Вторник, 25.09.2018, 20:36

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » В.И. ЛЕНИН » Г. Г. Хмуркин. ЛЕНИН: взгляд сквозь призму метаистории (Книга, написанная с позиций Учения Живой Этики)
Г. Г. Хмуркин. ЛЕНИН: взгляд сквозь призму метаистории
СфинксДата: Воскресенье, 14.02.2016, 23:01 | Сообщение # 11
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
1.16. Необычно воздействовал на слушателей

Можно написать целые книги о магнетизме
сужденного Вождя. Можно приметить, что не внешность,
не голос, не богатство, но нечто иное убеждает народы.

Напутствие Вождю, § 7 (64)

«Владимир Ильич говорил недолго, минут тридцать, не больше. Но уже минут через пять можно было слышать полет мухи: такое молчание воцарилось в огромном манеже. Солдаты и все мы стояли как прикованные... Какое-то чудо совершалось с толпой». (65)
«Никто, как он (Ленин. — Г Х.), не умел так заражать своими планами, так импонировать своей волей, так покорять своей личностью, как этот на первый взгляд такой невзрачный и грубоватый человек, по-видимому, не имеющий никаких данных, чтобы быть обаятельным. Ни Плеханов, ни Мартов, ни кто-либо другой не обладали секретом излучавшегося Лениным прямо гипнотического воздействия на людей, я бы сказал господства над ними. Только за Лениным беспрекословно шли как за единственным бесспорным вождем, ибо только Ленин представлял собою, в особенности в России, редкостное явление человека железной воли, неукротимой энергии, сливающей фанатическую веру в движение, в дело, с неменьшей верой в себя. Эта своего рода волевая избранность Ленина производила когда-то и на меня впечатление». (66)
«Мне вспоминается одно выступление Владимира Ильича на колоссальном митинге в Народном доме графини Паниной. На трибуне последовательно сменяются одна за другой фигуры известных всему Петербургу ораторов. Выступают лучшие силы кадетов и трудовиков. И вот на той же трибуне новая фигура неизвестного широкой толпе оратора. Бросается в глаза только необычайно выпуклая линия лба и пронизывающий блеск слегка косящих глаз. Он говорит только какой-нибудь десяток минут, но вы ясно видите, что этот оратор уже вполне завладел и по-своему зачаровал эту массу впившихся в него с напряженным выражением тысяч и тысяч глаз... Перед нами, несомненно, грозный народный трибун. С железной логикой развертывает он перед слушателями анализ протекающих на их глазах событий, и всем становится ясно, что другого толкования этих событий дать нельзя, как нельзя сомневаться в том, что дважды два — четыре. А если это так, с каким негодованием должен обрушиться суд истории на головы тех, которые не уразумели ясного смысла этих событий и прозевали в них решающую роль движения народных низов. Но еще большее презрение должно пасть на головы тех, которые сознательно стараются затушевать истинный смысл событий, которые тщатся извратить самосознание трудящихся масс, усыпить их волю побасенками о якобы уже достигнутой мирной пристани. Кто же эти предатели и изменники, обращающие в ничто те громадные жертвы, которые принесены уже пролетариатом в его освободительной борьбе не только за себя, но и за дело всех трудящихся? На поверку оказывается, что под покровом более или менее красивых слов такую измену совершают все партии, до меньшевиков включительно, и лишь одни большевики держат железный курс на неуклонное достижение подлинных, а не фальсифицированных завоеваний революции.
За каждым словом этого оратора чувствуется такая глубокая продуманность до конца, такая страстная убежденность, которые покоряют сильнее всяких словес¬ных красот и изысканных голосовых модуляций. Он сходит с трибуны под гром аплодисментов, переходящих в овацию, и нам приходится наблюдать, что в этом единодушном порыве участвуют даже те, которых он только что обличал. Но ведь в этом-то и сила народного трибуна, могущего покорить массу вопреки ее разнокалиберному составу. Таким трибуном был наш Владимир Ильич, и много нужно было употребить конспиративных уловок, чтобы при таких ярких выступлениях по возможности меньше оглашалось заветное имя В. И. Ульянова-Ленина». (67)
«Никогда не забыть выражения лиц рабочих, слушающих Ленина. На лицах радостный восторг, который охватывает всех и роднит с Лениным аудиторию. Незнакомый угрюмый товарищ, стоящий рядом с тобой, вдруг весь меняется, лицо расплывается в радостную улыбку, глаза загораются, и видишь рядом с собой похорошевшее и помолодевшее лицо, преображенное до неузнаваемости; угрюмый человек становится вдруг общительным, делится своим восторгом, загорается пафосом борьбы, точно частица гениальности Ленина передалась и ему.
Рабочие, послушав Ленина, переходили навсегда в наши ряды. Помню, как один рабочий корил меня: "Эх вы, научились бы, как Ленин, объяснять свою программу — небось ни одного рабочего не одурачили бы меньшевики. Ведь вот как все у него ладно и правильно выходит!"
Научиться говорить, как Ленин, быть, как Ленин, — это была страстная мечта всех большевиков.
Владимира Ильича рвали на части, все большевики хотели его видеть, слушать, говорить с ним, получать указания». (68)
«Никакого оратора не слушали так, как Ленина. Впервые я увидела его на трибуне в 1904 году в Женеве, когда он делал доклад о Парижской коммуне. Ленин на трибуне весь преображался. Какой-то весь ладный, подобранный, точно сделанный из одного куска. Вся сила сосредоточена в голосе, в сверкающих глазах, в чеканной стальной фразе.
Мне приводилось тогда слышать очень крупных ораторов, которые говорят точно для того, чтобы поразить слушателей, блеснуть яркой фразой, остроумной шуткой, умеют использовать силу и гибкость голоса, плавный жест, красивую позу. Таковы были Плеханов, Жорес, Вандервель - де, считавшиеся мировыми ораторами. В их выступлениях было много эффектного, но мне никогда не удавалось отрешиться от впечатления какой-то искусственности их речей.
Не то Ленин. Непередаваема сила его речей. В них нет как будто никакого внешнего блеска, они просты и ясны, но, слушая Ленина, забываешь обо всем. Он овладевает слушателем всецело. И тут разница между Лениным и Плехановым разительна.
Плеханов любил красиво отточенные фразы. Он знал цену своему таланту, знал, когда повысить и понизить голос, умел вовремя блеснуть остроумием, поднять утомленное внимание аудитории кстати рассказанным анекдотом. Но его слушали спокойно, он волновал в меру.
У Ленина нет этого внешнего блеска, он не оттачи-вает фразы, но тем не менее именно его слушают, затаив дыхание, слушают так, точно он раскрывает твои самые сокровенные мысли, заветные мечты. Другие ораторы восхищают, но слушаешь их точно со стороны — Ленин зовет к действию. Его речи зажигают энтузиазмом и желанием действовать. Речи Ленина нельзя забыть: все чувствуют, что он сказал самое важное и нужное». (69)
«Неизгладимое впечатление производили выступления Владимира Ильича. Изумляла простота его речи, несокрушимая логика, последовательность, глубочайшая убежденность. Он бросал в аудиторию слова, проникавшие в глубину сознания и чувства. Он говорил, и каждому из нас казалось, что речь обращена именно к нему». (70)
«Странно теперь вспомнить впечатление, какое он произвел тогда на меня. Как спокойно, просто, без всяких ораторских приемов он подчинил и завладел этой огромной, незнакомой аудиторией. Как неуклонной логикой он заставил их понять его точку зрения. Казалось, что он интуитивно понимает мысли своих слушателей. Я сразу почувствовал, что это необыкновенный человек. Но больше, чем когда-либо я почувствовал это при свидании с ним в Кремле.
<...>
Впечатление мощи, исходившей от него, углублялось непосредственной силой его речи. Что ему нужно было сказать, он говорил прямо, ясно, без всяких туманных слов. В разговоре с Лениным не могло быть никаких недоразумений; никто не мог уйти под ложным впечатлением. Слишком ясен, слишком прям был он для этого.
У обыкновенного дипломата речь скрывает мысль. У Ленина она выражала мысль. В этом — целый мир различия.
Сила его речи, энергия, которая, казалось, исходила от него, живость выражения его лица помогли мне составить, раньше чем окончилась беседа, некоторое представление о том, что люди называли магнетизмом Ленина. И я понял — слабо, сознаюсь в этом, — источник той силы, благодаря которой он владел умами людей». (71)
 
СфинксДата: Вторник, 16.02.2016, 02:12 | Сообщение # 12
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
1.17. Внимательность к людям

...для Вождя нет ни малого, ни великого.
Внимание Вождя одинаково остро во всех решениях.


Напутствие Вождю, §1 (72)


Желание помощи есть украшение Вождя.


Напутствие Вождю, §14 (73)


«Пришел в гостиницу, где я остановился, и вижу: озабоченно щупает постель.
— Что это вы делаете?
— Смотрю — не сырые ли простыни.
Я не сразу понял: зачем ему нужно знать — какие в Лондоне простыни? Тогда он, заметив мое недоумение, объяснил:
— Вы должны следить за своим здоровьем».
(74)

В марте — апреле 1920 года в Москве проходил IX съезд Российской коммунистической партии (большевиков). По дороге на утреннее заседание Ленин в Кремле встретился с делегаткой от Вятской губернии Е.И. Варзеговой, поинтересовался у нее, сколько женщин избрано на съезд от губернии и т. п. Увидев, что Е. И. Варзегова плхо обута, Ленин поручил сотрудникам Управления делами Совнаркома составить список всех женщин-делегаток съезда, кто не имеет галош. (75)

О Ленине, который, даже сидя в тюрьме, не уставал заботиться о товарищах, всячески поддерживал их:
«Я передавала ему известия с воли, то, что неудобно было, при всей маскировке, сказать на свидании. Он давал поручения такого же рода, просил передать что-либо товарищам, завязывал связи с ними, переписку по книгам из тюремной библиотеки; просил передать, к которой доске в клетке, в которую пускали гулять, прилеплена черным хлебом записка для того или другого из них. Он очень заботился о товарищах: писал ободряющие письма тому, кто, как он слышал, нервничал; просил достать тех или иных книг; устроить свидание тем, кто не имел его. Эти заботы брали много времени у него и у нас. Его неистощимое, бодрое настроение и юмор поддерживали дух и у товарищей». (76)
«Я собралась в Россию, серьезно заболев от переутомления и тяжелых переживаний. И тогда я близко узнала заботу Ильича о больном товарище. Эту заботливость ощутили на себе многие и многие товарищи, когда Ленин после Октябрьского восстания стал руководителем Советского государства». (77)
«Надо сказать, что некоторые очень злоупотребляли готовностью Владимира Ильича всегда помочь товарищу и обращались к нему со всякими пустяками. Надо получить обед в столовой Совнаркома, получить комнату или еще что-нибудь — обращались к Ленину и никогда не слыхали от него отказа. Мне тов[арищ] Невский рассказывал, как он говорил с Лениным во время голода. Когда разговор был окончен, Невский, прощаясь с Лениным, извинился, что он оторвал его от работы. "Это ничего, об этом надо
было поговорить, — ответил Ленин, — но вот телефоны, телефоны... Из-за всякого пустяка обращаются ко мне"». (78)
«В то время секретарю Центрального Комитета (автору воспоминаний. — Г Х.) приходилось заниматься не только политическими делами, но и снабжением. Владимир Ильич часто звонил мне о том, чтобы такому-то товарищу достать шапку, такому-то — сапоги, третьему — еще что-либо. На следующий день он обязательно проверял, выполнено ли его указание». (79)
«...И вот впервые я увидел Ленина в домашней обстановке. Он был удивительно мягок, внимателен и деликатен. Его исключительную заботу ощущали не только я, но и каждый делегат. За короткое время работы конференции Ленин запомнил в лицо всех делегатов, и к каждому у него был свой подход». (80)
«Второй конгресс III Интернационала, на котором мне посчастливилось присутствовать, открылся в Москве. Затем он продолжал свою работу в Петрограде. От этого конгресса у меня сохранилось одно дорогое воспоминание — о Ленине, великом деятеле, навсегда оставшемся простым и человечным.
Когда члены Исполнительного Комитета партии за-няли свои места в президиуме, на сцену вышел тов[арищ] Ленин. Он обвел взглядом огромный зал собрания, потом почему-то вдруг спустился в партер и направился вверх по проходу амфитеатра. Все оборачивались и не сводили с него глаз. Где-то в задних рядах сидел старый друг Ленина, ослепший питерский рабочий и революционер Шелгунов. Это один из самых старых друзей Владимира Ильича, оставшихся еще в живых. Он работал вместе с Лениным в подпольных кружках, принимал участие в большинстве проводившихся тогда политических кампаний, распространял листовки, был в 1895 году в числе первых членов "Союза борьбы", а когда в 1900 году под редакцией Ленина начала выходить "Искра", Шелгунов, работавший в ту пору на электростанции близ Баку, стал ревностным распространителем газеты. Он принял участие в Октябрьской революции, но дождался ее уже слепым.
Когда Ленин подходил к его креслу, ослепшего большевика предупредили об этом. Шелгунов встал, сделал два шага навстречу Владимиру Ильичу, и оба борца крепко расцеловались.
Вот и все. Мне кажется, что они не сказали друг другу ни слова.
И все же их встреча была прекрасна своей яркой человечностью. Потом Ленин вернулся на сцену, и вскоре заседание началось». (81)
 
СфинксДата: Среда, 17.02.2016, 01:45 | Сообщение # 13
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2. Ленин в наследии Рерихов

2.1. Великие Учителя о Ленине

2.1.1. Выдержки из книги «Община»

В книге «Община» из серии Живой Этики многократно — 29 раз — в самом почтительном ключе упоминается имя Владимира Ильича Ленина. Ниже мы приводим небольшую подборку наиболее ярких фрагментов из «Общины», посвященных вождю Октябрьской революции:


«Надо предпочесть того Учителя, который идет новыми путями. В этом люди Северной Страны имеют отличный пример — их Учитель Ленин знал ценность новых путей. Каждое слово его проповеди, каждый поступок его несли на себе печать незабываемой новизны. Это отличие создало зовущую мощь. Не подражатель, не толкователь, но мощный каменщик новых руд! Нужно принять за основание зов новизны». (82)
«Можете представить, что в свое время Ленин уже ощутил без малейшего материального основания непреложность нового строения. И невидимые лодочки подвезли провиант к его одинокому кораблю. Монолитность мышления бесстрашия создала Ленину ореол слева и справа. Даже в болезни не покинуло его твердое мышление. Его сознание, как в пещеру, сосредоточилось, и вместо недовольства и жалоб он удивительно использовал последнее время. И много молчаливой эманации воли посылал он на укрепление дела. Его последние часы были хороши. Даже последний вздох он послал народу.
Видя несовершенство России, можно многое принять ради Ленина, ибо не было другого, кто ради общего блага мог бы принять большую тяготу. Не по близости, но по справедливости он даже помог делу Будды. И нет области, которую он бы отверг подобно разным правителям.
Книги его Мы меньше любим — они слишком длинны, и самое ценное в нем в книгах не выражено. Он сам не любил свои книги. Ленин — это действие, но не теория». (83)
«Лучше прочитать жизнь Ленина. Никогда он не жаловался, никогда не считал себя ущемленным, говорил, как непреложную, свою веру. Появление Ленина примите как знак чуткости Космоса.
Мало последователей Ленина, много легче быть его почитателем. У последнего лентяя будет портрет Ленина. У последнего болтуна будет книга о Ленине. Но Иван Стотысячный собирает жатву Ленинских зерен». (84)
«Почтим Ленина со всем пониманием. Явим утверждение Учителя, сохранившего постоянное горение в удаче и в неудаче. Среди чуждых ему сотрудников нес Ленин пламя неугасимого подвига. Учение не прерывалось ни усталостью, ни огорчениями. Сердце Ленина жило подвигом народа. У него не было страха, и слова боюсь не было в его словаре. Ярко успел он зажечь своим примером свет. Руша, создавал он сознание народа». (85)
«Столько сделано Лениным, столько явлено теми, кто строил в бесконечность». (86)
«Ленин мыслил широко и понимал материю. Неужели вы не можете хотя бы частично следовать за вождем?». (87)
«Почему на Востоке почитают Ленина? Именно за ясность построений и нелюбовь к условностям и за веру в детей как символ движения человечества». (88)
«Чуждое учение настаивает на явлении подчинения, но община настолько насыщена возможностями, что единственной Иерархией будет ступень знания. Никто не назначает Иерарха, но слушающий и познающий признают тем эту ступень. Учитель будет естественным вождем. Можно радоваться, что Ленин признан таким Учителем». (89)
«В легендах великаны переходили моря, отрывая монолиты скал. Уподобимся великанам и монолитам мышления. Робкую половинчатость рассеем, иначе она завладеет нами и предаст позорной казни через побитие счетоводными книгами. Знаем монолитное мышление. Мы видели Ленина в Швейцарии. Наш сотрудник беседовал с ним в Москве. Фронт не менял, не мыслил половинчато. Каждый знал о неисчерпаемости его утверждений»90
«Придется встретиться с людьми, которые будут смеяться при каждом непонятном для них слове. Их воспринимательный аппарат покрыт мозолями невежества. Например, если им сказать: "Шамбала", — они примут это ре-альное понятие за фетиш суеверия. Не так поступили Маркс и Ленин. Уже Говорил, что Наши представители посетили Маркса в Лондоне и Ленина в Швейцарии. Явно было произнесено слово Шамбала. Разновременно, но одинаково оба вождя спросили: "Какие признаки времени Шамбалы?" Отвечено было: "Век истины и Мировой Общины". Оба вождя одинаково сказали: "Пусть скорее наступит Шамбала". Словами вождей измеряем наследников. Не можем включать в марксизм и ленинизм узость невежества. Если невежда дерзнет называть себя марксистом или ленинистом, сурово скажите ему: "Явное предательство основ общины"». (91)
 
СфинксДата: Четверг, 18.02.2016, 05:45 | Сообщение # 14
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2.1.2. Слова Учителя М., не вошедшие в книги Живой Этики

Ряд высказываний Великого Учителя М. о Ленине не вошли в опубликованные книги Учения Живой Этики. Они зафиксированы в дневниках Елены Ивановны и, надо полагать, представляют собой более сокровенную информацию, не рассчитанную (во всяком случае, тогда, в 1920-е годы) на широкого читателя:

«Утверждайте, как были спасены люди, которые думали об Общем Благе. Скажите — Л[енин] дал все что мог, дальше его начали бы унижать. Щит наш покрыт сложными знаками» (28 мая 1927 года) (92).
«Ленин строил страну задолго до того, что нога коснулась земли. Его луч расширил сознание задолго до прихода. Луч касался многих, направленных к новому строительству.
Без этого было бы невозможно действовать»
(1 февраля 1930 года) (93).


2.2. Участие Н. К. Рериха в постройке памятника Ленину


11 апреля 1926 года Рерихи в рамках Центрально-Азиатской экспедиции (1923-1928) прибыли в город Урумчи, административный центр Синьцзяна, провинции на северо-западе Китая. Здесь экспедиция простояла чуть больше месяца, до 16 мая 1926 года (94). За этот короткий срок Н. К. Рерих завязал тес-ные контакты с тамошним советским консульством, особенно близко сошелся с генеральным консулом СССР А. Е. Быстровым.
В тот год на собранные сотрудниками консульства деньги из Москвы был заказан памятник Владимиру Ильичу Ленину, который предполагалось разместить во дворе консульства. Этот памятник пришел в Урумчи как раз во время пребывания там Н. К. Рериха. Однако вместе с бюстом из столицы не поступило никаких проектов постамента, и с этим вопросом консул А. Е. Быстров обратился к Н. К. Рериху. Николай Константинович охотно откликнулся и уже на следующий день, 22 апреля, представил свой проект пьедестала. Им, по замыслу художника, должна была стать величавая усеченная пирамида.
Тогда же, 22 апреля, в 56-й день рождения вождя Октябрьской революции, состоялась закладка памятника, а вскоре был сооружен пьедестал. Однако закончить этот проект в полном объеме не удалось. Спустя несколько дней китайские власти (а именно — Янь Цзэнсинь, генерал-губернатор Синьцзяна) запретили установку бюста и открытие памятника (95), посчитав недопустимым, чтобы «все видели во дворе консульства бюст коммунистического революционного вождя чужого государства». (96).
Неделю спустя Н. К. Рерих с грустью напишет об этих событиях в своем экспедиционном дневнике:

«1 мая [1926 года]. Первомайский праздник в [советском] консульстве. В половине первого обед с китайцами. Двор консульства удачно и красочно убран. Под большим навесом, увешанным яркими коврами, столы на сто человек. Рядом стоят три юрты для мусульман, где вся еда приготовлена без свинины под особым присмотром мусульманина. Перед юртами сиротливо стоит усеченная пирамида — подножие запрещенного памятника Ленину. Невозможно понять, почему все революционные плакаты допустимы; почему китайские власти пьют за процветание коммунизма, но бюст Ленина не может стоять на готовом уже подножии. <...> Так обидно, что имя Ленина не успели написать на подножии "запрещенного" памятника. Ведь к этому имени тянется весь мыслящий Восток и самые различные люди встречаются на этом имени». (97)

В связи с проектом установки памятника любопытно еще одна зарисовка, сделанная Н.К. Рерихом в дневнике спустя 5 дней после закладки монумента:

«Местный священник сделал из Ленина кесаря. Какие-то люди из русской колонии не решались прийти на открытие памятника Ленину, опасаясь контроверзы с религией. Но священник сказал проповедь и указал: "Воздайте богу божие, а кесарю кесарево". Тогда затруднения исчезли...».(98)


2.3. Ларец со священной гималайской землей


Летом 1926 года, отклонившись от основного маршрута Центрально-Азиатской экспедиции (1923-1928), Н.К. Рерих, Е.И. Рерих и Ю.Н. Рерих прибыли в Москву. Здесь, по Указанию Учителя М., они посетили некоторых сподвижников Ленина — народного комиссара просвещения А. В. Луначарского, народного комиссара иностранных дел Г. В. Чичерина, председателя Главного комитета политико-просветительной работы Н.К. Крупскую (вдову Ленина). В беседах с советскими деятелями Рерих говорил о Махатмах, о близости буддизма к коммунистическим идеалам, о пробуждении народов Востока под влиянием социальных перемен в России... Фактически, молодому советскому государству предлагалась Помощь Великих Учителей, которые своими Советами могли бы привести страну к подлинному культурному и экономическому расцвету.
Рерихи передали высоким собеседникам несколько Даров — рукопись книги «Община» из серии Живой Этики ; Послание Махатм советскому народу; серию картин «Майтрейя (Красный Всадник)», написанных Н.К. Рерихом во время экспедиции; а также Ларец со священной гималайской землей, взятой с могил великих мудрецов Индии. Этот Ларец с надписями на тибетском и русском языках «Махатмы Востока на могилу русскому Махатме»" предполагалось разместить на месте упокоения Ленина (100). Тем самым Учителя давали понять, что деятельность Владимира Ильича протекала в русле мировой Эволюции, отвечала Космическому Велению (подробнее см. §3.2). Ларец был вручен Г. В. Чичерину (101), Николай Константинович высказал предложение о передаче Дара в Институт Ленина (102), который был учрежден в Москве в июле 1923 года с целью сбора документов о жизни Вождя. Однако дальнейшая судьба Ларца покрыта тайной: он исчез в недрах советских ведомств (103) и сейчас, вероятно, хранится в одном из архивов Министерства иностранных дел РФ или в Архиве Президента РФ. Насколько мы знаем, попыток разыскать Ларец не предпринимается.
 
СфинксДата: Воскресенье, 21.02.2016, 05:01 | Сообщение # 15
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2.4. Картины Н. К. Рериха, касающиеся Ленина

Автору известно лишь две художественные работы Н. К. Рериха, которые так или иначе связываются с именем
Владимира Ильича Ленина. Это «Гора Ленина» (1925-1926) и «Явление срока» (1927).


2.4.1. «Гора Ленина» (1925-1926)

Так называется одна из 9 картин, которые Н.К. Рерих привез в Москву в 1926 году и передал в дар Советскому правительству (104). Как поступили с этой картиной в СССР, нам неизвестно. Однако спустя много десятилетий, в 2008 году, на аукционе Christie’s «всплыла» картина с точно таким же названием (105). Та это картина или ее вариант, сказать сложно. Скорее всего, та. Во всяком случае, в наиболее авторитетном из существующих на данный момент систематическом каталоге произведений Н. К. Рериха упоминается единственная работа под названием «Гора Ленина» (106), и она датирована точно так же («1925-1926»), как выставленная на аукционе. Нынешний владелец проданной картины нам неизвестен, предыдущий — тоже (107). Ниже речь пойдет именно о ней.
В левом нижнем углу картины имеется надпись: «XIII день АК-ТАГ ГОРА ЛЕНИНА». Гора Ак-Таг (в переводе с тюркских языков — «Белая гора») упоминается в экспедиционной записи Н.К. Рериха от 2 октября 1925 года:
«В морозном солнце утра перед стоянкой четко вырисовалась снеговая гора Патос. Так назвал высший пик хребта (Патос фонетически, по-местному Ак-Таг) Махатма Ак-Дордже, проходя здесь из Тибета. Гора Патос стоит над разветвлением дороги на Каргалык — Яркенд и Каракаш — Хотан. Путь Каргалык — Яркенд ниже, всего два невысоких перевала, но зато много рек. Путь Каракаш — Хотан выше, гористее, перевалы выше, зато короче.
Гора высится конусом, между двух крыльев белого хребта» (108)
Всякий, у кого перед глазами будет карта Центрально-Азиатской экспедиции Н.К. Рериха, без труда найдет это место. На севере Индии есть город Лех (иногда пишется: Ле или Лэ). Примерно в 200 км к северу от Леха лежит населенный пункт Зава, это уже территория Китая. Так вот, гора Ак-Таг расположена между пунктами Лех и Зава, в районе китайской границы.
Что касается надписи «XIII день», то мы можем лишь предположить: на картине художник отметил время, про-шедшее с момента выхода экспедиции из Леха, т. е. от 19 сентября 1925 года. Эту дату Ю. Н. Рерих назвал «памятным днем в анналах нашей экспедиции» (109).


2.4.2. "Явление срока" (1927)

История появления и смысл второго произведения не вполне ясны. Традиционно считается, что в образе богатыря, изображенного на картине, угадываются черты Владимира Ильича Ленина (110). Так это или нет, пусть читатель рассудит сам. Насколько нам известно, Николай Константинович никогда не комментировал это сходство.
В советской периодике о картине «Явление срока» сообщалось следующее. Она была создана Н. К. Рерихом весной 1926 года, в период пребывания в г. Урумчи (административный центр Синьцзяна, провинции на северо-западе Китая), где художник, в частности, работал над проектом пьедестала для памятника Вождю революции (§2.2); затем, летом того же года, уже будучи в Москве, он передал ее в дар Советскому правительству (§2.3) (111). Сведения о том, что картина «Явление срока» была в 1926 году привезена Рерихами в Москву и передана А. В. Луначарскому, встречаются и в некоторых советских книгах (112).
Однако ряд фактов почти полностью перечеркивают озвученную версию. Во-первых, в наиболее авторитетном из существующих на данный момент систематическом каталоге произведений Н.К. Рериха среди картин 1926 года работы с названием «Явление срока» нет; но зато такая работа встречается в списке полотен, созданных в 1927 году (113). Во-вторых, многие исследователи прямо пишут, что картина была создана позднее — в 1927 году, и даже указывают место — в Улан-Баторе (Монголия) (114). В-третьих, летом 1926 года Н.К. Рерих, будучи в Москве (т. е. после Урумчи и до Улан-Батора), публично делился замыслами написать картину с подобным сюжетом (115). И, в-четвертых, на обороте обсуждаемой картины имеется надпись, сделанная самим Н. К. Рерихом: «1927 "Явление срока" (Улан Батор Хото ): проект наддверной фрески» (116). По всей вероятности, картина является эскизом проекта наддверной фрески будущего храма, посвященного Владыке Шамбалы (117).
Предположение о том, что Николай Константинович написал две работы под названием «Явление срока» — одну в 1926 году, а другую в 1927 году в Улан-Баторе, — не выдерживает критики. Дело в том, что упомянутый выше каталог произведений Н. К. Рериха составлялся на основе списков самого художника, причем перечни картин за 1925-1926 годы и за 1927 год в каталоге по содержанию идентичны авторским спискам за эти годы (118).
Из всей совокупности представленных фактов можно сделать следующий вывод: картина «Явление срока» была написана в единственном варианте — в Улан-Баторе в 1927 году, т. е. уже после отъезда Рерихов из СССР, и, значит, она не могла быть подарена членам Советского правительства лично Н. К. Рерихом.
Как бы то ни было, все публикации сходятся в одном: в середине 1930-х годов картина «Явление срока» находилась в СССР и принадлежала А.М. Горькому (1868-1936), по завещанию которого она в 1936 году поступила в Горьковский художественный музей (ныне — Нижегородский государственный художественный музей), где и хранится по сей день.
Сам Николай Константинович, насколько мы знаем, нигде подробно не раскрывал смысл картины. Нам известно единственное приписываемое художнику высказывание, которое обычно приводится (увы, без указания первоисточника) в связи с этим полотном: «Настал срок восточным народам пробудиться от векового сна, сбросить цепи рабства» (119). В этой лаконичной фразе — вера художника в неизбежность культурного и экономического подъема стран Востока, который, вероятно, будет происходить под влиянием социальных перемен в России и при ее активном содействии. Думается, в определенной степени картина явилась откликом на революционные события в Монголии, в 1924 году окончательно сбросившей монархию и ставшей республикой.
В этой связи интересна другая картина Н.К. Рериха — «Сон Востока», созданная в 1920 году и находящаяся сейчас в собрании Музея имени Н.К. Рериха (Москва). Она является как бы предтечей «Явления срока»: та же голова великана, те же вершины гор или холмов, но все окутано дымкой, и даже очертания спящего великана (в котором еще нельзя разглядеть лицо Ленина) расплываются в зеленовато-песочном мареве.
О связи между картинами есть прозрачные намеки у самого художника. Летом 1926 года, будучи в Москве, Н. К. Рерих так обобщил свои впечатления о путешествии по Индии, Цейлону, Гималаям, Западному Тибету и Китаю: «...много лет тому назад я написал картину "Сон Востока": большая голова с закрытыми глазами посреди простора пустыни. Теперь, после этой поездки, я написал бы ее с открытыми глазами» (120). Аналогичное высказывание есть и в экспедиционных записях Н. К. Рериха, тоже июньских 1926 года: «На картине "Сон Востока" великан еще не проснулся, и глаза его еще закрыты. Но прошло несколько лет, и глаза открылись, уже великан осмотрелся и хочет знать все. Великан уже знает, чем владеет. В Америке <...> писали об этой картине, спорили, а она уже — в жизни» (121).
 
СфинксДата: Понедельник, 22.02.2016, 16:59 | Сообщение # 16
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
4.2.3. Замечания о картинах

Замечание 1. В одном из очерков Николай Констан-тинович вспоминает, что в Лондоне в 1920 году «писалась индусская серия — панно "Сны Востока"» (122). Эту серию не следует путать с обсуждаемой выше картиной «Сон Востока», которая появилась в том же году. «Индусская серия», упоминаемая в очерке, впоследствии стала именоваться «Мечты мудрости» (123), именно под таким названием она фигурирует в перечнях рериховских картин (124).
Замечание 2. Некоторые авторы смешивают картины «Гора Ленина» и «Явление срока», утверждая, что это якобы два варианта названия одной и той же работы (125). Вероятно, причиной такой путаницы стало несоответствие рукописного перечня картин, оставленных Н.К. Рерихом в Москве в 1926 году, (126) и реальной коллекции картин, которая в 1936 году поступила от А. М. Горького в музей Нижнего Новгорода. Дело в том, что список 1926 года, составленный самим Николаем Константиновичем, содержит картину «Гора Ленина» и не упоминает картину «Явление срока». В то же время в Нижегородском государственном художественном музее среди картин, переданных туда А. М. Горьким, наоборот — имеется картина «Явление срока», но нет картины «Гора Ленина». По всей видимости, автор(ы) путаницы посчитал(и), что «Гора Ленина» была переименована и получила новое название — «Явление срока», хотя никаких прямых подтверждений этому, по-видимому, не существует.

2.5. Явные упоминания Ленина у Н. К. Рериха

Насколько нам известно, самые ранние упоминания Ленина в изданных работах Н. К. Рериха относятся к периоду Центрально-Азиатской экспедиции (1923-1928). Почти все этапы этого уникального путешествия отражены в путевом дневнике Николая Константиновича, который издавался в разных редакциях под названием «Алтай — Гималаи». Именно в этом собрании научных наблюдений и путевых заметок мы впервые читаем размышления Рериха о Вожде революции. Приведем здесь лишь две наиболее значительные выдержки:
«После смерти Ленина Е Чин-бен писал: "Народы многих [деятелей] называют славными героями, но в сущности только малое количество людей заслуживает этого названия. Таким был он, пользовавшийся всеобщей любовью, — "яркая звезда человечества", и может быть сравнен с Шакья-Муни и с Христом. Небеса безжалостны; он ушел из нашего мира, но идеи его будут жить вечно". Есть же где-то светлые и смелые, и честные китайцы, но ведь мы-то их не видим. А так хотели бы увидеть!» (127)
И еще одна:
«В великом Ленине поразительно отсутствует отрицание. Он вмещал и целесообразно вкладывал каждый материал в мировую постройку. Именно это вмещение открывало ему путь во все части света. И народы складывают ленинскую легенду не только по прописи его постулатов, но и по качеству его устремлений. За нами лежат двадцать четыре страны, и мы сами в действительности видели, как народы поняли притягательную мощь Ленина. Друзья, самый плохой советчик — отрицание. За каждым отрицанием скрыто невежество. И в невежестве — вся гидра контрреволюции.
Знайте, знайте без страха и во всем объеме.
Когда же наконец люди выйдут из туманных потемок "мистики" для изучения солнечной действительности? Когда же извилины пещеры сменятся сиянием простора?Ленин понимал это» (128).
По окончании Центрально-Азиатской экспедиции, в 1928 году Н.К. Рерих с семьей поселяется в индийской долине Кулу. Он будет совершать кратковременные выезды в Европу и Америку, полтора года проведет в Маньчжурской экспедиции (1934-1935). Однако почти все отведенное ему судьбою время он проведет в Индии — тогда еще английской колонии — и будет находиться под пристальным наблюдением британской разведки. Многие письма Рерихов этого периода, ввиду регулярного вскрытия корреспонденции, содержат зашифрованные имена и названия стран, особо важные темы обсуждаются намеками, эзоповым языком. Судя по всему, именно здесь кроются причины того, что Николай Константинович, тесно связанный с западными научными и культурными кругами, в эти годы почти «забывает» о Ленине.
Все известные нам явные упоминания Вождя рево-люции в трудах Н. К. Рериха позднего периода (т. е. после 1928 года) относятся к 1943-1946 годам. Они разбросаны по очеркам и письмам художника, где в одной или в нескольких фразах отмечается жизненность и поучительность заветов Владимира Ильича (129). Вот, к примеру, что писал Николай Константинович в 1946 году, за полтора года до своего ухода: «Велик Ленин в своем приказе: "Учиться! Учиться! Учиться!". Велик он в призыве к движению, к вечной диалектике. Эта подвижность, бесстрашие, одоление невежества есть завет истинного созидателя» (130). Другие упоминания носят аналогичный характер, мы их не приводим.
Иногда приходится слышать гипотезы, что обращение Н. К. Рериха к фигуре Ленина в поздних очерках было, мол, «вынужденным», ведь в последнее десятилетие жизни, с конца 1930-х годов вплоть до своего ухода в 1947 году, Николай Константинович безуспешно добивался разрешения вернуться на Родину, где его считали как минимум «неблагонадежным». Нужно было, дескать, продемонстрировать лояльность к советской власти и т. п. Однако подобные предположения лишены основания. Во-первых, все эти упоминания Владимира Ильича никогда не публиковались при жизни Н. К. Рериха (самая ранняя их публикация относится к 1972 году) (131). А во-вторых, воздавая дань уважения Ленину, Николай Константинович в тех же очерках, в том числе за те же 1940-е годы, подчас весьма резко отзывался о Сталине (132).
 
СфинксДата: Среда, 24.02.2016, 04:09 | Сообщение # 17
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2.6. Неявное упоминание Ленина в очерках Н. К. Рериха?

Если говорить о неявных упоминаниях Ленина в работах Н.К. Рериха, то здесь наиболее интригующим является фрагмент из его очерка «Катакомбы», написанного 1 июля 1935 года в Наран Обо (Монголия):
«Было бы непростительной отвлеченностью говорить о том, что почетные преследования закончились. Они по-прежнему существуют в передовом ряду борьбы за благо. И они должны быть воспринимаемы со всею твердостью и решимостью как стигматы благодати. Тот, кто не был преследован за благо, тот и не являл его. Было бы неестественно предположить, что истинные достижения приходят без борьбы.
Об одном всем известном деятеле еще недавно мы читали такую характеристику: "Любили или не любили вы его, соглашались или не соглашались с ним, но вы никогда не оставались безразличны к нему. Около него всегда было нечто, что не могло быть пренебрегаемо — определенная героичность, беззаветная смелость, радость битвы, огонь убеждения. В нем не было полутонов, не было слащавости, не было пугливой уступчивости. Все в нем было светло, как день, непререкаемо, как таблица умножения, убедительно, как громы Синая"
(выделено мной. — Г Х.).
Да, громы Синая для известного рода ушей неприемлемы и ужасны, но другим самоотверженным душам эти громы, именно эти молнии вселяют новое непобедимое мужество.
В горении таким мужеством люди теряют ощущение боли и, как на огненных крыльях, сокращаются для них самые длинные пути»
(133)
Очерк «Катакомбы», из которого взята приведенная выдержка, впервые увидел свет в 1936 году в книге Н.К. Рериха «Нерушимое» (134). В этом издании вместо слов «Об одном всем известном деятеле...» параграф начинался еще более неопределенно: «Об одном деятеле" (135). Думается, этот укороченный вариант был выбран именно потому, что в противном случае намек Н.К. Рериха становился бы слишком прозрачным, чего, вероятно, нельзя было допустить как по цензурным соображениям, так и ввиду особенностей целевой аудитории книги. Действительно, и содержание (ср. §§1.1-1.17), и стиль (ср. §2.1.1) выделенного фрагмента наводят на мысль, что в нем речь идет о Ленине. Установить это надежно мы не смогли: источник приводимой Н. К. Рерихом цитаты так и остался для нас загадкой. Работа с архивными материалами, обращение к рерихове- дам и лениноведам пока не принесли результатов. Мы продолжаем поиски и будем благодарны читателям за любые соображения.

2.7. Явные упоминания Ленина в письмах Е. И. Рерих

Е.И. Рерих упоминала лидера большевиков нечасто. В доступных нам изданиях писем Елены Ивановны (136) его имя встречается всего лишь в четырех местах.
Во-первых, это письмо 1926 года, в котором выражено определенно положительное мнение о Ленине, вполне созвучное параграфам улан-баторской «Общины»: «С восторгом читали "Известия", прекрасно строительство там (в СССР. — Г Х.), и особенно тронуло нас почитание, которым окружено имя учителя Ленина. Спросите дядю, он должен иметь эти газеты — прочитайте их, очень поучительно после безумия и пошлости Запада. Воистину, это новая страна, и ярко горит заря Учителя над нею. <...> С каким восторгом и благоговением преклонится спасенное человечество перед этими Великими Душами (Махатмами Востока. — ГХ.), веками стоящими на страже эволюции планеты. Они поручили нам отвезти в Москву на могилу Ленина коробочку, наполненную землею, где ступала нога Будды (этого Великого Учителя и провозвестника общины), с надписями на тибетском и русском языках: "Махатмы Востока на могилу русскому Махатме"» (137).
Во-вторых, это два письма Е. И. Рерих середины 1930-х годов, не содержащие каких-либо оценок его личных качеств и общественной деятельности (138). Мы их не приводим.
И, наконец, в-третьих, это письмо 1939 года, где Е. И. Рерих отмечает, что «Л[енин] был далек как от святости, так и от сатанизма, но он был незаурядным человеком» (139). Приведенное утверждение малоинформативно — оно свидетельствует о том, что жизненный путь Владимира Ильича, по мнению Елены Ивановны, не соответствует традиционным представлениям о жизни святого (что неоспоримо); в то же время никакой критики, умаления или пренебрежительного тона в ее словах нет.
Таким образом, если ограничиваться явными упоминаниями Ленина в переписке Е.И. Рерих, то составить полное и отчетливое представление об отношении к нему Елены Ивановны в поздний период (1930-е — 1950-е годы) весьма затруднительно. И здесь на помощь приходят неявные отсылки к Вождю революции, развеивающие всякие сомнения.
 
СфинксДата: Пятница, 26.02.2016, 02:57 | Сообщение # 18
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2.8. Неявные упоминания Ленина в письмах Е. И. Рерих

В данный момент нам известно шесть упоминаний, которые несомненно или с высокой вероятностью могут быть отнесены к лидеру большевиков.
Упоминание № 1. Размышляя о судьбе России, Елена Ивановна пишет в 1935 году: «Когда-то был нужен Петр Великий с дубинкой для того, чтобы сдвинуть остановившуюся эволюцию страны, потом на смену явился более суровый обновитель, какое же огненное крещение ожидает еще нашу грузную родину?» (140).
Давайте подумаем, кто может быть этот «более суровый обновитель»? Речь идет, очевидно, об одном из руководителей России — лице мужского пола, которое правило после Петра I. Выпишем все такие имена и поставим годы правления: Петр II (1727-1730), Петр III (1761-1762), Павел I (1796-1801), Александр I (1801-1825), Николай I (1825¬1855), Александр II (1855-1881), Александр III (1881-1894), Николай II (1894-1917), Ленин (1917 — ок. 1922), И. В. Сталин (конец 1920-х — 1953). Из перечисленных руководителей «более суровым [чем Петр Великий] обновителем» может быть назван только Владимир Ильич, никакой другой правитель не менял жизнь России настолько радикально. Таким образом, Е. И. Рерих говорит о Ленине. Но как говорит! Вчитайтесь — она не называет его «более суровым разрушителем» или «более суровым тираном». Она использует совершенно иной по звучанию эпитет — «обновитель», т. е. положительно оценивает общественно-политическую деятельность вождя большевиков. Сам контекст, в который помещено это неявное упоминание, говорит о позитивных, эволюционных сдвигах в жизни России.
Упоминание № 2. В одном из писем Е. И. Рерих тому же корреспонденту от 1936 года мы обнаружили прямую цитату из статьи Ленина, а рядом, чуть выше, — почти дословный пересказ, но уже без кавычек, другой фразы из той же работы Ленина. Для удобства сопоставления приводим обсуждаемые фрагменты в таблице:
Из письма Е. И. Рерих — А. И. Клизовскому от 24.08.1936 (141).
Нужно, чтобы устремление и уважение к науке вошло бы в плоть и кровь нашу и стало бы неотъемлемой частью нашего быта. Только тогда можно будет сказать, что народы вступили на путь Культуры. Только тогда носители знания будут рассматриваться как истинное сокровище не только какого-либо одного государства, но и всего мира и можно будет говорить о скорейшей эволюции и претворить в жизнь мечты о сношении с дальними мирами. Потому повторим вместе с одним мыслителем и деятелем — «всем нужно, во-первых — учиться, во-вторых —учиться и, в-третьих — учиться, затем проверять, чтобы наука не осталась мертвой буквой, но прилагалась бы в жизни».

Из статьи Ленина «Лучше меньше, да лучше» (142). Нам надо во что бы то ни стало поставить себе задачей для обновления нашего госаппарата: во-первых — учиться, во-вторых — учиться и в-третьих — учиться и затем проверять то, чтобы наука у нас не оставалась мертвой буквой или модной фразой (а это, нечего греха таить, у нас особенно часто бывает), чтобы наука действительно входила в плоть и кровь, превращалась в составной элемент быта вполне и настоящим образом.

Упоминание № 3. Еще одна выдержка, на этот раз из поздней переписки Е.И. Рерих (1947): «Хорошо, что Вы ознакомились с трудами Нострадамуса. У нас имеются его пророчества с приведенными комментариями. В свое время я читала их с большим интересом, но, конечно, нужно ознакомиться с языком символов древних алхимиков и звездочетов, думается, что и комментарии не всегда правильно освещают значение того или иного символа. Все эти предсказания основаны прежде всего на астрологических данных и, вероятно, иногда подтверждены и ясновидением. Помню, как я дивилась точности предсказаний (18) о революции в Германии, о появлении знака свастики на знаменах, о событиях во Франции, совпадавших с появлением на горизонте ее личности, по описанию весьма схожей с Херио, а также и о вожде в сев[ерной] стране, причем было указано, что вождь этот будет человеком многообразной деятельности и долго будет ходить по земле, не ведая о той роли, которая ему предназначена богами. Жаль, что я сейчас не могу найти книгу эту, а то привела бы Вам эти места» (143).
«Северной страной» в Учении Живой Этики названа Россия (144). Фраза «долго будет ходить по земле, не ведая о той роли, которая ему предназначена богами» хорошо ложится на биографию Ленина, который лишь последние несколько лет жизни находился у власти. Нам пока не удалось разыскать предсказание Нострадамуса, о котором говорит Е. И. Рерих. Некоторые исследователи, занимающиеся наследием великого ясновидца, утверждают, что у Нострадамуса нет таких пророчеств, и выражают предположение, что Елена Ивановна имеет в виду одну из многочисленных интерпретаций его катренов (145).
Упоминание №4. Большинство корреспондентов, с которыми переписывались Рерихи, жили за пределами СССР, некоторые из них весьма враждебно относились к Советскому союзу. Особенно подогревала страсти так называемая «холодная война» — глобальное геополитическое противостояние между США и СССР, начавшееся во второй половине 1940-х годов. Письма Елены Ивановны Рерих этого периода то и дело обращаются к России: она неизменно призывает своих собеседников не делать поспешных выводов, не осуждать, «являть глаз добрый». Многое на планете, пишет Е. И. Рерих, складывается необычными путями, Россия проходит свой особый путь и, вопреки всем наветам, станет ведущей мировой державой.
Вот одно из таких посланий, оно датируется 1954 годом: «Тронула меня работа Миши, милый мой сотрудник, так хотелось бы, чтобы он возмужал и развивался под Лучом Вл[ады]ки и, главное, чтобы утвердился на самостоятельном суждении и не поддавался невежественным суждениям товарищей. Его чудесная мама всегда может побеседовать с ним и пояснить многое происходящее в мире лучше, нежели самомнительные и невежественные приговоры и оценка случайных встречных авторитетов. Пусть научится осторожно принимать критику о стране новой. Чтобы правильно судить о такой обширной и богатейшей во всех отношениях стране и ее способнейшем народе, нужно знать историю ее. Нужно знать, как складывалась эта громада и какие великие Духи являлись во главе ее при зарождении, образовании и развитии ее в определенную и совершенно особую Державу» (146).
Политическая ситуация, в которой писалось письмо, подталкивает читателя думать о «зарождении» именно Советского государства, ставшего объектом критики в годы «холодной войны». Соответственно, в «великих Духах» хочется видеть, прежде всего, Владимира Ильича Ленина. В то же время дальше в письме Елена Ивановна заводит разговор о деятелях прошлых веков — Владимире Мономахе, Ярославе Мудром, Иване Третьем, Александре Невском, Преподобном Сергии Радонежском. И, таким образом, создается другое впечатление — что Е.И. Рерих имеет в виду зарождение русского государства вообще (в средние века). Выявить основной мотив письма, на наш взгляд, затруднительно.
Упоминания № 5 и 6 мы вынесли в отдельный параграф (§ 2.11), имеющий принципиальное значение для понимания того, как Рерихи относились к Ленину в поздние годы и каков был статус первого издания «Общины».
 
СфинксДата: Суббота, 27.02.2016, 21:42 | Сообщение # 19
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2.9. О втором издании книги «Община»

В этом параграфе речь пойдет о третьей книге из серии Живой Этики под названием «Община». Она была издана в двух вариантах. Первый увидел свет в Улан-Баторе (Монголия) в 1927 году , другой появился в 1936 году в Риге (Латвия). Приведенные выше выдержки о Ленине (§2.1.1) взяты из издания 1927 года. В то же время текст, опубликованный в 1936 году, ни разу не упоминает имя Владимира Ильича. Это расхождение породило миф о том, что Рерихи и Великие Учителя к середине 1930-х годов якобы изменили свое отношение к Ленину, что улан-баторское издание «Общины» якобы безнадежно устарело, а рижский текст является якобы «единственно правильным». Тщательное изучение истории появления этих двух изданий «Общины» приводит к выводу, что такая точка зрения в корне ошибочна.

2.9.1. Почему были изъяты упоминания о Ленине

Причины этих изъятий хорошо известны рериховедам и подробно описаны в литературе. В издании 1927 года Великие Учителя благожелательно отзывались о тех изменениях, которые начали происходить в России. В книге много раз говорится о Ленине, Марксе, коммунизме, материализме, порицается капитализм с его стремлением к личному обогащению и т. п. Это издание не предназначалось для распространения в западных странах. Долго и упорно улан-баторский текст пытались раздобыть некоторые сотрудники Рерихов в Европе, по разным каналам направлялись запросы, однако Рерихи, как правило, тянули с ответом или обходили эти моменты молчанием.
Оно и понятно. Попади такой текст к широкому западному читателю — продвижение в жизнь Идей и Плана Владык неимоверно осложнилось бы. Во-первых, под угрозой оказались бы все культурные начинания Рерихов, разворачивавшиеся главным образом в Америке, Европе и Индии (не говоря уже об опасности высылки семьи из Британской Индии, где им и без того пришлось немало претерпеть от колониальных властей). А во-вторых, многие последователи Живой Этики — прежде всего, из среды русской эмиграции, — по-своему преданные и полезные делу Учителей, в силу разнообразных причин не были готовы принять и поддержать реформы, проводившиеся в нашей стране с 1917 года; их знакомство с улан-баторским текстом произвело бы разрушительный эффект.
Что послужило основной причиной переиздания «Общины», нам неизвестно. Вероятно, ее содержание и предполагавшиеся новые параграфы отвечали духовным потребностям того времени. Не исключено также, что некоторую роль сыграли и усилившиеся в 1930-е годы недоуменные запросы об «изъятой из обращения» книге Учения (см., например, §2.11). Как бы то ни было, в середине 1930-х годов встал вопрос о ее повторном издании: «Также мне Указано собрать третью книгу [Учения] в таком виде, как она может быть доступна, и оставить прежний ее заголовок» (147), — написала Елена Ивановна летом 1935 года мужу и старшему сыну. Таким образом, инициатива переиздания книги 1927 года исходила от Учителя, причем Он Сам Распорядился видоизменить текст так, чтобы послание отвечало сознанию читателей.
О том, что именно особенности целевой аудитории, а не перемены в отношении Рерихов к содержанию текста, послужили причиной его редактирования, неоднократно писал один из крупнейших рериховедов П.Ф. Беликов: «Появление "Общины" в ее настоящем виде вызвало бы такую бурю, которая грозила бы снести все организации Рериха с лица иноземных держав и загубила бы Пакт. Поэтому Н.К.[Рерих] предупреждал, чтобы на Западе книга не распространялась. Однако наиболее близкие сотрудники имели ее. Я беседовал с З.Г Фосдик , когда она была у нас в 1961 году. Меня особенно интересовало ее мнение об этом издании "Общины", т. к. она была одна из первых, кто получил эту книгу. Ее ответ на мой вопрос был предельно краток: "Все написанное остается в полной силе. Второе издание — вынужденный вариант"» (148). Иными словами, Рерихи, по словам Зинаиды Григорьевны, были вынуждены пойти на уступки антисоветскому менталитету и выразить в сущности те же идеи, но в более обтекаемой форме.

2.9.2. Какие изменения вносились в текст

Адаптирование текста состояло в сокрытии конкретных имен, упоминавшихся в издании 1927 года, под безличными эпитетами, а ключевых для советской идеологии понятий — под покровом нейтральных терминов. Так, имена Ленин и Маркс в издании 1936 года были заменены на социальные пророки и Великие умы; слово коммунист — на общинник; коммунизм — на община или новое сознание; коммуна — на община; материалист — на реалист; материализм — на реализм; основы великой Материи — на основы Бытия; социальный подвиг — на жизненный подвиг; реакционеры — на ретрограды; в обличительных обсуждениях царских дворцов использовано более обтекаемое роскошные палаты и т. д.
При этом, что примечательно, весь прежний контекст был оставлен без изменений.
«Готовя Рижское издание, — отмечает П. Ф. Беликов, — Елена Ивановна стремилась, чтобы по духу оно ничем не отличалось от Монгольского, и только, идя навстречу "существующим настроениям", завуалировала прямые указания на события, происходящие в Советской России. Как в первом, так и во втором изданиях имеется обращение "Привет трудящимся и искателям", в обоих уделено много внимания социально-общественным проблемам. Во втором издании [1936 года] несколько больше отводится места вопросам воспитания с самого раннего детства. Вообще, сравнительное изучение двух изданий "Общины" приводит к выводу, что второе издание нисколько не "зачеркивает" первого и было [осуществлено] исключительно в целях дать основы Учения туда, где имеются малейшие намеки на принятие эволюции, хотя сознание и затуманено событиями дня сегодняшнего настолько, что не способно различить в нем начала Нового Мира» (149).
То, что описанные выше замены производились с расчетом на цензуру и общественные настроения, вполне явно засвидетельствовано перепиской Е. И. Рерих: «Скоро вышлю Вам и "Общину", — пишет Елена Ивановна латвийскому сотруднику о готовящемся к изданию тексте. — Думаю, что, прочтя ее, Вы не найдете в ней ничего, что могло бы вызвать возражения в ценз[уре]. Само слово "Община" в своем значении содружества, общения — так прекрасно. Но, во всяком случае, если бы Вы нашли в этой рукописи нечто неприемлемое по существующим теперь настроениям, то не откажите сообщить, и можно изменить или изъять. Нужно поддерживать всюду дружелюбные отношения» (150).
 
СфинксДата: Суббота, 05.03.2016, 05:15 | Сообщение # 20
Группа: Админ Общины
Сообщений: 1603
Статус: Offline
2.9.3. Как Рерихи относились к улан-баторской «Общине» в 1930-х годах и позже

Что касается первого варианта «Общины» (1927), то его статус никогда не претерпевал существенных изменений. Ни в одном из известных нам текстов, будь то самих Рерихов или их ближайших сотрудников, мы не встречали указаний на то, что новый текст (1936) является «единственно правильным» или что он должен «вытеснить» первое издание. Крупнейший советский рериховед П. Ф. Беликов, переписывавшийся с Н. К. Рерихом, лично общавшийся с Ю. Н. и С. Н. Рерихами, в 1970-х годах вообще был убежден, что улан-баторское издание «Общины» — это «книга, предельно ясно раскрывающая общественно-политические взгляды Е. И. и Н. К. [Рерихов]» (151).
Если бы к середине 1930-х годов улан-баторский текст безнадежно «устарел», то его следовало бы уничтожить. Однако Е.И. Рерих не только не высказывает подобных мыслей, но, напротив, настоятельно просит своих сотрудников сберечь эти экземпляры и до срока никому не показывать. Так, например, с изданием 1927 года был знаком Феликс Денисович Лукин, основатель и председатель рижского общества имени Н.К. Рериха. После его смерти Елена Ивановна в мае 1934 года писала Р.Я. Рудзитису, одному из самых преданных Учению членов общества (152): «Среди книг Фел[икса] Ден[исовича] должны быть несколько копий книги "Община". Очень прошу Вас сохранить эти книги у себя и никому до времени не выдавать их и даже не говорить об их существовании. Будут сделаны многие попытки получить именно эту книгу. Может быть, первый натиск придет из Парижа от г-на Шклявера. Скажите ему, что такой книги в продаже не имелось и не имеется» (153).
Кроме того, если бы улан-баторское издание к середине 1930-х годов полностью утратило свою актуальность, Е. И. Рерих не стала бы по прошествии многих лет, в 1944 году, так упорно рекомендовать именно этот вариант книги своим корреспондентам: «Очень мне хотелось бы, чтобы Вы внимательно прочли книгу "Община", изд[ания] 26 года (154). Много в ней намеков на возможности будущего радостного устремления к созидательному совместному труду, много практических советов для обновления сознания. Новая Эра требует и нового сознания. Зина [З. Г Фосдик] может одолжить Вам [эту] книгу, но именно изд[ания] 26 года» (155). Эта настойчивость тем более показательна, что издание 1936 года, к этому времени уже широко распространившееся, по сути было расширенным вариантом книги 1920-х годов. В рижский текст были включены все — за исключением считанных единиц — параграфы улан-баторской версии и, сверх того, добавлено более 50 новых параграфов, составленных как из прежних (1925-1926), так и из недавних (1935) бесед Елены Ивановны с Учителем М.

2.9.4. Об отношении Рерихов к Ленину в 1930-х годах и позже

К очерченному кругу вопросов примыкает тема отношения Рерихов к Ленину в 1930-х и в более поздние годы. Различные упоминания и скрытые отсылки к Владимиру Ильичу, которые встречаются в переписке и литературных работах семьи указанного периода, дают возможность составить довольно ясное представление об этом (см. §§2.5-2.8). В приводившихся выдержках не чувствуется какого-либо недоброжелательства или, скажем, намеков на радикальный пересмотр содержания улан-баторской «Общины». К примеру, письмо, в котором Е. И. Рерих цитирует Ленина и горячо солидаризуется с ним (§2.8, № 2), было написано 24 августа 1936 года — уже после того, как в Риге вышло новое, отредактированное издание «Общины» без ссылок на Ленина, коммунизм и т. п. (156) Если бы необходимость новой редакции книги была вызвана разочарованием Рерихов в личности Владимира Ильича, как иногда полагают, то более чем странным было бы цитирование ими его работ в личной переписке.
Биографам Николая Константиновича хорошо известно, что в его жизни был период, отмеченный острым неприятием большевизма: это 1917-1919 годы и, возможно, часть 1920 года. Однако даже в самом полном на сегодняшний день собрании документов тех лет вообще нет высказываний Н.К. Рериха, которые бы касались конкретно Владимира Ильича (157). И несмотря на знакомство с большим количеством материалов по затронутой теме, нам не встречалось ни одного суждения Рерихов или их духовного Наставника, которое бы свидетельствовало о негативном отношении (или перемене отношения) к Ленину после 1927 года. О том, что таких суждений не могло быть в принципе, косвенно свидетельствует взгляд Рерихов на революцию и гражданскую войну: для них эти события были неизбежными, кармически предопределенными и в целом имевшими важное эволюционное значение для всего мира (см., например, письма Е. И. Рерих середины и второй половины 1930-х годов в §5.3.2).
Похоже, единственным источником альтернативной версии является докторская диссертация В.А. Росова (2005), в которой есть такие слова: «В высказываниях Рериха звучит не только отрицательное отношение к Сталину, но даже к Троцкому и Ленину (в письме к председателю Латвийского рериховского общества Р.Я. Рудзитису)» (158). В этом месте диссертант не дает никаких ссылок, хотя столь неожиданное заявление требует аккуратного обоснования. По словам В.А. Росова, он видел эти письма задолго до написания диссертации (примерно в 1980-е годы) в архиве И. Р. Рудзите, дочери Р.Я. Рудзитиса, и поэтому не смог ни назвать точные даты писем, ни припомнить, что именно говорил Николай Константинович. Таким образом, свидетельство В.А. Росова нельзя считать достоверным.
Отметим еще одну интересную деталь. Среди предметов, хранящихся в индийском доме Рерихов, в котором они жили с 1928 года до начала 1948 года, имеется черно-белая фотография Владимира Ильича Ленина. На ней он запечатлен за рабочим столом в своем кабинете в Московском Кремле 16 октября 1918 года за чтением газеты «Правда» (см. иллюстрации). Она заламинирована и размещена на картонной подставке. Эта фотография хранится в одном из ящиков стола Е. И. Рерих. Принадлежала ли она Елене Ивановне, ее мужу или сыновьям, — вопросы, требующие отдельного исследования. Никаких надписей ни на фотографии, ни на подставке, увы, нет.
 
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » В.И. ЛЕНИН » Г. Г. Хмуркин. ЛЕНИН: взгляд сквозь призму метаистории (Книга, написанная с позиций Учения Живой Этики)
  • Страница 2 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES