Понедельник, 24.09.2018, 14:23

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Форум » КУЛЬТУРА и ИСКУССТВО » КУЛЬТУРА и ОБЩЕСТВО » ТЕАТРАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
ТЕАТРАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
МилаДата: Воскресенье, 21.01.2018, 20:28 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Спектакль театра им. Е.Вахтангова. По одноименному роману Иоганна Вольфганга Гете, в переводе Бориса Пастернака.

Режиссеры: Евгений Симонов, Лидия Ишимбаева
Операторы: Олег Гудков, Борис Кипарисов, Борис Ревич, Юрий Бугна, Борис Зиньковский
Художник: Игорь Романовский

Актеры: Анатолий Кацинский, Евгений Симонов, Юрий Яковлев, Евгений Фёдоров, Эрнст Зорин, Юрий Волынцев, Алексей Кузнецов, Виктор Зозулин, Олег Форостенко, Николай Бубнов, Гарэн Жуковская, Алла Казанская, Людмила Максакова, Вячеслав Шалевич...

"Фауст" - одно из величайших произведений мировой литературы, над которым Иоганн Вольфганг Гете работал почти всю жизнь. Фауст, стремясь познать смысл жизни, заключает союз с дьяволом, который обещает ему подарить все блага и радости бытия. Это действительно великое произведение. Декорациями этой трагедии служат земля, небо и ад, ее режиссеры - Бог и дьявол, а их ассистенты - многочисленные духи и ангелы, представители света и тьмы в их бесконечном противоборстве. По гениальному произведению поставлен грандиозный аудиоспектакль, над которым режиссер Виктор Трухан работал более 4-х лет. В ролях, эпизодах и массовых сценах занято много прекрасных артистов. Завораживающую музыку для спектакля написал известный композитор Шандор Каллош. Если Вы читали или смотрели "Фауста", то послушайте и насладитесь этим аудиоспектаклем. Если не читали, то это идеальный вариант познакомиться с одним из шедевров мировой литературы.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:07 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline
Ольга МАКАРЯН

РИТМ ПРОТИВ ИДЕИ


«Кабаре-Брехт». Тексты Бертольта Брехта, музыка Курта Вайля.
Студия Театра им. Ленсовета.
Режиссер Юрий Бутусов, художник Николай Слободяник.

Брехт, кабаре и молодежь — набор чрезвычайно бутусовский. Лоскутному мышлению близок брехтовский монтаж. И очень по-брехтовски — музыкальность вместо психологизма, причем синкопированная, броско-тромбонная. Но не только острота ножниц и острота звука. Остросовременность — вот равно важное для Брехта и Бутусова. И формат кабаре — в яблочко, потому что в кабаре (настоящем, немецком 20-х или нашем, нэповском), где шутка сверкнет в отточенном presto, где в старинном цыганском вдруг кольнет сегодня, — время проходит сквозь звук. Алексей Бартошевич здорово сказал о бутусовском «Макбете»: «Это современнейший спектакль… на уровне всесокрушающего ритма. Замечательный документ о биении современной жизни, об этом холодном безумии, об этой яростной шизофрении, о мире, одержимом бесконечным рэпом» (Бартошевич А. «Макбет» Вильяма Шекспира и Юрия Бутусова. Первые впечатления после премьеры). Нерв современности. Так можно — обо всем у Бутусова. Для Брехта — другое: и современность, и музыкальность у него, скорее, прямолинейно социальны. Нерв-то как раз ломает отстранение. Но Бутусов вскрывает страстность этой социальности («Мне кажется, для Брехта антивоенные вопросы — вопросы сердца» — слова Бутусова на пресс-конференции), и Брехт охотно идет навстречу.


Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Смелкина.


Страстность здесь не только от режиссера — от актеров, точнее, актерского курса, который нельзя даже словом дробить на персоналии. Недаром в программке все, кроме исполнителей ролей Брехта и двух его женщин, перечислены в строчку: «Актеры театра ББ». Актерский ансамбль — актерский оркестр (тут, впрочем, и буквально все на чем-то играют), исполняющий сложную партитуру tutti и solo. Бутусову любо тасовать актеров и роли (как в «Макбете. Кино»), обезличивать героев, то и дело сцепляя их в хор, а то и в кордебалет (как женские персонажи в «Утиной охоте»). В работе с актерским курсом эти приемы радостно-естественны, они исходят из того удивительного взаимочувствования, которое обретают студенты театрального института, четыре года росшие в общем доме-студии, где у каждого свои тапочки, где есть чайник и микроволновка, и где, придя с мороза, все вместе переодеваются в похожие черные трико. («Стоит им разойтись по театрам, они это ощущение потеряют, поэтому нужно как можно дольше сохранять их в формате отдельной студии» — это тоже Бутусов на пресс-конференции.) А номерная структура — явно связанная с дипломной функцией спектакля, — особенно соотносится с жонглированием ролями и образами.

Но жонглирование требует устойчивости. Когда спектакль твердо стоит на фундаменте драматургического текста, все в порядке. Но без такой опоры шары сыплются. Плохая метафора — «шары», это, конечно, не актеры — они в «Кабаре Брехт» по-молодежному надежны. Сыплется спектакль. Опасность, которая всегда есть в коллажном методе, — потеря целостности, и без драматурга ее сложно обойти. И в шекспировских, и в чеховских спектаклях Бутусова этот побочный эффект проявлял себя, но там была драматургическая страховка. Она заключалась если не в форме пьесы — ее Бутусов часто ломает, — то в сокровенной идее или в трактовке персонажа, найденной в полемике с драматургом и современностью. В «Кабаре Брехт» страховки нет. Это вообще (впрочем, мой взгляд литературно пристрастен) проблема пресловутого постдраматического театра: вместе с литературной основой он утратил драматизм, который недаром одного корня с «драматургом».


Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Смелкина.


Вот еще Бартошевич о «Макбете»: «Бутусов сам выходит танцевать на сцене и заводит актеров, потому что современного человека можно завести с помощью ритма, но не с помощью идеи» . Опять страшно и точно. И восторженная реакция на «Кабаре Брехт» зрителей, которые не только не уходят с длинного спектакля, но и аплодируют щедро, не торопясь в гардероб, подтверждает, что ритм работает. Здесь нужно оговориться — не просто ритм: эти актеры — потрясающие, молодые, гибкие, быстрые, они самого пассивного заведут. Это всерьез здорово. Но реакция зрителей подтверждает и другое. Что в идее, в общем-то, действительно не очень нуждаются. И если череда блистательных бенефисных номеров за три с половиной часа не сложилась в послание, а может быть, даже и в историю не сложилась, — с этим готовы согласиться. Или не замечают.

О чем спектакль «Кабаре Брехт»? Школярский вопрос, но для меня вопрос болевой. Три аспекта жизни — любовь, гражданственность и творчество — «загораются» попеременно, как лампочки в гирлянде. Сцена про любовь; сцена про творчество; сцена про политику. Эта клочковатость хороша — ведь они и в жизни так, взаимонепроницаемые, но перемешанные. И все же, каково содержание этих линий?

Любовь. Брехт изменял жене с Маргарет Штеффин. (Почему так, будто бы только с ней? Уж если говорить о противоречивой личности Брехта — то о его кричащей, больной полигамности. А превращать Брехта в Бузыкина…) Но даже конфликт между Маргарет и Еленой сведен к недоброму взгляду законной супруги. А вот страстный вальс Юстыны Вонщик и Максима Ханжова под музыку Шнитке, который тоже следует отнести к линии любви, — поразителен и выразителен. Вот только выражать ему, кроме самого себя, нечего, потому что в драматургии спектакля нет аналога этому терпкому и густому, полному до краев танцу.


Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Смелкина.

Гражданское. Здесь пародии на программу «Время» — тексты с замечательной абсурдинкой — скитания Брехта, связанные с гитлеровским режимом, сцены из антивоенных пьес. Сильное впечатление производит эпизод из брехтовской переделки «Матери» Горького, где Пелагея Власова, в плотном и бесформенном пальто, уставившись в одну точку, произносит хвалу войне, убивающей ее сына. И жесткие удары меди — у «приемщицы» кастрюли падают из рук, — гулко и дребезжа, как куранты. Но в том-то и дело, что в этой сцене есть драматург. Однако к чему сводится все, что касается политики? К тому, что в России плохое время, что люди теряют разум от пропаганды, что были уже диктатуры в ХХ веке, что война — это страшно. Но разве эти мысли требуют спектакля? Но если одна из них вдруг пронзила своей простотой и какой-то неждущей новизной и теперь стучится к режиссеру и требует себе театральной формы… Видится, что есть такая мысль в спектакле. Ее произносит в монологе Сергей Волков — Брехт, держа под загривок куклу с лицом Гитлера. Вживание в идеологию — это толпа, говорит он. Нельзя терять критику. А потом по-брехтовски выходит из роли: «Я не Брехт, я мужчина призывного возраста в мире, где политики заводят очередную войну». И здесь просверкивает искра драматизма. Эпический театр Брехта — взгляд актера на своего героя со стороны, критика героя актером. Способность удержаться от падения в толпу — взгляд человека на собственные порывы со стороны, самокритика. Вот, нагреваются от трения линии творчества и гражданственности. Здесь могла бы прорасти идея спектакля… Но это остается лишь словами в одном монологе. В сценах, связанных с темой актерства, просто с иронией подается эпический метод. То брехтовские принципы в китайском театре: две жены Брехта в шуточных масках китаянок иллюстрируют псевдотеатроведческий комментарий. То принцип обозначения: Пелагее Власовой посыпают голову тальком в знак седины от скорби. Это похоже на освоение поэтики Брехта в рамках учебы в Академии. Но нити не сшиты в смысловую ткань.


Сцена из спектакля.
Фото — Ю. Смелкина.


В одной из сцен актеры, кучкой выйдя на сцену, рассуждают о своей профессии, сходной с наркоманией. Жить в мечтах. Жить в игре. Этой теме тоже нет сквозного развития в спектакле. Но сама по себе игра — упоение игрой, радость игры — лезет из всех щелей в этом спектакле, совершенно безразличная к сверхзадачам, структуре, форме. И даже развлекательность, заложенная в самом феномене кабаре, в бенефисности спектакля, — прислужнический, ублажительный аспект актерской профессии, то, что на дальнем конце имеет выплясывание перед обедающими, — и это приносит счастье. Пусть смотрят, как я танцую, как я пою, как я гибок и ловок! И тут создается нережиссерский, стихийный смысл спектакля. Политика затоплена игрой. История затоплена игрой. И литература. И драматургия. И даже страсти, обиды и измены — тоже затоплены игрой. И очевидно, что этих играющих людей никакой новый Сталин или Гитлер на свою сторону не перетянет. Игра — как способ отстранения от пропаганды, от всеобщей глупости, от собственной слабости, от ударяющих в барабанные перепонки слов. Способ оставаться живыми.

Это хороший смысл. Но для него не нужен режиссер. По режиссерскому — тоскую.
Прикрепления: 6142012.jpg(83.9 Kb) · 9220612.jpg(99.4 Kb) · 3633141.jpg(83.5 Kb) · 2815637.jpg(110.2 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:16 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:39 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline




Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:41 | Сообщение # 25
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:42 | Сообщение # 26
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:44 | Сообщение # 27
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline




Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:46 | Сообщение # 28
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 22.01.2018, 22:46 | Сообщение # 29
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 03.02.2018, 02:28 | Сообщение # 30
Группа: Админ Общины
Сообщений: 7503
Статус: Offline


Анастасия Паукер


ПРОСТАЯ МЕЛОДИЯ


«Вариации тайны». Э.-Э. Шмитт.
Московский ТЮЗ.
Режиссер Кама Гинкас, художник Сергей Бархин.


В основе спектакля Камы Гинкаса пьеса Эрика-Эмманюэля Шмитта «Загадочные вариации», с некоторой периодичностью появляющаяся на мировых подмостках, а в Москве не обновлявшаяся достаточно давно: уже почти 20 лет спектаклю Театра Вахтангова «Посвящение Еве» с Василием Лановым и Евгением Князевым, приблизительно столько же уже сошедшему с подмостков спектаклю Театра Маяковского с Игорем Костолевским и Михаилом Филипповым. Пьесу на две мужские роли неизменно доверяют только маститым величинам.

«Загадочные вариации» находятся на опасной границе между бульварной мелодрамой и интеллектуальным детективом, но в случае Гинкаса оказываются, скорее, философской драмой. В центре ее лишь два героя: двое, казалось бы, случайных мужчин — притянутых друг к другу связавшей их навсегда женщиной. Литератор, нобелевский лауреат, состоятельный отшельник, заперший себя на норвежском острове, Абель Знорко и нагрянувший к нему с визитом несуразный, простоватый и с первых мгновений подкупающе сердечный журналист Эрик Ларсен. Тот прибыл по случаю выхода очередной книги Знорко, сильно отличающейся от прежних произведений автора и представляющей любовную переписку мужчины и женщины. Интрига развивается как интеллектуальный, филигранный боксерский бой: лауреат сыплет колкостями и пытается унизить, а то и пристрелить Ларсена (1:0); неумелый журналист вынуждает гениального мизантропа признать, что в основе книги — реальная история его любви к Элен Меттернах (1:1); но признание это не так уж и дорого писателю дается, ведь он заманил к себе интервьюера исключительно потому, что тот живет в одном городе с его любовью, которая вдруг перестала отвечать на письма (2:1). И тут поединок стремительно движется к неожиданному нокауту: журналист — не журналист, а учитель музыки и муж Элен (2:2); Элен, кстати, умерла (2:3); 10 лет назад. А письма писал он сам (2:4). Элен 12 лет назад вышла замуж и вела переписку с Абелем Знорко так, будто мужа и не существует. Единственной точкой их пересечения оказалась пластинка «Загадочные вариации» Эдуарда Элгара, подаренная ею обоим мужчинам.


Сцена из спектакля.
Фото — Е. Лапина.


Роли Кама Гинкас беспроигрышно отдает двум своим равным величинам и соперникам: Игорю Гордину и Валерию Баринову. Эрик Ларсен у Баринова недотепа, шлепающий по жилищу неистовствующего гения в длинных шерстяных носках. Псевдожурналист со сломанным диктофоном вначале выглядит как «мужик», зашедший к своему «барину» получить оплеух, но уже совсем скоро обретает достоинство и силу. Представительный, но суетливый и чудаковатый «барин» в бархатном халате с прикрепленным к нему орденом, резкий, непримиримый вначале, то разъяренно мечется по дому, то сломленный и прозревший обмякает и теряет свою порывистость в финале. Диапазон у обоих ролей крайне богатый и так тонко, последовательно, шаг за шагом выдержанный обоими артистами, будто они идут по канату с разных сторон и расходятся, ни разу не потеряв равновесия и не дотронувшись друг до друга.


Сцена из спектакля.
Фото — Е. Лапина.


Гинкасу интересно столкновение мировоззрений, двух принципов, двух взаимообратных сил и пониманий любви: «брать» и «отдавать». Спектакль мог бы стать пустоцветным остросюжетным поединком, но благодаря режиссеру, его неизменным «достоевским» мотивам и его выдающимся артистам, он обретает объем, воздух и философию целостного, зрелого, выстраданного мировосприятия. Мировосприятия, зиждущегося на парадоксах, на сочетании драмы и фарса, детальности чувствования и пространственно-временной обобщенности. В абстрактных, вневременных декорациях Сергея Бархина два героя за два часа транслируют полярные способы взаимодействия с жизнью. Уход от нее, желание закрыться от невозможности насытиться и завладеть предметом своей любви сполна, страх даже не потерять, а обрести и, как следствие, консервирование себя в гениальной литературе — с одной стороны; и не мудрствующее лукаво желание отдавать любовь, существовать внутри нее даже после смерти возлюбленной, так и не обладая ею всецело, — с другой. Продолжать переписку жены с ее любовником, дабы длить ее существование и свое чувство к ней, прощение и принятие без ревности и желания мстить. Но, тем не менее, красивая и беспомощная невозможность отпустить. Выясняя свое отношение к этой женщине, двое уже возрастных мужчин на самом деле в этот, может быть, ключевой вечер своей жизни пытаются разобраться со своим отношением к основным категориям бытия. И для человека, запертого в своем страдании и не заметившего смертельной болезни любимой женщины, результаты этого вечера оказываются неутешительными.

Безусловно, в поединке, разыгранном Гинкасом, Гординым и Бариновым, нет победителей, и никто не претендует на знание истины. Она ведь так же неуловима, как та ушедшая женщина, как ее чувства к этим двум мужчинам и как та мелодия, что не существует. Мелодия, очертания которой можно угадать только по оставшимся после нее вариациям.
Прикрепления: 5401330.jpg(115.2 Kb) · 4880624.jpg(65.8 Kb) · 8024528.png(1.5 Kb)


Господь твой, живи!
 
Форум » КУЛЬТУРА и ИСКУССТВО » КУЛЬТУРА и ОБЩЕСТВО » ТЕАТРАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
  • Страница 3 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES