Воскресенье, 18.08.2019, 09:44

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » ПИСЬМА МАХАТМ
ПИСЬМА МАХАТМ
МилаДата: Суббота, 26.01.2019, 23:03 | Сообщение # 121
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 102

К.Х. – Синнетту


Получено 6 января 1883 г.

Мой дорогой друг!

Я подхожу к предмету, которого умышленно избегал многие месяцы, пока не собрал доказательства, которые даже на ваш взгляд покажутся убедительными. Как вы знаете, мы не всегда одинаково мыслим, также то, что для нас является фактом, не имеет в ваших глазах никакого веса, если оно никоим образом не нарушает западных методов суждения о нем. Но теперь настало время, когда мы должны пытаться заставить вас лучше понимать нас, чем до сих пор понимали даже некоторые из лучших и наиболее серьезных западных теософов, например К.К.Мэсси. И хотя я менее всех стремлюсь, чтобы вы следовали за мной как за вашим «пророком» и «вдохновителем», я все же был бы истинно огорчен, если бы вы дошли до того, что стали бы считать меня «моральным парадоксом», допуская, что я или виноват в том, что приписываю себе силы, которых никогда не имел, или злоупотребляю ими, чтобы скрыть недостойные цели так же, как и недостойных лиц. Письмо мистера Мэсси объясняет вам, что я хочу сказать; то, что ему кажется убедительным доказательством и безупречной уликой, для меня ни то, ни другое, так как я знаю всю истину. В последний день вашего 1882 г. его имя приходится третьим в списке неудачников (я спешу сказать, опасаясь нового недоразумения); это ничто по отношению к предполагаемому новому филиалу в Лондоне, но все – по отношению к его личному продвижению. Я глубоко об этом сожалею, но не имею права привязываться настолько крепко к какой-либо личности или личностям путем собственных симпатий или уважения, чтобы лишать свою работу поступательного движения, стать неспособным повести остальных к чему-то более великому и благородному, нежели их нынешняя вера. Поэтому я предпочитаю оставить их при нынешних заблуждениях. Вкратце значение этого заключается в следующем: м-р Мэсси находится во власти весьма странных, неправильных представлений и в последнее время «видит сны», хотя он и не медиум, как его друг С.Мозес. При всем том он благороднейший, чистейший, короче – один из лучших людей, которых я только знаю, хотя при случае слишком расположен верить по неправильным направлениям. Но у него совершенно отсутствует правильная интуиция. Она придет к нему позднее, когда не будет ни Е.П.Б., ни Олькотта. До этого времени – запомните и скажите ему это – мы не требуем ни преданности, ни признания нас (ни публичного, ни частного), а также не хотим ни сказать, ни иметь какие-либо дела с Британским филиалом, кроме как через вас. Четыре европейца начали проходить испытания 12 месяцев назад. Из этих четырех только вы один были найдены достойным доверия. В этом году вместо индивидуумов будут подвергнуты испытанию Общества. Результат будет зависеть от их коллективной работы, и м-р Мэсси ошибается, надеясь, что я готовлюсь присоединиться к пестрой толпе «вдохновителей» м-с К. Пусть они останутся под личинами Иоанна Крестителя и тому подобных библейских аристократов. Лишь бы последние учили наши доктрины, хотя и с примешанными чужими плевелами, и многое будет достигнуто. К.К.М. хочет света – таковой предполагается ему через вас. Так как это есть все, что он хочет, то какое значение имеет, рассматривает ли он «носителя света», передающего свой факел ему, как человека с руками чистыми или нечистыми до тех пор, пока это не отзывается на самом свете? Только разрешите дать вам предостережение. Дело это такое незначительное, что кажется невинным проявлением женского тщеславия, но если его сразу не выправить, оно может привести к очень плохим последствиям. В одном письме от м-с Кингсфорд к м-ру Мэсси, условно принимая доминирование Британского Т.О., она высказывает свою уверенность – нет, указывает, как неоспоримый факт, что до появления «Пути Совершенства» никто «не знал, как восточная школа понимает перевоплощение», и добавляет, что «видя, как много рассказано в этой книге, Адепты поспешили отпереть свои собственные сокровища, из которых они так неохотно выдавали до сих пор (как говорит Н.Х.)». М-р Мэсси на это в полном согласии с этой теорией и расцветает к этой леди ловким комплиментом, который сделал бы честь дипломату. «Вероятно, – говорит он, – Братья ощутили, что община, в которой мог появиться и быть принят такой труд, как "Путь Совершенства", подготовлена к принятию Света»! Ну а теперь, дай только этой идее ход, и все это обратится в секту школы высокоценимой авторши, которая, хотя и представительница пятого большого круга, все же несвободна от значительной дозы тщеславия и деспотизма, а отсюда и фанатизма. Таким образом, неправильное представление возвеличивается, ему придается недолжная важность. Этим наносится вред ее собственному духовному состоянию. Происходит питание ее спящего чувства мессианства; и вами будет создано препятствие делу свободного, обширного и независимого исследования, которое ее «инициаторы» так же, как и мы, желают продвинуть. Напишите поэтому м-ру Мэсси правду. Расскажите ему, что вы обладали Восточным Учением о перевоплощении за многие месяцы до появления сочинения, о котором идет речь, так как это было 18 месяцев тому назад, когда вас начали обучать разнице воплощений а ля Аллан Кардэк или перевоплощение личности и перевоплощение духовной монады. Разница была вам указана впервые 5 июля в Бомбее. И чтобы успокоить другое ее волнение, скажите ей, что никакой верности Братьям от нее не ожидают (она даже не будет принята, если будет предложена), поскольку у нас сейчас нет намерений продолжить попытки с европейцами и мы не будем употреблять другого канала, кроме вас самого, для передачи нашей философии Архатов. Намеченная попытка с м-ром Хьюмом в 1882 г. провалилась весьма печально. Более, чем ваш Врен, мы вправе прибегнуть к эпиграфу «festina lente»[1] !

А теперь, пожалуйста, последуйте за мною в более глубокие воды. Неустойчивый, колеблющийся, подозрительный кандидат на одном конце линии; объявленный беспринципным (я говорю и удерживаю это слово), мстительный враг на другом конце; и вы согласитесь, что между Лондоном и Симлой мы не будем казаться очень привлекательными, и также нас не увидят в истинном свете. Что касается нас лично, такое состояние едва ли может рассчитывать лишить нас сна. Что же касается будущего прогресса Британского Теос. Общества и некоторых других теософов, то ток враждебности, пробегающий между этими двумя местностями, непременно заденет всех, находящихся на его пути, даже вас самого, возможно, в конце концов. Кто из вас мог не поверить подробным сообщениям двух «джентльменов», отмеченных за свои выдающиеся умы, причем один из них, по крайней мере, столь же не способен произносить ложь, как летать по воздуху. Таким образом, несмотря на конец цикла, налицо большая персональная опасность для Брит. Теос. Общества и для вас самого. Сейчас Обществу никакой вред не может произойти; но много интриг впереди для предполагаемого филиала и его поддерживателей, если не снабдить вас самого и м-ра Мэсси некоторыми фактами и ключом к истинному положению вещей. Теперь, если по некоторым и весьма основательным причинам мне приходится оставить К.К.М. в его заблуждении по поводу вины Е.П.Б. и по поводу моей собственной моральной шаткости, настало время показать вам м-ра Хьюма в его истинном свете, убирая таким образом с дороги одного фальшивого свидетеля против нас. В то же время я глубоко сожалею о том факте, что я обязан по нашим правилам и по моему собственному чувству чести (как бы ни мало это значило в глазах европейцев) молчать в настоящее время о некоторых фактах, которые сразу открыли бы К.К.М., как глубоко он ошибается. Это будет не новость, если я вам скажу, что когда «Эклектик» формировался, это была занятая к нему позиция Хьюма, что заставило наших Глав свести Ферна и Хьюма вместе. Последний с жаром упрекал нас за отказ принять в ученики его самого и этого приятного, красивого, стремящегося к духовности и истине парня Ферна. Ежедневно нам диктовались законы и выговаривалось за неспособность понимать наши собственные интересы. И это не будет новостью, хотя может шокировать и вызвать отвращение, что эти двое были сведены в самые тесные отношения, чтобы взаимно выявить их обоюдные недостатки и добродетели, чтобы каждый засиял своим истинным светом. Таковы законы восточного испытания. Ферн был более замечательным психическим субъектом, по своей природе весьма склонным к духовности, но испорчен иезуитскими учителями, и притом шестой и седьмой принципы в нем находились в совершенно спящем состоянии, были парализованы. Никакого понятия о том, что правильно и что нет. Короче – безответственный за что-либо, кроме прямых добровольных деяний животного человека. Я бы не стал обременять себя таким субъектом, зная заранее, что он непременно провалится. М. согласился потому, что Главы так хотели. И он считал, что будет хорошо и полезно показать вам моральную силу и цену того, кого вы назвали своим другом. М-р Х., вы думаете, хотя не обладает тончайшими лучшими чувствами джентльмена, все же является таковым по своим инстинктам так же, как и по рождению. Я не претендую на весьма основательное знание западного кодекса чести. Все же я сомневаюсь, является ли человек, который во время отсутствия владельцев неких частных писем пользуется ключом, добытым из кармана беззаботно брошенной на веранде во время работы жилетки, открывает этим ключом ящик письменного стола, читает частные письма этого лица, делает выписки из них и затем превращает содержимое выписок в орудие своей ненависти и мстительности против написавшего, я сомневаюсь, стали бы даже на Западе рассматривать такого человека как идеал среднего джентльмена. И это, и гораздо больше, я утверждаю, было проделано м-ром Хьюмом. Если бы я вам это сказал в прошлом августе, вы бы никогда мне не поверили. А теперь я в состоянии доказать вам под его собственной подписью. Дважды поймав X. за тем же нечестным занятием, мой Брат М. умышленно написал (или умышленно заставил Дамодара написать) некое письмо Ферну, вложив туда копию письма м-ра X. мне. Знание их содержания должно было выявить, когда настанет время, истинные джентльменские инстинкты и честность того, кто ставит себя так высоко над человечеством. Теперь он попался в собственные сети. Ненависть и неодолимая жажда к оскорблению и очернению в одном письме Олькотту человека, который выше всех своих умалителей, привели м-ра Хьюма к неблагоразумному признанию. Будучи пойман и загнан в угол, он прибегает к голой, наглой лжи.

Я собираюсь после этого предварительного entree en matiere[1] в необходимых пояснениях ознакомить вас с некоторыми выписками из его частных писем, не предназначенных для ваших глаз, но тем не менее далеко не «конфиденциальных», так как почти в каждом из этих писем м-р Хьюм просит адресата давать их читать другим теософам. Надеюсь, что вы из-за этого не припишете мне «неджентльменских инстинктов». Что касается всех других людей, то так как в нынешнее время общепризнанным джентльменом часто является низкий негодяй, чья благородная внешность прикрывает душу злодея, то пусть они думают обо мне, как хотят. Эти выписки я даю вам, потому что становится совершенно необходимо, чтобы вы были правильно информированы об истинной натуре того, кто теперь проводит свое время в писании писем лондонским теософам и кандидатам в члены с определенной целью настроить каждого мистика Запада против Братства «атеистов, лицемеров и колдунов». Это поможет вам направить свои действия в случае возможных непредвиденных обстоятельств и зла, причиняемого вашим другом и нашим доброжелателем, который, осуждая моего Брата, моего более чем друга, как вора, труса, лгуна и воплощения низости, оскорбляет меня словами сочувственной похвалы, которую, он думает, я способен предательски принять и быть настолько слабоумным, чтобы не оценить ее стоимости. Запомните, что против такого друга следует принимать такие же предосторожности, как против дуэлянта, носящего латы под рубашкой. За ним числится много добрых деяний, но пороков гораздо больше. Первые всегда вызывались чрезмерным самолюбием и воинственностью; и если еще не вырешилось окончательно, что станет той движущей силой, которая определит его следующее рождение, мы можем пророчествовать с полной уверенностью, что ни в коем случае он не станет Адептом ни в этой, ни в следующей жизни. Его «духовным» стремлениям была дана полная возможность развиваться. Он был подвергнут испытанию, как все должны подвергаться, подобно бедному мотыльку, который был опален пламенем свечи в замке Ротней вместе с подобными ему, но победителем в этой борьбе за адептство всегда оказывалось «Я» и только «Я». Его мозговые видения всегда рисовали перед ним изображение нового возродителя человечества вместо «Братьев», чье невежество и черно-магические деяния он обнаружил. Этот новый «Аватар» не живет в Алморах, но в Джекко. И, таким образом, демон тщеславия, тот самый, что погубил Дайянанда, губит нашего «бывшего друга» и подготавливает его к нападению на нас и на Т.О., к нападению более свирепому, чем Свами. Однако, будущее может само позаботиться о себе. Теперь мне приходится беспокоить вас только вышеуказанными данными. Теперь вы, возможно, понимаете, что заставило меня собирать доказательства о его лживой, коварной натуре в минувшем октябре. Ничто, мой друг, даже деяния, кажущиеся абсурдными и предосудительными, не делаются нами бесцельно.

Первого декабря м-р Хьюм в письме полковнику Олькотту сказал о нас: «Что касается Братьев, я питаю искреннюю привязанность к К.Х. и всегда буду питать таковую, а что касается других, то, несомненно, они очень хорошие люди и действуют соответственно со своими умственными способностями. Но что касается их системы, то я, конечно, придерживаюсь совершенно противоположных взглядов... Но это не имеет никакого отношения к экзотерическим практическим целям Теос. Общества, в содействии и достижении которых я могу сердечно сотрудничать с Вашими добрыми Братьями и т.д.»

Восемью днями ранее (22 ноября) он даже написал П.Сриневас Роу, судье С.С.С. в Мадрасе: «Я нахожу, что Братство представляет собою сборище безнравственных эгоистичных людей, не интересующихся, как организация, ничем другим, как только собственным духовным развитием (имейте в виду, что в этом отношении К.Х. является исключением, но он, я полагаю, только единственный), и их система – система обмана, обильно насыщенная колдовством (!), в котором используются призраки, т.е. элементалы, для производства их феноменов. Что касается обмана, то этот человек стал их учеником и дал требуемые ими обеты, вы не можете верить ни одному слову, которое он говорит... он будет лгать систематически. Что касается колдовства, то дело в том, что до времени Дзон-ка-па... они были сборищем явных мерзких колдунов... Каждый ученик раб – раб наиболее отвратительного вида – мошенник в мыслях так же, как в словах и делах... Наше Общество является зданием с благородным наружным видом, но оно построено не на вековой скале, а на плывунном песке атеизма... Вы свободны употреблять это письмо по своему усмотрению между членами Общества и т.д.»

Девятого числа того же месяца он писал Олькотту о «явном эгоизме Братства, преследующего только цель своего духовного развития».

Восьмого сентября в письме 12 ученикам (к тем самым, на которых он указывает в письме судье Сринавас Роу, как на лгунов, попавших в рабство, после получения от них раздраженного, откровенного совместного ответа на вышеуказанное дипломатическое письмо) он сказал, как вы знаете, что он не ожидал, что какой-нибудь европеец будет читать между строк о его заговоре в письме, помещенном в «Теософе»; но «группа браминов, тончайших умов в мире, не простых браминов, но людей высочайших, благороднейшего воспитания и т.д.» Они «могут быть уверены, что я (он) никогда ничего не скажу, что не будет в пользу Братьев, Общества и его цели...» (Таким образом выходит, что обвинения в колдовстве и бесчестии идут на пользу азиатским Адептам). В этом самом письме, если вы помните, он добавляет, что это «наиболее действенное оружие для обращения неверующих дома», что он, конечно, надеялся (путем помещения этого письма в «Теософе») «включить нашу дорогую Старую Леди – я не мог включить ее в заговор» и т.д.

При всем его коварстве и дипломатии, он в самом деле, кажется, страдает недостатком памяти. Он не только не включил «дорогую Старую Леди» в заговор в длинном частном письме, написанном ей несколькими числами позже того, как он сказал, что «действительное оружие» было отослано для опубликования (письмо, посланное ею вам, и которое вы потеряли при упаковке в Симле), но он фактически сошел со своего пути, чтобы написать несколько слов пояснений на обратной стороне упомянутого «письма». Оно сохранено Дамодаром так же, как и другие рукописи, и там написано: «Пожалуйста, печатайте это тщательно и без изменений. Оно прекрасно ответит на письмо Девисона и на другие письма из дома».. (Выдержки из этих писем были вложены в его рукопись). «Мы не сможем долго, я боюсь, поддерживать, но намеки, подобные этим, помогут тормозить падение» и т.д.

Выковав, таким образом, наиболее действенное оружие для обращения неверных дома, что касается нашего действительного существования, и вследствие этого не будучи в состоянии это отрицать, какое может быть лучшее противоядие, как не прибавить к заключающимся в нем намекам полное и ясно выраженное обвинение в колдовстве и т.д.

Будучи обвиненным двенадцатью учениками в умышленной фальсификации фактов со ссылкой на «дорогую Старую Леди», которую он, несмотря на все свои утверждения о противном, включил в заговор, он уверяет в письме Субба Роу, что никогда этого не делал, что его письмо, адресованное «мадам», объясняющее ей, почему и по каким причинам это его «письмо» посредством Н.Х. было направлено и отослано ей значительное время спустя после того, как упомянутое обличительное письмо уже печаталось. На это Субба Роу в своем письме, служащем ответом на злостное обвинение в адрес М., ответил, цитируя те самые слова, которые были написаны на обратной стороне упомянутого письма, тем доказывая ему, как бесполезна дальнейшая ложь. Вы можете судить, какова теперь его любовь к Субба Роу!

Теперь мы приходим к букету. В письме от первого декабря Олькотту (первое цитируемое письмо) он ясно претендует на обладание силами Адепта. «Мне очень жаль, что я не могу телесно присоединиться к вам в Бомбее, но если позволите, я, тем не менее, смогу, возможно, помочь вам там»... Уже в случае с Ферном он говорит: «Это совершенный хаос, и никто не в состоянии сказать, что от чего происходит и чего нет». И несколько писем по этому самому предмету изобилуют признаниями, что у него нет способностей понять, что происходило в течение «прошедших шести месяцев». Совсем наоборот, казалось бы, так как в одном письме в этот период он описывает себя, как находящегося «духовно не на одном уровне с ним (Ферном), Синнеттом и другими». Он не осмелился хвастаться мне о своем духовном ясновидении, но теперь, когда он «порвал навсегда с тибетскими колдунами», его дремлющие адептские способности вдруг развились в чудовищной пропорции. Они, должно быть, с рождения уже были удивительно велики, так как он сообщает Олькотту (в том же письме), что «некоторое количество занятий пранаямой в течение нескольких месяцев (всего шесть недель) было необходимо, чтобы снова обеспечить умение сосредотачиваться... Я прошел эту стадию, и – я теперь йог»..

Обвинение, ныне предъявляемое ему, носит настолько серьезный характер, что я никогда бы не потребовал от вас, чтобы вы поверили только на основании одних моих утверждений. Отсюда – размеры этого письма, и последующие улики, пожалуйста, читайте с величайшим вниманием и выводите ваши заключения, базируясь исключительно на приведенных доказательствах.

В своем июльском письме мне он вменяет нам в вину лживое поведение Ферна, его притворные видения и притворные вдохновения от нас. А в письме м-ру Олькотту от 1 декабря он обвиняет М., моего любимого Брата, якобы действующего «наиболее бесчестным образом», добавляя, что он «никогда не смотрел на него как на джентльмена за то, что он заставил Дамодара... послать Ферну копию моего конфиденциального сообщения о нем...» Это он рассматривает, как «бесчестное нарушение доверия», такое большое, что «М. боялся (!) даже доводить до сведения К.Х., как он украл и нехорошо употребил мое письмо. К.Х. джентльмен и стал бы с презрением смотреть на такой низкий поступок». Несомненно, я бы так смотрел, если бы это было проделано без моего ведома и если бы это не было абсолютно необходимо в виду ясно предвидимых событий, чтобы заставить м-ра Хьюма выдать себя и таким образом воспрепятствовать влиянию и авторитету его мстительной натуры. Письмо, с которого была снята копия, не было отмечено, как доверительное, и слова – «я готов сказать это Ферну в лицо в любой день» там имеются. Однако, неизмеримое злоупотребление и его истинно святое и джентльменское возмущение по поводу предательства М. сопровождается этими словами признания (Ферн находился в Бомбее, и он опасался справедливого отрицания даже негодяя), весьма поразительного, как вы увидите: «Ферн, я должен отдать ему справедливость, не знает до сегодня, что я об этом знал», т.е. о письме, взятом М. и посланном Ферну через Дамодара. Короче, выясняется, что м-р Хьюм обладал средством прочитать содержание частного письма, адресованного Ферну заказным. Причем письмо это было послано через Хьюма для передачи Ферну и хранилось в выдвижном ящике стола у него дома. Доказательство полное, так как он сам его предъявляет. Но каким же образом? Конечно, или путем прочтения физического содержания письма естественным зрением или же восприятием его астральной сущности трансцендентальной силой. Если с использованием последней, тогда каким коротким насильственным методом была психическая энергия этого «йога», который в прошлом июле «духовно не был на одном уровне с вами самими или даже Ферном», вдруг выращена до полного расцвета и принесения плодов, когда даже нам, тренированным «колдунам», требуется десять или пятнадцать лет на приобретение этих сил? Кроме того, если бы это и другие письма Ферну были просмотрены в «астральном свете» (как он утверждает в своем письме на запрос полковника О., которое при сем прилагается), как тогда могло случиться, что благодетельный гений Алморах (через посредство которого он приобрел такие огромные способности) мог заставить его списывать содержание слово в слово и помнить только те письма, которые хранились Ферном, в соответствии с категоричными приказаниями М., в его письменном столе в доме м-ра Хьюма? Как так могло случиться, когда мы вызываем его, пусть он повторит то или иное слово из более важных (для него) писем, посланных моим Братом «ученику на испытании», в которых последнему запрещалось хранить их в Ротней Касле и указывалось тщательно запереть их в письменном столе собственного дома? Эти вопросы, направленные силою М., возникли в уме Олькотта, и он без обиняков задал их м-ру Хьюму. Будучи учеником М. и уважая его как Отца и как Учителя, он очень правильно поставил этому Censor Elegantiarum прямой вопрос, не он ли сам виновен в этом чрезвычайно «бесчестном» нарушении джентльменского поведения, на которое он жалуется в случае с М.? (И притом несправедливо, как вы теперь видите, ибо то, что он делал, было мною одобрено, так как это была необходимая составная часть заранее составленного плана, чтобы выявить, кроме истинной натуры м-ра Хьюма, позорное положение, образовавшееся вследствие порочных склонностей, глупых поступков и кармы различных слабых людишек, имея конечную цель добра, как вы обнаружите).

У нас нет джентльменов, во всяком случае теперь в Тибете, которые поднялись бы до стандарта Симлы, хотя у нас много честных и правдивых людей. На поставленный м-ром Олькоттом вопрос пришел ответ настолько смердящий умышленной голой фальшью, глупым тщеславием и настолько жалкий, как попытка оправдаться в единственно возможной теории, что он без ведома владельца читал его частную корреспонденцию, что я попросил М. достать для меня это письмо, чтобы вам прочесть. После прочтения будьте добры вернуть его мне через Дхарбагири Ната, который будет в Мадрасе через неделю.

Я выполнил неприятную и противную задачу, но многое будет достигнуто, если это поможет вам нас лучше познать – будут ли ваши европейские стандарты правильного и неправильного склонять чаши весов в вашем мнении в одну или другую сторону. Возможно, что вы очутитесь в положении К.К.М., сожалея, что вам приходится или принять, или навсегда отказаться от такого «прискорбного морального парадокса», как я. Никто бы об этом не сожалел больше, чем я, но наши правила оказались мудрыми и благодатными для мира в конце концов, а индивидуальные единицы этого мира оказались настолько безнравственными, что с каждым или с каждой приходится бороться его или ее собственным оружием.

Как дела ни обстоят сейчас, и хотя мы не хотели бы допустить слишком большого промедления, все же кажется желательным, чтобы вы поехали на несколько месяцев домой, скажем, до июня. Но если вы не поедете в Лондон и с помощью К.К.М. не объясните истинного положения и не учредите Общество сами, письма Хьюма наделают слишком много вреда, чтобы потом это обезвредить. Таким образом, ваше временное отсутствие послужит двум хорошим целям: учреждению настоящего теософического оккультного Общества и спасению нескольких многообещающих индивидуумов, дальнейшее продвижение которых сейчас задерживается. Кроме того, ваше отсутствие в Индии не является чистым злом, так как друзья этой страны почувствуют потерю вас и тем более будут готовы к вашему отозванию, особенно, если «Пионер» переменит тон. Часть времени вашего отдыха вы могли бы использовать для того или иного вида теософических писаний. У вас теперь большой запас материалов, и если бы вы умудрились достать экземпляры дидактических материалов, данных м-ру Хьюму, то это была бы своевременная предосторожность. Он очень продуктивный писатель писем, и теперь, когда отбросил все сдерживающее, за ним будет вестись тщательное наблюдение. Припомните пророчество Когана. Ваш всегда искренне К.Х.

 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:35 | Сообщение # 122
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 103

К.Х. – Синнетту


Мой дорогой друг!

Не обвиняйте меня в безразличии или забвении нашей маленькой спекуляции, после того как я сам ее начал. К Когану с такими «мирскими» делами нельзя обращаться каждый день, и в этом мое извинение за неизбежную задержку.

А теперь мне моим почитаемым Владыкой разрешено послать вам меморандум Его точки зрения о возможностях и судьбах известной газеты, относительно которой, о его предвидении было запрошено вашим смиренным другом и его слугою. Придав им деловую форму, я записал его мысли следующим образом:

I. Издание нового журнала в таком виде, как он описан, является желательным и, при надлежащем усилии, весьма возможным.

II. Усилие должно быть сделано вашими мирскими друзьями и каждым индусским теософом, который болеет сердцем за благо своей страны и не очень боится тратить свою энергию и время. Это должно быть сделано посторонними, т.е. теми, кто не принадлежит окончательно к нашему Ордену; что касается нас –

III. Мы можем направлять и руководить их усилиями и всем движением в общих чертах. Хотя мы отделены от вашего мира действия, мы все же не оторваны от него полностью, пока существует Теософическое Общество. Следовательно, несмотря на то, что мы не можем руководить предприятием открыто, и к сведению всех теософов и имеющих к нему отношение, мы можем и будем помогать ему, насколько это будет осуществимо. Фактически мы уже начали это делать. Притом, нам разрешено наградить тех, кто наиболее эффективно помогут осуществить эту великую идею (которая обещает в конечном счете изменить судьбу целой нации, если будет руководима таким человеком как вы).

IV. Предлагая капиталистам, в особенности туземным, рисковать (как они вероятно подумают) такой большой суммой, надо было бы их специально стимулировать. Поэтому мы полагаем, что вам не следовало бы требовать большего вознаграждения, нежели вы получаете теперь, до тех пор, пока вашими усилиями журнал не будет иметь бесспорный успех, что должно случиться и случится, если я на что-нибудь годен. Следовательно, необходимо, чтобы дело на известное время в глазах будущих акционеров было лишено всего нежелательного. Капитал теперь может быть помещен различным образом, чтобы с небольшим риском, или вообще без риска, гарантировать умеренные проценты. Но для обыкновенного спекулянта имеется большой риск в издании нового дорогостоящего журнала, цель которого поддерживать справедливые интересы туземцев в тех слишком частых случаях несправедливости (что вряд ли можно доказать вам при обычных условиях, но что будет доказано), какие всегда происходят, когда страной владеют чужеземные завоеватели. Что касается Индии, то эти случаи имеют тенденцию умножаться, по мере того как при конкурсной системе на должности постепенно все чаще назначаются служащие более низкого социального происхождения, и увеличиваются трения, вызванные эгоистичным возмущением против допущения туземцев на гражданскую службу. Поэтому вам надо было бы предложить капиталистам стимул, что вы будете работать бескорыстно за такое же жалованье, какое сейчас в вашем распоряжении, чтобы сделать их рискованное предприятие более прибыльным нежели обычно, и что вы будете требовать часть прибыли – в установленном вами размере, с малым изменением – лишь тогда, когда эта точка будет достигнута. Я готов предложить себя самого поручителем, что это произойдет скоро.

V. Поэтому мое предложение, соответственное мнению Когана, таково: чтобы вы выразили согласие принять упомянутую вами установленную месячную зарплату (с обычными необходимыми личными путевыми расходами, когда вы путешествуете по делам журнала), пока капитал дает 8 процентов. Из прибыли от 8 до 12 процентов вы получили бы четвертую часть; из всей прибыли свыше 12 процентов – половину.

VI. Конечно, вы должны иметь полный контроль над журналом, с некоторыми оговорками, что это полномочие не может быть передано вашему преемнику без согласия большинства капиталовложителей, и что оно прекращается, если выявится, что журнал использован против тех интересов, для продвижения которых он был основан. Мой почитаемый Коган и мы тоже думаем, что без нескольких таких оговорок глубоко внедренные предрассудки и подозрения заставили бы туземных капиталистов, в особенности раджей, колебаться не из боязни большого риска этого предприятия, но благодаря сомнению в его успешности. Вся англо-европейская общественность теперь потеряла в глазах туземцев свой престиж из-за коммерческих грехов недобросовестных торговых фирм, которые до сих пор нарушали данное капиталистам слово; имеются несколько раджей, которые теперь в мрачном унынии смотрят вслед удаляющейся фигуре сэра Эшли Идена, уходящего с одним карманом, полным никогда не выполненных обещаний, и вторым, нагруженным воспоминанием о нескольких сотнях тысяч рупий, занятых и никогда не возвращенных его друзьям – раджам. В то же время эти оговорки следовало бы так формулировать, чтобы защищать также ваши интересы. Вы со своей стороны должны были бы выдвинуть предложение, добровольное, конечно, чтобы время от времени, в приемлемых сроках, было произведено инспектирование книг и документов с целью проверки отчетов, так как ваша личная неприкосновенность не может быть гарантирована всем вашим служащим. Но это не должно уменьшить ваш авторитет в руководстве журналом во всех его отраслях.

VII. Будет лучше если весь капитал будет внесен до начала издания журнала, так как всегда неприятно и затруднительно требовать дополнительных сумм для покрытия первоначальных убытков. Но надо было бы предусмотреть, чтобы суммы, которые не необходимы немедленно, были сохранены под проценты и чтобы из доходов журнала был основан амортизационный фонд для непредвиденных расходов. Лишний капитал, также как и прибыль, время от времени должен быть распределен.

VIII. Обычные контракты и документы сотоварищества могли бы быть изготовлены с самого начала, но сданы на хранение в обоюдно приемлемые, пользующиеся доверием руки, и характер их содержан в секрете до наступления известного, точно определенного случая. Это показало бы добрую волю с обеих сторон и вселило бы доверие.

IX. Кажется, что никаких замечаний насчет остальных деталей вашей программы не требуется. Поэтому – теперь о чем-нибудь другом.

Два или три дня тому назад следующий разговор или, скорее, выявление независимого мнения было мною услышано и одобрено, что касается мирского рассуждения. Олькотт говорил с несколькими влиятельными теософами, имеющими отношение и интересующимися нашими будущими журнальными операциями. Ваш коллега и брат, добрый и искренний Норендро Бабу из «Mirror», произнес по этому поводу мудрые слова:

«Из нескольких принцев, кого друзья м-ра Синнетта имеют в виду в Индии, вероятно, ни на одного нельзя было бы влиять, чтобы он пожертвовал капитал по патриотическим мотивам. Низам желает иметь Берары и надеется, что Англия будет к нему так же щедра, как и Кэтвайо. Холкар желает получить 100 процентов или, по возможности, близко к этой цифре. Кашмир боится «С. and М. Gazette» и алчности, которая уже давно жаждет аннексировать его богатую провинцию (на это мой консервативный и патриотический друг А.П.С., конечно, возразит); Бенарес ортодоксален и пожертвовал бы обильно, чтобы отменить убой коров (но не быков). Барода – это мальчик с упрямством жеребенка и пока что без ясного представления о жизни. Надлежащими агентами и благоразумными переговорами эти 500000 можно (?) было бы собрать, но нельзя сказать, как быстро (особенно здесь прав тот, кто мало или вообще не надеется на нашу помощь).

Е.П.Б. прислала мне после этого ваше письмо. В случае, если требуется мой совет, я рекомендовал бы:

1) держать ваших хозяев в неизвестности насчет ваших фактических шансов, так чтобы дать вам выбор делать то, что окажется лучшим. Что касается меня, то я признаюсь вам теперь, что у моего лука две тетивы. Когда новый капитал будет собран, даже в случае, если это будет очень скоро, не будет большой разницы, будет ли ваша газета начата этой зимой или позднее, пока вы находитесь во главе «Пионера». Вы были бы у руля до ноября месяца, и тем временем ваши друзья имели бы возможность справиться со своими трудными и деликатными переговорами и могли бы быть поставлены условия, чтобы вы получили надлежащую часть зарплаты, пока вы завершаете свои дела дома, чтобы начать предвиденную работу зимой 1884 года. С другой стороны, если капитал был бы обеспечен вскоре, вы могли бы сдать его под проценты и не делать никаких выплат, пока вы не покинете «Пионер». Конечно, если не форсировать события (так как это является нарушением наших законов, за исключением разрешения Когана), все это пока является неизвестностью и своего рода дилеммой. Все же я могу помочь вашим друзьям, и они поймут это очень скоро, как только они начнут действовать. Нет, если бы я был на вашем месте, я бы не обещал не издавать другого журнала, потому что, во-первых, вы не знаете, что может случиться; и потом, всегда полезно иметь Дамоклов меч висящим над такими головами, как Раттиган и Уолкер. Они напуганы до смерти – говорю вам. Они могут даже сделать так, что для вас было бы приятно и выгодно продолжить руководство «Пионером», увеличивая редакторские полномочия и жалование, так как это они могут себе скорее позволить, нежели если вы будете с ними соревноваться с 500000 за вашей спиной. Что касается целесообразности такого дела, то это покажет время. Я все еще придерживаюсь первоначальной программы, как в настоящее время указано. Вы должны быть полным и единственным хозяином журнала, посвященного интересам моих погруженных во мрак невежества соотечественников. «Индо-британская нация» – это тот пульс, которым я руководствуюсь. Вскоре сообщу больше.

Прилагаю письмо, любезно одолженное мне полковником – хотя посылаю без его ведома. Наш друг бесится наиболее нейоговским образом, и Субба Роу прав в своем мнении о нем. Такие письма и еще худшие будут получены К.К.М. и С.М. и другими. И это тот же человек, который еще недавно клялся своим честным словом, что он никогда не повредит Обществу, какое бы ни было его мнение о нас лично. Завершение цикла, добрый друг, самые последние усилия... Кто победит? Кто-либо из Дуг-па, влиянию которых он теперь полностью подвержен и которых он привлекает любым путем и способом, или... Но довольно! Искренне ваш К.Х.

 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:36 | Сообщение # 123
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 104

К.Х. – Олькотту



Вам велено отправиться домой на отдых, который вам нужен, поэтому вы должны отклонить все дальнейшие дела, пока не услышите от М. Когда Маха-Коган известит, вам придется отправиться в Пенджаб. Так как завтра отправляется английская почта, вы также могли бы дать м-ру Синнетту дружеское предупреждение, чтобы он не удивился, что проект его газеты встречает препятствие за препятствием. Состояние Индии теперь почти приравнимо к большому количеству сухого вещества, в котором тлеют искры. Агитаторы обоих рас прилагают все силы, чтобы раздуть великое пламя. В сумасшедшем фанатизме этого часа навряд ли найдется столько терпения, чтобы трезво подумать о чем-нибудь, и менее всего о чем-либо, похожем на дело, для консервативных людей. Капиталистам более по душе, подобно Холкару, прибирать к рукам свои капиталы, нежели их помещать в акционерные общества. Так как «чудеса» с самого начала исключались, как вы говорите и как известно м-ру Синнетту, то я предвижу задержки, разочарования, испытания терпения, но (пока что) не неудачу. Прискорбный результат быстрого карабкания Вишенлала на Гималаи с претензиями на ученичество весьма осложнил дело. И ваш выдающийся корреспондент в Симле еще ухудшил положение. Хотя и не зная об этом, он ускорил безумие Вишенлала и (здесь уже сознательно) составляет заговор и замышляет многими способами ввергнуть нас в побоище, из испарений которого будет виднеться гигантский призрак Джекко. Он уже вам рассказывает, что Синнетт доверчивый слабоумный человек, которого можно водить за нос (простите мне, мой достойный друг, мой плохой вкус, который заставил меня дублировать для моего «опекаемого» Синнетта то последнее длинное письмо м-ра X. к вам самому, которое вы храните на дне вашего ящика и не хотели, чтобы Е.П.Б. его видела полностью). Для меня его тщательно скопировали, а для вашего вспыльчивого друга он давно приготовил смертельную мину. М-р Синнетт теперь в состоянии проверить мое давнишнее предупреждение о том, что он намеревался настроить всех ваших друзей в Лондоне против Общества. Настала очередь для партии Кингсфорд Мэйтлэнд. Дьявольская злоба, которой пышет его нынешнее письмо, происходит непосредственно от Дуг-па, которые поощряют его тщеславие и ослепляют рассудок. Когда вы откроете письмо М. от 1881 г., вы найдете ключ ко многим тайнам – эту включительно. Хотя вы по природе интуитивны, ученичество все же является для вас полной загадкой, а что касается моего друга Синнетта и других, то они едва имеют легкое подозрение о нем. Почему я должен даже теперь (чтобы направить ваши мысли по правильному каналу) напомнить вам о трех случаях душевного заболевания в течение семи месяцев среди «мирских учеников», не говоря уже о том, что один стал вором? М-р Синнетт может считать себя счастливым, что его мирское ученичество только в обломках, и что я с таким постоянством обескураживал его желание более близких отношений в качестве принятого ученика. Мало людей, знающих свои врожденные способности, – только тяжелые испытания начального ученичества их развивают. (Запомните эти слова: они имеют глубокое значение).

М. посылает вам через меня эти вазы в качестве привета из дома.

Вам лучше прямо сказать Синнетту, что его бывший друг из Симлы – неважно, под чьим влиянием – явно навредил проекту газеты не только у Кашмирского магараджи, но и у многих в Индии. Все, на что он намекает в своем письме к вам, и еще больше того, он уже сделал и готовится делать. Это «письмо – К.Х», и вы можете сказать м-ру Синнетту K.Х.
 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:36 | Сообщение # 124
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 105

К.Х. – Синнетту


Получено в январе 1883 г. в Аллахабаде


Теперь моя очередь, любезный друг, ходатайствовать перед вами о снисходительном обращении и особенном благоразумии в отношении м-ра Хьюма, и я прошу вас выслушать меня. Вы не должны пропустить незамеченным элемент, который имеет большое отношение к его моральной низости, который, несомненно, не служит извинением, хотя в какой-то степени смягчает его преступление. Он подталкивается и доведен наполовину до сумасшествия злыми силами, которых он привлек к себе и в чье подчинение он попал вследствие врожденной моральной беспорядочности. Поблизости его проживает факир, окруженный животной аурой; проклятия м-ра Ферна при расставании (я не осмеливаюсь сказать, что они были несправедливы и незаслужены) произвели свои воздействия; и в то время, как его самозванное адептство целиком плод фантазии, он все же необдуманной практикой пранаямы развил в себе до некоторой степени медиумизм и запачкан им на всю жизнь. Он широко раскрыл двери влияниям, идущим с отрицательной стороны, и вследствие этого стал почти непроницаем для влияния с положительной. Потому не следует судить о нем, как о человеке, совершившим прегрешения целиком с заранее обдуманной целью. Избегайте, но не раздражайте его еще больше, ибо он теперь более, чем опасен для каждого, кто не способен подобно вам самому сражаться с ним его собственным оружием. Достаточно, чтобы вы узнали его, каков он, чтобы быть предупрежденным и благоразумным в будущем, так как в настоящее время ему удалось испортить наши планы в наиболее обещающих кругах. Он сейчас в ударе, что продлится недели, возможно месяцы, в состоянии наибольшего эгоистического тщеславия и воинственности, в течение которых он способен на самые отчаянные выходки. Потому дважды подумайте, прежде чем ускорять кризис, результаты которого могут быть очень серьезными.

Что касается его причастности к теософическим делам, то он в значительной степени ваш ученик, пленник вашего копья и лука; но так как вы действовали по моим инструкциям, я принимаю вину на меня самого – всю вину, поймите меня хорошо; я не желаю допустить, чтобы какое-нибудь пятнышко нынешних бедственных результатов портило вашу Карму. Но последняя в будущем, а пока что он может причинять вред вам лично и Обществу. Вам стоило немало труда ввести его в Общество, а теперь должны остерегаться, чтобы не вышвырнуть его оттуда преждевременно, ибо вы видели из его писем, на накую злобу он способен и как усердно может работать взращиванием подозрения и недовольства, чтобы сосредоточить интерес и лояльность на самом себе. Т.О. только что в сохранности прошло через бурю, поднятую другим тщеславным, честолюбивым и недовольным Даянандом С., и если результат благоприятный, то это потому, что у Д.С. память коротка, и его заставили забыть все о документах, которые он выдал. Поэтому благоразумно ждать, наблюдать и держать под рукой материалы защиты для того времени, когда этот новый иконоборец «поведет атаку на ваши окопы», если он когда-либо это сделает, что до настоящего времени еще не вырешилось, но что неизбежно произошло бы, если бы вы его вдруг обличили. Я не требую от вас, чтобы вы проявляли к нему дружелюбие (нет, я настойчиво советую вам даже самому не писать ему некоторое время, и если потребует объяснений, попросите вашу добрую супругу, которую он боится и которую он вынужден уважать, чтобы она без обиняков честно сказала ему истину, как только женщины умеют), но просто откладывали открытый разрыв до того часа, когда затягивание уже станет непростительным. Никто из нас не должен ставить под угрозу дело, продвижение которого является более высоким долгом, чем личные соображения.

Мне не следует заканчивать свое письмо этим черным изображением, но надо сказать вам, что виды на успех в Мадрасе лучше, чем в Калькутте. Через несколько дней вы услышите результаты Субба Роу.

Как вам нравится «м-р Айзекс»? Как вы увидите (так как вы должны прочесть и дать отзыв) эта книга – западное эхо англо-индийского «Оккультного Мира». Экс-редактор «Индийского Герольда» не совсем дорос до редактора «Пионера», но что-то делается в том же направлении. Ярый враг в 1880 г. как будто превратился в поклонника в 1882 г. Я думаю, что довольно трудно найти людей, которые признают К.Х. «Лала Синга», отображенного в «Рам Лал» м-ром Марионом Крауфордом, как «серого» адепта. Если бы эта книга была написана год тому назад, я бы мог сказать, что автор сам был gris[1] , когда заставил «Рам Лала» говорить о вечной любви и блаженстве в планах духовного мира. Но с этого времени, как некое видение было показано ему «Ски», в которого м-р К.К.М. не верит, человек совершенно бросил пить. Спасен еще один человек. Я прощаю ему свою очень «серую» внешность и даже Шри-Али! Искренне ваш К.Х.



 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:37 | Сообщение # 125
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 106

К.Х. – Синнетту


Получено 2 февраля 1883 г.

Заметки по Дэва-Чану. Последние добавления.



Зачем предполагать, что Дэва-Чан однообразное условие только потому, что какой-либо момент земного ощущения бесконечно продолжен – распространен, так сказать, на протяжении эонов? Нет, оно не может быть таким. Это было бы против всякой аналогии и антагонично закону следствий, согласно которому результаты пропорциональны предыдущим энергиям. Чтоб выяснить это, вы должны иметь в виду, что имеются два поля причинных манифестаций, а именно: объективное и субъективное. Так более грубые энергии, те, которые действуют в более тяжелых или плотных условиях материи, проявляются объективно в физической жизни, заключенной внутри большого цикла эволюционирующей индивидуальности выявлением в новой личности при каждом рождении. Моральные и духовные действия находят свою сферу следствий в Дэва-Чане, например: пороки, физические влечения и т.д., скажем, философа могут иметь следствие в рождении нового философа, короля, купца, богатого эпикурейца или другой личности, вид которой будет неизбежным следствием преобладающих наклонностей этого существа в предыдущем рождении. Бэкон, например, которого поэт назвал: «величайший, мудрейший, мелочнейший из людей», – мог бы явиться в своем следующем воплощении как алчный ростовщик с необычайными умственными способностями. Но моральные и духовные качества прежнего Бэкона должны тоже найти себе поприще, на котором их силы могли бы развернуться – Дэва-Чан явится таким поприщем. Следовательно – все величайшие планы моральной реформы, умственного и духовного наследования абстрактных принципов природы, все божественные устремления будут выявлены, и абстрактная сущность, известная ранее как великий Канцлер, будет занята во внутреннем мире своего собственного приготовления, переживая, если не совсем, то, что называется сознательным существованием, по крайней мере, сон такой яркости по живости, что ничто из реальностей жизни не может равняться ему. И этот «сон» продолжится, пока Карма не удовлетворится в этом направлении. Ряд силы достигает краев ее циклического резервуара, и существо подвигается в следующую арену причин, которую оно может найти в этом же мире, как раньше, или же в другом, согласно его или ее степени прогресса, через необходимые малые и большие круги человеческого развития.

Итак, как вы можете думать, что только один момент земного впечатления избирается для увековечивания? Совершенно правильно, «этот момент» длится от первого до последнего; но тогда он продолжается, как основной тон всей гармонии, определенный тон ощутимого диапазона, вокруг которого группируются и развиваются в прогрессивных вариациях мелодии и, как бесконечные вариации на тему, все устремления, желания, надежды, мечты, которые в связи с этим особым моментом когда-либо прошли через мозг «спящего» в течение его жизни, никогда не найдя осуществления себе на Земле, и которые он находит вполне осуществленными во всей их яркости в Дэва-Чане, никогда не подозревая, что вся эта блаженная действительность лишь порождение его собственной фантазии, следствия умственных причин, порожденных им самим. Тот особый момент, который будет наиболее напряженным и преобладающим в мыслях его умирающего мозга во время кончины, будет, конечно, регулировать все другие моменты. Все же последние, меньшие, хотя бы они были менее ярки, будут тоже здесь, имея свой определенный план в этом фантасмагорическом прохождении прошлых мечтаний, и должны дать разнообразие всему. Ни один человек на Земле не лишен какого-либо пристрастия, если не преобладающей страсти. Никто, как бы ни был он скромен и беден, и часто, благодаря всему этому, он предается мечтам и желаниям, хотя бы они остались неудовлетворенными. Разве это однообразие? Назвали бы вы подобные вариации ad infinitumad infinitum[1] на одну тему и эту самую тему, выливающуюся и берущую цвет и свою определенную форму из той группы желаний, которая являлась наиболее интенсивной во время жизни, – полным отсутствием всякого знания в уме обитателя Дэва-Чана, кажущимся «до некоторой степени отвратительным и ужасным»? Тогда, поистине, или вам не удалось понять смысл, данный мною, или же я должен быть порицаем. Должно быть, я оказался очень неудачным в передаче истинного смысла и принужден признать мою неспособность описать неописуемое. Последнее – очень трудная задача, и до тех пор, пока интуитивные проникновения наставленного ученика не придут на помощь, никакие описания, как бы ни были они графичны, не помогут. Действительно, нет соответствующих слов выразить разницу между состоянием ума на Земле и состоянием его вне ее сферы действия; не существует терминов, эквивалентных нашим, ничего, кроме неизбежных (обязанных раннему западному воспитанию) предубеждений, следовательно – линии мыслей в ложном направлении в уме ученика, чтоб помочь нам в этой инокуляции совершенно новых мыслей! Вы правы, не только обыкновенные люди, но даже идеалисты и высокоинтеллектуальные единицы не смогут, думаю я, схватить истинную мысль, никогда не проникнут всей ее глубины. Может быть, со временем, вы лучше поймете, нежели сейчас, одну из главных причин нашего нежелания передать наше Знание европейским кандидатам. Только почитайте м-ра Родена Ноэля рассуждения и резкую критику в «Свете»! В самом деле, воистину, вы должны бы ответить ему, как я вам советовал через Е.П.Б. Ваше молчание является кратким торжеством и выглядит дезертирством в отношении бедного м-ра Мэсси.

«Человек на пути к познанию тайн природы кажется в более высоком состоянии существования сначала на Земле, нежели в том состоянии, которое природа, по-видимому, приготовила ему в качестве награды за его лучшие деяния».

Может быть, «по-видимому» не так в самом деле, когда modus operandus[1] природы правильно понят. Затем другое заблуждение: «Чем больше заслуг, тем дольше период Дэва- Чана. Но в Дэва-Чане чувство течения времени теряется: минута равняется тысячелетию – a quoi bon[1] тогда, и т.д.»

Это замечание и такой взгляд на вещи с таким же основанием может быть применен к целой вечности, к Нирване, Пралайе и чему бы только ни было. Скажем, что вся система бытия, существования отдельного и коллективного, объективной и субъективной природы суть только идиотические, бесцельные факты, гигантский обман природы, который, встретив мало сочувствия у западной философии, обрел, кроме того, жестокое неодобрение лучшего «мирского ученика». A quoi bon, в таком случае, это проповедывание наших доктрин, постоянная работа восхождения и плавание in adversum flumen[1] ? Почему Запад так стремится научиться чему-либо у Востока, раз он, очевидно, не способен переварить то, что никогда не может ответить требованиям особых вкусов его эстетиков. Печальная перспектива для нас, раз даже вы не можете охватить во всем объеме величие нашей философии или хотя бы на одном протяжении малый угол – Дэва-Чан – из всех высочайших и бесконечных горизонтов «за пределами жизни». Я не хочу вас обескураживать, но лишь хочу обратить ваше внимание на ужасающие трудности, встречаемые нами при каждой попытке, которую мы делаем, чтоб пояснить нашу метафизику западным умам, даже среди наиболее интеллектуальных. Увы, друг мой, вы так же не способны усвоить наш способ мышления, как и переварить нашу пищу или же насладиться нашими мелодиями!

Нет ни часов, ни хронометров в Дэва-Чане, хотя весь Космос является, в известном смысле, гигантским хронометром. Также и мы, смертные на этой Земле, не очень считаем, если вообще осознаем время в течение периодов счастья и благоденствия и находим их всегда слишком краткими. Факт, который нисколько не препятствует нам так же наслаждаться этим счастьем, когда оно приходит. Приходила ли вам мысль об этой маленькой возможности, что, может быть, потому, что чаша Блаженства полна до краев, обитатели Дэва-Чана теряют всякое ощущение времени, и это нечто такое, что те, которые бывают в Авитхи, не имеют, хотя в той же мере, как и обитатель Дэва-Чана, пребывающий в Авитхи не имеет осознания времени – нашего земного исчисления периодов времени. Я могу также напомнить вам в связи с этим, что время есть нечто, всецело созданное нами самими. Одна краткая минута чрезвычайной агонии может показаться даже на Земле вечностью одному человеку, другому, более счастливому, часы, дни и иногда целые годы могут показаться пролетающими, подобно краткому моменту, и что, наконец, из всех чувствующих и сознательных существ на Земле человек есть единственное животное, сознающее время, хотя это и не делает его ни счастливее, ни мудрее. Как могу я объяснить вам то, что нельзя почувствовать, раз вы не способны понять это? Конечные уподобления не приспособлены к выражению абстрактного и бесконечного; также не может объективное отразить субъективное. Чтоб понять блаженство Дэва-Чана или же ужасы Авитхи, вы должны усвоить их так, как это делаем мы. Западный, критический идеализм должен еще выучить разницу, существующую между истинным бытием сверхчувственных объектов и призрачною субъективностью представлений, в которых он их превратил. Время не есть утвержденное понятие и потому не может быть ни доказано, ни анализировано, согласно методам поверхностной философии. И пока мы не научимся противодействовать отрицательным результатам этого метода, вывода наших заключений согласно так называемому учению «системы чистого Разума», и различать между содержанием и формой нашего знания чувствующих объектов, мы никогда не придем к точным, определенным заключениям. Настоящий случай, защищаемый мною против вашего (очень естественного) ложного представления, хорошее доказательство узости и даже ошибочности этой «системы чистого (материалистического) разума». Пространство и время могут быть, как говорит Кант, не продолжением, но регуляторами чувствований, но не далее наших переживаний на Земле, не тех, что в Дэва-Чане. Там мы не находим идеи априори «пространства и времени», контролирующих понятия обитателей Дэва-Чана в отношении объектов его чувства; напротив того, мы открываем, что этот обитатель сам абсолютно создает обоих и уничтожает их в то же время. Таким образом, так называемые «посмертные состояния» никогда не могут быть правильно судимы практическим разумом, ибо последний может иметь действенное бытие лишь в сфере конечных причин или окончаний и едва ли может быть рассматриваем с Кантом (у которого на одной странице это означает разум, а на следующей волю) как высочайшая духовная мощь в человеке, имеющая своей сферой волю. Вышесказанное не предназначено, как вы можете подумать, для широкого распространения, но, как вы выражаетесь, для «домашнего» обсуждения со студентами, а также почитателями Канта и Платона, с которыми вам придется столкнуться.

Проще говоря, я теперь скажу вам следующее, и это не будет моей виной, если вы все-таки не сможете понять всего значения. Как физическое существование имеет свой период нарастающей напряженности от детства до возмужалости и уменьшающуюся энергию с этого времени до второго детства и смерти, так и жизнь-сон Дэва-Чана – протекает соответственно. Следовательно, вы правы, говоря, что «Душа» никогда не откроет своей ошибки и не найдет себя «обманутой природой», тем более, что, строго говоря, вся человеческая жизнь и ее хваленые реальности ничуть не лучше, нежели таковой «обман». Но вы не правы в потворствовании предрассудкам и предвзятым мнениям западных читателей (ни один азиат никогда не согласится с вами по этому пункту), когда вы добавляете, что во всем этом присутствует чувство нереальности, что болезненно для ума; так как вы являетесь первым с этим ощущением, то, несомненно, вы в большей мере обязаны этому несовершенному постижению натуры существования в Дэва-Чане, нежели какому-либо недостатку в нашей системе. Отсюда мои приказания одному ученику воспроизвести в добавлении к вашей статье выдержки из настоящего письма, рассчитанные на вывод из заблуждения читателей и сгладить, насколько возможно, болезненное впечатление, произведенное на них вашим признанием. Весь этот абзац опасен. Я не чувствую себя вправе его вычеркнуть, так как он, очевидно, является выражением ваших действительных чувств, любезно, хотя, извините за выражение, немножко неуклюже выбеленных ради защиты этого, по вашему мнению, слабого пункта системы. Но это не так, поверьте мне. Природа не более обманывает обитателя Дэва-Чана, нежели живущего физического человека. Природа представляет ему гораздо более реальное счастье и блаженства в Дэва-Чане, нежели здесь, где все условия зла и счастья против него, и его наследственная беспомощность, подобно соломинке, яростно сдуваемой туда и сюда каждым порывом безжалостного ветра, сделало неомраченное счастье на Земле совершенной невозможностью для человеческого существа, каковы бы ни были его условия и возможности. Скорее назовите эту жизнь безобразным, ужасным кошмаром, и вы будете правы. Назвать существование в Дэва-Чане сном в другом смысле, нежели в условном термине выражения, хорошо подходящим к нашим языкам, полным ложных наименований, значит отказаться навсегда от знания эзотерической доктрины – единого Стража Истины. Постараюсь еще раз объяснить вам несколько состояний в Дэва-Чане и Авитхи.

Как при действительной земной жизни, так и в Дэва-Чане существует для Эго первый трепет психической жизни, достижение возмужалости, постепенное истощение сил, переходящее в полубессознание, постепенное забвение и летаргию, полное забвение и – не смерть, но рождение: рождение в другую личность и возобновление действия, которое ежедневно, день за днем, порождает новые скопления причин, которые должны быть выработаны в другом периоде Дэва-Чана и опять в другом физическом рождении как новой личности. Какими будут соответствующие жизни в Дэва-Чане и на Земле, в каждом случае определяется Кармою. И этот тягостный круг рождения за рождением должен быть опять и опять пробегаем, пока существо не достигнет конца седьмого большого круга или приобретет в промежутке мудрость Архата, затем озарение Будды, и таким образом, освободится на круг или два, научившись, как разорвать заколдованные круги и переходить периодически в Паранирвану.

Но предположим, что вопрос идет не о Бэконе, Гете, Шелли, Хорварде, но о незначительной, бесцветной, лишенной всякой искры личности, которая никогда не сталкивалась достаточно с миром, чтобы дать себя почувствовать, что тогда? Просто ее состояние в Дэва-Чане так же бесцветно и слабо, какою была и личность. Как могло быть иначе, раз причина и следствие равны? Но предположим случай чудовища зла, чувственности, честолюбия, скупости, гордости, лукавства и т.д., но которое, тем не менее, имеет зародыш или зародыши чего-то лучшего, проблески более божественного свойства – куда же ему идти? Указанная искра, тлеющая под кучею грязи, будет противодействовать, тем не менее велико будет притяжение восьмой сферы, куда попадают лишь абсолютные «ничтожества», «ошибки природы», чтобы быть совершенно переработанными, и божественная Монада которых отделилась от пятого принципа в течение их жизни (в предыдущем или за несколько предыдущих рождений назад – подобные случаи тоже имеются в наших достижениях), и которые жили, как бездушные человеческие существа. Эти личности, шестой принцип которых оставил их (тогда как седьмой, потеряв свой провод, не сможет далее независимо существовать), их пятый или животная душа, конечно, идет вниз – в «бездонную бездну». Это, может быть, сделает намеки Элифаса Леви для вас еще более ясными, если вы перечтете им сказанное и мои заметки на полях (письмо 72 г) и поразмыслите над употребленными словами, такими как трутни и т.д. Итак, вышеуказанная сущность не может, несмотря на всю ее порочность, идти в восьмую сферу, раз его порочность слишком духовна – изысканного свойства. Он чудовище – не просто только бездушное животное. Он не должен быть просто уничтоженным, но наказанным; ибо уничтожение т.е. полное забвение и факт быть вычеркнутым из сознательного существования, не содержит per se[1] наказания и, как выразился Вольтер: «le neant ne laisse pas d’avoir du bon»[1] . Здесь не свеча, которую может задуть ветерок, но сильная, позитивная, зловредная энергия, вскормленная и развитая обстоятельствами, некоторые из них могли действительно быть вне его контроля. Должно быть в природе состояние, отвечающее Дэва-Чану, и такое находится в Авитхи (полная противоположность Дэва-Чана) вульгаризованные западными жителями в Ад и Рай, который вы совершенно упустили из виду в вашем «Фрагменте». Запомните: «Чтобы стать бессмертным в добре, человек должен отождествить себя с добром (или Богом); чтобы стать бессмертным во зле – отождествить себя со злом (с Сатаною)». Неправильное понимание истинной сущности таких слов, как «Дух», «Душа», «индивидуальность», «личность» и «бессмертие» (в особенности) вызывают словесные войны между многими идеалистическими спорщиками, кроме господ К.К.М. и Роден Ноэля и чтобы завершить ваш «Фрагмент» без риска опять попасть под перемалывающие зубы критики упомянутых почтенных джентльменов, я нахожу необходимым добавить к Дэва-Чану – Авитхи в качестве пополнения, к которому приложим те же законы, что и Дэва-Чану. С вашего разрешения это сделано в приложении.

Объяснив достаточно положение, я могу ответить на ваши вопросы.

I. Конечно в Дэва-Чане существует «смена занятий», постоянная смена, в такой же степени и гораздо больше, нежели в жизни мужчины или женщины, которым приходится всю их жизнь заниматься одной работой, с той только разницей, что обитателю Дэва-Чана его специальное занятие всегда приятно и наполняет его жизнь восторгом. Смена должна быть, ибо эта жизнь-сон, есть лишь следствие, урожай тех психических семян-зародышей, оброненных с дерева физического существования в минуты наших мечтаний и надежд, фантастических проблесков блаженства и счастья, заглушенных в неблагодарной общественной почве и распускающихся в розовой заре Дэва-Чана и созревающих под его вечно плодотворным небом. Нет неудач здесь, нет разочарований!

Если человек имел хотя бы один момент идеального счастья и переживания в течение своей жизни, даже тогда, если Дэва-Чан существует – это не могло бы быть, как вы ошибочно предполагаете, бесконечное продолжение этого «единого момента», но бесконечные развития, разнообразные случайности и события, основанные и протекающие из этого единого момента или моментов согласно случаю. Одним словом, все, что представится воображению «сновидца». Это одна нота, звучащая в лире жизни, образует основной тон субъективного состояния существа и выработается в бесконечные гармонические тона и полутона психической фантасмагории. Здесь все неосуществившиеся надежды, мечты вполне реализуются, и мечты объективного существования становятся реальностями субъективного. И здесь, позади завесы Иллюзии, ее призрачность и обманчивая внешность обнаруживаются Адептом, который постиг великое откровение – проникновение вглубь Тайны Бытия.

Несомненно, мой вопрос, испытали ли вы однообразие в течение того, что вы считаете счастливейшим моментом вашей жизни, всецело ввел вас в заблуждение. Настоящее письмо, таким образом, является справедливым наказанием за мою лень расширить объяснение.

2. Что понимается как цикл? «Меньший цикл» есть, конечно, завершение семи больших кругов, как было решено и объяснено. Кроме того, в конце каждого из семи больших кругов наступает менее полное воспоминание только о переживаниях в Дэва-Чане, имевших место между многочисленными рождениями в конце каждой личной жизни. Но полное воспоминание всех жизней (земных и Дэва-Чана) – всезнание, короче сказать, наступает лишь при великом конце всех семи больших кругов (если до этого времени человек не сделался Бодхисатвой или Архатом), на «пороге» Нирваны, означая бесконечный период. Конечно, человек седьмого большого круга (завершивший свои земные странствования в начале последней расы и малого круга) будет ждать дольше у этого порога, нежели человек самого последнего из этих кругов. Жизнь избранных, между меньшей Пралайей и Нирваной, или, скорее, перед Пралайей, есть Великое Вознаграждение, величайшее в действительности, ибо оно делает Эго (хотя бы он никогда не был Адептом, но просто достойным, нравственным человеком в большинстве своих существований) действительно Богом, всезнающим, сознательным существом, кандидатом в вечности веков на Дхиан Когана... Довольно, я раскрываю тайны посвящения. Но какое касание имеет Нирвана к этим воспоминаниям объективных существований? Это состояние еще выше, и в котором все объективные вещи забыты. Это состояние абсолютного Покоя и ассимилирования с Парабрахманом – это сам Парабрахман. О, грустное невежество Запада наших философских истин, и неспособность ваших величайших умов понять истинный дух этих учений! Что делать нам, что можем сделать мы?

3. Вы предполагаете сношения между сущностями в Дэва-Чане, приложимые лишь к взаимным отношениям физического существования. Две симпатизирующие души будут каждая вырабатывать свои собственные переживания в Дэва-Чане, делая другую участницей своего блаженства, тем не менее, каждая отделена от другой, что касается действительных взаимных сношений. Ибо какое товарищество может быть между двумя субъективными существованиями, не имеющими даже материальности призрачного тела – Майяви-Рупа?

4. Дэва-Чан есть состояние, а не местность. Рупа-Лока, Арупа-Лока и Кама-Лока – три сферы возрастающей духовности, в которых несколько групп субъективных сущностей находят свои влечения-удовлетворения.

В Кама-Локе (полуфизическая сфера) обитают оболочки, жертвы и самоубийцы, и эта сфера разделена на бесконечные области и субобласти, отвечающие мышлению приходящих в час их смерти. Это и есть прекрасная страна «Вечного лета» спиритуалистов, горизонтами которой ограничены видения их лучших ясновидцев – видения, несовершенные и обманчивые, ибо не дисциплинированные, не руководимые Алайя Вьянана (скрытым знанием). Кто на Западе что-либо знает об истинном Сахало Кадхалу, таинственном Chiliocosm[1] из всех многочисленных областей, из которых лишь три могут быть названы внешнему миру – Трибувана (три мира), именно: Кама-, Рупа-, Арупа-Локи. И все же смотрите, какое огорчение произведено в западных умах упоминанием этих трех! Смотрите «Свет» от 6 января!

Смотрите, ваш друг М.А.Оксон ставит в известность круг своих читателей, что по вашему допущению в вашей «Тайной Доктрине» «не может быть более серьезного обвинения, предъявляемого какому-либо человеку его злейшим врагом», нежели то, которое вы выдвигаете против нас – «этих таинственных неизвестных». Не такою резкою критикою добывается больше знаний от нас, или неизвестное делается более известным. А затем удовольствие учить публику, один из величайших авторитетов которой (Роден Ноэл) несколькими страницами далее говорит, что теософы приписывают «оболочке» симулированное сознание. Обратите внимание – какие различия создает одно слово. Если бы вместо слова «симулированное» было бы слово «ассимилированное», была бы передана правильная идея, что сознание оболочки ассимилируется от медиума и присутствующих живых людей, тогда как теперь... Но, конечно, это не толкование ваших европейских критиков, а толкование наших азиатских учеников, «которые кажутся абсолютными Протеями в своем конечном меняющемся разнообразии». Этому человеку нужно ответить и исправить, это должно быть сделано через вас или через м-ра Мэсси. Но, увы, последний знает мало, а вы, вы смотрите на наши концепции о Дэва-Чане с большим чувством неудобства. Но – продолжим.

Из Кама-Локи – затем в Chiliocosm – раз пробужденные из своего посмертного оцепенения, вновь перенесенные души идут все, кроме оболочек, согласно своим притяжениям, в Дэва-Чан либо Авитхи. И эти два состояния снова дифференцируются . Их восходящие степени духовности заимствуют наименования от Лок, в которые они вовлечены. Например, чувствования, понятия и представления обитателей Дэва-Чана в Рупа-Лока, конечно, будут менее субъективного свойства, нежели они были бы в Арупа-Лока; в обоих из них переживания будут различны в своих представлениях для субъективной сущности не только в отношении формы, цвета, субстанции, но так же и в их образующих потенциальностях. Но даже самое высочайшее переживание монады в высочайшем состоянии Дэва-Чана в Арупа-Лока (последнее из семи состояний) не может быть сравнимо с совершенно субъективным условием чистой духовности, из которого монада вышла, чтоб «спуститься» в материю, и к которому при завершении великого Цикла она должна вернуться. Также и сама Нирвана не может быть сравнима с Пара-Нирваной.

5. Сознание начинает оживать, пробуждаться после борьбы в Кама-Лока у врат Дэва-Чана, и только после периода «нарастания». Пожалуйста, обратитесь к моим ответам по этому вопросу на ваши «Знаменитые Противоречия».

6. Так как ваши выводы в отношении бесконечного продолжения в Дэва-Чане какого-либо момента земного блаженства оказались необоснованными, то ваш вопрос в последнем параграфе настоящего вопросника не нуждается в разборе. Пребывание в Дэва-Чане пропорционально незаконченному психическому импульсу, зародившемуся в продолжении земной жизни. Те личности, чьи влечения были преимущественно материальными, будут ранее притянуты к новому рождению силою Танха. Как правильно заметил наш лондонский противник, эти темы (метафизические) только частично могут быть поняты. Более высокая способность, принадлежащая к высшей жизни, должна видеть – и воистину невозможно пояснить это простыми словами. Нужно видеть духовным зрением, слышать духовным слухом, ощущать чувствами духовного «Я» прежде, нежели можно вполне понять эту доктрину; в противном случае оно лишь увеличит «печаль» и очень мало что прибавит к знанию.

7. Вознаграждение, предусмотренное, заготовленное природою для людей, которые не сосредоточили свои привязанности на одной личности или специальности, следующее: если чистые – они скорее переходят, благодаря этому, через Кама и Рупа-Локи в более высокую сферу Трибуваны, ибо это та область, где формирование абстрактных идей и созерцание, и обсуждение общих принципов наполняет мысли ее обитателей. Личность есть синоним ограничений, и чем уже мышление личности, тем теснее будет она цепляться за низшие сферы бытия, тем длительнее праздношатание на плане себялюбивых общественных сношений. Общественный статус существа, конечно, есть результат Кармы: такой закон – «подобное притягивается подобным». Нарождающееся существо привлекается течением нарастания, с которым преобладающие влечения его последнего рождения ассимилируют его. Таким образом, тот кто умер земледельцем, может вновь родиться королем, а умерший повелителем может увидеть свет в хижине кули[1] . Этот закон притяжения утверждается в тысячах «случайностях рождения», нельзя придумать более ложного наименования! Когда вы поймете хотя бы следующее, что Сканды суть элементы ограниченного существования, тогда вы поймете одно из условий Дэва-Чана, которое сейчас имеет для вас такой глубоко неудовлетворяющий аспект. Так же ваши заключения (что касается довольства и наслаждений высших классов, будто бы обязанных лучшей Карме) не вполне правильны в их общем применении. Они имеют ведущее к счастью кольцо вокруг себя[1] , которое едва ли примиримо с кармическим законом, раз «эти довольства и наслаждения» чаще бывают причинами новой и отягощенной Кармы, нежели продуктом следствий последней. Даже, как широкое правило, бедность и скромное положение в жизни являются реже причиной горя, нежели богатство и высокое рождение, но об этом после.

Мои ответы опять более принимают вид тома, нежели приличный аспект письма. «Писать новую книгу или же писать для "Теософа"»?» Ну, разве вы не думаете, что (так как у вас желание воздействовать не только на наибольшее количество, но также и на наиболее восприимчивые умы) вам лучше писать первое и также и для второго? Вы могли бы поместить в «Эзотерическом буддизме» (превосходное название книги), между прочим, такой материал, который явился бы продолжением или расширением того, что бы печаталось в «Теософе» – систематическое изложение того, что было и будет дано в журнале в выхваченных коротких фрагментах. Я особенно забочусь из-за М., чтобы журнал имел по возможности больший успех; чтобы он был более распространен, чем в настоящее время в Англии. Ваша новая книга, привлекая, как это непременно будет, внимание наиболее образованной и мыслящей части публики Запада к «Эзотерическому Буддизму», принесет таким образом очень много пользы, и обе взаимно помогут одна другой. Не упускайте из виду «Будда и ранний Буддизм» Лилли, когда будете писать ее. Несмотря на уйму заблуждений, необоснованных утверждений, искажений фактов и даже санскритских и палийских слов, этот снобический том, однако, имеет величайший успех у спиритуалистов и даже мистически настроенных христиан. Я хочу, чтобы Субба Роу или Е.П.Б. его слегка прорецензировали, причем заметками для этого снабжу их я сам, но об этом больше в следующем письме. У вас вполне достаточно материала, над чем работать, в моих заметках и статьях. Вы дали только некоторые из многих пунктов, которых я коснулся и расширял в кучах писем, как теперь и делаю. Вы могли бы выбрать из них любое количество новых статей и фрагментов для журнала, и у вас еще останется материала с лихвой для книги. И это в свою очередь, можно употребить для третьего тома в дальнейшем. Неплохо было бы держать такой план в уме.

Ваш «безумный план» в отношении Дарджилинга, добрый друг, как его определение указывает, не безумен, а просто неосуществим. Время еще не настало. Но течение ваших энергий несет вас хотя медленно, но стойко в направлении личных сношений. Я не скажу, что я этого хочу так сильно, как вы, ибо видя вас почти каждый день моей жизни, я мало заинтересован в объективных сношениях; но ради вас хотел бы, если бы мог, ускорить эту встречу. Однако... Пока что будьте счастливы знанием, что сделали больше настоящего добра своему роду в течение двух последних лет, нежели в течение многих предыдущих лет. И себе также.

Я вполне уверен, что вы не разделяете тех эгоистических чувств, которые побуждают лондонский филиал удерживать даже их маленькую долю денежной поддержки, составляющую несколько гиней в год, от выплаты Основному Обществу. Кто из членов когда-либо подумал бы отказаться или пытался бы уклониться от уплаты взносов какому-либо Обществу, клубу или научному объединению, в котором ему привелось состоять членом? Но если это безразличие и эгоизм, которые позволяют им праздно и спокойно стоять в стороне, видя, как эти двое в Индии отдают свои последние рупии (и Упасику, в самом деле продающую свои драгоценности – для чести Общества), хотя многие из британских членов гораздо более в состоянии позволить себе необходимые жертвы, нежели они. Сестра м- ра Олькотта действительно голодает в Америке, и этот бедный человек (Олькотт), так глубоко любящий ее, тем не менее не хотел выделить 100 рупий из фондов Общества или, скорее, «Теософа», чтобы помочь ей с шестью детьми, если бы не настояла Е.П.Б. и если бы М. не дал небольшую сумму для этого.

Однако, я сказал Олькотту, чтобы он послал вам нужное официальное полномочие по сбору взносов или заключению других деловых соглашений в Лондоне, которые вы найдете нужными. Но поймите, мой весьма высоко ценимый брат, что если бедные индусские клерки, получающие 20 или 30 рупий жалования, должны помогать своими взносами покрывать расходы вашего Общества, то полное освобождение от платежей гораздо более богатых лондонских членов будет вопиющей несправедливостью. Будьте справедливы, «хотя бы небо упало». Все же, если потребуются уступки местным предрассудкам, то, конечно, вы более сведущи в этом, чтобы разобраться, нежели мы, и поэтому можете вести переговоры, как лучше. Во что бы то ни стало поставьте денежные дела на более прочное основание, чем в настоящее время, если финансовый ветер должен быть смягчен для остриженного ягненка пеллингов. Я верю в вашу мудрость, мой друг, хотя у вас будет некоторое право начать быстро терять свою веру в мою мудрость, принимая во внимание, насколько трудным оказываются переговоры о капитале для «Феникса». Вы должны понять, что несмотря на то, что Коган одобрил моего «мирского ученика», я все еще нахожусь под прошлогодним ограничением и поэтому не могу направлять на заинтересованные стороны все те психические силы, которые при других обстоятельствах мог бы. Кроме того, наши законы и ограничения в отношении денег и любых финансовых операций, как внутри, так и вне нашего Объединения, чрезвычайно суровы, а по некоторым пунктам – неумолимы. Мы должны поступать очень осторожно, а отсюда задержка. Но я надеюсь, что вы сами думаете, что что-то в этом направлении уже сделано.

Да, К.Х. действительно полагает, что обзор «м-ра Айзекса» должен появиться в «Теософе», от автора «Оккультного Мира», поэтому пришлите, прежде чем уедете. И ради старого «Сэма Уорда» мне хотелось бы, чтобы это было отмечено в «Пионере». Но теперь это не так важно, когда вы его оставляете.

Поэтому – селям и лучшие пожелания. Я чрезвычайно занят приготовлениями к посвящению. Несколько моих учеников, в том числе Джуль Кул, стремятся достичь «другого берега». Ваш верный К.Х.



 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:38 | Сообщение # 126
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 107

К.Х. – Синнетту


Получено в Мадрасе в марте 1883 г.


Передайте, пожалуйста, полк. Гордону выражение моей симпатии и дружественного уважения. Он, действительно, является лояльным другом и заслуживающим доверия союзником. Скажите ему, что принимая во внимание данные мотивы и его скромность, я верю, что он все-таки сможет сделать много добра с присущим ему тактичным образом действий. Хаурахский филиал, действительно, необходим и единственно он может создать ядро его. Почему бы не попробовать? Он не дорожит своим служебным положением и готов в любой момент бросить службу. Но в этом нет необходимости, поскольку это придает ему авторитет и влияние в глазах некоторых туземных членов Общества, чего в противном случае не было бы. Во всяком случае, тогда его переведут в Симлу, и у него будет много свободного времени. Почему не использовать его благоприятные возможности, чтобы привести в порядок «Эклектик» и «Гималайский», конечно, в его официальной должности как члена Совета и вице-президента «Эклектика». Я поручу Олькотту на этот счет послать ему официальную бумагу и сам напишу для него инструкции. Мне очень хочется, чтобы Англо-Индийский «Эклектик» перевели в Калькутту и чтобы через журнал объявили, что его штаб-квартира (хотя бы номинально на время) находилась в столице – чтобы туземные члены «Эклектика» были включены в Гималайский, также чтобы была помещена заметка, что все те, которые хотели бы присоединиться к Англо-Индийскому Филиалу, в ваше отсутствие должны обратиться к полковнику У.Гордону, исполняющему обязанности Президента. Есть люди, родившиеся для дипломатии и интриг, но я думаю, что это не моя сфера деятельности. Между тем я верю, что данное мероприятие рассчитано на то, чтобы воспрепятствовать гибельным последствиям интриг м-ра Хьюма и его попыткам покончить и похоронить «Эклектик», доказывая этим, что он был его создателем и хранителем и что его уход для Общества явился похоронным звоном. Спасибо за письмо полк. Г.

Тридцатое число также хорошо, как и любое другое после двадцать седьмого. Нет, с самого начала не имеется абсолютной необходимости в филиале в Мадрасе. Но само собой разумеется, что если Мадрас предоставит большую часть капитала, то ему также должен быть предоставлен приоритет после Калькутты. Пока деньги не внесены, бессмысленно назначать какую-либо дату. Раз наша газета будет создана, я никогда больше не займусь каким-либо мирским предприятием. Да, у меня действительно имеются заботы и неприятности, но это надо было ожидать, и ни одна рыба, предпринявшая прогулку по берегу реки вне воды, не должна жаловаться, что схватила люмбаго. Так или иначе, мы приближаемся к завершению, и раз я впрыгну обратно в мою хрустальную волну, редко кто будет иметь возможность видеть меня вновь выглядывающим из нее. Человечество не всегда является таким, каким оно кажется, и я потерял много моего оптимизма во время последнего скандала. Человечество где-то названо поэзией мироздания, и женщина – поэзией Земли. Когда она не является ангелом, она должна быть фурией. В этом последнем аспекте я всегда встречал ее на своем пути, когда раджи и земиндары были готовы предоставить необходимые суммы. Ладно, схватка все еще свирепствует, и мы все же можем одержать блестящую победу. Искренне ваш К.Х.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:38 | Сообщение # 127
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 108

К.Х. – Синнетту


Получено в Мадрасе в марте 1883 г.


Мой дорогой «Подопечный»!

Мы не будем, если вам угодно, заниматься в настоящее время положением, касающимся «звезд и обскураций», по причинам, которые без обиняков были рассказаны вам сегодня утром Е.П.Б. Моя задача с каждым письмом становится все опаснее. Становится чрезвычайно трудным учить вас и в то же время строго придерживаться основной программы: «До сего места и не далее». Придерживаться этого мы должны и будем.

Вы совершенно неправильно поняли мою телеграмму. Слова «больше в Адьяре» относились к истинному объяснению вашего видения и ни в коем случае к обещанию каких-либо дальнейших психологических опытов, произведенных в этом направлении мной лично. Видение обязано своим происхождением попытке Д.К., который чрезвычайно заинтересован в вашем продвижении. Тогда как ему удалось высвободить вас из вашего тела, он претерпел полную неудачу в своих усилиях открыть ваше внутреннее зрение по причинам, о которых вы к этому времени высказали правильную догадку. Я не принимал активного участия в этой попытке. Отсюда и мой ответ: «Догадка правильна – больше в Адьяре». Я как раз нахожусь в ложном положении и мне, чтобы не рисковать возможностями будущего, приходится быть вдвойне осторожным.

Предполагаемая дата вашего отъезда? Ну – или седьмого апреля или около того. Если ваше нетерпение не совпадет с моим желанием, вы свободны делать, как вам нравится. Все же я рассматривал бы это как личное одолжение. Я глубоко возмущен апатией моих земляков вообще. Более чем когда-либо я верю только в некоторых стойких работников невезучего и несчастного Т.О. Письмо вице-короля очень помогло бы, если бы оно было рассудительно употреблено. Но в таких делах я вижу, что я не судья, как теперь предвещаю по впечатлению, оставленному в вашем уме Р.Шринаваса Рао и другими.

Так как инцидент седьмого февраля объяснен, то ваш вопрос, относящийся к «более ранним ограничениям», уже покрыт.

Могу ли я просить у вас еще два личных одолжения? Первое – всегда помнить, что если когда бы то ни было и что бы то ни было возможно делать, то это всегда будет для вас сделано без понуждения; отсюда – никогда сами не требуйте, не внушайте нам, так как вы этим просто избавите меня от чрезвычайно неприятного для меня дела – отказать в просьбе друга, более того, будучи не в состоянии объяснить ему причину, почему отказано. Второе – помнить, что хотя лично я ради вас могу быть готов многое сделать, но я ни в коем случае не обязан делать что-либо тому подобное для членов Британского Теос. Общества. Я дал слово вам учить их через ваше любезное посредство нашей философии, примут ли они ее или нет. Но я никогда не брался убеждать кого-либо из них о степени наших сил, ни даже о нашем существовании. Их вера или неверие в последнее представляет для нас, действительно, пустяковое дело. Если они когда-либо будут облагодетельствованы нашим обещанием, это должно быть только через вас и через ваши личные усилия. Также вы никогда не сможете увидеть меня (во плоти) или даже в ясном четком видении, если вы не готовы дать ваше честное слово этого факта никогда никому не открывать, пока вы живы (за исключением, по разрешению). То, что следствием такого вашего честного слова будет никогда не удовлетворяемое и постоянно повторяющееся сомнение в умах ваших британских членов – как раз то, что мы в настоящее время хотим. Слишком много или слишком мало было сказано или доказано о нас, как М.А.Оксон справедливо заметил. Нам приказано взяться за работу, чтобы замести несколько следов – новый образ действия, за который вы обязаны непрекращающимся подпольным действиям нашего экс-друга м-ра Хьюма (который теперь целиком во власти братьев тьмы), и чем больше наше существование будет поставлено под сомнение, тем лучше. Что касается проверок и убедительных доказательств для европейских саддукеев вообще и для английских в особенности – это является чем-то, что должно быть совершенно исключено из нашей большой программы. Если нам и дадут возможность употреблять наше собственное суждение и средства, ход будущих событий ни в коем случае не будет гладок. Поэтому вы никогда не должны прибегать к таким фразам, как «ради силы уз с друзьями на родине», так как они определенно не принесут пользы, а будут еще больше раздражать другие «власть предержащие» употреблением этой смешной фразы. Не всегда лестно, дорогой друг, быть помещенным даже со стороны тех, кто больше всего нравится, на тот же самый уровень, что и оболочки и медиумы, – с целью проверки. Я думал, что вы счастливо переросли эту стадию. Давайте будем придерживаться в настоящее время просто интеллектуального аспекта в наших сношениях и займемся только философией и вашей будущей газетой и предоставим остальное времени и непредвиденным событиям. Исключительно потому, что я ощущаю двойственную работу вашего ума при обращении с такими просьбами, я неизменно подписываюсь – Ваш любящий друг К.Х.

 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:39 | Сообщение # 128
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 109

К.Х. – Синнетту


Так как у «сына» М. было впечатление, что выпуклые линзы еще не отшлифованы предельно, то он излагает дело в несколько искривленном виде. М. не хотел, чтобы он сказал, что имеется что-то похожее на возможность неудачи, но лишь возможность промедления, обычного в любом коммерческом деле, оставленном на руках одних наших соотечественников, плюс – недоброжелательное (или, если вы предпочитаете, эксцентричное) вмешательство Ротнейского Сведенборга и других злосчастных артистов. Из всего, что я знаю о ситуации, – и я утверждаю, что слежу за ней настолько внимательно, насколько мне это позволено, – шансы такие, что деньги будут собраны к концу марта; но так как, согласно преданию, «Счастье – косоглазая девица», то срок внесения денег еще не вписан в меморандум Судьбы. Многое зависит от непредвиденных обстоятельств, но еще больше от йога Симлы, чтобы он на время оставил нас в покое. 300.000 рупий почти что потеряны благодаря письму, посланному им одному издателю в Калькутте с описанием нашего истинного характера (иезуиты, колдуны, предательская, эгоистическая компания и т.д.) и показанному этим издателем одному радже, до тех пор благожелательно настроенному и готовому исполнить приказ «Братьев Махатм», патриотизма в этом деле будет очень мало, если вообще он будет. Я пришлю вам через день или два факты, которые вам покажут лица в их истинном свете. Между тем, если я вам советую полностью действовать по вашему личному усмотрению, что касается вашего отъезда, то это потому, что почти все наши действия рассматриваются в ложном свете европейцами, которые хотя бы косвенно связаны с нами. Я не хочу чтобы вы, хотя бы на мгновение, судили бы обо мне неправильно. Но какими бы странными и извращенными наши обычаи не могли показаться на первый взгляд, я надеюсь, что вы никогда не позволите, чтобы на ваш европейский ум воздействовал ваш Ротнейский друг. Итак, вскоре больше. Всегда искренне ваш, К.Х.

 
МилаДата: Среда, 30.01.2019, 21:40 | Сообщение # 129
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 110

К.Х. – Синнетту


Чтобы выполнить план вроде теперешнего, надо использовать многие средства, и неудача в каком-нибудь одном направлении подвергает опасности результаты, хотя и может не расстроить план. У нас были различные препятствия и могут быть еще большие. Но заметьте: во-первых, что два пункта, благодаря доброму Провидению, являются благоприятными; Аллен стал дружественным, и одним вашим другом (мне кажется) является резидент в Кашмире. И во-вторых, что пока мнение махараджи Кашмира – первого принца по программе – не выяснено, мы не прикоснулись к самому существенному пункту. Он, первый по программе, как я уже сказал, оставлен последним! От других не многое ожидалось, и до сих пор все остальные, к которым обращались, не откликнулись. Почему ученики (?) не делают, как им сказано? Если ученики не выполняют приказов, и вмешивается искаженное чувство щепетильности, как без чудес можно ожидать результатов! Я вам телеграфировал, чтобы вы ожидали приезда Олькотта, потому что лучше, если в Калькутте вы будете работать вместе, чтобы попытаться сдвинуть дело с места. Одного вашего слова резиденту было бы достаточно – но вы гордый, как вся ваша раса. Олькотт будет в Калькутте около 20-го. Не слушайте старую женщину – она становится слабоумной, когда предоставлена самой себе. Но М. возьмет ее в руки. Ваш К.Х.

 
МилаДата: Понедельник, 04.02.2019, 21:15 | Сообщение # 130
Группа: Админ Общины
Сообщений: 9706
Статус: Offline
ПИСЬМО 111

К.Х. – Синнетту


Получено в Лондоне около июля 1883 г.

Частное, но не очень секретное.



Я, как вы заметили, оставил место для отдельного частного письма на случай, если вы захотите прочесть то, другое вашим британским «Братьям и Сестрам», и для нескольких намеков о предполагаемом новом журнале, о перспективах которого полковник Гордон писал вам так обнадеживающе. Я едва ли знал, пока не начал наблюдать за развитием этой попытки воздвигнуть бастион в интересах Индии, как глубоко пал мой бедный народ. Подобно человеку, который у постели умирающего наблюдает за признаками уходящей жизни и считает слабые вздохи, чтобы понять, есть ли еще место для надежды, так мы, арийские изгнанники в нашем снежном убежище внимательно следим за исходом этого дела. Не имея права применять какие-либо сверхъестественные силы, которые могли бы повредить Карме нации, но всеми законными и обычными средствами пытаясь стимулировать рвение тех, которые считаются с нашим мнением, мы видели, как недели превращались в месяцы, но цель не была достигнута. Успех ближе, нежели когда-либо раньше, но все еще под сомнением. Письмо Гвиндана Лала, которое я попрошу Упасику послать вам, показывает, что имеется прогресс. Через несколько дней в Мадрасе должно состояться собрание туземных капиталистов, на котором будет присутствовать м-р Олькотт и которое может принести плоды. Он будет видеться с Гейкваром в Бароде и Холкаром в Индоре, и сделает все, что в его силах, как он уже это делал в Бехаре и Бенгалии. Не было еще времени, когда Индия более нуждалась в помощи такого человека, как вы. Мы это предвидели, как вы знаете, и из патриотических побуждений пытались облегчить вашу дорогу для быстрого возвращения. Но – увы! Следует признаться: слово «патриотизм» теперь едва ли имеет какую-либо электризующую силу над сердцем индийцев. «Страна – Колыбель Искусств и Верований» кишит несчастными существами, плохо обеспеченными и взбудораженными демагогами, которые все должны добывать настойчивостью и наглостью. Мы все это знали в общих чертах, но никто из нас, арийцев, не исследовал всей глубины индийского вопроса, как мы это делали в последнее время. Если бы было позволено символизировать субъективные вещи объективными феноменами, я сказал бы, что психическому глазу Индия кажется покрытой удушливой серой мглой – моральным атмосферным явлением – одической эманацией ее порочного социального состояния. Там и сям мерцает точка света, которая отмечает сколько-нибудь духовную сущность, человека, стремящегося и борющегося за высшее знание. Если маяк арийского оккультизма должен быть когда-либо вновь зажжен, то эти рассеянные искры должны быть собраны для его пламени. И это задача Т.О., это приятная часть его работы, в которой мы так охотно приняли бы участие, если бы не были задержаны и отброшены самими предполагаемыми учениками. Я вышел за наши обычные пределы, чтобы помочь вашему специфическому проекту, будучи убежден в его необходимости и потенциальной полезности; раз я начал, то и продолжу, пока не станет известным результат. Но в этом неприятном опыте вмешательства в коммерческое дело я рискнул подойти к самому дыханию горнила мира. Я так страдал от этого вынужденного заглядывания с небольшого расстояния в моральное и духовное состояние моего народа и был так потрясен этим более близким ознакомлением с эгоистичной низостью человеческой природы (всегда сопровождающей проход человечества через нашу ступень эволюционного круга); я так ясно увидел несомненный факт, что этому нельзя помочь, что в дальнейшем воздержусь от какого-либо повторения этого невыносимого эксперимента. Будет ли ваша газета иметь успех или нет – а в последнем случае это будет исключительно благодаря вам лично, благодаря несчастной мысли от 17-го числа, опубликованной в «Таймс», я больше не буду иметь никакого дела с финансовой стороной этих мирских дел, но ограничусь нашей главной обязанностью – приобретать знание и сеять через все доступные каналы те крупицы, какие человечество в целом готово ассимилировать. Я, конечно, буду интересоваться вашей журналистской карьерой здесь, если смогу превозмочь и смягчить горькое чувство, какое вы пробудили в тех, кто больше всего доверял вам, этим несчастным и несвоевременным признанием, какой бы честной ни была его цель, и вы всегда можете полагаться на мою искреннюю симпатию; но гений м-ра Дейра должен руководить вашим счетоводством так же, как ваш – редакторским бюро. Великое огорчение, какое вы мне причинили, ясно показывает, что я или ничего не понимаю в политике и поэтому едва ли смогу надеяться быть мудрым коммерческим и политическим «контролем», или что человек, которого я считаю настоящим другом, каким бы честным и благонамеренным он ни был, никогда не поднимется над английскими предрассудками и грешной антипатией к нашей расе и цвету. «Мадам» скажет вам больше.

Хотя вы не «просите заняться этим снова», я все же хочу сказать еще пару слов о затруднениях м-ра Мэсси относительно письма нашего Брата Х., бывшего тогда в Шотландии и посланного ему окружным путем через «Ски». Будьте справедливы и милосердны хотя бы к европейцу. Если бы м-р Мэсси «заявил английским спиритуалистам, что у него имеются сношения с Братьями оккультным путем», он сказал бы простую истину. Потому что не только однажды, но дважды он имел такую оккультную связь: один раз с перчаткой своего Отца, посланной ему М. через «Ски», и потом вновь с запиской, о которой идет речь, при доставке которой употреблялось то же практическое посредничество, хотя без такой же траты сил. Его случай, как вы видите, является еще одним примером той легкости, с какой даже высокий интеллект, самопорожденный Майей, может обмануть себя в оккультных делах. И, что касается второго случая, разве нельзя отметить – я не адвокат и потому выражаюсь осторожно – как смягчающее обстоятельство для обвинений, что м-р Мэсси даже до сего дня не уверен, что д-р Биллинг не перехватил письмо Симпсон к его жене, не оставил его у себя, чтобы использовать против нее при удобном случае, и фактически не использовал его теперь? Или, даже допустив, что письмо доставлено адресату, не знал, каков был ответ, если такой вообще был написан? Не пришла ли вашему наблюдательному другу на ум мысль, что в то же самое время там была женская злоба – намного худшая, нежели одиум теологов – злоба медиумов: между м-с Симпсон и м-с Холлис-Биллинг по поводу претензий их обеих на благосклонность ее Ски? В результате чего м-с Биллинг называла «Ски» ее «друга» м-с Симпсон «поддельным привидением», а д-р Биллинг горько жаловался Олькотту и Е.П.Б. на обман, совершенный м-с Симпсон, которая пыталась выдавать ложного Ски за истинного – старшего и наиболее надежного «контролера» его жены. Спор попал даже в газеты. Странно, что в то время, когда м-с Б. ее публично упрекала за ее претензии быть контролированной ее Ски, м-с С. просила бы ее о такой деликатной и опасной услуге! Я повторяю, выражаясь осторожно, я никогда серьезно не вникал в это обвинение и знаю о нем лишь потому, что мельком увидел ситуацию в голове Олькотта, когда он читал письмо м-ра К.К.М. Но этот намек, может быть, будет полезен. Но одно я знаю и говорю: ваш друг опрометчиво заподозрил и несправедливо осудил невинную и тем повредил сам себе духовно. Он действительно не имеет права обвинять даже Е.П.Б. в преднамеренном обмане. Я очень настойчиво протестую, что с этой женщиной обходятся так немилосердно. У нее не было намерения обмануть, если только умалчивание факта не является прямым обманом и ложью, по теории suppressio veri, suggestis falsi[1] * – юридический принцип, о котором она ничего не знает. Но тогда по этой теории нас всех (Братьев и Учеников) следует рассматривать как лжецов. Ей было приказано позаботиться, чтобы письмо было доставлено; у нее в то время не было другой возможности это сделать, как через «Ски». У нее не было силы послать его непосредственно, как это было сделано с перчаткой. М. не хотел ей помочь по некоторым своим и очень веским причинам, как я узнал после. Она знала, что м-р К.К.М. не доверял Ски, и была достаточно безрассудна верить, как это доказывает ее письмо, что м-р Мэсси отличает медиума от «духа». В чистой и неэгоистичной преданности к нему ей очень хотелось, чтобы он видел, что, наконец, отмечен истинным Братом. Из-за этого она пыталась скрыть факт, что Ски участвовал в этом деле. Более того, через час после того, как она послала свое письмо м-с Б. для передачи его через Ски, – письмо, читанное в то время, не случайно найденное, как утверждали, она забыла о нем, как все забывает. Ни одна идея, ни одна мысль о малейшем обмане с ее стороны никогда не приходила ей в голову. Если бы м-р Мэсси попросил ее сказать ему честно всю правду, после того как письмо было ему показано, она вероятно или послала бы его в одно очень горячее место и не сказала ничего, или честно сказала бы всю правду. Она просто сочла лучшим, чтобы предполагаемое хорошее воздействие известия Брата не было уничтожено возбуждением в уме м-ра К.К.М. враждебного расположения, плода такого необоснованного подозрения. Мы, мои дорогие сэры, всегда судим о людях по их мотивам и моральным следствиям их действий; для неправильных стандартов и предрассудков мира у нас нет уважения. К.Х.

 
Форум » ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ » ПЕРВОИСТОЧНИКИ И ТРУДЫ УЧИТЕЛЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА » ПИСЬМА МАХАТМ
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES