Вторник, 24.10.2017, 08:36

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 7«1234567»
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА » ДУХОВНЫЙ КРИЗИС (Кристина и Станислав ГРОФ)
ДУХОВНЫЙ КРИЗИС
МилаДата: Четверг, 21.09.2017, 21:44 | Сообщение # 31
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Джон Уэйр Перри

Процесс обновления


Каким образом психика осуществляет процесс обновления? В этом обсуждении я буду продолжать описывать наиболее острые проявления, потому что их можно яснее всего наблюдать.

Момент соскальзывания за грань, во власть замешательства и нагромождения иллюзорных образов, подобен переживанию умирания и вхождения в загробный мир. К этой критической точке обычно подводит постепенный сдвиг внимания от вовлеченности в обыденную реальность к озабоченности более насыщенной реальностью внутренней жизни. В этот момент энергия в поле сознания резко снижается; одновременно мощно активируется архетипический уровень глубинной психики с его изобилием мифологических образов. Эта энергетическая перегрузка порождает то, что Роланд Фишер называет “состоянием высокой тонической активации”*. Этот психологический термин адекватен в качестве бесстрастного, объективного описания этих событий, но с субъективной точки зрения следует говорить об ошеломляющих водопадах мифологических представлений и символических форм. В ходе этого процесса каждое проявление вызывает множество значений.

Средоточием этой активации и энергии является архетип центра, который Юнг назвал Самостью и который изображается поделенными на четыре части кругами и мандалами. Направление процесса и сопровождающие его образы указывают на этот центр (как на то, что обновляется), и все части и фазы обновления представляются как происходящие в этом центре, который служит для них сосудом трансформации.

Раньше я уже описывал компоненты и фазы процесса обновления и их мифические и ритуальные параллели в древности (Perry, 1966, 1976). У этого процесса почтенная пятитысячелетняя история, и он всегда принимал форму ритуальной драмы, разворачивающейся в рабочем центре, сформированном в Самости. Вслед за переживаниями смерти и загробной жизни происходит временная регрессия к началу начал; в случае индивидуального прошлого — назад к младенческому состоянию, к собственному рождению или даже к внутриутробному состоянию; в более широком масштабе мировой истории — назад к моменту сотворения мира или даже к предшествовавшему состоянию хаоса. В этой последовательности динамика образа себя и образа мира параллельны и отражают друг друга.

Однако в этом повторном воспроизведении начал не все идет гладко. Противоположности зримо соединяются в пары. Силы, стремящиеся разрушить все сущее, вступают в космическое противостояние с благодатными силами, хранящими и воссоздающими мир. В то же время противоположности на всех уровнях борются за превосходство. Одной из таких пар, вызывающих сильную тревогу, является борьба женского и мужского начал, вызывающая ощущение изменения собственного пола (которое не следует истолковывать как гомосексуальную панику).

Таковы тяжелые, пугающие и даже кошмарные элементы в развитии процесса обновления; существуют и другие, более легкие его элементы, такие, как раздувание образа себя в апофеозе героя или героини; святого, спасителя, мессии или царя. Здесь человек испытывает переживание hieros gamos — священного, или небесного, брака с какой-либо божественной или мифической фигурой со всем сопровождающим это разгулом эротических эмоций. В этой мессианской роли человек также верит, что он специально избран для того, чтобы провести реформы религии или общества в мировом масштабе, таким образом осуществляя важный аспект обновления мира. Образ себя обновляется в повторном рождении, а порой и в новом рождении, в результате плодотворного события священного брака.

В этой игре противоположностей можно различить столкновение, взаимное превращение и союз. В огромном множестве рисунков и картин, появившихся в попытках выразить эти внутренние события, каждый элемент процесса имеет тенденцию располагаться внутри формы мандалы (представляющей архетипический центр, Самость), хорошо известной как вместилище противоположностей.

Но, можно было бы возразить, разве Самость не является трансцендентной и вечной? Как же она может проходить через смерть и распад? Разве не эго должно быть принесено в жертву и пройти через смерть? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к мифам и ритуалам.

В христианской традиции Иисус был воплощением вечного божества и представлением Самости; его смерть и преображение символизировали процесс обновления в этой вере. Например, крещение первоначально было посвящением в духовное царство, где он был царем. Тремя тысячелетиями раньше на Ближнем Востоке существовал ритуал священного царствования. Царственные фигуры — представители божества и персонификации Центра — проходили через ежегодный ритуал смерти-и-обновления в ходе больших общественных праздников Нового года. Именно здесь мы находим близкие параллели к индивидуальному процессу обновления, как он видится нам сегодня. Можно было бы считать умирающих богов — таких, как Ваал на Ближнем Востоке, Адонис в средиземноморских культурах или Фрейр в нордических, — духами растительности и плодородия, но каждое из этих имен переводится как “Господь”, в смысле царственной фигуры, что подразумевает роль Центра (Самости).

Недавний акцент на самоуничтожении или смерти эго упускает существенный момент, ибо эти термины подразумевают сознательно-волевой акт. Подлинно преображающая смерть обычно приходит незваной и непрошеной, случаясь с нами вопреки нашей воле. Это автономный и архетипический процесс, движение духа в пространстве мифа и ритуала.

По своей природе архетипический центр (Самость) подвержен циклам рождения, смерти и воскрешения. Люди древних или архаичных культур понимали это, однако это стало чуждым для современного человека, который очарован линейным прогрессом (если такая вещь вообще существует) или неизменным присутствием, которое каким-то образом умудряется избежать циклического мира природы.

Все обнаруживающиеся здесь противоречия могут быть разрешены, если мы уточним наше понимание различия между самим архетипическим центром и представляющим его образом. Образ означает не его изображение, а скорее форму и качество, которые он принимает в нашем актуальном переживании. Например, в ходе моего собственного аналитического исследования глубин психики этот центр первоначально изображался в сновидениях в виде необычных церквей, имеющих форму мандалы, — что соответствовало контексту моего духовного воспитания. Более поздние сны свидетельствовали о коренной перестройке этой культурной установки: сцена, на которой открывалось Вестминстерское аббатство, стала выглядеть изысканной и утонченной, но пустой каменной оболочкой, в то время как проводник указывал мне на имеющие таинственные очертания и окраску горы в Китае как на ту область, где ныне обитает божественный живой дух (в китайской картине мира такие горы обозначают центр и четыре кардинальных точки). Мое мировоззрение теперь в большей степени даосское, чем христианское.

Архетипический центр неизменен, но представляющий его образ нуждается в циклическом обновлении, со всеми вытекающими из этого последствиями для мировоззрения, стиля жизни и системы ценностей человека.

Мы способны воспринимать центр только через его воплощения в образах, а те периодически преобразуются в ходе развития психики, и ни одна из форм, которые он принимает, не является статичной. Индивидуальная психика не терпит статики так же, как природа не терпит пустоты; дух в ней избегает заточения в лишенные роста формы или структуры. Даосы очень хорошо понимают, что противоположности не являются реальными и самодостаточными сущностями, но, подобно Инь и Ян, находятся в вечном движении, обращаясь друг вокруг друга в чередовании возвышения и подчинения, тогда как Дао пребывает неизменным без имени и определения.

Значит, время от времени форма Самости представлена определенным символическим или мифологическим образом, который захватывает динамическую сущность данной фазы человеческой жизни до той поры, пока он не сделает свое дело и не придет его час распасться. Эго все же чувствует, что нечто умирает, и его изменения лишь вторичны по отношению к смене образа Самости, центра. То, что происходит с эго, отражает динамику архетипического уровня психики. Из этих двух уровней образа себя архетипический вовлечен в процесс глубинной трансформации, в то время как личный отражает более поверхностные изменения сознательной личности. Затем реорганизация самости происходит на обоих этих уровнях.

Процесс обновления начинается с преобладания образов и чувств престижа и власти, многие из которых компенсируют ущербный образ себя, низкое мнение о себе; эти образы отражают идиому семейной субкультуры, в которой рос человек. Но сам процесс протекает в направлении активизации мотиваций и способностей, ведущих к любви и состраданию. Это важнейший плод работы духа, его главная и высшая цель, и это может переживаться и как теплота и симпатия в отношениях, и как непосредственное ощущение единства со всеми живыми существами — не просто как убеждение или видение положения дел, а как действительное воплощение этого. Конечный результат процесса имеет эволюционную значимость; среди мифологических и ритуальных параллелей в истории можно проследить подъем этой способности человеческого сердца в культурном осознании и самовыражении, приходящий на смену прежней склонности к власти и насилию. Это произошло в тех немногих регионах мира, где культуры выжили, пройдя многовековой путь к своей действительной зрелости.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Четверг, 21.09.2017, 21:46 | Сообщение # 32
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Джон Уэйр Перри

Управление процессом


Ввиду того что процесс обновления существенно подрывает деятельность обыденного, сознательного ума, лишая его энергии, индивиду в этот переходный период, занимающий несколько недель, требуются благоприятные условия, в которых он сможет управлять постепенным развитием процесса.

Психика стремится к уединению, уходя в себя. Психиатры обычно неодобрительно относятся к этому, однако все ритуальные процедуры включали в себя создание особой изоляции, чтобы в ходе процесса обновления четко различать священное и мирское; то, что происходило в этих убежищах, подчинялось разным правилам. Пожалуй, слово “уединение” является более подходящим, нежели “уход”. Одним из веских доводов в пользу такого рода безопасных убежищ является то, что мирская суета оказывает явно болезненное действие на людей в этом состоянии высокой тонической активации. Такая суета может приводить человека в замешательство, поскольку он в это время пребывает в мифическом мире, совершенно чуждом мирскому. Это переживание было очевидным и осознанным для людей древних культур пять тысяч лет назад, но сегодня оно глубоко бессознательно и понимается неправильно.

Сбивающее с толку несоответствие между миром обыденной и неординарной реальности также причиняет страдание людям, которые окружают человека, находящегося в подобном состоянии. Пропасть, устрашающая для обеих сторон, требует наведения удобных мостов. В таком убежище желательна атмосфера, близкая к домашней, и чрезвычайно важным элементом является персонал, способный сопереживать то состояние ума, которым захвачен клиент.

Наш интернат “Диабазис”, созданный в 1970-е годы в Сан-Франциско, предназначался для приема людей с наиболее беспокойными формами галлюцинаторных переживаний в начальной стадии острого психоза. От всего персонала требовалось согласие не воспринимать эти драматические расстройства как болезнь; теперь мы называем это “ненавешиванием ярлыков”. Хотя этот процесс и нужно как-то называть, важно избегать названий, способных причинить вред. Персонал состоял из людей, которые знали разницу между значимым внутренним процессом и патологией не понаслышке или в силу интеллектуального либерализма, а на собственном непосредственном опыте. Иначе в момент кризиса истина такого знания или незнания становилась бы слишком явной.

Ввиду того что процесс связан с обновлением Самости и образа себя, было необходимо, чтобы персонал относился к вновь возникающей личности с подлинной заботой, с любящим пониманием проявляющихся новых качеств. Здесь было важно чуткое различение между тем, что составляет сущность человека, и наносными образованиями, происходящими от ошибок и травм в ходе его воспитания.

Так как процесс имеет тенденцию сдвигать мотивацию человека от власти и престижа к любви и соотнесенности с другими, эта вновь возникающая жизненная позиция должна находить соответствующий отклик. Система, основывающаяся на принципах закона и порядка, столь преобладающая в иерархически организованных медицинских стационарах, обречена на само-поражение, или, я бы сказал, на поражение Самости. Она слишком близко воспроизводит ту порочную структуру семейных отношений, которая нередко бывает первопричиной психозов.

Поэтому при наборе персонала для “Диабазиса” мы отошли от обычных критериев оценки и обращали основное внимание на личные качества, а не на профессиональную квалификацию (предполагающую наличие образования и подготовки). Искомыми качествами были чуткая восприимчивость и уважительное отношение к необычному состоянию ума другого человека и особенно понимание необходимости ненавязчивой предусмотрительности, а также опыт “нахождения рядом” в той или иной форме. От членов персонала также требовались эмоциональная живость и теплота, способность к сочувствию и честным взаимоотношениям.

Такой персонал образует настоящую общину — открытую, сплоченную и преданную интересам клиента. Члены этой общины способны честно заявлять о своих чувствах и переживаниях любого рода и быть откровенными друг с другом и с клиентами. Когда клиент попадает в подобную атмосферу, остается только наблюдать ее воздействие, чтобы понять, насколько животворным является для него пребывание в этом убежище. Крайнее смятение за несколько дней сменяется ясностью. Но главная задача состоит не в том, чтобы просто быть гуманными и “милыми” по отношению к клиенту, — все это подчинено серьезному делу раскрытия Индивидуальности.

В “Диабазисе” существенной частью такой политики было провозглашение отсутствия экспертов — каждый мог учиться и совершать открытия. Мы отдавали наши таланты и разнообразный накопленный опыт. У нас не было никаких начальников, никакого руководства сверху. Весь персонал принимал решения и определял политику. Каждый использовал свои навыки и способности в духе эффективного разделения труда; это касалось как администраторов, так и психиатров. Весь проект был, по существу, результатом творчества всех его участников, их усилий и понимания и принадлежал им самим.

Преимущества были очевидны: чувство ответственности за все дело жило в каждом участнике, так что в критические моменты каждый из персонала чувствовал себя вправе действовать свободно и без предвзятых оценок. Каждый представлял весь “Диабазис” и его путь; целое было представлено в своих частях; наш маленький микрокосм отражал природу макрокосма!

Рациональное обоснование управления духовными кризисами, независимо от глубины расстройства, состоит в том, что в состоянии высокой тонической активации, когда активизируется и насыщается энергией архетипический слой бессознательного, психика автономно выполняет свою работу наиболее естественным для нее образом. То, что для этого нужно, — это не “лечение”, а скорее нахождение в глубоких и доверительных отношениях с другим человеком, который оказывает сочувствие и поддержку, но не вмешивается. Такое “терапевтическое окружение” куда более эффективно, чем медикаментозное лечение. Оно дает человеку возможность сосредоточиться на внутренней работе, предпринимать настойчивые усилия и продвигаться вперед по ходу процесса. Без такого окружения процесс имеет тенденцию застопориваться, снова и снова возвращаясь по кругу к одним и тем же содержаниям, без заметного продвижения вперед.

Архетипическая Самость, или центр, имеет тенденцию активизироваться в интенсивных взаимоотношениях и нуждается в эмоциональном контексте (в партнере), для того чтобы продвигаться вперед по ходу процесса обновления. Выражение этого процесса в искусстве щедро изливается наружу в ожидании отклика. В “комнате гнева”* импульсы агрессии и разрушения обретают пространство для безопасного выражения и передаются другому человеку в ходе взаимоотношений. Во встречах между двумя людьми прошлое, со всеми его ранами, страхами и гневом, вновь интенсивно проживается — от рождения до настоящего момента, — в результате чего возможно глубокое исцеление.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 22.09.2017, 22:50 | Сообщение # 33
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Хольгер Кальвайт

КОГДА БЕЗУМИЕ БЛАГОСЛОВЕННО: ПОСЛАНИЕ ШАМАНИЗМА


Moе тело дрожало. Оставаясь в этом состоянии, я начал метаться. Пение лилось из меня, и я ничего не мог поделать, чтобы его остановить. Мне являлось множество существ: огромные птицы и животные…Они были видимы только мне, но не другим в моем доме. Такие видения случаются, когда человеку вскоре предстоит стать шаманом; они происходят сами по себе. Песни вырываются наружу полностью, без всякой попытки их сочинять…
Рассказ Исаака Тенза, индейца племени гитскан, из книги Стивена Ларсена “Врата шамана”


Концепция духовного кризиса, которая проводит различие между кризисом трансформации и психическими расстройствами, подкрепляется независимыми свидетельствами из самых различных областей. Особое значение имеют данные, относящиеся к шаманским традициям, описание которых можно найти в исторической и антропологической литературе. Шаманизм — старейшая в мире религия и самое древнее целительское искусство человечества; его корни уходят, вероятно, на десятки тысяч лет назад — в эпоху палеолита.

“Шаман” — это термин, употребляемый антропологами применительно к особого рода целителям или знахарям, которые регулярно входят в неординарные состояния сознания с целью лечения, получения информации посредством экстрасенсорного восприятия или проведения ритуалов, влияющих на погоду либо животных — объектов охоты. Шаманизм почти универсален; его история охватывает период времени от каменного века до наших дней, а его различные формы можно найти в Африке, Европе, в Северной и Южной Америке, в Азии, Австралии и Полинезии. Тот факт, что шаманские культуры придают огромное значение неординарным состояниям сознания, чрезвычайно важен для концепции духовного кризиса.

Карьера многих шаманов начинается с драматического эпизода измененного состояния сознания, который западная ортодоксальная психиатрия квалифицировала бы как серьезное психическое заболевание. Он включает в себя визионерские переживания спуска в подземный мир, нападения демонов и нечеловеческих мук и испытаний, за которыми следуют умирание, новое рождение и восхождение в небесные сферы. В течение этого времени будущий шаман может испытывать широкий спектр крайних эмоций и вести себя самым необычным образом.

С точки зрения западных медицинских стандартов эти симптомы предполагают серьезное психическое расстройство. Тем не менее, если этот кризис успешно преодолен и завершен, его результатом оказываются личное исцеление, более эффективное функционирование в обществе и обретение шаманских способностей. Тогда племя принимает такого индивида в качестве чрезвычайно важного и полезного члена сообщества. Однако важно подчеркнуть, что странные переживания сами по себе недостаточны для того, чтобы человек считался шаманом. Чтобы быть шаманом, необходимо успешно завершить кризис и вернуться к полноценному функционированию в повседневной жизни. В шаманских культурах проводится четкое различие между теми людьми, которые являются шаманами, и теми, кто больны или безумны.

После завершения кризиса посвящения шаман, как правило, способен входить в неординарные состояния сознания и выходить из них по собственной воле. Шаман делает это регулярно для исцеления других людей, обретения более глубокого постижения реальности и получения художественного вдохновения. Подобно самому шаманскому кризису, эти состояния имеют многие черты, которые западная психиатрия склонна считать патологическими. Вдобавок многие шаманы обладают средствами и умением вызывать сходные состояния у своих клиентов и таким образом способны достигать драматического исцеления различных эмоциональных и психосоматических нарушений.

Эти наблюдения предполагают, что теоретическое понимание психотических состояний и практические подходы к ним, существующие в настоящее время в западной психиатрии, нуждаются в серьезном пересмотре и переоценке. Свидетельства со стороны шаманских культур безусловно поддерживают главный тезис этой книги: что возможен такой подход к некоторым необычным состояниям сознания, при котором их результаты будут благотворными для самого индивидуума и для общества.

Мы приводим здесь фрагмент книги Хольгера Кальвайта, которого мы считаем уникальным специалистом, компетентным как в области шаманизма, так и в вопросах духовного кризиса. Кальвайт — психолог с многолетним опытом клинической практики, имеющий глубокий интерес к антропологии и большой опыт полевой работы в качестве этнолога на Гавайских островах, в других регионах США и в Гималаях. Кальвайт весьма оригинальным образом сочетает исследования шаманизма, мифологии разных народов, трансперсональной психологии и околосмертных переживаний. Его подход предполагает систематический междисциплинарный анализ данных, полученных в разных областях и в разных культурах. Результатом этого является новая трансперсональная ориентация, соединяющая в себе антропологию, этнологию и психологию.

Кальвайт живет в Швейцарии и работает как независимый автор. Его книга “Время Сновидений и внутренний космос: мир шамана” показывает шаманов различных культур как первооткрывателей, которые своими внутренними путешествиями и открытиями в неведомых областях человеческой психики подготовили почву для современных исследований сознания. В книге “Древние целители, знахари и шаманы” исследуются и обсуждаются целительские аспекты шаманизма. Еще одна книга, “Исцеление Знания”, написанная в соавторстве с Амелией Шенк, посвящена внутреннему пути к знанию и его взаимоотношению с традиционным подходом к познанию, практикуемым западной наукой.

Западная культура и медицина объявили тотальную войну болезни и смерти: смерти, потому что она означает конец нашего земного существования, а болезни, потому что она уменьшает наши возможности получать удовольствие от жизни. Мы считаем болезнь чем-то плохим, чем-то таким, от чего следует как можно скорее избавиться, положив ему конец. Мы видим в ней внешнего агрессора — вирус, бациллу или какую-то другую напасть — и таким образом переживаем ее как глубоко чуждый процесс, который выводит из строя, парализует и разрушает наше тело изнутри, как неестественное состояние, которое следует подавлять любыми возможными средствами. Короче говоря, болезнь и смерть — это два пугала нашей цивилизации.

Болезнь для нас — недостаток, грязное пятно на обманчиво чистом зеркале нашей технократической мании величия. Страдание и смерть рассматриваются нашей культурой как нечто возникающее из источника, враждебного нашему телу, и потому наша борьба против болезни, смерти, страдания и физической боли ощущается нами как нечто вполне естественное. Наша статичная картина мира противится любого рода переменам, за исключением разве что экономических или технологических. В особенности нас возмущают какие-либо изменения в сознании, а также онтологические изменения.

Если бы мы, подобно азиатским народам и первобытным культурам, были способны понимать болезнь и страдание как процессы физической и психической трансформации, мы обрели бы более глубокий и менее предвзятый взгляд на психосоматические и психодуховные процессы и начали бы осознавать то многообразие возможностей, которое содержится в страданиях и смерти эго. Наша долгая и непрерывная борьба против смерти и болезни настолько укоренилась в нашем сознании, что даже современная психология оказалась вынужденной ополчиться против физической слабости и умирания. Вследствие этого физические и психические страдания остаются нераспознанными в качестве средств изменения сознания и как силы и механизмы трансформации и самоисцеления.

В последние годы произошла глобальная переоценка сознания, той “субстанции”, которая пронизывает все наши действия и поступки, и она повлекла за собой более позитивное отношение к измененным состояниям сознания. Таким образом, наука начала заново открывать для себя сакральное знание прошлых культур и традиционных сообществ, которые не считают болезнь и смерть чем-то заведомо плохим и враждебным, но признают их позитивный внутренний динамизм. Для этих традиционных культур болезнь, страдание и смерть представляют собой проявления врожденной мудрости тела, на которую нам приходится лишь полагаться, чтобы достичь областей восприятия, способных открыть нам истинную основу нашего земного существования.

Они рассматривают жизнь в Запредельном и смерть как путь обновления и выздоровления от нашего земного существования. Они также видят в болезни процесс, который очищает нас от дурных привычек, накопленных в результате неверного отношения к жизни. Страдать тяжелой болезнью и умирать — часть основополагающего опыта в пути шамана. Это не значит, что каждому шаману приходится проходить через такого рода инициацию — существуют и другие альтернативы, — но на более поздних этапах развития болезнь и смерть являются для него средствами дальнейшей трансформации. Поэтому нам следует отказаться от предубеждений, накопленных в течение многих поколений, и от нашего пессимистического отношения к боли и страданию. Мы должны научиться смотреть в лицо смерти и прийти к пониманию болезни как результата внутреннего дисбаланса. Только тогда мы откроем истинное значение болезни в контексте нашего существования. Болезнь — это зов к самореализации, к саморазвитию, а в экстремальных случаях, как показывает приводимый ниже рассказ, разновидность шаманской инициации.

Путешествуя по Сибири, венгерский исследователь Вильмош Дьеcеги собрал много рассказов о том, как люди испытывали призвание стать шаманом в результате болезни. Однажды он спросил Кизласова, бывшего шамана племени сэджай из Кизлана на реке Есь, как тот приобрел свою силу. Кизласов ответил ледяным молчанием. Но тогда его жена начала рассказывать историю своего мужа:

“Как он стал шаманом? Болезнь поразила его, когда ему было двадцать три года, а в тридцать лет он стал шаманом. Вот как он стал шаманом, после болезни, после муки. Он болел семь лет. Когда ему бывало плохо, он видел сны: несколько раз его избивали до полусмерти, а порой переносили в странные места. В своих снах он много где побывал и увидел многие вещи… Если кем овладевает шаманская болезнь и он не начинает шаманить, такой человек должен ужасно страдать. Он может лишиться рассудка, ему может даже придется расстаться с жизнью. Поэтому люди ему советуют: “Ты должен стать шаманом, тогда не будешь страдать!” Некоторые даже говорят: “Я стал шаманом, только чтобы избавиться от болезни”1.

Сунчугасев, еще один шаман, присутствовавший при этом, добавил:

“Человека, избранного стать шаманом, сначала распознают черные духи. Черными духами называют духов мертвых шаманов. Они делают своего избранника больным и затем заставляют его стать шаманом”2.

Сузукпен, бывший важный шаман сибирской общины Сойот у реки Суй-Сурмак в Саянах, рассказывал о своей долгой болезни и о своем шаманском призвании:

“Это было давно. Мы с двумя моими братьями отправились на охоту на белок. Поздно вечером мы шли через горы в поисках белок, когда я вдруг увидел черного ворона прямо посередине дороги. Мы шли гуськом, и я был первым. Я подходил ближе, но ворон продолжал сидеть посреди дороги. Он оставался на месте и поджидал меня.

Подойдя к нему, я стряхнул на него с ветки немного снега.

Он даже не пошевелился. Тогда я ударил его палкой по клюву.

Тук! Удар отозвался неожиданно громко.

Что это было? Что должно было со мной случиться? Ведь в предыдущую ночь — перед тем, как я увидел ворона, — я уже чувствовал себя несчастным.

На следующий день я вернулся на то место, где видел ворона. Ни малейшего следа его нигде не было видно! Хотя другие, то есть мои братья, накануне тоже его видели.

С той поры, с того дня, как я ударил ворона по клюву, я сильно заболел. Мой рассудок помутился.

Так я страдал целых семь лет”3.

Среди сибирских сойотов большинство будущих шаманов сначала заболевают: девочки — в возрасте от десяти до двенадцати лет, а юноши — от двадцати до двадцати пяти лет. Они страдают от головных болей, тошноты и потери аппетита. Когда в таких случаях зовут на помощь шамана, он обычно говорит, что один из горных духов хочет сделать из больного шамана. Так, один из шаманов по имени Садагпан из района Улуг-дага до своего посвящения целый год был прикован к постели. У него болело сердце, он часто кричал от боли и вел себя как безумный. В то время ему было тридцать лет. В Сойоте время, в течение которого дух терзает будущего шамана, называют албыс . Этот период часто остается в жизни шамана белым пятном: он не может вспомнить, что с ним происходило. Он бормочет бессвязные слова, демонстрирует чудные привычки принятия пищи и непрерывно поет.

Сын шамана по имени Сандик из местности возле Систикема рассказывал о том, как его отец переживал шаманское призвание:

“Сначала отец все время болел; у него было слабое сердце, и он страдал от приступов. Потому люди и думали, что он может начать заниматься шаманским искусством. Ему явился дух или, вернее, два духа — Серел чойду и Темир кастай. Первый был тот, кого мы называем “великим духом” (Улуй Аза). Возле Хамсары жил известный шаман племени ак чойду, которого звали Амидж или Такка. Его привели посмотреть на моего отца, и он сказал: “В пятнадцатый день этого месяца ты станешь шаманом”. Амидж был великим шаманом”4.

У сибирской народности тофа шаманы пред своим посвящением тоже заболевают, и их мучают духи. Шаман по имени Анжатай в течение трех лет страдал от головных болей и ломоты в руках и ногах. В снах духи просили его стать шаманом. Он проспал три дня подряд, а когда почувствовал себя лучше, решил последовать своему призванию. Шаман Василий Михайлович из рода Амастаевых, который получил посвящение в восемнадцать лет, так тяжело болел, что целый год не мог встать с постели. Только когда он подчинился требованию духов, его здоровье начало улучшаться5.

Франц Боас записал переживания индейца народа квакиутль , который стал целителем, хотя прежде всегда скептически относился к шаманам. Однажды он отправился на охоту вместе с несколькими другими охотниками. Они плыли на каноэ вдоль берега. Вдруг он увидел на валуне перед скалой волка, который катался на спине и скреб лапами пасть. К удивлению охотников, когда они приблизились, волк не убежал и оказался очень доверчивым. Его пасть была вся в крови, и в ней торчала оленья кость. Он смотрел на охотников с таким видом, будто ожидал от них помощи.

Молодой охотник погладил волка со словами: “Ты в беде, друг. Сейчас я, словно великий шаман, вылечу тебя, друг. Я избавлю тебя от твоей большой беды, и с тобой, друг, все будет в порядке. А ты награди меня, чтобы я мог, как и ты, добывать все легко, все, что добываешь ты за счет своей славы охотника на тюленей и своей сверхъестественной силы. Награди мою доброту к тебе, друг. Идет? А теперь посиди спокойно на скале и не мешай мне вытащить кость”. Потом этот волк явился ему во сне в образе охотника на тюленей. Волк рассказал, где можно найти тюленей, и заверил его, что охота теперь будет всегда удачной.

С этого времени ему всегда удавалось приносить домой хорошую добычу. Однажды его соплеменники нашли несколько корзин, полных пищи и одежды. Казалось, все это никому не принадлежало. Но содержимое этих корзин было заражено оспой (возможно, это намеренно сделали белые поселенцы). Все его товарищи по охоте умерли, и он сам лежал среди них без всякой надежды на спасение, когда мимо пробегали два волка. Они подошли к нему и начали его лизать. Они изрыгали на него пену, покрывая ею все его тело. Затем они слизывали эту пену и снова изрыгали ее на него. Так продолжалось до тех пор, пока он не почувствовал себя лучше. И тогда он узнал волка, которого когда-то спас.

Излечившись таким образом, он начал скитаться вместе со своими братьями-волками. Но однажды его друг-волк уткнулся мордой ему в грудину и изверг в него всю свою магическую силу. После этого охотник погрузился в глубокий сон и ему приснилось, что волк превратился в человеческое существо и поведал ему, что теперь он может лечить больных, насылать силу, которая заставляет людей болеть, а также ловить духов. После пробуждения он весь дрожал. Теперь он был шаманом. Ему это нравилось, и он все время пребывал в своеобразном бреду и пел четыре священные песни, которые поверил ему волк6.

А вот в чем-то сходная история еще об одном индейце племени квакиутль по имени Леби’д. Он долгое время болел — три зимы подряд. Когда он в конце концов умер, стояли страшные холода. Снег и буря продолжались беспрерывно, так что его не могли похоронить. Снова и снова его соплеменники вынуждены были откладывать погребальную церемонию. Неожиданно они услышали, что он поет песню, а волки, которые начали собираться возле его трупа, подвывают вместе с ним. Тогда люди узнали, что он стал шаманом.

Он последовал за волками в лес, и, хотя соплеменники искали его, поиски были безуспешными. На второй день издалека донеслась его песня. Тем временем его дом убрали, и все ждали его возвращения. Был зажжен огонь в его очаге, и люди три раза ударили в барабан. Тогда появился Леби’д, совершенно голый. Он пел священную песню:

Я был взят далеко на край света

магической силой неба, сокровище, ха, во, хо,

И только тогда я был излечен им, когда оно

действительно было вложено в меня,

приносящим прошлую жизнь Нау’алакумэ,

сокровище, ха, во, хо.

Так Леби’д танцевал и танцевал, и, когда все люди разошлись и остались только другие шаманы, он начал рассказывать, что с ним произошло, как велит обычай.

Когда он умер, ему явился человек и позвал его пойти с ним. Он поднялся на ноги и был удивлен, увидев свое тело, лежащее на земле. Они побежали далеко в лес и вскоре вошли в дом, где человек по имени Нау’алакумэ дал ему новое имя и передал ему свою шаманскую силу, изрыгнув на него кристалл кварца. Распевая свою священную песню, Нау’алакумэ заставил кристалл войти в Леби’да через нижнюю часть его грудины. Вот так он стал шаманом. Тем временем волки превратились в людей. Продолжая петь, Нау’алакумэ нажимал на голову Леби’да сначала левой рукой, затем правой и, наконец, обеими. Затем он провел руками вдоль всего тела Леби’да и вытряхнул из него болезнь. Он проделывал это четыре раза.

Тогда все другие существа, присутствовавшие при этом, сняли свои волчьи маски и приблизились к его мертвому телу. Пока Нау’алакумэ вдыхал в него свое дыхание, волки лизали его тело. Перед этим они заставили его душу сжаться до размера мухи. Затем они снова ввели его душу в тело через голову. Сразу после этого его тело опять стало живым. Он начал петь священную песню и отправился — на этот раз в своем физическом теле — вместе в волками в лес, где Нау’алакумэ учил его не только тому, как излечивать болезни, но и тому, как насылать их на других. Он также сказал, что теперь будет постоянно сниться Леби’ду и может явиться, чтобы дать совет всякий раз, когда тому это потребуется7.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 22.09.2017, 22:51 | Сообщение # 34
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Эти примеры того, как два индейца квакиутль переживали свое призвание, изображают встречу с духами-помощниками в форме животных — в обоих случаях волков, которые в действительности были людьми в масках животных. Волк изрыгает свою магическую силу в индейца, который при этом — как часто бывает в измененном состоянии сознания — впадает в эйфорию. В большинстве случаев опыт воскрешения после ужасных мук, болезни и близости к смерти сопровождается эйфорией, поскольку страдание уничтожило все предшествующие характеристики личности. Болезнь является очистительным процессом, который смывает все, что было плохим, жалким и слабым. Она затопляет индивида подобно яростной реке и очищает его от всего тупого и ограниченного. Так болезнь становится вратами в жизнь. Во всех культурах люди, переживающие околосмертный опыт, встречаются с существами, олицетворяющими воскресение жизни. Эти существа являются носителями божественной силы, и они даруют жизнь. После болезни — при условии, что она была достаточно серьезной и пугающей — начинается новая, преображенная жизнь.

История Леби’да содержит еще одну характерную черту околосмертного опыта. Когда он “умирает” и покидает свое тело, его встречает сущность из Запредельного мира и приводит в “дом” — символ трансцендентного состояния, — где ему не только дается новое имя, подтверждающее его внутреннее преображение, но в его грудь помещается и кристалл кварца — символ прозрачности, просветления и магической силы. Дарующий жизнь дух откалывает эти кристаллы от самого себя и выплевывает их, позволяя Леби’ду разделить природу и жизненную силу духа.

То, что происходит после этого, очень напоминает методы магнетопатической терапии наложением рук, когда отрицательная энергия — болезнь — удаляется или буквально вытряхивается из тела. Эта практика обычна у целителей-экстрасенсов всего мира. Воскрешенный Леби’д теперь является обладателем высшего знания. Волки и дарующий жизнь дух сопровождают Леби’да к его мертвому телу и заставляют его душу вернуться в него. После этого дарующий жизнь становится духом-помощником Леби’да, который будет стоять за ним всякий раз, когда он кого-нибудь лечить. Леби’д стал шаманом с помощью самой сущности жизни, поддерживаемой волками, представляющими силы животного мира. Он стал Избранным, который способен видеть жизнь и природу в неискаженном свете, поскольку маска невежества и иллюзии земного существования теперь спала с его глаз.

На Ментавайских островах в Индонезии посвящению в шаманы также предшествует болезнь, в данном случае малярия, посылаемая небесными духами. Человек, чей удел — стать шаманом, видит сон, в котором он поднимается на небо, либо отправляется в лес в поисках обезьян. Если духи берут своего избранника на небо, он получает там красивое новое тело, подобное телу духовных существ. После его возвращения на землю духи помогают ему в целительстве. Так рождается новый провидец, называемый Си-Кереи (Si-Kerei), который обладает магическими силами — “видящими глазами” и “слышащими ушами”.

Здесь нам следовало бы задаться вопросом, посылают ли болезнь сами небесные духи, или же ее следует считать побочным продуктом духовного роста человека, процесса, нацеленного на раскрытие больному посвящаемому небесного — соответственно внутреннего мира. Так или иначе, но во многих первобытных культурах первоначальный импульс, побуждающий к трансформации, исходит либо с небес, либо из подземного мира, поскольку именно там человеку дается новое тело — духовное тело существ Запредельного мира, которое наделяет посвящаемого их знанием и силами и позволяет ему выходить за пределы материи, пространства и времени.

У зулусов тот, кому суждено стать шаманом (иньянга), внезапно заболевает, начинает странно вести себя и не может есть обычную пищу. Он ест только определенные продукты. Он постоянно жалуется на боли в разных частях тела, и ему снятся самые невероятные сны — он становится “домом сновидений”. Его легко довести до слез, и он сначала тихонько всхлипывает, а потом громко рыдает, так что это слышат все окружающие. Он может проболеть несколько лет, прежде чем запоет свою первую великую песню. Когда это происходит, все остальные члены племени сбегаются и присоединяются к нему. Теперь все ожидают его смерти, которая может случиться в любое время. Все селение почти не спит по ночам, поскольку тот, кто вскоре должен стать иньянга, вызывает массу беспокойства. Он почти не спит, а если и засыпает, то вскоре просыпается и начинает петь даже посреди ночи. Ему может взбрести в голову залезть на крышу и прыгать там, как жаба, трясясь и распевая. Его духи-помощники все время шепчут ему в ухо и обещают, что скоро он сможет давать советы каждому, кто к нему обратится. Он может слышать свист духов и говорить с ними на человеческом языке. Но часто ему не сразу удается понять, что они пытаются ему сообщить.

На этом этапе все еще не ясно, страдает ли он от болезни, которая превратит его в иньянга, или же он просто сумасшедший. Если соплеменники полагают, что ему суждено стать шаманом, они говорят: “А, теперь мы видим. Это у него в голове”. Сначала больной очень смутно воспринимает духа-помощника (Итонго), поскольку просто неспособен как следует его понять. Поэтому остальные члены племени должны помогать ему распутывать то, что он увидел и услышал. Вскоре Итонго говорит: “Пойди к такому-то, и он даст тебе лекарство”. После этого посвящаемый начинает поправляться. Когда дух-помощник в конце концов обещает больному оставаться с ним, он говорит: “Это не ты, а мы будем говорить людям все, что им нужно узнать, когда они приходят за советом”. Если же родственники больного не хотят, чтобы он стал шаманом, они зовут другого признанного целителя и просят его умилостивить духа. В этом случае дух может оставить человека, но тогда тот, по всей вероятности, будет болеть всю оставшуюся жизнь. Но даже если он и не становится иньянга, он все равно обладает высшим знанием и люди говорят о нем: “Если бы он стал видящим, он был бы великим, первоклассным видящим”.

Шаман кенийского племени кикуйу, именуемый мунду-муго, получает свое призвание и духовную поддержку от Бога (Нгаи). Предполагается, однако, что он должен иметь врожденную склонность к целительству. Побуждение к инициации в качестве мунду-муго возникает в результате болезни, характеризующейся драматическими сновидениями, галлюцинациями, неспособностью сосредоточиться, ослаблением зрения и ненормальными формами поведения. В это же время на его семью обрушивается череда неудач и несчастий. В том случае если другой мунду-муго признает эти симптомы значимыми, инициация подтверждается и санкционируется публично.

За этим следует церемониал инициации. Если посвящаемый беден и не может себе позволить связанные с этим дорогостоящие торжества, ритуал все равно совершается, чтобы ослабить страдания больного и присвоить ему статус “неутвержденного” мунду-муго. Если же он богат и в состоянии оплатить соответствующие празднества, он становится полностью признанным мунду-муго. После этого он специализируется в конкретных областях, таких, как предсказания, диагностирование болезней, знание трав, лечение бесплодных женщин, разоблачение колдунов или же исцеление умственных расстройств.

Согласно Ян Сук Киму, в Корее призвание шаманок также выражается в различных физиологических нарушениях, в вызывающем социальном поведении, в непристойных действиях, в невежливости и в образе жизни, извращающем традиционные культурные ценности. Так, например, будущие шаманки могут летом носить зимнюю одежду, купаться зимой в холодной воде, раскрывать тайны, которые запрещено даже упоминать, или предсказывать судьбу первому встречному. Эта болезнь известна как синьбьен , “одержимость духами”, или “нисхождение духов”, и может сопровождаться зрительными и слуховыми галлюцинациями. Сперва родственникам такой женщины оказывается трудно установить, действительно ли она сошла с ума, или речь идет о шаманском призвании, поскольку во многих случаях первые симптомы этих состояний практически неразличимы. Корейцы верят, что духи посещают в особенности тех, у кого маум (сердце или душа), “разбита” и кому досталась трагическая судьба.

В Корее шаманы, называемые му дан, 60 тысяч которых в настоящее время объединены в профессиональную ассоциацию (число незарегистрированных шаманов оценивается более чем в 140 тысяч), уже не имеют высокого социального статуса и оказываются на низшей ступени социальной лестницы вместе с проститутками, чистильщиками обуви, предсказателями, танцовщицами и буддийскими монахами. Гораздо больше женщин, чем мужчин, чувствуют призвание стать му дан, хотя есть и некоторые мужчины или гермафродиты, которых привлекает шаманизм. На основной территории Кореи 90 % практикующих шаманов — женщины. На острове Чеджу их около 60 %. Поведение и одежда мужчин-шаманов являются в высшей степени женоподобными.

Призвание к шаманству приходит тремя путями:

1. При рождении или удочерении (усыновлении) в семье му дан.

2. В результате ученичества у му дан.

3. В результате спонтанного чувства призвания.

Чаще всего психическое переживание призвания начинается с болезни, которую нельзя вылечить обычными методами. Человек слышит голоса, “говорит на языцех”, принимает только жидкую пищу и становится тощим как скелет. Приступы депрессии и маниакальное принуждение к танцу продолжаются до тех пор, пока в бессознательном не произойдут перемены. Больной уходит на долгие прогулки в горы или на берег моря и видит сны, в которых духи-помощники дают ему указания и объясняют причины для основания нового культа. Начинающего шамана одолевают видения пантеона местных божеств, или он может обрести свои предметы силы, внезапно упав на землю. После трагического события, такого, как смерть родственника, эпидемия, голод или разорение; человек может стать учеником му дан, если в буддийских монастырях, куда душевнобольные приходят в поисках излечения, не могут облегчить симптомы болезни. В таких случаях за спонтанным призванием следует ученичество у старого и опытного му дана, которое обычно продолжается несколько лет.

Нам бы хотелось проиллюстрировать происхождение этой болезни рассказами о призвании двух корейских шаманок:

“У миссис Ли Кум Сан в возрасте двадцати лет умер друг, что было для нее сильным потрясением. Незадолго до этого родители организовали ее помолвку с человеком, за которым она замужем в настоящее время, но умерший друг продолжал являться ей в снах. В возрасте тридцати двух лет она стала видеть его во сне постоянно, и тогда же возникли первые симптомы болезни. Однажды ей приснилось, что она босиком и совершенно обнаженная прибежала к подножию горы, где ей явился мужчина с белой бородой и пообещал ей здоровье и удачу. В возрасте сорока лет она получила посвящение от старой шаманки. После этого все пошло хорошо, и ее здоровье восстановилось”.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 22.09.2017, 22:52 | Сообщение # 35
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
“Миссис Ох Ун Сук не любила своего мужа с самого начала. Через несколько лет у нее появились необычные симптомы. Она потеряла аппетит, не могла есть мясо и рыбу и только пила холодную воду и испытывала постоянную головную боль. Большую часть времени она проводила в одиночестве. Эти симптомы сохранялись в течение десяти лет. В возрасте сорока лет ей приснились во сне гроза, гром, молния и столб света, который три раза ударил ей в голову. После этого ей во сне являлись трое старых мужчин, спускавшихся с небес. Однажды у нее было видение великого генерала, скачущего верхом на белом коне по направлению к ней. После этого ей много раз снилось, что она ложилась с этим генералом в постель. В возрасте сорока семи лет она получила шаманское посвящение, и все ее симптомы исчезли”.

У одной из этих двух шаманок непосредственной причиной призвания была трагическая потеря любовника, у другой — несчастливое замужество. Психологи, несомненно, сказали бы, что это явные примеры желания бегства от неудовлетворительной действительности. Однако такой вывод был бы несколько преждевременным. Мы не должны упускать тот факт, что несчастливый брак и смерть любовника — это травмирующие переживания, которые могут быть благодатной почвой для вхождения в измененное состояние сознания. Травматический шок может вызывать крушение психических структур, после чего из руин обыденного сознания начинает прорастать более тонкая и паранормальная чувствительность. Ли Кум Сун встретила белобородого старого мужчину — архетип мудрости, а у Ох Ун Сук было видение корейского культурного героя, который также является символом мудрости и силы. Более того, Ох Ун Сук разделила с генералом ложе, что является дальнейшим указанием на ее интимную связь и слияние с трансперсональным.

Видение Ох Ун Сук, связанное со столбом света, также подкрепляет впечатление, что речь здесь, возможно, идет об озаряющем проявлении, которое даровало ей контакт с Запредельным и с небесными существами. Эти две незамысловатые истории показывают, что мы имеем дело не с невразумительными творениями искаженного ума, а с высшей формой интуитивного прозрения.

Перуанского целителя (курандеро) Эдуардо Калдерона беспокойные сны и видения начали преследовать еще в детстве:

“В юности, примерно с семи- или восьмилетнего возраста у меня были некоторые необычные сны. Я до сих пор их помню. Помню сны, в которых я летал, как мое эго покидало то состояние, в котором оно пребывало, и я отправлялся в странные места в виде спирали. Или же я летал наподобие вихря: жжж… и я полетел. Я пытался удержаться, но не мог. Странные сны, странные. Они мне снились примерно до 12–13 лет.

Мне снилось, будто кто-то открывает дверь, а она закрыта. У меня бывали кошмары, но не обычные. Я видел себя проникающим в дыру в воздухе, и затем я двигался сквозь безмерную-безмерную пустоту. Я чувствовал онемение во всем теле, как будто мои руки становились громадными, но я не мог ими ни за что ухватиться. Я не мог их даже поднять”.

Он начал следовать своему призванию служить людям с раннего возраста. Однако его стремление изучать медицину потерпело крах из-за бедности его семьи. Поэтому у него не было другого выбора, кроме как зарабатывать на жизнь, используя свой художественный талант. В возрасте 21 года у него развилась типичная шаманская болезнь, которую современная медицина не была способна диагностировать и лечить:

“В Лиме я изучал изящные искусства, но внезапно начал пить, тратил все деньги на спиртное. Меня свалила редкая болезнь. Случилось так, что однажды я увидел кошку на своем левом плече. Этого впечатления оказалось достаточно, чтобы вся моя жизнь опрокинулась… и я утратил способность держать что-либо в руках и вставать. Я полностью лишился сил. Я не мог держаться в стоячем положении и ходил как лунатик — куда меня направят”.

Семья Эдуардо верила в целительские способности курандеро и пригласила женщину-целительницу, сведущую в свойствах трав. Она дала Эдуардо смесь соков разных растений, после чего его стошнило темным отваром, хотя он не пил никаких других жидкостей. Ему немедленно стало лучше. Основываясь на своих переживаниях во время болезни, он решил стать целителем. Он зарабатывал на жизнь, работая грузчиком в порту и изготавливая дома керамические изделия. В то же время он стал учеником местного курандеро. Он также обучался у различных шаманов в Чиклайо, Мокупе и Ферранафе в Северном Перу. Несколько лет он был помощником этих шаманов, пока наконец его учитель в Ферранафе не объявил его полностью квалифицированным и готовым.

В то время ему было двадцать восемь лет; четыре года он работал как начинающий шаман. Он поклялся никогда не злоупотреблять своими силами и использовать их только на благо всех людей. Эдуардо считает шаманство просто делом видения , умением или ремеслом, которым может овладеть любой при условии регулярной тренировки. Однако вопрос о том, будут ли такие обучение и практика залогом успеха сами по себе, остается открытым, поскольку сам Эдуардо — как показывает история его жизни — был призван к своему ремеслу высшей силой. Более того, не следует исключать и такую возможность, что он унаследовал некоторые шаманские склонности, так как шаманами были оба его деда.

Из описания, данного Серожевским, мы можем сделать вывод об исцеляющем и освобождающем действии шаманского сеанса, когда сам шаман чувствует, что поражен и обессилен болезнью. Якутский шаман Тюспут, который был серьезно болен более двадцати лет, мог чувствовать облегчение, только когда проводил сеанс, в ходе которого он впадал в транс. Под конец он с помощью этого метода полностью восстановил свое здоровье. Однако если он долгое время не проводил шаманских сеансов, то снова чувствовал себя нездоровым, усталым и нерешительным. В общем случае симптомы болезни исчезают, когда кандидат в шаманы впадает в транс. Подобное явление наблюдал Штернберг в случае с сибирским Золотым шаманом, которого не могли вылечить даже его коллеги. И только когда он научился входить в состояние транса, болезнь оставила его. Аналогично Санчеев упоминает о шамане, который сначала отказывался следовать своему призванию, но болезнь заставила его якшаться с духами и проводить шаманские сеансы, которые в конце концов привели к его выздоровлению.

Рассказ якутcкого шамана Уно Харва (Uno Harva) также демонстрирует излечение от болезни, как только он согласился стать шаманом:

“Я заболел, когда мне был двадцать один год, и начал видеть глазами и слышать ушами вещи, которые другие не могли ни видеть, ни слышать. Девять лет я боролся с духами, не говоря никому о том, что со мной происходит, поскольку боялся, что мне не поверят или поднимут на смех. В конце концов я стал настолько больным, что был близок к смерти. Тогда я начал шаманить, и очень скоро мое здоровье улучшилось. Но даже сейчас я чувствую себя больным, если долгое время не занимаюсь шаманским ремеслом”.

Адриан Бошье описывает болезнь Доркас, дочери методистского священника, а в настоящее время — известной зулусской шаманки (сангома). В течение трех лет она была прикована к постели и в это время могла принимать только очень небольшие количества еды и питья. Ночью она покидала свое тело и посещала отдаленные места; таким образом она могла побывать всюду. Даже белые врачи были в растерянности. Однажды во сне к ней явился ее умерший дед. Он сказал, что хочет войти в ее тело и таким образом продолжить свою работу на земле. Будучи верующей христианкой, она не согласилась. После этого ей в снах являлись другие шаманы, упрекали ее и призывали стать одной из них. Эти видения повторялись все чаще и чаще, проходя перед ее внутренним взором как кадры на киноэкране.

Однажды ночью к ее постели пришли несколько знаменитых шаманов. Сопровождая свои слова песнопением, они серьезно советовали ей подчиниться и сделать себе шаманский головной убор. Она все еще не могла понять, что происходит, и хотела излечиться с помощью церемоний и ритуалов Апостольской церкви. Ее привезли к реке, чтобы крестить. Сопровождающие ввели ее в воду, но в тот момент, когда они собрались окунуть ее, под ее ногами оказалась гигантская змея, которая приподняла ее, — то был ее дед! Тогда мать доставила ее к тетке, которая сама была шаманкой. Вскоре собрались многие другие шаманы и целители, они били в барабаны и побуждали ее встать и петь. Потом она танцевала и пела несколько часов подряд. Это было начало ее обучения, и с тех пор она стала следовать указаниям духов21.

Отказ следовать шаманскому призванию ведет к ненужным страданиям. Например, шаманку Грациелу из южноамериканского племени гуайиро духи-помощники просили отправиться с ними в другой мир. Но она говорит:

“Мне не нравится путешествовать в эти далекие места. Мои духи часто приглашают меня пойти туда, но я предпочитаю не ходить с ними. Иногда я им говорю: “Я не хочу идти с вами”. Всякий раз, как я отказываюсь от такого приглашения, у меня начинается лихорадка и я становлюсь очень больной. Так меня наказывают. Тогда я должна жевать манилу, чтобы снова поправиться. Я получаю много приглашений”22.

Каждая болезнь — это попытка исцеления, а каждое исцеление — это попытка уйти от повседневного невроза обыденного сознания в более тонкие, в конечном итоге сверхчеловеческие формы восприятия. Болезнь, которая возникает в результате шаманского призвания, — это, несомненно, высочайшая форма болезни, священная болезнь, которая создает возможность возникновения мистических и метафизических инсайтов. Как мы видели, это часто случается вне зависимости от чувств и желаний избранного человека, который в большинстве случаев не осознает того факта, что его тело проходит инициацию. Сопротивление подобному процессу трансформации — естественная реакция на то, что незнакомо, таинственно и беспредельно. Инициируемый борется как против боли и страдания, так и против будущих общественных функций, которые ему придется выполнять как шаману и которые слишком часто будут лишать его возможности вести нормальную повседневную жизнь.

Сопротивление психологическим изменением и распад нормальной структуры существования всегда были неотъемлемой частью трансформационного процесса. Поэтому они образуют по крайней мере некоторые аспекты любого ритуала трансформации. Отторжение нового и неведомого — обычная человеческая реакция. Правда, меняется само существование, но самым фундаментальным изменением является скачок от трехмерного к многомерному восприятию и опыту. Достичь транслогической формы знания или царства мудрости, небесной красоты и духовной сути — одна из древнейших экзистенциальных задач человечества.

Поэтому центральной темой этой статьи являются вопросы: почему мы должны становится больными, прежде чем сможем принять новое прозрение? Почему переход на более всеобъемлющий уровень опыта так часто отмечен болезнью, или, можно было бы сказать, процессом очищения? Очищение играет заметную роль в жизни всех человеческих сообществ, близких к природе. В то время как наша культура придает значение прежде всего физической чистоте, другие культуры до сих пор обладают знанием психических и духовных методов очищения, которые вполне можно сопоставить с нашими психотерапевтическими техниками. Мы воспринимаем жизнь как относительно однородный и непрерывный процесс, отмеченный лишь поверхностными изменениями, в то время как культуры, которые мы называем “примитивными”, рассматривают личностное как серию скачков от одной модальности существования к другой. На это ясно указывают традиционные обряды перехода, проводимые не только в моменты рождения, достижения половой зрелости и смерти, но и особенно в моменты прорыва от обыденного существования к духовным пространствам, переживаемые религиозными адептами как скачок от человеческого к сверхчеловеческому.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Пятница, 22.09.2017, 22:53 | Сообщение # 36
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Важные этапы человеческой жизни связаны с периодами внутреннего очищения, необходимыми для того, чтобы человек, подготовившись должными образом, находясь в ясном состоянии ума и без помех со стороны привычных мыслей и воспоминаний, мог двигаться по направлению к новому и необремененному существованию. Это очищение может принимать многие формы: либо чисто физические, такие, как рвота, потение, голодание, жар и очищение тела водой, либо такие, как длительная психологическая изоляция, в течение которой утрачивается память о структуре эго; крайнее изнурение, нарушающее нормальное функционирование организма и психики; и настоящая болезнь, которая выносит на поверхность внутренние помехи и загрязнения и, по существу, изгоняет их, тем самым создавая повышенную чувствительность к процессу бытия — ту чувствительность, что в конечном счете делает шамана способным распознавать и лечить болезни других людей.

Часто шаман настолько полно входит в состояние пациента, что сам испытывает симптомы и боли его болезни и таким образом приобретает особое знание относительно ее причин. Существует несколько сообщений о шаманах, которые заходили настолько далеко, что принимали болезнь пациента на себя, чтобы ее уничтожить. В ходе своего наполненного болью существования многие шаманы физически пережили бесчисленные болезни и потому сведущи в широком спектре физических и психических реакций.

Современная западная медицина могла бы счесть подобные действия целителя, столь интенсивно вовлекающегося в процесс болезни, излишними и даже отчасти непонятными или эксцентричными. Тем не менее в логике подобных действий вряд ли можно сомневаться. Она основана на том предположении, что человек, который сам пережил и преодолел боль и страдание болезни, будет лучше всех способен ее диагностировать и эффективно лечить. Западная медицина, конечно же, отрицает образ раненого целителя, больного врача, исцелившего самого себя. Она уделяет слишком большое внимание чисто техническим манипуляциям с пациентом и потому становится все более отчужденной от реального переживания больного человека.

Если бы мы хотели суммировать все, что мы знаем о действии длительного психосоматического заболевания на шамана, нам пришлось бы сказать, что необходимым критерием является его талант вступать в интенсивный взаимообмен с реальностью, тем самым выходя за пределы материальных разграничений между объектами и людьми. Сама природа шамана предполагает восприятие пульса вселенной в себе самом и в других людях, соединение с ним, влияние на него и способность его изменять. Подход шамана основан на эмпатии и единстве с реально действующими жизненными силами и поэтому заведомо несовместим с дихотомиями и кодифицироваными различениями материалистической философии.

Болезнь, понимаемая как процесс очищения, как начало повышенной психической восприимчивости, дающей доступ к скрытым высочайшим потенциалам человеческого бытия, отмечена совершенно иными характеристиками, чем те, что приписывают патологическим состояниям современная медицина и психология, а именно — что страдание имеет лишь отрицательные последствия. Согласно современным представлениям, болезнь нарушает жизнь и подвергает ее опасности, тогда как шаман переживает свою болезнь как призыв уничтожить эту жизнь внутри себя, с тем чтобы видеть, слышать и жить более полно и интенсивно, в более высоком состоянии сознания.

Симптомы шаманской болезни в большинстве случаев запутаны, неопределимы и не вписываются в известные шаблоны. Более того, физические, психические и социальные реакции тесно переплетены друг с другом. Особенно заметными являются формы поведения, которые отвергают и даже вышучивают и высмеивают принятые нормы и стандарты. Посвященный становится “святым дураком”, юродивым, постоянно переворачивающим мир с ног на голову или позволяющим себе недостойное, бесстыдное и извращенное поведение, несовместимое с существующей моралью.

“Святой дурак” указывает на ограниченность человеческих критериев, вновь ставит нас перед неопределенной природой нашего космического бытия, ведет нас за кулисы, чтобы заставить осознать искусственность наших культурных ценностей, — а затем показывает нам мир без предела, потому что он не классифицирован и не упорядочен в соответствии с искусственными противоположностями. Юродивый устраняет эти противоположности, разрушает внутренние и внешние барьеры и заставляет нас лететь кувырком из нашего сделанного на заказ мира линий и разграничений в более всеобъемлющее и целостное измерение, которое не имеет ни начала, ни конца.

Как мы видели, часто не только самого шамана, но и всю его семью посещают несчастья и неудачи, как, например, в случае с кикуйю или с корейскими шаманками. В Сибири родственники шамана также “приносятся в жертву”, как только признаки шаманской болезни проявляются у одного из членов клана. Эффекты шаманского призвания распространяются широко, и ради этого призвания приходится идти на жертвы.

Корейцы говорят о “человеческом мосте” (индари ), который возникает, когда один из членов семьи избран, чтобы стать шаманом, а другой в результате этого должен умереть. Они называют этот процесс “наведением моста через человека” (индари ноннунда) . Бог “вошел в шамана” и взамен требует другую человеческую жизнь. Однако, если клан готов подвергнуть своего члена, которому суждено стать шаманом, необходимой церемонии инициации, как только проявляются первые симптомы болезни или одержимости, индари не является неизбежным. Но все же большинство семей не желает иметь среди своих членов шамана, поэтому феномен индари возникает достаточно часто. Согласно исследованиям Чо Хун Юна, индари в среднем случается в семи или восьми из двадцати случаев шаманского призвания23.

Нередко мы обнаруживаем сочетание болезни с внетелесными переживаниями. Страдание лишает организм воли к жизни, в то время как сознание чувствует себя свободным от тела и отбрасывает его как безжизненную, пустую оболочку. Умирающие посещают в такой форме удаленные места. “Нет ни одного места, точного расположения которого я бы не знал”, — говорит зулусский шаман Джеймс. Снова и снова нам говорят: “Ночью, во сне, я иду куда угодно”. Перуанский целитель Эдуардо вылетает “в воздух через дыру”, а Доркас, зулусская сангома , ночью покидает свое тело и путешествует в пространстве.

Если околосмертный опыт становится более глубоким, переживающий его человек вступает в контакт со сверхчувственными сущностями. Путешественник входит в мир, который символически представляется ему множеством разных способов: как “дом жизни”, как “мудрый старик с белой бородой” или как духи животных, которые передают ему новое понимание жизни. Иногда духи снабжают человека телом по своему образу и подобию, как рассказывают коренные жители Ментавайских островов, или же “приносящий жизнь”, как в случае Леби’да, иcторгает из себя и помещает в шамана кристалл, который наполняет его сверхъестественной силой.

Путешествие в Запредельное часто приводит шаманов в то место, которое они называют “край света”, что может означать для нас пределы человеческого существования. Снабженный качествами, которые обычно присущи только духам и духовным сущностям, восстановив связь с сакральным посредством своих контактов с “мудрыми людьми” и “приносящими жизнь”, шаман теперь действительно имеет “глаза, которые видят” и “уши, которые слышат”. Теперь у него “расщепленные душа и сердце”, и он чувствует себя “домом сновидений”. Сакральный аспект мироздания дал ему силу, и таким образом он избран, порою против собственной воли, действовать в соответствии со своим расширенным знанием бытия и привносить это знание в наш, человеческий мир. Он пойман духами и должен служить духовному миру.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Воскресенье, 24.09.2017, 23:39 | Сообщение # 37
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Ли Санелла

КУНДАЛИНИ: КЛАССИЧЕСКИЙ И КЛИНИЧЕСКИЙ ПОДХОДЫ


[Кундалини] создает вселенную из Своего собственного бытия, и именно Она Сама становится этой вселенной. Она становится всеми элементами мироздания и входит во все разнообразные формы, которые мы видим вокруг. Она становится солнцем, луной, звездами и огнем, чтобы освещать космос, который Она создает. Она становится праной, жизненной силой, чтобы поддерживать жизнь во всех тварях, включая людей и птиц; именно Она становится водой, чтобы утолять нашу жажду. Чтобы насыщать наш голод, Она становится пищей. Все, что мы видим и чего не видим; все, что существует, от земли и до небес… это не что иное, как Кундалини. Это та высшая энергия, которая движет и оживляет всех тварей, от слона до крошечного муравья. Она входит в каждую и всякую тварь и вещь, которые Она создает, но никогда не теряет Своей самотождественности или Своей незапятнанной чистоты.
Свами Муктананда. Кундалини: тайна жизни

Пандит Гопи Кришна * из Кашмира сделал информацию о Кундалини доступной для широкой западной аудитории в общей и достаточно популярной форме. Ли Санелла, врач и исследователь из Калифорнии, первым сумел привлечь к процессу пробуждения Кундалини внимание медицинских кругов и продемонстрировать его значение для клинической практики. Он собрал значительное количество данных, свидетельствующих о том, что у многих американских пациентов проявляется синдром, который соответствует описаниям пробуждения Кундалини и знаменует собой совершенно определенный психологический процесс.

Не будучи научными и представляя, в сущности, точку зрения, принятую на Востоке, книги Гопи Кришны произвели впечатление только на некоторых наиболее широко мыслящих исследователей, которые решили подвергнуть эти идеи основательной научной проверке. Работа Санеллы сыграла очень важную роль в демонстрации как широкой публике, так и профессиональной аудитории на Западе, что феномен Кундалини действительно проник в нашу культуру и заслуживает серьезного внимания.

Санелла — психиатр и офтальмолог, являющийся, кроме того, знатоком холистической медицины. Он имеет также широкие теоретические и практические познания в различных духовных системах. У него диплом Йельского университета, где он в молодости, будучи студентом, участвовал в научных исследованиях, результаты которых были опубликованы в “Журнале биологии и медицины Йельского университета” (“Yale Journal of Biology and Medicine”). Он прошел ординатуру как в психиатрии, так и в офтальмологии и проводил научные исследования в этих областях. В течение двух лет он участвовал в качестве приглашенного экзаменатора в работе Американской офтальмологической комиссии, занимающейся сертификацией врачей-офтальмологов. В течение своей активной медицинской практики Санелла занимал многие преподавательские посты, а со времени выхода в отставку продолжает участвовать в клинической работе. В настоящее время он следует духовному пути, основанному на учениях мастера Да Фри Джона *.

На протяжении многих лет Санелла проводил клинические исследования в области целительства, различных аспектов необычных состояний сознания и телесных энергий. Его первая книга “Опыт пробуждения Кундалини: психоз или трансценденция” ** показывает, что широкое разнообразие эмоциональных и физических расстройств, которые традиционная наука считает медицинскими проблемами и диагностирует как психические или даже соматические заболевания, в действительности представляют собой проявления психологической и духовной трансформации, имеющей все признаки пробуждения Кундалини.

Санелла также продемонстрировал, что аналогичные феномены были известны и во многих других культурах, от высокоразвитых культур Востока до американских индейцев и бушменов племени кунг из пустыни Калахари. “Клиника Кундалини”, которую он основал, предназначена для предоставления консультаций и руководства клиентам, которые оказались вовлеченными в этот процесс. Поскольку пробуждение Кундалини становится одной из наиболее часто встречающихся форм духовного кризиса, работа Санеллы является важным вкладом в наше понимание кризисов трансформации.


Каждая духовная традиция, связанная с процессом возрождения, имеет свою собственную модель. Большинство из них являются описаниями, подчеркивающими субъективный аспект опыта, считая объективные признаки случайными либо вообще их игнорируя. Таким образом, эти объяснения, будучи сами по себе вполне обоснованными, не могут оказать никакой помощи при объективном сравнении различных традиций. Когда речь заходит о психологической интерпретации, большинство этих моделей оказываются практически не имеющими отношения к делу.

Исключением является модель Кундалини в йоге. В ней Кундалини понимается как “энергия”, которая обычно пребывает “спящей” в основании позвоночника. Когда эта энергия “пробуждается”, она медленно поднимается вверх по каналу в позвоночнике к макушке головы. Это может означать начало процесса просветления.

При своем подъеме Кундалини заставляет центральную нервную систему избавляться от стресса. Очаги стресса обычно вызывают боль во время медитации. Когда Кундалини сталкивается с этими очагами стресса, или “блоками”, она начинает действовать “по собственной воле”, включаясь в самоуправляемый и самоограничивающий процесс распространения по всей психофизиологической системе с целью устранения этих блоков.

Коль скоро блок устранен, Кундалини свободно протекает через это место и продолжает свое восхождение до тех пор, пока не столкнется с новой областью стресса. Кроме того, в этом путешествии энергия Кундалини рассеивается, так что она может действовать сразу на нескольких уровнях, устраняя несколько различных блоков. Когда ее движение завершено, энергия снова собирается воедино и сосредоточивается на макушке головы.

Различие между этим конечным и исходным состояниями не просто в том, что Кундалини сосредоточивается в другом месте, а в том, что за это время она прошла через каждую часть организма, устраняя блоки и пробуждая сознание. Таким образом, в целом действие Кундалини можно рассматривать как процесс очищения, или уравновешивания.

Электрический ток порождает свет, когда проходит через тонкую вольфрамовую нить в лампе, но не тогда, когда проходит по толстому медному проводу, потому что нить оказывает ему заметное сопротивление, а провод — нет. Точно так же и Кундалини вызывает наибольшие ощущения, когда входит в те области ума и тела, которые “засорены” или “заблокированы”. Но “теплота”, порождаемая “трением” Кундалини при прохождении через эти области “сопротивления”, вскоре “пережигает” блок, и тогда ощущение прекращается.

Аналогичным образом сильный поток воды, проходя через толстостенный резиновый шланг, заставит этот шланг извиваться, в то время как прохождение того же потока через пожарный рукав будет едва заметным. Так же и течение Кундалини через загрязненные “каналы” в теле или уме вызывает движение в этих областях до тех пор, пока загрязнения не будут “смыты”, и каналы не “расширятся”. (Термины “канал”, “расширение”, “блоки” и т. п. следует понимать метафорически. Они могут не относиться к действительным физическим структурам, аспектам и процессам, а быть всего лишь удобными аналогиями для понимания этой модели действия Кундалини. Реальный процесс, несомненно, является более тонким и сложным.)

Спонтанные телодвижения, перемещающиеся телесные ощущения и другие феномены, выявленные нами в ходе кросскультурного исследования и в собственной практике, можно легко интерпретировать как проявления действия Кундалини. К тому же Ицхак Бентов* недавно предложил физиологическую модель Кундалини, которая объясняет многие из наших наблюдений. Позже мы оценим его исследование с точки зрения наших собственных результатов. Ввиду объективной ориентации его модели Кундалини, ее универсальной применимости и возможности ее физиологической интерпретации мы будем принимать ее за основу в дальнейшем обсуждении.

Однако существуют различия между нашими наблюдениями и классической концепцией Кундалини. Самое заметное из них состоит в том, что, согласно нашим наблюдениям и сообщениям некоторых традиций, энергия или ощущение поднимается от ступней по ногам, спине и позвоночнику к голове, но затем спускается вниз по лицу и через горло, завершая свое движение в брюшном отделе. Это полностью согласуется с предсказаниями модели Бентова, но несколько расходится с сообщениями Муктананды, Гопи Кришны и классических текстов йоги.

Поэтому мы предлагаем термин физио-Кундалини для тех физиологических и психологических аспектов пробуждения Кундалини, которые могут быть объяснены чисто физиологическим механизмом. Мы будем говорить о процессе физио-Кундалини, о цикле физио-Кундалини, о механизме физио-Кундалини и о комплексе физио-Кундалини. Модель Бентова описывает подобные физиологические изменения, которые не требуют никаких сверхъестественных сил.

Медленное продвижение “ощущения-энергии”, поднимающейся вверх по телу, а затем спускающейся вниз через горло, сопровождается разнообразными телодвижениями, ощущениями и психическими возмущениями, которые прекращаются после того, как этот путешествующий раздражитель достигает своей кульминационной точки в животе. Эта последовательность событий настолько характерна, что мы будем называть ее циклом физио-Кундалини.

Когда энергия сталкивается с сопротивлением, затем преодолевает его и очищает систему от этого блока, мы будем говорить, что место, где находился этот блок, становится “открытым”. “Открытие горла” — один из типичных примеров. Это дает нам терминологию, связанную с концепцией Кундалини, подходящую для уровня наших наблюдений и допускающую физиологическую интерпретацию. В то же время это позволяет нам сохранить в полной неприкосновенности классический смысл Кундалини, не связывая себя верой в то, что эта мифическая концепция точно соответствует чему-то объективно реальному.

Теперь у нас есть две модели Кундалини: классическое описание йоги и физиологическая модель Бентова, а также наши собственные клинические наблюдения. Те аспекты этого процесса, которые могли бы иметь чисто физиологическую основу, ту, что предлагает Бентов, или какую-то другую, мы назвали физио-Кундалини. В эту категорию попадает большая часть наших клинических наблюдений, и мы недавно занимались проверкой того, в какой мере они могут быть объяснены моделью Бентова. Но процесс физио-Кундалини отличается от классического йогического описания в некоторых существенных моментах.

Наиболее важным из них является маршрут, по которому “энергия” Кундалини, или телесное ощущение, движется при своем прохождении через систему. С классической точки зрения энергия “пробуждается” в основании позвоночника, движется прямо вверх по каналу позвоночного столба и завершает свое путешествие, достигая макушки головы. Однако утверждают, что вдоль этого пути расположены несколько “чакр”, или центров психической энергии, через которые Кундалини должна пройти, чтобы достичь своей цели. Эти чакры содержат “загрязнения”, которые Кундалини должна устранить, прежде чем она сможет продолжить свой путь вверх.

С другой стороны, в обычной клинической картине ощущение энергии перемещается вверх по ногам и спине к макушке, а потом вниз по лицу через горло к конечной точке в области живота. Как соотносятся эти два описания?

Мы должны осознавать, что описания йоги являются не только догматическими, но также и очень тонкими. Западные ученые утверждают, что действительное местоположение чувственного восприятия — сенсорные области коры головного мозга, хотя само ощущение чувствуется как находящееся на периферии. Точно так же йоги могли иметь в виду, что ощущения, “блоки” и “раскрытия” (как, например, “раскрытие горла”), которые чувствуются в разных частях тела, некоторым тонким образом представлены в чакрах, расположенных вдоль позвоночника.

Есть и еще одна возможность, которую предполагает опыт одного из учеников Муктананды, который говорил (в личной беседе), что ощущал, как энергия распространяется по всему его телу, но особенно как она спускается у него со лба по лицу и к горлу, затем к грудной клетке и животу, затем к основанию позвоночника, и только потом начинает двигаться вверх по центральному каналу в позвоночнике. Он говорил, что ощущения в позвоночнике являются более тонкими и их труднее воспринимать, чем ощущения из периферических областей тела — возможно, потому, что большая часть энергии пока еще не вошла в его позвоночник.

Фактор времени также оказывается разным в классической и клинической картинах. Все характерные элементы комплекса физио-Кундалини входят в классическое описание. И в то же время мы обнаруживаем совершенно “обычных” людей, у которых цикл физио-Кундалини завершается за несколько месяцев, тогда как трактаты йоги отводят минимум три года на достижение полного пробуждения Кундалини в случае самых продвинутых посвящаемых. Поэтому мы предполагаем, что полное пробуждение Кундалини включает в себя более обширный комплекс, в котором процесс физио-Кундалини является лишь одной из частей.

Пока еще слишком рано пытаться точно определить их взаимосвязь, за исключением, быть может, того, что механизм физио-Кундалини представляет собой отдельный процесс, который может активизироваться в контексте полного пробуждения Кундалини. Большая часть проблемы связана с трудностью сравнения различных стадий, когда одновременно протекает много конкурирующих процессов. Еще более усложняют картину индивидуальные различия. Но, видимо, есть возможность прояснить все эти вещи, вспомнив теоретическое определение процесса действия Кундалини как очищающего и уравновешивающего процесса.

Если “загрязнения” или дисбалансы обладают какой бы то ни было объективной реальностью, должна быть возможность обнаруживать их с помощью физиологических или психологических тестов и коррелировать их удаление с клинически наблюдаемыми специфическими признаками и симптомами. Поскольку мы теперь знаем, что этот процесс может быть запущен в ход, и умеем распознавать его на начальных стадиях, следующим очевидным шагом в этих исследованиях должны быть долговременные наблюдения, охватывающие весь период протекания процесса. Они бы могли быть чрезвычайно ценными для установления того, какие объективные характеристики процесса Кундалини делают его благотворным.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 27.09.2017, 12:22 | Сообщение # 38
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Ли Санелла

Вопросы диагностики


Результаты наших наблюдений указывают на явное различие между психозом и комплексом физио-Кундалини и дают несколько критериев, которые позволяют отличать эти состояния друг от друга. В некоторых случаях мы видели, что состояния, похожие на шизофрению, могут быть результатом того, что переживание Кундалини встречает негативную реакцию, которая выражается или в социальном давлении, или в сопротивлении самого индивида, придерживающегося прежних убеждений.

О том, что эти состояния явно различаются и никак не связаны между собой, свидетельствуют два случая, когда наши пациенты стали “психотиками” после помещения их в психиатрические учреждения за неадекватное поведение. Каждый из них сообщил нам, что во время пребывания в соответствующей клинике он (и несколько других пациентов) мог бы с полной уверенностью сказать, кто из находившихся там был действительно “сумасшедшим”, а кто — просто “сдвинутым” и “не от мира сего”.

Возможно, это та ситуация, когда “рыбак рыбака видит издалека”, и тот, у кого Кундалини пробудилась, способен интуитивно чувствовать “Кундалини-состояние” у других людей. Это особенно интересно, поскольку указывает на возможность использования таких людей в качестве помощников при определении того, в каком соотношении находятся эти два процесса у каждого конкретного пациента.

У клиницистов обычно очень тонкий “нюх” на психотические проявления. По большей части именно эта способность ощущать “запах” психоза говорит нам, есть ли у пациента неуравновешенность такого рода, или же он находится под влиянием более позитивных психических сил. Есть также чувство, которое подсказывает, опасен ли такой пациент для самого себя и других. По нашему опыту люди на ранних стадиях пробуждения Кундалини, даже если они злы или враждебно настроены, редко склонны вымещать это на окружающих.

Можно также сказать, что те пациенты, у которых преобладают элементы переживания Кундалини, обычно гораздо более объективны по отношению к себе и охотно рассказывают, что с ними происходит. Те же, у кого более выражен психотический компонент, имеют тенденцию быть очень уклончивыми, скрытными и полностью поглощенными размышлениями о каком-то смутном, но “значительном” аспекте своего опыта, который они никогда не могут полностью передать другим.

С учетом наших собственных результатов и модели Бентова мы имеем еще несколько отличительных признаков. Так, ощущения теплоты являются типичными для этих “пиковых” состояний, но редки при психозе. Также очень характерны ощущения “вибрации” или трепета, покалывания и зуда, которые перемещаются по телу по определенной схеме — обычно в описанной выше последовательности. Но это движение может быть и беспорядочным в нетипичных случаях или у людей, имеющих предвзятое мнение о том, как “должны” циркулировать энергии в теле.

При всем этом может появляться внутреннее ощущение яркого света. Могут быть и боли, особенно в голове, которые внезапно возникают или прекращаются во время решающих стадий процесса. Часто встречается необычный ритм дыхания, равно как и другие спонтанные движения тела. Люди слышат шумы наподобие писка или свиста, но навязчивые неприятные голоса, как при психозе, бывают редко. Когда голоса все же слышны, они воспринимаются как приходящие изнутри, и их не путают с внешней реальностью.



Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 27.09.2017, 12:23 | Сообщение # 39
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Ли Санелла

Рекомендации и обсуждение


Наши результаты поддерживают ту точку зрения, что сила Кундалини является позитивной и созидательной. Все наблюдавшиеся нами пациенты, по их собственному представлению, достигли успеха. Они сообщают, что легче справляются со стрессом и получают большее удовлетворение от отношений с другими людьми, чем когда-либо раньше. Классические случаи указывают, что результатом завершения полного процесса пробуждения Кундалини могут быть особые способности и глубокое внутреннее умиротворение. Но на начальных стадиях стресс самого переживания в сочетании с негативным отношением к нему со стороны самого человека, вовлеченного в этот процесс, или окружающих его людей может быть подавляющим и стать причиной тяжелого расстройства.

Опыт подсказывает правильный подход к таким ситуациям, сочетающий в себе понимание, силу и мягкую поддержку. Спонтанные трансы, которые беспокоили одного из наших пациентов, прекращались, когда мы убеждали его входить в состояние транса по собственной воле. Признавая различие между “психотическим” и “психически активным”, мы передавали ему отношение к трансам как к чему-то ценному и значимому. Поскольку мы таким образом принимали это состояние, пациент также был способен его принять.

Сами трансовые состояния перестали им “управлять”, как только он прекратил сопротивляться им и стоящим за ними силам. Точно так же у еще одной пациентки были сильные головные боли, но они прекратились, как только она оставила попытки контролировать процесс и просто “отдалась ему”. Иными словами, болезненные ощущения были результатом не самого процесса, а ее сопротивления ему. Мы подозреваем, что это справедливо в отношении всех негативных эффектов процесса физио-Кундалини.

Симптомы, которые порождает этот процесс, со временем исчезают сами по себе. Так как это, в сущности, “очищающий” и уравновешивающий процесс — а каждый человек имеет конечное количество таких “загрязнений”, которые удаляет Кундалини, — процесс оказывается самоограничивающим. Поэтому наблюдаемые расстройства являются не патологическими, но скорее терапевтическими, обусловливая устранение потенциально патологических элементов. Сила Кундалини спонтанно возникает из глубины ума и явно направляет сама себя. Так что напряженность и неуравновешенность являются результатом не самого процесса, а сознательного или бессознательного вмешательства в него. Помочь человеку понять и принять то, что с ним происходит, — быть может, лучшее из того, что мы можем сделать.

Обычно процесс, будучи предоставлен сам себе, находит собственный, естественный темп и равновесие. Но если он уже стал слишком быстрым и острым, наш опыт подсказывает, что для его смягчения можно порекомендовать такие меры, как употребление более тяжелой пищи, временное прекращение занятий медитацией и энергичная физическая активность.

Люди, у которых процесс физио-Кундалини активизируется легче всего и у которых он чаще всего оказывается острым и беспокойным, — это те, кто обладает особенно восприимчивой нервной системой, природные экстрасенсы*. У многих из наших пациентов пробуждению предшествовал некоторый опыт экстрасенсорных феноменов. Природные экстрасенсы нередко находят переживание физио-Кундалини столь интенсивным, что избегают регулярных занятий классической медитацией, которая обычно способствует процессу Кундалини; они либо вовсе воздерживаются от медитации, либо практикуют какие-то ее формы своего собственного изобретения. Но многие из их тревог, по-видимому, вызваны непониманием и незнанием процесса физио-Кундалини. И нам, вместо того чтобы усиливать их страхи, следует дать им знание и уверенность, что позволит процессу развиваться в максимально комфортном и естественном для них темпе.

Многого можно было бы достичь, изменив отношение к процессу Кундалини сначала среди переживающих его людей, а в конечном счете и в обществе в целом. Это пошло бы на пользу не только этим людям, но и всем нам, кто нуждается в образцах для собственного духовного поиска. Некоторые другие культуры являются более продвинутыми, чем наша, в отношении понимания позитивной ценности духовно или психически развитых людей.

Так, на острове Бали состояние транса у детей выполняет важную приспособительную функцию. В некоторых частях Африки транс, который нужен для пробуждения Кундалини, является социально и религиозно необходимым явлением.

В Южной Африке у одного из племен, живущих в пустыне Калахари, состояние, которое западная психиатрия, вероятнее всего, назвала бы “острой шизофренией”, является необходимой предпосылкой для посвящения в колдуны.

Необходимо сказать здесь о многих творческих людях, которые в настоящее время страдают из-за тех ошибок, которые мы, как профессиональные психиатры, допустили в прошлом. И мы обязаны приложить все усилия, чтобы исправить эти ошибки. В настоящее время в нашем обществе такие харизматические и странно ведущие себя люди, как шаманы, впадающие в транс медиумы и “масты ” (“опьяненные Богом”), вполне могут оказаться в ситуации принудительной госпитализации.

Возможно, сейчас есть много людей, находящихся в подобной ситуации, которых можно было бы отыскать и освободить, найдя им более позитивное применение в нашем обществе. Проблема состоит в том, чтобы распознать их среди других пациентов наших психиатрических учреждений. С этой точки зрения полезным образцом для изучения является работа Мехера Бабы с “мастами”. Если правда, что “рыбак рыбака видит издалека”, то люди, уже пережившие на собственном опыте процесс физио-Кундалини, могли бы найти себе особое и неоценимое применение в качестве помощников в такого рода проекте.

Многие из тех, кто подвергается этому процессу, временами чувствуют себя совершенно безумными. Если они ведут себя хорошо и сохраняют молчание, им удается избежать того, что их назовут шизофрениками, госпитализируют или будут лечить успокаивающими препаратами. Тем не менее их изолированность и чувство отделенности от других людей может причинять им много страданий. Мы должны донести до таких людей, до их семей и до всего общества информацию, чтобы помочь им осознать свою ситуацию как благословение, а не проклятие.

Конечно, мы не должны больше подвергать людей, которые, возможно, находятся в разгаре этого процесса возрождения, лекарственной или шоковой терапии — подходам, находящимся на противоположном полюсе по отношению к творческому саморазвитию.

Эти люди, хотя они и сбиты с толку, запуганы и дезориентированы, уже подвергаются изнутри терапии, которая далеко превосходит любое лечение из тех, которые мы пока что умеем применять извне.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Среда, 27.09.2017, 12:28 | Сообщение # 40
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Энн Армстронг

ВЫЗОВ ПСИХИЧЕСКОГО РАСКРЫТИЯ: ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ


Наше нормальное бодрствующее сознание, рациональное сознание, как мы его называем, это не более чем один специфический тип сознания, в то время как со всех сторон его окружают, отделенные от него тончайшей из ширм, потенциальные формы совершенно иного сознания. Мы можем идти по жизни, не подозревая об их существовании; но примени мы необходимый стимул — и они тут как тут во всей своей полноте.
Уильям Джеймс. Многообразие религиозного опыта

Когда кризисы духовного раскрытия происходят в благоприятных обстоятельствах и им позволяют достичь своего естественное завершения, они могут приводить к очень разным результатам. Их исход зависит от истории индивида, его личностных качеств, предрасположенности и жизненной ситуации. Порой процесс, инициируемый духовным кризисом, просто улучшает качество жизни, исцеляя разнообразные эмоциональные, психологические и физические проблемы или позволяя человеку иметь лучший “образ себя” и в большей степени быть в ладах с собой. В силу подобных изменений значительно возрастает способность радоваться повседневной жизни.

Однако во многих случаях успешное разрешение кризиса связано с появлением неких новых способностей или талантов. У некоторых людей, которые преодолели и интегрировали духовный кризис, внезапно развиваются удивительные художественные таланты, которые могут находить свое выражение в живописи, скульптуре, литературе, танцах или в оригинальных изделиях прикладного искусства. Другие при аналогичных обстоятельствах могут открыть в себе неожиданные способности работать с людьми в качестве консультантов или целителей.

В числе изменений, которые могут происходить, следует упомянуть отчетливое обострение интуиции. Разнообразные парапсихологические феномены являются обычными спутниками острых стадий процесса, и умеренное повышение интуитивных способностей относится к числу его долговременных последствий. Однако изредка кризис трансформации может приводить к развитию подлинного парапсихического дара. В этом случае интуитивные способности оказываются настолько устойчивыми и надежными, что их можно использовать для парапсихического консультирования *.

Мы выбрали для нашей антологии историю Энн Армстронг, известного американского экстрасенса, чей талант постепенно раскрывался на протяжении нескольких лет напряженного эмоционального, физического и духовного кризиса. Она и ее муж Джим — наши близкие друзья, и мы неоднократно имели возможность воочию убедиться в ее экстраординарных качествах: в необыкновенной достоверности и точности ее психических прозрений, в ее скромности и сдержанности, в прочной связи с повседневной реальностью и в высоких этических нормах.

Энн Армстронг работает в качестве трансперсонального консультанта, и ее психическое руководство принесло неоценимую пользу тысячам клиентов со всего мира. Супруги Армстронг проводят занятия во многих центрах Северной Америки и Европы, где они обучают людей умению находить и развивать свои собственные интуитивные способности.

Рассказ от первого лица является гораздо более непосредственным способом общения, чем информация из вторых рук. История Энн Армстронг служит уникальной иллюстрацией необходимости отличать драматические преобразующие и целительные процессы, обладающие позитивным потенциалом, от психических расстройств, которые необходимо контролировать с помощью подавляющего медикаментозного лечения. Ее рассказ — прекрасный пример эффективной поддержки, которую может оказывать восприимчивый и знающий супруг в ситуации, когда недоступна квалифицированная профессиональная помощь.


Возможно, именно мой собственный опыт заставил меня осознать, как много людей вовлечены в процесс духовного кризиса; или, может быть, дело в том, что сейчас его переживает большая доля населения, чем тридцать или сорок лет назад. Когда со мной начало происходить то, что, как я теперь знаю, было первоначальными симптомами расширения сознания, казалось, что среди людей, чья профессия — помогать другим, не было никого, к кому можно было бы обратиться за советом. Мы все находимся в процессе духовного раскрытия — в этом смысл нашего бытия. Этот процесс захватил мое внимание, когда мне было около тринадцати лет, проявившись в том, что тогда посчитали нервным срывом. Мне бы хотелось поделиться кое-чем из этого опыта, поскольку он иллюстрирует один из путей, по которым может идти процесс духовного раскрытия.

Мы с Джимом начали встречаться, когда я училась в старших классах и все еще жила дома. Мы часто обсуждали с ним эзотерические темы, медитацию, парапсихологию и духовное развитие, но, поскольку я воспитывалась в католической семье, я мало что могла с этим поделать, пока мы не поженились и я не обрела свободу заниматься духовной практикой по собственному выбору. Однако, вскоре после того как мы поженились, я записалась в классы духовного развития, организованные Братством розенкрейцеров Ошенсайда в Калифорнии. Я окунулась в изучение эзотерики и начала дважды в день заниматься медитацией. Через несколько месяцев у меня начали появляться некоторые весьма странные переживания, но, поскольку у меня уже был кое-какой необычный опыт, когда я была моложе, я не придала этому особого значения.

“Нервный срыв”, который у меня был в тринадцать лет, сопровождался некоторым нарушением зрительного восприятия и чувством дезориентации. Но в этот раз симптомы несколько отличались. Я ощущала головокружение и дезориентацию при ходьбе, но когда ложилась, то чувствовала, будто я разделяюсь на две части. Теперь я понимаю, что у меня были внетелесные переживания. В маленьком поселке Ута, где мы жили, не было гуру или духовных учителей — никого, кто мог бы объяснить или помочь мне понять, что со мной происходит.

Это разделение начиналось всякий раз, когда я оставалась в покое или сосредоточивалась на чем-либо. Оно ощущалось так, будто каждая клетка моего тела начинала работать быстрее. Затем внезапно успокаивалось, и я обнаруживала, что одна часть меня смотрит на какую-то другую часть. Это могло столь же легко случаться на лекции или в кинотеатре, как и дома, во время медитаций. Выходя из тела, я ощущала абсолютное спокойствие — прекрасное чувство, но я не могла им наслаждаться, поскольку была очень напугана. Я не знала, сошла ли я с ума, или у меня галлюцинации. Если я смогла выйти из своего тела, то войду ли я в него обратно? Я делала все, что мне казалось логичным в той ситуации, — ходила к врачам, принимала всякие таблетки. Врачи говорили, что у меня неврастения, о чем я и так уже знала, но они не говорили, что у меня духовный кризис или духовное раскрытие.

В какой-то момент я осознала, что до того, как я начала изучать те странные и экстраординарные идеи, которые принес в мою жизнь Джим, сталадумать и медитировать над ними, я могла по крайней мере нормально функционировать. С семи лет меня преследовали мигрени, у меня были астма, сенная лихорадка, а потом — нервный срыв, но я по крайней мере могла продолжать функционировать. Таким образом, полагая, что именно медитация является причиной моих текущих проблем, я прекратила свои эзотерические занятия и начала работать в саду и на кухне — делать все, что угодно, чтобы обрести почву под ногами и сосредоточенность. Но многие из симптомов оставались без изменения. Я продолжала чувствовать, будто мои ступни находятся в нескольких дюймах над землей, я все время ощущала тошноту, а мигрени, которыми я страдала на протяжении пятнадцати или шестнадцати лет, стали еще более сильными и частыми, пока я не начала жить с постоянной головной болью. Единственным лекарством, которое я могла принимать, был аспирин, а он не слишком помогал. Головные боли стали настолько сильными, что мне казалось, что я сойду с ума. Меня обследовали, чтобы выяснить, нет ли у меня опухоли в мозгу или чего-то еще другого, что могло бы вызывать такую боль, но врачи не могли найти для нее никаких причин.

На протяжении последующих пятнадцати лет мое здоровье постоянно ухудшалось. Неполный перечень моих недомоганий включал в себя астму, сенную лихорадку, зоб, прогрессирующую истерию и почти непрерывные головные боли. Как мне казалось, я исчерпала все возможности в попытках выздороветь. В клинике Майо в Рочестере (штат Миннесота) мне предложили сделать пару операций, но не могли дать никакого объяснения головным болям. Я была почти готова сдаться.

В течение пятнадцати лет после моих первых эпизодов внетелесного опыта мы много раз меняли место жительства. В конце концов мы оказались в Калифорнии, в городе Сакраменто. В соседнем доме поселилась молодая семья, и вскоре обнаружилось, что жена соседа, подобно мне, страдает мигренями. Однажды она пришла к нам в полном ликовании — у нее больше не болела голова! Местный врач, который использовал гипноз, подверг ее возрастной регрессии к тому времени, когда у нее был травмирующий конфликт с матерью, и через несколько сеансов ее головные боли прекратились. Естественно, она хотела, чтобы я также обратилась к ее врачу с целью избавиться от своих мигреней.

Внешне все выглядело прекрасно, но я читала где-то в эзотерической литературе, что никогда нельзя доверять контроль над собой кому бы то ни было, и особенно — гипнотизеру. Чтобы развеять мои опасения, эта женщина дала мне небольшой самоучитель по гипнозу. И в одно дождливое воскресное утро я попросила Джима загипнотизировать меня. Он подумал, что головные боли окончательно свели меня с ума. Когда он воспринял меня всерьез, я объяснила ему, что произошло с нашей соседкой, но добавила, что не хочу, чтобы меня гипнотизировал кто попало. Я доверяла ему и хотела, чтобы это сделал он. Потом я сказала, что у меня даже есть книга, которую он может прочесть, чтобы разобраться, как это делается.

Прочитав пару страниц из середины книги, где речь шла о “методах”, Джим приступил к первому гипнотическому сеансу. Сеанс закончился тем, что у меня произошла истерика, вызванная его вопросами о некоторых событиях моего детства, но Джим как-то умудрился вернуть меня к душевному равновесию. После того как он прочитал еще пару страниц, мы попробовали снова, но не смогли пойти дальше истерических рыданий. Так что мы пришли к выводу, что гипноз тоже не помогает. Тогда мы еще не знали, что это было лишь началом, а не завершением процесса. А на следующей неделе, благодаря любопытному стечению обстоятельств, мы вступили в местный клуб гипноза. В последующие недели мы проводили все свободное время, изучая и практикуя методы гипноза. Затем в одну из ночей, когда я была в измененном состоянии сознания, Джим убедил меня, что какая-то часть моего существа знает причину головных болей и что все, что нам нужно, — это найти ключ. Затем, благодаря небольшому умению и большому везению, он вернул меня в то, что казалось прошлой жизнью, которую мы оба, по терапевтическим соображениям, условились воспринимать как нечто реальное.

Мне казалось, будто я проснулась в теле крупного мужчины 2000 лет назад, на дыбе для пыток в римской тюрьме. Но в то же самое время я осознавала себя как “Энн”. Таким образом, я могла одновременно ощущать себя этим здоровенным мужчиной и анализировать ситуацию с точки зрения “Энн”, живущей в ХХ веке. Мужчина, которого пытали, был атлетом, жившим во времена Цезаря. Он оказался замешан в какой-то политической интриге, и его собирались убить, потому что он не хотел открывать некие секреты.

В дополнение к терапевтической практике, которой мы с Джимом занимались дома, я также пару раз в неделю ходила на частные сеансы к гипнотерапевту — инструктору клуба гипноза. В течение последующих недель и Джим, и Ирен (гипнотерапевт) множество раз возвращали меня к рождению в той жизни и заставляли снова проживать ее до самой смерти, пытаясь разрядить травматические события и заставить меня опознать римского солдата, который руководил пыткой.

Оказалось, что самые значительные прорывы произошли, когда мы работали с Джимом. Неделями я очень ловко избегала узнавать моего мучителя. Я могла описывать причудливую римскую военную форму, от сандалий до ремня шлема под подбородком; затем перескакивать через лицо и описывать шлем с ярким плюмажем, так и не взглянув в лицо римскому офицеру. Наконец после недель терапевтической работы я опознала римлянина, который был моим мучителем и убийцей, — это был Джим.

Я не знаю, было это моей прошлой жизнью или нет, но это оказалось прекрасным терапевтическим инструментом, который позволял мне сказать: “Меня мучают”. Я всегда позволяла другим управлять своей жизнью и никогда не высказывала своего мнения, но при этом обижалась. Я чувствовала, что у меня нет никакой власти, что я всегда была жертвой. Джим не знал этого, так как я никогда даже не намекала о том, что испытываю неудобство. Но этот новый опыт дал мне способ высказываться, быть смелой, быть прямой и честной впервые в моей жизни.

Джим и Ирен продолжали работать со мной, все глубже погружаясь в эту мою “прошлую жизнь” в поисках ответов. Почти сразу после того, как я опознала своего мучителя и рассказала об этом, головные боли стали менее частыми, пока примерно через шесть месяцев или даже меньше я от них полностью не избавилась. Несколько недель спустя после того, как я узнала в своем мучителе Джима, он спросил меня как-то ночью, когда я была в измененном состоянии сознания: “Была ли у тебя когда-нибудь жизнь, в которой ты была счастлива?” Почти сразу я почувствовала, будто нахожусь в теле маленькой храмовой танцовщицы в Сиаме, танцующей перед огромной золотой статуей Будды. Джим сказал мне, чтобы я, оставаясь в измененном состоянии, встала и исполнила ритуалы, которым, по моим словам, меня обучали с раннего детства. Я пела голосом такой тональности, к которой не смогла бы даже приблизиться в своем нормальном состоянии, и исполняла красивые храмовые танцы и сложные ритуальные движения руками в течение 45 минут, к полному изумлению той части меня, которая была свидетелем этой сцены. Эту мою жизнь мы также рассматривали как вполне реальную и прослеживали от рождения до смерти, чтобы извлечь из этого опыта как можно больше мудрости.

Потом однажды, попив чаю с одной из дам, посещавших класс гипноза, я стала ее гипнотическим субъектом и обнаружила себя в парализованном теле беспринципной древнеегипетской женщины. Она была высокой, темной и, по-видимому, обладала парапсихическими способностями, которые использовала для обретения и сохранения власти. Мне не хотелось вновь переживать жизнь этой женщины, поскольку я боялась заразиться ее порочными склонностями. Но Ирен, мой терапевт, решила использовать именно эту прошлую жизнь для большей части моей терапии, вероятно, из-за содержавшихся в ней тем добра, зла и вины и из-за парапсихических способностей этой древнеегипетской женщины.

Ирен никогда не говорила, что у меня, возможно, активизируются определенные парапсихические способности, но она исподволь начала предлагать мне для чтения книги о жизни Эдгара Кейси, наиболее подробно изученного и описанного экстрасенса в мире. Таким образом, основной упор в терапии, связанной с этой “прошлой жизнью”, делался на том, чтобы убедить меня, что если я действительно была этой безнравственной женщиной с этими странными парапсихическими способностями, то зато теперь я являюсь моральным и высокоэтичным человеком, который будет использовать парапсихические способности в конструктивных целях.



Господь твой, живи!
 
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА » ДУХОВНЫЙ КРИЗИС (Кристина и Станислав ГРОФ)
Страница 4 из 7«1234567»
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES