Понедельник, 25.09.2017, 14:28

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 7«1234567»
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ (Переводчик Алексей Куражов)
ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 15:17 | Сообщение # 1
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline


ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ

Переводчик Алексей КУРАЖОВ


Первоисточник: Портал "Адамант"


Прикрепления: 5484719.jpg(23Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 17:38 | Сообщение # 21
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Большинство противников видели только грязь на её башмаках; и, поистине, иногда она стряхивала её даже на своих друзей, которые не могли подняться на крыльях так высоко, как она.

Послание «Хирафу» имеет и ещё одно историческое значение, заключающееся в том, что в нём она недвусмысленно провозглашает «из личного знания» существование регулярных школ Оккультной подготовки «в Индии, Малой Азии и других странах». «Как в невежественные времена Сократа и других мудрецов древности», – говорит она, – «так и теперь те, кто готов учиться Великой Истине, никогда не найдут возможность сделать это, если только не «попробуют» с кем-то познакомиться, чтобы подойти к двери «того, кто знает, что и как»». Она поправляет слишком широкое обобщение «Хирафа», называющего всех оккультистов розенкрейцерами, сказав ему, что это братство являлось лишь одной из многочисленных оккультных сект или групп. Она теперь открыто выдавала себя за «последователя Восточного Спиритуализма» и предвидела время, когда Американский Спиритуализм «станет наукой и предметом математически доказанным». Возвращаясь вновь к вопросу об Адептах, она говорит, что настоящей Каббалой, еврейская версия которой является лишь её фрагментом, владеют «только нескольких Восточных философов, а где они находятся и кто они такие, мне не позволено раскрыть. Возможно, я не знаю это сама и только грежу об этом. Тысячи скажут, что всё это – плод воображения: пусть будет так. Время покажет. Единственное, что я могу сказать, что такое сообщество существует, и для остальных стран место этого Братства никогда не будет раскрыто до того дня, в который человечество пробудится,… До тех пор спекулятивное утверждение об их существовании будет подпитываться тем, что люди ошибочно принимают за божественны проявления». Её статья высказывает предостережение, что стремление стать практическим каббалистом (или розенкрейцером, если хотите), постигая знания из оккультной литературы – пустая трата времени; это так же глупо, говорит она, «как пытаться пройти знаменитый лабиринт без путеводной нити или открывать замысловатые средневековые замки, не имея ключей». Она проводит границу между белой и черной магии и предостерегает против последней. В конце она говорит: «Надо сказать, что вы («весьма ортодоксальные священники и церковнослужители различных вероисповеданий и конфессий, вы, так нетерпимые к спиритизму» [заметим, что означает этот контекст в настоящее время] – «чистокровные дети Древней Магии») хотите, но не можете прикоснуться к тому, что было, есть и всегда будет, а именно, – к прямой связи между двумя мирами. Мы называем эту связь современным Спиритуализмом в силу того и по той же логике, по которой мы говорим «Новый Свет», подразумевая Америку».

Я уверен, что все искренние члены Теософического Общества будут рады узнать, что в начале июля 1875 года Е. П. Б. подтвердила существование Восточных Адептов, мистического Братства, хранящего божественные знания в своём владении, и её личную связь с ними. Она также подтверждает это в письме в «Спиритуалист» (стр. 64, но от какого месяца 1875 года я сказать не могу, так как она не датировала его в нашем Альбоме; но она пишет его из Итаки, куда ездила, чтобы посетить профессора Корсона и миссис Корсон из Корнельского университета в августе или начале сентября) и выдвигает важную идею, что «спиритизм в руках Адепта становится Магией, потому что Он познал искусство соединение воедино законов Вселенной, не нарушая ни одного из них и тем самым заставляя работать (violating) Природу на себя. В руках неопытного медиума спиритизм становится СОЗНАНИЕМ КОЛДОВСТВА; он открывает, незаметно для себя, дверь между двумя мирами, через которые проникают слепые силы Природы, таящиеся в Астральном Свете, а также хорошие и плохие духи».

Оккультную Идею теперь выпустили на свободу, и наши публикации в прессе и частная переписка отныне кишели подобными намёками. Моей первой работой, внесшей вклад в развитие этой мысли, явилось письмо под названием «Бессмертие» от 23 августа 1875 года, опубликованное в «Нью-Йорк Трибьюн» от 30 числа того же месяца. В нём я заявляю, что верил в медиумические феномены около четверти века, но не доверял предположению, что за ними стоит интеллект. Я подтверждаю свою веру в реальность древней оккультной науки и действительность того, что я неожиданно «вступил в контакт с живыми людьми, которые совершают и в моём присутствии совершали настоящие чудеса, которые приписываются Парацельсу, Альберту и Аполлонию». Говоря это, я имел в виду не только разнообразные феномены Е. П. Б., не только начало моего общения с Махатмами, но также и раскрытие моего собственного вѝдения – в собственной спальне в доме, где Е. П. Б. не проживала и не присутствовала – духов стихий незнакомцем, которого я случайно встретил в Нью-Йорке в один прекрасный день незадолго до написания письма.

Незнакомец пришёл ко мне домой в назначенное время. Мы открыли раздвижные двери, которые отделяли сидящих от маленькой спальни, расположились на стульях, стоящих перед широким дверным проёмом, и благодаря прекрасной Майе (как полагаю я сейчас) я увидел, как спальня превращается в подобие пустого куба. Мебель исчезла из поля моего зрения, и поочередно стали появляться яркие сцены воды, облачной атмосферы, подземных пещер и извергающегося вулкана; каждый из элементов изобиловал существами, имеющими облики и лица, которые я более или менее хорошо уловил. Некоторые из этих форм были прекрасны, некоторые злобны и жестоки, некоторые страшны. Они или спокойно проплывали перед взором как пузыри на речной глади, или метались взад-вперёд в поле зрения и исчезали, или играли друг с другом и резвились в пламени огня или в воде. Тотчас ужасное чудовище, такое же мерзкое на вид, как на рисунках Барретта в «Маге», глянуло на меня с ненавистью и бросилось вперед, будто бы хотело схватить меня как раненый тигр свою жертву, но исчезло, достигнув границы куба проявленной Акаши, соединяющего две комнаты. Это стоило бы чьих-то нервов, но после опытов с Эдди я не «слабо» («weaken») владел собой. Мой друг-незнакомец объявил, что сам доволен результатом психического опыта, и, уходя, сказал, что мы могли бы встретиться вновь. Но до сего дня мы так и не встретились. Он выглядел как светлокожий азиат, но я не могу точно определить его происхождение, хотя потом представлял его как индуса. Он говорил по-английски так же бегло, как и я.


Примечания:


1 – Письмо из Одессы, датированное 8/20 мая 1877 года.

2 – Театинцы (лат. Ordo Clericorum Regularium vulgo Theatinorum) – конгрегация регулярных клириков Божественного провидения, мужской священнический орден Римско-католической церкви, основанный святым Каетаном Тиенским – прим. Переводчика

3 – Я говорю это с оговоркой относительно действительной степени её собственного независимого участия в этом деле, о котором я не чувствую себя готовым что-то безапелляционно заявлять.

4 – Жозеф-Ксавье Бонифас Сентин (1798-1865) – французский романист и драматург, сочинивший около двухсот пьес и романов под разными псевдонимами; «Пиккола» (1836) – повествование о графе Шарне, политзаключённом, содержащемся в Пьемонте – прим. Переводчика.


Прикрепления: 2546441.png(16Kb) · 7857436.gif(1Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 17:51 | Сообщение # 22
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
ГЛАВА VIII.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ О СОЗДАНИИ ТЕОСОФСКОГО ОБЩЕСТВА.



Теперь мы можем начать рассказ о создании Теософского Общества и покажем, что к нему привело, кем являлись люди, которые основали Общество, и как были определены его цели и задачи. Для этого позвольте вспомнить полную историю основателей Общества, а не просто отчёт о личных воспоминаниях Е. П. Б.



Создание организации такого общества подготавливалось при активном обсуждении, во-первых, спиритизма, а затем и некоторых аспектов Восточных спиритических идей. Оно началось сразу после того, как в «Нью-Йорк Сан» в августе прошлого (1874) года появился мой отчёт об Эдди, и десятикратно ускорилось после нашей встречи с Е. П. Б. в Читтендене и привлечения прессы для изложения наших неортодоксальных взглядов. Публикация её пикантных писем, рассказы об её магических силах, которые были на слуху, и несколько наших заявлений о существовании нечеловеческих рас духовных существ привели к тому, что мы завязали знакомства с яркими, умными людьми со склонностями к оккультизму. Среди них были люди науки, филологи, писатели, антиквары, священники-вольнодумцы, юристы, врачи, некоторые очень хорошо известные спиритисты и один-два порядочных журналиста столичных изданий, однако которым слишком не терпелось всё хорошо «скопировать» для дела. Конечно, бросить вызов общественному предубеждению и отстаивать научную правомерность древней Магии в этом веке научного скептицизма было смелым поступком. Эта самая настоящая смелость привлекла внимание общественности. И неизбежным результатом явилось то, что со временем те, кого споры благодаря взаимной симпатии свели вместе, должны были сгруппироваться в общество для оккультных исследований. Попытка создать подобное ядро в «Клубе Чудес» в мае 1875 года окончилась неудачей по причине, изложенной в главе I. Следующий удобный случай заявить о себе представился, когда мистер Фелт в узком кругу читал лекции для нескольких наших друзей в апартаментах Е. П. Б. на Ирвинг Плэйс, 46 в Нью-Йорке 7 сентября того же года. На этот раз неудачи не последовало: крошечное семя, из которого должно было разрастись покрывающее весь мир (world-covering) баньяновое дерево упало на благодатную почву и проросло. Я с сожалением должен сказать, что, насколько мне известно, официального перечня лиц, присутствовавших на этом вечере, не существует. Хотя один из присутствующих, преподобный Дж. Х. Уиггин, унитарианский священник, опубликовал в «Либеральном Христианстве» от 4-го сентября заметку об аналогичном собрании на предыдущей неделе, в которую же состоялась и обещанная лекция мистера Фелта, как мне кажется, объявленная на вечер 7-го сентября. Он упоминает Е. П. Б., меня, синьора Бруццези, судью Нью-Джерси со своей супругой и мистера Чарльза Созерана (который раздобыл приглашение на лекцию у Е. П. Б.). Он выражает своё удивление охватом тем и глубиной разговора, заметив:



«Было бы невежливо детализировать мелочи дружеской беседы, которая не преследовала ни желания публичности, ни какой-либо демонстрации магии или предложения обменяться о ней взглядами. Среди тем оживлённой дискуссии, продлившейся до полуночи, оказались: фаллический элемент в религиях, последние чудеса медиумов, история, души цветов, итальянский характер, странности путешествий, химия, поэзия, тройственность природы, католицизм, гравитация, карбонарии, фокусы, новые открытия Крукса о силе света, литература о Магии. Если Мадам Блаватская действительно сможет внести порядок в хаос современного спиритизма, она окажет миру услугу».



Вечером 7 сентября мистер Фелт прочёл лекцию на тему «Потерянный Канон Пропорций Египтян». Он был удивительно способным чертёжником и подготовил ряд замечательных рисунков, чтобы проиллюстрировать свою теорию о том, что канон архитектурной пропорции, принятый египтянами, а также великими архитекторами Греции, на самом деле сохранился в храмовых иероглифах Земли Хеми. Он утверждал, что, следуя определённым изученным знакам-шифрам, вырезанным на камне какой-нибудь стены храма и названных им «Звездой Совершенства», можно расшифровать все секреты геометрических пропорций, заключающихся в пределах этой «Звезды». А иероглифы, не вписанные в рисунок, являлись попросту сокрытием, предназначенным для обмана любопытствующих профанов. Прочитанные последовательно вместе с вписанными в геометрическую фигуру, они либо означали не поддающуюся расшифровке абракадабру, либо выливались в какие-то совершенно тривиальные повествования.



Эта диаграмма представляет собой круг с вписанным в него и описанным вокруг него квадратами, содержащими общий треугольник, два египетских треугольника и пятиугольник. Он применяет её к рисункам, статуям, дверям, иероглифам, пирамидам, граням, гробницам и зданиям Древнего Египта и показывает, что они настолько совершенно соответствуют этим пропорциям, что должны были быть сделаны по её законам. Он применяет тот же самый канон пропорций к шедеврам греческого искусства и находит, что они были вырезаны или могли быть вырезаны в соответствии с ним. В действительности это и есть истинный архитектурный канон Природы. Ныне покойный доктор Сет Пенкост, доктор медицинских наук из Филадельфии, очень эрудированный каббалист, присутствующий на лекции, недвусмысленно спросил мистера Фелта, может ли он на практике доказать своё совершенное знание оккультных сил, которыми обладали истинные древние маги, среди прочего, вызывавшие духов из глубин пространства. Мистер Фелт также определённо ответил, что он это уже проделывал и мог бы это сделать с помощью своего химического круга. «Он мог вызвать видимость сотен форм-теней, напоминающих человеческие, но не видел никаких признаков интеллекта в этих призраках». Я извлекаю эти подробности из вырезок того времени, которые нахожу на своём месте в нашем Альбоме I, но к которым, однако, название статьи не прилагается. Похоже, их изъяли из издания мистера Уиггина «Либеральное Христианство».



Теория Фелта и его рисунки были настолько впечатляющими, что Дж. У. Баутон, издатель книг по символологии, заключил контракт с ним для издания его работы 1000-страничным фолиантом с многочисленными иллюстрациями и предложил большую сумму денег на медные доски для оттиска, типографские инструменты, прессы, и т.д., и т.п. Но этот проект затянулся до тех пор, пока Дж. У. Баутон не потерял всякое терпение, имея дело с гением, обременённым большой семьёй и невыносимо непунктуальным. В конечном счёте, я думаю, он разорвал отношения с Фелтом, и грандиозная работа так и не была опубликована.



Мистер Фелт рассказал нам в своей лекции, что проводя свои египтологические исследования, он обнаружил, что древние египетские жрецы являлись адептами магической науки и обладали силами, с помощью которых вызывали и заставляли работать духов стихий, оставив книги с записями. Он расшифровал их и, проведя соответствующий опыт, ему удалось вызвать элементалов. Он был готов помочь некоторым добропорядочным людям испытать это на себе, вызвав природных духов для всех нас в течение серии лекций, за что мы должны были бы ему заплатить. Конечно, мы перешли к неофициальному выражению сердечной благодарности за исключительно интересную лекцию, за которой последовала оживленная дискуссия. В ходе неё меня посетила мысль, что было бы хорошо создать общество, продолжающее и поддерживающее такое оккультное исследование, и после того, как это пришло мне на ум, на клочке бумаги я написал следующее:



«Почему бы не сделать доброе дело, создав Общество для подобного рода исследований?»



– и отдал записку мистеру Джаджу, в тот момент стоящему между мной и сидящей напротив Е. П. Б., с тем, чтобы он передал эту записку ей. Она прочитала её и кивнула в знак согласия. Поэтому я встал и после некоторых вводных замечаний поднял эту тему. Нашему собранию идея понравилось, и тогда мистер Фелт на сей счёт сказал, что он будет готов научить нас вызывать и контролировать элементалов, все единогласно решили, что общество должно быть создано. По предложению мистера Джаджа меня избрали председателем, а на основании моего предложения секретарём заседания избрали мистера Джаджа. Поскольку час был поздний, заседание перенесли на следующий вечер, в который должны были быть предприняты формальные действия. Всех присутствующих попросили приводить сочувствующих, то есть тех, кто бы хотел присоединиться к предполагаемому обществу.

Прикрепления: 9943026.png(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 17:54 | Сообщение # 23
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Как уже говорилось выше, официальный отчёт, записанный секретарём, об участниках этой первой встречи не сохранился, но миссис Бриттен в своих «Чудесах девятнадцатого века», (стр. 296) приводит доклад, опубликованный в «Нью-Йорк Дэйли» и перепечатанный в «Спиритуалисте», и я цитирую из него следующие выдержки:

«В Нью-Йорке под руководством полковника Генри С. Олькотта только что зародилось одно движение огромной значимости, выразившееся в организации объединения, известного как Теософское Общество. Предложение о его создании заранее не обдумывалось и было сделано вечером 7-го числа сего месяца в гостиной Мадам Блаватской, где собралось общество из семнадцати дам и джентльменов для встречи с господином Джорджем Генри Фелтом, открытие которого, касающееся геометрических фигур Египетской Каббалы, можно рассматривать как одно из самых удивительных достижений человеческого интеллекта. В это общество вошли несколько больших учёных, а также некоторые персоны, обладающие большим личным влиянием. Аудиторию мистера Фелта составили: главные редакторы двух религиозных изданий; соредакторы двух литературных журналов; оксфордский доктор права; уважаемый известный еврейский учёный и путешественник; автор редакционных статей одной из утренних газет Нью-Йорка; президент нью-йоркского Общества Спиритистов; мистер C.C. Мэсси, англичанин [адвокат]; миссис Эмма Хардинг Бриттен и доктор Бриттен; два нью-йоркских адвоката, помимо полковника Олькотта; представитель филадельфийского издательства; известный врач и наиболее заметная из всех – сама Мадам Блаватская… Во время паузы в разговоре встал полковник Олькотт и после краткого рассказа о нынешнем состоянии спиритуалистического движения, об отношении к нему противников-материалистов, о неразрешимом конфликте между наукой и религиозными сектами, о философском характере древней теософии и её достаточности для согласования всех существующих противоречий, об очень большом достижении мистера Фелта, подобравшего ключи к архитектуре Природы по скудным фрагментам древних знаний, перешедших к нам из варварских рук мусульманских и христианских фанатиков ранних веков, он предложил сформировать ядро, вокруг которого могли бы собраться все смелые и просвещённые, готовые вместе работать для поиска и распространения знаний. Он предложил организовать общество оккультистов и сразу начать собирать библиотеку, распространять знания о тех тайных законах природы, которые были так хорошо знакомы халдеям и египтянам, но совершенно неизвестны нашему современному миру науки».

Это сообщение из внешнего источника, опубликованное через несколько дней после заседания, даже лучше, чем официальное, так как оно убедительно демонстрирует то, о чём я думал, когда предлагалось основать наше Общество. Оно должно было стать органом аккумуляции и распространения знаний; местом оккультных исследований, изучения и распространения древних философских и теософских идей. И первым шагом к этому явилось создание библиотеки. Идеи Всемирного Братства тогда ещё не было, потому что предложение о создании Общества возникло спонтанно из обсуждения рассматриваемой темы. Оно было простым, подобным бизнесу делом, не предполагающим феномены или какие-нибудь необычные случаи. И, наконец, оно было избавлено от малейшего сектантства и, несомненно, носило антиматериалистический характер. Все входящие в небольшую группу основателей являлись европейцами, для которых не существовало ни сильного врождённого религиозного противостояния, ни кастовых различий. Таким образом, создание Братства пунктами программы платформы будущего Общества не предполагалось. Однако позже, когда сфера нашего влияния распространилась настолько, что мы вступили в отношения с азиатами и их религиями и социальными системами, оно стало необходимостью и в действительности явилось краеугольным камнем нашего здания. Теософское Общество постепенно отклонилось от того чёткого плана, по которому его предполагалось создать.

У меня есть официальный отчёт о заседании от 8 сентября, подписанный мною в качестве председателя и У. К. Джаджем в качестве секретаря, который я процитирую из нашей книги протоколов:

«Относительно предложения полковника Генри С. Олькотта об основании Общества для изучения и объяснения Оккультизма, Каббалы и т.д., дамы и господа, присутствующие на заседании, по предложению мистера Уильяма К. Джаджа, постановили:

Решено избрать полковника Г. С. Олькотта председателем. Также предложено:

Назначить мистера У. К. Джаджа секретарём. Затем председатель попросил представиться тех присутствующих, которые согласились бы основать упомянутое Общество и вступить в него. Секретарю представились следующие лица:

Полковник Олькотт, Мадам Блаватская, Чарльз Созеран, доктор Чарльз Э. Симмонс, Герберт Д. Моначези, С. С. Мэсси из Лондона, У. Л. Олден, Джордж Генри Фелт, Д. Э. де Лара, доктор У. Бриттен, миссис Эмма Хардинг Бриттен, Генри Дж. Ньютон, Джон Сторер Кобб, Дж. Хислоп, У. К. Джадж, Г. М. Стивенс (все присутствующие зарегистрировались).

По предложению Герберта Д. Моначези постановили, что председателем назначается комитет из трёх человек для разработки учредительных документов и устава, о которых будет сообщено на следующем заседании. Предложено

Постановить, что председатель присоединится к этому комитету.

Затем председатель назначил членами комитета мистеров Генри Дж. Ньютона, Г. М. Стивенса и Ч. Созерана.

Предложено:

Объявить перерыв до следующего заседания, которое состоится в 20.00 в понедельник 13 сентября в том же самом месте».

Таким образом, в Общество вошли шестнадцать человек, которые не являлись, если говорить точно, его основателями; настоящее его основание явилось результатом тяжелой работы и самопожертвования в течение ряда лет, за которые мы с Е. П. Б. многое перелопатили и заложили прочный фундамент Общества, оставаясь совсем одни. Наши коллеги либо полностью отошли, либо охладели, либо не могли что-либо делать ввиду каких-то обстоятельств, посвящая своё время и силы работе. Но я не должен забегать вперёд.

Когда эта часть моего рассказа появилась в «Теософе» (в ноябре 1892 года), несколькими членами Общества были также приведены краткие очерки, к которым может обратиться заинтересованный читатель: избыток материала для настоящего тома вынуждает меня сократить данное повествование, насколько это возможно. Однако я сохраню в нём свою историю о мистере Олдене ради рассказа об одном из его оккультных опытов.

Мистер У. Л. Олден, ныне хорошо известный в лондонских литературных кругах, в то время являлся автором редакционных статей для «Нью-Йорк Таймс» и обладал большой репутацией за свои едкие и юмористические критические высказывания на злободневные темы. После многих лет мы недавно встретились с ним в Париже, и я узнал, что он занимает серьёзную консульскую должность в Американском Правительстве. Я припоминаю его забавное приключение в Нью-Йорке, которое произошло примерно в начале нашего знакомства. Тогда он был помощником редактора в «Нью-Йорк Дэйли График», а я писал для этого издания свои письма из Читтендена. Кабинеты редакции привлекали множество эксцентричных людей, задающих праздные вопросы, которые наскучили редактору, мистеру Кроли, так сильно, что он, в конце концов, опубликовал карикатуру, изобразив себя стоящим в комнате с револьвером и огромными ножницами, защищающим себя от нашествия спиритистов – «длинноволосых мужчин и коротко стриженых женщин». Но однажды утром его посетил пожилой человек в восточных одеждах, который принёс подмышкой странного вида книгу, очевидно, очень старую. Сдержанно, но вежливо поприветствовав сотрудников редакции, он начал говорить о моих письмах, а также о Западном и Восточном Спиритизме. Все встали из-за своих письменных столов и окружили его. Когда он заговорил о магии, то спокойно обернулся к Олдену, об оккультных интересах которого никто до этого не подозревал, и сказал: «Вы ведь верите в Магию, сэр?». Смущённый Олден ответил: «Ну, я прочёл «Занони»[1] и думаю, что в нём что-то может быть.

Незнакомец по просьбе сотрудников редакции показал свою странную книгу. Она оказалась написанным на арабском или каком-то другом восточном языке трактатом по Магии, в котором многочисленные иллюстрации перемежались с текстом. Это очень заинтересовало всех, в особенности Олдена, который при расставании с пожилым джентльменом спросил, возможно ли будет поговорить с ним в дальнейшем. Тот с улыбкой согласился и дал ему адрес, по которому можно обратиться. Однако когда Олден пошёл по указанному адресу, то пришёлв магазин, в котором продавались Католические иконы и книги; мой друг оказался обманутым и с тех пор в течение нескольких месяцев зорко, но безрезультатно следил за людьми, которых встречал, в надежде, что сможет ещё раз увидеть таинственного азиата. Мистер Кроли сказал мне, что этот человек как сквозь землю провалился и больше никогда не приходил в офис «График». Такое неожиданное появление и внезапное исчезновение загадочных людей, которые приносят редкие книги человеку «правого пути» или дают полезные советы, наставляющие его на этот путь, не редкость. А этот путь ведёт через топкую трясину трудностей, из которых человек, мужественно барахтаясь, выбирается к истине. В истории религии запечатлено много случаев подобного рода. Такие визиты иногда наносятся во время бодрствования, а иногда – в ночных видениях. Откровения иногда приходят в виде «вспышек» – озарений Манаса светом Буддхи – порождающих великие открытия в науке подобно тому, как идея спектроскопа блеснула в уме Фраунгофера, природа молнии – в уме Франклина, устройство телефона – в уме Эдисона, а также десятки тысяч подобных открытий и законов – в других умах, открытых для восприятия. Будет считаться преувеличением, если сказать, что каждый претендующий на тайные знания имеет свой шанс, чтобы получить их, хотя бы один раз в своей жизни. И это правда. Я полагаю, что процент тех, кто имеет его, в сто раз больше, чем люди могут себе представить. Несчастлив тот индивид, который невежественно заблуждается о том, как должен выглядеть посланник или каким феноменальным знамением должна сопровождаться доставка его сообщения, и принимает этого посланника за обывателя, не зная о его высоком положении,[2] или расталкивает его локтями в толпе, не чувствуя даже дрожи, отвлекающей его внимание от проходящего кэба. Я говорю о том, что знаю.

Примечания:

1 – «Занони» – мистический роман английского писателя Эдварда Бульвер-Литтона о розенкрейцерах. Впервые опубликован в 1842 году в Лондоне –прим. Переводчика

2 – дословно «entertains an angel unawares» – библеизм (библейский фразеологизм) в английском языке, не имеющий прямого аналога в русском – прим. Переводчика.

Перевод с английского Алексея Куражова.

Публикуется по: Olcott H. S. Old diary leaves. Vol. 1 / Henry Steel Olcott – London: G. P. Putnam's Sons, 1895. – 491 p.


Прикрепления: 5322014.png(16Kb) · 3177488.gif(1Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 17:58 | Сообщение # 24
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
ГЛАВА IX.
ОСНОВАНИЕ ТЕОСОФСКОГО ОБЩЕСТВА.


На собрании, которое перенеслось на вечер 18 сентября 1875 года, мистер Фелт в продолжение предыдущего заседания от 8 сентября излагал интересное описание своих открытий, которые он проиллюстрировал рядом цветных диаграмм. Некоторые присутствующие подумали, что видят свет, дрожащий над геометрическими фигурами, но я склоняюсь к убеждению, что это было связано, отчасти, с самовнушением, отчасти, с тем, что Фелт рассказывал об их магических свойствах.[1]


НЬЮ-ЙОРК, 19 июня 1878 года.
В редакцию «ЛОНДОНСКОГО СПИРИТУАЛИСТА».



Только сейчас моё внимание привлекли несколько статей, опубликованных в вашем городе, и одна из них – в вашей газете, отвечающих на заявления, сделанные моими друзьями относительно «Теософского Общества» и меня. Один или несколько писателей задаются вопросом о том, существует ли на самом деле такой человек, как я, или это всего лишь «плод воображения Мадам Блаватской и других». Имея очень мало общего с публикой, которая поддерживает ваше издание, я редко вижу его, и возможно, так бы и не узнал об этих заявлениях, если бы мне их не показали. Я занимаюсь математическими изысканиями, и меня мало интересует, если вообще интересует, то, что не может быть точно доказано. По этой причине у меня очень мало связей со спиритуалистами и симпатии к ним. У меня так мало веры в их, так называемые, проявления, что я уже давно оставил попытки следить за ними.

Теософское Общество начало свою работу с ошибочным представлением, что с помощью взаимного уважения, приносящего пользу современным изданиям, может быть создано своего рода братство, но всё очень скоро сильно запуталось. В нём не было ни степеней, ни классов, и все они были одинаковыми. Но, по-видимому, большинство его членов вошли в Общество, чтобы учить, а не учиться, и их взгляды всерьёз обсуждались на каждом углу. И для настоящих теософов сразу же стала очевидной потребность во введении различий, также как и неизбежная необходимость преобразования Общества в тайную организацию. Эта реорганизация общества в тайное с введением различий, будучи проведённой, с тех пор требовала держать втайне все заявления, исходящие от его членов. Поэтому к ним, конечно, следует относиться с подозрением, даже если такие заявления правдивы. Возможно, это было обусловлено присутствием в Обществе иллюминатов, поскольку вышедшие из их рядов, как и желающие в них вступить не обладали никаким знанием. Я свободен говорить о своих собственных поступках внутри и вне общества до введения этой секретности, но после этого я не имею права распространяться о своих делах, как и о делах других. Заявление мистера Олькотта о моих опытах с элементалами и элементариями, прозвучавшее в его инаугурационной речи, было сделано без обсуждения со мной и без моего согласия. И после его обнародования я о нём не знал слишком долго, чтобы его опротестовать. И хотя по существу оно верное, я рассматривал его как преждевременное и полагал, что оно должно оставаться знанием, сохраняемым в пределах Общества.

То, что эти так называемые элементалы или посредники, или элементарные или природные духи являлись созданиями, которые существовали на самом деле, я был убеждён благодаря своим исследованиям в области египетской археологии. Во время работы над чертежами нескольких египетских знаков Зодиака, стремясь найти в них математические соответствия, я заметил, что иногда возникали очень любопытные и необъяснимые эффекты. Моя семья заметила, что в определённое время наш терьер и мальтийский кот, которые воспитывались вместе и имели привычку наведываться в мой кабинет и спать у меня в ногах, вели себя очень странно и, наконец, обратили на себя наше внимание. Затем я заметил, что когда я начинал определённые исследования, то кошка первая проявляла признаки беспокойства, а собака какое-то время пыталась успокоить её. Но вскоре, казалось, собака также пребывает в страхе из-за того, что что-то происходит. Это выглядело так, как будто восприятие кошки было более тонкое. Затем оба животных настойчиво стремились выйти из комнаты, пытаясь выбежать из неё и бросаясь прочь от оконных стёкол. Будучи выпущенными из комнаты, они останавливались за её пределами и начинали мяукать и лаять, как будто прося меня её покинуть. Такое поведение повторялось до тех пор, пока я, наконец, не был вынужден прийти к заключению, что они подвергаются влиянию чего-то, не воспринимаемого мной.

Вначале я предположил, что ужасные картинки знаков Зодиака и т.д., были «пустыми фантазиями воспалённого воображения», но потом допустил, что они являлись изображениями обычных природных объектов. После изучения этих эффектов на животных я подумал, что в световом спектре есть лучи, хоть и невидимые нашим невооруженным глазом, но по утверждениям выдающихся учёных воспринимаемые другими созданиями, как те лучи, которые для нас объективны. А также, что эти создания, вероятно, будут также невидимыми согласно теории Зельнера, а этот феномен – одно из следствий проявления этой теории. Поскольку эти невидимые лучи могут проявляться с помощью химических соединений, а невидимые химические изображения также могут быть воспроизведены, я приступил к серии экспериментов, чтобы увидеть, проявятся ли эти невидимые создания или влияния, если попытаться вызвать их таким путём. Затем я начал понимать и узнал цену многих вещей в своих египетских исследованиях, которые были непонятны раньше. В результате у меня возникло убеждение, что эти изображения Зодиака, как и другие, представляли собой разновидности этих невидимых созданий, нарисованных с большей или меньшей точностью, вперемешку с изображениями природных объектов, намеченных более-менее условно. Я обнаружил, что все эти проявления были разумными, и что хотя некоторые казались животным злобными и страшными, другие, напротив, для них не были неприятны. Напротив, они, казалось, нравятся животным, которые были удовлетворены их появлением.

Я пришёл к убеждению, что они сформировали класс существ в системе эволюции, идущей от неживой природы через царство животных к человеку, её наивысшему созданию; что они разумны и могут более или менее успешно контролироваться, когда человек более или менее хорошо познакомился с ними, будучи способный произвести на них впечатление существа, занимающего положение выше или ниже них на лестнице эволюции, а также, когда он в той или иной степени находится в гармонии с природой и её силами. Недавние исследования, показывающие, что растения обладают чувствами, более или менее развитыми, убедили меня в том, что эта система может быть ещё более всеобъемлющей. Я заметил, что чистота ума и тела являются для них очень сильными способствующими факторами, в то время как курение и жевание табака, а также другие вредные привычки особенно им неприятны. Я убедился, что египтяне использовали проявления этих существ в своих посвящениях; и я действительно думаю, что этот установленный мною факт не подлежит сомнению. Моя изначальная идея заключалась в том, чтобы в Масонское Братство ввести такую форму посвящения, какая была распространена у древних египтян, и попытался это сделать. Но обнаружив, что эти проявления могли контролировать только люди, чистые духом и телом, я, чтобы работать в данном направлении, решил, что должен избрать не моих пропитанных виски и прокуренных соотечественников, живущих в атмосфере хитрости и обмана, а других. Я обнаружил, что когда эти проявления или элементалы не могут оставаться под строгим контролем, то превращаются в злонамеренных существ и, подстрекаемые своей хитростью, презирая людей и стремясь их унизить, становятся опасными и способными нанести вред и ущерб.

Согласно Корнелию Агриппе, который утверждал, как и Тритемий (нем. богослов – прим. переводчика), что «несомненно, возможно духовно влиять на большом расстоянии на другого человека, даже если его положение и расстояние до него неизвестно» (Книги Оккультной Философии, т. III, стр. 3), с одним из членов Общества, юристом и джентльменом с математическим складом ума, мы проделали следующее. Несколько раз непосредственно перед встречей со мной он замечал яркий свет и, впоследствии связав этот свет с моим приходом, спросил меня об этом. Я попросил его заметить час и минуту, в которую эти огни будут появляться, и когда после этого мы встретимся, то скажу ему точное время. Я проделал это 30 или 40 раз, прежде чем полностью убедил его скептический от природы ум. Эти огни являлись ему в разное время дня, где бы он ни был, в Нью-Йорке или Бруклине. Мы договорились, что каждый раз в течение двух часов после этого будем встречаться в его офисе. Эти феномены существенно отличались от любых месмерических, магнетических или так называемых духовных проявлений, с которыми я знаком, и не могли быть к ним отнесены; а этот джентльмен никогда не находился под моим влиянием, вызванным любым из этих способов.

Однажды он приехал ко мне в дом, находившийся на окраине этого города, и стал рассматривать некоторые каббалистические рисунки, над которыми я работал. И один из них произвёл на него неизгладимое впечатление. После своего отъезда в экипаже при ярком дневном свете появилось любопытного вида животное, набросок которого затем он сделал по памяти. Он был настолько впечатлён этим обстоятельством и живостью призрака, что он как-то пришёл к одному из иллюминатов Общества и показал ему свой рисунок. Ему сообщили, что, хотя на нём нарисовано нереальное существо, но в действительности это есть так называемый элементальный дух, который являлся для египтян как бы звеном в цепи, ведущей к определенной рептилии, изображение которой он видел в моём доме, и что этот элементал использовался египтянами, введшими свой Зодиак для посвящения и т.д., и т.п. Затем, когда он опять приехал ко мне, я без комментариев показал ему настоящий рисунок существа, виденного им, после чего он сказал мне, что уже видел его и рассказал при каких обстоятельствах, показывая свой эскиз. Тогда он убедился в том, что я предвидел, что он увидит это существо после того, как его впечатлил мой каббалистический рисунок.

Эти феномены, очевидно, не могут быть отнесены к каким-либо обычным проявлениям.

На одной из моих лекций в Теософском Обществе, на которой присутствовали члены разных рангов, иллюминаты видели огни, исходящие от одного из моих рисунков. И хотя они стояли при блеске нескольких газовых светильников, другие видели, как их окутывает тёмное облако. Также наблюдались и другие феномены, такие как трансформация одних нарисованных зодиакальных символов в другие или изменение изображений элементалов.

Некоторые члены низкого ранга были поражены и испытали чувство страха, как если бы могло случиться что-то ужасное; большинство кандидатов в члены Общества почувствовали себя некомфортно и встревожились; некоторые из них стали придираться и ругаться; некоторые из новичков покинули комнату; и Мадам Блаватская, которая видела неприятные эффекты, следовавшие за некоторыми подобными феноменами на Востоке, попросила меня свернуть рисунки и сменить тему. Если ранее были некоторые сомнения в абсолютной необходимости введения рангов членства в Обществе, то теперь эта мера стала очевидной, и с тех пор я никогда не показывал аналогичные феномены другим, кроме иллюминатов, входившим в Общество.

Абсолютно непонятно, чем вызван недружелюбный тон вышеупомянутой статьи, поскольку в высказываниях каких-либо членов хвастовство отсутствовало. Будучи тайной организацией, мы не могли никоим образом на это ответить, пока не было дано разрешение. Получив его теперь, я здесь публично заявляю, что недавно выполнил то, что согласился сделать, и, если Совет не возражает, настоящим я даю разрешение иллюминатам, которые видели всё это, выступить, если они сочтут это нужным, и представить доказательства этого факта.

Я не знаю, что вы подумаете относительно того, стоит ли отводить место для этого рассказа на ваших страницах, но думаю, что теперь я, хранивший полное молчание про это в течение более чем двух лет, должен быть услышан. Современному спиритизму не нужно плакать вместе с Александром, ибо есть другой мир для того, чтобы что-то открывать и покорять.
(Говорят, что в тот день, когда Александр стал повелителем мира, он закрылся в комнате и плакал – прим. Переводчика).


ДЖОРДЖ Г. ФЕЛТ.
Прикрепления: 2218217.png(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 18:02 | Сообщение # 25
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Конечно, я, как и другие, за исключением очень незначительного меньшинства, ничего оккультного не видели. Лекция закончилась, и повестка дня была исчерпана; я исполнял обязанности председателя, а мистер Ч. Созеран – секретаря. Книга протоколов гласит:

«Комитет по составлению предварительных учредительных документов и устава сообщил о готовности их предоставить, и мистер де Лара прочёл документ, который ему было поручено написать для комитета.

По предложению комитета на рассмотрение было выдвинуто:

Назвать организацию «Теософским Обществом».

Председатель назначил комиссию в лице Преподобного отца Уиггина и мистера Созерана для выбора подходящих конференц-залов; затем было выдвинуто предложение включить в Общество несколько новых членов.

Постановлено включить этих людей в список основателей Общества.

После этого заседание, возглавленное председателем, было закончено.

Протокол подписан мною в качестве председателя и доктором Джоном Сторером Коббом за Ч. Созерана, секретаря».

Выбор комитетом названия Общества явился, конечно, предметом серьёзного обсуждения. Предложений было несколько, и среди них, если я верно припоминаю, Египтологическое Общество, Герметическое Общество, Общество Розенкрейцеров и т.д., и выбор никому не казался простой вещью. Наконец, перебирая страницы словаря, один из нас натолкнулся на слово «теософия», и после обсуждения мы единодушно согласились, что это – наилучшее название из всех; поскольку оно также отражало эзотерическую истину, мы хотели охватить им ещё и оккультные научные исследования Фелта. Распространилась одна глупая сплетня о том, что во время заседания комитета в комнату вошёл странный индус, бросил запечатанный пакет на стол и вышел из неё или исчез, или что-то в этом роде; а в пакете после его открытия был найден полный проект документов об учреждении Общества и его устав, которые мы сразу же приняли. Это полная ерунда; ничего подобного не происходило. Время от времени о нас всплывали подобные абсурдные россказни; некоторые из них были очень смешными, некоторые – странными, некоторые – слишком по-детски наивными, не заслуживающими даже прочтения, но все они вводили в заблуждение. Старый журналист, я не уделял таким «уткам» почти никакого внимания. Несмотря на то, что они вызывают временную растерянность и вводят в заблуждение, в долгосрочной перспективе они не наносят никакого вреда. Что касается оформления оригинала устава, то мы приложили немалые усилия и проработали его настолько хорошо, насколько любое общество может только пожелать. Рассматривались Правила различных общественных организаций, и из Американского Географического Общества, Статистического Общества и Американского Института в качестве хороших образцов нами было взято всё необходимое.

После всех предварительных переговоров мы получили разрешение от миссис Бриттен провести следующее заседание в её частной резиденции (не в зале, как это было принято), и я выпустил (на почтовых открытках) следующее уведомление:

ТЕОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО

НЬЮ-ЙОРК, 13 октября 1875 года.



Комитет по разработке Устава завершил свою работу, заседание Теософского Общества будет проходить в частной резиденции по адресу: 38-ая Западная улица, №206, в 8 часов вечера в субботу 16 октября 1875 года по вопросам организации и избрания должностных лиц. Если мистер Фелт будет в городе, он продолжит свой весьма интересный рассказ об открытиях в египтологии. По предложенному уставу новые члены Общества могут быть избраны только после рассмотрения их заявления в течение тридцати дней. Следовательно, желательно их присутствие на этом предварительном заседании.

Это обращение, подписанное ниже, согласуется с тем, что было постановлено на заседании от 13 сентября.

(Подписано)
ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ, исполняющий обязанности Президента.


Копию оригинала почтовой карточки (с названием «Гулистан») я отправил по почте через Созерана Е. П. Блаватской; у меня имеется также моя собственная копия.

В нашей книге протоколов зарегистрированы следующие лица, присутствующие на этой встрече:

«Мадам Блаватская, Мадам Э. Х. Бриттен, Генри С. Олькотт, Генри Дж. Ньютон, Чарльз Созеран, У. К. Джадж, Дж. Хислоп, доктор Аткинсон, доктор Г. Карлос, доктор Симмонс, Тюдор Хортон, доктор Бриттен, С. С. Мэсси, Джон Сторер Кобб, У. Л. Олден, Эдвин С. Ральфс, Герберт Д. Моначези и Франсиско Агромонте».

«От имени комитета по разработке предварительных документов и устава, председателем была зачитана преамбула, а мистером Чарльзом Созераном – устав».

Затем председатель ввёл в члены Общества мистера Мэсси, который после нескольких высказываний был вынужден поспешить на пароход, чтобы отплыть в Англию.

Вскоре последовало обсуждение, в ходе которого выдвигались различные предложения относительно принятия устава; в результате обсуждение проекта устава, представленного комитетом, было отложено, и присутствующие приняли решение его распечатать. Затем заседание окончилось, его председателем был Г. С. Олькотт, а секретарём – Дж. С. Кобб.

Следующее предварительное заседание состоялось там же 30 октября; комитет по поиску помещений сообщил, что для места заседаний Общества был выбран Мотт Мемориал Холл на Мэдисон-авеню, 64 (всего в нескольких шагах от нашей недавно купленной нью-йоркской штаб-квартиры). На нём был зачитан устав, который после его обсуждения, наконец, приняли, но с условием, что преамбула должна быть пересмотрена Г. С. Олькоттом, Ч. Созераном и Дж. С. Коббом, а затем опубликована как Преамбула Общества.

Затем приступили к голосованию за членов правления Общества, а Тюдора Хортона и доктора У. Г. Аткинсона назначили в качестве счётной комиссии. Результат голосования, оглашённый мистером Хортоном, был следующим:

Президент ГЕНТРИ С. ОЛЬКОТТ; Вице-президенты ДОКТОР С. ПЭНКОСТ и ДЖ. Г. ФЕЛТ; Секретарь по переписке МАДАМ Е. П. БЛАВАТСКАЯ; Секретарь по ведению протоколов ДЖОН СТОРЕР КОББ; Казначей ГЕНРИ ДЖ. НЬЮТОН; Библиотекарь ЧАРЛЬЗ СОЗЕРАН; Советники ПРЕПОДОБНЫЙ ДЖ. Г. УИГГИН, ДОКТОР ПРАВА Р. Б. УЭСТБРУК, МИССИС ЭММА ХАРДИНГ БРИТТЕН, ДОКТОР МЕДИЦИНЫ Ч. Э. СИММОНС и ГЕРБЕРТ МОНАЧЕЗИ; Адвокат Общества УИЛЬЯМ К. ДЖАДЖ.

Затем заседание было завершено, а следующее состоялось только 17 ноября 1875 года, на котором зачитали доработанную Преамбулу, а избранный президент произнёс инаугурационную речь, и Общество, таким образом, было основано.

В назначенный вечер Общество собралось в своём съёмном холле, где огласили и утвердили протокол предыдущего заседания, раздали распечатанную инаугурационную речь президента, по предложению мистера Ньютона выразили благодарность президенту и назначили следующее заседание Общества, теперь уже организованного на законных основаниях, на 15-е декабря.

Таким образом, Теософское Общество, зачатое 8 сентября и совершенно законно учреждённое 17 ноября 1875 года, после вынашивания в течение семидесяти дней появилось на свет и начало свой удивительный путь альтруистических устремлений per angusta ad augusta [2].

Случайно в наших первых опубликованных документах, Преамбуле и Уставе Теософского Общества, в качестве даты его организации значится 30 октября, в то время как следует из вышеизложенного, подлинное его основание должно быть датировано 17-ым ноября 1875 года.

Вышеизложенное повествование о происхождении и рождении Общества весьма прозаично и лишено всяких сенсационных и красочных подробностей, которые иногда приписывают этим событиям. Однако оно заслуживает исторической точности, и поскольку я излагаю историю, а не пишу роман, то, погрязнув в подробностях наших удостоверяющих записей, могу доказать каждый пункт. В силу ложно преувеличенной лояльности, породившей несправедливость, как это всегда делает фанатизм, многими людьми как эхо повторялось неверное утверждение, что Е. П. Б. и только она сама основала Теософское Общество, а её коллеги сделали меньше меньшего. Дело в том, что она сама решительно отвергала идею, выдвинутую в 1878 году мистером Дж. Л. О'Салливаном. Отвечая на его едкую критику, она говорит:

«С сокрушающей иронией он говорит о нас, как о «наших учителях». Теперь я припоминаю, что в предыдущем письме ясно утверждается, что мы [она и я] не предлагали себя в качестве учителей, но, напротив, отказались от любой подобной роли – каков бы не был превосходный панегирик моего уважаемого друга, мистера O'Салливана, который видит во мне не только «буддийскую жрицу» (!), но и вправду льстит мне без тени сомнения, приписывая основание Теософского Общества и его Филиалов». [Письмо Е. П. Блаватской, опубликованное в «Спиритуалисте» от 22 марта 1878 года].

На самом деле Е. П. Б. была вполне восхитительна и без грубой похвалы, которая щедро сыпалась на неё; а попытка найти в каждом слове и действии оккультный смысл обязательно возвратится к этим авторам в силу непреклонного всеобщего закона действия и противодействия, наблюдаемого в природе. Её обожатели игнорируют тот факт, что если приписывать ей пророческие силы и непогрешимость понимания, то беспощадная публика будет считать её ответственной за каждый поступок, за каждую ошибку в суждениях и неточность в утверждениях, а также за другие недостатки, за которые обычного, то есть заурядного человека зачастую лишь немного пожурят, рассматривая их в качестве доказательств человеческой слабости. Попытаться поставить её существо превыше человечества и выставить безупречным, без слабостей и недостатков, проступающих в её опубликованных письменных работах, не говоря уже о частной переписке – наиболее вредоносное действие, поскольку сделать это невозможно.

Прикрепления: 9409486.png(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 18:10 | Сообщение # 26
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Хотя аудитория аплодировала моей инаугурационной речи, а мистер Ньютон, ортодоксальный спирит, вместе с мистером Томасом Фризинкером и Преподобным господином Уэстбруком настаивали на том, чтобы она была распечатана и размножена – хорошее доказательство того, что они не думали о своих взглядах и говорили необоснованно – всё же она читается немного глупой после семнадцати лет тяжёлых испытаний. Добрая часть предсказанных этой речью результатов сбылась, но многое из сказанного так и не осуществилось. То, на что мы рассчитывали как на экспериментальную основу, а именно, на демонстрацию Фелтом существования элементальных рас, оказалось полным и унизительным разочарованием. Что бы он сам не предпринимал в этом направлении, ему не удалось показать нам ничего, даже кончика хвоста самого мельчайшего природного духа. Он оставил нас на осмеяние спиритуалистам, а также скептикам всех мастей. Он был человеком необычайно одарённым, и, казалось, сделал замечательное открытие. Вероятно, и в самом деле, оно было сделано, так как мистер Баутон, о котором я уже упоминал выше, опытный коммерсант, рисковал очень большой суммой, предлагая выпустить его книгу. Со своей стороны, я верю, что он сделал то, на что претендовал, и если бы он систематически следовал своим начинаниям, его имя было бы среди самых известных людей нашей эпохи. Часто наблюдая, как Е. П. Б. использовала элементалов для производства феноменов, как синьор Б. делал несколько раз то же самое и как таинственный незнакомец показал мне их в моей собственной комнате, мне было легче поверить в то, что Фелт может сделать что-то подобное, особенно когда Е. П. Б. заверяла меня в его способностях. Так, с безрассудством прирождённого первопроходца и рвением наделённого оптимизмом и энтузиазмом человека, я дал волю своему воображению и сказал в своей речи, что если Фелт дал обещание, то результат, скорее всего, последует. К счастью для меня, я вставил слово «если»; но, возможно, было бы лучше, если бы оно было напечатано как «ЕСЛИ». Под предлогом финансовых затруднений он взял у казначея Ньютона 100 долларов для покрытия расходов, связанных с обещанными экспериментами, но не вызвал для нас никаких элементалов. На заседании Совета от 29 марта 1876 года было зачитано его письмо, в котором утверждалось, что «он был готов исполнить своё обещание и прочитать для Общества лекцию по Каббале, приводя краткое описание различных разделов, на основе которых он бы раскрыл свою тему».



После этого мистер Моначези предложил резолюцию, которая была принята, гласящую о том, что:



«Секретарю поручено напечатать и распространить среди членов Общества письмо В. П. Фелта или конспект, который сотрудник Фелт может подготовить сам». [Выдержки из «протокола заседания Теософского Общества», стр. 15].



Этот циркуляр был издан и помог несколько ослабить чувство обиды, которое возникло в отношении мистера Фелта из-за нарушения им своего обещания. И 21 июня он действительно прочитал свою вторую лекцию, но затем снова обманул наши ожидания. У меня есть свидетельство, что на заседании Совета от 11 октября по предложению казначея Ньютона была принята резолюция, согласно которой мистеру Джаджу, адвокату Общества, поручалось потребовать с мистера Фелта выполнение своих юридических обязательств в кратчайшие сроки. Но он никогда этого не сделал. В конце концов, он вышел из Общества; и, таким образом, это доказало, что не надо было ничего ожидать от него многочисленной публике, которая также покинула Общество, оставив нам только тех, кто не просто искал сенсаций, но мог тяжело трудиться, так же как и мы.



И это был именно тяжёлый труд, и очень хорошо вспоминаются те, кто был очень активен в те дни. Наша цель заключалась в том, чтобы экспериментальным путём узнать как можно больше о естестве человеке, его интеллекте и его месте в природе. Особо серьёзной проблемой для нас являлся Разум как активная ВОЛЯ. Её используют и Восточные маги, и Западные гипнотизёры и психотерапевты; один человек развивает её и становится героем, другой парализует её и становится медиумом, духовным посредником. Её непреодолимой силе послушны существа всех царств и различных планов материи, и когда одновременно активно ещё и воображение, она творит, объективизируя только что созданные в уме образы. Таким образом, хотя Фелт не выполнил своих обещаний, и мы могли расценивать это как определённую шероховатость, всё же у нас оставалось ещё много областей для исследований, которые мы мало изучали. Старые записи говорят, что мы испытывали медиумов, пытались экспериментировать в области психометрии, чтения мыслей и гипноза, писали и читали прессу. Но мы прогрессировали медленно, и хотя все с обоюдного молчаливого согласия и делали хорошую мину при плохой игре, неудача Фелта втайне обескуражила каждого из нас. Казалось, нет никаких шансов найти ему замену: синьора Б., умеющего вызывать дождь, изгнала Е. П. Б. после его тщетной попытки спровоцировать разрыв между нею и мной, мой темнокожий посетитель, вызывавший элементалов, вновь не объявлялся, а Е. П. Б., которая всем помогала и на которую мы рассчитывали, не без оснований отказывалась произвести хоть малейший феномен на наших заседаниях. Поэтому количество членов Общества постепенно сократилось, и к концу года или около того, от нёго остались только: форма хорошей организации, стойкая и сильная в своей основе; звенящая известность; несколько более-менее безынициативных членов, а также нерушимый центр жизненности и неутомимый энтузиазм двух друзей, русской женщины и американца, ужасно горячих, ни на минуту не допускающих сомнений в существовании своих Учителей, в исключительной значимости доверенной ими работы и в конечном полном успехе, который её увенчает. Джадж был верным другом и хорошим помощником, но он был настолько младше нас, что мы не могли считать его равной третьей стороной. Он был больше похож на младшего сына в семье.
Прикрепления: 5826500.png(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 18:12 | Сообщение # 27
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Как-то через много дней после основания нашей постоянной штаб-квартиры, когда наши вечерние гости ушли, мы с Е. П. Б. задержались в помещении библиотеки, чтобы напоследок покурить и перемолвиться словцом, и рассмеялись, размышляя над тем, как мало осталось тех, на кого мы могли рассчитывать. Вспоминаются сладкие речи и улыбки вечерних гостей, под маской которых часто обнаруживался эгоизм. Единственное, что по прошествии времени мы чувствовали всё сильнее и сильнее – это то, что в отношении Теософии мы с Е. П. Б. можем рассчитывать исключительно друг от друга, хоть бы небо упало; кроме того, мы поняли, что всё зависит от обстоятельств. Мы говорили о себе как о теософских близнецах, а иногда – как о троице, в которую включали канделябр, висящий над нашими головами! В нашей «теософской» переписке встречаются частые намёки на эту шутку. В день, когда мы с Е. П. Б. покинули наши съёмные квартиры в Нью-Йорке, чтобы взойти на борт парохода, который должен был доставить нас в Индию, на прощанье с напускной серьёзностью мы сказали: «Прощай, наш старый канделябр, тихий, светоносный, верный закадычный друг!» Недоброжелатели иногда говорят, что, когда мы отплыли из Америки, то не оставили в ней Теософское Общество. И в определенной степени это правда, потому что вследствие ряда причин оно молчало в течение последующих шести лет. Социальное ядро – всегда самый мощный фактор в движениях такого рода – было уничтожено, и никто не смог создать новое; другую Е. П. Б. было не найти, а мистера Джаджа, тогда только потенциального будущего лидера и организатора, как отмечено выше, отозвали в страны-колонии Испании по профессиональным делам.



Ради справедливости в отношении мистера Джаджа, генерала Даблдэя и их товарищей по первоначальному Теософскому Обществу, которых мы оставили ответственными, отправляясь в Индию, надо сказать, что оно впало в анабиоз в течение двух или трех лет, в основном, по моей собственной вине. Поговаривали о преобразовании Общества в масонскую ложу высокой степени, и этот проект благосклонно рассматривался некоторыми влиятельными масонами. Мы вернёмся к этой теме позже. Сейчас же достаточно сказать, что мне было предложено разработать соответствующую форму ритуала, и когда мы покинули Америку и достигли Индии, мне надо было сразу же сделать именно это.



Но вместо ожидаемого спокойствия и свободного времени мы немедленно погрузились в сумятицу ежедневной работы и треволнения; я был прикован к лекционной площадке; мы ездили в длительные путешествия по Индии; был основан журнал «Теософ». Поэтому было просто невозможно уделить хоть какое-то внимание ритуалу. Однако у меня есть несколько писем от генерала Даблдэя и Джаджа, которые жалуются, что про ритуал им ничего не посылается, и говорят, что без этого они ничего не могут сделать. Кроме того, наш богатый опыт убедил нас в невыполнимости этого плана: наша деятельность приняла гораздо более широкий размах, а наша работа стала более серьёзной и независимой. Поэтому, в конечном счёте, я решил не следовать схеме. Но к этому времени Джадж уехал за границу, а другие ничего не делали.



В письме из Нью-Йорка, датированном 17-ым октября 1879 года – следующим годом после нашего отъезда – мистер Джадж пишет: «Мы приняли в Общество нескольких человек, но затем решили подождать ритуала, прежде чем принимать других, поскольку могли последовать серьёзные изменения». Для нас двоих, однако, эти двенадцать месяцев были наполнены тяжелой работы. Генерал Даблдэй с той же целью 1 сентября 1879 года пишет: «Что касается Теософского Общества в Соединенных Штатах, то мы пребываем в том же состоянии (in statu quo), ожидая обещанного ритуала». А 23-го июня 1880 года он спрашивает: «Почему вы не посылаете нам этот ритуал?». И мистер Джадж 10 апреля 1880 года говорит мне: «Здесь всё отстаёт. Ещё нет ритуала. Почему?». Джадж, находясь в Южной Америке, 7 ноября 1881 года рукой своего брата, которого он оставил ответственным за дела Теософского Общества, пишет мне, что ничего не делается и что «Общество не начнёт работать, пока У. К. Джадж, генерал Даблдэй и я [брат Джаджа] не смогут найти время и средства для этого». Но того и другого было недостаточно. В конце концов – так как бесполезно следовать за делом дальше – 7 января 1882 года Джадж пишет: «Общество впало в спячку, абсолютно ничего не делая. Ваше объяснение о ритуале является удовлетворительным».



Тем не менее, на протяжении всех этих лет письма мистера Джаджа к Е. П. Б., ко мне и к Дамодару свидетельствуют, что его рвение к Теософии и всякому мистицизму было неугасимым. Самое большое его желание заключалось в том, чтобы пришёл день, когда он станет свободным и отдаст всё своё время и энергию работе на благо Общества. Но подобно тому, как семя клевера, похороненное в почве на глубине двадцать футов ниже её верхнего слоя, прорастает, когда при рытье колодца его выбросит ближе к поверхности земли, так и семена, которые мы посеяли в американском сознании в период с 1874 по 1878 годы, принесли плоды в своё время. И Джадж явился землепашцем, предопределившим сбор нашего урожая. Таким образом, Карма всегда превращает первопроходцев и сеятелей в жнецов. Вся жизненность нашего Общества заключалась непосредственно в нас, двух его основателях, но, в конечном итоге, также и в основной его идее и её распространителях, тех Августах Первых, которые учили нас и проливали свет в наши умы и сердца своей доброжелательной доброй волей. Поскольку мы оба занимались этим, и нам обоим было позволено работать для него и вместе с ним, тесная связь между нами двумя была больше, чем обычные социальные отношения могли бы предполагать. Это заставляло нас мириться со слабостями друг друга и переносить все мучительные трения сотрудничества двух таких противоположных личностей. Что касается меня, то я был вынужден отказаться от таких, не имеющих ценности, вещей как все мирские связи, амбиции и желания. Поистине, в глубине своего сердца я чувствовал и чувствую, что лучше уж быть привратником или даже его слугой в доме «Всевышнего Господа», чем жить в какой-нибудь шёлковой беседке эгоистичного мирка, который может дать всё, о чём попросишь. Это же чувствовала и Е. П. Б., чей неутомимый энтузиазм, проявляющийся в нашей работе, являлся неисчерпаемым источником вдохновения для каждого прикоснувшегося к ней. Чувствуя это таким образом, мы были готовы на все жертвы ради нашего дела, поэтому увядание Теософского Общества было попросту невозможным. Многие вещи, представляющие интерес для теософов, отражены в ранних записях об Обществе. На заседании Совета от 12 января 1876 года по ходатайству Дж. С. Кобба было принято решение, «что Уильям К. Джадж, адвокат Общества, будет приглашаться на заседания Совета для содействия в обсуждении важных вопросов». Отмечается, что на том же заседании мистер Созеран был выведен из состава Общества, а мистер Г. Дж. Ньютон назначен на освободившуюся вакантную должность; Совет приказал секретарю по ведению протоколов доложить на следующем очередном заседании Общества следующую Резолюцию, рекомендуемую Советом к принятию:



«Что в будущем данное Общество примет принцип секретности в связи с его деятельностью и делопроизводством, и будет назначен Комитет, который разработает и изложит в деталях необходимые следствия такого изменения».



Таким образом, всего лишь после трёх месяцев существования – я полагал, что через больший промежуток времени – мы были вынуждены для самозащиты стать тайной организацией.



На заседании Совет 8 марта 1876 года по предложению Е. П. Блаватской было



«Постановлено, что Общество принимает один или более опознавательных знаков, которые должны будут использоваться Сотрудниками Общества для пропуска на заседания».



Я назначил Комитет из трёх человек, в число которых входила и Е. П. Б., для разработки и рекомендации этих знаков.



Также была частично разработана соответствующая печать Общества, впоследствии очень мистическая, которую друг Е. П. Б. придумал для неё, используя почтовую бумагу. Затем эту печать прекрасно выгравировал для нас мистер Тюдор Хортон. Чуть позже мы с мистером Джаджем с согласия других набросали в общих чертах знак членства, состоящий из змеи, обвивающейся вокруг египетского Тау. Я сделал два таких знака для Е. П. Б. и меня, но впоследствии мы отдали их своим друзьям. Совсем недавно этот прекрасный и связанный с сутью Общества символ возродился в Америке.



Но то немногое тайное, что когда-либо было в Обществе – очень малое или даже меньше, чем то, что так тщательно охранялось Тайлером Масонской Ложи – фактически перешло в небытие после недолгого периода пользования им в те наши дни. В 1889 году этот символ стал главным знаком Эзотерического Общества, которое я организовал для Е. П. Б. и, к моему сожалению, наделал нам много вреда, но также принёс и немало пользы.


Примечания:


1 – Вскоре после того, как эта глава была написана, я нашёл следующий важный черновик письма, подписанного мистером Фелтом. Я не могу припомнить, было ли отправлено это письмо для опубликования или нет, но склоняюсь к последнему. Важность этого документа заключается в том, что в нём мистер Фелт безоговорочно признаёт существование духов стихий, говорит о приобретённом контроле над ними и их влиянии на животных, а также освещает их отношения с человечеством. Я думаю, что заявления о влиянии египетских геометрических рисунков на слушателей мистера Фелта преувеличены. Претендующие на звание учителей члены Спиритуалистического Общества, которых мистер Фелт описывает как непреклонных ортодоксов, учиться к нему не приходили.

2 – лат. «к высокому через трудное» – прим. Переводчика

Прикрепления: 2311693.png(16Kb) · 3217551.gif(1Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 18:14 | Сообщение # 28
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
ГЛАВА X

БАРОН ДЕ ПАЛЬМ.


Если проследить эволюцию Общества до того, как оно стало совершенной организацией, мы можем столкнуться с необычными эпизодами, которые занимали внимание его основателей и более или менее затрагивали интересы самого Общества. Детали ранней истории Теософского Общества известны большинству его членов, и данная историческая ретроспектива может быть восстановлена каким-то менее занятым человеком, чем я. Однако на самом деле никакой другой живущий человек не знает обо всём так хорошо, как я; и когда ушла Е. П. Б., которую никто не сберёг, я возложил на себя все обязанности, принимал на себя все жестокие удары, способствовал всем успехам: так, волей-неволей, я должен играть роль историка. Если я этого не сделаю, правда никогда не станет известна. Необычный эпизод, рассматриваемый в настоящей главе, – это история барона де Пальма, связанного с нашим Обществом, его прошлое, смерть, завещание и похороны; рассказ о его кремации займёт отдельную главу. Это не Теософия, но я и не пишу о Теософии; это – история, одно из нескольких дел, которое переплелось с проблемами нашего Общества и которые очень занимали время и мысли моего коллеги и меня. В частности, на меня как на президента эти дела навалились очень тяжким грузом. Когда я скажу, что проводил похоронную церемонию де Пальма с убеждением, что это будет стоить мне профессиональных связей на сумму около 2000 фунтов стерлингов в год, то сразу же всё становится понятным. Моё предчувствие сбылось, поскольку я смертельно обидел джентльмена – фанатичного христианина, который курировал данное дело и который повлиял на то, чтобы оно было передано его другу. Конечно, я должен сделать это снова, поэтому только упомяну данное обстоятельство, чтобы показать, что оно стоило того, чтобы в те ранние дни работать вместе с Учителями.

Джозеф Генри Луи Чарльз, барон де Пальм, Кавалер Большого Креста Ордена Святого Гроба Господня и Рыцарь различных других орденов, родился в Аугсбурге 10 мая 1809 года в семье барона из старинного рода Баварии. Под конец жизни он эмигрировал в Америку, жил несколько лет в Западных Штатах и где-то в декабре 1875 года приехал ко мне в Нью-Йорк с ознакомительным письмом от покойного полковника Банди, редактора «Религиозно-Философского Журнала», рекомендовавшего его моей любезности. Найдя в нём человека с приятными манерами и, очевидно, знакомого с высшим обществом, а также проявляющего большой интерес к спиритизму и имеющего желание узнать что-то о наших Восточных теориях, я сделал ему приглашение и по его просьбе представил Е. П. Б. Знакомство состоялось, барон присоединился к нашему Обществу и был избран членом Совета от 29 марта 1876 года на вакантное место, освободившееся вскоре после отхода от дел Преподобного Дж. Уиггина. Поскольку барон жаловался на слабое здоровье и на то, что никто в убогом нью-йоркском пансионате, куда его поместили, не заботился, жив он или мёртв, я, глядя на такие условия, пригласил его переехать и занять номер в моих «апартаментах». Я также вызвал врача, который бы сделал для него назначения. Медицинский работник, выявивший симптомы пневмонии и нефрита, объявил, что он в опасности. Поэтому барон заставил меня послать за мистером Джаджем, постоянным адвокатом Общества, чтобы составить завещание, по которому определённая часть недвижимого имущества в Чикаго отходила двум его подругам, я становился наследником оставшегося, а мы вместе с мистером Ньютоном, казначеем Теософского Общества, назначались полномочными исполнителями его воли. В соответствии с медицинским заключением и по его собственной настоятельной просьбе 19 мая 1876 года, в пятницу вечером, он был переведён в Госпиталь им. Рузвельта и на следующее утро умер. Вскрытие показало, что он в течение многих лет страдал от осложнений заболеваний лёгких, почек и других органов; в Медицинское Бюро, как это предписано законом, была предоставлена выданная медицинская справка о том, что он умер от нефрита, а тело было передано в морг при Лютеранском Кладбище в ожидании завершения мероприятий по погребению.

По религиозным убеждениям барон де Пальм был вольтерьянцем и по виду – спиритом. В частности, он просил, чтобы ни священник, ни какой-либо церковнослужитель не совершал на его похоронах богослужение, и чтобы я провёл последнюю службу в таком виде, который иллюстрировал бы восточные представления о смерти и бессмертии. Недавние волнения по поводу кремации в Великобритании и Америке, вызванные сожжением тела первой леди Дильк, научные эксперименты сэра Генри Томпсона (см. его опубликованное эссе «Лечение тела после смерти», Лондон, 1874 г.), а также нашумевшая статья и брошюры Преподобного Г. Р. Гавейса[1] о невыразимых ужасах кладбищ Лондона подтолкнули меня спросить барона, как бы он хотел, чтобы я распорядился его телом.

Он спросил моего мнения относительно преимуществ каждого из двух видов погребения, согласился с моим предпочтением кремации, выразил ужас перед погребением, поскольку однажды узнал, что некая леди была погребена заживо, и велел мне поступать так, как я находил наиболее целесообразным. В апреле 1874 года появилась дилетантская организация, называющая себя «Нью-Йоркским Обществом Кремации». Я вступил в неё и был избран членом комитета по юридическим консультациям, но кроме принятия резолюций и выдачи листовок членам не сделал ничего, чтобы подтвердить свою приверженность данному Обществу. И вот, наконец, появился шанс осуществить кремацию тела и, таким образом, ввести очень необходимую реформу. Насчёт этого я сделал Обществу предложение, и оно было принято. Погода стояла не по сезону теплая, поэтому требовалась большая поспешность, и ещё до вечера перед днём публичных похорон барона стало понятно, что после церемонии я буду должен передать тело агентам Общества для кремации. Между тем Е. П. Б. и остальные наши сотрудники озаботились организовать впечатляющие «языческие похороны» – как окрестила их пресса – сочинить литанию, разработать церемониал, написать по этому случаю пару орфических гимнов и переложить их на соответствующую музыку. Когда в вышеупомянутый субботний вечер мы в последний раз отрепетировали нашу программу, мне принесли записку от секретаря Нью-Йоркского Общества Кремации. В ней говорилось, что оно вынуждено отказаться от кремации из-за большого шума, который по поводу похорон подняли газеты и их нападок на Теософское Общество. Другими словами, эти представительные моральные трусы не посмели лицом к лицу встретить насмешки и неприязнь, которыми встречали нас, новаторов. Мы находились в затруднительном положении не дольше получаса, потому что я, в конце концов, предложил возложить всю ответственность на себя и дал слово, что тело будет сожжено, даже если бы мне пришлось это сделать самому. Как покажет продолжение, в должное время обещание было исполнено.

Благодаря любезному согласию Преподобного O. Б. Фортингема, община которого приходила на службу в большой зал Масонского Храма на пересечении Двадцать Третьей улицы и Шестой авеню в Нью-Йорке, мы получили возможность провести похороны барона в этом огромном помещении. За час до назначенного времени улица наводнилась нетерпеливой и даже чересчур шумной толпой, и чтобы двери не выломали, полицейские были вынуждены их охранять. Мы выдали два вида входных билетов, оба треугольной формы, одни представляли собой чёрные карты, напечатанные серебряными буквами и предназначенные для ожидаемых посетителей, другие – блёкло-серые, напечатанные чёрными буквами, предназначенные для входа остальных; полицию проинструктировали не пускать никого без билета того или другого вида. Но американскую и британскую толпу трудно сдержать, и она бросилась внутрь, когда двери были открыты: 1500 обладателей билетов нашли места, где смогли. Большой зал, вмещающий 2000 человек, заполнился до предела, все проходы и коридоры были заблокированы. По гулу разговоров и царившему беспокойству было легко понять, что массы пришли удовлетворить своё любопытство и, конечно, не выказывали ни уважения к умершему, ни сочувствия к Теософскому Обществу. Они как раз находились в том неопределённом состоянии, когда малейшая неожиданная и неординарная случайность могла превратить их в дикого зверя, которым временами становится возбужденная толпа. В течение всей предыдущей недели ведущие газеты будоражили любопытство публики, доводя её до неистовства, и одно из самых остроумных высказываний, которые я когда-либо читал, утверждало, что на подготавливаемую нами церемонию и публичную процессию явится посмотреть весь Мир. Над этим смеялся весь Нью-Йорк. Для наших «теософских внуков» я приведу следующий «поучительный» фрагмент:

«Хорошо», сказал полковник; «пойдем дальше и составим программу, но включим в неё не каждого, а только членов Общества, и с Масонами она не будет иметь ничего общего».

«Затем прошло два часа в разработке порядка похоронного шествия и программы церемонии после того, как процессия достигнет Храма. В результате договорились о следующем.

Шествие будет двигаться в следующем порядке:

Полковник Олькотт в качестве первосвященника, надевший шкуру леопарда со свитком папируса (коричневая входная карта).

Мистер Кобб в качестве священного летописца, держащий стило и дощечку.

Египетский футляр для мумии, перевозимый на санях, запряжённых четвёркой волов. (Также раб, несущий горшок масла для смазки).

Мадам Блаватская в качестве главной плакальщицы, несущая Систр[2]. Она облачится в длинное льняное одеяние, закрывающее ноги, и подпояшется.

Темнокожий мальчик с тремя абиссинскими гусями (филадельфийскими цыплятами), положенными на носилки.

Вице-президент Фелт с глазом Осириса, нарисованным на его груди слева, и несущий змею (купленную в магазине игрушек на Восьмой авеню).

Доктор Пэнкост, поющий древнюю фиванскую панихиду:

«Исида и Нефтида – начало и конец, вас призываем;
Несчастного страдальца к вам в Аменти отправляем.
Платим мы за пропуск, пусть нам благоволит
Стикс пересечь скорее паромом Рузвельт-стрит» .[3]

Рабы в траурных одеяниях, несущие подношения и возлияния, состоящие из раннего картофеля, спаржи, жаркого из говядины, французских блинов, крепкого тёмного пива и сидра из Нью-Джерси.

Казначей Ньютон в качестве главы музыкантов, играющих на больших трубах.

Другие музыканты, играющие на тамтамах, восьмиструнных гуслях и т.д.

Мальчики, несущие большой лотос (подсолнух).

Библиотекарь Фассит, который будет чередовать с музыкой следующие строки:

«И тут появляется Гора ладья,
Ну что ж, утирайте все слёзы, друзья,
Всего-то лишь минет три тысячи лет,
Козлом народится покойник на свет». [4]

«В Храме церемония будет простой и короткой. Волы останутся стоять на тротуаре рядом с мальчиком, чтобы они не бодали прохожих. Кроме того Теургического гимна, приведённого выше в полном объеме, будет распеваться коптский гимн, переведённый и переиначенный по случаю следующим образом:

«Сидящий на дереве Киноцефал,
Я вижу тебя, а ты меня увидал.
Река, глянь, кругом крокодилов полна, ишь, разевают широкую пасть! Гребите проворнее прямо, чтоб хищнику в пасть не попасть».[5]

Такого рода вещи происходили за несколько дней до церемонии, поэтому можно себе представить, в каком шальном настроении находилась многочисленная толпа, и только малая горстка, включающая в себя почти всех членов Теософского Общества, была определённо настроена против проявлений такого буйства.

Все шло достаточно мирно, но до тех пор, пока экзальтированный методист, связанный с Филиалом Теософского Общества и который помогал мне в церемонии, вскочил и, дико жестикулируя, закричал «Это ложь!» сразу после того, как я произнёс слова: «Существует только одна несотворённая первопричина». Мгновенно толпа поднялась на ноги, некоторые повернулись к двери, так как люди, находясь в подобном состоянии, могут перепутать крик с сигналом пожарной тревоги; самые бесцеремонные взобрались на стулья и, поглядывая на сцену, казалось, были готовы поучаствовать в драке или перепалке, если бы подвернулся удобный случай. Это был один из тех моментов, когда поворот событий зависит от кем-то сказанных слов. Когда это случилось, в моей памяти вспыхнуло, что когда-то я видел великого борца за отмену смертной казни Уэнделла Филипса, который невозмутимым хладнокровием усмирил гудевшую и освиставшую его толпу. И я перенял его тактику. Тихо выйдя вперёд, я положил свою левую руку на гроб барона и обернулся к толпе, стоя неподвижно и молча. В предвкушении моих слов моментально установилась гробовая тишина; после этого, медленно поднимая правую руку, я очень медленно и торжественно произнёс: «Мы находимся в присутствии смерти!» и стал ожидать. Психологический эффект был очень интересным и забавным для меня, кто на протяжении многих лет шёл на поводу у толпы. Волнение усмирилось как по волшебству, и затем тем же голосом, как и прежде, даже без опасения быть прерванным, я закончил фразу литании – «вечное, бесконечное, неизвестное».

Прикрепления: 5251334.png(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 18:17 | Сообщение # 29
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Для этого случая мы составили два Орфических гимна, переложив их на старую итальянскую музыку XVI века, и под органный аккомпанемент певцы-добровольцы хора «Нью-йоркский певческий союз» их спели. «И», – призываю Солнце в свидетели – «шелохнувшись, умер, тихо отступая в полумрак многолюдной, но тихой комнаты, сопровождаемый символическим огнём, мерцающим (на треугольном алтаре), и в тусклом блеске древних рыцарских лат, положенных на гроб, – зрелище очень впечатляющее».

После пения первого Орфического гимна, прочитали молитву или мантру: «Душа Мира, чьё дыхание дарует и забирает форму у всего». «Вселенная», говорится в ней дальше, «есть твоё сказанное слово и откровение. Ты, перед кем свет сущего есть дрожащая и изменчивая тень, которая растает; Ты выдыхаешь, и населяются бесконечные пространства; Ты вдыхаешь, и всё, что вышло из тебя, возвращается в тебя же снова». Хороший Ведантизм – это и хорошая Теософия! Та же мысль пронизывала и все части ритуала – гимны, молитвы, литании и мою проповедь. В последней я приводил такие сведения о бароне де Пальме, которые мне тогда казались уместными (и очень вводящими в заблуждение, как оказалось впоследствии по сведениям, представленным семейным адвокатом). Я рассказал о самом Теософском Обществе[6] и его целях, а также о моём взгляде, что покаяние на смертном одре абсолютно бесполезно для прощения грехов.

Читая по прошествии многих лет газетные репортажи, мне радостно видеть, что я проповедовал доктрину кармы, ясную и простую. А когда я сказал, что Общество «полагает, что бандит, который ходит под виселицей, бандитом и останется, хоть двадцать молитв над ним прочитай», последовал взрыв аплодисментов и свист. Я сразу же попросил тишины и продолжил своё выступление, – репортаж говорит:

«Затем он сказал, что Теософия не может представить себе, что зло не породит безнаказанности, а добро останется невознаграждённым. Теософия убеждена, что человек – ответственное существо, и она является религией не в теории, но на практике. Она категорически против чувственности и учит подчинять тело духу. Здесь, в этом гробу, лежит (тело) теософа. Скажем ли мы, не глядя на его прошлую жизнь, что его будущее будет состоять лишь из одного неомрачённого счастья? Нет, он будет страдать или радоваться в соответствии с тем, что он сделал. Если он был сладострастником, ростовщиком или взяточником, то божественная первопричина (и только она одна) не простит ему даже малейшие проступки; без этого Вселенная погрузилась бы в хаос. А в ней должны быть воздаяние, равновесие и справедливость».

После того, как спели второй Орфический гимн, спиритуалист миссис Э. Хардинг Бриттен от имени медиума обратилась к собравшимся с десятиминутной речью, заключив её очень эмоциональным обращением к умершему барона, в котором предлагала ему проститься, и заявила, осыпая его гроб цветами «символизирующими полнокровную жизнь», что он «вошёл в златые врата, куда (так в оригинале) нет пути печали». На этом церемония прощания была окончена, и огромная толпа тихо разошлась.

Тело усопшего было передано в распоряжение мистера Бакхорста, ответственного в Обществе за похороны, для помещения во временное хранилище пока я хлопотал насчёт его кремации. Мне было необходимо разработать лучший способ сохранения тела, чем простое бальзамирование, которое использовалось в больницах и доказало свою неэффективность даже в течение двух недель. Это доставило мне много беспокойства, и соответствующим поискам и исследованиям не было конца. Но, наконец, я решил все эти трудности, обложив труп высыхающей глиной, пропитанной карболкой и другими парами очищенной каменноугольной смолы. Разложение действительно началась, когда в первую неделю июня применили антисептик. Но когда мы осматривали труп в декабре того же года перед отправлением на кремацию, обнаружилось, что он полностью мумифицировался, все жидкости поглотились, и распад был остановлен. Я убеждён, что его таким способом можно было бы сохранять ещё в течение многих лет, возможно, даже столетия, и я рекомендую эту технику, поскольку она превосходит любой другой дешёвый способ бальзамирования, который когда-либо попадал в поле моего зрения.

Е. П. Б. не принимала никакого официального участия в публичной церемонии похорон де Пальма, но вместе с нами также громко говорила о ней. Она находилась среди толпы с неофициальными членами Общества, и когда экзальтированный методист прервал нашу литанию, а полицейский взял его под стражу и вывел через двери, она встала и выкрикнула: «Он фанатик, вот он кто!». И все сидящие рядом с ней рассмеялись, и к ним она вскоре искренне присоединилась. В церемонии принимали участие мистеры Джадж, Кобб, Томас, Моначези, Оливер и ещё три-четыре члена Теософского Общества, чьи имена я не могу вспомнить.

Совет Теософского Общества на своём заседании от 14-го июня и Общество на своём собрании от 21-го июня (1876 года) приняли решение об утверждении и одобрении всего, что сделали члены Совета в связи со вскрытием, похоронами и бальзамированием де Пальма. Принятая также резолюция постановляла, что:

«Президент и Казначей настоящего Общества в соответствии с последней волей нашего ныне покойного товарища являются его душеприказчиками и, таким образом, правомочны и уполномочены совершать от имени настоящего Общества соответствующие действия, а также все другие, которые они могут счесть необходимыми предпринять для окончательного решения вопроса об останках нашего покойного товарища в соответствии с выраженными им пожеланиями и распоряжениями».

Похороны барона остались позади, и следующим делом было распорядиться его имуществом, которое, вероятно, предназначалось для Общества (хотя оно всё отходило мне лично, но между нами была договорённость, что я волен всё передать Обществу). Мы с мистером Ньютоном получили завещание, и мистеру Джаджу было поручено сделать все необходимые запросы. Первый шок для нас настал, когда мы открыли чемодан барона, находившийся в больнице: в нём лежали две моих собственных рубашки, на которых моё вышитое имя исчезло. Это, действительно, выглядело очень мрачно, являясь плохим началом поиска предполагаемого огромного завещания. В чемодане также обнаружились: небольшой бронзовый бюст плачущего ребенка, несколько фотографий и писем актрис и примадонн, несколько неоплаченных счетов, несколько позолоченных и эмалированных дубликатов удостоверений его дворянства, плоская, обшитая бархатом коробочка с сертификатами его рождения, его паспортá и некоторые дипломатические и судебные документы, которые он хранил, проект бывшего завещания, теперь отменённый, и немного одежды. И помимо этого ничего: ни денег, ни ювелирных изделий, ни документов, ни рукописей, ни книг, ни чего-либо, свидетельствовавшего о литературном вкусе или привычках. Я привожу эти детали, которые мистер Ньютон, мистер Джадж и другие подтвердят, по одной простой причине, о которой сейчас будет сказано.

Старое завещание преподносило барона как Сеньора замков Старого и Нового Вартензе на Боденском озере, и его бумаги подавали его как предполагаемого владельца 20000 акров земли в штате Висконсин, сорока городских участков в Чикаго и семи или восьми горнодобывающих объектов собственности в Западных Штатах. По самым скромным оценкам сельскохозяйственные угодья стоили 5 долларов за акр, поэтому распространился слух, что я унаследовал, по крайней мере, 20 000 фунтов стерлингов, не говоря уже о двух швейцарских замках, городских участках и правах на добычу золота и серебра. Он прошёл по всей американской прессе, и о нём писали передовицы газет. Поэтому я получил множество писем с поздравлениями и просьбами поделиться богатством от известных и неизвестных лиц из разных стран. Мистер Джадж общался с дамой, указанной в завещании, с местными и иностранными государственными чиновниками, а также с представителем семьи барона. Это заняло несколько месяцев, но конечный результат оказался следующим: обширные чикагские земли дамы в подарок взять не могли, земля штата Висконсин была продана, чтобы уплатить налоги многими годами раньше, акции горнодобывающих компаний годились только для оклейки стен, а швейцарские замки оказались «воздушными»; всей недвижимости даже не хватало, чтобы возместить наши с мистером Ньютоном умеренные расходы на регистрацию завещания и похороны! Барон был обнищавшим дворянином без средств к существованию, кредитов и видов на наследство; типичным представителем многочисленного класса людей, которые кочуют в республиканскую Америку, чтобы выжать последнее, когда Европа больше не может их поддержать. Их хорошие манеры и дворянские титулы позволяют им влиться в американское общество, иногда подбрасывая шансы получить прибыльную должность, но чаще – обзавестись богатыми жёнами. Я никогда не знал точно, что наш друг делал на Западе, но через появившихся назойливых кредиторов узнал, что он, во всяком случае, имел отношение к неудачным попыткам открыть различные промышленные предприятия.

Ни тогда, ни после я не нашёл ни одного подлинного доказательства того, что барон де Пальм являлся или литературным талантом и эрудитом, или заинтересованным учёным. Его общение с Е. П. Б. и мною сводилось, в основном, к поверхностным вопросам – темам, которые интересуют светских людей. Даже в том, что касается спиритизма, он казался не глубоким мыслителем, а интересующимся наблюдателем медиумов и феноменов. Он много нам рассказывал о своём опыте в дипломатических кругах, и тщетность своих попыток соперничать в качестве атташе с богатыми английскими дипломатами в пышной жизни и модных причудах приписывал своим стеснённым обстоятельствам (что касается обладания наличными деньгами). Он мало читал и ничего не писал: я имел возможность наблюдать это, когда он жил со мной в качестве гостя.

Для меня болезненно подробно останавливаться на этих личностях, но я делаю это в силу необходимости показать характер человека и предоставляю читателям судить самим, был ли барон подходящим учителем и наставником для такого человека, как автор «Разоблачённой Изиды» и «Тайной Доктрины». Потому что это спорный момент. С непостижимой злобой некоторые беспринципные враги Е. П. Б. распространили клевету, что её «Разоблачённая Изида» обнародовала «ничего, кроме компиляций из рукописей барона де Пальма и без признательности ему». Это можно найти в полном лжи письме доктора Эллиотта Кауза в «Нью-Йорк Сан» от 20 июля 1890 года. Совсем недавно редактор этого влиятельного издания, восстанавливая справедливость, в самом благожелательном духе выразил сожаление о том, что опубликовал и обнародовал неподтверждённые данные. Как я уже говорил, клевета была распространена миссис Эммой Хардинг Бриттен, просвещённой лгуньей из «Почтового Голубя», а также другими авторами враждебно настроенных газет. Кроме того, она появлялась в регулярных публикациях дезертировавшего Французского Филиала Теософского Общества, в работе «Трактат практической оккультной науки», написанной неким доктором Г. Анкоссом (известным под псевдонимом Папюс), обзор которой приводился в «Теософе» за август 1892 года.

Прикрепления: 1563548.png(16Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Суббота, 17.12.2016, 18:21 | Сообщение # 30
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4462
Статус: Offline
Для тех, кто знал образ жизни Е. П. Б. во время написания ею своей книги, кто был знаком с бароном де Пальмом как на Западе, так и в Нью-Йорке, а также для тех, кто был связан с ним во время его краткого пребывания в Теософском Обществе, будет достаточно вышеизложенных откровенных и легко доказуемых подробностей о его личности, привычках и накоплениях. Для других я с неохотой привожу вдобавок обличительное письмо, которое господин Консул Обермайер из баварского Аугсбурга прислал мистеру Джаджу в ответ на его профессиональный официальный запрос о предполагаемом европейском имуществе барона де Пальма. Письмо было переведено для данной книги с оригинала, имеющегося в моём распоряжении. По его дате читатель догадается, что мы не получали письмо раньше этого и, следовательно, не знали правду о европейском прошлом барона, даже спустя целый год после его смерти или спустя пять месяцев после всемирно известной кремации его останков:


«КОНСУЛЬСТВО РЕСПУБЛИКИ АРГЕНТИНА

АУГСБУРГ, 16 мая 1877 года

No. 1130.

ДЛЯ УИЛЬЯМА КУОНА ДЖАДЖА,

Прокурора и Адвоката,

Нью-Йорк, Бродвей, 71.


«Из Вашего письма от 7-го числа прошлого месяца я узнал, что барон Йозеф Генрих Людвиг фон Пальм умер в Нью-Йорке в мае 1876 года.

Я, нижеподписавшийся, Консул Макс Обермайер (бывший консул Соединенных Штатов в Аугсбурге с 1866 по 1873 гг.), по чистой случайности в состоянии дать вам полную и исчерпывающую необходимую информацию в отношении умершего и очень хочу это сделать.

Барон фон Пальм в молодости являлся офицером Баварской армии, но был вынужден оставить службу из-за своих многочисленных афёр и долгов. Затем он самостоятельно отправился в путешествие по другим местам Германии, но не мог подолгу где-нибудь задержаться, поскольку его большое легкомыслие, любовь к красивой жизни и распущенность постоянно вели к тому, что он влезал в новые долги и вовлекался в афёры, так что его даже судили и отправляли за решётку.

После того как ему стало больше невозможно оставаться в Германии, он перебрался в Швейцарию, чтобы начать новый виток мошенничества, в котором он на самом деле преуспел. Дав ложные обещания и введя в заблуждение, он убедил владельца Замка «Вартензе» продать ему этот замок, который он немедленно занял. Однако его пребывание в нём было недолгим, поскольку он оказался не только не в состоянии окупить его исходную стоимость, но даже не мог выплачивать налоги. Поэтому впоследствии имущество было продано, чтобы расплатиться с кредиторами, и Пальм бежал в Америку.

Промышлял он обманом или нет, находясь в Америке, здесь неизвестно.

Собственность, которой он обладает в Европе, не стоит ни одного цента; все его эффектные претензии являются чистым мошенничеством.

Имущество, на которое ему было угодно хоть как-то претендовать перед тем, как он отправился в Америку, состояло только в доле наследства Кнебелишер в Триесте. Он сильно хлопотал, чтобы немедленно получить соответствующую сумму, когда уже уехал, но тщетно.

К концу 1869 года Пальм обратился к нижеподписавшемуся, тогда действительному Консулу Соединенных Штатов Америки с просьбой урегулировать вопрос выплаты причитающейся ему доли вышеупомянутой недвижимости Кнебелишер.

Эта просьба была сразу же удовлетворена, и, как видно по прилагаемой копии его расписки в получении, сумма в 1068 талеров 4/6 = 3247,53 долларов была переведена в распоряжение Пальма письмом консула от 21 января 1870 года. Он воспользовался ею сам посредством банковского дома «Братья Гринбаум & Ко», как явствует из его письма в консульство от 14 февраля 1870 года.

Я могу лишь повторить, что Пальм не владел в Европе ни одним наличным долларом, ни одним футом земли, и всё, что может быть найдено противоречащее этому в его бумагах основывается исключительно на лживых заявлениях.

Единственными известными родственниками Пальма являются две баронессы фон Т…, проживающие в Аугсбурге, семьи которых очень респектабельны и которых Пальм в последний год своего пребывания в Европе сильно позорил и раздражал.

Выше исчерпывающе приведено всё, что было известно об умершем Пальме и, вероятно, даже больше, чем можно было бы ожидать.

(Подпись) МАКС ОБЕРМАЙЕР

Консул Республики Аргентина»

Мои комплименты М. Папюсу, миссис Бриттен и её «партии». Palmam qui meruit, ferat![7]


Примечания:


1 – Гавейс (Haweis), Гуго-Реджинальд (1839-1901), англ. церковный деятель, организатор Широкоцерковной партии – прим. Переводчика.

2 – Систр – древнеегипетский ударный инструмент (трещотка), игравший при богослужении в храмах ту же роль, что теперь колокольчик во время католического – прим. Переводчика.

3 – дословный перевод: «Исида и Нефтида, вы – начало и конец; мы посылаем ещё одну жертву в Аменти. Платим мы за пропуск, и не будем медлить пересечь Стикс на пароме Рузвельт-стрит» – прим. Переводчика.

4 – дословный перевод: «Здесь приходит Гор, я вижу его лодку. Друзья, утирайте бегущие слёзы, душа человека переродится в козла всего через 3000 лет» – прим. Переводчика

5 – «Сидящий на дереве Киноцефал, Я вижу тебя, а ты видишь меня. Река полна крокодилов, глянь в их широкую пасть! Пошевеливайте веслами и гребите прямо» – прим. Переводчика.

6 – «Это Общество», – сказал я, – «не является ни религиозной, ни благотворительной организацией, но научным союзом. Его цель – исследовать, а не учить, и в число его членов входят люди различных вероисповеданий и убеждений. «Теология» означает проявленную волю Бога, «Теософия» – непосредственное познание «Бога». Одна заставляет нас поверить, что кто-то нас видит и слышит, другая говорит нам, что именно мы сами себя видим и слышим. Теософия учит, что через развитие своих сил человек может достичь внутреннего озарения и, таким образом, обрести представление о своих богоподобных способностях».
7 – лат. «Пусть, кто желает, носит пальмовую ветвь» – прим. Переводчика.



Перевод с английского Алексея Куражова.

Публикуется по: Olcott H. S. Old diary leaves. Vol. 1 / Henry Steel Olcott – London: G. P. Putnam's Sons, 1895. – 491 p.


Продолжение: http://obshinakryliaduha.ru/forum/7-720-4#22898
Прикрепления: 7982217.png(16Kb) · 3861935.gif(1Kb)


Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » ЛИСТЫ СТАРОГО ДНЕВНИКА. ГЕНРИ С. ОЛЬКОТТ (Переводчик Алексей Куражов)
Страница 3 из 7«1234567»
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES