимостью последовательных стадий забвения, которые должны пройти пере­воплотившийся дух. Как раз наоборот: это забвение есть единст­венное условие, позволяющее успешно начать объективную жизнь. Мало земных жизней, совершенно свободных от печали и воспоми­нания о ней, могло бы лишь затуманить новую жизнь прежней личности. Если сослаться на то, что забвение последней жизни вле­чет потерю усилий, опыта и интеллектуальных знаний, достигну­тых с трудом и препятствиями, то это возражение совершенно игнорирует девачаническую жизнь, в которой все эти усилия и та­ланты, далеко не будучи потерянными, суть семена, которые поз­же произведут славный урожай духовных результатов. Итак, чем больше мы изучаем эзотерическую доктрину, тем более ясно мы видим, что всякое возражение сейчас же отвергается и кажется возражением лишь в силу несовершенства наших познаний.

Рассмотрим вопрос с практической точки зрения, сравним эзотерическую доктрину с наблюдениями в их различных видах, с целью проверить ее учение. Духовная наука, способная с успехом определить абсолютную ей истину, должна уметь объяснить явле­ние нашей Земли, когда она ею занимается. Религиозный догмат, находящийся в явном противоречии с наблюдаемой истиной, най­дет, может быть, церкви или общества, желающие его воспринять, но он не заслуживает серьезного внимания философов. Как же гармонирует эзотерическая доктрина с геологией и астрономией?

Не будет преувеличением, что это единственная религиозная система, согласующаяся с физическими явлениями, открытыми новейшими изысканиями в различных отраслях науки. Она так хорошо согласуется с ними, что принимает гипотезу о туманностях и переслаивании Земли, что даже идет навстречу этим фактам и не смогла бы существовать без них. Она не чуждается важных откры­тий новейшей биологии. Как система, рекомендуемая вниманию научного века, она не может отрицать последних достижений фи­зической географии.

Переслоение земной коры - это ясное и видимое доказательст­во катаклизмов, разделявших расы. Физическая наука еще по при­вычке сохраняет некоторое бережное отношение к догмату. Так, геология довольствуется утверждением, что тот или иной материк был более одного раза затоплен и опять поднялся над поверхно­стью океана, как это доказывают осадки ракушек. Геология еще не научилась свободно пользоваться своими преимуществами во всех спорах, касающихся религиозной области. Но очевидно, что если бы геология согласилась сгруппировать все свои приобретения в синтетическую историю Земли, заполнив пробелы своих знаний самыми правдоподобными гипотезами, она могла бы уже наделить человечество историей, которая в своих главных чертах удивитель­но была бы похожа на ту, которую мы набросали в предыдущей главе, касаясь больших мировых периодов. Чем больше будет гео­логических открытий, тем больше будет доказательств сходства между эзотерической доктриной и наукой признаков прошлого. Так говорят наши эзотерические Учителя. Мы уже видим, что ученые из «Челленджер» доказывают существование Атлантиды, несмот­ря на враждебность ученого мира к ее признанию, что помешало доводам в пользу затопленного материка быть всеобще признанны­ми. Ученые-геологи уже недалеки от признания, что силы, сфор­мировавшие нашу Землю в доисторический период, могли быть весьма инертными или замедленными. Большие изменения, вызван­ные катаклизмами, появились в доисторические времена с посте­пенным подъемом, опусканием и смыванием земной коры. Это уже шаг к окончательному признанию факта, достаточно удовлетвори­тельного, как гипотеза, что большие поднятия и затопления мате­риков происходят, чередуясь; что вся карта мира не только преоб­разуется как картинки калейдоскопа, когда частицы цветного стек­ла двигаются, но что она, кроме того, подвержена систематическим и периодическим изменениям, которые исправляют все, спустя ог­ромные промежутки времени.

В ожидании новых открытий может быть допустят, что мы уже обладаем достаточным запасом геологических познаний, что­бы подтвердить космогонию эзотерической доктрины. Итак, не бу­дем удивляться, что хранители этой доктрины так долго держали ее в тайне, т. к. наука еще не открыла путей для ее понимания. Остается узнать, сможет ли нынешнее поколение оценить важность соотношения этого эзотерического учения с полученными уже от природы данными.

Мы свидетельствуем об этом соотношении как в биологии, так и в геологии. Великая теория Дарвина, что человек происходит из животного царства, не есть единственное подтверждение эзотери­ческой теории, которым мы обязаны этой ветви науки. Последние изыскания в области эмбриологии особенно интересны тем, что они бросают свет на более чем одну часть этой доктрины. Итак, эта истина сегодня для нас привычная, что последовательные ступени внутриматочного развития соответствуют стадиям человеческой эволюции в различных формах животной жизни, по своему объему аналогий - не менее чем откровение. Она не только подкрепляет самую гипотезу об эволюции, но и представляет нам замечатель­ную картину действия природы в развитии новых человеческих рас в начале больших кругов. Раз развитие ребенка берет свое на­чало в столь простом по своей структуре зародыше, что он меньше принадлежит к животному царству, даже меньше к растительному царству, — чем к минеральному, мы, так сказать, гигантскими ша­гами восходим по простой шкале эволюции. Понятия эволюции, для выработки которых потребовались сначала бесчисленные века на целой планетарной цепи, раз навсегда выгравированы в памяти природы, таким образом они воспроизводятся отныне в течение нескольких месяцев. Точно так же и новая человеческая эволюция на каждой планете по мере прогресса жизненной волны. В первом круге процесс очень медленно продвигается вперед. Идеи природы сами эволюционируют. Но когда этот процесс однажды завершен, он легко повторяется. В последующих кругах жизненный импульс проходит гамму эволюции с такой легкостью, что лишь пример эмбриологии дает возможность ее оценить. В этом заключается объяснение разницы отличительных черт между одним кругом и последующим. Однажды совершившееся эволюционное творчество воспроизводится без затруднений, а затем круг совершает свою собственную эволюцию в гораздо более медленном темпе, точно так же, как и дети, достигшие полного развития своего типа, медленно совершает свой индивидуальный рост, по сравнению с первоначальными этапами своего начального развития.

Я не думаю, что кто-нибудь ожидал найти здесь детальное сравнение между экзотерическим буддизмом и системой природы, из­ложенной мной очень поверхностно, если принять во внимание ее объем и значительность, но, тем не менее, достаточно ясно, чтобы дать читателю общее представление о целой системе во всей ее полноте. Кто уже приобрел некоторый опыт изучения буддийской литературы, те будут иметь облегчение в употреблении ключа, открывающего секретные двери к содержащимся в ней тайнам при помощи данных нами пояснений. Тогда будет легко заполнить про­белы учения Будды, понимая, почему он их сделал. В книге Риса Дэвидса находим следующее: «Буддизм не пытается разрешить задачу происхождения всех вещей»; и, ссылаясь на «Пособия по буддизму» Харди, он прибавляет: «Когда Малунка спросил у Буд­ды, вечен ли мир, Гаутама ему не ответил, т. к. считал этот вопрос ненужным». Конечно, он промолчал, не имея возможности отве­тить кратко, но не ввел в заблуждение вопрошавшего. Чтобы на­править Малунка на верный путь, он должен был бы изложить ему полную доктрину эволюции планетной цепи, для которой общест­во, к которому обращался Будда, интеллектуально еще не созрело. Если из его молчания мы заключим, что он считал самый вопрос тщетным, мы сделаем грубую ошибку, хотя и естественную, за не­имением специальных знаний. Ни одно религиозное учение, пы­тающееся объяснить вопрос о происхождении вещей, не смогло этого сделать.

«Основная мысль буддизма - это существование материально­го мира, населенного сознательными существами; он утверждает, что все подчинено закону причинности, и что все беспрерывно, хотя и незаметно, меняется. Этот закон действует всюду; следова­тельно, в общем смысле слова, нет ни рая, ни ада. Есть миры, населенные ангелами, существование которых более или менее ма­териально, соответственно степени чистоты их прежних жизней; но ангелы умирают, и населявшиеся ими миры исчезают. Есть мес­та терзаний, где плохие поступки людей или ангелов производят несчастных людей; но когда активная сила зла, их зародившая, истощается, они исчезают, и миры, ими занимаемые, становятся кратковременными. Весь космос целиком - земля, небо и ад - все­гда стремится к обновлению или разрушению; он непрерывно ме­няется, через обращения или циклы, начало которых столь же не­известно и непознаваемо, как и конец. Ни люди, ни Боги не явля­ются исключением из этого универсального закона комбинаций и разложения; единство сил, составляющее сознательное существо, должно рано или поздно раствориться и лишь в силу чистого неве­жества или иллюзии это существо убаюкивает себя надеждой, что оно является отдельным существом, существование которого само­достаточно».

Мы привели эту выдержку, чтобы показать, как популярные понятия буддийской философии являются очевидными искажения­ми истинной эзотерической философии. Безусловно, эта филосо­фия не откроет нерушимого и вечного ада или рая монашеских легенд, ни во вселенной, ни в убеждениях действительно озаренно­го мыслителя, азиатского или европейского, но мир, в котором «живут ангелы» и все прочие, - живой, хотя и субъективный план девачанического состояния, действительно существует в природе. Это относится также и ко всем другим теориям буддизма, которые мы изложили. Но в своем популярном виде они — лишь карикатура соответствующего эзотерического учения. Так, представление, что индивидуальность есть лишь иллюзия, и представление об окончательном исчезновении сознательного существа совершенно непонятны без более полных объяснений, касающихся неисчислимых индивидуальных жизней, непостижимых, но всегда прогрессирую­щих условиях духовного возбуждения, которое предшествует поглощению индивидуума в состояние не индивидуальности. Это состояние, конечно, существует, в очень далеком будущем, но, во всяком случае, тот, кто не посвящен, не способен исследовать, хотя бы смутно и приближенно, его существование. Обсуждая вопросы Нирваны, а также иллюзии индивидуальности, комментаторы эк­зотерической доктрины буддизма были затруднены некоторыми древними элементами большой доктрины, которые они сочли взгля­дами буддизма на условия, которые следуют за этой жизнью. Эта мысль, кажущаяся абсурдной, представленная вне ее рамок в це­лом учении, не является оскорблением разума, а как раз высокой истиной, как только она найдет свое место среди других истин. Окончательное поглощение совершенного человекобога, или Дхиан-Чохана, абсолютным сознанием в Пара-Нирване не имеет ниче­го общего.

 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ЗАРУБЕЖНАЯ ПУБЛИЦИСТИКА » ЭЗОТЕРИЧЕСКИЙ БУДДИЗМ (Альфред Перси СИННЕТТ)
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES