Воскресенье, 18.11.2018, 05:36

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 8
  • 1
  • 2
  • 3
  • 7
  • 8
  • »
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » ПИСЬМА МАХАТМ
ПИСЬМА МАХАТМ
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:06 | Сообщение # 1
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline


ПИСЬМА МАХАТМ



ПРЕДИСЛОВИЕ


Существует единая цепь Иерархии Света, продолжающаяся в Беспредельность, и все истинные Носители Света, появляющиеся и пребывающие еще и сейчас на нашей Земле, суть Звенья Ее. Конечно, Сыны Света, пришедшие с высших миров (Венера, Юпитер) на нашу планету в конце третьей расы нашего круга для ускорения эволюции ее человечества, и есть величайшие Духи, стоящие во главе доступной и ближайшей нам по карме Иерархии Света. Они есть Прародители нашего сознания. Им мы обязаны нашим умственным развитием. И, конечно, Они принадлежат к цепи Строителей Космоса. Каждый такой Строитель должен пройти человеческую эволюцию, чтобы затем встать во главе той или иной планеты. Но так как эволюция беспредельна, то и все эти Строители, завершая один цикл эволюции, начинают другой, и снова рождаются, но в Высших Мирах.

Не забудем, что жизнь всех царств была перенесена на нашу планету с Луны, потому в «Тайной Доктрине» и указаны двойные предки человечества – Лунные и Солнечные. Лунные предки в действительности и являются сейчас человечеством, вернее, большинства его, но Солнечные предки суть те Сыны Света, которые приняли на себя самоотверженное творчество на пользу всего Космоса и пришли на нашу планету с высших миров, как уже сказано, в конце Третьей Расы нашего Круга. С этого времени Они неустанно воплощались на пороге всех рас, всех великих событий, чтобы каждый раз дать новый сдвиг сознания человечества. Истинно, они испили многие чаши яда. Так, они – Основатели Великого Братства на Священном Острове во времена Атлантиды. Они же Хранители Транс-Гималайской Твердыни в нашей Расе.

Твердыня Великого Знания (Шамбала) существует с незапамятных времен и стоит на бессменном дозоре эволюции человечества, наблюдая и вправляя в спасительное русло течение мировых событий. Все Великие Учителя связаны с этой Обителью. Все Они – Члены ее. Многообразна деятельность этой Твердыни Знания и Света. История всех времен, всех народов хранит свидетельства этой помощи, сокрытой от гласности и обычно приходящей в поворотные пункты истории стран. Принятие или уклонение от нее непременно сопровождались соответственно расцветом или падением страны.

Помощь эта в виде предупреждений или советов и целых Учений проявилась под самыми неожиданными и разнообразными аспектами. По истории красной нитью проходят эти предупреждения. За малыми исключениями, все подобные предупреждения оставались без внимания. Так, можно вспомнить, как шведский король Карл XII получил сильное предупреждение не начинать рокового похода против России, положившего конец развитию его государства. Со времен опубликования дневника графини д’Адемар, придворной дамы, состоявшей при злосчастной Марии Антуанетте, стал широко известен факт предупреждения королевы путем писем и личного свидания, через посредство той же графини, о грозящей опасности стране, всему королевскому дому и многим друзьям их. И, неизменно, все эти предупреждения шли из одного источника, от графа Сен-Жермена, члена Гималайской общины. Но все спасительные предупреждения и советы его принимались за оскорбление и обман. Он подвергался преследованиям и не раз ему грозила Бастилия. Трагические последствия этих отрицаний всем хорошо известны.

Можно вспомнить и Наполеона, так любившего в первые годы своей славы говорить о своей ведущей Звезде, но который, тем не менее, отуманенный успехами и обуянный гордостью, не принял всего Совета и пошел против главного условия – он не должен был нападать на Россию, – разгром его армий и печальный конец его также известны.

Также мы знаем, что при президенте Вашингтоне стоял таинственный профессор, советами которого он пользовался, отсюда его успех. При объявлении свободы Америки, при отделении ее от Англии, засвидетельствован факт, как во время этого Исторического собрания, в момент колебания и нерешительности, среди присутствующих появился высокий Незнакомец, который произнес зажигательную речь, закончив возгласом: «Америка, да будет свободна!» Энтузиазм собрания был поднят, и свобода Америки подписана. Когда присутствующие пожелали приветствовать помогшего им принять великое решение, то Незнакомца нельзя было найти, он исчез. Так во всей истории можно видеть, как разнообразно проявлялась и проявляется помощь Великой Общины Света. Так западная церковь в двенадцатом и тринадцатом веке знала о существовании таинственного Духовного убежища в Сердце Азии, во главе которого тогда стоял Пресвитер Иоанн, как именовал себя этот великий Дух. Этот пресвитер Иоанн, от времени до времени посылал Папам и прочим главам церкви свои обличительные грамоты. Из истории мы знаем, как один из Пап снарядил посольство в Среднюю Азию к Пресвитеру Иоанну. Можно представить себе, с какой целью отправлялось подобное посольство, и, конечно, после многих мытарств и превратностей, посольство это вернулось восвояси, не найдя Духовной Цитадели.

Да, история знает немало выдающихся лиц, которым суждено было сыграть роль в продвижении человеческой эволюции и перед тем посетивших эту Твердыню Великого Знания. Так, в свое время, Парацельс провел некоторое время в одном из Ашрамов Транс-Гималайской Твердыни, обучаясь великому знанию, которое он изложил во многих томах, часто в затуманенных формулах, ибо велико было гонение на этих светочей знания. Кошмарны преступления невежества против знания. Мрачны страницы правдивой истории! Не забудем и Калиостро, избежавшего казни благодаря вмешательству таинственного незнакомца, появившегося перед Папой Римским, после чего казнь была отменена, а затем и сам Калиостро исчез из темницы. Вспомним и нашу многооклеветанную Ел. П. Блаватскую, принесшую светлую весть о Махатмах. Если бы не злоба и зависть, окружавшие ее, то она написала бы еще два тома сокровенного учения, в которые вошли бы страницы из жизни Великих Учителей. Но люди предпочли убить ее, и труд остался незаконченным. Так история повторяется, так слагается карма человечества.

Следует понимать, что все Великие Учителя, Махатмы или Бел. Братья на всем протяжении своих жизней были Бодхисатвами. Маха-Коган или Великий Владыка – титул Владыки Шамбалы. Обязанности, связанные с этим назначением, принимаются по очереди Бел. Братьями, в соответствии с их индивидуальными заданиями. Семь Коганов отвечают Семи Кумарами «Тайной Доктрины», при чем эзотерически их восемь. Все эти Семь и были Владыками Пламени, одарившими человечество разумом.

Вы знаете, что Махатма на Востоке означает Великая Душа, Душа, завершившая свой земной путь и работающая на пользу Мира.

Во главе Сынов Света стоит Архангел Михаил и противником Его в стане Тьмы явился Сатана (еще называемый Люцифером, хотя он давно утратил право на это имя), бывший однажды в числе великих Кумар, одаривших светом разума еще лишенных его жалких землян. Хозяин Земли борется сейчас за само существование свое. Великий предуказанный Армагеддон нашей расы находится в полном разгаре. И снова Архангел Михаил со Светлым Воинством сражается против Люцифера. Конечно, победа всегда за Светлыми Силами, но страшные катаклизмы при этом неизбежны. Вот почему так важны оплоты Света, чтобы в грядущие грозные моменты можно было бы собрать тружеников Света в безопасные места. Конечно, решительный момент хотя и за плечами, но все же многие дети успеют состариться. Так, судьба мира – в руках человечества. Если произойдет воскресение духа, если сознание освободится от призраков прошлого и устремится к построению Нового Мира, на основании нового понимания сотрудничества и знания, то планета может уцелеть.

Братство работает группами, и нарастание задач гармонично соединяет Совет для новых комбинаций. На три дела разделяется работа. Первый – изыскание лучшего земного плана. Второй – передача людям этих результатов. Третий – изыскание способов сообщения с дальними мирами. Первый требует трудолюбия и терпения, третий требует находчивости и бесстрашия, второй требует такого самоотвержения, что самый трудный полет является отдыхом.

Но сейчас время грозного Армагеддона, и потому все исследования, все научные работы временно прекращены, и все Светлые Силы направлены на отражение непрестанных нападений и страшных ухищрений Черного Братства на двух планах. Так на сторожевой Башне не знают ни сна, ни отдыха. Кто из землян может представить себе это состояние величайшего напряжения?! При этом многие Братья большую часть времени проводят в Тонком Мире, ибо именно там слагаются терафимы победы. Так, в Тонком Мире звучит сейчас призыв и победная песнь Воинов Шамбалы. Тысячелетия великая твердыня готовилась к этой борьбе с силами тьмы. Предуказанный Армагеддон ужасен, все подземные чудища участвуют в нем, в него вовлечены Силы всех планов! Разве творимое сейчас безумие не указывает, на необычные времена? Кто задумывается над тем, что угрожает нашей планете? Многие ли знают, что главная забота Твердыни Света отстоять нашу планету от преждевременного взрыва? Ведь самые страшные прорывы подземного огня угрожают нашей планете. На дне океана во многих местах кора земная очень изъедена. Кто думает об этих грозных знаках?

Конечно, никто из земных обитателей не выдержал бы того напряженного труда, который сейчас проводится в Твердыне Света. Вот почему так преступно человечество, в безумии своем кощунствующее против своих Спасителей. Они взывают к Христу, предавая ежеминутно Заветы Его и понося Иерархию Света, к которой Он принадлежит. Но хула на малейшего в цепи Иерархии не может быть оправдана в глазах Христа: «Истинно, многие будут взывать ко Мне. Многие скажут Мне в тот день – Господи, Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали, и не Твоим ли именем бесов изгоняли, и не Твоим ли именем многие чудеса творили! И тогда объявлю им Я – никогда не знал Вас, отойдите от Меня делающие беззаконие».

Конечно, Махатмы Гималаев не могут длительно соприкасаться с аурами землян и даже просто находиться в атмосфере долин из-за несоответствия в вибрациях, потому продолжительный контакт обоюдно вреден и, в случае землян, даже разрушителен. Так во времена Е.П.Бл. Махатма К.Х., чаще других соприкасавшийся с аурой долин, был отозван Своим Иерархом в Твердыню для восстановления сил. Также мы знаем, когда другой Махатма приезжал для свидания с Е.П.Блаватской в горы Сиккима, Он почти все время вдыхал особый препарат из озона. Мы знаем, что Будда и Христос не могли долго оставаться в городах и среди народа и часто уходили в пустыню.

Гималайские Махатмы живут в полном уединении и допускают в свою Твердыню одного, много двух, кандидатов в столетие. Конечно, бывают исключения. Но Они посылают своих учеников и младших собратьев воплощаться на Землю с определенной миссией и следят и руководят ими с самого детства. Оккультная связь, установленная многими тысячелетиями, делает духовный контакт легким, и скорейшее открытие центров и трансмутация их огнем, дающая огненный провод яснослышания и ясновидения, становятся возможными. Конечно, даже при такой готовности духа, со стороны собрата ученика должно быть явлено ничем непоколебимое устремление и великое напряжение в следовании за Рукою Ведущей. Много испытаний проходит он даже на последней ступени, и трудности громоздятся и порой кажутся непреодолимыми. Также и Иуды неизбежны на пути, дабы ярче запечатлен был путь Света. И символ испитая чаши яда остается неразделимым с путем служения человечеству. Иногда Махатмы призывают к себе собратьев на некоторый срок в один из своих Ашрамов и подготавливают их организм для сокровенных восприятий тонких энергий и передают им инструкции. Так было с Е.П.Блаватской, которая провела три года в их Ашраме перед принесением миру «Тайной Доктрины».

Из писем Е.И.Рерих.


Она была непосредственным вестником с Востока, пришедшим просветлить сознание людей мира. В четырнадцатом веке великий мудрец просветитель, реформатор буддизма Цзон-Ка-Па напомнил мудрецам Тибета и Гималаев предписание очень древнего закона. Этот закон устанавливал необходимость соизмерения, но одинаково верных принципов: ИСТИНА ДОЛЖНА БЫТЬ СОХРАНЕНА В ТАЙНЕ, ИСТИНА ДОЛЖНА БЫТЬ ВОЗВЕЩЕНА. Ибо для невежественного человека преждевременное знание столь же фатально, сколь губителен свет для того, кто находился в темноте. Цзон-Ка-Па напомнил, что в конце каждого столетия должна быть сделана попытка просветить людей Запада заботящихся исключительно о власти и материальном благополучии. И тогда была сделана попытка распространить Свет и послать вестника.

Этот вопрос обсуждался в буддистском монастыре Галаринг Шо близ Шигацзе, находящимся на границе Китая и Тибета. Стоял вопрос, с кем можно направить послание недоверчивым и горделивым людям Запада. Было почти единогласно решено отказаться от этой попытки, ибо Запад утратил способность воспринимать и понимать истинное древнее Учение.

Однако двое согласились выполнить предписания Цзон-Ка-Па. Это были Мория, потомок властителей Пенджаба, и Кут Хуми из Кашмира. Они взяли на себя ответственность избрать вестника и отправить его на Запад, чтобы распространить там философию Востока и открыть часть тайн относительно природы человека.

Выбор пал на Е.П.Блаватскую, которая была кармически связана с Учителем Мория.

Она была избрана благодаря своему медиумическому дару, благодаря своим сверхнормальным способностям, которые она проявляла с детства. Эти способности давали возможность Махатмам Мория и Кут-Хуми мысленно сообщаться с ней на расстоянии. Она была избрана также за свою бескорыстную веру, за безграничную любовь к знанию, за тот пыл, который побуждает некоторые существа поднимать все выше живой светоч их разума и даже с риском погибнуть среди того мрака, которым мы окружены.

Е.Ф. Писарева.


«Письма Махатм» – живое свидетельство первой попытки прямого контакта Махатм с Западом. Эта переписка двух Махатм с А.П. Синнетом и А.О. Хьюмом, начавшаяся в 1880 г. и продолжавшаяся около пяти лет. А.П. Синнет – редактор индийской влиятельной газеты «Пионер» – познакомился с основательницей Теософского общества Е.П. Блаватской и, будучи поражен ее широкими знаниями и необычными способностями, высказал желание переписываться с кем-либо из Махатм, которых Е.П.Блаватская называла своими Учителями. Такое же желание выразил А.О.Хьюм – орнитолог и высокопоставленный чиновник английской администрации в Индии. Согласие на это было получено, и так при посредничестве Е.П.Блаватской (Б., Е.П.Б., Старой Леди) эти два джентльмена начали переписку с Махатмами. В настоящее время оригиналы большинства из этих писем хранятся в Британском музее в Лондоне. Отдельные главы «Писем» были переведены на русский язык Е.И.Рерих и вошли в книгу «Чаша Востока», изданную в Риге в 1925.


* * *


Конечно, «Письма Махатм» есть книга, которой предстоит широкое распространение в недалеком будущем, ибо нужно сдвинуть сознание человечества, зашедшее в тупик. На основании этих «Писем» написан «Эзотерический Буддизм» Синета. Содержание их, но более разработанное, вошло и в «Тайную Доктрину». Том этих «Писем» есть величайшая книга, и она вполне оценена на Западе.

Из писем Е.И.Рерих.


Прикрепления: 6251821.jpg(2.3 Kb)


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:10 | Сообщение # 2
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 1

К.Х. – Синнетту

Получено в Симле около 15 октября 1880 г.



Уважаемый Брат и Друг,

Именно потому, что опыт с Лондонской газетой заткнул бы рты скептикам, – он немыслим. С какой бы точки зрения вы не взглянули – мир все еще в своей первой стадии освобождения, если не развития, следовательно, не готов. Совершенно справедливо, мы действуем естественными, а не сверхъестественными средствами и законами. Но так как, с одной стороны, наука не будет в состоянии (в ее настоящем положении) объяснить чудеса, даваемые во имя ее, а с другой, невежественные массы все же будут рассматривать феномен в свете чуда, то каждый свидетель случившегося будет выведен из равновесия, и результаты будут прискорбны. Поверьте мне, так случилось бы, особенно с вами, кто породил эту идею, и с этой преданной женщиной, которая так неразумно стремится в широко раскрытую дверь, ведущую к известности. Эта дверь, хотя и открытая такою дружеской рукой, как ваша, очень скоро окажется ловушкой – и притом, действительно, роковой для нее. Но это, конечно, не является вашей целью?

Бездумны те, кто, размышляя над настоящим, добровольно закрывают глаза на прошлое, оставаясь естественно слепыми к будущему! Я далек от мысли причислять вас к последним, потому и пытаюсь пояснить. Если бы мы согласились на ваше желание, знаете ли вы какие в действительности последствия возникли бы по следам успеха? Неумолимая тень, которая следует за всеми человеческими нововведениями, уже надвигается. Тем не менее, лишь немногие сознают ее приближение и опасность. Что же должны ожидать те, кто предложат миру нововведение, в которое, если и будет уверовано, то, благодаря человеческому невежеству, это конечно будет приписано темным силам, в которые верят и которых страшатся две трети человечества? Вы говорите: половина Лондона была бы обращена, если бы вы могли доставить им «Пионера» в день его выпуска. Осмелюсь заявить, что если бы люди поверили в правдивость этого, они убили бы вас до того, как вы обошли бы Гайд Парк; если же они не поверили бы в правдивость этого, то самым меньшим, что случилось бы, – это потеря вашей репутации и доброго имени за пропаганду таких идей.

Успех подобной попытки должен быть рассчитан и основан на знании людей, вас окружающих. Оно полностью зависит от социальных и моральных условий людей, при их касании к этим глубочайшим и наиболее сокровенным вопросам, могущим взволновать человеческий ум, о божественных силах в человеке и возможностях, заключающихся в природе. Многие ли, даже среди ваших лучших друзей, тех, которые окружают вас, более, нежели только поверхностно заинтересованы этими непонятными сокровенными проблемами? Вы могли бы их пересчитать по пальцам вашей правой руки. Ваша раса похваляется освобождением в их столетии гения, так долго заключенного в тесный сосуд догматизма и нетерпимости – гения знания, мудрости и свободы мысли. Она говорит, что, в свою очередь, невежественные предрассудки и религиозное изуверство, закупоренные в бутыль наподобие злому джину древности и запечатанные Соломонами от науки, покоятся на дне морском и никогда больше не смогут выбраться на поверхность и царствовать над миром, как это было во дни оные; что общественный разум совершенно свободен и, одним словом, готов воспринять любую указанную истину. Но действительно ли это так, мой уважаемый друг? Опытное знание не совсем ведет начало от 1662 г., когда Бэкон, Роберт Бойль и Епископ Честерский превратили по королевскому указу свой «Невидимый колледж» в Общество поощрения экспериментальной науки. Века прежде, нежели Королевское Общество сделалось реальностью на плане «Пророческих начертаний», врожденное стремление к скрытому, страстная любовь к природе и ее изучению привели людей в каждом поколении к попыткам и проникновению в ее тайны глубже, нежели это делали их предшественники. Roma ante Romulum fuit[1] – аксиома, преподаваемая в ваших английских школах. Отвлеченные запросы в самые смущающие, запутанные проблемы не возникли в мозгу Архимеда как внезапный, до сих пор незатронутый вопрос. Это было, скорее, размышление прежних запросов в этом же направлении и людьми, отделенными от его дней длинным периодом, гораздо длиннейшим, нежели время, отделяющее вас от Великого Сиракузца. Врил «Наступающей Расы» (роман Э.Бульвера. – прим. ред.) был обычным достоянием рас, уже исчезнувших. А так как сейчас и само существование наших гигантских предков подвергается сомнению, хотя в Гималаях, на территории, принадлежащей вам, мы имеем пещеру, полную скелетами этих великанов, – и огромные размеры их неизменно рассматриваются как единичные причуды природы, то так же и врил (или Акаша, как мы называем) рассматривается, как невозможность – миф. А без совершенного знания Акаши, ее комбинаций и свойств, как может наука объяснить подобные феномены? Мы не сомневаемся, что представители вашей науки открыты убеждениям, тем не менее, факты сначала должны быть доказаны им, должны сделаться их собственностью, должны отвечать, подчиняться их способам исследования, только тогда они сочтут их допустимыми в качестве фактов. Если вы только заглянете в предисловие к «Микрографии», вы найдете в предпосылках Хука, что внутренняя связь предметов имеет меньше значения в его глазах, нежели их внешнее воздействие на чувства, а прекрасные открытия Ньютона нашли в нем величайшего противника. Современных Хуков много. Подобно этому ученому, но невежественному человеку былых дней, ваши современные ученые менее беспокоятся отыскать физическую связь фактов, которая могла бы открыть им многие оккультные силы в природе, нежели установить удобную «классификацию научных экспериментов»; таким образом, по их мнению, самое важное качество каждой гипотезы не в том, чтобы она была истинной, но лишь правдоподобной.

Это относится и к науке, насколько мы ознакомлены с нею. Что же касается человеческой природы вообще, она такая же сейчас, какою она была миллионы лет тому назад: предрассудки, основанные на себялюбии, общее нежелание отказаться от установленного порядка вещей ради нового образа жизни и мыслей – а оккультное изучение требует всего этого и еще гораздо больше; гордость и упрямое сопротивление Истине, если это ниспровергает их прежние понятия вещей. Такова характеристика вашего века, и в особенности среднего и низшего классов. Каковы же будут следствия самых поражающих феноменов, если предположить, что мы согласились произвести их? Несмотря на успех, опасность росла бы пропорционально этому успеху. Скоро не осталось бы выбора, пришлось бы продолжать все усиливая или же вступить в бесконечную борьбу с предрассудками и невежеством, убитыми вашим собственным оружием. Доказательство за доказательством требовались бы и должны были бы быть доставляемы; каждый последующий феномен ожидался бы более чудесным, нежели предыдущий. Ваше ежедневное замечание, что нельзя ожидать, чтобы человек поверил, пока он не сделался очевидцем, но хватило ли бы человеческой жизни, чтобы удовлетворить весь мир скептиков? Могло бы быть легким делом увеличение в Симле числа первых уверовавших до сотни и тысячи, но что же до остальных сотен миллионов, которые не смогли быть очевидцами? Невежды, не будучи в состоянии бороться с невидимыми операторами, в один из дней дали бы выход своей ярости, обрушившись на видимых работающих агентов; высшие и образованные классы продолжали бы, как всегда, упорствовать в неверии, как и раньше разрывая вас на клочки. Подобно многим вы порицаете нас за нашу большую сдержанность, однако мы кое-что знаем о человеческой природе, ибо опыт долгих веков научил нас. И мы знаем, пока наука не научится чему-нибудь, и пока тень догматизма коснеет в сердцах масс, мировые предрассудки должны быть побеждаемы шаг за шагом, а не натиском. Как седая старина имела более, чем одного Сократа, так и туманное будущее даст рождение не одному мученику. Освобожденная наука с презрением отвернула свой лик от мнения Коперника, которое восстанавливало теорию Аристарха Самосского, который утверждал, что «Земля вращалась вокруг своего центра», намного прежде, чем церковь заставила принести Галилея в жертву сожжением во имя Библии. Наиспособнейший математик при дворе Эдуарда VI Роберт Рекрод был замучен голодом в тюрьме своими коллегами, которые издевались над его «Замком Знания», объявляя его открытия «тщетными фантазиями». У.Гилберт Колчестерский, доктор королевы Елизаветы, умер отравленным только потому, что этот истинный основатель опытной науки в Англии имел отважность предварить Галилея, указывая на ошибочное представление Коперника относительно «третьего движения», которое объяснялось параллельностью земной оси вращения. Огромное знание Парацельсов и Агрипп Дейев всегда вызывало сомнение. Наука наложила свою святотатственную руку на великий труд «De Magnete» – «Небесная белая Дева» (Акаша) и другие. И это был знаменитый «Канцлер Англии и Природы» лорд Верулэм Бэкон, который, завоевав имя «Отца индуктивной философии», позволил себе говорить о вышеперечисленных великих людях как об «алхимиках фантастической философии».

Все это старая история, скажете вы. Истинно так, но хроники наших дней не отличаются слишком существенно от прежних хроник. Мы должны вспомнить недавние преследования медиумов в Англии, сожжение предполагаемых колдуний и колдунов в Южной Америке, России и на границах Испании, чтобы убедиться, что единственное спасение подлинных искусников в оккультных науках заключается в скептицизме общества: шарлатаны и фокусники – естественные щиты Адептов. Общественная безопасность охраняема лишь тем, что мы держим в тайне страшные оружия, которые иначе могли быть употреблены против общества и которые, как вам уже говорилось, становятся смертельными в руках злодея и себялюбца.

Я кончаю, напоминая вам, что феномены, которых вы так жаждете, всегда были сохраняемы как награда для тех, кто посвятили свои жизни служению богине Сарасвати – нашей арийской Изиде. Если бы они были отданы профанам, что осталось бы нашим верным? Многие из ваших предложений весьма обоснованны, и на них будет обращено внимание. Я внимательно прислушивался к беседе, которая происходила в доме мистера Хьюма. Его аргументы совершенны с точки зрения экзотерической мудрости. Но когда настанет время и ему будет позволено заглянуть в мир эзотеризма с его законами, базирующимися на математически точных расчетах будущего, на неизбежных результатах причин, которые мы всегда вольны создавать и формировать, как хотим, но не способны управлять их следствиями, которые, таким образом, становятся нашими властелинами, только тогда и вы и он поймете, почему непосвященным наши действия часто кажутся немудрыми, если не просто безрассудными.

На ваше следующее письмо я не смогу ответить полностью, пока не посоветуюсь с теми, кто имеют дело, главным образом, с европейскими мистиками. Кроме того, настоящее письмо должно удовлетворить вас по многим пунктам, которые в вашем последнем письме были лучше сформулированы, но, несомненно, оно также вас разочарует. В отношении выполнения вновь придуманных и еще более удивительных феноменов, предлагаемых ей совершить с нашей помощью, вы как человек, хорошо знающий стратегию, должны удовлетвориться мыслью, что мало пользы в приобретении новых позиций, пока не закреплены ранее занятые, и ваши враги полностью не осознают ваше право на владение ими. Другими словами, вы имели больше разнообразных феноменов, показанных вам самому и вашим друзьям, чем многие регулярные неофиты видели в течение многих лет. Сначала известите людей о феноменах с запиской, чашкой и разных опытах с папиросной бумагой, и пусть публика их переваривает. Заставьте их работать над объяснением. И так как, исключая прямое и абсурдное обвинение в обмане, они ничем не будут в состоянии их объяснить, а скептики вполне удовлетворены своею нынешней гипотезой относительно феномена броши – вы принесете действительную пользу делу восстановления истины и справедливости в отношении женщины, которую заставили за это страдать. Как единичный изолированный случай, о котором помещена рецензия в «Пионере», феномен теряет всякую ценность – он становится явно вредным для всех вас: и для вас самого как редактора газеты и для кого-либо другого, если вы простите меня за нечто, похожее на совет. Не будет справедливо ни по отношению к вам, ни к ней, что по причине того, что число очевидцев кажется недостаточным для гарантирования общественного внимания, свидетельство ваше и вашей жены ничего не стоило бы. Так как несколько доказательств совместно усиливают вашу роль правдивого и разумного свидетеля различных случаев, то каждый из них дает вам дополнительное право утверждать то, что вы знаете. Это налагает на вас священный долг информировать публику и готовить ее к будущим возможностям, постепенно открывая глаза людей на истину. Эта благоприятная возможность не должна упускаться из-за недостатка такой же великой уверенности в своем индивидуальном праве утверждения, как у сэра Дональда Стюарта. Показания одного хорошо известного свидетеля значат более, чем показания десяти чужаков, и если в Индии есть человек, которого уважают, как заслуживающего доверия, то этот человек – редактор «Пионера». Помните, что имелась только одна истерическая женщина, на которую указывают, как на присутствовавшую при претендуемом вознесении (на небо), и что этот феномен никогда не был подтвержден повторением. Все же почти 2000 лет бесчисленные миллиарды слепо верили свидетельству этой одной женщины, а она не была слишком заслуживающей доверия.

ДЕРЗАЙТЕ – и сперва обработайте материалы, которые у вас имеются, а затем мы будем первыми, кто поможет вам получить дальнейшие доказательства. До тех пор, поверьте мне, остаюсь всегда ваш искренний друг, Кут Хуми Лал Синг.




Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:16 | Сообщение # 3
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 2

К.Х. – Синнетту

Получено в Симле 19 октября 1880 г.




Глубоко уважаемый сэр и брат,

Мы не будем понимать друг друга в нашей корреспонденции до тех пор, пока не будет совершенно ясно, что оккультная наука имеет свои методы изысканий, такие же точные и деспотичные, как и методы ее антитезы – физической науки. Если последняя имеет свои правила, точно так же имеет их и первая. И тот, кто захочет перейти пределы невидимого мира, не может предписать, как он сделает это, так же, как и путешественник, старающийся проникнуть во внутренние, подземные убежища благословенной Лхасы, не может указать путь своему проводнику. Тайны никогда не были и никогда не могут быть сделаны доступными для обычных толп, по крайней мере, до того желанного дня, когда наша религиозная философия станет общей, мировой. Во все времена едва исчисляемое меньшинство людей обладало тайнами природы, хотя множество было свидетелями практических очевидностей возможности этого обладания. Адепт есть редкий цветок целого поколения исследователей, и, чтобы сделаться им, необходимо повиноваться внутреннему побуждению своей души независимо от осторожных соображений светской науки и здравомыслия. Вы желаете, чтобы вас поставили в непосредственное общение с одним из нас помимо мадам Б. или какого-либо медиума. Ваша идея, как я понимаю, заключается в том, чтобы получать от нас сообщения или посредством писем, как настоящее, или словами, воспринимаемыми ухом, и быть таким образом руководимым одним из нас в обращении с обществом и, главным образом, в его информировании. Вы стремитесь ко всему этому и в то же время, как вы сами говорите, до сих пор еще не нашли «достаточных оснований», чтобы отказаться от вашего «образа жизни», прямо-таки враждебного таким видам общения. Это едва ли разумно. Тот, кто хочет высоко поднять знамя мистицизма и провозгласить его приближающееся царство, должен подать пример другим. Он должен быть первым в изменении своего образа жизни, и, почитая изучение оккультных тайн как высшую ступень знания, должен громогласно провозгласить это вопреки «точной» науке и противодействию общества. «Царствие Небесное добывается силою» – говорят христианские мистики. И лишь вооруженной рукой и будучи готовым победить или погибнуть современный мистик может надеяться достичь своей цели.

Мое первое письмо, я полагаю, ответило на большинство вопросов, содержащихся в вашем втором и даже третьем письмах. Выразив там свое мнение, что мир в целом еще не созрел для слишком потрясающих доказательств оккультной силы, нам остается заняться только отдельными, изолированными индивидуумами, которые подобно вам самому стремятся проникнуть по ту сторону завесы материи в мир первопричин; то есть нам приходится иметь дело только с вами самим и мистером Хьюмом. Этот джентльмен тоже оказал мне большую честь, обратившись ко мне по имени, предложив мне несколько вопросов и изложив условия, при которых он хотел бы серьезно работать для нас. Но так как ваши побуждения и устремления диаметрально противоположны, а следовательно, поведут и к другим результатам, я должен отвечать каждому из вас по отдельности.

Первое и главное соображение в нашем решении принять или отклонить ваше предложение заключается во внутреннем побуждении, которое толкает вас искать наших наставлений и в некотором смысле нашего руководства. Последнее, во всяком случае, под условием, как я понимаю, и потому остается вопросом, независящим от всего другого. Теперь, каковы же ваши побуждения? Я постараюсь определить их в общем аспекте, оставляя подробности для дальнейших соображений. Они следующие:

1. Желание получить положительные и бесспорные доказательства, что действительно существуют силы природы, о которых наука ничего не знает.

2. Надежда присвоить их со временем, чем скорее, тем лучше, ибо вы не любите ждать, и таким образом получить возможность –

а) демонстрировать их избранным западным умам,

б) созерцать будущую жизнь как объективную реальность, построенную на скале Знания, а не веры;

в) и, наконец, самое главное среди всех ваших побуждений, хотя и самое оккультное и наилучше охраняемое, – узнать всю правду о наших Ложах и о нас самих; получить, короче говоря, положительное удостоверение, что Братья, о которых все столько слышали и которых так редко видят, суть реальные существа, и не фикция, не вымысел беспорядочного, галлюцинирующего мозга. Такими, рассматриваемыми в их лучшем свете, являются нам ваши побуждения в обращении ко мне. И в том же духе отвечаю на них, надеясь, что моя искренность не будет истолкована в ложном свете или приписана какой-либо недружелюбности.

По нашему разумению, эти побуждения, которые со светской точки зрения могут показаться искренними, достойными внимания, являются себялюбивыми. (Вы должны извинить меня за то, что вам может показаться суровостью языка, если ваше желание действительно есть, как вы заявляете, – знать истину и получить наставления от нас, принадлежащих миру, совершенно отличному от вашего). Они себялюбивы, ибо вы должны быть осведомлены, что главная цель Теософического Общества не столько удовлетворять индивидуальные устремления, сколько служить человечеству вообще. Истинная ценность термина «себялюбие», который может резать ваше ухо, имеет особое значение у нас, которого он не может иметь у вас. Поэтому, и чтобы начать с него, вы не должны принимать это иначе, нежели в первом смысле. Может быть вы лучше оцените наше определение, если я скажу, что, с нашей точки зрения, высочайшие стремления к общему благу человечества окрашиваются себялюбием, если в уме филантропа скрывается тень желания выгоды для себя или наклонность к несправедливости, даже если таковая существует в нем бессознательно. Однако, вы всегда вели дискуссии о том, чтобы отставить идею Всемирного Братства, подвергали сомнению его полезность и советовали преобразовать Теософическое Общество по принципу колледжа специального изучения оккультизма. Это, мой уважаемый и высокоценимый друг и Брат, никуда не годится!

Разделавшись с «личными мотивами», давайте проанализируем ваши «условия» за помощь нам творить общее благо. В общем эти условия сводятся к следующему: первое – при вашем любезном содействии должно быть организовано независимое Англо-Индийское Теософическое Общество, в администрации которого ни один из наших нынешних представителей не должен иметь голоса; второе – один из нас должен взять это новое общество «под свое покровительство», быть «в свободных и непосредственных сношениях с его лидерами» и дать им «прямые доказательства, что он действительно обладает тем высшим знанием сил природы и свойствами человеческой души, которые могут внушать им должную веру в него, как водителя»... Я процитировал ваши собственные слова во избежание неточностей в определении позиции.

С вашей точки зрения, эти условия могут показаться очень разумными, исключающими несогласие; и действительно, большинство ваших соотечественников, если не всех европейцев, могут разделять это мнение. Что может быть, скажете вы, более разумным, нежели просить, чтобы Учитель, стремящийся распространить свое знание, и ученик, предлагающий ему сделать это, были бы поставлены лицом к лицу, и один дал бы другому свои опытные доказательства, что его наставления были точны? Человек света, живущий в нем и в полном согласии с ним, без сомнения вы правы! Но люди другого, нашего мира, которые не принимают ваш образ мышления и временами с трудом воспринимают и оценивают его, не отвечая с сердечностью на ваши предложения, едва ли могут быть порицаемы, как это следует из вашего мнения. Первое и самое важное среди наших возражений заключается в наших Правилах. Правда, мы имеем свои школы и учителей, наших неофитов и высших Адептов, и дверь всегда открыта для верного человека, который стучится. И мы неизменно приветствуем новоприбывшего – только вместо того, чтобы идти к нему, он должен прийти к нам. Более того, до тех пор, пока он не достиг того пункта на тропе оккультизма, с которого возвращение невозможно, бесповоротно, отдав себя нашему Братству, мы никогда не посещаем его или не преступаем порог его двери в зримом явлении, за исключением случаев крайнего значения.

Есть ли среди вас кто-нибудь так сильно жаждущий знания и благих сил, которые он представляет, чтобы быть готовым покинуть ваш мир и прийти к нам? Тогда пусть приходит, но он не должен думать о возвращении, пока печать тайн не сомкнула его уст даже против случайностей его собственной слабости и неосторожности. Пусть он идет всею силою, всеми способами, как ученик к Учителю, и без условий, или пусть он ждет, как это делали многие другие, и удовлетворяется теми крохами знания, которые могут упасть на его пути.

И предположим, что вам пришлось бы так прийти, как пришли мадам Б. и мистер О. – двое ваших соотечественников; предположим, что вам пришлось бы все покинуть ради истины; годами трудиться, пробираясь вверх по тяжелой крутой тропе, не смущаясь препятствиями, оставаясь непоколебимым перед любым искушением; пришлось бы верно хранить в глубине сердца доверенные вам как испытание тайны; и вы бы трудились самоотверженно и со всею энергиею, чтобы распространить истину и направить людей к правильному мышлению, к правильной жизни, – сочли бы вы справедливым, если после всех ваших усилий мы бы даровали мадам Б. и мистеру О., как людям «чужим», те условия, которые вы теперь требуете для себя? Из этих двух лиц одно уже отдало нам три четверти жизни, другое лицо – шесть лет мужского расцвета, и оба будут трудиться таким образом до конца своих дней. И хотя они всегда работают, заслуживая награды, но все же никогда не требуют ее и не ропщут при разочарованиях. И если бы они совершили значительно меньше, нежели они совершают на самом деле, не являлось бы вопиющей несправедливостью игнорировать их, как вы предлагаете, в важной области теософических усилий? Неблагодарность не числится среди наших пороков, и также мы не думаем, что вы стали бы ее нам рекомендовать...

Ни у кого из них нет ни малейшего желания вмешиваться в администрирование проектируемого Англо-Индийского Филиала, ни командовать его работниками. Но это новое общество, если оно вообще образуется, должно быть фактически филиалом основного общества, каким является Британское Теософическое Общество в Лондоне; оно должно внести свой вклад в его жизненность и полезность, способствуя ведущей идее Всемирного Братства, а также другими доступными способами.

Как бы плохо ни были показаны феномены, среди них, как вы сами это признаете, были и совершенно безупречные. «Стуки по столу, когда его никто не трогает» и «звуки колокольчика в воздухе» по вашим словам всегда рассматривались как «удовлетворяющие» и т.д. Из этого вы выводите, что хорошие «проверочные феномены легко могут быть умножены до бесконечности». Так оно и есть, они могут производиться в любом месте, где имеется наш магнетизм и другие условия, и где нам не приходится действовать через посредство ослабевшего женского тела, в котором, как мы можем сказать, большую часть времени бушует жизненный циклон. Но как бы ни был несовершенен наш видимый агент, и часто он весьма неудовлетворителен и несовершенен, все же он наилучший, какой только может быть в нынешнее время, и его феномены уже около полсотни лет удивляют и ставят в тупик искуснейшие умы своего столетия. Если мы невежественны в «профессиональной этике журналистов» и в требованиях физической науки, то у нас все же имеется интуиция в отношении причин и следствий. Так как вы ничего не написали о тех самых феноменах, которые вы с полным основанием считаете такими убедительными, то мы имеем право сделать вывод, что много драгоценной энергии потрачено без доброго результата. Сам по себе феномен «броши» совершенно бесполезен в глазах широких масс, и время докажет мою правоту. Ваше доброе намерение совершенно провалилось.

В заключение: мы готовы продолжать эту переписку, если вышеизложенные взгляды по изучению оккультизма вам подходят. Через описанные тяжелые испытания прошел каждый из нас, какова бы ни была его страна или раса. Пока что, в надежде на лучшее, уважающий вас как всегда Кут Хуми Лал Синг.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:17 | Сообщение # 4
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 3 a

К.Х. – Синнетту



Я видел К.Х. в астральном теле ночью 19 октября 1880 г., проснувшись на миг, но сразу же после этого опять лишился сознания (в теле) и снова возвратился в сознание в смежной комнате вне своего тела, когда я увидел другого из Братьев, о котором впоследствии узнал от Олькотта, что его зовут Серапис, и он младший из Коганов.

Записка, касающаяся этого видения, появилась на следующее утро, и в течение этого дня, 20-го числа мы отправились на пикник на Проспект Хилл, где и произошел «случай с подушкой».


Мой добрый Брат,

Во снах и видениях, по крайней мере, если они правильно переданы, едва ли может быть «элемент сомнения». Я надеюсь доказать вам мое присутствие около вас прошлой ночью чем-то, что я взял с собой. Ваша жена получит это обратно на холме. Я не держу розовой бумаги для письма, но надеюсь, что скромная белая бумага также годится для того, что мне нужно сказать. Кут Хуми Лал Синг



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:19 | Сообщение # 5
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 3 b

К.Х. – Синнетту



Мой Дорогой Брат,

Эта брошь N2 помещена в очень странном месте просто для того, чтобы показать вам, как легко создаются настоящие феномены и что еще легче заподозрить их действительность. Думайте об этом, что хотите, даже приписывая мне сообщников.

Затруднение, о котором вы говорили прошлым вечером в отношении обмена нашими письмами, я постараюсь устранить. Один из наших учеников в скором времени посетит Лахор и Н.В.П. и вам будет послан адрес, которым вы можете пользоваться всегда, если только вы действительно не предпочтете переписываться с помощью подушек. Обратите внимание, что настоящее письмо не помечено, как отправленное из Ложи, но из Кашмирской долины, Ваш более, чем когда-либо Кут Хуми Лал Синг.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:19 | Сообщение # 6
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 3 c

К.Х. – Синнетту



Еще несколько слов: почему вы должны чувствовать себя разочарованным, не получив немедленного ответа на вашу последнюю записку? Она была получена в моей комнате полминуты спустя после того, как ток для производства подушечной почты был установлен и находился на полном ходу. И если бы я заверил вас, что человеку вашего нрава нечего бояться быть «одураченным», то и не было бы необходимости в ответе. Об одной услуге я определенно вас попрошу, и это будет после того, как вы, единственный, которому было дано обещание, удовлетворитесь, а именно: постарайтесь вывести из заблуждения влюбчивого майора и доказать ему его огромное безрассудство и неправоту. Уважающий вас Кут Хуми Лал Синг



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:20 | Сообщение # 7
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 4

Вероятно получено 5 ноября.



Мадам и полковник О. прибыли в наш дом в Аллахабаде 1 декабря 1880 г. Полковник О. поехал в Бенарес третьего числа, мадам присоединилась к нему одиннадцатого числа. Оба вернулись в Аллахабад двадцатого числа и остались до двадцать восьмого.


Амрита Сарас 29 октября К.Х. – Синнетту

Я, конечно, не могу возражать против стиля, который вы любезно приняли, обращаясь ко мне по имени, так как это, по вашим словам, результат вашего личного ко мне уважения, которое даже больше, нежели я успел заслужить. Условности утомленного мира, находящегося вне наших уединенных Ашрамов, нас всегда мало интересуют, и менее всего теперь, когда мы ищем людей, а не церемониймейстеров, ищем преданности, а не внешних приличий. Все более и более мертвый формализм завоевывает место, и я действительно счастлив, что нашел неожиданного союзника в тех кругах, где до сих пор их не было слишком много – в высоко образованных классах английского общества. Некоторого рода кризис навис над нами и теперь должен быть встречен. Я мог бы сказать, два кризиса: один – Общества, другой – Тибета. Ибо, говоря вам конфиденциально, Россия постепенно накапливает силы для вторжения в эту страну под предлогом Китайской войны. Если ей это не удастся, то это будет благодаря нам, и этим мы заслужим, по меньшей мере, вашей благодарности. Как видите, у нас имеются дела поважнее, чем думать о малых обществах; все же Теософским Обществом не следует пренебрегать. Это дело получило импульс, который без правильного направления, может привести к очень нехорошим последствиям. Припомните лавины в ваших любимых Альпах, о которых вы часто думаете и вспомните, что вначале их масса мала и поступательное движение невелико. Избитое сравнение, скажете вы, но я не могу придумать лучшей иллюстрации, когда окидываю взглядом постепенное накопление пустячных событий, перерастающее в угрожающий рок для Теософ. Общества. Эта картина невольно возникла передо мною на днях, когда я спускался по ущельям Кунь-Луня (вы называете его Каракорумом) и увидел, как сорвалась лавина. Я лично ходил к нашему Главе для передачи важного предложения мистера Хьюма и направлялся к Ладаку по дороге домой. Какие другие размышления могли последовать затем, я не могу сказать. Но как только я начал пользоваться благоговейной тишиной, которая обычно следует за таким катаклизмом, чтобы составить более ясное представление о нынешней ситуации и настроениях «мистиков» Симлы, как был грубо возвращен к действительности. Знакомый голос, такой же резкий, как голос, приписываемый павлину Сарасвати, который, если верить преданию, отпугнул короля Нагов, кричал по токам: «Олькотт опять поднял самого Сатану на ноги!.. Англичане сходят с ума. Кут Хуми, приходи скорей и помоги мне!» – и в своем возбуждении она забыла, что говорит по-английски. Я должен сказать, что телеграммы Старой Леди бьют по человеку, как камни из катапульты!

Что я мог сделать, как не прийти? Доказывать через пространство человеку, находящемуся в полном отчаянии, в состоянии морального хаоса, было бесполезно. Так я решил показаться из своего многолетнего уединения и провести некоторое время с нею, утешая ее, как только мог. Но наш друг не тот, кто мог бы побудить ее ум соблюдать философское смирение Марка Аврелия. Парки никогда не писали, что она будет в состоянии сказать: «Королевское величие в том, чтобы делать добро, когда о тебе говорят плохо». Я приехал на несколько дней, но теперь нахожу, что я сам больше не могу выносить удушающего магнетизма даже моих собственных соотечественников. Я видел некоторых из наших старых гордых сикхов пьяными и пошатывающимися на мраморных полах своих священных храмов. Я слышал, как говорящий по-английски вакил поносил Йога-Видью и Теософию, как обман и ложь, заявляя, что английская наука освободила их от таких «унизительных суеверий»; он говорил, что оскорблением для Индии является утверждение, что грязным йогам и саньясинам известно что-либо о тайнах природы, или что какой-либо живой человек может или когда-либо мог произвести какой-либо феномен! Завтра я отправляюсь домой.

Весьма возможно, что доставка этого письма задержится на несколько дней по причинам, не представляющим для вас интереса. Пока что я, однако, протелеграфировал вам свою благодарность за ваше любезное согласие с моими желаниями в делах, на которые вы намекнули в своем письме от 24-го числа текущего месяца. Я с удовольствием замечаю, что вы не преминули выставить меня перед широкими массами, как возможного «сообщника». Это возводит наше число в десятку, я полагаю? Но я должен сказать, что ваше обещание было хорошо и с верностью выполнено. Письмо ваше было получено в Амритсаре 27-го числа текущего месяца, в два часа пополудни, я получил его пять минут спустя, находясь за тридцать миль за Роул Пинди; свое согласие я протелеграфировал из Джелума в четыре часа того же дня. Наши способы ускорения доставки и скорых сообщений, как видите, не могут быть презираемы западным миром или даже арийскими, говорящими по-английски и скептически настроенными вакилами.

Я не мог бы требовать более беспристрастного состояния ума в своем союзнике, чем то, которое начинает устанавливаться у вас. Мой Брат, вы уже в значительной степени изменили свое отношение к нам. Что может помешать нашему совершенному взаимопониманию в один из дней!

Предложение м-ра Хьюма было должным образом рассмотрено. Он, несомненно, будет советоваться с вами по результатам, как они изложены в моем письме к нему. Отнесется ли он к «нашему образу действий» так же беспристрастно, как вы, это другой вопрос. Наш Глава разрешил мне переписываться с вами обоими и даже, в случае если Англо-Индийский Филиал будет образован, войти в личный контакт с ним. Теперь все зависит всецело от вас. Больше я не могу сказать. Вы совершенно правы, что позиция наших друзей в Англо-Индийском свете материально улучшилась вследствие посещения Симлы; правда и то, хотя ваша скромность не позволяет вам высказать, что за это мы, главным образом, обязаны вам. Но, совершенно оставляя в стороне несчастный инцидент с Бомбейскими публикациями, невозможно, чтобы проявилось нечто большее, в лучшем случае, нежели благосклонный нейтралитет, проявляемый вашим народом к нашему. Настолько ничтожны точки контакта между этими двумя цивилизациями, что почти можно сказать, что они совсем не соприкасаются. И не соприкоснулись бы, если бы не те несколько чудаков, которым, подобно вам, снятся более лучшие и смелые сны, чем остальным; и, пробуждая мышление, они своею восхитительною отвагою сближают обе эти цивилизации. Не приходило ли вам в голову, что выход двух Бомбейских публикаций, мог, если не подвергнуться влиянию, то, по крайней мере, быть допущен теми, кто мог бы воспрепятствовать этому, ибо они видели необходимость в такой степени возбуждения, для создания двойного результата – отвлечения внимания от громкого случая с брошью и, возможно, испытания силы вашей личной заинтересованности в оккультизме и теософии? Я не говорю, что это так и было; я только справляюсь, приходила ли вам в голову такая возможность? Я уже постарался, чтобы вас поставили в известность, что если бы подробности из украденного письма были бы прежде помещены в «Пионере», в гораздо более соответствующем месте, где их использовали бы лучше, то этот документ не стоил бы того, чтобы его украсть для «Таймс оф Индия» и поэтому никакие имена в печати не появились бы.

Полковник Олькотт, несомненно, «несвоевременен по своим чувствам к английскому народу обоих классов»; тем не менее, он более чем кто-либо своевременен для нас. Ему мы можем доверять во всех обстоятельствах, и его верное служение нам обеспечено и при удаче и при неудаче. Мой дорогой Брат, мой голос – эхо бесстрастной справедливости. Где мы можем найти равную преданность? Он тот, кто никогда не расспрашивает, но повинуется; кто может совершить бесчисленные ошибки из чрезмерного усердия, но никогда не откажется исправить их хотя бы ценою величайшего самоунижения; кто рассматривает пожертвование удобствами и даже жизнью, как нечто, чем можно радостно рискнуть, когда в этом является необходимость; кто будет есть любую пищу или даже обойдется без нее; будет спать на любой кровати, работать в любом месте, брататься с любым отверженным, переносить любые лишения ради своего дела. Я признаю, что его связь с Англо-Индийским Филиалом может быть «злом», следовательно, он будет иметь к нему касательства не больше, чем к Лондонскому Филиалу Теос. Общества. Его связь будет чисто номинальной и может стать еще более таковой составлением вашего Устава более тщательно, чем их, и предоставлением вашей организации такой самостоятельной системы управления, в которой редко, если вообще когда-либо может понадобиться постороннее вмешательство. Но образовать совершенно независимый Англо-Индийский Филиал с теми же общими и частными целями, как и основное Общество, и с теми же закулисными руководителями, означало бы не только нанесение смертельного удара Теософическому Обществу, но также возложило бы на нас двойной труд и заботу без малейшего компенсирующего преимущества, которое можно было бы ощутить. Основное Общество никогда ни в малейшей степени не вмешивалось как в дела Британского Теософического общества, так и в дела других филиалов, будь то вопросы религии или философии. После того, как основан новый филиал, или созданы условия для его возникновения, Основное Общество дает ему грамоту (теперь оно не может это сделать без нашей санкции и подписи), после чего оно удаляется за кулисы, как сказали бы вы. Его дальнейшие связи с подчиненными филиалами ограничиваются получением от них квартальных отчетов об их деятельности и списков новых членов, а также ратификацией исключения членов из филиала – только в тех случаях, когда об этом обращаются с особой просьбой о посредничестве ввиду того, что Основатели имеют непосредственные связи с нами и т.д. Оно никогда не вмешивается иначе в дела филиалов, как только в тех случаях, когда к нему обращаются как к апелляционной инстанции. А так как последнее зависит от вас, то что же мешает вашему обществу быть фактически самостоятельным? Мы по отношению к вам даже более щедры, чем вы, британцы, по отношению к нам. Мы вам не навязываем силою, даже не просим вас санкционировать одного индийского «резидента» в вашем Обществе, чтобы он наблюдал за сохранением интересов Основной Верховной Власти после того, как мы объявим вашу самостоятельность; мы всецело доверяем вашей лояльности и вашему слову. Но если вам теперь так не нравится идея о чисто номинальном исполнительном верховенстве со стороны полковника Олькотта, человека вашей расы, американца, вы определенно восстали бы против диктата над вами со стороны индуса, чьи привычки и методы принадлежат его народу, и чью расу, несмотря на ваше природное благоволение, вы еще не научились терпеть, уже не говоря об уважении и любви. Хорошенько подумайте прежде, чем просить нашего руководства. Наши лучшие, наиболее ученые и святые адепты произошли из расы «засаленных тибетцев» и пенджабских сингкхов – вы знаете, что лев общеизвестен, как грязное и неприятное животное, несмотря на его силу и отвагу. Можно ли надеяться, что ваши добрые соотечественники с большей легкостью простят нарушение правил поведения нашим индусам, чем человеку собственного племени из Америки? Если мои наблюдения меня не обманывают, я должен сказать, что это сомнительно. Национальные предрассудки способны оставить чьи-либо очки непротертыми. Вы говорите: «Как рады были бы мы, если бы этим руководителем оказались бы вы сами», – подразумевая вашего скромного корреспондента. Мой добрый Брат, уверены ли вы, что приятное впечатление, которое вы можете иметь от нашей переписки, не исчезло бы сразу после того, как вы увидели бы меня? И кто из наших святых воспользовался благом даже того маленького университетского образования и намеками на европейские манеры, каковые выпали на мою долю? Вот вам пример – я хотел, чтобы мадам Б. выбрала среди двух-трех арийских пенджабцев, изучающих Йога-Видью, и наших прирожденных мистиков одного, которого без лишней с ним откровенности, я мог бы назначить посредником между вами и нами. Я хотел его отправить к вам с рекомендательным письмом, чтобы он рассказал вам о йоге и ее практических следствиях. И этот молодой человек, который чист, как сама чистота, чьи устремления и мысли наиболее духовны и благородны, и кто путем только собственных усилий способен проникнуть в области бесформенных миров, этот молодой человек не годится для гостиной. Объяснив ему, что величайшее благо для его страны могло бы проявиться, если бы он помог вам организовать филиал английских мистиков, доказав им на практике, к каким чудесным результатам приводит изучение йоги, мадам Б. в очень осторожных и деликатных выражениях просила его сменить его одеяние и тюрбан, прежде чем отправиться в Аллахабад, так как, хотя она и не указала ему причину, они были очень грязны и неопрятны. «Вы должны сказать мистеру Синнетту, – сказала она ему, – что принесли ему письмо от нашего Брата К., с которым он переписывается. Но если он спросит вас что-нибудь о нем или о других Братьях, ответьте ему просто и правдиво, что вам не позволено распространяться об этом предмете. Говорите о йоге и покажите ему, обладание какими силами вами достигнуто».

Этот молодой человек, который выразил согласие, впоследствии написал следующее любопытное письмо: «Мадам, вы, которая проповедуете высшие принципы морали и правдивости и т.д., вы хотите, чтобы я играл роль обманщика. Вы требуете от меня, чтобы я сменил свое одеяние, рискуя дать ложное представление о моей личности и ввести в заблуждение джентльмена, к которому вы меня посылаете. А что будет, если он спросит меня, знаком ли я лично с Кут Хуми, и я должен молчать и позволять ему думать, что я его знаю? Это была бы безмолвная ложь, и будучи виноват в ней, я был бы отброшен назад в ужасающий вихрь перевоплощений!» Вот иллюстрация трудностей, при которых протекает наша работа. Не будучи в состоянии послать вам неофита до тех пор, пока вы сами не поклялись в верности нам, нам приходится или не посылать или послать к вам такого, который, в лучшем случае, шокирует вас, если сразу не внушит отвращения! Письмо могло быть вручено ему моею собственною рукою; ему бы только пришлось обещать придержать свой язык по делам, о которых он ничего не знает и о которых мог бы нечаянно дать вам неправильные представления. Кроме того пришлось бы заставить себя выглядеть чище. Опять предрассудки и мертвая буква. Более чем тысячу лет, говорит Мишле, христианские святые никогда не умывались! Как долго еще наши святые будут страшиться сменить свое одеяние из-за боязни, что их примут за Мармаликов и неофитов из соперничающих и более чистых сект?

Но эти наши затруднения не должны помешать вам начать работу. Полковник О. и мадам Б., по-видимому, хотят принять на себя личную ответственность за вас и за мистера Хьюма, если вы сами готовы отвечать за верность любого человека, которого ваша партия может выбрать в качестве лидера А.И.Т.О. Поэтому мы согласны на эту попытку. Поле деятельности принадлежит вам, и никому не будет позволено вмешиваться в ваши дела, за исключением меня самого от имени нашего Главы, раз вы оказываете мне эту честь, предпочитая меня другим. Но прежде, чем строить дом, составляют план. Предположим, что вы бы составили проект Устава и будущей деятельности администрации А.И. Общества, как оно вами намечено, и представили бы ее на рассмотрение. Если наши Главы проект одобрят, а они, конечно, не являются теми, кто хочет проявить себя, как препятствующие вселенскому продвижению вперед, или задерживать движение к высшей цели, то вы сразу получите устав. Но сперва они должны увидеть ваш проект, а я должен просить вас помнить, что новому обществу не будет позволено отрываться от Основного Общества, хотя вы вольны править своими делами по вашему собственному усмотрению, не боясь ни малейшего вмешательства со стороны его председателя до тех пор, пока вы не нарушаете общих правил. И по этому пункту я отсылаю вас к правилу 9. Это первое практическое указание, исходящее от Цис- и Транс-Гималайского «пещерного обитателя», которого вы почтили своим доверием.

А теперь о вас лично. Я далек от того, чтобы обескураживать такого устремленного человека, как вы, воздвиганием неодолимых барьеров на пути его продвижения. Мы никогда не хнычем перед неизбежным, но стараемся из наихудшего извлечь наибольшую пользу. И хотя мы не толкаем и не тащим в таинственное царство оккультизма тех, у кого нет охоты, и никогда не уклоняемся от выражения своего мнения свободно и бесстрашно, – мы всегда готовы помочь тем, кто идут к нам, даже агностикам, которые занимают отрицательную позицию «ничего не знать, кроме феноменов, и ничему другому не верить». Это правда, что женатый человек не может стать адептом: все же, без усилий, чтобы стать Раджа Йогом, он может приобрести некоторые силы и принести много пользы человечеству и, часто, еще больше пользы, оставаясь в пределах своего мира. Поэтому разве мы не должны просить вас ускоренно изменить установившиеся житейские привычки до того, как придет полное понимание и убежденность в необходимости и преимуществе этого. Вы человек, которого можно предоставить личному водительству, и притом безо всякого риска. Вы приняли достойное решение – время довершит остальное. Путей к оккультному знанию более одного. «Много имеется зерен фимиама, предназначенных для одного и того же алтаря: одно упадет в огонь скорее, другое – позднее, разница во времени – ничто», – сказал один великий человек, когда его отказались допустить к высшему посвящению в мистерии. Оттенок жалобы звучит в вашем вопросе, возобновится ли когда-нибудь то видение, которое вы имели в ночь накануне пикника. Мне думается, что если бы вы имели видения еженощно, вы скоро перестали бы их ценить. Но имеются более важные причины, почему вы не должны быть пресыщены – это было бы растратой нашей силы. Как только мне или любому из нас можно будет сноситься с вами или посредством снов, или воздействий во время бодрствования, или писем (в подушках или вне их), или личных посещений в астральной форме – это будет сделано. Но помните, что Симла на 7000 футов выше, чем Аллахабад, и трудности, которые приходится преодолевать в последнем, огромны. Я воздерживаюсь от ободрения вас, чтобы вы не ожидали слишком многого, так как я, подобно вам самому, не люблю обещать того, чего я по различным причинам не в состоянии выполнить.

Термин «Всемирное Братство» не есть пустая фраза. Человечество в массе своей предъявляет нам высочайшие требования, как я пытался объяснить в своем письме мистеру Хьюму. Это единственное надежное основание мировой нравственности. Если бы это была только мечта, то она, по крайней мере, благородная мечта человечества и цель устремлений истинного адепта. Ваш верный Кут Хуми Лал Синг



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:22 | Сообщение # 8
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 5

К.Х. – Хьюму


Переведено из книги Синнетта «The Оссult World»

Милостивый государь!

Пользуясь первой свободной минутой, чтобы вкратце ответить на ваше письмо от 17-го числа истекшего месяца, я теперь сообщу вам результаты моей беседы с нашими Главами насчет содержащегося в нем предложения, стараясь в то же самое время ответить на все ваши вопросы.

Во-первых, я должен поблагодарить вас от имени всей той части нашего братства, которая особо заинтересована в благоденствии Индии, за предложение помочь, в важности и искренности которого никто не сомневается. Прослеживая нашу родословную через превратности индийской цивилизации с далекого прошлого, мы питаем к нашей родине любовь столь глубокую и страстную, что она пережила даже расширяющее и космополитизирующее (извините меня, если это не английское слово) воздействие нашего изучения законов Природы. Потому я, как и любой другой патриот Индии, испытываю сильнейшую благодарность каждому благожелательному слову или поступку, поданному в ее защиту.

Итак, поймите, что поскольку мы все уверены, что вырождение Индии главным образом обязано подавлению ее прежней духовности, и что все, способствующее восстановлению того более высокого уровня мысли и этики, должно являться возрождающей национальной силой, каждый из нас был бы готов, естественно и без напоминаний, продвинуть общество, чье предполагаемое формирование рассматривается, особенно если ему действительно предстоит стать обществом, незапятнанным корыстным побуждением, и целью которого является возрождение древней науки, а направлением – реабилитировать нашу страну в глазах мира. Примите это как само собой разумеющееся без дополнительных заверений. Но вы знаете, как и любой человек, читавший историю, что патриоты могут сжигать свои сердца впустую, если обстоятельства против них. Иногда случалось, что никакая человеческая сила, даже неистовства и мощь самого возвышенного патриотизма не были в состоянии отклонить железную судьбу от ее намеченного курса, и народы угасали, подобно брошенным в воду факелам, в поглощающей тьме гибели. Поэтому мы, кто осознаем падение нашей страны, хотя и не в силах поднять ее сразу, не можем поступать, как мы желали бы, касается ли это общих дел или данного частного случая. Охотно, но не вправе идти навстречу вашим предложениям более чем до середины, мы вынуждены заявить, что идея, взлелеянная мистером Синнеттом и вами, отчасти неосуществима. Словом, ни я, ни любой другой Брат, ни даже продвинувшийся неофит, не может быть специально назначен и выделен в качестве руководителя или главы Англо-Индийского Филиала. Мы знаем, что хорошим делом было бы регулярно наставлять вас и нескольких ваших коллег и показывать вам феномены и их разумное обоснование. Ибо хотя никто, кроме немногих из вас, и не был бы убежден, все же было бы несомненным приобретением причислить хотя бы нескольких англичан с первоклассными способностями к изучающим азиатскую психологию. Мы осознаем все это, и намного большее. Поэтому не отказываемся переписываться с вами и различными способами иным образом помогать вам. Но в чем мы действительно отказываем, это брать на себя какую-либо ответственность, кроме этой временной переписки и помощи нашим советом, и, насколько случай благоприятствует, тех осязаемых, а возможно и зримых доказательств, которые могли бы удовлетворить вас касательно нашего присутствия и заинтересованности. «Руководить» вами мы не согласимся. Как бы много мы ни могли сделать, все же мы можем лишь обещать оплатить вам полную меру ваших заслуг. Заслужите многое – и мы окажемся честными должниками, малое – и вам надо будет лишь ожидать компенсирующего вознаграждения. Это не является простым изречением, заимствованным из тетради школьника, хотя оно и звучит так, но только неловким изложением закона нашего ордена, и мы не можем преступить его. Если мы, полностью незнакомые с западным, особенно английским образом мышления и действия, были бы вынуждены вмешаться в подобного рода организацию, вы бы обнаружили, что все ваши установленные привычки и традиции беспрестанно противоречат если и не самим новым устремлениям, то, по крайней мере, путям их осуществления, как они предложены нами. Вы не можете получить единодушное согласие даже на осуществление того, что вы могли бы сделать собственными силами. Я попросил мистера Синнетта набросать план, включающий ваши совместные идеи, для представления нашим Главам, что казалось кратчайшим путем к обоюдному согласию. Под нашим «руководством» ваш филиал не может существовать, – вы не являетесь людьми, которыми вообще можно руководить в этом смысле слова. Следовательно, это общество стало бы преждевременными родами и неудачей, которая выглядела бы столь же несоизмеримо, как парижский Дюмон, влекомый упряжкой индийских яков или верблюдов. Вы просите обучать вас истинной науке – оккультному аспекту известной стороны Природы, и это, вы полагаете, столь же просто выполнить, как и просить об этом. Вы, видимо, не осознаете те огромные трудности в образе передачи даже основ нашей науки тем, кто обучался по вашим обычным методам. Вы не осознаете, что чем больше вы владеете последним, тем меньше вы способны инстинктивно понять первые, ибо человек может мыслить лишь вдоль своей привычной колеи, и если только он не обладает смелостью зарыть ее, и проложить для себя новую, он волей-неволей вынужден продвигаться по старому направлению. Позвольте мне привести несколько примеров. В согласии с точной наукой вы обычно постулируете лишь одну космическую энергию, и не видите разницы между энергией, израсходованной путником, отбрасывающим в сторону ветку, заграждающую его путь, и ученым-исследователем, который расходует такое же количество энергии, приводя в действие маятник. Мы же видим, ибо знаем, что между этими двумя – огромная разница. Первый без пользы растрачивает и рассеивает энергию, второй концентрирует и накопляет ее. И здесь, пожалуйста, поймите, что я не имею в виду их относительную полезность, как можно было бы подумать, но лишь тот факт, что в одном случае налицо лишь грубая сила, выброшенная без какой-либо трансмутации этой грубой энергии в более высокую потенциальную форму духовной движущей силы, а в другом – как раз последнее. Прошу вас не считать меня смутным метафизиком. Идея, которую я хочу сообщить вам, такова: результатом высочайшего размышления о научных вопросах является образование утонченной формы духовной энергии в мозгу, которая в космической деятельности способна производить неограниченные результаты, тогда как автоматически действующий мозг содержит или накапливает в себе лишь известное количество грубой силы, бесплодной для пользы индивидуума или человечества. Человеческий мозг является неистощимым производителем наиболее тонкого качества космической энергии из низкой грубой энергии Природы и совершенный адепт превратил себя в центр, из которого излучаются потенциальности, которые порождают корреляции за корреляциями на протяжении грядущих эонов времени. Это ключ к тайне его способности проецировать и материализовать в видимом мире формы, которые его воображение построило из инертной космической материи в невидимом мире. Адепт не создает чего-либо нового, но лишь приспосабливает и действует с материалами, которые Природа держит наготове вокруг него, и материалом, который на протяжении вечностей прошел через все формы. Ему следует лишь выбрать ту форму, которую он желает, и вызвать ее обратно в объективное существование. Разве это не будет звучать для кого-нибудь из ваших «ученых» биологов как фантазия сумасшедшего?

Вы говорите, что мало таких отраслей науки, с которыми вы не были бы более или менее знакомы, и что вы верите, что совершаете немалое добро долгими годами изучений, достигнув состояния, позволяющего осуществить это. Несомненно, вы совершаете, но позвольте мне еще четче обрисовать вам разницу между методами физической (называемой точной лишь ради комплимента) и метафизической наук. Последняя, как вы знаете, истинность которой перед разнородной публикой установить невозможно, причислена мистером Тиндалем к вымыслам поэзии. С другой стороны, основанная на факте реалистическая наука всецело прозаична. Теперь для нас, бедных неизвестных филантропов, ни один факт какой-либо из этих наук не вызывает интереса, кроме степени его потенциальности в отношении нравственных результатов и коэффициента его полезности для человечества. И что в своей гордой изоляции может быть всецело безразличнее ко всему – живому и неживому – или более привязанным лишь к корыстной необходимости своего продвижения, чем эта, основанная на факте, материалистическая наука? Затем, могу ли я спросить, что общего законы Фарадея, Тиндаля или других имеют с филантропией в ее абстрактных отношениях к человечеству, рассмотренному, как разумное целое? Какое им дело до Человека, как изолированного атома этого великого и гармоничного целого, хотя иногда они и могут иметь практическую пользу для него? Космическая энергия есть нечто вечное и беспрестанное; материя неразрушима; и тут мы имеем научные факты. Усомнитесь в них, и вы игнорамус; отриньте их – опасный сумасшедший, фанатик; осмельтесь улучшить их теории – дерзкий шарлатан. И все же даже эти научные факты никогда не давали миру экспериментаторов никакого доказательства того, что Природа сознательно предпочитает, что материя была неразрушимой скорее в органических, чем в неорганических формах, и что она медленно, но непрестанно работает в направлении осуществления этой цели – эволюции сознательной жизни из инертного материала. Отсюда их незнание о рассеивании и затвердевании космической энергии в ее метафизических аспектах, их расхождения на счет теорий Дарвина, их неуверенность относительно степени сознательной жизни в отдельных элементах, и, как неизбежность – презрительное отрицание любого феномена вне их собственных установленных условий и самой идеи о мирах полуразумных, если и не наделенных интеллектом, действующих сил в скрытых уголках Природы. Чтобы дать вам еще один практический пример, мы усматриваем огромную разницу между двумя качествами двух равных количеств энергии, израсходованной двумя людьми, один из которых, предположим, находится на пути к месту своей ежедневной спокойной работы, а другой – направляется предать своего собрата в полицейский участок, в то время как люди науки не видят здесь никакой разницы. И мы, не они, видим определенную разницу между энергией в движении ветра и в движении вращающегося колеса. Почему? Потому что каждая мысль человека при выявлении переходит во внутренний мир и становится активной сущностью путем присоединения, мы могли бы назвать это срастанием, к элементалу – то есть к одной из полуразумных сил в царствах. Она продолжает существовать, как активная сущность – порожденное умом существо – больший или меньший период, пропорционально начальной интенсивности мозговой деятельности, породившей ее. Так, добрая мысль остается как активная, благотворная сила, злобная мысль – как злобный демон. И таким образом человек постоянно заселяет свой поток в пространстве миром своего же порождения, наполненным порождениями его увлечений, желаний, импульсов и страстей; поток, который реагирует на любую чувствительную или нервную структуру, соприкасающуюся с ним, пропорционально его динамической интенсивности. Буддист называет это своей «Скандба», индус именует это «Карма». Адепт выделяет эти формы сознательно, другие люди образуют их бессознательно. Чтобы быть успешным и сохранить свою силу, Адепт должен пребывать в одиночестве и более или менее внутри своей собственной души. Еще меньше точная наука знает, что в то время, как занятый строительством муравей, трудолюбивая пчела, вьющая гнездо птица аккумулируют, каждый своим скромным образом, столько же космической энергии в ее потенциальной форме, сколько Гайдн, Платон или пахарь, проводящий свою борозду – своим; охотник, убивающий ради своего удовольствия или выгоды или позитивист, прилагающий свой интеллект, чтобы доказать, что плюс умноженный на плюс есть минус, тратят и рассеивают энергию не меньше тигра, который бросается на добычу. Все они обкрадывают Природу вместо обогащения ее, и всем им, соответственно степени их разумности придется ответить за это.

Точная экспериментальная наука не имеет ничего общего с нравственностью, добродетелью, филантропией – поэтому она не может претендовать на нашу помощь, пока не сольется с метафизикой. Будучи лишь холодной классификацией фактов вне человека и существуя до и после него, ее сфера полезности обрывается для нас у внешней границы этих фактов, и все, касающееся выводов и результатов для человечества из материалов, полученных ее методом, ее мало интересует. Поэтому, так как наша сфера целиком лежит вне пределов ее сферы – настолько же, насколько путь Урана находится вне пути Земли – мы решительно отрицаем, что какое-либо из колес ее конструкции опрокидывает нас. Для нее тепло есть лишь вид движения, и движение порождает тепло, но почему механическое движение вращающегося колеса должно метафизически обладать большей ценностью, чем тепло, в которое оно постепенно превращается – это ей еще предстоит открыть. Философское и трансцендентальное (следовательно – абсурдное) представление средневековых теософов о том, что окончательный прогресс человеческого труда, направляемый непрерывными открытиями человека, должен в один день кульминировать в процессе, который в подражание Солнечной энергии – в ее качестве непосредственного двигателя – закончится выделением питательных продуктов из неорганической материи, такое представление невообразимо для людей науки. Если бы Солнце, великий питатель, отец нашей планетной системы, высидело завтра гранитных цыплят из каменной глыбы, «в условиях опыта» они (люди науки) приняли бы это за научный факт, не тратя сожалений на то, что птицы эти не настолько живы, чтобы накормить ими истощенных и голодающих. Но если вдруг какой-либо шаберон[1] пересечет Гималаи во время голода и умножит мешки с рисом для гибнущих масс – как он мог бы – ваши судьи и собиратели налогов вероятно заключили бы его в тюрьму, чтобы заставить признаться, какой закром он ограбил. Таковы точная наука и ваш реалистический мир. И хотя вы, как вы говорите, поражены огромной степенью мирового невежества по каждому предмету, который вы уместно характеризуете как «несколько осязаемых фактов, собранных и грубо обобщенных, и специальный жаргон, введенный для сокрытия людского неведения насчет всего, что лежит за этими фактами», и хотя вы говорите о вашей вере в бесконечные возможности Природы, все же вы согласны потратить свою жизнь на труд, идущий на пользу лишь той же самой точной науке...

Из ваших нескольких вопросов сперва мы разберем, если не возражаете, один, относящийся к предполагаемой неудаче «Братства» «оставить какой-либо отпечаток в истории мира». Они должны были быть в состоянии, вы считаете, при их исключительных преимуществах «собрать в своих школах значительную часть наиболее просвещенных умов каждой расы». Откуда вы знаете, что они не оставили подобного отпечатка? Знакомы ли вы с их усилиями, успехами и неудачами? Где же ваша скамья подсудимых, на которой обвинять их? Каким образом ваш мир способен собрать доказательства о деяниях людей, которые усердно держали закрытыми все возможные двери подхода, через которые инквизиция могла бы следить за ними? Главным условием их успеха было полное отсутствие надзора или вмешательства. Они знают ими сделанное; все, что находящиеся вне их круга были способны ощутить были результаты, причины которых были сокрыты из поля зрения. Чтобы объяснить эти результаты, люди в разные эпохи изобретали теории о вмешательстве богов, особом провидении, судьбах, благотворном или враждебном влиянии звезд. Не было такого времени в пределах или до начала так называемого исторического периода, когда наши предшественники не ваяли бы события и не «делали историю», факты которой были впоследствии и неизменно искажены историками, чтобы согласовать их с современным предрассудком. Вполне ли вы уверены, что видимые героические фигуры в этих последовательных драмах не были зачастую лишь их марионетками? Мы никогда не претендовали на способность приводить народы в целом к тому или другому перелому вопреки общему течению мировых космических соотношений. Циклы должны идти своими кругами. Периоды ментального и нравственного света и тьмы сменяют друг друга, как день сменяет ночь. Большие и малые юги должны совершаться согласно установленному порядку вещей. И мы, рожденные по пути этого могучего течения, можем лишь изменять и направлять некоторые из его меньших течений. Если бы мы обладали способностями воображаемого Личного Бога, и всемирные и неизменные законы были бы лишь игрушками для забавы, тогда, поистине, мы могли бы создать условия, которые превратили бы эту Землю в Аркадию для возвышенных душ. Но вынужденные иметь дело с неизменным законом, сами будучи его созданиями, мы должны были делать то, что в наших силах и оставаться благодарными. Были времена, когда «значительная часть просвещенных умов» обучалась в наших школах. Такие времена видели Индия, Персия, Греция и Рим. Но, как я заметил в письме к мистеру Синнетту, адепт есть редкий цветок своего века, и всегда сравнительно мало их было в одном столетии. Земля есть поле битвы не только физических, но и нравственных сил, и неистовство животных страстей под воздействием грубых энергий низшей группы эфирных агентов всегда стремится подавить духовность. Что же еще можно ожидать от людей, столь тесно связанных с низшим царством, из которого они вышли? Также верно, что наше число как раз теперь уменьшается, но это благодаря тому, как я уже сказал, что мы из человеческой расы, подверженные ее циклическому импульсу, и не способны свернуть с ее курса. Можете ли вы повернуть течение Ганга или Брахмапутры назад к их истокам? Можете ли вы хотя бы запрудить их так, чтобы полные воды не затопили берега? Нет, но вы можете направить течение частично в каналы и использовать его гидравлическую силу на благо человечества. Так и мы, не способные остановить мир на пути сужденного ему направления, все же способны отвести некоторую часть его энергии в полезные каналы. Считайте нас полубогами, и мое объяснение не удовлетворит вас; рассматривайте, как обычных людей, только может быть немного более мудрых вследствие особого изучения, и оно должно ответить на ваше возражение.

«Какая польза», говорите вы, «достижима для моих собратьев и меня (поскольку мы неотделимы друг от друга) с помощью оккультных наук?» Когда местные жители увидят, что англичане, и даже некоторые высокие должностные лица в Индии, проявляют интерес к науке и философии их предков, они сами открыто приступят к их изучению. И когда они поймут, что их старые «божественные» феномены были не чудесами, а научными следствиями, суеверие угаснет. Таким образом, величайшее зло, которое сейчас душит и задерживает возрождение индийской цивилизации, со временем исчезнет. Нынешняя тенденция образования – это сделать их материалистическими и искоренить духовность. При правильном понимании того, что их предки имели в виду в своих писаниях и учениях, образование стало бы благословением, тогда как сейчас оно очень часто бывает проклятием. Пока что как необразованные, так и ученые туземцы считают англичан слишком предубежденными из-за их христианской религии и современной науки, чтобы те пытались понять их или их традиции. Они взаимно ненавидят и не доверяют друг другу. Это измененное отношение к более старой философии побудило бы местных принцев и богачей пожертвовать суммы на содержание учительских семинариев для обучения пандитов; и старые манускрипты, до сих захороненные вне доступа европейцев, опять бы появились на свет, и вместе с ними – ключ ко многому из того, что веками было сокрыто от народного понимания, и что ваши скептические санскритологи не прилагают усилий, а ваши религиозные миссионеры не смеют понять. Наука выиграет много, человечество – все. Под воздействием Англо-Индийского Теософского Общества мы могли бы со временем увидеть еще один золотой век Санскритской литературы.

Если взглянем на Цейлон, мы увидим наиболее ученых жрецов, занятых под руководством Теософского Общества составлением нового толкования буддийской философии; и в Галле 15-го сентября светскую Теософическую Школу для обучения Сингалезской молодежи, открывшуюся со штатом более чем в триста ученых; пример, который вот-вот будет повторен в трех других местах этого острова. Если Теософическое Общество, «при теперешней организации», действительно не обладает никакой «реальной жизненностью», и все же своим скромным образом принесло столь много практического добра, насколько же значительно больших результатов можно будет ожидать от общества, организованного по более совершенному плану, который вы можете предложить?

Те же причины, которые материализуют ум индуса, равным образом воздействуют на всю западную мысль. Образование возвеличивает скептицизм, но подавляет духовность. Вы можете делать огромное добро, помогая снабжать западные народы прочным основанием, на котором можно перестраивать их гибнущую веру. И то, в чем они нуждаются, есть доказательство, которое может доставить одна лишь азиатская психология. Дайте его, и вы подарите умственное счастье тысячам. Век слепой веры прошел, пришел век исследования. Исследование, которое лишь разоблачает ошибку, не открывая чего-либо, на чем душа может строить, лишь создаст иконоборцев. Иконоборчество, в силу самой своей разрушительности, ничего создать не может; оно может лишь сносить. Но человек не может удовлетвориться голым отрицанием. Агностицизм является лишь временной остановкой. Это момент, когда следует направить возвратный импульс, который должен скоро прийти, и который толкнет наш век в сторону крайнего атеизма или повлечет его назад к крайнему жречеству, если его не направить к первичной, душеутоляющей философии арийцев. Наблюдающий за происходящим сегодня, с одной стороны, размножающих чудеса со скоростью размножения термитов, с другой стороны, среди неверующих, которые массами превращаются в агностиков – тот увидит направление развития дел. Век наш одурманивается разгулом феноменов. Те же чудеса, которые приводятся спиритуалистами в противовес догмам вечного проклятия и искупления, католики хором объявляют доказательством их веры в чудеса. Скептики потешаются над обоими. Все слепы и нет никого, кто направил бы их. Вы и ваши коллеги могли бы доставить материалы для необходимой всемирной религиозной философии; философии, непоколебимой нападкам науки, ибо она сама – завершение абсолютной науки и религии, которая действительно достойна этого названия, ибо заключает в себе отношения человека физического к человеку психическому и этих двух – ко всему, что над и под ними. Разве это не достойно небольшой жертвы? И если, поразмыслив, вы решите вступить на этот новый путь, пусть будет известно, что ваше общество не является ни чудотворящим или демонстрирующим клубом, ни специально назначенным для изучения феноменализма. Его главной целью является искоренение существующих суеверий и скептицизма, и извлечение из долго запечатанных древних источников доказательства, что человек может формировать свою собственную будущую судьбу и знать наверняка, что он может жить и после, если только желает, и что все «феномены» суть лишь проявления естественного закона, стремиться к пониманию которого есть долг каждого разумного существа.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:24 | Сообщение # 9
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 6

К.Х. – Синнетту


Мой дорогой друг!

У меня имеется ваше письмо от 19 ноября, извлеченное нашим специальным осмозисом из конверта в Мируте, и ваше письмо нашей Старой Леди в его наполовину пустом заказном конверте, надежно посланным в Каунпор, чтобы заставить ее выругаться по моему адресу. Но она сейчас слишком слаба, чтобы быть астральным почтальоном. С грустью вижу, что она опять была неаккуратна и ввела вас в заблуждение; но это главным образом моя вина, так как я по нерадивости не подействовал лишний раз на ее бедную больную голову теперь, когда она забывает и перепутывает более обычного. Я не просил ее сказать вам «бросить идею об Англо-Индийском Филиале, так как из этого ничего не вышло бы», но «бросить идею об Англо-Индийском Филиале при сотрудничестве с мистером Хьюмом, так как из этого ничего не вышло бы». Я пошлю вам его ответ на мое письмо и мое окончательное послание, и тогда судите сами. После прочтения последнего запечатайте его, пожалуйста, и пошлите ему, просто заявляя, что вы это делаете от моего имени. Если он вам не задаст этого вопроса, лучше не ставьте его в известность, что вы это письмо читали. Он, может быть, будет гордиться этим, но не должен бы.

Мой дорогой, добрый друг, вы не должны иметь недовольства против меня за то, что я ему сказал об англичанах вообще. Они высокомерны. Особенно по отношению к нам, так что мы рассматриваем это, как их национальную черту. И вы не должны смешивать ваши частные взгляды, в особенности нынешние, со взглядами ваших соотечественников вообще. Если и найдутся, то мало будет тех (разумеется с такими исключениями, как вы сами, когда сила устремления заставляет пренебрегать всеми другими соображениями), кто когда-либо согласится иметь «негра» в качестве руководителя или лидера, не больше, чем современных Дездемон, которые избрали бы современных индийских Отелло. Расовые предрассудки сильны, и даже в свободной Англии нас рассматривают как «низшую расу». И этот самый тон сквозит в вашем замечании о «человеке из народа, непривычного к изысканным манерам» и «иностранце, но джентльмене», причем последнему отдается предпочтение. Так же невероятно, чтобы индус был не способен иметь «изысканные манеры», которые в нем не замечаются, будь он хотя бы двадцать раз адептом; и эта самая черта бросается в глаза в критике виконта Эмберли о «нечистокровности Иисуса». Если бы вы перефразировали вашу фразу и сказали «иностранец, но не джентльмен» (по английским понятиям), вы не могли бы добавить, как вы сделали, что он считался бы самым подходящим. Исходя из этого, я опять говорю, что большинство наших англо-индийцев, среди которых термин «индус» или «азиат» обычно ассоциируется со смутным, но все же актуальным представлением о человеке, употребляющем свои пальцы вместо носового платка и обходящемся без мыла, – несомненно предпочли бы американца «засаленному тибетцу». Но вам не следует трепетать из-за меня. Каждый раз, когда я появляюсь – или астрально или физически – перед моим другом А.П.Синнеттом, я не забуду истратить некоторую сумму на квадрат тончайшего китайского шелка, чтобы носить его с собой в кармане моей чога, а также создать атмосферу сандалового дерева и кашмирских роз. Это самое меньшее, что я мог бы сделать в искупление грехов моих соотечественников. Но затем, вы видите, я только раб моих хозяев; и если бы мне разрешили удовлетворить мои дружеские чувства к вам и уделять вам внимание индивидуально, мне могут не разрешать уделять столько же внимания другим. Даже более того, я знаю, что мне не разрешено этого делать, и несчастное письмо м-ра Хьюма много этому способствовало. В нашем Братстве имеется отдельная группа или секция, которая занимается случайными и весьма редкими допущениями в Братство лиц других рас и кровей; это они провели через наш порог капитана Ремингтона и двух других англичан в течение этого столетия. И эти «Братья» не имеют привычки употреблять цветочные эссенции.

Следовательно, испытание 27 числа не было проверочным феноменом? Конечно, конечно. Но пытались ли вы достать, как, по вашим словам, вы хотели, подлинную рукопись Джеламской депеши? Даже если было бы доказано, что наш милый, но очень полный друг миссис Б. является моим multum in pervo[1] , писателем моих писем и изготовителем моих посланий, все же, если она не вездесущая или не обладает способностью перелетать от Амритсары в Джелам, расстояние более чем в 200 миль за две минуты, как могла она написать депешу моим почерком в Джеламе за неполных два часа после того, как ваше письмо было получено ею в Амритсаре? Вот почему я не пожалел о вашем желании послать за этой депешей, так как если вы будете обладателем ее, никакие умалители не будут иметь силы, даже скептическая логика мистера Хьюма не возьмет верха.

Конечно, вам кажется, что «безымянное откровение», новое эхо которого теперь раздается в Англии, с гораздо большей легкостью подвергнулось бы нападкам, чем это происходило со стороны «Таймс оф Индия», если были бы раскрыты имена. Но здесь я опять докажу вам вашу неправоту. Если бы вы первым напечатали этот отчет, «Т оф И» никогда бы не опубликовала «Один день у мадам Б.», так как этого славного образчика американского «сенсационализма» Олькотт совсем бы не написал. У него бы не было его raison d’etre[1] . Озабоченный тем, чтобы собрать для своего Общества все возможные доказательства, подкрепляющие фактами наличие оккультных сил в том, что он называет первой секцией и видя, что вы храните молчание, наш храбрый полковник ощущал зуд в руке, пока не вывел все на свет божий и погрузил все во мрак и оцепенение.

«Et voici pourquoi nous n’irons plus au bois»[1] , – как поется во французской песне.

Вы написали «мелодию»? Ну, ну. Я должен просить вас купить мне пару очков в Лондоне. А все же «несвоевременно» и «не в тон» – одно и то же, по-видимому. Но вам следовало бы воспринять мою старомодную привычку ставить «черточки» над m. Эти палочки полезны, хотя и «несвоевременны и не в тон» с современной каллиграфией. Кроме того, учтите, что эти мои письма не написаны, а отпечатаны или осаждены, а затем исправлены все ошибки.

Мы не будем сейчас обсуждать, насколько ваши цели и намерения отличаются от целей и намерений мистера Хьюма; но если он может быть движим «более чистой и широкой филантропией», то манера, с какой он приступает к работе, чтобы достигнуть этой цели, никогда не поведет его дальше чисто теоретической трактовки этой темы. Бесполезно теперь пытаться представить его в другом свете. Его письмо, которое вы вскоре будете читать, как я сказал ему самому, «монумент гордости и неосознанного эгоизма». Он слишком справедлив и высок, чтобы быть повинным в мелком тщеславии, но его гордость восстает, как гордость мифического Люцифера, и вы мне можете поверить, если я сколько-нибудь обладаю знанием человеческой натуры, говоря, что это и есть истинный Хьюм au naturel[1] . Это не является моим поспешным заключением, основанным на каких-либо личных чувствах, но решение величайшего из наших ныне живущих адептов Шаберона из Тхан-Ла. Каких бы вопросов он не касался в своей трактовке – всегда одно и то же: упрямая решительность подогнать все к заранее составленным заключениям, или же смести все напором враждебной и иронической критики. Мистер Хьюм очень способный человек и – Хьюм до мозга костей. Вы поймете, такое состояние ума мало привлекательно для любого из нас, кто хотел бы прийти ему на помощь.

Нет, я никогда не презираю и не буду презирать какие-либо «чувства», и как бы они ни были противоположны моим собственным принципам, если они выражены так прямо и откровенно, как ваши. Вы можете быть (и оно несомненно так и есть) более движимы эгоизмом, чем широким доброжелательством к человечеству. Все же, так как вы признаетесь в этом, не забираясь на ходули филантропии, могу сказать вам откровенно, что у вас гораздо больше шансов узнать довольно много из оккультизма, чем у мистера Хьюма. К тому же я сделаю для вас все, что могу при данных обстоятельствах, как бы я ни был ограничен в этом новыми приказаниями. Я вам не буду приказывать отказаться от того или другого, ибо если вы не проявите в себе несомненного присутствия необходимых задатков, это было бы настолько же бесполезно, как и жестоко. Но я говорю – дерзайте. Не отчаивайтесь. Объедините вокруг себя нескольких решительных мужчин и женщин и производите опыты по месмеризму и обычным, так называемым «духовным» феноменам. Если вы будете действовать в соответствии с предписанными методами, вы, наверняка, в конце концов добьетесь результатов. Кроме этого я сделаю все, что могу и... кто знает! Сильная воля создает, а симпатия привлекает даже адептов, чьи законы противоречат их общению с непосвященными. Если вам хочется, я пришлю вам очерк, объясняющий, почему для успешных достижений в оккультных науках в Европе более, чем где-либо необходимо Всемирное Братство, т.е. «родство» сильных магнетических, но все же различных энергий и полярностей, сконцентрированных вокруг одной доминирующей идеи. То, чего не может достичь один, объединенные могут достигнуть. Конечно, если вы организуете такое объединение, вам придется примириться с Олькоттом, как главою Основного Общества, следовательно президентом всех существующих филиалов. Но он будет не больше вашим вождем, чем теперь является вождем Британского Теософического Общества, которое имеет своего собственного председателя, свой устав и внутренние правила. Он вас утвердит, и это все. В некоторых случаях ему придется подписать один-два документа и четыре раза в год – отчеты, присылаемые вашим секретарем; однако, он не имеет права вмешиваться в ваши административные дела или образ действия до тех пор, пока они не идут против общего устава, и он сам, несомненно, не имеет ни способности, ни желания быть вашим вождем. И конечно, вы (включая все общество) будете иметь, кроме председателя, избранного вами самими, еще и «квалифицированного профессора по оккультизму», чтобы вас наставлять. Но, мой добрый друг, оставьте всякую мысль, что этот «профессор» может появиться в физическом теле в течение ближайших лет. Я могу прийти к вам персонально, если вы не отгоните меня, как это сделал мистер Хьюм; я могу прийти ко всем. Вы можете получить феномены и доказательства, но даже если бы вы впали в прежнюю ошибку и приписали их «духам», мы могли бы только раскрывать вам ваши ошибки путем философских и логических объяснений; ни одному адепту не было бы разрешено посетить ваши собрания.

Разумеется, вам следует писать вашу книгу. Я не вижу, почему в каком-то случае это было бы неосуществимо. Во всяком случае – пишите, и я вам окажу помощь, какую только могу. Вам следует сейчас же вступить в переписку с лордом Линдсеем, и возьмите в качестве темы феномены в Симле и вашу переписку со мной по этому предмету. Он весьма заинтересован во всех таких опытах, и будучи теософом, состоящим в Главном Совете, наверняка будет приветствовать ваше предложение. Основывайтесь на том, что вы принадлежите Теософическому Обществу, что вы пользуетесь широкой известностью, как редактор «Пионера» и что, зная, как глубоко он интересуется «духовными» феноменами, вы передаете ему для рассмотрения описание весьма необычных происшествий, которые имели место в Симле и дополнительные подробности, которые не были опубликованы. Лучшие из британских спиритуалистов могли бы быть обращены в теософов при надлежащем с ними обращении. Но, кажется, ни доктор Уайдл, ни мистер Мэсси[1] не обладают нужной для этого силой. Я советую вам персонально посоветоваться с лордом Линдсеем о положении теософов в Индии и на родине. Может быть, вы оба могли бы работать вместе: переписка, которую я теперь советую, откроет к этому путь.

Даже если бы мадам Б. могла быть «побуждена» давать А.И. Обществу какие-либо «практические наставления», я боюсь, что она слишком долго оставалась вне сокровенного святилища, чтобы смогла принести значительную пользу в практических объяснениях. Однако, хотя это не зависит от меня, я посмотрю, что могу сделать в этом направлении. Но я боюсь, что она очень нуждается в нескольких месяцах для восстановления здоровья на глетчерах вместе со своим старым Учителем, прежде чем возлагать на нее такую трудную задачу. Будьте очень осторожны с нею, если она по дороге домой остановится у вас. Ее нервная система ужасно расшатана, и она нуждается в большой заботе. Может быть, вы будете так любезны, что избавите меня от ненужных хлопот тем, что сообщите мне год, число и час рождения миссис Синнетт? Всегда искренне ваш К.Х.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 21.10.2018, 22:25 | Сообщение # 10
Группа: Админ Общины
Сообщений: 8043
Статус: Offline
ПИСЬМО 7 a

Хьюм – Синнетту

Симла. 20 февраля 1880 г.


(Даны лишь фрагменты этого письма.
Цифры в скобках относятся к следующему письму К.Х.)



Мой дорогой друг Кут Хуми!

Я послал Синнетту ваше письмо ко мне, и он любезно прислал мне ваше письмо ему, и я хочу сделать несколько замечаний по этому поводу не с тем, чтобы придираться, а потому что я хочу, чтобы вы поняли меня. Весьма возможно, что это мое самомнение, но так это или нет, у меня сложилась глубокая убежденность, что я мог бы работать эффективнее, если бы только видел мой путь, и для меня невыносима мысль, что вы отказываетесь от меня при любом недоразумении по поводу моих взглядов. И все же каждое ваше письмо показывает мне, что вы не понимаете, что я думаю, и чувствую. (*) Чтобы объяснить это, я осмеливаюсь набросать несколько комментариев по поводу вашего письма Синнетту.

Вы сказали, что если России не удастся захватить Тибет, то это произойдет из-за вас и, по крайней мере, вы заслужите нашу благодарность, я не согласен с этим в том смысле, в каком вы подразумеваете. (1). Если бы я думал, что Россия, в целом, управляла бы Тибетом и Индией так, что их обитатели станут счастливее, чем при ныне существующем правительстве, я бы сам приветствовал ее и трудился бы, чтобы этот приход состоялся. Но поскольку я могу судить, русское правительство представляет собою развращенный деспотизм, враждебный индивидуальной свободе деятельности и поэтому враждебный также истинному прогрессу... и т.д.

Затем о вакиле, говорящем по-английски. – Разве этого человека следует упрекать? Вы и ваши никогда не учили его, что в «Йога Видии» есть что-либо значительное. Единственные люди, которые позаботились об его образовании, научили его материализму, теперь он вам противен, а кто виноват в этом?... Может быть, я сужу, как посторонний человек, но мне действительно кажется, что та непроницаемая завеса секретности, которою вы окружили себя, эти огромные трудности, которыми вы обставляете приобретение у вас духовных познаний, – являются главной причиною оголтелого материализма, который вы так порицаете.

...Вы же одни только обладаете средствами доводить до сознания обычных людей убеждения этого рода, но, по-видимому, будучи связаны древними правилами, далеко не ревностно распространяя это знание, окутываете его в такое густое облако тайны, что большинство людей, естественно, не верят в его существование... Не может быть никакого оправдания тому, что вы не даете Миру в ясном изложении более значительных положений вашей философии, сопровождая учение рядом наглядных примеров (демонстраций), чтобы обеспечить внимание всех непредубежденных умов. Что вы колеблетесь и опасаетесь спешной передачи человечеству великих сил, которыми, по всей вероятности, будут злоупотреблять, – это я вполне понимаю, но это ни коим образом не оправдывает вашего категорического отказа демонстрировать результаты ваших психических исследований, сопровождаемых феноменами, достаточно ясными и часто повторяемыми, чтобы доказать, что вы, на самом деле, знаете больше по данному предмету, чем знает о нем западная наука (2)...

Возможно, что вы на это возразите – «а как насчет дела Слэйда?» – но не забудьте, что он брал деньги за то, что делал, зарабатывая этим на жизнь. Совершенно иным было бы положение человека, который вызвался бы бесплатно, явно жертвуя своим временем, удобствами и комфортом, учить тому, что он считает нужным человечеству. Сперва, несомненно, все скажут, что этот человек сумасшедший или обманщик, но затем, когда феномены за феноменами будут все повторяться и повторяться, им придется признать, что в этом что-то есть, и в течение трех лет все передовые умы в любой цивилизованной стране обратят внимание на этот вопрос, и появятся десятки тысяч устремленных исследователей, десять процентов из которых могут оказаться полезными работниками, и один из тысячи, возможно, разовьет в себе необходимые способности, чтобы стать в конце концов адептом. Если вы пожелаете воздействовать на умы туземцев через европейский ум, то следует поступить именно таким образом. Разумеется, я говорю, заранее прося исправить возможные неточности, вызванные незнанием условий, возможностей и т.д. Но во всяком случае, за это незнание я не должен быть порицаем... (3)

Теперь рассмотрим фрагмент: «Не приходило ли вам в голову, что выход двух Бомбейских публикаций, мог, если не подвергнуться влиянию, то, по крайней мере, быть допущен теми, кто мог бы воспрепятствовать этому, ибо они видели необходимость в такой степени возбуждения для создания двойного результата – отвлечения внимания от громкого случая с брошью и, возможно, испытания силы вашей личной заинтересованности в оккультизме и теософии? Я не говорю, что это так и было; я только справляюсь, приходила ли вам в голову такая возможность?» Разумеется, это было адресовано Синнетту; но я все же хочу ответить по-своему. Первым делом я хочу сказать: cui bono[1] бросание такого намека? Вы должны знать, было так или нет. Если же не было, то зачем заставлять нас гадать, размышлять, было ли это, когда вы знаете, что этого не было. Но если это было так, то я осмеливаюсь утверждать, что, во-первых, такой идиотический прием, как этот, не может служить испытанием персональной заинтересованности какого-либо человека (существует множество человеческих существ, которые представляют собою только что-то вроде образованных обезьян) в чем-либо... Во-вторых, если Братья умышленно позволили опубликовать те письма, то я могу только сказать, что, с моей точки зрения мирского непосвященного человека, они совершили досадную ошибку... так как целью Братьев, несомненно, было заставить уважать Т.О., то едва ли они могли избрать более худший способ, чем опубликование этих глупых писем... Но все же, при обсуждении этого вопроса в общих чертах, вы когда-либо думали, разрешили ли Братья эту публикацию, я не могу не ответить, что если они не разрешили, то раздумывание над этим предметом – пустое дело; если же они разрешили, то поступили неблагоразумно. (4)

Затем идут ваши замечания о полковнике Олькотте. Славный старый Олькотт, которого все, кто его знают, должны любить. Я вполне присоединяюсь ко всему, что вы говорите в его пользу, но я не смогу не делать исключения тем словам, в которых вы восхваляете его, причем главный смысл этих слов заключается в том, что он никогда не задумывается над поручением, правильно ли оно, а только послушно выполняет. Это та же организация иезуитов, и этот отказ от личного мнения, это самоотречение от своей собственной персональной ответственности, это воспринимание внешних голосов в качестве заменителя собственной совести – на мой взгляд есть грех, притом не обычной величины... Нет, в дальнейшем я чувствую себя обязанным сказать, что... если эта доктрина слепого повиновения является существенной частью в вашей системе, то я весьма сомневаюсь, может ли это одарить человечество каким-нибудь духовным светом, чтобы компенсировать ему потерю личной свободы действия и того чувства индивидуальной ответственности, которого она (доктрина слепого повиновения) его лишает... (5)

...Но если бы имелось в виду, что я когда-нибудь буду получать инструкции делать то или другое без понимания, почему и для чего это надо делать, не разбираясь в последствиях, слепо и не задумываясь, только идти и делать, то, скажу: для меня тут конец, я не военная машина, я заклятый враг военной организации и друг и защитник производственно-кооперативной системы; и я не присоединюсь ни к какому обществу или организации, которые хотели бы ограничить или контролировать мое право личного мнения. И, конечно, я не доктринер и не желаю обращаться с каким-либо принципом, как обращаются с игрушечной лошадкой...

Возвращаюсь к Олькотту, и я не думаю, что его связь с предполагаемым обществом принесет какое-либо зло...

Во-первых, я ни в коем случае не возразил бы против надзора со стороны старого славного Олькотта, потому что я знаю, что этот надзор будет только номинальным, так как если бы он даже пытался поставить дело по-другому, то Синнетт и я – оба вполне в состоянии заставить его замолчать, как только он начнет без надобности вмешиваться. Но ни тот, ни другой из нас не примет его как нашего истинного руководителя (6), так как мы оба превосходим его умственно. Это очень грубое изложение, как сказали бы французы, но que voulez vous[1] ? Без полной откровенности не будет и взаимопонимания... Искренне ваш А.O.Хьюм.





Господь твой, живи!
 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » ПИСЬМА МАХАТМ
  • Страница 1 из 8
  • 1
  • 2
  • 3
  • 7
  • 8
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES