Среда, 12.12.2018, 19:38

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Форум » КУЛЬТУРА и ИСКУССТВО » КУЛЬТУРА и ОБЩЕСТВО » КУЛЬТУРА И НРАВСТВЕННОСТЬ
КУЛЬТУРА И НРАВСТВЕННОСТЬ
СфинксДата: Четверг, 11.10.2018, 22:59 | Сообщение # 41
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline


Светлана Алексиевич:

«Почему мы не осудили Сталина? Я вам отвечу… Чтобы осудить Сталина, надо осудить своих родных, знакомых. Самых близких людей. Расскажу про свою семью… Папу посадили в тридцать седьмом; слава богу, он вернулся, но отсидел десять лет. Вернулся и очень хотел жить… Сам удивлялся, что ему после всего, что он видел, хочется жить… Так было не со всеми, далеко не со всеми… Мое поколение выросло с папами, которые вернулись или из лагерей, или с войны. Единственно, о чем они могли нам рассказать, так это о насилии. О смерти. Они редко смеялись, много молчали. И пили… пили… В конце концов спивались. Второй вариант… Те, кого не посадили, боялись, что посадят. Все это не месяц или два, а годами длилось – годами! А если не посадили, то вопрос: почему всех посадили, а меня нет? Что я делаю не так? Могли арестовать, а могли направить на работу в НКВД… Партия просит, партия приказывает. Выбор неприятный, но многие должны были его сделать… А теперь о палачах… Обыкновенных, не страшных… Донес на папу наш сосед… дядя Юра… Из-за пустяка, как говорила мама. Мне было семь лет. Дядя Юра брал на рыбалку своих ребятишек и меня, катал на лошади. Чинил наш забор. Понимаете, совсем другой портрет палача получается – обыкновенный человек, даже хороший… Нормальный… Арестовали папу и через несколько месяцев забрали папиного брата. При Ельцине мне дали его дело, там лежало несколько доносов, один написала тетя Оля… Племянница… Красивая женщина, веселая… Хорошо пела… Она уже была старая, я спросил: “Тетя Оля, расскажи о тридцать седьмом годе…” – “Это был самый счастливый год в моей жизни. Я была влюблена”, – ответила она мне… Папин брат не вернулся домой. Пропал. В тюрьме или в лагере – неизвестно. Мне было трудно, но я все-таки задал вопрос, который меня мучил: “Тетя Оля, зачем ты это сделала?” – “Где ты видел честного человека в сталинское время?” (Молчит.) А еще был дядя Павел, который служил в Сибири в войсках НКВД… Понимаете, не существует химически чистого зла… Это не только Сталин и Берия… Это и дядя Юра, и красивая тетя Оля…»

Светлана Алексиевич "Время секонд хенд"
Прикрепления: 4941407.jpg(13.8 Kb)
 
СфинксДата: Понедельник, 15.10.2018, 23:07 | Сообщение # 42
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline
Прикрепления: 2214198.jpg(112.5 Kb)
 
СфинксДата: Среда, 17.10.2018, 20:55 | Сообщение # 43
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline
Отрицательная селекция в обществе – отбор худших по Ф.А. Искандеру



«То, что экономика не является базисом человеческого общества, сравнительно легко доказать. Во-первых, человечество тысячелетия жило, когда никакой экономической науки вообще не было и никому в голову не приходило экономическую сторону жизни объявлять базисом. Во-вторых, все великие религии утверждают, и наш личный опыт подтверждает это, главное в человеке - совесть. То, что главное в человеке, то является главным и для человеческого общества, и для государства.

Парадокс состоит в том, что государство, в котором экономика - базис, прежде всего обречено погибнуть экономически. В таком государстве экономикой управляют не профессиональные экономисты, а идеологи от экономики. И это совершенно другие люди, которые могут ничего не понимать в экономике.

Так, в идеологическом государстве агронома в колхозе выбирали не по признаку его добросовестности и знания дела, а по признаку его идеологической болтовни, где экономика - базис. Так, ничего не понимая в литературе, Жданов пытался управлять литературным процессом.

И так годами, десятилетиями в государстве проходит отрицательная селекция, когда тысячи и тысячи людей, слабых умственно и нравственно, оказываются на командных местах.

Такое государство обречено было погибнуть. Вот к чему привело изначально неправильное понимание природы человека: экономика - базис.

Базисом человека и человеческого общества является совесть, а экономика одна из важнейших надстроек. При этом экономика может хорошо работать при более или менее здоровом состоянии базиса - совести человека. Экономика без базиса - совести - это зверинец с открытыми клетками, что мы видим сегодня у нас.

Один культурный экономист сказал мне: экономика - полунаука-полуискусство. Мне кажется это определение верным. Экономические законы, видимо, срабатывают при благоприятных условиях соприкосновения с человеком.

Нам много говорят об экономическом чуде возрождения послевоенной Германии. Действительно чудо! Тысячи городов лежали в руинах, миллионы убитых, миллионы раненых, миллионы голодных и беспризорных детей! Но экономическое чудо расцвета Германии вторично. Главное, разбуженная совесть нации стала могучим фундаментом экономического и духовного возрождения. При виде чудовищного краха нацистских идей, при наглядности всеобщей разрухи у немца очистилась душа от злобной пропаганды, которой он раньше верил. И он сказал себе: «Так это мы собирались создать в Европе и во всем мире новый порядок? Безумцы! Нам надо восстановить страну и мирно жить в семье народов».

И Германия расцвела, но порыв совести был первичным.

Наша катастрофа имела гораздо менее наглядный, гораздо более размазанный характер. Верить в коммунизм те, кто верил, перестали задолго до его падения. Однако все, хотя и вяло, делали вид, что верят. В этих условиях после падения коммунизма всенародного искания не было и не могло быть. Совесть за семьдесят лет советской власти не только планомерно истреблялась сверху, но и сам наш человек, чтобы выжить, истреблял её в себе.

Чаще всего это делалось неосознанно. Под страшным давлением диктатуры молекулы страха в человеческой душе преображались в формулу любви. Человек просыпался утром и говорил самому себе: «Я ещё жив! Спасибо великому Сталину!»

Сейчас мы ждём великого экономиста, как в своё время народ ждал доброго царя. Экономическая наука на наших глазах превращается в некую мистику, которая якобы спасет страну. Всё спасает и всё никак не может спасти. Разумеется, нам нужны культурные, талантливые экономисты. Но такие люди нужны и в любых областях нашей жизни.

Однако нас ждут трагические неудачи, пока мы не осознаем, что базисом, фундаментом человеческой жизни и целого государства является совесть.

Разбуженная совесть - самый грандиозный источник человеческой энергии. Но как её разбудить? Как говорил знаменитый физик, надо поставить перед собой достаточно безумную задачу, чтобы она оказалась достаточно реалистической. (Подобные высказывания делало ряд физиков, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор и т.д. Так, Нильс Бор писал: «Перед нами - безумная теория. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть верной?» - Прим. И.Л. Викентьева).

На вопрос, что мы строим, мы должны иметь мужество ответить: мы строим совестливое государство, мы строим государство совести. А демократия и рыночная экономика только рычаги этого неслыханного в мире государства. Совестливое государство сегодня звучит несколько смешно, как слон, плачущий при звуках музыки Моцарта. Но завтра это может стать естественным и радостным началом новой жизни, и слон заплачет.

Самые людоедские государства, душившие совесть, никогда её теоретически не отрицали, а просто искажали в свою пользу. Даже они мистически боялись прямо и громко её отрицать. Интересный диалог в этом отношении был у нашего знаменитого священника-хирурга Войно-Ясеневского со Сталиным. Передаю суть.

- Что это вы говорите - душа, душа. её нет. её никто не видел, - сказал ему Сталин.

- Совесть тоже никто не видел, - отпарировал знаменитый священник-хирург, - но ведь вы не станете отрицать, что она есть.

И Сталин промолчал. Не осмелился сказать, что и совести нет. В этом великая, непобедимая тайна совести.

Как это, воскликнут скептики, строить государство совести в стране, где одних трясет золотая лихорадка, других трясет лихорадка недоедания, где каждый второй - вор?! Утопия! Но именно потому, что мы дошли до самого дна и окончательно убедились, что нет и не может быть другой опоры, чтобы подняться, совесть нас подымет.

Такие чудеса в России уже бывали. За семьдесят лет, с 1820 года - начало зрелости Пушкина до 1890 года - зрелость Чехова, наши предки создали поистине великую литературу, на создание которой европейские народы потратили не менее пятисот лет. И наша классическая литература признана всем миром как самая совестливая. «Война и мир» Толстого или «Братья Карамазовы» Достоевского - это не только грандиозные художественные образы, это суть тысячелетней христианской цивилизации. Кроме всего, это два Государства Совести внутри одного, достаточно бессовестного государства, как, впрочем, и все государства мира.

Сегодня Россия оказалась в центре кризиса мировой совести. Весь двадцатый век - это кризис мировой совести, вызванный утопией прогресса. Но это отдельная тема. Мы первые начнём, и за нами последуют так называемые благополучные государства, благополучие которых достаточно относительно.

Чтобы выжить в двадцать первом веке, человечество должно сменить классическую политику хитрости на политику совестливости, то есть политику отсутствия политики. Все государства должны усвоить одну черту истинного гения - простодушие. В этом смысле я бы посоветовал нашему президенту выступить перед мировым сообществом с предложением запрета шпионажа, одновременно, конечно, если предложение будет принято, тщательно укрепив контрразведку. И лучшие люди мира оглянутся на нашу страну с уважительным удивлением».


Искандер Ф.А., Что надо человеку? / Яблоня, шелестящая под ветерком. Автобиографическая проза, М., «Материк», 2002 г., с. 5-8.

Источник: https://vikent.ru/enc/5094/
Прикрепления: 7231018.jpg(9.7 Kb)
 
МилаДата: Пятница, 19.10.2018, 16:39 | Сообщение # 44
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8286
Статус: Offline
"...Пусть люди приучатся понять, что каждое нравственное указание есть и научный совет. Повторяю эту истину, ибо вижу, что даже читающие Учение не применяют это к жизни..."
Надземное, 385


"... Живая Этика, выдвигая прежде всего нравственные устои, требует и полного осознания ответственности, исполнения долга и всех принятых на себя обязательств и честности во всем и ко всем. Каждая ложь, каждый обман, каждое лицемерие сурово осуждается. Человек, вступивший на путь Учения Живой Этики, должен отдавать себе отчет во всех своих поступках и должен знать, что нарушение им нравственных основ повлечет за собою усугубленные для него последствия, ибо он не может уже сказать, что он поступал в неведении.

Всякое нарушение доверия есть предательство. (...) Нет ничего более тяжкого для меня, как видеть проявление нечистых чувств под прикрытием щита Учения!"

Из письма Е.И.Рерих – Ф.С.Баруну

24 февраля 1939 г.



Господь твой, живи!
 
СфинксДата: Вторник, 23.10.2018, 23:06 | Сообщение # 45
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline
Прикрепления: 3926392.jpg(82.4 Kb)
 
СфинксДата: Четверг, 25.10.2018, 19:50 | Сообщение # 46
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline


Директор школы посылал это письмо каждому учителю, которого принимал на работу.
 
СфинксДата: Вторник, 30.10.2018, 10:07 | Сообщение # 47
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline


"...Только позволь им начать рассуждать о назначении жизни — и Форд знает, до чего дорассуждаются. Подобными идеями легко сбить с толку тех высшекастовиков, чьи умы менее устойчивы, разрушить их веру в счастье как Высшее Благо и убедить в том, что жизненная цель находится где то дальше, где-то вне нынешней сферы людской деятельности; что назначение жизни состоит не в поддержании благоденствия, а в углублении, облагорожении человеческого сознания, в обогащении человеческого знания. И вполне возможно, подумал Главноуправитель, что такова и есть цель жизни. Но в нынешних условиях это не может быть допущено".

О. Хаксли «О дивный новый мир»
Прикрепления: 4765329.jpg(43.8 Kb)
 
СфинксДата: Вторник, 30.10.2018, 15:14 | Сообщение # 48
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline
Фазиль Искандер

Человек идеологизированный
(Отрывки из статьи)



Почему всякое идеологизированное общество столь невероятно жестоко? Потому что идеологизированный человек отдаёт идеологии тайну своей жизни, свою истинную ценность, свою нравственную свободу, свою личность. За это в будущем ему обещан вход в земной рай, а в настоящем – пустотелая легкость безответственности.

Но даже самый тупой человек, видя или подозревая, что его сосед или сослуживец этого не сделал, испытывает к нему мучительную зависть, переходящую в ненависть. Уродство, став нормой, тут же мстит человеческой норме.

Внешне парадоксально, что в идеологизированном обществе при всех невероятных трудностях существования процент самоубийств гораздо меньше, чем в странах с демократическим режимом. Но если вдуматься¸ всё правильно. Самоубийство – следствие ощущения личного краха. Чтобы ощутить личный крах, нужно быть личностью.

Идеологизированный человек при всей своей амбициозности перестаёт быть личностью ровно настолько, насколько он идеологизирован. Кстати, амбициозность, раздувание личного достоинства как раз есть признак отсутствия личного достоинства.

Идеологизированный человек не может сказать: а что моя совесть при свете вечности? Такой вопрос просто не возникает, потому что личная совесть отдана идеологии, а вечность отменена. Её заменяет мессианский финиш идеологической цели.

У идеологизированного человека нравственное чувство постепенно атрофируется, оно полностью или почти полностью заменяется соображениями целесообразности по отношению к конечной цели.

*************

Идеология создала культ динамичного, ни в чём не сомневающегося человека, готового без рассуждений выполнить любое задание начальства или то, что он принимает за это задание. Благодаря такой социальной эстетике, такому естественному отбору главным человеком во всех сферах жизни стал напористый дурак.

Сегодня, оглядываясь на наш исторический путь, мы с изумлением думаем: как могла идеологическая утопия столько лет править страной? Как она пришла к власти? Неужели наш народ был изначально поражён генетической склонностью верить мессианским мифам?

Нет, конечно. Чтобы идеологическая утопия стала на достаточно большое время привлекательной для достаточно большой части нации, нужны были определённые исторические условия. Нужна была кровавая изнурительная война, разруха, голод, распад старого строя. Страдание, это каждый знает по себе, делает человека достаточно легковерным по отношению к человеку, предлагающему способ выхода из этих страданий. Психически ослабленный человек сравнительно легко подчиняется волевому напору человека, который уверенно объявляет о том, что он знает истину.

Чтобы в стране восторжествовала данная идеология, необходима критическая масса поверивших в идеологию людей. Определить её можно так. Торжество идеологии возможно в данной стране, когда количество поверивших в идеологию людей способно контролировать мысли и действия всего остального народа. Совсем необязательно, чтобы контролирующих было большинство. Хорошо организованное решительное меньшинство, наводя время от времени вполне зримый ужас на большинство, может управлять им. К ним присоединяются, легко усвоив революционную фразеологию, те люди, которые вообще по природе своей были разрушителями, но их сдерживали старые законы. А тут сам закон говорит: «Грабь награбленное!» Ну, разумеется, во имя лучшего будущего.

А дальше, слаб человек. Многие из колеблющихся присоединяются к боевому меньшинству. Рассуждают они примерно так: «Революционеры, по-видимому, что-то понимают, чего пока не понимаем мы. Иначе они не действовали бы столь уверенно и столь победно».

Эстетика решительности воспринимается психически придавленной террором нацией как этика правоты.

После гражданской войны обещание сытой и справедливой жизни было отодвинуто необходимостью покончить с разрухой. И эта необходимость была естественной и явной. За грохотом восстановительных работ народ не заметил, что в новом обществе тюрьмы строятся быстрее, чем фабрики и дома. Когда заметил, было уже поздно. Он был уже притянут к земле тысячами идеологических нитей, совсем как Гулливер лилипутами.

Ленин при всей своей невероятной тактической гибкости был пламенным мечтателем. С религиозной истовостью он поверил в мессианскую роль рабочего класса на земле. Эта вера, целиком вычитанная из Маркса, никак не соответствовала действительности, по крайней мере России двадцатого века.

Если бы хоть в какой-то мере эта вера соответствовала действительности, рабочий класс России уже в середине двадцатых годов, когда среди вождей революции борьба за власть приняла явный и безобразный характер, ударил бы кулаком по столу: власть моя! Он заставил бы вождей выработать демократический механизм выдвижения руководителей, хотя бы внутри партии. Но ничего такого не произошло. И не могло произойти.

Среди партийцев вкус к власти уже превзошёл жажду истины. В голове дымящегося стола, поглаживая усы, уже уселся грозный тамада. Но в крестьянской стране ещё оставалось крестьянство, хоть и молчащее, но не поддающееся гипнозу идеологии. Коллективизация была проведена не из ложно понятой экономической целесообразности, как это принято думать, а потому что крестьянство пока оставалось крестьянством, не поддавалось идеологизации. И его сокрушили. Всё, что было дальше, хорошо известно.

Сегодня все видят, что идеология потерпела полный крах.

Там, где была идеология, зияет чёрная дыра. И оттуда веет тревожным космическим холодком. И сейчас неуютно поёживаются не только те, кто привык паразитировать на идеологии, но и те, кто весьма критически к ней относился.

При всей цепенящей глупости правления Брежнева, а точнее, сами грандиозные размеры этой глупости создавали своеобразный психологический эффект нашего отвлечения от себя и даже тайного самодовольства. Народ смотрел на Брежнева и чувствовал себя умнее своего правителя. Это создавало некоторое единство народа с интеллигенцией. Интеллигенция научила народ утешаться политическим анекдотом, а народ научил интеллигенцию пить не закусывая.

На сегодняшний день революционная перестройка реально принесла нам хотя ещё и не полную, но неслыханную по своей широте с октября семнадцатого года свободу печати. Только гласность, доведённая до абсолютной демократической полноты и законности, гарантия и всех остальных изменений, которые позволят нам взамен идеологической химеры создать правовое государство.

Гибель идеологи как бы к ней ни относиться, – явление трагическое. Когда лиана, обвивающая дерево и питающаяся его соками, начинает сохнуть, это значит, что у дерева иссякли соки. Сегодня обнажилось со всей ясностью, что народ наш крученный-перекрученный за годы унижения и лжи, хотя и исхитрился выжить, тяжело болен. Для выздоровления ему нужны правда, хлеб и надежда.

Хватит высокопарного избранничества, хватит галлюцинировать в сторону прекрасного грядущего.

Народ не может и не должен жить дальней целью, ибо дальняя цель всегда служит оправданию ближайшему мошенничеству.

Великие религии тысячелетия назад выработали универсальные истины, необходимые для нормальной жизни: не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, не пожелай ближнему того, чего не желаешь себе, в поте лица зарабатывай свой хлеб.

Цель государства – регулировать жизнь народа в свете названных и подобных им истин, а не пытаться воплотить в жизнь фантазии того или иного мыслителя. Фантазия одного мыслителя может низвергаться критикой другого мыслителя, государство здесь вообще ни при чём. Попытка создать философское государство привела к тому, что философию отняли у философов и низвели её до уровня сельского писаря. Иначе и не могло быть.

Культ будущего, ставшего религией нашего государства, глубоко унизителен и вреден для человека. Человек рождён, чтобы реализоваться в собственной жизни. Он должен чувствовать себя самодостаточным в своё собственное, отпущенное ему природой время. Если в настоящем мы усваиваем мысль, что человек будущего лучше нас уже в силу того, что он человек будущего, то мы в настоящем хуже, чем мы могли быть, ибо стоит ли стараться, если всё, что мы делаем, будет другими сделано лучше.

Ошибка всех социальных утопий в утверждении создать такое общество, где торжество добра будет полностью обеспечено самой структурой этого общества и злые силы будут изгнаны из человеческой жизни.

Но этого никогда не будет. Тип социальной системы может облегчить человеку движение к добру или, наоборот, стимулировать в нём злые начала, но конечный и главный выбор всегда останется за человеком.

Так будет всегда, ибо всегда человека будет пытать соблазн. Формы соблазна будут меняться, но суть останется. И поэтому совесть человека никогда не освобождается от субъективных усилий оставаться в рамках добра, от воли к добру, от внутреннего напряжения. Освобождение человека от этой борьбы означало бы его духовную смерть.

Читать статью полностью http://obshinakryliaduha.ru/publ....acebook
Прикрепления: 1108210.jpg(70.6 Kb)
 
СфинксДата: Четверг, 01.11.2018, 11:55 | Сообщение # 49
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline
НЕТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ




Дмитрий Шостакович. 1923 г.

На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовём это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрёл способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них.

А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешёвенькими портфелями из свиной кожи.

За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскалённым пескам Каракума.

Ленинград плакал.

Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскрёб немного денег, принёс их Софье Васильевне и сказал:

— Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.

И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.

— И всё это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?

— У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.

— С чего бы?

— Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило...

И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за неё заплачено.

Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.

— Боже мой!..




Софья Васильевна Шостакович, мать Д.Д. Шостаковича. 1902 г.

И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.

— Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты заплатила?.. Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т. д.

Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об этом спрашивает.

Всё записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:

— Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем... Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто... И за бюро, и за диван... За всё... У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?..

— Я, разумеется, сделала всё так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.

— Не сомневаюсь.

Что это?..

Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает её в жизни! Этой обыкновенной порядочности!


Анатолий Мариенгоф
http://izbrannoe.com/news/lyudi/netipichnaya-istoriya
Прикрепления: 8532984.jpg(94.5 Kb) · 5182051.jpg(62.0 Kb)
 
СфинксДата: Среда, 07.11.2018, 13:42 | Сообщение # 50
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1699
Статус: Offline
Прикрепления: 8688382.jpg(137.7 Kb)
 
Форум » КУЛЬТУРА и ИСКУССТВО » КУЛЬТУРА и ОБЩЕСТВО » КУЛЬТУРА И НРАВСТВЕННОСТЬ
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES