Понедельник, 16.07.2018, 03:37

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 4 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » МАХАТМЫ. ЛЕГЕНДЫ И РЕАЛЬНОСТЬ (Учителя тайной Мудрости. СБОРНИК)
МАХАТМЫ. ЛЕГЕНДЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
СфинксДата: Воскресенье, 19.05.2013, 17:50 | Сообщение # 31
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава III

МАХАТМА К.Х. - «НАЕМНЫЙ ПИСАКА»


Несколько Братьев стали постоянными сотрудниками журнала «Тheosophist». 1882 и 1883 годы были особенно богаты подобными кладами; те, что относятся к 1882 году, принадлежали, как правило, перу Махатмы Кут Хуми, который, похоже, осуществлял постоянный и разнообразный контроль, начиная с корректуры и заканчивая предоставлением материала для статей и содержания ответов на дискуссионные письма или письма с вопросами, когда он не писал эти ответы сам. Так, Е.П.Б. говорит мистеру Синнетту:

«К.Х. был очень добр, продиктовав мне прошлой ночью почти весь мой ответ Мэсси».

Этот ответ появился в журнале «Тheosophist» за август 1882 года под заголовком «"Разоблаченная Изида" и «Тheosophist» о реинкарнации». Очевидно, он не встретил одобрения у мистера Синнетта, так как мы находим, что Махатма замечает ему:

«Мне жаль, что вы находите ее ответ, вдохновленный непосредственно мною, не вполне удовлетворительным...
[И далее]... И вы, и Ч.К.М[эсси]* были несправедливы к Упасике и ко мне, сказавшему ей, что именно надо писать; ведь даже вы неправильно поняли мои горестные стенания и причитания по поводу путаных и искаженных объяснений в "Изиде" (за ее неполноту ответствен не кто иной, как мы, инспирировавшие ее)» .


Предметом разногласий было расхождение между ранним учением Е.П.Б. о перевоплощении и принципах, составляющих человека, изложенным в «Разоблаченной Изиде», и тем, что позже появилось в журнале «Тheosophist». Будет интересно собственное объяснение Махатмы:

«Она повиновалась нашим указаниям и писала, намеренно скрывая некоторые из известных ей фактов... В реальности не существует противоречия между тем местом в "Изиде" и нашим последующим учением. Это было в начале нового цикла, в дни, когда ни христиане, ни спиритуалисты не думали о том, что в человеке может быть больше двух составляющих — тела и души, которую они называли Духом. Е.П.Б. была первой, кто, действуя по приказу Атрия, объяснила разницу между psyche и nous — между душою и духом... И когда вокруг этого разгорелась настоящая война, бесконечная полемика и возражения на тему того, что у человека не может быть двух душ, мы подумали, что было преждевременным давать общественности больше, чем она способна усвоить, прежде чем публика примирится с "двумя душами"; таким образом, о дальнейшем разделении Троицы на семь принципов так и не было упомянуто в "Изиде"... "Вы напишете так-то и так-то, дадите столько-то, и не больше того", — говорили мы ей постоянно, когда она писала свою книгу... Ее действительно необходимо переписать ради фамильной чести».

Как мы знаем, это было сделано в «Тайной Доктрине».
«Гармоники запаха» — очередная дань Махатмы К.Х. тому же самому августовскому номеру журнала «Тheosophist». Он говорит в письме к мистеру Синнетту:

«Я увидел статью о запахах некоего английского профессора [У.Рэмзи]; надо будет поместить рецензию на нее в журнале «Тheosophist», и я скажу несколько слов».

Для сентябрьского номера журнала он написал статью, озаглавленную «Что есть материя и что есть сила?» Мадам Блаватская сообщает мистеру Синнетту в письме следующее:

«Читатели, несомненно, на сей раз пресыщены оккультной доктриной. Статья мистера А.П.Синнетта, два письма, "Фрагменты" мистера А.О.Хьюма (одиннадцать колонок!!!), критика на ваш "Обзор" Мейтланда* и миссис Кингсфорд, и так далее и тому подобное, и, наконец, критика на лекцию полковника 0[лькотта] "Электричество — это сила или материя?" и ответ Махатмы К.Х., который становится настоящим наемным писакой, корректором сквозь окно в астрале и так далее».

Журналистская работа Учителя К.Х. объясняет, зачем ему понадобились письменный стол-бюро и печатная машинка, которую его великий ученик, Ч.У.Ледбитер, через несколько лет после этого смог передать ему, путем разбора на составляющие ее атомы, в то время как она стояла на его столе, а затем реинтегрировать ее на столе Учителя в Гималаях.
В журнале ««Тheosophist»» за октябрь 1881 года появилась статья под названием «Смерть, по (позднему) Элифасу Леви», а в июле 1882 мистер Н.Д.Кхандалавала из Пуны написал и отправил несколько вопросов о кажущихся разногласиях между учением
Леви и тем, что дано во «Фрагментах оккультной истины», серии статей, появлявшихся тогда в журнале «Тheosophist». В нижней части письма, когда оно пришло по почте к редактору в Бомбее, были слова:

«Пошлите это мистеру Синнетту. Получив от меня все необходимые объяснения, он не откажет мне в личной услуге, о которой я прошу его теперь. Пусть он, в свою очередь, просветит братьев-теософов, написав ответ на это в следующем выпуске журнала «Тheosophist», и подпишется как "Светский Чела"».

К чему Е.П.Б. добавила, прежде чем послать это мистеру Синнетту:

«А теперь ему [К.Х.] надо осаждать и здесь! Однако я весьма ему обязана: одною проблемою меньше. Нашла осаждение, открывая конверт.
Е.П.Б.»


В должное время мистер Синнетт ответил Е.П.Б.:

«Сразу же попробовал ответить на письмо Н.Д.Кхандалавалы, так что если К.Х. имел в виду, что заметка должна появиться тут же, в этом августовском номере журнала «Тheosophist», я бы закончил вовремя. Но скоро я запутался. Разумеется, мы не получали информации, которая полностью отвечает на вставший сейчас вопрос, хотя, полагаю, у нас может получиться составить ответ из ее кусков».

Очевидно, он не смог «составить ответ из кусков» удовлетворительно, поскольку вернул рукопись мадам Блаватской с постскриптумом:

«Так как вы, быть может, хотите напечатать письмо в этом номере, то здесь я его возвращаю, но надеюсь, что дело может быть и не в этом и вы пришлете его назад ко мне, так что я смогу должным образом завершить в немногих словах мою маленькую задачу (касательно той линии, которой мы придерживаемся)».

И она ответила на это с комическим осуждением:

«Почему вы посылаете мне рукопись Кхандалавалы — это выше моего понимания. К.Х. говорит, что вы знаете и должны знать, и только ваш норов мешает вам признать, что вы действительно знаете, но не скажете. Правду сказать, это не К.Х. говорит так, но я знаю, что он должен так думать, а это одно и то же. Тем не менее он это выдержал, но я уверена, он возмущен вами.
До свидания.
Ваша, ничтожество, Е.П.Блаватская».


А дело завершил Махатма, как видно из его замечания Синнетту:

«когда я написал для вас материалы к вашему ответу на письмо мистера Кхандалавалы, которое вы отправили назад Е.П.Б.»

Письмо и ответ, представленные таким образом, были опубликованы в 1882 году в ноябрьском номере журнала под названием «Смерть и бессмертие». Интересно отметить, что ответ предварен тремя звездочками в форме вот такого треугольника: .˙.. Когда просматриваешь ранние выпуски журнала видящим взглядом (как в случае с фолиантным изданием Шекспира, зная шифры), секреты раскрываются: для Учителя .˙.; для посвященного .˙.; иногда даже степени посвящения обозначались определенным количеством треугольников из точек, как например, в журнале «Тheosophist» за сентябрь 1882 года:

«Мы, нижеподписавшиеся, "Принятые" и "Испытуемые" индусские Чела ГИМАЛАЙСКИХ БРАТЬЕВ, ИХ ученики в Индии и Северном Кашмире, со всем уважением заявляем о своем праве протестовать против тона, использованного в вышеприведенной статье и дерзких высказываний светского чела "Н.Х." и так далее.
(Подписано)
Дэва Муни .˙.˙.
Парамасамса Шуб Тунг .˙.˙.˙.
Т.Субба Роу, Б.А., Б.Л., Ч.Т.О. .˙.˙.˙.
Дарбхагири Натх, Ч.Т.О.
С.Рамасвами, Б.А., Ч.Т.О.
Гуала К.Деб, Ч.Т.О.
Нобин К.Баннерджи, Ч.Т.О.
Т.Т.Гурудас, Ч.Т.О.
Бхола Дэва Сарма, Ч.Т.О.
С.Т.К. Чари, Ч.Т.О.
Гаргья Дэви, Ч.Т.О.
Дамодар К.Маваланкар, Ч.Т.О.»

 
СфинксДата: Среда, 22.05.2013, 21:04 | Сообщение # 32
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Статья, о которой здесь говорится, — «Ч.К.М. и "Разоблаченная Изида"» автора «Н.Х.», которым является А.О.Хьюм. Помимо всего прочего он утверждает, что считает «грехом со стороны Учителей не сообщать миру все знание, которым они владеют».
Махатма К.Х. говорит, что имена, набранные прописными буквами, — это имена доверенных чела самого Когана и что «Протест» был опубликован в журнале «Тheosophist» по приказу Когана.
В августе 1882 года Махатма написал мистеру Синнетту:

«Чтобы еще больше примирить вас с Элифасом, я пошлю вам некоторое количество его рукописей, тех, что никогда не публиковались, с моими комментариями по всему их содержанию».

Однако похоже, что манускрипты вместо этого попали к мистеру Хьюму, который перевел их с французского для журнала «Тheosophist», так как, когда мистер Синнетт напомнил своему Гуру:

«Заметка: когда будет удобно послать А.П.С. эти неопубликованные записи Элифаса Леви с аннотациями К.Х.» , -

Махатма отвечает:

«Давно высланы нашему другу Жакко [Хьюму, из Симлы]».

И однажды он замечает про книгу Леви:

«Неудивительно, что вы нашли ее туманной, так как она никогда не предназначалась для непосвященного читателя. Элифас исследовал рукописи розенкрейцеров*. (Теперь их количество в Европе сократилось до трех). Они толкуют нашу доктрину по учению Розенкрейца, который по возвращении из Азии облачил его в полухристианский наряд, предназначенный защищать своих учеников от возмездия церкви. Должно иметь к этому ключ, и этот ключ — наука per se. Розенкрейц учил устно. Сен-Жермен записал благое учение цифрами, и его единственная зашифрованная рукопись осталась с его верным другом и покровителем, благожелательным немецким князем, из чьего дома и в чьем присутствии он совершил свой последний выход — Домой».

Позднее он написал:

«В выходящем [ноябрьском] выпуске журнала «Тheosophist» вы найдете пару заметок, прилагающихся к переводу "Предисловия" Элифаса Леви, сделанному Хьюмом (в связи с пропавшим континентом)».

Существует некоторое количество весьма интересных сносок к этой статье, озаглавленной «Избранные факты из Элифаса Леви: Извлечения из Введения к “Dogme de la Haute Magie"»; даже в такой сжатой форме Махатма К.Х. проливает пронзительный свет на смутные древние мифы о магах, об Атлантиде, о боге Пане и так далее. В качестве иллюстрации приводим следующее:

«Купидон — бог, это седьмая составляющая, или ведический Брама; а Психея — его средство выражения, шестая составляющая, или одухотворенная душа. Как только она ощущает себя отдельно от своего "супруга" (и видит его), она его теряет. Изучите “Heresy of Individuality” ("Ересь Индивидуальности"), и вы поймете».

Среди этих сносок одна имеет особое значение, поскольку ее автор совсем недавно испытал то, что описывает. Заметка относится к посвящению и посвятителю и трактует предмет преимущественно с христианской и иудейской точек зрения; в ней содержится добавление:

«На сегодняшний день посвящение за пределами Гималаев сопровождается временной смертью (от трех до шести месяцев) ученика, а часто — посвящающего».

Теперь, в сентябре 1881 года, Махатма Кут Хуми заметил двум своим светским чела, Синнетту и Хьюму, следующее:

«Я скоро предоставлю вас самим себе на три месяца».

Фактически они не были предоставлены самим себе, поскольку Учитель Мориа принял переписку, и в его письмах открывались частицы замечательного опыта, который тогда получал Махатма К.Х., и повествовалось об утонченных взаимоотношениях, существующих между двумя Братьями. Он пишет:

«Когда вопрос о его (К.Х.) "уединении" был решен, при расставании он попросил меня: "Не присмотришь ли за моей работой, не приглядишь ли за тем, чтобы она не рассыпалась на части?" Я обещал. Чего бы я только ни пообещал ему в тот час! Естественно, не для разглашения среди посторонних; существует бездна, над которой висит хрупкий мост из переплетенных травинок, а внизу — яростный, стремительный поток. Самый храбрый член ваших альпинистских клубов едва ли дерзнул бы перейти по нему, потому что он провисает, как паучья сеть, и выглядит прогнившим и непроходимым. Однако он не таков; и тот, кто решится на испытание и преуспеет, — а он сделает это, если правда то, что он должен быть допущен, — приходит в узкое ущелье неописуемой красоты, в одно из наших мест и к некоторым из наших людей, которых не описал и которых не видел ни один европейский географ. В броске камня от древнего Ламасерия стоит старая башня, в недрах которой созрели поколения Бодхисаттв . Там сейчас отдыхает ваш безжизненный друг — мой брат, свет моей души, которому я дал правдивое обещание присмотреть за его работой, пока он отсутствует...
Кут Хуми пошел навестить его (так как он его чела), прежде чем уйти в Тонг-па-нги — состояние, в котором он пребывает теперь...
Не имея права следовать за К.Х., я чувствую себя одиноко без моего мальчика...
Я бы не позволил даже ветру пустыни услышать слово, тихо-тихо сказанное над тем, кто сейчас спит...»


К февралю 1882 года Учитель К.Х. возвратился и закончил свою переписку с мистером Синнеттом. В 1883-м он все еще исключительно активен в ведении дел журнала «Тheosophist». 2 февраля 1883 года, накануне возвращения мистера Синнетта в Англию, он пишет ему:

«Я особенно сильно желаю — ради М., — чтобы журнал пользовался максимально возможным успехом; и он должен распространяться в Англии шире, чем сейчас».

И далее он говорит о «Будде и раннем буддизме» Лилли:

«По моей просьбе это будет рассмотрено Субба Роу или Е.П.Б., а я снабжу его своими заметками».

А позднее, в том же году, когда Синнетт уехал в Англию, он настаивает, чтобы тот продолжал сотрудничество с журналом:

«Если вы найдете время писать для журнала «Тheosophist» и сможете привлечь к этому кого-нибудь еще вроде мистера Майерса, вы очень обяжете лично меня».

 
СфинксДата: Воскресенье, 26.05.2013, 18:11 | Сообщение # 33
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава IV

УЧИТЕЛЬ МОРИА И РЕГЕНТ ИНДИИ ОТВЕЧАЮТ КОРРЕСПОНДЕНТАМ

Учитель Мориа принимал участие в работе по изданию журнала «Тheosophist», и однажды он оказал помощь своей чела, когда нападки на нее стали слишком жестокими. 3 марта 1882 года он писал мистеру Синнетту:

«Не было женщины, оскорбленной более несправедливо, нежели Е.П.Б. Взгляните на позорные письма, которые присылают ей из Англии для публикации, письма, направленные против нее самой, против нас и против Общества. Возможно, вы сочтете их недостойными, но «Ответы корреспондентам» в Приложении написаны мною. Так что не обвиняйте ее. Я жажду узнать ваше откровенное мнение о них. Возможно, вы думаете, что сама она справилась бы лучше».

Он посвящает две страницы Приложения к мартовскому номеру журнала «Тheosophist» ответам трем корреспондентам: Дж.К., мистеру Джозефу Уоллесу и мисс Чандос Лейт Хант (миссис Уоллес). В качестве иллюстрации приведем краткое изложение первого:

«"Дж.К."! Ваше письмо, озаглавленное "В чем "сведущ" теософ?" не будет опубликовано по следующим причинам:
1. Нанесение личных оскорблений редактору, позабавивших, однако, последнего, не интересны простому читателю.
2. Наш журнал тщательно избегает обсуждения любых тем политического характера (он с ними не связан), посему такое низкое и грубое поношение России... не может найти себе места на его страницах.
3. По той же причине мы не можем позволить автору "Адептства Иисуса Христа" успокаивать свои издерганные нервы, распространяясь на тему "политической цели" Теософского Общества.
4. Поскольку американские и британские законы обеспечивают недопустимость нарушения почтовых постановлений, предназначенных защитить чистоту корреспонденции, журнал рисковал бы заработать штраф, посылая по почте письма недостойного содержания. Грубый абзац указанной статьи... прямо подпадает под действие этого закона.
5. «Тheosophist», посвященный восточной философии, искусству, литературе, оккультизму, месмеризму, спиритуализму и другим наукам, не собирается воспроизводить бурлескные пародии или клоунскую поэзию.
6. «Тheosophist» публикует только статьи, написанные и высланные джентльменами».


В апреле 1882 года над Теософским Обществом пронесся ураган. Первое великое противостояние, в которое оказалось вовлечено еще неокрепшее Т.О., имело место в Америке между спиритуалистами и теософами; и, как говорит Учитель М.:

«До самого дня отъезда битва была жаркой и яростной... Если хотите, пролистайте спиритуалистическую литературу за 1877 год; поищите и, если сможете, найдите там хотя бы одно-единственное слово об оккультной философии или эзотерике... Это был первый боевой клич».

Вторая стычка произошла в 1882 году в Индии, когда обнаружился раскол между Теософским 06ществом и Арья Самадж*. В Америке атакующей группой явились основатели Общества, в Индии атакованы были они сами. На Индостане они оказались ради союза с Арья Самадж, и «Даянанда* наложил на движение отпечаток арийской национальности» ; однако ему не суждено было прожить долго. Настоящими причинами раскола явились амбиции Свами Даянанды, который видел себя в качестве главы обоих Обществ, и его зависть к растущей славе Теософского Общества в Индии; однако официальным предлогом, вторым «боевым кличем», оказалась природа Бога — личного Бога или абстрактного Вселенского Начала; и некоторое время журнал «Тheosophist» был весьма озабочен проблемой «Л.Б.» и двайтизма или адвайтизма*. В этой философской битве Регент Индии, Риши Агастья, заступился за свое Общество в статье, опубликованной в Приложении к июньскому выпуску журнала «Тheosophist», озаглавленной «Головоломка» и подписанной: «Один из индусских основателей изначального Теософского Общества, Тируваллам-Хиллс, 17 мая». Он начинает с выразительного контраста между заявлениями, сделанными «Пандитом Даянандой в двух последних номерах печатного органа "Тhе Аrуа", и предоставляет их суду читателей в надежде, что кому-нибудь удастся решить эту головоломку». Следующее может послужить образцом:

«Агуа»
за апрель 1882 года:

«Основатели Общества (наши уважаемые Братья и союзники) — первые и вернейшие поборники Вед и древней философии Арья- варты».

«Агуа»
за май 1882 года:

«Союз между Арья Самадж и Теософским Обществом был разорван, так как главные теософы теперь обратились к буддизму и более не следуют Ведам».

«Arya»
за апрель 1882 года:

«Они пришли в Индию учениками, но поставили себя учителями, основав собственное Общество (!?), которое не принесло никакой практической пользы для Индии».
«Читатель также должен знать, что Свамиджи никогда не был другом Т.О. (!!!) и никогда не выражал желания быть им. Единственная связь с ним, которую он себе позволил, состояла в том, что он согласился быть их инструктором по Ведам».


«Агуа» за май 1882 года:

«Общество — самый могущественный союзник, который в настоящее время существует у арийской религии и науки на Западе».
«Поэтому дело Теософского Общества — это дело Арья Самадж, и каждое оскорбление, нанесенное первым (нашим уважаемым Братьям и союзникам, основателям Т.О.), причиняет равную боль последним».


В сноске приводятся все детали присоединения Свами к Теософскому Обществу с указанием дат получения им диплома и посвящения, а также места и времени его публичных встреч с основателями Общества и его публичных речей в поддержку Т.О. Таким образом была показана беспочвенность утверждений Свами и то, что основа спора заключалась в противоречивой позиции самих самаджистов, а не теософов, что хорошо видно из следующего отрывка, взятого из их журнала:

«Веды учат, что наши мысли, слова и дела — творцы нашей судьбы и нашего будущего положения. Не существует ни сурового божества, карающего невинных, ни сверхмилосердного, прощающего грешников».
«Высшее стремление йога — Бог, и те, кто не верит в Бога, как записано в Ведах, содержащих все великие доктрины видья-йоги, никогда не станут йогами».


Риши Агастья завершает свою длинную и выразительную статью следующим утверждением:

«Парабрахман* ведантистов и Ади-будда* северных буддистов идентичны. Оба являются абстрактными Принципами, то есть не сущностями; мокша и нирвана* — их неизменные состояния. Отсюда поглощение человеческой искры (по-простому называемой душою) Парабрахманом, или Ади-буддой, в изначальное пламя, из которого она вышла, — итог, так долго искомый и заменяемый синонимичными терминами "мокша" и "нирвана"».

 
СфинксДата: Воскресенье, 26.05.2013, 18:14 | Сообщение # 34
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

22 августа 1883 года полковник Олькотт присоединился к мадам Блаватской в Утакамунде, пригороде Мадраса, где некоторое, не очень долгое время она оставалась в «Убежище», в доме генерал- майора Моргана. Он рассказывает о том, как она рада была его видеть после его долгого лекционного тура и как она частично справилась со своим волнением, продержав его до двух часов ночи за вычитыванием корректуры и правкой ее рукописи. Он говорит:

«Частью ее работы была запись под диктовку ее невидимого учителя "Ответов английскому Ч.Т.О.", среди всего прочего содержавших часто цитируемое теперь пророчество об ужасах и катаклизмах, которые произойдут в ближайшем будущем при закрытии цикла. То, что она писала под диктовку, было совершенно очевидно тому, кто был знаком с ее манерами».

Мадам Блаватская пишет мистеру Синнетту из Утакамунда:

«Хотелось бы, чтобы новые члены вашей "Лондонской Ложи" не писали вопросов, требующих столь пространных ответов. Господи, только половина "Ответов" займет целый сентябрьский выпуск журнала «Тheosophist»! Представьте себе удовольствие! Мне приходится копировать большую их часть, написанную наполовину М., наполовину другими чела, либо почерками, которые я впервые вижу, так как ни один типограф в мире не разберет почерка М. Он еще более багров и яростен, чем обычно!
И потом, они мне совсем не нравятся, эти "Ответы". В чем смысл написания трех страниц на каждую строчку вопроса и объяснения вещей, которые все равно никто из них, кроме, пожалуй, вас, не поймет? Наука, наука и наука. Да пусть повесится эта современная физическая наука! А октябрьский номер должен посвятить около пятнадцати колонок ответам на вопросы и Возражения "английского Ч.Т.О.". М. приказал Субба Роу ответить на его возражение о дате рождения Будды и выдуманных датах Каннингхэма. Святая тень! А кто такой мистер Майерс, чтобы мой большой Босс тратил ведра своих красных чернил к его удовлетворению? Он и не будет; посмотрим, сделает ли Он это. Потому что мистера Майерса не устроят доказательства от противного и свидетельства о неудачах европейских астрономов и физиков. Но неужели он действительно думает, что кто-нибудь из "Адептов" будет выдавать истинное эзотерическое учение в журнале «Тheosophist»*"?»


А в сентябрьском письме она замечает:

«Как говорит М., "посмотрим, как мистер Ф.В. [должно быть, У.] Майерс примет Ответы": окажется ли он не первым (а если не он, то другие члены), кто называет их невежественными болванами, необразованными азиатами "с маленькими восточными мозгами", как выразил это Уайлд, которому, как я полагаю, хотелось поверить в то, что его Иисус был англо-саксонским арийцем. Я говорю, что эти "Ответы английскому Ч.Т.О." — потерянное время. Они не примут правды и оккупируют половину каждого выходящего номера «Тheosophist» , вытесняя другой материал... Мне действительно жаль. По-моему, мы мечем бисер перед свиньями. Что ж — Их пути неисповедимы».

Эти «Ответы» были опубликованы так:

I. Август: «Дэвакхан: Меморандум, с тремя Ответами»:
1. Реальное и Нереальное.
2. Жизнь как сон.
3. Различные состояния дэвакхана.

Учитель К.Х. говорит об этом:

«Снова и снова предпринимается попытка немного развеять сплошной туман, который я нахожу в "дэвакхане" мистера Мэсси».

А Е.П.Б. в редакционной записке, приложенной к ним, говорит, что они исходят из грех разных источников.

II. Сентябрь: «Некоторые вопросы, подсказанные "Эзотерическим буддизмом" мистера Синнетта:
1. Отвергают ли Адепты небулярную космогоническую теорию?
2. Действительно ли Солнце — всего лишь охлаждающаяся масса?
3. Действительно ли великие нации будут уничтожены в минуту?
4. Действительно ли Луна погружается в материю?
5. О минеральной монаде.
6. Срок и доктрина Шри Шанкарачарья.

«Кстати, говоря о лунах: ради бога, почему вы должны говорить о запрещенных вещах! Разве я не говорила вам сотню раз, что Они никому не позволяют знать или говорить об этой восьмой сфере; и с чего вы взяли, что это та луна, какою мы все ее видим? И почему вы должны это печатать? А теперь "английский Ч.Т.О." вылезает со своим вопросом, а этот осел Уайлд называет это мусорным ящиком. В “Light” я назвала его голову мусорным ящиком. Вы оба увидите это в "Ответе", можете прозакладывать свой последний доллар! Потому что они (ответы) прибыли, последние — сегодня вечером, и, как говорят французы, vous ne l'aurez pas vole*, вашей savonade! Когда Субба Роу прочел вопрос, обсуждаемый в этой книге, он чуть в обморок не упал; а когда он вычитал это (вопрос мистера Майерса) в гранках, Дамодар пишет, что он позеленел».

Savonade, как она представлена в сентябрьском выпуске журнала «Тheosophist»:

ВОПРОС IV
Действительно ли Луна погружается в материю?
Ни один «Адепт», насколько известно авторам, никогда не передавал «светскому чела» своего «мнения о Луне» для публикации. Современная наука имеет о селенографии* представление намного лучшее, нежели какой-нибудь скромный азиатский аскет может когда-либо надеяться приобрести. Есть опасения, что рассуждения на страницах 104 и 105 «Эзотерического буддизма» не только поспешны, но и преждевременны. Посему разумнее будет перейти к вопросу V.
Однако Синнетт был не единственным, получившим savonade! Позже Е.П.Б. говорит:

«Хозяин [Учитель М.] несколько раз отругал меня за то, что я слишком много болтаю и говорю вам вещи, о которых сама знаю не так уж много, как например по этому проклятому "лунному" вопросу. Я была оскорблена более чем когда-либо, когда всплыл вопрос о лунном "мусорном ящике". А все этот гнусный Уайлд».

III. Октябрь: «6: Историческая трудность — почему?» Очевидно, что это было пожертвовано Риши Агастья, так как Е.П.Б. пишет мистеру Синнетту:

«Она [доктор А.Кингсфорд] едва ли может быть непогрешимым пророком, иначе Мейтланд не приписал бы "сумасшедшей Блаватской" фразу, написанную Махатмой Тиравеллумом в "Ответе VI" за октябрь. У меня есть эта рукопись. Должно быть, я ужасно умна, раз написала "Ответы" в «Тheosophist» : я не способна понять десяти строчек этой оккультной и научной невнятицы».

IV. Ноябрь: «7: Филологические и археологические трудности», а также «Надписи, обнаруженные А.Каннингхэмом» Субба Роу, о которых Е.П.Б. говорит:

«Что вы имеете в виду, говоря, что "их Светлости" слишком много пишут для вашего Лондонского Общества? Это мой Хозяин и двое других, которых вы не знаете. То, что они пишут, против науки, а не для ваших членов. А я всегда говорила, что это бесполезная потеря времени, потому что никто не поверит и очень немногие поймут; я не понимаю. Что вы имеете в виду, оскорбляя Субба Роу? Ну почитайте его последнее против Каннингхэма. Старик написал ему и задал сотню вопросов ради науки и археологии, а Субба Роу говорит, что он на них отвечать не будет».

А Учитель К.Х. говорит о статье Субба Роу:

«Посмотрите его последнюю [статью] в ноябрьском номере. Его утверждение, касающееся ошибок генерала Каннингхэма, должно считаться подлинным открытием в индийской археологии. Десять против одного, что оно никогда не получит того внимания, которого заслуживает».

В «Ответе VII» появляется пророчество, упомянутое полковником Олькоттом. Это будет интересно:

«Мы находимся в конце цикла — геологического и иного — и в начале следующего. Катаклизм будет следовать за катаклизмом. Во многих местах освобождаются запертые силы; и случится не только то, что люди тысячами будут поглощены или убиты, появится "новая" земля, а "старая" осядет, нас будут устрашать извержения вулканов и цунами; к тому же, к ужасу европейских теоретиков и унижению высокомерной науки, откроются секреты прошлого, о которых мы и не подозревали. Мы не жаждем почестей, воздаваемых пророкам; но все же пусть это будет пророчеством».

Во всех этих «Ответах английскому Ч.Т.О.» присутствует множество важного материала, и хорошо бы, если бы они были включены в «Эзотерический буддизм» мистера Синнетта в качестве приложения. За исключением тех, что относятся к дэвакхану, «Ответы» были переизданы в «Five Years of Theosophy» («Пять лет теософии») и таким образом оказались доступными широкому читателю.
Учитель К.Х. сказал:

«Я не имею ничего общего с Ответами мистеру Майерсу, но, возможно, вам удастся разглядеть в них прямое влияние М.»

 
СфинксДата: Вторник, 28.05.2013, 02:11 | Сообщение # 35
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава V

ЛИТЕРАТУРНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО БРАТЬЕВ ДЖУАЛ КУЛА И ИЛАРИОНА

Еще один Брат, принимавший участие в работе над журналом «Тheosophist», был Джуал Кул, тибетский кутхумпа («чела Кут Хуми»). В письме, полученном мистером Синнеттом февраля 1883 года, его Гуру говорит о нем:

«Я исключительно занят подготовкой посвящения. Несколько моих учеников — среди прочих Джуал Кул — пытаются достичь "другого берега"».

В Братстве его на некоторое время окрестили «Вениамином», поскольку он был самым младшим из братьев; также его звали «Лишенный наследства».
В журнале «Тheosophist» за декабрь 1883 г. было напечатано обозрение на «Философию духа» Уильяма Оксли; а в марте 1882 м-р Оксли ответил редактору в письме, которое было должным образом опубликовано. По этому поводу Учитель Кут Хуми замечает:

«Статья написана манчестерским пророком — Оксли. Не получив никакого ответа на свои призывы к К.Х., он критикует — пока еще мягко — высказывания о той "душевной энергии" , за каковое новое название я чувствую себя в некотором роде ему обязанным. При виде вежливого упрека наш мушкетон-редактор не замедлила взорваться. И не успокоилась до тех пор, пока Джуал Кул, с которым и было состряпано знаменитое обозрение (между прочим, если бы вы его увидели, оно не должно было бы не выйти в свет) , не был уполономочен ответить Пророку (исправлением некоторых его грубых ошибок) в нескольких невинных сносках, под безопасным nom de plume "Обозреватель"».

Однако дело не закончилось этими «невинными сносками». В майском выпуске журнала мистер Т.Субба Роу выступил с обзором книги Оксли «с эзотерической и брахманической точки зрения», и мистер Оксли, отвечая на этот второй обзор, сделал в некотором смысле поразительное заявление (выпуск за сентябрь 1882 года):

«Например, я получил три визита в астральной форме почтенного Кут Хуми через сенситива, чей лингвистический аппарат был использован астральной формой для разговора со мною сначала на бенгали, а потом на моем родном языке. В последний раз я вопросил: "Сознаете ли вы свою связь с вашим физическим телом, которое, как я полагаю, находится теперь в Индии; поскольку в свой последний визит вы сказали, что если бы вам удалось поддерживать сознание на всем пути назад, то последовали бы определенные результаты? Причина, по которой я задаю этот вопрос, заключается в следующем: в отчете о визите, который вы нанесли мистеру Эглинтону , и в том, что это было осуществлено в согласии с ранее сделанными приготовлениями, и содержится свидетельство, которое может привести к выводу о том, что вы осознавали себя на обоих концах линии". Ответ был таков: "В мой первый визит я не преуспел; во второй преуспел едва ли больше; и в теперешний это все еще вызывает сомнения". "Как так? Для меня в материальной форме гораздо более затруднительно поддерживать продолжительную ясность сознания, чем для вас было спроецировать свое астральное тело и сгустить его во временное существо, когда вы появились перед мистером Эглинтоном на борту парохода 'Бега'?" Пришел важный ответ: "Два случая отличаются друг от друга. В одном случае дело было в истечении, а в настоящем — во втекании". А потом последовало объяснение, которое мне нет необходимости повторять. Можно заключить, что это была работа какого-нибудь бродяги».

Вот сноска, добавленная мадам Блаватской как редактором:

«Нам исключительно тяжело признавать, что мистер Оксли прав в своих предчувствиях. Мы далеки от того, чтобы притворяться, будто знаем обо всех действиях нашего почтенного Брата Кут Хуми, и, несмотря на наше удивление (поскольку язык сообщения определенно не принадлежит тому Кут Хуми, которого все мы знаем), мы собирались опубликовать вышеупомянутое экстраординарное заявление без комментариев, когда получили от любимого чела нашего Брата следующее».

Затем следует заявление чела от имени Учителя К.Х.:

«Моим возлюбленным Учителем, известным в Индии и в западных землях как Кут Хуми Лал Сингх, мне приказано сделать от его имени следующее заявление в ответ на одно утверждение мистера Оксли, которое было послано им для публикации. Упомянутый джентльмен утверждает, что мой Учитель Кут Хуми
а) трижды посещал его в "астральной форме" и
б) что он беседовал с мистером Оксли и в этой беседе якобы дал последнему некие объяснения относительно астральных тел в целом и неспособности его собственной майяви-рупа* одновременно сохранять свою мысленную связь с телом "на обеих концах линии". Поэтому мой Учитель заявляет:
1. Кого бы ни видел и с кем бы ни беседовал мистер Оксли в описанное время, это не был Кут Хуми, автор писем, опубликованных в "Оккультном мире".
2. Несмотря на то что мой Учитель знает джентльмена, о котором идет речь, и однажды даже почтил его собственноручно написанным письмом, таким образом дав ему (мистеру Оксли) возможность завести с ним знакомство, а также искренне восхищается силою его интуиции и западной ученостью, все же он никогда не встречался с ним ни астрально, никак иначе, а также ни разу не беседовал с мистером Оксли; к тому же он ни при каких обстоятельствах, даже если бы беседа действительно состоялась, не высказал бы своих мыслей в выражениях, приписываемых ему теперь.
Чтобы оградиться от всевозможных недоразумений подобного рода в будущем, мой Учитель с этих пор не будет вступать в контакт с каким бы то ни было медиумом или провидцем без подтверждения достоверности этого контакта путем использования трех паролей, о которых будут поставлены в известность господа А.О.Хьюм, президент Олькотт и А.П.Синнетт, вице-президент "Эклектического Теософского Общества" Симлы; так что они смогут со всею ясностью утверждать, что мой Учитель не может быть автором какого-либо приписываемого ему утверждения, в котором они не обнаружат этих слов.
По приказу, Джуал Кул* * *»


Можно подумать, что эта предосторожность не нужна, что у Учителей нет ничего общего с медиумами и провидцами, но это было не так. Действительно, Учитель К.Х. говорит:

«В эти дни вы [Синнетт] все еще не решались увидеть в оккультизме или в феномене "Старой Леди" что-то выходящее за рамки спиритуализма и медиумизма. Впервые в моей жизни [к концу 1880 года] я обратил серьезное внимание на высказывания "медиумов"... М. знал о них все, но, поскольку я никогда не имел ничего общего ни с одним из них, они интересовали меня исключительно мало».

Однако, с другой стороны, в 1883 году он заявляет:

«Для меня достаточно сказать, что "Ски" ["гид" миссис Холлис-Биллинг] более чем однажды служил посыльным и даже глашатаем для некоторых из нас».

А Е.П.Б. 21 июля 1882 года пишет:

«К.Х., М. и Коган говорят, что Император его [Стэйнтона Моузеса] раннего медиумизма является Братом, и я буду доказывать это снова и снова; однако несомненно, что тогдашний Император — не Император нынешний».

В 1884 году Учитель М. дает забавный сатирический отчет о сеансе на Пикадилли, в покрытом плесенью книжном магазине старого С., на котором присутствовал мистер Синнетт, и напоминает ему о вышеупомянутых паролях:

«Мое сообщение рукою принужденного... Меня заставили датировать мое предполагаемое сообщение из Ладакха 16 декабря, в то время как, клянусь, я находился в Чинки (Лхасса)... куря вашу трубку. Привидения работали исключительно хорошо, их нисколько не смутило мое присутствие, о котором ничего не знали ни У.Э.[Глинтон], ни его телохранитель. Мое внимание было привлечено тем, как они подделывали почерк Е.П.Б. Тогда я отложил трубку и начал наблюдать. Из магазина на Пикадилли исходило слишком много света для этих созданий... Бедняга, находящийся в состоянии транса... Его астральные оболочки фабриковали это мое письмо собственными средствами... Что же касается всех вас, вы не слишком пристально наблюдали за ним в момент, когда его направили положить бумагу и конверт между листами книги и тогда, когда он клал ее на стол, иначе вы увидели бы нечто весьма интересное для науки... У вас плохая память. Неужели вы забыли о соглашении, принятом в Праяге [Аллахабаде], и о паролях, которые должны предшествовать любому подлинному контакту с нами?»

Кажется, что в 1881 году мистеру Синнетту, знавшему о любви Учителя Мориа к курению, как-то удалось послать ему трубку и «табачную машинку». Учитель поблагодарил его за это в письме следующим образом:

«Добрый Сагиб Синнетт! Тысяча благодарностей и салямов за табачную машинку. Наш офранцузившийся и пелингоподобный Пандит [К.Х.] говорит мне, что эту коротенькую штучку надо кюлотить; что бы он ни вкладывал в это слово, я отправлюсь этим заниматься. Трубка короткая, а мой нос длинный, так что, надеюсь, мы отлично найдем общий язык. Спасибо — большое спасибо».

Еще одним «Братом», который время от времени сотрудничал с журналом «Тheosophist», был Учитель Иларион. Это о нем Учитель К.Х. сказал: «Адепт, который пишет рассказы вместе с Е.П.Б.». В январском номере 1880 года появился рассказ, озаглавленный «Ожившая скрипка», который был подписан: «Иларион Смердис, Ч.Т.О., Кипр, 1 октября 1879 года». Е.П.Б. включила его в сборник «Nightmare Tales» («Кошмарные истории»). Еще одна история под названием «Может ли двойник убить?» — очевидно, его рассказ о событиях, известных ей и пережитых ею, — была перепечатана в журнале «Тheosophist» за январь 1883 года по материалам Уогк 8ип», где она появилась в 1870 годах, когда Е.П.Б. сотрудничала с этой ежедневной газетой под nom de plume «Хаджи Мора». В письме к Синнетту она рассказывает об этом:

«Этот рассказ был показан мне и приведен в надлежащий вид Иларионом, и он говорит (и сказал еще раз только в тот день, когда я поссорилась с Селлином): "Поскольку каждое слово о вызывании Фроси Госпожою правдиво, то сцены в Вене и сцены с двойником-убийцей тоже правдивы, как и сказала вам мадам Попеско". Я думала, что вы об этом знали.
Ну вы с самого начала знали, что Ментана была в октябре 1867 года. Накануне Рождества я была во Флоренции (возможно, за месяц до него), когда был убит бедный Михаил Обреновиц. Потом я поехала в Антемари и в сторону Белграда, где я должна была ожидать в горах (как было приказано Учителем), в Константинополь, через Сербию и Карпаты, ожидая того... которого он послал за мною; там я и встретила Госпожу и Фросю, примерно через месяц или два после убийства, как мне кажется. Все правда, кроме того, что я прочла отчет о "двойнике-убийце" четыре года спустя у мадам Попеско. В рассказе же, ради сенсации, я поместила это событие всего четырьмя днями позже, в Темесвар — вот и все... Думаю, что господарь был убит в начале 1868 года (посмотрите в энциклопедии), когда после Ментаны я была во Флоренции, на пути в Индию из Константинополя, с Учителем... Я знала Госпожу, Фросю, принцессу Катанку и даже Госпожу Михаила Обреновица много раньше. Заметку из какой-то темесварской газеты мне показали (кажется) в 1872 году, когда я ехала из Одессы в Бухарест навестить мою подругу, мадам Попеско. Так что каждая деталь правдива (по крайней мере, в тех местах, где это касается меня), как и действующие лица».


Е.П.Б. говорила об Учителе Иларионе, или Илларионе, как о «Кипрском Адепте»; и в один из своих альбомов для вырезок она наклеила вырезку из «Spiritual Scientist» (Бостон, 1876) с рассказом, опубликованным ею под заголовком «Неразгаданная тайна», и от руки добавила:

«Посвященных так же трудно поймать, как солнечный зайчик, пятнышко, танцующее летним днем. Одно поколение людей в какой-либо стране может знать их под одним именем, а следующее, то, что стало преемником прежнего, видеть их как кого-то другого в дальнем краю.
В каждом месте они живут, пока нужны, а после... уходят, "как вздох", не оставляя ни следа за собою.
Эндрейнек Агарди из Колосвара»

(подпись)

Начальная буква и звездочки образуют слово «Иларион»; так что это, очевидно, еще один рассказ, написанный (или опубликованный) Е.П.Б. совместно с «Братом» Иларионом. Этот рассказ включен в «А Modern Panarion» («Новый Панарион»), сборник произведений Е.П.Б., опубликованный вскоре после ее смерти и недавно переизданный с двумя сопутствующими комментариями из ее альбома для вырезок в «Two Stories» («Две истории») Е.П.Блаватской. Факсимиле (из альбома для вырезок Е.П.Б.), приведенное выше, иллюстрирует заключительные абзацы второго комментария с записью Е.П.Б.

 
СфинксДата: Пятница, 31.05.2013, 20:26 | Сообщение # 36
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава VI

БРАТЬЯ В КАЧЕСТВЕ КОРРЕСПОНДЕНТОВ

Литературные труды Братьев для журнала «Тheosophist» кажутся всего лишь эпизодами в их насыщенной жизни. Их произведения и письма иногда были написаны, а иногда «осаждены»; они то отправлялись по почте, то необыкновенным образом падали с потолка. В письме мистеру Синнетту в августе 1882 года Учитель К.Х. говорит:

«Вчера я отправил вам коротенькую записку, которая сопровождала длинное письмо Хьюму; его зарегистрировал для меня где-то в центральных провинциях счастливый, свободный друг. Сегодня, посылая это длинное письмо вам, я собираюсь сопроводить его рассказом о иеремиадах, печальной историей о поражении, которая, быть может, заставит вас рассмеяться, а может быть, и нет, как смешит она моего большого брата [Учителя М.]».

Менее ортодоксальный способ доставки был использован в случае, о котором Е.П.Б. говорит: «К.Х. только что обрушил на мой нос целую "Илиаду" в ваш адрес».
Мы вылавливаем случавшиеся время от времени трудные ситуации, с которыми они сталкивались в написании писем; например, в 1882 году Учитель К.Х. объясняет мистеру Синнетту:

«Вследствие того что я пишу мои письма так, как я это делаю, то есть несколько строчек сейчас и несколько слов два часа спустя, и поскольку я должен придерживаться одной темы (возможно, с несколькими десятками отступлений между началом и концом), — постольку я совершенно не могу обещать вам западной тщательности».

При более благоприятных обстоятельствах в том же году он пишет:

«Изобилие сообщений от меня в последнее время говорит о том, что я нашел немного покоя; то, что они покрыты пятнами, кляксами и исправлениями, свидетельствует, что покой мой все-таки урывочен, ибо его постоянно нарушают, и что писал я в странных местах, то там, то здесь, пользуясь теми материалами, которые смог добыть... Я утешаюсь тем, что убогий внешний вид моих писем, возможно, не послужит причиной того, что вы будете ценить их меньше за эти знаки моей личной зависимости от посторонних раздражителей, которую вы, англичане, так искусно сводите к минимуму разными вашими приспособлениями. Как однажды любезно заметила ваша Леди, они весьма действенно уничтожают ощущение чуда и делают нас человеческими существами, более мыслящими существами; это мудрое размышление, за которое я благодарю ее».

Как-то раз к «посторонним раздражителям» было отнесено и письмо мистера Синнетта. Случилось это, как рассказано Учителем, следующим образом:

«Я не могу закончить, не рассказав вам о случае, который, как бы он ни был нелеп, привел к тому, что заставляет меня благодарить за это судьбу; вас это также порадует. Ваше письмо вместе с еще одним, от Ч.К.М., было получено мною на следующее утро после того, как вы передали его "маленькому человеку". Я находился в то время в окрестностях Пари-Джонга, на гун-па друга, и был очень занят важными делами. Когда я получил сообщение о его прибытии, я как раз пересекал большой внутренний двор монастыря. Напряженно прислушиваясь к голосу ламы Тёндхьюба Гьятцо, я не мог найти времени прочесть письмо.
Так что, механически вскрыв толстый пакет, я просто взглянул на него и положил его, как я подумал, в походную сумку, что ношу через плечо. Однако на самом деле он упал на землю, и когда я разорвал и опустошил конверт, то при падении его содержимое рассыпалось. Рядом со мною в то время никого не было, а мое внимание было полностью поглощено беседой; я уже почти добрался до лестницы, ведущей в библиотеку, когда услышал голос молодого гелонга, зовущего меня из окна и спорящего с кем-то в отдалении.
Обернувшись, я сразу же понял, в чем дело; в противном случае ваше письмо никогда бы не было прочитано мною, потому что я увидел почтенного старого козла в процессе употребления письма на завтрак. Это создание уже сожрало часть письма Ч.К.М. и задумчиво готовилось закусить вашим, более нежным; его было легче разжевать старыми зубами, нежели жесткий конверт и бумагу послания вашего корреспондента. Невзирая на неудовольствие и сопротивление животного, мне удалось в момент спасти то, что осталось от письма, — но как же мало от него осталось! Конверт с вашим гербом почти исчез, содержание писем сделалось неразборчивым, и некоторое время я пребывал в замешательстве перед лицом этого бедствия. Теперь вы знаете, почему я испытывал такое смущение: я не имел права восстанавливать их — письма, приходящие из "Эклектического" и, плюс ко всему, непосредственно связанные со злополучными "пелингами".
Что я мог сделать, чтобы восстановить утраченные части?
Я почти решился попытаться смиренно вымолить у Когана позволение сделать для меня исключение в этой жестокой нужде, когда вдруг увидел перед собою его святой лик (в глазах его мерцал какой-то необычный огонек) и услышал его голос: "Зачем нарушать правило? Я сделаю это сам". Эти простые слова: “Кат mi t s ’har” — "Я сделаю это" — подарили мне надежду.
Он восстановил отсутствующие части, к тому же, как вы видите, весьма искусно, и даже превратил скомканный порванный конверт, очень сильно поврежденный, в новый — с гербом и всем остальным. Теперь я знаю, какая великая сила должна использоваться для такого восстановления, и это заставляет меня надеяться на то, что однажды мир станет менее жестоким.
С этих пор я благодарил козла от всего сердца, и поскольку он не принадлежит к подвергнутой остракизму расе пелингов, то, чтобы выразить мою благодарность, я придал силы тому, что оставалось от зубов в его рту, и укрепил полуразрушенные останки в своих гнездах, так что теперь следующие несколько лет он сможет пережевывать пищу более твердую, нежели английские письма».


С большим юмором Учитель описывает случай, когда нехватка материалов ощущалась весьма остро:

«Время дорого, а материал еще дороже. "Осаждение" в случае с вами стало незаконным, а поскольку я нахожусь вдали от дома и к тому же в месте, где магазин канцелярских товаров нужен далеко не как воздух, то наша переписка грозит резко оборваться, если только я не буду экономно расходовать имеющийся запас. Один друг обещает снабдить меня в случае великой нужды несколькими разрозненными листками, останками, напоминающими о завещании его дедушки, по которому тот лишил его наследства и таким образом скопил его "состояние" . Но хотя, как он утверждает, за последние одиннадцать лет он не написал (исключая один-единственный раз) ни строчки ни на чем другом, кроме такой "двойной гладкой высшего сорта", сделанной в Тибете (которую вы можете непочтительно принять за доисторическую промокашку), и хотя завещание составлено на похожей бумаге, — вообще-то мы уже можем перейти к вашей книге».

В другом случае первая часть письма была написана на тонкой рисовой бумаге, тогда как остальное — на грубом материале вроде пергамента.
Похоже на то, что и Мастер Мориа страдал иногда от той же нехватки письменных принадлежностей, поскольку однажды он написал мистеру Синнетту:

«Почерк у меня хороший, но для каллиграфического бумага толстовата. Правда, я не могу писать по-английски при помощи кисточки, это было бы еще хуже».

Замечание по поводу хорошего почерка носит несколько юмористический характер, поскольку он часто посмеивается над собственным почерком, а человека, который пишет особенно кошмарно, называет «писец и каллиграф вроде меня». Однажды, когда мистер Синнетт много о нем размышлял, он сказал ему:
«Вы заставляете мою змеевидную подпись преследовать меня даже во сне».
В другой раз он восклицает:
«Я пишу чужою рукою, когда не в ладах с собственной!»
Однако он взял себя в руки в том, что касается каллиграфии, поскольку позже он пишет:

«Надеюсь, вас не особенно затруднит (не так сильно, как до сих пор) прочтение моего письма. Я стал писать очень понятно с тех пор, как К.Х. упрекнул меня в том, что я заставляю вас терять свое драгоценное время над моими каракулями. Его упрек больно задел меня, и, как видите, я исправился».

И действительно, его последние рукописи куда более удобочитаемы, нежели первые. Письма с обоими типами его почерка находятся в архивах Общества в Адьяре.
 
СфинксДата: Пятница, 31.05.2013, 20:44 | Сообщение # 37
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава VII

ПУТЕШЕСТВИЯ УЧИТЕЛЯ КУТ ХУМИ

«Те, кто работает с Шамбалой, посвященные и посланцы Шамбалы, не сидят в уединении — они путешествуют повсюду. Часто люди не узнают их, а иногда даже они не узнают друг друга! Но они выполняют свою работу не для себя, а для великой Шамбалы, и все они знают великий знак анонимности. Иногда они кажутся богатыми, и все же они ничем не владеют. Все предназначено для них, но они ничего себе не берут».
«Шамбала», Николай Рерих


Вывод о том, что это утверждение правдиво, достаточно просто сделать, изучив «Письма Махатм» и Е.П.Б. Мы знаем, что в 1870 годах Махатма Кут Хуми был студентом в Европе, молодым человеком, получавшим западное образование. Доктор Гуго Вер- некке и профессор Фехнер рассказывали о его присутствии в 1875 году в Лейпцигском университете и о последующем посещении им Цюриха. Е.П.Б. указывала и другие города, которые он почтил своим присутствием:

«Мне нравится Вюрцбург. Он рядом с Гейдельбергом и Нюрнбергом, а во всех этих центрах жил кто-нибудь из Учителей, и Он был тем, кто посоветовал моему Учителю послать меня туда».

Начиная с 1880 года, можно проследить его путешествия по Азии.

1880 год

На первом письме, полученном от своего Гуру, мистер Синнетт написал, что оно пришло около 15 октября 1880 года. Мадам Блаватская в 1881 году писала: «Когда К.Х. впервые написал вам, он был в Толинге». Она добавляет, что капитан Банон из 39 гвальорского полка, описывая свои путешествия по Азии, написал ей об «огромном монастыре в Толинге, где верховные ламы владеют великими оккультными силами», и предложил вскорости туда отправиться. Ее комментарии:

«Там только чела первой ступени, и я сомневаюсь, чтобы они что-то рассказали или показали ему. Тем не менее хорошо, что он едет туда».

20 октября Учитель писал:

«Пожалуйста, отметьте, что настоящее письмо отправлено не из "Ложи", а из долины Кашмира».

И 29 того же месяца:

«На другой день я шел по ущельям Куньлуня (вы зо¬вете его Каракорум) и видел спуск лавины. Я шел к нашему Главе лично, чтобы с почтением указать ему на предложение мистера Хьюма, и по пути домой пересекал Ладакх».

1881 год

Около 20 февраля Махатма Кут Хуми, будучи в «неизлечимо безбумажном состоянии», заметил:

«Поскольку я нахожусь вдали от дома и к тому же в месте, где магазин канцелярских товаров нужен далеко не как воздух, то наша переписка грозит резко оборваться».

Вскоре после этого мистер Синнетт уехал в Англию, и 26 марта в Лондоне ему пришло письмо, в котором говорилось:

«Оно из глубины неведомой долины меж крутыми утесами и ледниками Терих-Мир — долины, куда никогда не ступала нога европейца с того самого дня, когда Мать-Земля выдохнула из груди своей породившую ее гору; и друг ваш шлет эти строки оттуда. Потому что здесь К.Х. принял ваше "преданное уважение" и здесь он намерен провести свои "летние каникулы"».

Во время этого визита в Англию мистер Синнетт опубликовал свою первую книгу — «Оккультный мир». После возвращения в Индию, 5 августа, он получил длинное письмо, следующие выдержки из которого укажут на некоторые путешествия Учителя:

«Наконец-то дома... Теперь я прибываю из Саккья-Джунга. Для вас это название останется лишенным смысла. Повторите его перед "Старой Леди" — и посмотрите на результат... Надеюсь, эти бессвязные размышления простительны для того, кто почти две недели не вылезал из седла. Из ламасерия Гхаларинг-Тхо, где обсуждался и комментировался ваш "Оккультный мир" ("Боже сохрани!" — подумаете вы), я отправился на территорию Хорпа Пала ("неисследованная местность, заселенная тюркскими племенами", — говорят ваши карты, не ведая о том факте, что там нет вообще никаких племен), а оттуда — домой. В октябре я буду в Бутане».

Однако в октябре Учитель пишет:

«Пришлось отменить мою запланированную поездку в Бутан, и мое место займет Брат М. У нас конец сентября... Мои шефы особенно желают моего присутствия на наших новогодних празднествах в будущем феврале, и на подготовку к ним у меня уйдут оставшиеся месяцы. Поэтому теперь я попрощаюсь с вами, мой добрый друг... Надеюсь, в следующем январе смогу вам доставить о себе хорошие новости... У меня есть всего несколько часов, чтобы подготовиться к долгому, очень долгому путешествию».

Это «очень долгое путешествие» было не только физическим. Оно уже было описано словами Учителя Мориа.

1882 год

В январе «Лишенный наследства» (Джуал Кул) написал письмо мистеру Синнетту. Оно начиналось словами: «Учитель проснулся и просит меня писать .
А в феврале пришло письмо от самого Учителя:

«Брат мой, я долго путешествовал в поисках высшего знания; долгое время я отдыхал. Теперь же, по возвращении, я должен посвятить все свое время исполнению долга, а все мои мысли направить к Великой Проблеме. Теперь все закончилось; новогодние празднества подходят к концу, и я снова "Я". Но что есть "Я"? Только преходящий гость, и все его тревоги похожи на миражи великой пустыни».

В этом году начались неприятности в Египте, которые потребовали весьма значительной активности со стороны многих членов Братства. Учитель К.Х. в конце июня проинформировал мистера Синнетта о следующем:

«Действия ваших благословенных соотечественников в Египте влекут за собою такие последствия для организации все еще остающихся там оккультистов и для того, что они охраняют, что два наших Адепта уже там, присоединились к нескольким братьям-друзам, и еще трое находятся на пути туда. Мне предложили прекрасную возможность оказаться свидетелем массового человекоубийства, но я, поблагодарив, отказался от нее».

На что Е.П.Б. замечает мистеру Синнетту:«Ваш К.Х. отказался ехать в Египет и таким образом рассердил свои власти».

Сама она, «посланец Шамбалы» и член Братства, около четырех лет находилась в Индии и страстно стремилась посетить ашрам своего Учителя. Она получила его разрешение, но тяжелое состояние дел остановило предполагаемый визит. Учитель К.Х. пишет мистеру Синнетту об этом:

«Е.П.Б. в отчаянии; Коган не позволил М. пропустить ее дальше Черной Скалы, и М. весьма холодно приказал ей распаковать чемоданы. Попытайтесь утешить ее, если можете. С другой стороны, она действительно больше нужна в Бомбее, чем в Пенлоре».

Прежде чем утешительное письмо мистера Синнетта смогло до нее дойти, она написала ему, выплескивая всю свою ярость и разочарование:

«Мои планы лопнули. "Старейший" не позволит мне пройти, не хочет меня. Поет всякие "серенады"... Скверные времена; за мною придут англичане (поскольку они больше верят в русских, нежели в Братьев); их присутствие не позволит никому из Братьев подойти ко мне видимыми, а невидимыми я с тем же успехом могу наблюдать их и оттуда, где сейчас нахожусь; я нужна здесь и вообще везде, кроме Тибета... Я все собрала, прислали полный маршрут из Калькутты, М. дал мне позволение, и Деб был готов. Что ж, вы не удержите меня, я скажу идущее, по крайней мере сейчас, из самой глубины моего сердца: будь проклят мой жребий. Говорю вам, лучше уж смерть. Работаешь, работаешь, работаешь, и никакой благодарности. Что ж, если я чувствую, что сошла с ума, то это их, а не моя вина — не бедного М. или К.Х., но их, этих бессердечных высохших важных шишек; и я буду их так называть, даже если они сотрут меня за это в порошок. К чему мне теперь заботиться о жизни! Уничтожение в 10 ООО раз лучше».

К сентябрю она тяжело заболела, и визит в Гималаи, о котором она давно мечтала, стал необходимостью. Она писала мистеру Синнетту:

«Боюсь, что скоро вам придется сказать мне "прощай", connais pas я в рай или в ад. На этот раз отлично, здорово — нефрит... и другие прелести. Это вызвано: primo — бомбейской влажностью и жарою и secundo — раздражением и волнением... [Доктор] Дадли говорит, что мне остается год или два, а возможно, всего лишь несколько дней, потому что от душевного волнения я могу протянуть ноги в любой момент. Силы небесные! Этих волнений у меня по двадцать на дню — ну и сколько мне в таком случае осталось?.. Хозяин хочет, чтобы я подготовилась и куда-то поехала примерно на месяц. Он послал сюда чела, Гаргья Дэву из Нилджерри Хиллс, и он должен меня забрать — я не знаю куда, но, конечно же, куда-то в Гималаи».

Позднее она пишет:

«Сегодня утром я впервые за эту неделю поднялась с кровати. Но не беспокойтесь обо мне... Прочтите это: "Я останусь примерно в двадцати трех милях от Дарджилинга до 26 сентября, и, если вы придете, вы найдете меня на старом месте... К.Х."»

После визита, 9 октября, отправляя письмо из Дарджилинга, она говорит о своей радости от посещения Гималаев и от опыта общения с Учителями:

«Как вы узнали, что я была там?.. Что ж, теперь, когда больше нет опасности со стороны вашего проклятого правительства и его чиновников, я собираюсь сама написать вам и объяснить причину секретности, "которая в целом так омерзительна вашим европейским взглядам". Дело в том, что, если бы я не покинула Бомбей под большим секретом (даже некоторые теософы, посещавшие нас, полагали, что я дома, но занята и меня, как всегда, не видно) и если бы я не ехала инкогнито до самого Сик¬кима, мне бы никогда не позволили войти туда спокойно и я никогда бы не увидела М. и К.Х. во плоти. Господи, да к этой минуте я была бы уже мертва!
О эти два благословенных дня! Прямо как в старые времена, когда ко мне в гости пришел медведь. Та же самая деревянная хижина, коробка, разделенная на три отделения-комнаты, стоящая в джунглях на четырех пеликаньих ногах; те же бесшумно скользящие желтокожие чела; то же вечное "буль-буль-буль" неугасимой трубки моего Хозяина ; старый, знакомый, сладкий голос вашего К.Х. (чей голос стал еще слаще, а лицо еще тоньше и прозрачнее); тот же антураж — шкуры, подушки, набитые хвостами яков, посуда для соленого чая и так далее и тому подобное.
Что ж, когда, отосланная ими, я уехала в Дарджилинг — "подальше от чела, которые могут влюбиться в мою красоту", как сказал мой вежливый Хозяин, — на следующий день я уже получила записку, которую и прилагаю, от помощника специального уполномоченного, предупреждавшую меня о том, чтобы я не ездила в Тибет! Он закрыл клетку, а птичка-то уже улетела. Весьма удачно! Потому что шесть-семь бабу, прилипших ко мне как банный лист, пошли просить прохода в Сикким; им категорически отказали, а над Теософским Обществом посмеялись. Но я была отомщена! Я написала комиссару-представителю и сказала ему, что у меня есть правительственное разрешение (то, что правительство не отвечало за мою безопасность, было для меня совершенно неважно, поскольку в Тибете мне было бы безопаснее, нежели в Лондоне) и что в конце концов я прошла двадцать или тридцать миль за территорию Сиккима и оставалась там два дня, и ничего плохого не случилось ни со мною, ни с тем местом, где я была.
Несколько леди и джентльменов, которым очень хотелось увидеть "удивительную женщину", до смерти надоели мне своими визитами, но я упорно отказывалась повидаться с кем-нибудь из них. Пусть себе обижаются. Какого ч... я должна о них думать? Я не желаю никого видеть. Я приехала сюда ради наших Братьев и чела, а остальные могут пойти и повеситься.
Спасибо за ваше предложение. Я действительно хочу навестить вас, но я не могу покинуть Дарджилинг, пока поблизости Хозяин. Он уедет через неделю или дней через десять, и тогда я оставлю Дарджилинг; и если вы разрешите мне дождаться вас у вас дома, то я сделаю это с огромным удовольствием... Я очень ослабла и должна остановиться. Хозяин передает вам свою любовь — я видела его прошлой ночью в доме Ламы».

 
СфинксДата: Воскресенье, 02.06.2013, 10:29 | Сообщение # 38
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Несколько позднее в письме М.Бильеру из Парижа она говорит об этой поездке в Гималаи:

«Мой Махатма и Гуру уже дважды чинил меня. В прошлом году врачи меня приговорили. У меня был нефрит в последней стадии... Что ж, я поехала в Сикким, к порогу Тибета, и там мой возлюбленный Учитель исправил мои почки и печень, и через три дня я стала здоровой, как обычно. Говорят, произошло чудо. Он всего-навсего семь раз в день давал мне выпить лекарство из какого-то гималайского растения».

То, что она действительно видела двух Учителей в их физических телах, следующим образом подтверждается Учителем К.Х. в письме к мистеру Синнетту незадолго до ее экспедиции:

«Сейчас я не дома, но практически рядом с Дарджилингом, в монастыре, вожделенной цели бедной Е.П.Б. Я думал уехать к концу сентября, но... мне придется в собственной шкуре беседовать со "Старой Леди", если М. приведет ее сюда. А ему придется привести ее или потерять ее навсегда, — по крайней мере, ту ее часть, которая связана с физической триадой».

Мы можем взглянуть на ту встречу глазами самого Учителя К. X., поскольку в письме, защищающем мадам Блаватскую от неких обвинений, брошенных теософом в Европе, он пишет:

«Невозможно отрицать, что в целом она склонна к преувеличениям, а когда возникает вопрос "рекламирования" тех, кто ей дорог, ее энтузиазм не знает границ. Так она сделала из М. Аполлона Бельведерского, яркое описание физической красоты которого не раз заставило его разгневаться, сломать свою трубку, все время божась как истинный христианин; и так под ее красноречивым слогом я сам получил удовольствие видеть себя превращенным в "ангела чистоты и света" (с обрезанными крыльями). Временами мы не могли не сердиться на нее, чаще же не могли справиться со смехом. И все же чувство, которым вызваны эти смехотворные душевные излияния, слишком пылко, искренне и правдиво, чтобы не уважать его.
Не припомню, чтобы когда-либо в жизни я был чем-то так тронут, как я был тронут экстатическим восторгом бедняжки при встрече с нами, обоими в природных телах, с одним — после трех, а с другим — после около двух лет отсутствия и разлуки во плоти. Даже наш флегматичный М. был выведен из равновесия этим представлением, в котором он был главным героем. Ему пришлось использовать свою силу и погрузить ее в глубокий сон, иначе она получила бы разрыв какого-нибудь кровеносного сосуда... в своих лихорадочных стараниях ткнуться носом в его дорожную мантию, замаранную сиккимской грязью! Мы оба смеялись, но как мы могли не чувствовать себя тронутыми?.. Вы никогда не узнаете ее так, как мы, и посему ни один из вас никогда не сможет судить о ней беспристрастно и правильно. Вы видите то, что лежит на поверхности, и то, что вы назовете "добродетелью", относится только ко внешней стороне; мы же судим не иначе как поняв что-то до самых сокровенных глубин, и обычно не обращаем внимания на внешнее».


1883 год

В конце этого года и в начале следующего Учитель К.Х. совершил продолжительную поездку по Азии. Она может быть прослежена по упоминаниям, тут и там встречающимся в письмах мадам Блаватской и в «Дневнике» полковника Олькотта. Е.П.Б. в письме от 27 сентября мистеру Синнетту, возвратившемуся затем в Англию, говорит:

«Олькотт позавчера уехал на север. За ним послал магараджа Кашмира, и К.Х. приказал ему ехать к некоему перевалу, по которому его проведет посланный за ним чела... Полагаю, что мистер Браун где-то присоединится к Олькотту... Я рада, что Олькотт увидит его и побеседует с ним. Он приходит в восторг в ожидании этого. Похоже, что именно Маха Сагиб (старший) настоял в разговоре с Коганом на том, что Олькотту должно быть позволено лично встретиться с двумя-тремя Адептами помимо его Гуру М. Так намного лучше. Меня, вероятно, не позовут, как единственную, кто лжет, говоря об их действительном существовании».

Полковник Олькотт взял с собою в эту поездку юного Маратхи, Дамодара К.Маваланкара, чтобы тот был его секретарем, в то время как он читал лекции по теософии и организовывал отделения Теософского Общества. Произошло множество необыкновенных явлений, о которых полковник Олькотт дает детальный отчет в третьей серии «Страниц старого дневника». Четвертого ноября он докладывает о том, что Учитель Кут Хуми находится на озере Манасаровара в Гималаях. В то время как отряд находился в палаточном лагере в Лахоре, а полковник Олькотт был занят чтением лекций и беседами в течение всех дней, а иногда и глубокими ночами, их посетил Учитель К.Х., начавший свое путешествие на юг. Это вступление в «Дневнике» полковника:

«20 ноября. К.Х. во плоти подошел к моей палатке, неожиданно разбудил меня, вложил в мою руку записку и возложил свою ладонь мне на голову. Потом он прошел в отделение Брауна и вложил в его руку другую записку. Он заговорил со мною. Был послан Маха Коганом. 1.55 утра.
10 часов вечера. После лекции К.Х. и Вениамин [Джуал Кул] явились мне, Дамодару и Брауну позади лагеря. Оба были одеты в белое».


В Джамму, зимней столице магараджи Кашмира, произошел другой восхитительный случай, который вошел в «Дневник» полковника следующим образом:

«25 ноября. Дорогой Дамодар отправился в Ашрум со своим Гуру К.Х. Телеграфировал Е.П.Б. и получил в ответ, что Учитель обещал Д.К. скорое возвращение.
27 ноября. Дамодар вернулся».


Тем временем Е.П.Б. восторженно писала мистеру Синнетту:

«Ну опять новости. Позавчера я получила телеграмму из Джамму от Олькотта: "Дамодара забрали Учителя". Исчез! Я тоже думала и боялась, хотя это странно: ведь он чела едва ли четыре года. Высылаю вам обе телеграммы, одну от Олькотта, вторую от мистера Брауна. Почему Брауну оказана такая честь — вот чего я понять не могу. Может быть, он добрый человек, но что он, черт побери, сделал такого хорошего и святого?! Все, что я о нем знаю, так это то, что это уже второй визит К.Х. лично к нему».

По возвращении Дамодара маленький отряд из трех преданных работников продолжил свое турне. Они посетили Вазирабад, Джайпур, Бароду, Бомбей, Гути и Курнул и достигли Мадраса только 15 декабря. Учитель К.Х. в своем долгом путешествии шел, опередив их, на юг. В том же письме Е.П.Б. говорит:

«Здесь или где-то поблизости его ожидают два его чела, которые приехали из Майсура, чтобы встретить Его. Он собирается куда-то к буддистам южной церкви. Увидим ли мы его? Я не знаю. Но среди чела царит суета. Ну происходят странные вещи: землетрясения, синее и зеленое солнце, тайно похищенный Дамодар и приход Махатмы».

Они видели его. Мистер Синнетт, будучи в Англии, получил от него послание, гласящее:

«Через неделю, считая с этого дня, я буду в Мадрасе, еп гоШе* к Сингапуру, Цейлону и Бирме. Я отвечу вам через одного из чела в Штаб-квартире».

Майсур — независимый штат, граничащий с Мадрасским округом; его столица тоже носит имя Майсур. Седьмого декабря, находясь в Майсуре, Учитель написал письмо к Лондонской Ложе Теософского Общества, вложенное в другое письмо, адресованное мистеру Синнетту, в котором он заявил:

«Путешествие, предстоящее мне, долгое и скучное, а миссия — практически безнадежна. И все же некоторое добро будет сделано».

В тот же день Е.П.Б. написала мистеру Синнетту:

«Махатма К.Х. послал письмо из Санаджерри Дамодару и Дхарани Дар Каутхуми с копией нескольких мест из его большого письма к вам... 17 февраля Олькотт, вероятно, отплывет в Англию по разным делам, и Махатма К.Х. посылает своего чела под видом Мохини Мохун Чаттерджи объяснить лондонским теософам из Тайной Секции каждый или почти каждый спорный вопрос... Вам лучше показать Мохини все письма неличного характера, так возгласил Господин мой Хозяин... Не ошибитесь, принимая пришедшего к вам Мохини за Мохини, которого вы знаете. В этом мире больше одной майи\ и ни вы, ни ваши друзья не ведаете о том. Посланца снабдят как внешней, так и внутренней одеждой. йгхИ* ».

На то, что визит Махатмы в Майсур предшествовал его визиту в Мадрас, указывает письмо, которое он написал мистеру Брауну 17 декабря:

«Неделю назад я оставил Мадрас, и куда я иду сейчас, вы не можете пойти, так как я на собственном пути и в конце моих путешествий перейду в Китай, а после — домой».

Что же касается посещения Учителем Китая, то Е.П.Б. говорит в письме, адресованном члену организации и датированном 29 ноября 1889 года:

«Учитель К.Х. каждые два года бывает в Японии и Китае, а мой собственный благословенный Учитель иногда посещает Индию».
Последние новости о долгом путешествии Учителя Кут Хуми предоставлены его Братом, Учителем Мориа, который в его отсутствие еще раз взял на себя переписку с мистером Синнеттом:
«Теперь он в отдаленных лесах Камбоджи».

 
СфинксДата: Воскресенье, 02.06.2013, 10:48 | Сообщение # 39
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава VIII

ДРУГИЕ ПУТЕШЕСТВУЮЩИЕ БРАТЬЯ

За исключением упоминания мадам Блаватской о том, что ее «собственный благословенный Учитель иногда посещает Индию», до сей поры обсуждались только путешествия Учителя Кут Хуми. В том же письме она продолжает:

«В 1879 году он [Учитель Мориа] провел неделю в Бомбее и дважды приходил навестить нас, и тогда полковник Олькотт и другие видели его».

Где-то в другом месте она говорит об этом визите:

«Когда мы прибыли в Индию, Учитель, ежедневно появляясь в Бомбее, посещал меня в Джиргауме, и несколько человек его видели; один из них — Уимбридж».

Полковник Олькотт также описывает визит в своем «Дневнике»:

«15 июля. Приходил во плоти Сагиб! Послал Бабулу в мою комнату, чтобы он позвал меня в бунгало Е.П.Б., и там произошла беседа большой важности. Увы! Каким пустым и никчемным заставляют себя чувствовать эти люди по контрасту с ними!»

Четыре года назад, в 1875 году, Учитель Мориа отправился на крайний юг Индии, в Рамесварам, одно из главных мест паломничества в Индии, и, по меньшей мере, четыре человека видели его в Мадрасе, когда он проходил через этот город en route в Рамесварам.
В 1868 году, согласно утверждению Е.П.Б., записанному в 1886 году в Вюрцбурге, он был в Европе:

«Думаю, что господарь [сербский] был убит в начале 1868 года (посмотрите в энциклопедии), когда после Ментаны я была во Флоренции, на моем пути с Учителем в Индию из Константинополя».

Е.П.Б. впервые встретила Учителя Мориа в физическом теле во время его еще более раннего посещения Европы. Она говорит об этой встрече:

«Я видела Учителя в своих видениях с самого моего детства. В год первого Непальского посольства (когда?) я увидела и узнала Его. Видела Его дважды. Однажды Он вышел из толпы, потом Он приказал мне встретиться с Ним в Гайд-парке. Я не могу, я не должна говорить об этом. Я не разгласила бы этого ни за что на свете».

В книге ее рисунков, хранящейся в архивах Общества, под сделанным пером рисунком Рэмсгейтской гавани она написала по-французски:

«Незабвенная ночь! Той ночью при свете луны, стоявшей над Рэмсгейтом 12 августа 1851 года, я встретила Учителя из моих снов!!!
12 августа — это 31 июля по русскому календарю, день моего рождения — двадцать лет!»


В то или иное свое раннее посещение Европы графиня Вахтмейстер тоже встретила Учителя Мориа. Е.П.Б. упоминает этот факт в письме к мистеру Н.Д. Кхандалвала, датируемом 12 июля 1888 года:

«Констанция Вахтмейстер присоединилась к Т.О., поскольку узнала в портрете моего Учителя ее живого Учителя, который несколько раз спасал ее и которого она годы назад видела в физическом теле, когда он был в Англии; она множество раз видела Его в астральном теле, и Он поначалу писал ей тем же почерком, который Он использует для нашего Общества. Когда она уверилась в этом, она по его совету присоединилась к Т.О.; и теперь уже более трех лет она живет со мною и заботится обо мне».

В письме, написанном примерно в октябре 1885 года, Е.П.Б. подозревает, что Учитель Мориа находится в Европе, так как она говорит:

«Этому я внимала с молчаливым унынием и осталась бы немою навеки, если бы не коснулись моего уха отдаленные звуки голоса Учителя, идущие с северо-западного направления (что удивительно! Должно быть, он странствует где-нибудь в Европе, мой Хозяин); голос говорил: "Теперь не позволь Синнетту еще раз отправиться по неверному пути. Объясни". Как будто бы я толкнула вас на неверный путь!»

Учитель Иларион

Самое раннее упоминание об Учителе Иларионе, или Илларионе, как называет его Е.П.Б., относится к 1871 году. В вюрцбургском письме 1886 года, сообщая сведения для «Случаев из жизни мадам Блаватской» Синнетта, она утверждает:

«Я вернулась из Индии на одном из первых парохо¬дов, но сначала я поехала в Грецию и увидела Илариона;
где именно, я не могу и не должна говорить. Затем — в Пирей и из этого порта в — Специю, в виду которой мы взорвались. Потом я поехала в Египет: сначала в Александрию, не имея ни копейки денег и выиграв несколько тысяч франков на номер 27 (не помещайте это в рассказ); потом я поехала в Каир, где и остановилась с октября или ноября 1871 по апрель 1872-го, а в июле вернулась в Одессу, так как сначала я поехала в Сирию, Константинополь и некоторые другие места».


Можно осмелиться предположить, в каком именно месте в Греции она встретила Учителя Илариона, в свете того факта, что она везде говорит о нем как о «Кипрском Адепте», и того, что он подписал рассказ, написанный им для "Teosophist" в январе 1880 года: «Иларион Смердис, Ч.Т.О., Кипр, 1 октября 1879 года».

Другое письмо из Вюрцбурга, характерно датируемое: «Суббота, 13-е, 1886 год», — сообщает дальнейшие сведения мистеру Синнетту и рассказывает о смерти друга:

«Я была предупреждена Иларионом, телесно находившимся в то время в Египте, и приказала Агарди Метровичу прийти прямо ко мне и не покидать дома в течение десяти дней. Он был смелым и отважным человеком и не мог этого вынести; поэтому он отправился в Александрию quand тете, и я отправилась за ним со своими обезьянами, делая так, как говорил мне Иларион, который сказал, что видел его смерть и что он должен умереть 19 апреля (я полагаю)... Я пошла в Рамлех и нашла его в маленьком отеле в тифозной горячке... Затем я ухаживала за ним в течение десяти дней — непрекращающаяся, ужасная агония. Я не оставляла его ни на минуту, так как знала, что он умрет, как сказал Иларион, и он действительно умер. Потом ни одна Церковь не захотела хоронить его, говоря, что он был карбонарием. Я обратилась к нескольким вольным каменщикам, но они боялись. Тогда я взяла абиссинца — ученика Илариона, и со слугою из отеля мы вырыли ему могилу под деревом на побережье, и я наняла феллахов, чтобы вечером они отнесли его, и мы похоронили его бедное тело. Тогда я была российской подданной и по этому поводу поссорилась с консулом в Александрии (тот, что в Каире, всегда был моим другом). Затем я взяла мадам Себир, своих обезьян и поехала обратно в Одессу. Вот и все. Консул сказал мне, чтобы я не имела дел и не завязывала дружбы с революционерами и мазинистами, а также что говорили, будто он был моим любовником. Я ответила, что поскольку он (Метрович) приехал из России с правильным паспортом, являлся другом моих родственников и ничего не сделал против моей страны, то я имела право дружить и с ним, и с теми, с кем я захочу. Что же касается грязных разговоров обо мне, то я к ним привыкла и могу только сожалеть, что моя репутация сталкивается с фактами — avoir le reputation sans en avoir les plaisirs* — (если вообще так), и такова моя судьба... В прошлом году Олькотт написал моей тете об этом несчастном, и она ответила ему, что все они знали Метровича и его жену, которую он обожал и которая умерла, как только попросила его поехать в Египет, и так далее. Но все это глупости».

В 1875-м Учитель Иларион посетил Соединенные Штаты Америки в компании другого Адепта. Записка на полях Альбома №1 Е.П.Б. следующим образом комментирует статью, вышедшую в Нью- Йорке 27 мая 1875 года:

«Ат... и Илл... проехали через Нью-Йорк и Бостон, затем через Калифорнию и Японию, обратно. М. ежедневно появляется в камарупе».

Личность «Ат...» установлена Учителем К.Х. таким образом:

«Е.П.Б., действуя согласно распоряжениям Атриа (вы его не знаете), была первой, кто объяснил в "Спиритуалисте" разницу между psyche и nous, nefesh и ruach душою и духом. Ей пришлось привести целый арсенал доказательств, цитат из Павла и Платона, из Плутарха и Джеймса и так далее, прежде чем спиритуалисты признали правоту теософов. Тогда ей и приказали написать "Изиду" — всего через год после основания Общества».

В 1881 году «Брат» Иларион прибыл в теософовскую Штаб-квартиру в Бомбее. Полковник Олькотт рассказывает об этом посещении в своем «Дневнике»:

«19 февраля. Иларион здесь en route в Тибет и разбирается в ситуации. Взгляды на Индию, Бомбей, на Т.О. в Бомбее, на Европу, христианство и другие предметы весьма интересны».

Махатма К.Х. также упоминает об этом между прочим в письме, которое мистер Синнетт получил 20 февраля:

«Проблема миссис Б. (не считая физических недугов) в том, что она иногда прислушивается к двум или более нашим голосам одновременно; например, этим утром, в то время как "Лишенный наследства" говорил с ней о важном деле, она выслушивала одного из нас, проезжавшего через Бомбей с Кипра по пути в Тибет, и таким образом привела обоих в состояние полного замешательства. Женщинам действительно не хватает силы концентрации».

Цель путешествия Брата Илариона была открыта Е.П.Б. позже. В журнале «Light» от 3 августа 1883 года она опубликовала опровержение на письма мистера Артура Лилли этому журналу и на его памфлет «Koot Hoomi Unveiled» («Разоблаченный Кут Хуми»), в котором она утверждает следующее:

«Мистер Лилли утверждает, что я постоянно беседовала с этим "духом" [Джоном Кингом] на протяжении четырнадцати лет как в Индии, так и во всех других местах. Для начала я заявляю, что никогда не слышала имени "Джон Кинг" до 1873 года. Правда состоит в том, что я рассказала полковнику Олькотту и многим другим, что человеческая фигура со смуглым бледным лицом, с черной бородой, в белых развевающихся одеяниях и феллахе, которую некоторые из них встречали в доме и в моих комнатах [в Филадельфии и Нью-Йорке], — это Джон Кинг. Я дала ему это имя по причинам, которые раскроются очень скоро, и я от всего сердца смеюсь над легкостью, с которой астральное тело живого человека ошибочно принимается за духа. И я сказала им, что знала того "Джона" с 1860 года, поскольку это была одна из форм восточного Адепта, который с тех пор удалился на свое окончательное посвящение , прошел его и посещает нас в Бомбее в своем физическом теле».

Можно привести примеры путешествий, совершенных другими Братьями и Учителями, например упоминание полковника Олькотта в его «Дневнике» от 3 февраля 1879 года, когда он и Е.П.Б. были на пути из Нью-Йорка в Индию:

«Достопочтенный Т[уитит] Б[ей], находясь рядом с [Суэцким] каналом, шлет мне свои приветствия».

Или упоминание Учителя Кут Хуми о том, что «Коган тогда [в 1793 году] находился в Индии, и он был свидетелем начала ужасов».

Или, опять-таки, объяснение Е.П.Б. мистеру Синнетту о кукле, которую она подарила его маленькому сыну Денни в Симле, когда она рассказывает, что Джуал Кул купил ее для нее на базаре в Симле, потому что она, хотя и собиралась, забыла принести подарок ребенку.
Однако приведено уже достаточно случаев, чтобы доказать истинность утверждения Рериха:

«Те, кто работает с Шамбалой, посвященные и посланцы Шамбалы, не сидят в уединении — они путешествуют повсюду».

 
СфинксДата: Воскресенье, 02.06.2013, 11:07 | Сообщение # 40
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1516
Статус: Offline

Глава IX

«ОСАЖДЕНИЕ» ОДИН ИЗ ИХ СПОСОБОВ ОБЩЕНИЯ

Письма Учителя Кут Хуми мистеру Синнетту всегда были написаны одним и тем же почерком, который, как он полагал, является почерком Учителя. На самом деле это очень редко бывало именно так и никогда — в ранний период их переписки. Учитель не только сам не писал этих писем, их вообще никто не писал — они были «осаждены», но «осаждены» всегда одним и тем же почерком, из-за чего они все и выглядели одинаково, точно так же как в наши дни все письма, рассылаемые из офиса, похожи друг на друга, поскольку напечатаны на одной и той же офисной машинке. Учитель говорит в одном из самых ранних писем:

«Имейте в виду, что эти мои письма не написаны, но запечатлены, или осаждены, а затем исправлены ошибки».

Несколько месяцев спустя он пишет: «"Осаждение" в случае с вами стало незаконным...»

А около года спустя:

«Однако ради правила, которое запрещает использовать мельчайшую частицу силы, пока не испробованы и не признаны неудачными обычные способы, я, разумеется, мог бы изобразить вам прекрасное "осаждение", что касается хирографии и запечатления. Я утешаюсь тем, что убогий внешний вид моих писем, возможно, не послужит причиной того, что вы будете ценить их меньше за эти знаки моей личной зависимости от посторонних раздражителей, которую вы, англичане, столь искусно сводите к минимуму вашими различными приспособлениями. Как однажды любезно заметила ваша Леди, они весьма действенно уничтожают ощущение чуда и делают нас, человеческих существ, созданиями более мыслящими; мудрое размышление, за которое я благодарю ее».

Когда мистер Синнетт узнал, что письма, которые он получал, не были написаны, он попросил прояснить детали этого странного процесса, названного «осаждением», и Учитель написал ему:

«Разумеется, мне приходится читать каждое написанное вами слово, иначе у меня вышел бы сплошной кавардак. И буду ли я это делать физическими или духовными глазами, затраченное время получится практически одинаковым. То же самое можно сказать и о моих ответах. Потому что "осаждаю" ли я их, или надиктовываю, или сам пишу свои ответы, разница во времени составляет ровно минуту. Мне надо обдумать их, аккуратно сфотографировать каждое слово и предложение в голове, прежде чем оно будет повторено "осаждением". Как запечатление на химически обработанной поверхности изображений, сделанных камерой, требует предварительной подготовки (следует правильно сфокусироваться на нужном объекте, потому что иначе, как часто бывает на плохих фотографиях, ноги сидящего могут оказаться непропорциональными по сравнению с головой и так далее), так же и нам приходится приводить в порядок наши фразы и запечатлевать каждое письмо, которое должно появиться на бумаге, в умах, прежде чем оно станет пригодным для чтения. К настоящему моменту это все, что я могу сказать вам. Когда науке станет больше известно о тайне лито-фила (или литофиблиона) и о том, как отпечатки листьев попадают на камни, тогда я смогу помочь вам лучше понять этот процесс. Но вы должны знать и помнить одну вещь: мы всего лишь рабски подражаем природе в ее деяниях...
Кут Хуми»


Возможно, несколько больше сведений об этом процессе можно почерпнуть из следующего утверждения мадам Блаватской, когда она рассказывает о том, кто исследовал осажденный портрет:

«Его микроскоп не раз покажет ему несколько слоев разных материалов — черного свинца, порошка и чернил и так далее, потому что я часто видела, как М. сидел с книгой сложнейших китайских иероглифов, которые он хотел скопировать, и с чистой тетрадью перед собою; затем он легонько тер страницу, и тогда на ней осаждались чернила; потом, если очертания иероглифов в его уме были правильными, то и скопированные иероглифы были в порядке, а если его что-то отвлекало, случалась грубая ошибка и работа шла насмарку... Если он думает, что обнаружил подделку, поскольку микроскоп показывает ему несколько слоев материалов, тогда я сожалею об его интеллектуальном восприятии».

Однако не всегда Учителя сами осаждали письма; находят и добавленные к их письмам краткие сообщения обычных корреспондентов, в то время как они еп гоШе через почту; чаще они доверяют эту работу своим чела.

«Еще один наш обычай, касающийся связи с внешним миром, — это доверять чела задачу доставки письма или любого другого сообщения и даже не задумываться об этом, если только это не является абсолютно необходимым. Весьма часто наши же письма (если только они не касаются чего-то очень важного и секретного) записаны нашим почерком самими чела. Так, в прошлом году некоторые мои письма к вам были осаждены, а когда приятное и легкое осаждение было прекращено — что ж, мне пришлось привести в спокойное состояние свои мысли, принять удобное положение и подумать, а моему верному "Лишенному наследства" пришлось всего лишь копировать мои мысли, лишь иногда допуская ошибку... В этом году по причинам, которые нам ни к чему упоминать, мне приходится самому делать свою работу — всю целиком, и иногда это бывает тяжело и раздражает меня».

Поэтому и еще потому, что многие чела не были знакомы ни с английским языком, ни с западной наукой, искусством и литературой, и появились ошибки в «Письмах Махатм». Мадам Блаватская с возмущением обсуждает этот факт с европейскими друзьями в длинном письме, которое значительно приподнимает завесу над тайной осаждения, а также открывает ряд трудностей и испытаний, с которыми связана работа почтальона Махатм. Часть этого письма опубликована мистером Джинараджаса в его введении к книге «Early Teachings of the Masters» («Ранние учения Учителей»), остальное было напечатано в журнале «The Path» за март 1893 года. Приводим фрагменты этого весьма важного письма:

«Как много раз я (не Махатма) была шокирована и приведена в замешательство, сгорая от стыда, когда мне показывали записки, написанные почерком Их обоих (форма письма, принятая для Теософского Общества и используемая чела, но всегда по Их специальному разрешению или приказу), в которых присутствовали ошибки научного характера, грамматические, мысли, переданные таким языком, что это совершенно извращало первоначальный смысл, а иногда и выражения, которые в тибетском, санскрите или любом другом азиатском языке имеют совершенно иное значение...
Махатма К.Х. очень редко диктовал устно; а когда он это делал, то в его письмах мистеру Синнетту оставалось весьма мало возвышенных пассажей. Остальное, говорил Он, пиши так-то и так-то, и чела писал, часто не зная ни одного английского слова, как я теперь вынуждена писать на иврите, на греческом, на латыни и так далее.
Два или три раза, а быть может, и больше, письма осаждались в моем присутствии чела, которые не говорили по-английски, а брали идеи и выражения из моей головы. Феномен в своей истинности и торжественной реальности тогда был более велик, нежели когда-либо! И все же они часто выглядят самыми подозрительными, и мне приходилось сдерживаться, видя, как подозрительность овладевает умами тех, кого я больше всех любила и уважала, не будучи способной оправдаться или сказать хотя бы слово. Что я пережила, знает один Учитель! Подумайте только о случае с Соловьевым в Элберфельде. Я больна, лежу в кровати. Его письмо, старое письмо, полученное в Лондоне и порванное мною, вновь материализуется у меня на глазах, и я это наблюдаю; пять или шесть строчек на русском языке, написанные синим почерком Махатмы К.Х., и слова взяты из моей головы, старое порванное письмо медленно плывет само (даже я не могла видеть астральную руку чела, выполнявшего операцию) через комнату, затем проскальзывает в бумаги Соловьева, который писал в маленькой гостиной, исправляя мои рукописи; Олькотт, стоявший рядом с ним, только что держал бумаги в руках, просматривая их вместе с Соловьевым. Последний находит письмо, и я вижу, как в его голове вспыхивает мысль на русском языке: "Старый мошенник (то есть Олькотт), должно быть, подсунул его сюда!"... И таких случаев сотни...»


Таким образом происходят осаждения от Учителей, но равно интересно и то, как сообщения отправляются к ним их учениками. В этом же самом письме, напечатанном в журнале «The Path», мадам Блаватская рассказывает, как ее научили «посылать»:

«Теперь на минутку задумайтесь. Предположим, что *** получает приказ от Учителя осадить письмо к семье ***, и ему дается только самое общее представление о том, что он должен писать. Бумага и конверт материализуются перед ним, и он должен всего лишь оформить идеи на своем английском и осадить их. Каков будет результат? Ну кругом сплошной его английский, его этика и философия, его стиль. "Подделка, откровенная подделка!", — закричат люди; а если кому-то случится увидеть такую бумагу перед собою или обнаружить ее в собственных вещах после того, как он только что в них разобрался, к какому выводу он придет? Другой пример — ничего не могу поделать, это действительно наводит на размышления.
Один человек, ныне умерший, три дня умолял меня спросить совета Учителя по некоему деловому вопросу, так как ему грозило банкротство и позор для его семьи. Дело серьезное. Он дал мне письмо для Учителя, чтобы "отослать" его. Я прошла в заднюю гостиную, а он спустился вниз по лестнице подождать ответа. Теперь для того, чтобы "послать" письмо, используются два или три процесса:
1. Положить запечатанный конверт мне на лоб и затем, предупредив Учителя, чтобы Он был готов к общению, сделать так, чтобы содержание, отраженное моим мозгом, передалось Его восприятию током, созданным Им. Это — если письмо на языке, который я знаю; если же оно на неизвестном мне языке, тогда по-другому.
2. Распечатать его, физически прочитать своими глазами, даже не понимая слов, и то, что видят мои глаза, передастся восприятию Учителя и отразится в нем на Его родном языке, после чего, дабы убедиться в том, что не допущено ошибок, я должна сжечь письмо при помощи имеющегося у меня камня (спички и простой огонь не годятся), и пепел, подхваченный током, станет мельче атомов и вновь материализуется на любом расстоянии, где бы ни находился Учитель.
Ну, я положила письмо на лоб открытым, поскольку оно было на языке, из которого я ни слова не знаю; а когда Учитель ухватил его содержание, мне было приказано сжечь его и отправить. Случилось так, что мне пришлось пойти в спальню и там взять камень из ящика, в который он был заключен. В ту минуту, пока меня не было, адресат, сгорающий от нетерпения и беспокойства, неслышно приблизился к двери, вошел в гостиную, не видя там меня, и увидел на столе свое открытое письмо. Он оцепенел от ужаса, как рассказывал он мне позднее, вознегодовал, решил покончить жизнь самоубийством, поскольку потерпел банкротство не только в смысле своего состояния, но и в отношении всех своих надежд: его вера, его сердечные убеждения потерпели крушение и сгинули. Я вернулась, сожгла его письмо и спустя час дала ему ответ, также на его родном языке. Он прочел его потухшим остановившимся взглядом, но думая, как он сказал мне, что если нет никаких Учителей, то тогда я сама — Махатма; он сделал то, что ему было сказано, и его богатство и честь были спасены. Три дня спустя он пришел ко мне и честно все мне рассказал (не скрывая своих сомнений из чувства благодарности, как делали другие) и был вознагражден. По приказу Учителя я показала ему, как это было сделано, и он это понял. А если бы он ничего мне не рассказал и дела его пошли бы плохо, несмотря на совет, тогда бы он умер, считая меня величайшей мошенницей на свете? Так оно и происходит. Мое сердечное желание — навсегда избавиться от любых чудес, за исключением моего ментального и личного общения с Учителями. Е.П.Б.»

 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » МАХАТМЫ. ЛЕГЕНДЫ И РЕАЛЬНОСТЬ (Учителя тайной Мудрости. СБОРНИК)
  • Страница 4 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES