Вторник, 24.10.2017, 08:47

Приветствую Вас Гость | RSS | Главная | Форум | Регистрация | Вход

[ Новые сообщения · Участники · Правила · Поиск · RSS ]
Страница 6 из 7«124567»
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА » ДУХОВНЫЙ КРИЗИС (Кристина и Станислав ГРОФ)
ДУХОВНЫЙ КРИЗИС
МилаДата: Суббота, 30.09.2017, 21:49 | Сообщение # 51
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Все это нам нужно оставить. И когда это сделано, мы переходим на следующий уровень — темной ночи. Позволение всему происходить приводит нас к открытию гораздо более глубокого уровня и к ряду мощных новых восприятий. Уровень сосредоточенности и внимания становится еще большим, и мы действительно видим и чувствуем, как весь мир начинает растворяться перед нами.

На что бы мы ни обращали внимание, весь мир, который мы видим, слышим, обоняем или осязаем, начинает исчезать. Мы смотрим на кого-то, видим, как они появляются, видим, как они уходят. Мы отворачиваемся от этого образа — и просто видим, как он растворяется и появляются какие-то следующие вещи; мы отворачиваемся от них — и видим как и они исчезают. Приходят звуки — и мы чувствуем, как они звенят у нас в ушах и исчезают момент за моментом. Ощущения, вкус, запах, мысли — на что бы мы ни обратили наше внимание, возникает чувство растворения.

У большинства людей вместе с этим растворением спонтанно приходит сильное чувство беспокойства и страха, а иногда даже переживание ужаса. Когда мы наблюдаем, как свет и цвета и чувственные объекты возникают и растворяются, исчезает не только внешний мир; внутренний мир также начинает растворяться, и мы полностью утрачиваем чувство соотнесенности с чем-либо. Мы спрашиваем: “Ну хорошо, а кто я во всем этом? На что бы я ни смотрел, вещи начинают растворяться”. На этом этапе могут возникать очень могущественные видения. Иногда это видения своей собственной смерти или смерти других людей, войн, умирающих армий или кладбищ. Иногда мы смотрим на свое тело и видим, как его части начинают растворяться и распадаться, как если бы это был труп. Это непреодолимые видения, в которых мы видим все более и более ясно, не только как мир начинает свое существование — эту часть мы уже видели прежде, — но и как он неумолимо исчезает.

Вместе с этим приходят чувство ужаса, чувство тревоги и очень глубокое понимание страдания. Может возникать необычайно сильная симпатия к печали мира. Это не только страдание оттого, что в нашей жизни были болезненные вещи, или оттого, что приятные вещи исчезают, так что мы не можем их удержать, но и страдание оттого, что все, что мы создавали или любили, приходит к концу. Кажется, будто все, что бы ни было в мире наших чувств — члены нашей семьи, любимые нами люди, наше собственное тело, — все это будет утрачено.

В этой области ужаса иногда могут случаться периоды настоящей паранойи. На что бы мы ни смотрели — все вызывает страх. Если мы выходим за дверь, что-нибудь может появиться и переехать нас. Если мы пьем воду, мы думаем о том, что в ней есть микробы, от которых мы можем умереть. На определенных стадиях этой темной ночи все становится потенциальным источником смерти или разрушения.

В равной степени могут возникать периоды клаустрофобии и угнетенности. Мне бы не хотелось сейчас слишком вдаваться в детали, поскольку это не всегда происходит в точности одинаково. Я не хочу, чтобы люди думали, что это в точности то, что будет происходить с ними. Некоторые люди особенно сильно переживают какой-то один аспект; другие люди проскакивают этот этап или же вообще идут иным путем в своей практике. Но исчезновение материальности и надежности тела и мира, страх и чувство глубокого страдания являются общими переживаниями. В конечном счете они приводят к новому уровню очень глубокой невозмутимости и непривязанности.

Из всего этого возникает глубокое желание избавления. Мы говорим: “Я бы хотел относиться к этому миру по-другому, нежели я это делал раньше. Я хочу действительно найти свободу, которая не связана со зрением, слухом, обонянием, вкусом и осязанием или с этим отдельным чувством самого себя, тела и ума”.

На этой стадии может также возникать чувство того, насколько трудно отказаться от собственного “я”, именуемое “скатыванием с циновки”. Возникает ощущение, что мы не способны сделать это, что это слишком тяжело, что мир слишком сложен и что клубок наших отождествлений со всеми этими вещами слишком запутан. Нам кажется, что мы не можем найти какой-либо выход. Нам хочется только бросить все и уйти домой.

Эти стадии растворения и сильного страха весьма коварны, и с ними нелегко работать. Поэтому так важно иметь учителя; иначе мы застреваем в них, или теряемся, или испытываем подавленность, или бросаем практику. И если мы оставляем практику на любой их этих стадий — стадии страха или стадии клаустрофобии, — поскольку они затрагивают очень глубокий уровень сердца и бессознательного ума, они становятся как бы подводными течениями в нашем бессознательном и могут продолжаться месяцы и годы, пока мы не сделаем что-либо, чтобы вернуться на этот уровень и разрешить его проблемы.

То же самое может происходить с людьми во время ЛСД-путешествий, когда они могут иметь очень глубокие, но трудные переживания, которые оказываются незавершенными. Этот привкус незавершенности остается близко к поверхности и может быть причиной подавленности, страха или гнева на протяжении очень длительного времени. Таким людям обычно приходится с помощью глубинной терапии, медитации или психоделиков возвращаться, опускаясь до этого уровня, и приводить его к разрешению.

На этих стадиях очень важно работать с учителем, который понимает, что значит проходить через них. Проходить через них означает достигать такого места, где мы можем смотреть им прямо в глаза и говорить: “Это тоже пройдет”, не противясь им и не цепляясь за них. Мы смотрим на ужасы и радости с равно открытым сердцем и умом, и мы отказываемся от своих глубочайших привязанностей.

Когда мы наконец можем сделать это, возникает самая прекрасная и глубокая невозмутимость, где все, что появляется, поет одну и ту же песню — песню пустоты. В ней говорится: “Все это появляется само по себе, в этом не за что ухватиться, и ничто из этого не есть “я” или “мое”. Это просто мир феноменов, мир сознания, где происходит игра света и тьмы. В нем нет никакого чувства отдельности, никакого чувства самого себя”.

Это просто моменты видения, слышания, обоняния, вкуса, осязания и психических событий, ясно понимаемые как anicca, dukkha и anatta — непостоянные, неудовлетворительные и непостижимые. Мы не можем ухватиться за них и сказать: “Здесь я буду счастлив”. С этой точки зрения все движения тела и ума обладают изначально присущей им нереальностью и неудовлетворительностью.

Этот уровень невозмутимости и уравновешенности приносит вид глубокого покоя, в котором ум становится подобным хрустальному кубку или небу, в котором все вещи уравновешены. Человек становится полностью прозрачным, как будто все явления просто проходят через ум и тело и человек оказывается пустым пространством. Вся тождественность смещается и раскрывает пустотную или подлинную природу ума перед тем, как мы оказываемся пойманными в теле и отождествляемся с ним, думая: “Это и есть я”, и затем начинаем бояться его потерять, беспокоиться о том, как оно выглядит и оказываемся вынужденными заботиться о нем, что бы мы ни делали.

Долгий и глубокий процесс духовного растворения и раскрытия приводит к тому, что в христианской мистической традиции называется “божественным равнодушием”. Это не отсутствие интереса и безразличие, это скорее подобно взгляду Бога, который видит созидание и разрушение, свет и тьму мира с сердцем, объемлющим все это, потому что он и есть все это. Мы видим, что мы — ничто и что мы — всё*.

Из этого места равновесия, где характеристики непостоянства, отсутствия “я” (selflessness) и неудовлетворительности становятся яснее, чем что бы то ни было в мире, наконец возникает возможность освобождения. Мы обретаем вкус того, что значит быть в мире, но не быть пойманным ни единой вещью в нем. Из этого состояния равновесия человек имеет доступ к экстраординарным состояниям ума, где он может войти в пустоту, в которой все вещи просто исчезают и затем снова появляются сами по себе. Вся вселенная приходит и уходит, точно так же, как ум и тело, зримое и слышимое. В этом состоянии человеку открывается понимание полноты и совершенства, изначально присущих всем вещам. Освобождение — это не изменение мира, а прикосновение к его истинной природе.

Это тот опыт, который многие люди обретают в глубокой медитации. Через него они приходят к открытию для себя искусства уравновешенности и величия, которые только возможны для человеческого сердца. Мы знаем, что значит быть свободными от жадности, ненависти, заблуждения, страха и отождествления. И даже если мы не всегда остаемся в этом состоянии, это подобно подъему на вершину горы. Мы почувствовали вкус того, что значит настоящее освобождение, и это оказывает формирующее влияние на всю нашу последующую жизнь. Мы уже никогда не сможем снова поверить, что являемся отдельными. Мы больше никогда не сможем по-настоящему бояться смерти, потому что мы уже умерли. Это называется “умирать прежде смерти”, и это приносит самый чудесный вид отрешенности и невозмутимости.

Тогда мы под конец возвращаемся к наиболее простому пониманию учений дхармы. Мы видим их снова и снова, с каждым разом все более глубоко. Мы видим со всей ясностью смысл Благородных Истин, которые открыл Будда: что в жизни существует страдание, что оно присуще самой ее природе и что причиной страдания для нас являются наши привязанности или отождествления. Когда мы обучаемся быть свободными от этого, нас больше ничто не может коснуться. Мы обнаруживаем, что существует подлинное освобождение, которое возможно для любого человеческого существа. Мы приходим к пониманию учений сердца и видим, что сердце способно открыться и вместить всю вселенную. Мы понимаем, что величие сердца таково, что каждая отдельная вещь в жизни, десять тысяч радостей и десять тысяч печалей все могут содержаться в целостности сердца.

Мы, наконец, начинаем понимать, что духовная практика в действительности очень проста — это путь самораскрытия и следования естественному ходу вещей, осознавания и непривязанности ни к одной вещи. Как говорил мой учитель Аачан Ча (Aachan Chah), “все учение очень просто. Когда я вижу, как кто-то теряется и сворачивает на правую обочину дороги или съезжает в канаву, я кричу: “Возьми левее!” Если тот же человек едет по дороге и вот-вот свернет на левую обочину или попадет в канаву, я кричу: Возьми правее!” Это все, что я делаю. Всякий раз, как вы к чему-либо привязываетесь, откажитесь от этого и возвращайтесь к центру, чтобы видеть движение жизни из того места, где есть ощущение грации, равновесия и открытости”.

Но даже после этого гигантского и просветляющего путешествия человек неизбежно возвращается обратно на землю. Очень часто, возвращаясь назад, он снова сталкивается со всеми трудностями путешествия, но он по крайней мере способен привнести в них большее чувство равновесия и неотождествления, непринужденность и мягкость сердца и ума.

В завершение приведу историю о старом китайском монахе, который решил уйти и заняться практикой на вершине горы, чтобы достичь просветления либо умереть. До того он много лет занимался спокойной медитацией в дзэнском монастыре, но так и не стал просветленным. Наконец он пришел к мастеру и сказал: “Могу ли я отправиться на вершину горы для завершения своей практики? Это все, что я сейчас хочу от жизни, — увидеть, что же такое просветление”. Мастер, зная, что монах уже созрел, дал ему свое разрешение.

На пути к вершине горы он встретил старика, который шел вниз с большим узлом. В действительности этот старик был бодхисатва Манчжушри. Говорят, что он является тем людям, которые готовы к достижению просветления. Обычно его изображают с мечом, которым он отсекает все заблуждения. Но здесь он был с узлом.

Этот старик спускается с горы и говорит: “Куда ты идешь, монах?” Монах отвечает: “Я иду на вершину горы со своей монашеской чашей и немногими вещами. Я собираюсь сидеть там и либо обрести просветление, либо умереть. Это все, чего я хочу. Я уже долгое время был монахом, и теперь я должен узнать, что же такое это освобождение”.

Так как старик выглядел очень мудрым, монах спросил его: “Скажи мне, старик, знаешь ли ты что-нибудь об этом просветлении?” Старик в ответ просто отпустил свой узел, и тот упал на землю. И, как во всех хороших дзэнских историях, в тот же момент наш монах достиг просветления! “Ты имеешь в виду, что это настолько просто — всего лишь освободиться в этот момент и ни за что не хвататься?”

Эту истину нам очень трудно понять, потому что наша привязанность к процессам тела и ума, к физическим и психическим событиям слишком сильна. Мы так сильно стараемся быть сами собой, что требуется целый глубокий процесс, который я описал, чтобы распутать и развязать узел нашего “я”. Большинству людей нужен действительно глубокий, систематический и дисциплинированный путь практики, чтобы разбить оковы внутреннего рабства.

В таком процессе человек проходит через все мыслимые области огня и разрушения, через бури и эмоции, через весь спектр искушений, трудностей и препятствий. И в конце мы все равно должны возвращаться. Поэтому, когда новопросветленный монах оборачивается к старику и спрашивает: “Что же теперь?”, тот в ответ наклоняется, снова подбирает свой узел и уходит в сторону города.

В этой дзэнской истории — оба аспекта практики. Она учит нас глубокому и естественному освобождению от наших страхов, привязанностей и отождествлений со всеми вещами. Она помогает нам прямо увидеть, что мы не являемся ни этим телом, ни чувствами и ни мыслями — мы просто временно арендуем этот дом. И коль скоро мы это поняли, она учит нас, что мы должны снова войти в мир с любящим сердцем, с вселенским состраданием и с огромным запасом уравновешенности и мудрости. Мы должны подобрать наш узел и нести его обратно в сферы форм, в мир людей. Но теперь мы можем путешествовать, как бодхисатва, — тот, кто пересек территорию жизни и смерти и понимает ее достаточно глубоко, чтобы быть свободным совершенно по-новому. И из этой свободы нести глубокую мудрость и сердечное понимание и сострадание миру, который столь сильно в них нуждается.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:23 | Сообщение # 52
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Рам Дасс

ОБЕЩАНИЯ И ЛОВУШКИ ДУХОВНОГО ПУТИ


Друг, скажи, что делать мне с этим миром,

за который я держусь и продолжаю цепляться!

Я отказался от сшитой одежды и ношу рясу,

но однажды заметил, что она из слишком хорошей ткани.

Тогда я купил кусок мешковины, но по-прежнему

щегольски перекидываю его через левое плечо.

Я сдерживал свои сексуальные желания,

и теперь обнаруживаю, что сильно зол.

Я отказался от гнева, и теперь замечаю

что меня постоянно грызет алчность,

Я упорно работал, чтобы разрушить алчность,

и теперь я возгордился собой.

Когда ум хочет порвать свою связь с миром,

он все еще держится за что-то одно.

Кабир говорит: “Послушай, друг мой,

очень немногие находят путь!”
Кабир. “Книга Кабира”

В первой половине этого столетия духовный поиск и его испытания были интересны и важны лишь для узкого круга искателей. Массовая культура была всецело увлечена погоней за материальными ценностями и внешними целями. Эта ситуация начала очень быстро меняться в 60-х годах, которые принесли с собой волну интереса к духовности и эволюции сознания. Среди ее наиболее заметных проявлений были получившие широкое распространение и часто безответственные эксперименты с психоделическими веществами, бурное развитие разнообразных методов глубокого самоисследования, не связанных с наркотиками, наподобие экспириенциальных форм психотерапии и биологической обратной связи, а также новый энтузиазм по отношению к древним и восточным философским идеям и психологическим практикам.

Это время необычайного брожения умов и быстрых перемен дало немало ценных уроков для более глубокого понимания тяги к Запредельному и обещаний и ловушек духовного пути. Помимо широко известных курьезов и эксцессов в этом бурном процессе было немало случаев подлинного духовного пробуждения, ведущего к глубоким поискам и к жизни, наполненной служением. В менее драматическом и экзальтированном виде эта волна духовного брожения продолжается и поныне.

По-видимому, сегодня все большее число людей переживает постепенное духовное пробуждение, равно как и более драматические формы кризиса трансформации. Для рассказа об уроках этого бурного периода трудно было бы найти человека более знающего и умеющего отчетливо выражать свои мысли, чем психолог, исследователь сознания и духовный искатель Ричард Алперт (Рам Дасс).

Алперт получил докторскую степень (Ph.D.) по психологии * в Стэнфордском университете и затем преподавал в Гарвардском, Стэнфордском и Калифорнийском университетах. В 60-х годах он был одним из пионеров психоделических исследований. Это пробудило в нем глубокий интерес к эволюции сознания и к великим духовным философиям Востока. В это время он опубликовал вместе с Тимоти Лири и Ральфом Метцнером книгу “Психоделический опыт: руководство, основанное на тибетской “Книге Мертвых” **.

В 1967 г. его личный и профессиональный интерес к духовности побудил его предпринять паломничество в Индию. В небольшой деревушке в Гималаях он нашел своего гуру — Ним Кароли Баба, который дал ему имя Рам Дасс, или Слуга Бога. С тех пор Рам Дасс исследовал широкий спектр духовных практик, включая дзэн-медитацию, суфийские техники, буддизм Тхеравады и Махаяны и различные системы йоги или пути к единству с Богом: через эмоциональную преданность (бхакти-йога), служение (карма-йога), психологическое самопознание (раджа-йога) и активацию внутренней энергии (Кундалини-йога).

Рам Дасс внес большой вклад в интеграцию восточной философии и западной мысли. С необычайной прямотой и великолепным чувством юмора описав все успехи и ошибки собственного поиска, он стал учителем и образцом для подражания. Он щедро делился опытом и информацией в публичных беседах, на лекциях и профессиональных конференциях, записал несколько аудио— и видеокассет и опубликовал ряд книг.

Рам Дасс — автор многочисленных статей и книг: “Будь здесь и теперь” (Be Here Now), “Это только танец”, “Зерно на мельницу”, “Путешествие пробуждения” *** и “Чудеса любви” (Miracles of Love). Вместе с Полом Гормэном он является автором уникальной книги “Чем я могу помочь” (How Can I Help?), предназначенной для тех, кто помогает людям в кризисных ситуациях. Она написана с духовной точки зрения и дает много ценной информации профессионалам, добровольцам, друзьям и родным. Многие из найденных в ней решений применимы к работе с духовными кризисами.

Рам Дасс многие годы своей жизни посвятил служению людям, которое он считает своей главной йогой, или средством духовного освобождения. В 1973 г. он основал Фонд Священной Обезьяны (Hanuman Foundation) — организацию для помощи духовному пробуждению на Западе и проявления сострадания в действии. В числе направлений деятельности этой организации — проект “Тюрьма-Ашрам”, побуждающий заключенных в тюрьмах использовать проводимое там время для духовной практики, и проект “Жизнь и Умирание”, а также Центр Умирания, где людей учат сознательно подходить к смерти и умиранию. Рам Дасс также оказывал важную помощь в работе “SEVA Foundation”, некоммерческой организации, призванной проявлять сострадание в действии в глобальном масштабе. Она помогает создавать и распределять денежные фонды и персонал для различных проектов духовного служения по всему миру.

За последние двадцать пять лет Рам Дасс стал культурным архетипом подлинного духовного искателя, посвящающего все свое время практике и служению. Ниже приводится адаптированный текст беседы об обещаниях и ловушках духовного пути, которую Рам Дасс провел на 10-й Международной трансперсональной конференции в Санта-Розе (Калифорния), в октябре 1988 г. В ней он рассказал о своем собственном глубоком опыте, а также о работе со множеством людей в Соединенных Штатах и за границей.


В 1960-х годах мы претерпели кардинальный сдвиг в сторону от абсолютной реальности. Мы поняли, что все, что мы видели и понимали, было только одним видом реальности и что существуют иные реальности. За много лет до этого Вильям Джеймс писал, что “наше обычное бодрствующее сознание — не более чем один из типов сознания, в то время как рядом с ним, отделенные от него тончайшей из перегородок, находятся потенциальные формы совершенно иного сознания. Мы можем жить, не подозревая об их существовании, но приложи мы соответствующие усилия — и они тут как тут во всей своей полноте”.

Вплоть до 1960-х годов главными носителями духовности и нравственных норм в нашей культуре были организованные религии. Эти организации побуждали людей к моральному поведению посредством страха и интернализованного супер-эго. Священник был посредником между вами и Богом. И именно 60-е годы — сначала с помощью психоделиков — нанесли этой системе сокрушительный удар. Эта эра снова сделала отношения с Богом непосредственным переживанием индивидуума. Конечно, у квакеров, равно как и у других традиций, уже был опыт таких переживаний. Но с точки зрения основного течения культуры в нее пришли новые понятия, духовные по своей сути, но не связанные с формальной религиозностью*.

Большую часть времени до 60-х годов мистический опыт в нашей культуре преимущественно отрицался или же считался “отклонением”. Будучи ученым-социологом, я также относился к нему пренебрежительно. Райнер Мария Рильке говорил об этом времени:

“Единственная храбрость, которая от нас требуется, — это храбрость по отношению к самому странному, самому необычному, самому необъяснимому из того, с чем мы можем столкнуться. В этом смысле человечество всегда было трусливым и наносило жизни бесконечный ущерб. Переживания, именуемые видениями, весь так называемый мир духов, смерть — все эти вещи, так близко родственные нам, в результате ежедневной “счистки” настолько вытеснены из нашей жизни, что чувства, которыми мы могли бы их постичь, отмирают — не говоря уже о Боге”.

Но в 60-х годах многие из нас осознавали внутри себя нечто, доселе неведомое. Мы ощущали ту часть нашего существа, которая не была отделена от космоса, и увидели, сколь многое в нашем поведении было основано на желании облегчить боль, происходящую от нашей собственной отдельности. В первый раз многие из нас вырывались из того отчуждения, которое только и знали на протяжении всей своей взрослой жизни. Мы начинали признавать здоровое начало нашего интуитивного сердечного сострадания, которое затерялось за пеленой нашего рассудка и тех искусственных построений, которые мы создали для объяснения того, кто мы такие. Мы выходили за пределы дуализма и переживали свое природное единство со всеми вещами.

Но интересно, насколько эти идеи вошли в основное русло общественного сознания за прошедшие с тех пор двадцать пять лет. Когда в те дни я проводил лекции, я обращался к аудитории в возрасте от 15 до 25 лет, искателям того времени. Эти лекции напоминали собрание клуба исследователей, и мы сравнивали карты и маршруты наших путешествий. Сегодня, когда я провожу беседы в таких местах, как Де-Мойн, штат Айова, на них приходят пятьсот человек, и я говорю примерно те же вещи, что и двадцать пять лет назад. Я бы сказал, что от семидесяти до восьмидесяти процентов этих людей никогда не курили травку, никогда не принимали психоделики, никогда не изучали восточный мистицизм, но все они согласно кивают. Откуда им знать? Конечно же, причина, по которой они воспринимают подобные вещи, состоит в том, что эти ценности, — связанные со сдвигом от нашего узкого видения реальности по направлению к относительности всей реальности, — вошли сейчас в плоть культуры. Сегодня у нас гораздо больший выбор реальностей, что находит отражение во многих новых видах общественных образовательных организаций.

Чтобы понять, что происходило с нами двадцать пять лет назад, мы начали искать карты, и лучшими из тех, что были доступны для нас в то время, оказались восточные карты, в частности, буддизм и индуизм. В большинстве ближневосточных религий карты непосредственных мистических переживаний были частью эзотерических, а не открытых учений и тщательно охранялись. Каббала и хасидизм не были столь популярны, как теперь. Поэтому в те ранние дни мы обращались к тибетской “Книге Мертвых”, к “Упанишадам” и “Бхагавадгите”. Мы обращались к различным практикам, чтобы обрести новые переживания или интегрировать свой опыт, полученный в психоделических сеансах.

В начале 1960-х Тим Лири и я повесили на нашей стене в Милбруке схему, геометрическую кривую, показывающую, как скоро все люди достигнут просветления. Правда, эта схема предполагала внесение ЛСД в систему водоснабжения, но в остальном ситуация не представлялась нам слишком драматической. Мощь психоделических переживаний была такова, что коллективное просветление казалось неизбежным и необратимым. Мы окружили себя другими людьми, пережившими трансформацию, и скоро в Гарварде нас стали считать культом, главным образом оттого, что люди, не пережившие такого рода прорыв, больше не могли с нами общаться. Прохождение через переживания на другую сторону изменило наш язык, тем самым создав непреодолимый разрыв.

На еще одном уровне было своего рода наивное ожидание, что процесс трансформации должен немедленно завершиться. Это ожидание опровергалось тем, что мы читали, но нам казалось, что психоделики могут сработать там, где буддизм и индуизм не работали.

Когда Будда, говоря о перевоплощениях, описывал, как долго человечество находится в своем путешествии, он приводил в пример гору в шесть миль высотой, шесть миль длиной и шесть миль шириной. Каждые сто лет прилетает птица с шелковым шарфом в клюве и один раз проводит им по горе. Время, нужное для того, чтобы шарф стер всю гору, и есть то время, которое вы уже находитесь на пути. Если приложить это к собственной жизни, начинаешь понимать, что она короче мгновения ока и каждое рождение — всего лишь момент, подобный застывшей фотографии. С таким пониманием временной перспективы можно расслабиться и убрать схему со стены.

Но в то же время в большинстве духовных учений говорится о безотлагательности*. Будда говорил: “Работайте как можно усерднее”. Кабир писал:

“Друг, жди гостя, пока ты жив.

Бросайся в переживание, пока ты жив…

То, что ты называешь “спасением”, относится ко времени до смерти.

Если ты не разорвешь путы, пока ты жив, думаешь ли ты, что духи сделают это потом за тебя?

Идея о том, что душа воссоединится с экстатическим бытием, лишь потому, что тело бренно, — чистая фантазия.

То, что есть теперь, есть и тогда.

Если ты не находишь ничего сейчас, ты просто кончишь жилищем в городе мертвых.

Если ты занимаешься любовью с Божественным теперь, в следующей жизни на твоем лице будет выражение удовлетворенного желания.

Так погружайся в истину, узнай, кто учитель,

Верь в великий звук!”


Так что у нас было желание продолжать то, что мы интерпретировали как обретение духовного пути и превращение его в путь достижения. Есть прекрасная дзэнская притча о парне, который пришел к Мастеру дзэн и сказал: “Мастер, я знаю, у тебя много учеников, но если я буду учиться упорнее всех, сколько времени понадобится мне, чтобы достичь просветления?” Мастер ответил: “Десять лет”. Парень сказал: “Хорошо, а если я буду работать день и ночь и удвою усилия, сколько мне понадобится времени?” “Двадцать лет”, — сказал Мастер. Парень еще что-то сказал об усилиях и достижении, и тогда Мастер ответил: “Тридцать лет”. Тогда парень спросил: “Почему ты все время добавляешь время?” — “Потому что если ты одним глазом удерживаешь цель, то для работы остается лишь второй глаз, и она безмерно замедляется”, — ответил Мастер.

В сущности, это именно то затруднение, в котором мы оказались. Мы стали так привязаны к тому, куда мы идем, что у нас было мало времени для углубления практики, необходимой, чтобы туда попасть. Но с годами мы вырастали. Мы выработали терпение и в результате перестали высчитывать время. Это само по себе представляет огромный рост для западной культуры. Я занимаюсь своей духовной практикой просто потому, что я ей занимаюсь; что случится, то случится. Достигну я свободы и просветления сейчас или через десять тысяч рождений, это меня не касается. Какая разница? Что мне еще делать?! В любом случае я не могу остановиться, так что для меня это не имеет значения. Единственная забота — следить за тем, чтобы не попасться в ловушку собственных ожиданий относительно результатов практики.

Есть прекрасная история о Насреддине, суфийском мистике, лодыре и разгильдяе. Насреддин зашел к соседу одолжить большой котел для приготовления пищи. Сосед сказал ему: “Насреддин, ты знаешь, что ты совершенно безответственный человек, а я очень дорожу своим котлом. Я не могу тебе его дать”. Но Насреддин настаивал: “Собирается вся моя семья. Мне он действительно нужен. Завтра же я отдам его тебе”. В конце концов сосед нехотя дал ему котел. Насреддин очень бережно понес его домой и на следующий день стоял у дверей соседа с котлом. Сосед был обрадован и сказал: “Насреддин, это замечательно!” Он взял котел и внутри его обнаружил еще один маленький котелок. Он спросил: “Что это?” Насреддин ответил: “У большого котла родилось дитя”. Сосед, конечно, остался очень доволен. Через неделю Насреддин опять пришел к соседу и сказал: “Я бы хотел одолжить твой котел. У меня опять гости”. “Конечно, Насреддин, бери”, — ответил сосед. Насреддин взял котел, но не появился ни на следующий день, ни через день. В конце концов сосед сам пошел к Насреддину и спросил: “Насреддин, где мой котел?” Тот ответил: “Он умер”. Смотрите, как легко ваш собственный ум может вас обмануть.

Начиная с 1960-х годов на Западе один за другим начали появляться восточные духовные учителя. Я помню, как ездил в танцзал Авалон в компании Суфи Сэма, чтобы услышать, как Аллан Гинзберг будет представлять А.С. Бхактиведанту, который собирался читать эту дикую мантру, именуемую “Харе Кришна”. “Битлз” путешествовали на самолете вместе с Махариши Махеш Йоги. Однажды я вместе с группой хиппи из Хэйт Эшбери* ездил на встречу со старейшинами индейцев хопи в Хота Виллу. Мы хотели устроить совместный сбор хопи и хиппи в Большом каньоне. Мы оказывали им почести, как своим старейшинам, но я не думаю, чтобы они действительно хотели нашего почитания. Потому что, когда мы ездили туда, мы совершали ужасные ошибки — мы давали перья детям, а некоторые из нас занимались любовью на глазах у всех. Мы не умели как следует уважать традиции.

С годами мы научились уважать традиции благодаря нашей связи с восточными учениями. Проблемы с традициями проистекали из вопроса о том, сколь многое из них брать непосредственно и до какой степени их модифицировать. Однако традицию следует менять изнутри, а не снаружи. Но многие люди Запада начали делать нечто иное — они брали традицию из буддизма Махаяны и говорили: “Это хорошо для тибетских буддистов, но в действительности нам следует…” Мы испробовали много таких модификаций, прежде чем полностью поняли практику из глубочайшего источника — и в нас самих и в традиции. Карл Юнг писал нечто подобное о Рихарде Вильгельме в своем предисловии к “И Цзин”. Он называл Вильгельма “гностическим посредником”, говоря, что Вильгельм впитал китайский дух в свою плоть и кровь. Вильгельм преобразовал самого себя так, как было необходимо для понимания традиции.

Но многие из нас столь горячо рвались вперед, что совершали насилие над множеством традиций. Мы отправлялись на Восток и приносили их оттуда, но постоянно приспосабливали их для своего собственного удобства и комфорта. У нас на Западе культ Эго. Мы больше всего озабочены тем, что “Я хочу”, “Я желаю”, в чем “Я нуждаюсь”. Эта позиция не является в равной степени верной для восточных культур. Многие восточные духовные практики не сосредоточены на личности и потому не могут быть непосредственно перенесены на Запад.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:24 | Сообщение # 53
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Поначалу я по-настоящему не понимал важность традиции. Помню, мы как-то организовывали телевизионную передачу с Чогьям Трунгпа Ринпоче. Мы говорили о непривязанности как о крайне желательном качестве ума. Я сказал ему: “Ну хорошо, если вы столь не привязаны, тогда почему вы не отказываетесь от своей традиции?” Он отвечал: “Я не привязан ни к чему, кроме своей традиции”. И я сказал: “Итак, и у вас есть проблема”. Мое суждение проистекало из неспособности по достоинству оценить ту интимную связь, которая возникает у человека с его практикой. Человек входит в практику как дилетант, почти фанатически привязывается к ней, а потом “выныривает” из нее и продолжает жить в ней как в одежде, уже не будучи к ней привязан.

В 60-х годах нас объединяли наши новообретенные духовные пробуждения и известные нам способы достижения “высших” состояний*. В то время можно было найти группы, объединявшиеся вокруг сексуальной свободы, наркотиков, пения мантр или медитации. Мы использовали восточные названия, наподобие сатсанг или сангха , но наши занятия постепенно создавали вокруг себя жесткие границы. Нередко возникало чувство элитарности, разное отношение к тем, кто был, а кто не был частью нашей группы. Бытовало убеждение, что “наш путь” — это единственный путь. Многие из нас теперь признают, как много вреда способна принести подобная позиция исключительности.

Мне вспоминается история о том, как Бог и Дьявол однажды прогуливались по улице и увидели на земле ослепительно сияющий предмет. Бог нагнулся и, подобрав его, заметил: “О, это истина”. А Дьявол сказал “Ах да, дай-ка ее мне, я приведу ее в надлежащий вид”. Примерно так все и было, когда “истину” начали наделять официальным статусом и упорядочивать в 1970-е годы. Стало модным быть частью какого-либо из этих больших духовных течений (которые были красивыми и поднимали людей на невероятные высоты).

Затруднительное положение возникло из-за того, что многие приезжие восточные учителя вышли из традиций, основанных в первую очередь на безбрачии и аскетизме. Они не были готовы к встрече с западными женщинами, находившимися на пике увлечения сексуальной свободой и феминизмом. Учителя были абсолютно уязвимы и попадались как мухи на мед.

Эти люди были учителями, а не гуру. Учитель указывает путь, в то время как гуру сам и есть путь. Гуру — как зажаренный гусь: гуру уже готов, к нему нечего добавить. Мы, однако, принимали концепцию гуру, ограничивая ее своей потребностью в “хорошем отце”* в психодинамическом смысле. Мы хотели, чтобы гуру “сделал это с нами”, тогда как на самом деле гуру — это скорее присутствие , которое позволяет или помогает вам делать вашу работу. В зависимости от своих кармических предрасположенностей вы “делаете это” сами с собой.

Мы постепенно привносили свой оценивающий ум в духовную практику. Лично я постоянно был окружен слухами о том или ином духовном учителе. Казалось, каждый из них становился колоссом на глиняных ногах. Многие из нас постоянно решали, можем ли мы позволить себе принимать учение от кого-то, кто был в наших глазах недостаточно чистым. Мы неправильно понимали концепцию “подчинения” или “капитуляции”. Мы думали, что речь идет о подчинении кому-то как человеку, когда на самом деле вы подчиняетесь или вверяете себя истине. Рамана Махарши говорил: “Бог, гуру и душа — одно и то же”. Поэтому в действительности вы капитулируете перед своей собственной высшей истиной, или перед высшей мудростью гуру. Капитуляция — очень интересная проблема. Мы на Западе считаем ее очень неприятной вещью. У нас она ассоциируется с образом Макартура и с покорно склоненной головой**. Мы пока еще не доросли до понимания того факта, что безоговорочное подчинение является столь важным аспектом духовного пути.

Когда мы больше узнали о традициях, нам стало ясно, что для того, чтобы усвоить все происходившее с нами под действием психоделиков, мы должны будем пройти серьезное очищение. Поначалу мы относились к этому без энтузиазма, но начинали понимать, что должны перестать создавать карму, чтобы добраться до такого места, где мы могли бы забираться высоко и не падать. Это послужило толчком для увлечения практиками отречения. Было ощущение, что этот, земной план существования — иллюзия и источник затруднений. Все были согласны в том, что в любом случае мы оказались здесь по ошибке. Оставалось лишь любым способом попасть “наверх, вовне”, где все было божественным. Люди начинали чувствовать, что если они откажутся от мирских благ, то станут чище и смогут иметь более глубокие переживания. Многие так и поступали, но теперь проблема заключалась в том, что они коллекционировали подобные переживания как достижения.

Майстер Экхарт говорил: “Нам следует практиковать добродетель, а не обладать ею”. Мы пытались носить нашу добродетель как нашивки на рукаве, чтобы показать, как мы чисты. Тем не менее наши практики и ритуалы воздействовали на нас, и у нас стало появляться все больше духовных переживаний, вплоть до того, что в какой-то момент все мы оказались в состоянии духовного блаженства.

Мы реагировали на этот опыт восторженно, нас увлекали все эти феномены, возникавшие в результате наших практик, медитации и духовного очищения. Мы были очень уязвимы для духовного материализма. Иметь астральное существо в собственной спальне было для нас почти тем же, что иметь “Форд” в гараже. Традиции предостерегали нас от такого отношения; буддизм, например, предупреждает об опасности увязания в состояниях транса, поскольку там вы переживаете всеведение, всемогущество и вездесущность. Буддизм советует просто признавать эти состояния и идти дальше. Но искушение цепляться за такие состояния как достижения все равно остается. Очень трудно понять, что в духовной свободе нет ничего особенного, она совершенно обычна, и именно эта обыкновенность делает ее столь драгоценной.

Со всеми этими способностями приходит и огромная энергия, потому что, когда вы медитируете и успокаиваете свой ум, вы настраиваетесь на иные уровни реальности. Если бы вы были тостером, это было бы все равно что воткнуть вашу вилку в розетку на 220 вольт вместо 110— все сгорает. У многих людей были невероятные переживания энергии, или шакти , или того, что часто называют Кундалини, космической энергией, поднимающейся по позвоночнику. Я припоминаю, когда это произошло со мной впервые; я думал, что у меня травма, потому что ощущение было очень острым. Когда оно начало подниматься по позвоночнику, казалось, что по спине ползет тысяча змей. Когда Кундалини достигла второй чакры, у меня произошло непроизвольное семяизвержение, а она продолжала подниматься. Я помню, что был всерьез напуган, потому что не ожидал ничего столь ужасающего.

Мне все время звонят по телефону люди, переживающие опыт Кундалини; могу себе представить, сколько таких звонков получает “Сеть поддержки в духовном кризисе” (“Spiritual Emergence Network”). Например, позвонила терапевт из Беркли и сказала: “Эта штука происходит со мной, я езжу на велосипеде по шесть часов в день и не устаю. Я не могу спать, начинаю плакать в самые неожиданные моменты и думаю, что схожу с ума”. Я сказал: “Позвольте мне прочесть вам полный список симптомов, у меня есть ксерокопия”. Она удивилась: “Я думала, только я одна переживаю такое”. — “Нет, — сказал я, — это все задокументировано. Свами Муктанада написал об этом уже давно, и это просто мать-Кундалини делает свою работу. Не волнуйтесь, это пройдет. Просто вдыхайте и выдыхайте всем сердцем и не давайте ему ожесточаться”.

Эти феномены начали происходить с нами, и они нас пугали, возбуждали, захватывали и очаровывали, и мы останавливались, чтобы вдохнуть аромат прекрасных цветов. Многие люди, входя в переживания этих планов, привносили туда с собой свое эго; они провозглашали силу, доступную в этих сферах, своей собственной. Потом они впадали в “мессианство”, пытаясь убедить каждого и всякого в своей уникальной избранности. Эти эпизоды были для всех очень болезненными.

Я вспоминаю эпизод с моим братом, когда он попал в психиатрическую больницу, потому что считал, что он Христос, и как таковой делал ужасные вещи. Однажды мой брат, я и врач встретились в больничной палате — врач не позволял моему брату ни с кем встречаться без своего присутствия.

Я вошел в рясе, с четками, бородатый, тогда как мой брат был в синем костюме и при галстуке. Он был заперт, а я был свободен, и мы оба понимали юмор этой ситуации. Мы говорили о том, можно ли убедить психиатра, что мой брат — Бог. Все это время доктор что-то писал в своем блокноте, явно чувствуя себя не в своей тарелке, потому что мой брат и я в действительности витали где-то далеко. Затем мой брат сказал: “Я совершенно не понимаю, почему я в больнице, а ты на свободе. Ты выглядишь как псих”. Я сказал: “Ты полагаешь, что ты — Христос? Он ответил: “Да”. “Отлично, тогда я тоже Христос”, — сказал я. “Нет, ты не понимаешь!” — возразил он. На что я ему ответил: “Вот именно потому они тебя и заперли”. В ту минуту, когда вы говорите кому-то, что он — не Христос, берегитесь.

Многие люди теряли почву под ногами на физическом плане реальности, когда энергия, возникающая из их духовной практики, становилась слишком интенсивной. “Сеть поддержки в духовном кризисе” помогла им вернуться на землю. В Индии людей, переживавших такого рода отделение, называли “опьяненными Божественным”. Анандамайи Ма, одна из величайших святых всех времен, была очень достойной бенгальской женщиной, которая провела два года, кувыркаясь “колесом” в палисаднике своего дома. Известно, что все это время она ходила без сари. В нашей культуре такое поведение — материал для колонки скандальной хроники. В индийской культуре говорят: “О, это святой, опьяненный Божественным. Мы должны позаботиться о нем в храме”.

В нашей культуре мы не имеем системы поддержки для такого рода преображающей утраты почвы — процесса, через который вам порой необходимо пройти. Разумеется, очень многие люди просто ушли в иную реальность и не вернулись. Полный процесс включает в себя потерю связи с физическим планом, а затем возвращение назад , на этот план. В ранние дни вся проблема заключалась в том, чтобы заставить людей выйти туда , освободиться от умственных шаблонов и той тяжести, которую они вобрали в свои жизни. Затем вы смотрели вокруг и видели, что все “парят”. Я смотрел на половину аудитории, и мне хотелось сказать: “Эй, смелее вверх, все в порядке. Жизнь не так тяжела”. Второй половине я был готов сказать: “Давайте соберитесь, выучите свой адрес, найдите себе работу”.

Когда духовная практика дает первые плоды, но вы еще не обрели устойчивости в переживании трансформации, ваша вера колеблется, и в изобилии плодятся москиты фанатизма. Многие ученики пали жертвой такого рода фанатизма, хотя их учителя уже давно оставили его позади. Когда вы встречаете духовного учителя любой традиции — дзэн, суфизма, индуизма, буддизма или индейского шамана, — вы узнаете в нем такого же человека, как вы сами. Такие люди не сидят без дела, говоря: “Ладно, если ты не следуешь моему пути, значит, ты не достоин”. Но все их непосредственные ученики именно так и поступают; они еще не зашли достаточно глубоко в своей вере или не вышли из нее с другого конца.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:24 | Сообщение # 54
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Чтобы метод мог работать, он должен на какое-то время поймать вас в ловушку. Вам приходится стать медитатором, но если на этом все кончается, вы пропали. Вы хотите прийти к освобождению, а не к тому, чтобы быть медитатором всю оставшуюся жизнь. Многие люди кончили тем, что остались медитаторами: “Я медитирую уже сорок два года…” Они смотрят на вас честными глазами, они скованы золотой цепью правоверности. Метод должен поймать вас, и, если он работает, он исчерпает и разрушит сам себя. Тогда вы достигнете другого конца, выйдете из него и будете свободны от метода.

В этом одна из причин, почему столь прекрасна доктрина Рамакришны — вы можете видеть, как он проходит через практику поклонения Кали, выходит с противоположного конца и затем исследует другие методы. Как только вы полностью прошли через свой метод, вы видите, что все методы ведут к тому же самому. Люди спрашивают: “Как случилось, что ты, еврей, практикуешь буддийскую медитацию, а твой гуру — индуист?” Я отвечаю им: “Я не делаю из этого проблемы. Что вас так смущает? Есть только один Бог, у Единого нет имени, а потому нет никакой формы, и это нирвана. У меня с этим нет никаких сложностей”.

Нашему подходу к духовному пути был присущ определенный элемент “правильности”, и были духовные учителя, которые помогали нам преодолевать эту дилемму. Вероятно, более всего помогал мне Чогьям Трунгпа Ринпоче. То, что вам нужно в действительно хорошем учителе, — так это качество плутовства. Не негодяйства, а именно плутовства. Помню, когда я первое лето преподавал в институте Наропа, мне было очень трудно с Трунгпа Ринпоче. Одной из проблем было то, что все его ученики были все время пьяны, занимались азартными играми и ели много мяса. Я думал: “Что же это за духовный учитель?” Я сам прошел индуистский путь отречения. Индуисты всегда боятся переступить через грань и пасть. И вот здесь был этот человек, ведущий своих учеников, как мне тогда казалось, прямо в ад.

Конечно, я был в плену суждений. Когда я взглянул на тех же самых учеников несколько лет спустя, я увидел их выполняющими Сто Тысяч Простираний* и тяжелейшие духовные практики. Трунгпа Ринпоче провел их через их навязчивые привычки и склонности к более глубоким аспектам практики. Он не боялся, в то время как большинство других традиций избегают такого риска из опасения, что кто-то не выдержит и “сойдет с пути”. Учитель Тантры не боится вести нас через нашу собственную темную сторону. Поэтому вы никогда не знаете, является ли тантрист совершенным учителем или просто человеком, потакающим своим собственным склонностям. Вам никак этого не узнать. Если вы хотите быть свободным, то все, что вам остается, — это использовать этих учителей в полную меру своих сил, и тогда их кармические проблемы не будут вас касаться. В этом секрет выбора учителей, который вы в конце концов для себя открываете.

Однажды вы подходите к такому моменту, когда обнаруживаете, что можете продвигаться вперед на духовном пути лишь с определенной скоростью, зависящей от ваших кармических ограничений. Здесь вы начинаете узнавать временной распорядок духовной работы. Вы не можете опередить самого себя или быть фальшивым святым, потому что это отбрасывает вас назад и бьет по голове. Вы можете подняться очень высоко, но вы можете и упасть.

Есть так много людей, которые говорят, что они “отпали от пути”. Я говорю им: “Нет, вы не отпали от пути. Просто сказался кармический эффект загрязнений. Это все путь, и, коль скоро вы уже начали пробуждаться, вы не можете отпасть от пути. Это невозможно. Куда вы собираетесь падать? Вы собираетесь делать вид, что этого никогда не было? Вы можете забыть об этом на время, но то, что вы считаете забытым, будет возвращаться к вам снова и снова. Поэтому не расстраивайтесь, просто идите вперед и немного побудьте мирским человеком”.

В числе прочего мы ожидали, что духовный путь должен будет сделать нас психологически здоровыми. Я получил психологическое образование и много лет занимался психоанализом. Я преподавал теорию Фрейда; я был психотерапевтом. В течение шести лет я интенсивно принимал психоделические препараты. У меня есть гуру. С 1970 года я регулярно занимаюсь медитацией. Я учил йоге и изучал суфизм, а также многие направления буддизма. За все это время я не избавился ни от одного невроза — ни от одного. Единственное, что изменилось, — так это то, что если раньше мои неврозы были ужасающими монстрами, то теперь они похожи на маленьких бесенят. “А, сексуальная извращенность, давно тебя не видел, заходи, попьем чайку”. Для меня результатом духовного пути является то, что я теперь располагаю другой контекстуальной системой отсчета, которая позволяет мне гораздо меньше отождествляться с известными мне неврозами и с моими собственными желаниями. Если я не получаю того, что хочу, это столь же интересно, как и тогда, когда я это получаю. Когда вы начинаете понимать, что страдание — это милость, вы не можете в это поверить. Вы думаете, что плутуете.

Находясь на духовном пути, вы начинаете испытывать скуку от повседневной жизни. Гурджиев говорил: “Это только начало”. Он говорил: “Будет еще хуже. Вы уже начали умирать. До полной смерти пока еще далеко, но все же определенное количество глупости из вас выходит. Вы больше уже не можете обманывать себя так искренне, как раньше. Теперь вы узнали вкус истины”.

По мере того как происходит этот рост, ваши друзья меняются, а вы не растете в одном и том же темпе. Так что вы теряете множество друзей. Это может быть очень болезненно, когда люди, которых вы любили, даже состояли с ними в браке, не растут вместе с вами. В эту ловушку угодили многие из нас, чувствующие вину от ухода друзей и понимающие, что мы нуждались в новых типах отношений.

На пути, когда вы больше не можете оправдывать собственное существование своими достижениями, жизнь начинает становиться лишенной смысла. Когда вы думаете, что выиграли, но обнаруживаете, что в действительности не выиграли ничего, вы начинаете переживать темную ночь души, отчаяние, которое приходит, когда все мирское начинает отпадать. Но мы никогда не бываем ближе к свету, чем когда тьма наиболее глубока. В определенном смысле структура Эго основывалась на нашей отдельности и на нашем желании счастья, удобства и домашнего уюта. Трунгпа Ринпоче говорил в своей плутовской манере: “Просветление — это высшее разочарование Эго”.

В этом и состоит затруднение. Вы осознаете тот факт, что ваше духовное путешествие принципиально отличается от того, каким виделся вам путь, на котором вы находились. Очень трудно совершить этот переход. Многие этого не хотят делать. Они хотят взять силу из своей духовной работы и сделать свою жизнь приятной. Это прекрасно, и я уважаю это, но это не свобода и не то, что предлагает духовный путь. Он предлагает свободу, но это требует полного подчинения. Подчинения — того, кем вы себя считаете и что вы, по-вашему, делаете — тому, что есть . Ошеломляющая мысль — что духовность умирает, превращаясь в вас самого. Но в этом есть смерть, и люди скорбят. Скорбь неизбежна, когда тот, кем вы себя считали, начинает исчезать.

Калу Ринпоче говорил: “Мы живем в иллюзии, внешней видимости вещей. Но существует реальность, и эта реальность — мы сами. Когда вы понимаете это, вы видите, что вы — ничто, и, будучи ничем, вы — все”. Когда вы отказываетесь от своей особости, вы становитесь частью всех вещей. Вы пребываете в гармонии, в Дао, в общем порядке вещей.

Махатма Ганди говорил: “Бог требует не менее чем полной самоотдачи в обмен на единственную свободу, которую стоит иметь. Когда человек теряет себя, он немедленно находит себя в служении всему живущему. Это служение становится его возрождением и его радостью. Он становится новым человеком, никогда не устающим от полной отдачи себя Божьему творению”.

Мне вспоминается анекдот о свинье и курице, которые гуляли по улице. Они были голодны, и им хотелось позавтракать. Когда они подошли к ресторану, свинья сказала: “Я не войду сюда”. “Почему же?” — спросила курица. “Потому что на вывеске написано: “Яичница с ветчиной”. — “Ну ладно, войдем и закажем что-нибудь другое”, — сказала курица. “Это подходит для тебя, — ответила свинья, — потому что от тебя требуется только частичный вклад, а от меня — полная отдача”.

Одна из вещей, которую мы развиваем на пути, — это внутренний свидетель. Способность спокойно наблюдать явления, включая собственное поведение, эмоции и реакции. Когда вы культивируете в себе свидетеля более глубоко, вы как будто живете на двух уровнях одновременно. Есть внутренний уровень свидетеля и внешний уровень желаний, страха, эмоций, действий, реакций. Это одна из стадий процесса, и она дает вам большую силу. За ней есть еще одна стадия — это полная самоотдача. Как говорится в буддийских текстах, “когда ум пристально вглядывается в себя самого, поток дискурсивного и концептуального мышления заканчивается, и достигается высшее просветление. Когда свидетель поворачивается к самому себе, когда он свидетельствует свидетеля, тогда вы уходите за спину свидетеля, и всё просто есть. Вы больше не наблюдаете одну часть своего ума посредством другой. Вы больше вообще не наблюдаете — скорее вы просто есть. Все снова становится простым. Недавно у меня было экстраординарное переживание. Столько лет я пытался быть божественным, а в последнее время получаю огромное количество писем, в которых говорится: “Спасибо вам, что вы такой человечный”. Ну не слишком ли это?!

Одна из самых больших ловушек, в которую может угодить человек Запада, — это наше интеллектуальное понимание, потому что мы хотим знать, что мы знаем . Свобода позволяет вам быть мудрыми, но вы не можете знать мудрость, вы должны быть мудрым. Когда мой гуру хотел меня осадить, он называл меня “умным”. Когда он хотел меня похвалить, он называл меня “простым”. Интеллект — прекрасный слуга, но ужасный господин. Интеллект — это орудие нашей отдельности. А интуитивное, сострадательное сердце — это врата, ведущие к единству.

Духовный путь в лучшем случае дает нам шанс вернуться к врожденному свойству сострадания сердца и интуитивной мудрости. Равновесие наступает, когда мы используем наш интеллект как слугу, но не попадаем под власть или в ловушку своего мыслящего ума.

Я здесь попытался показать, что духовный путь представляет для нас благодатную возможность. Тот факт, что мы с вами вообще узнали, что существует такой путь, уже является милостью с кармической точки зрения. Каждый из нас должен довериться себе, чтобы найти свой, уникальный способ пройти этот путь. Если вы станете фальшивым святым, это рано или поздно ударит по вам самому. Вы должны оставаться верным себе.

У нас есть шанс стать той истиной, к которой все мы стремимся. Одна из самых сильных строк у Ганди: “Мое послание — моя жизнь”. Один раввин говорил: “Я ходил в соседнюю деревню, чтобы увидеть цадика, рэбби-мистика. Я ходил не для того, чтобы изучать с ним Тору, а чтобы увидеть, как он шнурует свои ботинки”. Св. Франциск говорит: “Нет толку ходить проповедовать, если только наше хождение не станет нашей проповедью”. Мы должны интегрировать духовность в свою повседневную жизнь, внося в нее невозмутимость, радость и благоговение. Мы должны приносить с собой способность смотреть в глаза страданию и принимать его в себя, не отводя взгляда.

Когда я работаю с больными СПИДом и поддерживаю кого-то из них, мое сердце разрывается, потому что я люблю этого человека, а он так страдает. И в то же время внутри меня спокойствие и радость. Для меня это почти неразрешимый парадокс. Но это и есть настоящая помощь. Если вы всего лишь позволяете страданию захватить себя, вы просто углубляете чужую рану.

Вы духовно работаете над собой ради всех других существ. Потому что, пока вы не разовьете в себе это качество мира, любви, радости, присутствия, честности и истины, все ваши действия будут окрашены вашими привязанностями. Вы не можете ждать просветления, чтобы действовать, и поэтому вы используете свои действия как способ работы над собой. Вся моя жизнь и есть мой путь, и это относится к каждому моему переживанию. Как сказал мне Эммануэль, мой друг-дух, “Рам Дасс, а почему бы тебе не пройти курс обучения? Попробуй быть человеком”. Весь наш опыт, возвышенный и низкий, — это курс обучения, и он совершенен. Я приглашаю вас присоединиться ко мне в учебе.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:29 | Сообщение # 55
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Кристина Гроф, Станислав Гроф


Часть IV ПОМОЩЬ ЛЮДЯМ, ПЕРЕЖИВАЮЩИМ ДУХОВНЫЙ КРИЗИС

ПОДДЕРЖКА В ДУХОВНОМ КРИЗИСЕ


Нет, мы не прекратим своих исканий,

Конец их будет виден лишь тогда,

Когда наш путь к началу возвратится

И мы познаем точку отправленья.
Томас Элиот. Четыре квартета


Существует множество форм духовного кризиса, характеризующихся разной степенью интенсивности. Таким образом, мера требуемой помощи зависит от ситуации. В некоторых случаях она может ограничиваться специфической поддержкой человека, переживающего кризис; в другой раз может потребоваться участие родных и друзей или групп поддержки. Однако, если процесс протекает особенно остро, может оказаться необходимой и круглосуточная профессиональная терапевтическая помощь. Подход к людям, переживающим кризис, должен быть гибким и творческим, основываться на оценке индивидуальной природы кризиса и использовать все доступные ресурсы.

Важнее всего давать людям, находящимся в кризисе, положительный контекст для их переживаний и достаточную информацию о характере процесса, через который они проходят. Существенно необходимо, чтобы они перестали считать его болезнью и смогли увидеть целительную природу своего кризиса. В этом смысле неоценимую помощь может оказать хорошая литература и возможность общения с людьми, понимающими суть происходящего, особенно с теми, кто успешно преодолел аналогичный кризис.

Огромную помощь человеку в психодуховном кризисе оказывает пребывание в окружении людей, имеющих по крайней мере общее представление о динамике духовного раскрытия. Исход и протекание эпизода существенно зависят от того, будут ли отношения и взаимодействия в узком кругу родственников и друзей заботливыми и поддерживающими либо наполненными страхом, осуждением и попытками оказывать давление.

В идеале семью, близких и друзей следует с самого начала включать в сеть поддержки и снабжать как можно большей информацией о характере ситуации. Кого именно, как и в какой момент следует подключать, зависит от индивидуальных обстоятельств. К числу наиболее важных критериев, которыми мы руководствуемся при принятии решения, принадлежат характер взаимоотношений с человеком, переживающим кризис, общая совместимость личностных черт потенциальных помощников и их отношение к процессу. Помимо чтения книг и обсуждений темы духовного кризиса для тех, кто оказывает помощь человеку, переживающему кризис, важным источником понимания неординарных состояний и их позитивного потенциала может быть участие в группах экспириенциальной терапии.

Во многих случаях значительную помощь может оказать хороший духовный учитель, знающий “внутренние территории” по собственному опыту, или местная духовная группа. Такие люди могут помочь в обсуждении некоторых необычных переживаний и предложить человеку, испытывающему духовный кризис, свои понимание и поддержку. Если процесс протекает не слишком тяжело, хороший контекст для работы с возникающими переживаниями может обеспечивать индивидуальная или групповая духовная практика под руководством опытного учителя

Было бы идеально иметь сеть групп поддержки, специально предназначенных для помощи людям, переживающим духовный кризис, и их семьям и друзьям, наподобие уже существующих программ в области алкогольной или наркотической зависимости, как, например, “Анонимные Алкоголики”. Насколько нам известно, в настоящее время никаких групп подобного рода в сфере проблемы духовного кризиса не существует, хотя при минимальных усилиях такую сеть можно было бы создать довольно быстро.

В том случае если духовный кризис не переходит в экстремальные формы, вышеупомянутых средств может быть вполне достаточно. Многие из тех, с кем случаются необычные переживания, бывают озадачены и сбиты с толку, но при этом все же могут адекватно вести себя в повседневной жизни. Все, что им нужно, — это доступ к правильной информации, периодическое обсуждение проблемы в благоприятной среде и хороший контекст для духовной практики.

При благоприятных обстоятельствах, когда доступны эффективные средства поддержки, возможно справляться даже с более трудными переживаниями, которым человек, находящийся в кризисе, не смог бы противостоять без посторонней помощи. Однако, если процесс становится непреодолимым и серьезно мешает повседневному функционированию, приходится использовать более специфические терапевтические меры. Хотя многие из описанных ниже методов диагностики и терапии требуют профессионального опыта, основные правила и стратегии, которые мы будем обсуждать, могут быть полезны для каждого, кто желает оказать соответствующую помощь.

Первая, и наиболее важная, задача, стоящая перед тем, кто оказывает помощь человеку в кризисе, — установление доверительных и открытых отношений. На начальном этапе такое взаимопонимание помогает получить отчет о происходящем настолько правдивый и точный, насколько это возможно для человека в данных обстоятельствах. Позднее доверие будет самым решающим фактором в реальной психотерапевтической помощи.

В дополнение к обычным качествам, располагающим к доверию, таким, как подлинная человеческая заинтересованность, цельность личности и общая порядочность, необходимо также основательное знание неординарных состояний сознания на собственном опыте и по работе с другими людьми. Человек, пребывающий в кризисе, бывает очень восприимчивым и немедленно распознает, основывается ли отношение его помощника на подлинном сочувственном понимании или на профессиональном шаблоне, проистекающем из медицинской модели. Личное знание картографии неординарных состояний может оказать огромную помощь в этом процессе.

Следующий шаг в оказании помощи — принятие решения, будет ли в данном конкретном случае более подходящим использование стратегии трансперсональной психотерапии или следует обратиться к обычным методам медицинского лечения. Абсолютно необходимой предпосылкой для этого решения является тщательное медицинское обследование. Мы вовсе не хотим проглядеть и потому оставить без внимания состояния, которые могут быть диагностированы современными лабораторными и клиническими методами и требуют медицинского лечения, наподобие инфекций, опухолей или нарушений мозгового кровообращения.

Если медицинские анализы дали отрицательный результат, следует оценить общий склад личности данного человека и его “стиль переживания”. Важно, чтобы человек, находящийся в кризисе, был способен понять, что проблема коренится в его собственной психике, и не “проецировал” ее вовне, обвиняя всех и вся в мире в своих собственных затруднениях. И, естественно, он должен быть готов к встрече с мощными переживаниями.

Когда начинается терапевтическая работа, важно, чтобы человек, находящийся в кризисе, и тот, кто ему помогает, разделяли определенные базовые концепции. Они должны быть согласны в том, что возникающие затруднения — не следствие болезни, а проявления целительного и преображающего процесса. Они должны считать все кризисные переживания — биографические, перинатальные и трансперсональные — нормальными составляющими человеческой психики. Они должны соглашаться в том, что состояние, в котором находится человек, переживающий кризис, само по себе не является патологическим, хотя и может быть в высшей степени неудобным и неуместным в обычных жизненных обстоятельствах. Столкновение с подобного рода необычными переживаниями следует ограничивать ситуациями, где оно не создает проблем и может встретить поддержку.

Как сознательный мир согласованной реальности, так и архетипический мир бессознательного, являются подлинными и необходимыми аспектами человеческой психики. Они дополняют друг друга, но являются двумя отдельными и очень разными мирами, которые не следует путать друг с другом. Хотя важно признавать обе эти сферы и с разумной разборчивостью — в соответствующем месте и в нужный момент — отдавать должное их требованиям, попытки реагировать на них одновременно сбивают с толку и могут причинять ущерб повседневной жизни.

Это общее понимание сути процесса приводит к сочетанию двух альтернативных стратегий. К первой категории относятся различные подходы, облегчающие развитие процесса и содействующие его оздоровительному потенциалу; они определенно предпочтительнее во всех случаях, когда есть возможность их использовать. Вторая категория включает в себя разнообразные меры ослабления и замедления процесса; их следует применять лишь в ситуациях, когда человек в кризисе связан жесткими требованиями повседневной жизни и обстоятельства не способствуют его углублению в переживания.

К мягким техникам, которые облегчают и ускоряют трансформативный процесс, относятся различные типы медитаций, в том числе медитации в движении, групповое произнесение мантр и другие формы духовной практики. Более радикальный подход предполагает создание ситуаций, в которых человек может погрузиться в себя — предпочтительно с использованием музыки — и дать полную свободу выражения возникающим эмоциям и физическим энергиям: плакать, кричать, трястись или двигаться всем телом, следуя при этом естественному направлению процесса. Работа со сновидениями, экспрессивные танцы, занятия рисованием и живописью, ведение дневника — все это также может помочь ассимиляции внутреннего опыта. Беспокоящие эмоциональные и телесные энергии могут находить выход в разнообразной физической деятельности, такой, как тяжелая ручная работа, плавание или бег трусцой.

Следующим вариантом из числа стратегий, облегчающих развитие процесса, является систематическая индивидуальная или групповая работа с опытным терапевтом. При духовном кризисе могут быть полезны разнообразные подходы, разработанные гуманистической и трансперсональной психологией, в том числе юнгианское активное воображение, гештальттерапия Фрица Перлза, психосинтез Ассаджиоли, различные неорайхианские техники, терапия “игры в песочнице” Доры Кальф и другие. Поскольку переживания часто имеют существенный психосоматический компонент, неотъемлемой частью всестороннего подхода, духовным кризисам должна быть квалифицированная работа с телом. Здесь также целесообразно использовать акупунктуру, которая может быть чрезвычайно эффективной при удалении энергетических блоков в различных частях тела и способна уравновешивать отрицательные эмоции.

Для достижения оптимальных результатов общая терапевтическая стратегия должна удовлетворять определенным базовым критериям. Она не должна быть ограничена беседами и должна создавать возможность полного переживания и непосредственного высвобождения эмоций. Абсолютно необходимо уважительно относиться к целительной мудрости трансформирующего процесса, поддерживать его естественную направленность, почитать и принимать весь спектр человеческого опыта, включая перинатальные и трансперсональные уровни. Разумеется, терапевт должен быть открыт духовному измерению и признавать его важной частью жизни. В противном случае терапевтический процесс будет однобоким и неуклюжим и не сможет выполнить свое назначение.

Мы разработали экспириенциальный метод, который включает в себя все перечисленные выше критерии. Этот подход, известный под названием “холотропного дыхания”*, сочетает в себе контролируемое дыхание, побудительную музыку и направленную работу с телом. Он способен активизировать психику и выводить на уровень сознания важный бессознательный материал, делая его таким образом доступным для терапевтического воздействия. В ситуации духовного кризиса, где бессознательное уже активно, эта техника может облегчать и ускорять протекание процесса. Рамки этой статьи не позволяют подробнее останавливаться на этом методе. Все его многообразные аспекты описаны в книге Станислава Грофа “The Adventures of Self-Discovery”**.

Создание в жизни человека особых ситуаций, где возможно встречать лицом к лицу и прорабатывать проявляющийся бессознательный материал, помогает очистить все остальное время от нежелательных вторжений его беспокоящих элементов. Для этого требуется такое место, где человек может полностью выразить — громкими криками, если это необходимо, — возникающие у него эмоции. Когда обстоятельства не позволяют использовать подобный подход и человек вынужден уделять внимание неотложным практическим задачам, можно прибегнуть к методам второго типа — подавляющим и замедляющим процесс. Следует подчеркнуть, что такой вариант менее желателен и его следует применять лишь в качестве временной меры. Как только позволит ситуация, следует снова вернуться к стратегиям усиления, поскольку экспрессивная работа ускоряет протекание процесса и способствует его успешному завершению.

Чтобы замедлить процесс, следует временно приостановить все занятия медитацией и другими формами духовной практики. Весьма эффективной обычно оказывается смена диеты — переход от легкой вегетарианской пищи к более плотной, включая мясо и сыр; очень “заземляющее” действие оказывает употребление напитков, содержащих мед или сахар. Кроме того, могут быть полезными теплые ванны и простая физическая работа по дому или в саду. Если выявлены ситуации, способные активизировать процесс, их в это время следует по возможности избегать. Для некоторых людей это могут быть сложные общественные ситуации либо многолюдные места, для других — громкая музыка и шумная обстановка большого города или даже некий специфический тип вибраций, наподобие шума двигателей реактивного самолета. В особо неблагоприятных ситуациях может оказаться необходимым использование слабых транквилизаторов*.

Здесь представляется уместным и необходимым высказать предостережение. Люди, испытывающие духовный кризис, могут обнаружить, что регулярное употребление алкоголя и снотворных способно делать их переживания более терпимыми и управляемыми, замедляя процесс и подавляя тяжелые физические и эмоциональные симптомы. Однако те, у кого может быть скрытая химическая зависимость, подвергаются огромной опасности привыкания. Поэтому необходима крайняя осторожность. От того, что некоторые из этих лекарств люди могут принимать по назначению врача, а не по собственной инициативе, они отнюдь не становятся более безопасными.

Ситуация значительно осложняется, если кризис принимает крайние формы и у человека появляются саморазрушительные тенденции или он становится трудноуправляемым, возбужденным, шумным и т. п. В этих обстоятельствах психотерапевтическая работа может быть продолжена только при условии круглосуточного наблюдения. К сожалению, существует очень немного специализированных учреждений, предоставляющих поддержку в течение 24 часов в сутки, не прибегая при этом к систематическому применению подавляющих препаратов.

В настоящее время на пути создания таких центров существует множество препятствий. Некоторые из них носят законодательный, политический или экономический характер; другие связаны с недостаточной гибкостью существующей системы страхования. До тех пор пока не будут созданы и не станут доступными такие центры, будет весьма трудно использовать новые методы помощи людям, переживающим острую форму духовного кризиса. У них останется лишь выбор между госпитализацией с традиционным подавляющим лечением и разнообразными случайными импровизациями и компромиссами. Невзирая на все препятствия и трудности, создание таких центров является абсолютно необходимым условием для успешного лечения острых форм психодуховного кризиса.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:33 | Сообщение # 56
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Брюс Грейсон, Барбара Харрис

КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ ЛЮДЕЙ, ПЕРЕЖИВШИХ ОКОЛОСМЕРТНЫЙ ОПЫТ


Тут возник этот белый свет. Он не слепил меня. Он просто был белее белого, и все вокруг было наполнено им… Как будто ты выглянул во Вселенную, а там нет ничего, кроме белого света. Самая яркая вещь на свете, но не того рода белое, что режет глаза, как если смотришь на лампочку… Тогда я сказал себе напрямик, как сейчас вам говорю: “Итак, я умираю. Я не хочу этого, но не собираюсь с этим бороться. Если это смерть, я приму ее”. У меня было очень-очень приятное чувство.
Околосмертный опыт человека во время экстренной хирургической операции. Из книги Майкла Сабома “Воспоминания о смерти”*

Космологические мифы древних и доиндустриальных культур описывали биологическую смерть как переход, а не как необратимый конец человеческого существования. Погребальная мифология всех времен и стран, равно как и древние “книги мертвых”, содержат подробные описания приключений души во время посмертного путешествия. Современная западная наука всегда считала все эти сообщения фантазиями примитивных людей, отражавшими их мечты о загробной жизни. Так было до семидесятых годов нашего века, когда тщательные исследования околосмертного опыта оказали этим идеям неожиданную поддержку.

Стало ясно, что значительный процент современных людей Запада, неожиданно столкнувшись со смертью, переживали красочное визионерское приключение, результатом которого были глубокое духовное раскрытие и преобразование личности. До недавних пор это нередко приводило к мощному психодуховному кризису, поскольку реальность этих переживаний не признавалась специалистами и нашей культурой в целом.

В последние годы пионерами в области танатологии, молодой науки, изучающей смерть и умирание, было проведено много тщательных исследований. Замечательные результаты этих исследований широко публиковались в профессиональных журналах, равно как и в средствах массовой информации. Это необычайно важно, поскольку число людей, переживших околосмертный опыт, быстро возрастает благодаря совершенствованию медицинских методов реанимации. Эта тема представлена в нашем сборнике специально написанной для него статьей Брюса Грейсона и Барбары Харрис, исследователей в области танатологии.

Брюс Грейсон, дипломированный психиатр, провел новаторскую работу в области изучения смерти и умирания. Он получил диплом врача в государственном университете Нью-Йорка и закончил интернатуру по психиатрии в Медицинском центре Вирджинского университета в Шарлоттсвилле (Вирджиния). В настоящее время — доцент психиатрии в Медицинской школе университета штата Коннектикут в Фармингтоне и директор службы по работе с пациентами в госпитале Джона Демпси, также в Фармингтоне.

Среди публикаций Грейсона — много статей в профессиональных журналах и книгах, посвященных различным проблемам в областях танатологии и психиатрии кризисов, а также книга “Околосмертный опыт: проблемы, исследования, перспективы”, написанная в соавторстве с С.П. Флинном (C.P. Flynn). Брюс Грейсон — лауреат премии Уильяма Джеймса (университет Вирджинии) за 1976 г. и премии Вильяма Меннингера, а также один из редакторов “Журнала исследований околосмертного опыта”.

Барбара Харрис получила образование в Оклендском университете в Рочестере (Мичиган), в институте дыхательной терапии в Майами (Флорида) и в центре терапевтического массажа в Ньюингтоне (Коннектикут). В настоящее время она — один из руководителей исследований в Международной ассоциации исследований околосмертных состояний (IANDS) в Сторрсе (Коннектикут). На протяжении многих лет Барбара Харрис занималась исследованием околосмертного опыта; она проводила лекции на эту тему во многих госпиталях и публиковала статьи в специальных журналах.

Хотя эта статья в основном посвящена тому, как специалисты могут помочь тем, кто пережил околосмертный опыт, обсуждаемые в ней общие принципы проливают свет на природу духовного кризиса и могут быть полезны всем, кто соприкасается с людьми, переживающими трансформационный кризис.


Некоторые люди, оказываясь на пороге смерти, испытывают глубокие переживания, которые связаны с выходом из тела и соприкосновением с каким-то иным миром или измерением и которые раз и навсегда меняют их представления, убеждения и ценности. Этот околосмертный опыт (ОСО) нередко оказывается семенем, которое немедленно или постепенно дает начало глубокому духовному росту. Благодаря успехам медицинской техники реанимации ОСО может стать наиболее распространенным путем к духовному развитию. Но это, пожалуй, и самый уникальный из таких путей, так как он открывается людям вне зависимости от того, ищут они просветления или нет. И именно потому, что это часто случается с людьми, которые не стремятся к духовному росту или не готовы к нему, здесь особенно велика вероятность духовного кризиса.

Растущее количество литературы, посвященной последствиям ОСО, касается главным образом благотворных личностных и духовных преобразований, нередко являющихся результатом этого опыта. Несмотря на тот факт, что, согласно опросам Гэллапа, в 1980–1981 гг. около 8 миллионов американцев пережили ОСО, мы очень мало знаем о социальных и эмоциональных проблемах, с которыми нередко сталкиваются такие люди. Хотя естественно, что те, кто пережил ОСО, должны испытывать страдания, если этот опыт вступает в противоречие с их прежними взглядами и убеждениями; тот акцент, который популярная пресса делает на положительных, благотворных последствиях ОСО, препятствует их поискам помощи, когда у них возникают проблемы.

Иногда люди, которые совершенно не подготовлены к встрече с тем духовным пробуждением, какое бывает при ОСО, могут сомневаться в своем психическом здоровье; в то же время они нередко боятся быть отвергнутыми или осмеянными, если обсуждают эти сомнения с друзьями или специалистами. Слишком часто те, кто пережил ОСО, действительно сталкиваются с негативной реакцией со стороны профессионалов, когда описывают свой опыт, — что, естественно, еще больше отвращает их от попыток получить помощь в его объяснении.

Многие из таких людей постепенно сами, без всякой помощи, приспосабливаются к своему опыту и его последствиям. Однако для этого им нередко приходится принимать новые ценности, взгляды и интересы. Тогда для семьи и друзьей может оказаться трудным понять новые убеждения и поведение такого человека. С одной стороны, семья и друзья могут избегать его, считая, что он попал под влияние какой-то злой силы. С другой стороны, семья и друзья, которые видели всю шумиху, поднятую в прессе вокруг положительных эффектов ОСО, могут возводить такого человека на пьедестал и питать в отношении него нереалистичные ожидания. Порой друзья ожидают от него сверхчеловеческого терпения и всепрощения или чудесных целительских и пророческих способностей. Потом они могут ожесточаться и отвергать его как не соответствующего ожидаемой от него новой роли живого святого.

В число наиболее типичных эмоциональных проблем в результате ОСО входят озлобленность и депрессия в связи с возвращением — быть может, против своей воли — в этот физический мир. Людям, пережившим ОСО, может оказаться трудно принимать это возвращение и переживать “проблемы повторного входа в атмосферу”, во многом сходные с теми, что испытывает космонавт, возвращающийся на Землю. Нередко у них возникают проблемы согласования ОСО с их традиционными религиозными верованиями или с привычными ценностями и образом жизни. Поскольку ОСО кажется им затрагивающим их глубинную сущность и ставящим их в особое положение по отношению к окружающим, такие люди могут слишком сильно отождествляться с этим опытом и думать о себе прежде всего и в основном как о переживших его. Будучи во многих из своих новых воззрений и убеждений столь непохожими на тех, кто их окружает, люди, пережившие ОСО, могут преодолеть свое беспокойство в отношении того, что они в чем-то ненормальны, только заново определив для себя, что является нормальным.

Результатом ОСО могут быть и социальные проблемы. Пережившие его люди могут ощущать свою удаленность или отдельность о тех, у кого не было аналогичного опыта; они могут испытывать — и порой не без оснований — страх быть осмеянными или отвергнутыми. Для них может оказаться трудным примирить свои новые взгляды и убеждения с ожиданиями семьи и друзей; и в результате для них будет тяжело придерживаться своей старой роли и образа жизни, которые более не имеют прежнего значения. Люди, пережившие ОСО, могут обнаружить, что не способны адекватно передать другим смысл своего опыта и то, какое воздействие он оказал на их жизнь. Нередко, пережив в ОСО состояние всеобщей и безграничной любви, человек не может принять условности и ограничения обычных человеческих отношений.

Сверх и кроме этих проблем, с которыми в той или иной степени могут сталкиваться все пережившие ОСО, те люди, у которых этот опыт был неприятным или пугающим, вдобавок озабочены причинами, по которым они пережили именно такого рода опыт, и их могут беспокоить пугающие вспышки повторного переживания* самого этого опыта. Аналогичным образом добавочные проблемы могут возникать после ОСО в результате попытки самоубийства или у маленьких детей.

То, как консультант, или терапевт, или друг реагирует на человека, пережившего ОСО, может оказать огромное влияние на последствия этого опыта — независимо от того, будет ли он принят, став стимулом для дальнейшего роста, или же будет глубоко спрятан (но не забыт), как нечто странное и эксцентричное, о чем не следует рассказывать из страха быть объявленным душевнобольным.

Хотя многое из того, о чем идет речь в данной статье, относится исключительно к помощи людям, пережившим околосмертный опыт, многое другое вытекает из соображений здравого смысла или отражает подходы, которые могут быть полезны при любом духовном кризисе.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:34 | Сообщение # 57
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline

Подходы к работе с околосмертным опытом во время или сразу после его переживания


Медицинскому персоналу, занятому в процессе реанимации, следует избегать бесчувственных замечаний или действий. Пациенты, которые, казалось бы, находятся в бессознательном состоянии, могут быть осведомлены о том, что происходит вокруг них, и позднее вспоминать оскорбительные действия или высказывания. Когда в ходе реанимации вы вынуждены говорить или делать что-то, что может быть неверно понято, объясняйте пациентам, что вы делаете, даже если они выглядят бессознательными; в противном случае вам, возможно, придется помогать им распутывать пугающие воспоминания после того, как они пробудятся. Во время и непосредственно после бессознательного состояния полезно прикасаться к пациенту — это может очень помочь ему сориентироваться. Разговаривая с лежащим без сознания пациентом и одновременно прикасаясь к нему, обводя руками контуры его тела, вы можете помочь ему снова сосредоточить свое внимание на теле после переживания ОСО.

Разговаривая с людьми, только что побывавшими на пороге смерти, обращайте внимание на признаки, которые могут говорить о том, что они пережили ОСО. Прежде чем рискнуть поделиться с вами своим опытом, люди нередко прибегают к тонким намекам, чтобы проверить, насколько вы готовы выслушать все, что они вам скажут. Не расспрашивайте о подробностях ОСО — ждите знаков, которые указывают, что человек хочет продолжать рассказ. Пережившие ОСО могут не захотеть обсуждать подробности до тех пор, пока они не будут вам доверять. Позвольте им описывать свой опыт постепенно, как им удобно, наблюдая за их тонкими намеками, — проверками, насколько вы открыты, — которые подскажут вам, что они готовы рассказать больше.

Прежде чем вступать в контакт с человеком, пережившим ОСО, вам следует изучить свое собственное отношение к подобному опыту. Выясните, есть ли у вас какие-либо предубеждения в том, что касается значения ОСО, а также по отношению к людям, пережившим такой опыт. Вам не следует навязывать свои убеждения или интерпретации — пусть вашу беседу направляют собственное объяснение и понимание индивида, пережившего ОСО. Прислушивайтесь ко всему, что может вам подсказать, как человек сам осмысливает свой опыт, и помогайте ему прояснять эту интерпретацию, используя для этого его же собственные слова. Каждому из вас придется найти свой собственный способ поощрять беседу об ОСО. Используя свой личный стиль общения, как вербального, так и невербального, вы лучше всего сумеете донести до человека, что готовы его открыто выслушать.

Что бы вы ни думали о подлинном значении или причине ОСО, вы должны с уважением относиться к нему как к чрезвычайно мощной движущей силе трансформации. Если вы игнорируете огромные потенциальные возможности ОСО вызывать как положительные, так и отрицательные изменения личности, убеждений и телесной активности, значит, вы игнорируете то, что более всего заботит индивидуума, пережившего этот опыт. Вы должны относиться с уважением не только к опыту, но и к тому, кто его переживает. ОСО испытывают самые разные люди, и не следует оставлять без внимания богатую личную и духовную историю человека, рассматривая его исключительно в качестве пережившего ОСО.

Возведение ОСО в ранг синдрома или постановка индивидууму клинического диагноза на основании того, что он пережил ОСО, скорее помешает пониманию и оттолкнет человека, чем поможет ему. Когда у индивида, испытавшего ОСО, судя по всему, все же есть умственное или эмоциональное расстройство, и он, и вы сами должны ясно отдавать себе отчет, что это заболевание никак не связано с самим ОСО. Попытки квалифицировать такой опыт как симптом болезни не являются ни корректными, ни полезными.

Решающее значение для завоевания доверия человека, испытавшего ОСО, имеют искренность и честность. Если вам это кажется уместным, вы можете поделиться с ним своими чувствами относительно ОСО, при этом не обесценивая его собственных восприятий и интерпретаций. Вы должны убедить его, что способны подходить ко всему, что вам рассказывают, сугубо конфиденциально; он должен быть способен доверять вам в том, что вы не будете рассказывать о его ОСО другим людям без его разрешения. Люди нередко остерегаются рассказывать о чем-то столь необычном и интимном, как ОСО, до тех пор, пока они не уверены, что вы отнесетесь к этому с уважением, и у них будут разумные опасения в отношении того, как воспримут это другие люди, с которыми вы могли бы поделиться полученной информацией.

Самое полезное, что вы можете сделать для человека, испытавшего ОСО, — это внимательно выслушать все, что он захочет вам сказать. Те, кто оказывается выведенным из душевного равновесия этим опытом, обычно чувствуют настоятельную потребность понять его. Они нередко больше расстраиваются, если вы предлагаете им не говорить о нем или если уговариваете их успокоиться. Позвольте человеку, пережившему ОСО, поделиться им и таким способом избавиться от пугающих ощущений. В отличие от галлюцинирующих пациентов, которые могут еще больше выходить из себя, рассказывая о своих страхах и смятении, люди, испытавшие ОСО, обычно чувствуют облегчение, если вы позволяете им стараться найти верные слова для описания пережитого.

Вам следует поощрять человека, испытавшего ОСО, к выражению любых возникавших у него при этом эмоций. Большинство разновидностей ОСО включают в себя очень яркие эмоции, и у пережившего его человека эти необычайно сильные чувства могут сохраняться в течение некоторого времени. Отражайте чувства человека, но не анализируйте их. Обратная связь в форме его собственных описаний и эмоций будет помогать ему разобраться в чувствах, которые вначале могут казаться необъяснимыми, тогда как преждевременный анализ и интерпретация этих эмоций могут лишь усилить боязнь этого человека быть неправильно понятым.

В больницах и других местах, где люди часто бывают на грани смерти, может быть полезно чаще сменять консультантов, чтобы предотвратить их чрезмерное утомление, так как люди, пережившие ОСО, нередко взбудоражены им и могут нуждаться в свежих слушателях, у которых есть время и терпение их выслушать.

Одна из наиболее полезных вещей из того, что вы можете дать человеку, пережившему ОСО, — это точная информация. Факты относительно ОСО и его последствий, сообщаемые откровенно и непредвзято, могут в значительной мере снижать возникающую у человека, пережившего такой опыт, озабоченность в связи с его возможными результатами и вторичными эффектами. Обычно такие люди испытывают облегчение, узнав, насколько распространенное явление представляет собой ОСО. С другой стороны, вне зависимости от того, насколько универсален этот опыт, он является уникальным у каждого индивидуума, и вам следует остерегаться использовать распространенность ОСО для обесценивания переживаний любого отдельного индивидуума или того уникального воздействия, которое они оказали на его жизнь.

Когда люди, столкнувшиеся с ОСО, выглядят непосредственно после этого расстроенными или огорченными, помогите им выявить, что именно в их опыте вызывает проблему. Изучайте возможные проблемы, перечисленные в первом разделе этой статьи, используя имеющееся у человека, испытавшего ОСО, понимание собственной личности и ситуации, в которой он оказался. И скоро будет выявлена конкретная проблема. Нет двух людей, переживших одинаковый ОСО, имеющих одинаковые личности и одну и ту же жизненную ситуацию, в которую им предстоит вернуться.

И наконец, люди, пережившие ОСО, могут сразу же после этого нуждаться в помощи в связи с тем, что привело их на грань смерти. Сосредоточиваясь на самом ОСО и его значении, они могут испытывать значительные затруднения в организации необходимого им медицинского обслуживания и подходящей общественной обстановки. По вопросам, касающимся самого опыта, помогите им связаться с другими людьми, пережившими ОСО, или с местными специалистами, работавшими с такими людьми. Во многих городах США существуют специальные группы поддержки*, в которых люди, имевшие ОСО, их семьи и друзья регулярно обсуждают проблемы, связанные с таким опытом; адрес ближайшей группы поддержки можно узнать в Международной ассоциации околосмертных исследований (IANDS), (Box 7767, Philadelphia, PA 19101).


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:35 | Сообщение # 58
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline

Работа с отдаленными последствиями околосмертного опыта


Если вы собираетесь продолжить работу с человеком, пережившим ОСО, после первоначальных контактов с ним, вам следует быть готовым к тому, что этот опыт ставит вопросы о жизни и ее цели, которые могут не всплыть в беседах с другими пациентами в клинике. Глубокие последствия ОСО могут воздействовать на ваш психодуховный рост в не меньшей степени, чем у человека, непосредственно его пережившего. Вам нужно решить, хотите ли вы пойти на такой риск, прежде чем начинать работать с человеком, пережившим ОСО, на постоянной основе.

Коль скоро вы приняли такое решение, вам нужно выяснить, чего вы сам ожидаете от этой работы и чего ожидает от нее человек, испытавший ОСО. Убедитесь, что вы понимаете, какой именно помощи он от вас хочет и что он надеется получить от вашей совместной работы; и убедитесь, что сам этот человек понимает, что вы от него хотите и что надеетесь получить от этого взаимоотношения. Особенно остерегайтесь делать скоропалительные выводы в отношении людей, которых вы знали до их ОСО; в первую очередь это касается клиентов, которым вы, возможно, уже оказали помощь в прошлом. Не ожидайте, что работа, которую вы начинали с ними до их ОСО, будет и после него продолжаться в том же русле. Хотя скрытые проблемы человека и его личность могут оставаться теми же, ОСО способен резко изменить его цели и приоритеты в жизни и в вашей совместной работе.

Возможно, вам понадобится ограничить области, которые вы будете затрагивать в вашей совместной работе. Учитывая личные качества человека, испытавшего ОСО, и его предшествующую жизненную ситуацию, выясните, какие новые проблемы появились в результате ОСО. Может оказаться, что вы не способны помогать человеку одновременно в разрешении проблем, связанных с ОСО, и других психологических или эмоциональных проблем, не имеющих к этому опыту никакого отношения; методы и цели одного вида консультирования могут вступать в противоречие с методами и целями другого. Например, помогая своему клиенту адаптироваться к общественным нормам, вы можете ослабить его давнишнюю психологическую проблему, тогда как, помогая ему адаптироваться к ценностям, которые после ОСО более не имеют для него смысла, вы можете усугубить его проблему интеграции этого опыта. Если вы решаете работать с кем-то над проблемами, связанными с ОСО, вам, возможно, придется попросить работать с проблемами, не имеющими отношения к ОСО, кого-нибудь еще.

Вы и ваш клиент должны непрерывно работать в направлении взаимного доверия. Так как ОСО столь отличается от повседневной реальности, может понадобиться гораздо больше времени, чем обычно, чтобы человек, переживший его, решился доверить даже наиболее восприимчивому помощнику некоторые детали своего опыта и его последствий. Потусторонняя реальность ОСО также делает затруднительным даже для самого непредубежденного помощника доверять некоторым воспоминаниям человека, пережившего этот опыт, и некоторым из его интерпретаций.

Не стоит слишком беспокоиться о соблюдении традиционных клинических ролей “врач—пациент”; жесткая приверженность к форме и внешней видимости может разрушить ваши взаимоотношения с человеком, пережившим ОСО. Поскольку многие из наших понятий и стереотипов утрачивают смысл после ОСО, вам следует больше полагаться на свои непосредственные впечатления от встречи с человеком, нежели на свою формальную подготовку и знание клинических методов. Навешивая ярлыки на проблемы человека, испытавшего ОСО, и отделяя себя от него во имя объективности, вы скорее препятствуете своему пониманию его проблем, чем помогаете ему. Особенно старайтесь проявлять гибкость в отношении частоты и продолжительности ваших встреч с человеком, которому вы помогаете. Так как ОСО сильно отличается от других переживаний и его трудно описать словами, его изучение может потребовать необычно долгих сеансов, а поскольку оно способно высвобождать ошеломляющие эмоции и мысли, появляется необходимость в частых встречах.

Будьте готовы проявлять терпение при работе с людьми, пережившими ОСО. Они нередко разочаровываются в попытках описать ОСО и могут отказаться от этих попыток, если видят, что и вы отказываетесь от усилий со своей стороны. В частности, те, кто считает, что был “послан обратно” в эту жизнь против собственной воли, могут чувствовать себя отвергнутыми и не заслуживающими ОСО и могут постоянно быть начеку, ожидая, что и вы их отвергнете.

Не следует считать пережившего ОСО человека пассивной жертвой этого опыта. Помогая таким людям видеть их собственную активную роль в создании или развертывании ОСО, вы будете облегчать им и себе задачу понимания и разрешения проблем, возникающих из этого опыта.

Помните, что те части эго, которые, возможно, “умерли” во время ОСО, нуждаются в оплакивании. Даже если пережившие ОСО бывают счастливы избавиться от частей, которые они превзошли и от которых теперь свободны, им все равно нужно как-то примириться с этой утратой.

Основные черты ОСО того или иного индивидуума могут подсказать вам, что является источником продолжающихся проблем. Например, если ОСО состоял по большей части из обзора жизни, или из видений возможного будущего, или из определенных сильных чувств, исследование этих конкретных особенностей вместе с пережившим ОСО индивидуумом может пролить свет на его продолжающиеся затруднения. В особенности нужно изучать те подробности ОСО, которые кажутся странными или необъяснимыми, равно как и имеющиеся у пережившего его человека мысленные или эмоциональные ассоциации с этими частями опыта. Вы можете интерпретировать образы ОСО на многих уровнях, так же как вы поступаете при интерпретации сновидений.

Любые методы, которые вы используете для вызывания измененных состояний сознания, могут помочь человеку, пережившему ОСО, вспомнить его новые подробности, а также помочь ему научиться по своей воле переключаться от одного состояния сознания к другому. Любые методы, которые вы используете для интеграции правого и левого полушарий, могут, в частности, помогать пережившим ОСО находить практическое применение всему, чему их научил этот опыт. Мысленные образы, проективные техники и невербальные способы выражения, такие, как живопись, музыка и танец, могут помочь раскрывать и выражать те чувства, которые трудно передать словами.

Исследуйте чувство особой задачи, или миссии, которое может возникать у людей, переживших смерть. “Незаконченное дело”, связанное с этой миссией, может быть источником постоянных проблем. Те из людей, переживших ОСО, которые решили вернуться в эту жизнь, могут испытывать непрекращающееся сожаление или смешанные чувства по поводу этого решения. С другой стороны, те которые решили не возвращаться в эту жизнь, тоже могут постоянно чувствовать вину или гнев из-за того, что их “послали назад”. Некоторые из переживших ОСО чувствуют себя во власти “высшей силы”, пославшей их обратно в мир, и это чувство может быть источником проблем.

Полностью исследуйте страхи человека, пережившего ОСО, по поводу нежелательных последствий этого опыта. Независимо от того, имеют ли эти страхи реальное основание или нет, они могут вызывать продолжающиеся проблемы. Важно отличать сам ОСО от его последствий. Люди, пережившие ОСО, должны чувствовать себя вправе отвергать его нежелательные последствия или противиться им, не будучи вынужденными при этом обесценивать сам опыт. Хотя ОСО навсегда станет неотъемлемой частью жизни человека, его разнообразные последствия или побочные эффекты могут приходить и уходить естественным образом или развиваться или устраняться в результате консультирования.

Изменения во взглядах и системе ценностей, происходящие после ОСО, нередко ведут к едва заметным переменам в семейных отношениях, которые могут вызывать постоянные затруднения. Встреча с человеком, пережившим ОСО, вместе с его семьей, лучше всего в домашней обстановке, может оказаться единственным способом понять, как изменилась семейная ситуация, и выяснить реакции членов семьи на этого человека. Если семейная динамика сильно изменена, может помочь семейная терапия.

Избегайте прославления или идеализирования ОСО и его последствий. Новизна и уникальность ОСО может заставлять как вас, так и вашего клиента видеть этот опыт — а порой и пережившего его человека — в нереалистическом и романтическом свете. Сходным образом возникает искушение считать примечательные последствия ОСО — физические, эмоциональные и умственные — более важными, чем они есть на самом деле, просто потому, что они столь драматически отличаются от того, каким был человек до переживания ОСО. Этот человек должен научиться видеть поразительные последствия ОСО в более широком контексте всего этого опыта. Паранормальные эффекты могут особенно захватывать вас и вашего клиента своей новизной и мешать вам видеть другие важные части ОСО или другие его последствия, которые имеют большее значение для стимуляции психодуховного роста.

Точно так же человек, переживший ОСО, должен научиться видеть этот опыт в более широком контексте всей своей жизни. Конечно, вы не можете игнорировать ни сам ОСО, ни его последствия, но вам не следует и позволять пережившему его человеку сосредоточиваться исключительно на этом опыте в ущерб другим частям его жизни. Переполняющая человека потребность понять смысл или “послание” ОСО может вести к завышенной оценке его содержания или последствий. Если такой человек чрезмерно отождествляется со своим ОСО, он может оказаться неспособным иметь дело с любыми проблемами, прямо не связанными с этим опытом. Хотя разговоры с другими людьми, пережившими аналогичный опыт, очень полезны для выработки нормального отношения к нему, отождествление только с теми, кто пережил ОСО, может привести к чувству отчуждения от людей, у которых не было такого опыта, к ощущению, что физический мир не является осмысленным или важным, и к пренебрежению основными проблемами жизни в этом мире.

Быть может, вам нужно будет помогать тем, кто выработал “зависимость” от ОСО или его последствий, постепенно выходить из нее. Бывает полезно указать, что проблемы зачастую нельзя разрешить на том уровне, где они возникли. Люди, пережившие ОСО, нередко говорят, что проблемы физического плана, мучившие их годами, были разрешены только благодаря тому, что они узнали из этого опыта. По тому же принципу проблемы, созданные ОСО, могут быть разрешены только работой на физическом плане.

Некоторым из тех, кто пережил ОСО, приходится заново учиться справляться с повседневными заботами, которые более не кажутся им существенными, но по-прежнему остаются необходимыми. Безвременной характер ОСО делает для некоторых из переживших его людей затруднительным оставаться прочно привязанными к настоящему после своего возвращения. После глубокого обзора собственной жизни такие люди могут оставаться сосредоточенными на прошлом, тогда как после впечатляющих пророческих видений они могут застревать на будущем. Вам может понадобиться самому очень прочно закрепиться в здесь-и-теперь, чтобы помочь пережившему ОСО функционировать в настоящем.

С другой стороны, вы не можете ожидать, что люди, пережившие ОСО, будут относиться к жизни обычным образом после того, что с ними произошло; быть может, внешние обстоятельства их жизни должны будут измениться в соответствии с произошедшими в них внутренними переменами. Если новые взгляды, убеждения и ценности такого человека не согласуются со старыми ролями и образом жизни, ему нужно найти новые роль и жизненный стиль, которые будут соответствовать новым целям и приоритетам. Вам может понадобиться помочь человеку, пережившему ОСО, пройти через значительные изменения в его карьере и взаимоотношениях с другими людьми.

Наконец, высшей пользой, которую вы можете принести человеку, пережившему ОСО, будет направить то, чему научил его этот опыт, в практическое русло. Те же самые новые взгляды, убеждения и цели, которые создают проблемы в его окружении, могут оказаться важными для изменения этого окружения в лучшую сторону. Наилучшим способом для многих переживших ОСО почувствовать себя комфортно со своим опытом и его последствиями будет использование того, чему они научились, для помощи другим людям. Ваша работа заканчивается, когда ваш клиент находит способ привнести в повседневную жизнь ту любовь, которую он или она получали в ОСО.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:37 | Сообщение # 59
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Пол Ребилло

ПУТЕШЕСТВИЕ ГЕРОЯ: РИТУАЛИЗАЦИЯ МИСТЕРИИ


Герой отважно пускается в путь из мира повседневности в область сверхъестественного чуда: здесь он встречается со сказочными силами и одерживает решающую победу: герой возвращается из этого таинственного приключения наделенным силой приносить блага своим соплеменникам.
Джозеф Кэмпбелл. Герой с тысячью лиц

Мифология становится все более важной в нашей повседневной жизни. Она привлекает большие аудитории через популярные телевизионные программы и книги-бестселлеры, и ее влияние особенно глубоко в области современной глубинной психологии. Со времени открытий К.Г. Юнга и его последователей знание мифологии стало незаменимым инструментом как для понимания человеческой психики, так и для эффективной психотерапии. Концепция коллективного бессознательного и его универсальных организующих принципов — архетипов — создала принципиально новую основу для понимания и лечения умственных расстройств, в особенности психозов.

Однако в прошлом практическая работа с мифологическими элементами была по большей части косвенной, как при анализе сновидений. Калифорнийский психолог и актер Пол Ребилло (Paul Rebillot) разработал уникальный тип ритуала, посредством которого можно получать доступ к мифологическим слоям психики и непосредственно выражать их в форме психодрамы *. Его подход может быть использован для самоисследования, для обучения профессионалов в области психического здоровья или как терапевтический метод.

Мы выбрали статью Ребилло для этой антологии по нескольким причинам. Его метод использования мифологии в сочетании с музыкой и психодрамой для терапевтических целей особенно эффективен. Это прекрасный пример того, как в будущем целительские способности, ритуал, искусство и просто человеческая взаимоподдержка могли бы заменить или хотя бы дополнить зачастую лишенные воображения и сухие подавляющие методы современной психиатрии. Кроме того, мы включили в наш сборник эту статью и потому, что сам Ребилло пережил особенно драматический эмоциональный и духовный кризис, который он сегодня считает чрезвычайно целительным и преображающим. По сути дела этот эпизод был главным побудительным началом его нынешней работы. Здесь мы видим выдающийся пример того, как одаренный человек может в высшей степени творчески подойти к весьма неприятному и расстраивающему опыту и тем самым принести пользу многим другим людям.

Ребилло родился в 1931 г. в Детройте (Мичиган). Он получил степень бакалавра философии в университете Детройта и магистерскую степень в области театрального искусства в Мичиганском университете. Много лет его чрезвычайно привлекало театральное искусство — режиссура, актерская игра, работа сценариста, — и его академические исследования помогали ему выявлять и формулировать теоретические и практические аспекты своего увлечения.

Во время военной службы он попал на год в Японию, где он работал в армейской дальневосточной радиосети. Знакомство с эстетически утонченной культурой, обладающей древними традициями, оказало глубокое влияние на его личную жизнь и профессиональную ориентацию. Особенно сильное впечатление на него произвели японские театральные школы Кабуки и Но. После возвращения в США Ребилло включал разнообразные элементы этих восточных театральных искусств в свою собственную работу.

Внезапно его жизнь совершила неожиданный поворот. Ребилло пережил глубокий экзистенциальный перелом, за которым последовало то, что бы мы назвали “духовным кризисом”. Посреди спектакля, где он играл главную роль, его вдруг одолели серьезные сомнения и вопросы относительно смысла его жизни и жизни вообще, и он почувствовал неодолимую потребность предпринять путешествие самооткрытия.

Он оставил театральное искусство и ушел в уединение, где практиковал интенсивную медитацию. Кульминацией этого периода стал двухмесячный эпизод, в ходе которого он переживал глубокие неординарные состояния сознания. Он вышел из этих переживаний с совершенно новым пониманием потенциальных возможностей подлинного театра — его целительной, ритуальной, магической и духовной силы. Этот личный опыт позволил ему по-новому оценить преемственную связь европейского театра с древнегреческой трагедией, с ее очистительным воздействием.

Ребилло чувствовал потребность исследовать переживания, которые столь глубоко преобразили всю его жизнь, и каким-то образом выразить их в своей работе. Эти искания привели его в Эсаленский институт в Биг Суре (Калифорния). Во время своего длительного пребывания здесь он познакомился с Фрицем Перлзом, основателем гештальттерапии, и стал одним из его ближайших и самых преданных учеников. Практика гештальта представляет собой уникальный метод экспириенциальной психотерапии, в котором интенсивное сосредоточение осознавания на эмоциональных и физических процессах, происходящих здесь и теперь, используется для психологической проработки и завершения разнообразных не доведенных до разрешения травмирующих проблем в жизни человека *.

Еще одним влиятельным мыслителем и учителем, с которым Ребилло встретился в Эсалене, был покойный Джозеф Кэмпбелл, считавшийся величайшим в мире специалистом в области мифологии. Книга Кэмпбелла “Герой с тысячью лиц”, в которой описан универсальный миф о путешествии героя, стала для Ребилло чрезвычайно важным источником вдохновения. Основываясь на своем театральном опыте, необычайном музыкальном таланте, личных переживаниях неординарных состояний сознания, а также на знании гештальттерапии и на мифологических открытиях Кэмпбелла, Ребилло создал оригинальную форму терапевтического ритуала, который он назвал “Путешествием героя” и который первоначально предназначался для того, чтобы позволить профессионалам в области психического здоровья заглянуть в мир их пациентов-психотиков.

Нам посчастливилось несколько раз работать с Ребилло, и на нас произвела большое впечатление глубина переживаний и самоисследования, которой достигали участники этой удивительной смеси театра, ритуала, музыки, песен, создания масок, терапии и изысканной формы развлечения. После исследования наших отношений и чувств — к самим себе, нашему дому, работе и тем, кого мы любим, — “Путешествие героя” увлекает нас в наш внутренний мир, чтобы выявить наше героическое “я” и нашего демона. Руководимые им, мы переживаем противостояние этих двух аспектов самих себя, его разрешение и интеграцию. По возвращении к повседневной реальности мы исследуем, как эта внутренняя трансформация изменила наши чувства — к нам самим, нашему дому, работе и близким.

На протяжении многих лет Ребилло проводит такие занятия во всех уголках США и в Европе. Ту же форму он использует и для своих семинаров “Смерть и возрождение”, “Путешествие любовников”, “Овладение тенью” и других. В настоящее время, благодаря щедрой стипендии Лоренса Рокфеллера, он работает над книгой под названием “Путешествие героя”. Она станет учебником для тех, кто хотел бы освоить методы, необходимые для руководства другими людьми в этом удивительном внутреннем приключении.

Я создал методику “Путешествия героя” несколько лет назад, после того как сам пережил духовный кризис. Первоначально она была задумана в качестве возможности для тех, чья профессиональная деятельность связана с помощью другим людям, в упорядоченной форме пережить опыт, напоминающий шизофренический эпизод. Я надеялся, что тогда в своих контактах с людьми, переживающими аналогичные эпизоды, они смогли бы, вдобавок к профессиональной подготовке, руководствоваться своим личным опытом. Я работал с персоналом психиатрической больницы, стараясь научить их, как поддерживать контакт с людьми, пребывающими в экстраординарных пространствах, и как быть достаточно уверенными в себе, чтобы позволять своим пациентам завершать их процесс, не вмешиваясь в него из страха.

Буддисты говорят, что один из основных наших страхов — это страх необычных состояний сознания. Мы боимся их в самих себе и боимся их в других. Справиться с этим фундаментальным страхом можно, пережив необычное состояние сознания в безопасной ситуации, чтобы исследовать, как входить и, самое важное, как выходить из него. Танцевальный транс, дыхательная медитация, определенные виды йоги и методы кружения дервишей — вот лишь некоторые из различных способов произвольно входить в измененные состояния сознания. Лично для меня самым интересным и привычным из них является ритуальная драма. Эта форма ценна тем, что позволяет людям ясно отдавать себе отчет в том, что они могут входить в экстраординарное пространство и выходить из него полностью осознанно.

“Путешествие героя” — это шанс разыграть драму внутреннего преображения так, что она будет обладать упорядоченностью и управляемостью ритуала. Ритуал — это событие, в котором пересекаются вечность и хронологическое время. Благодаря обращению к архетипической структуре и ее отреагированию здесь и теперь, повседневную жизнь индивида озаряет свет вечного. Это создает возможность взаимообмена между двумя измерениями: открываются врата, через которые архетипический мир может входить в жизнь человека, тем самым привнося новую энергию и форму в повседневный мир. В этом взаимопроникновении двух миров и состоит суть ритуальной драмы.

Когда я создавал этот процесс, первым шагом было найти какую-то схему, сюжет, который я мог использовать для построения ритуальной драмы. Такой сюжет четко обрисован в книге Джозефа Кэмпбелла “Герой с тысячью лиц”. Работая вместе с Джоном Перри, Кэмпбелл обнаружил, что многие из элементов, существующих в героической мифологии, по-видимому, встречаются также и в эпизодах шизофрении — быть может, не в тех же самых пропорциях и порядке, но сходные образы действительно возникают. Используя центральную сюжетную линию героического мифа, я задумал процесс, позволяющий провести группу людей через архетип трансформации так, чтобы они затем могли применить этот опыт в собственной жизни. Касается ли изменение дома, отношений, работы или точки зрения, все это, судя по всему, происходит по одной и той же схеме. Многие люди, пережив “Путешествие героя”, пришли к выводу, что знают форму трансформации, так что, когда в их жизни случается та или иная перемена, она больше им не угрожает. Они знают, что она будет происходить в определенной последовательности. У них есть карта.


Господь твой, живи!
 
МилаДата: Понедельник, 02.10.2017, 22:38 | Сообщение # 60
Группа: Админ Общины
Сообщений: 4753
Статус: Offline
Процесс


“Путешествие героя” разворачивается вокруг темы героя и его двойника, демона сопротивления. Оно состоит из ряда точно отмеренных испытаний, которые, если человек рискует их пройти, высвобождают творческое самовыражение и таким образом создают более широкую основу для полной самореализации. Я проводил процесс “Путешествия героя” за месяц, за две недели или даже всего за два выходных дня. Наиболее предпочтительная продолжительность — семь дней, и описываемый здесь процесс происходит в течение именно этого промежутка времени.

Участники становятся “племенем”, группой людей, которые согласились совместно прорабатывать данный ритуал. Основная функция группы заключается в поддержке эволюции каждого индивида. По мере того как каждый человек последовательно прорабатывает этапы своего собственного процесса, группа поддерживает его разнообразными способами, принятыми в “племени”, — музыкой, танцами, криками и возгласами одобрения. Это создает мощное чувство общности , которое, в свою очередь, порождает ощущение безопасного места, которое необходимо человеку, который собирается глубоко заглянуть в свой собственный процесс. И хотя мы работаем над историей героя, вся первая часть путешествия посвящена созданию тесно сплоченной группы.

Каждое путешествие начинается с отправной точки — места, где человек физически, физиологически и духовно чувствует себя как дома. Таким образом, исходным пунктом являются “родные стены”. Люди как можно полнее переживают эту ситуацию “родных стен” телом, сердцем и умом. Посредством танцевально-двигательной медитации они представляют себя взирающими на четыре аспекта своей жизни: на мой дом, мою работу, мою любовь и себя самого.

Затем каждого по очереди подводят к золотому трону, “трону чудес”. Ему предлагают, сев на него, дать подняться из глубины своего существа образу того, что было бы исполнением всех его желаний, того, что бы исцеляло или разрешало любые противоречия или неудобства, с которыми он столкнулся в своей жизни. Каждый позволяет этому образу возникнуть, необязательно зная, что он означает. Этот образ становится видением, которое призывает его к путешествию.

После этого они выбирают “духа-проводника”. Это понятие очень важно, так как дух-проводник превосходит и героя, и демона. Если герой и демон — это тезис и антитезис, то дух-проводник — это не синтез, а беспристрастный наблюдатель, который не принимает ни ту, ни другую сторону, видя в двух аспектах личности просто то, чем они являются, — два аспекта, а не двух врагов. Чтобы найти духа-проводника, каждый участник выбирает одну из карт Таро, изображающую какой-то архетип, который его привлекает, — некое существо, которое могло бы оказаться ему полезным в достижении волшебной цели. Участники хранят в себе этот внутренний образ-хранитель на протяжении всего путешествия. Иногда они даже берут выбранную карту с собой в постель, чтобы она вдохновляла их сновидения. Позднее именно этот дух-проводник дает им их инструмент силы.

Затем они начинают создавать в себе образ героя, вызывая в памяти образы героев своего детства, животных, кинозвезд, людей, сыгравших важную роль в их жизни, образы искателей приключений, богов и богинь. Через посредство этих идеальных образов они обнаруживают в себе выбранные качества. Однако они также обнаруживают, чего им не хватает, — они находят то отдельное качество, которое более всего нуждается в поддержке. На этом этапе остальные члены группы становятся помощниками, которые оказывают поддержку в обретении этого самого необходимого качества.

Этот процесс взаимной поддержки является самой “первобытной” и “племенной” из всех структур “путешествия”. Участники образуют круг. Затем один человек выходит на середину, а остальные участники группы окружают его, играя на различных ритмических инструментах наподобие барабанов и тамбуринов. Человек описывает то, что бы ему хотелось чувствовать в большей мере — например, силу или нежность. Затем группа поддерживает его ритмами и чувствами, соответствующими этому качеству, создавая своего рода песню из фраз типа “ты силен” или “ты нежен”. Участник, находящийся в центре, выражает свое сопротивление этому посланию группы до тех пор, пока оно не истощается.

Постепенно он начинает позволять ритмическому воздействию группы проникать в свое тело и во все свое существо, добавляя к нему слова “я силен” или “я нежен” и делясь ими с другими членами группы.

Следующий шаг — знакомство с героем. С помощью управляемого воображения человек представляет себе, что идет к дому где-то в лесу, где, возможно, обитает его собственная героическая сущность. Он уже отреагировал образы героических качеств. Теперь, открывая дверь дома героя, он ощущает, как его психика собирает все эти качества воедино, в фигуру, которая становится его собственным, личным и уникальным образом героя. Он проводит с этим персонажем некоторое время, ощущая свою связь с ним. При этом он узнает тайное имя и миссию героя. Под конец он на прощание обнимает героя, представляя при этом, как их тела сливаются. Теперь он сам стал своим героическим “я”.

На этом этапе участники надевают костюмы и гримируются, устраивая грандиозный праздник, на котором каждый из них провозглашает себя героем своего путешествия. Это очень важное событие: образы в уме участников, чувства в их сердцах и движения их тел сливаются воедино, придавая экзистенциальный драматизм их героическим “я”. Это чествование героя сочетает в себе несколько элементов средневекового ритуала. Часто рыцарь, перед тем как отправиться в свой поиск, проводил ночь за размышлениями в часовне. Наутро приходил священник и служил первую мессу, во время которой рыцарь проходил посвящение и помазание, призванные пробудить в нем ощущение духовного аспекта его миссии, таким образом связывая его индивидуальную задачу с задачей всего человечества. Если рыцарь затем прибывал ко двору и просил его членов присоединиться к его поиску, то согласие двора выражалось в церемонии, во время которой королева подносила рыцарю бокал вина. Это символизировало заключение дружественного союза между королевским двором и рыцарем. Поэтому, после того как герой получил благословение, выбирают кого-либо из участников, чтобы поднести ему церемониальную чашу. Эти два ритуала, в ходе которых многие люди впервые в жизни встают и произносят речь перед большой аудиторией, делают все это празднество величественным, пугающим и очень трогательным событием.

Следующая стадия — нахождение инструмента силы. Здесь, однако, задачи ритуальной драмы требуют некоторого отступления от сюжетной линии истории героя. Теперь необходимо пробудить персонаж демона, вредителя, который стоит на пороге Тайны и сталкивает героя с его собственным сопротивлением. Чтобы найти его, участники начинают осознавать все напряженности и зажимы, которые они испытывают, медитируя на таких словах:

“Ты недостаточно хорош!”

“Тебе не следует этого делать!”

“Ты слишком толстый”.

“Ты слишком тощий”.

“Ты слишком стар”.

“Ты слишком молод”.

Демон существует на всех уровнях — физическом, эмоциональном и интеллектуальном. Это архетипическое “Нет!”, то внутреннее ограничение, с которым мы сталкиваемся всякий раз, когда возникает та новая ситуация, которую мы хотим пережить и, как мы знаем, ни физически, ни эмоционально нам не повредит, но тем не менее все равно нас пугает — короче говоря, ситуация потенциального роста.

Демон развивается из физических и эмоциональных блоков, которые препятствуют нашему самовыражению и проявляются в виде “телесной брони”*. Исследуя костную структуру тела и находя те места, где она уравновешена и подвижна, а где — ограничена, мы обнаруживаем паттерн сопротивления. “Какие мышцы вам приходится напрягать, чтобы сохранять такую неподвижность грудной клетки, и как это связано с наклоном головы и втягиванием таза?” Достаточно скоро возникает полная картина, которая, если намеренно преувеличивать каждое напряжение, создает впечатление мощной телесной брони. Люди начинают понимать, каким образом они одновременно удерживают себя внутри, а весь остальной мир — снаружи.

Участников обучают безопасным методам разрядки любых бурных эмоций, которые могут быть спровоцированы такой работой. Подобная разрядка поощряется, и для нее создаются необходимые условия, однако главной задачей является завершение архетипа. Выражение сдерживаемых отрицательных эмоций в безопасной ситуации дает людям шанс научиться тем или иным способом справляться с собственными страхами и проявлениями враждебности. Развитие демона учит их, как превращать эти чувства в настойчивость и возбуждение.

В серии театрализованных игр демон получает возможность разыгрывать всю сдерживаемую в детстве злость, делая это одновременно с юмором и с полной эмоциональной отдачей ребенка, изображающего чудовище.

Теперь, когда участники уже развили в себе и пережили, эмоционально и психологически, как героический, так и демонический аспект самих себя, они должны готовиться к противостоянию. Однако, после того как члены группы вступили в контакт со своим более первобытным аспектом, их само-отождествление зачастую сдвигается от героя к демону. Следовательно, необходимо снова перенести отождествление на образ героя, так, чтобы противостояние было уравновешенным с обеих сторон. Отсюда возврат к инструменту силы на этом этапе путешествия.

Инструмент силы является неким физическим объектом, который члены группы наделяют силой иного мира. Героям, которым предстоит переход из повседневного мира в мир чудесного, важно обладать чем-то, что они смогут противопоставить силам, ожидающим их в этом мире. Они открывают это для себя, воображая, что их духи-проводники ведут их через окрестности и дарят или указывают им некий объект, который они находят по пути. Таким образом, после интенсивного внутреннего переживания сопротивления и телесно-физического опыта демона, они теперь выходят на открытый воздух. Когда они находят объект, они садятся напротив и выполняют активную медитацию, в которой призывают образ духа-проводника и спрашивают его об имени инструмента силы и о магии, на которую он способен. Таким образом они обретают понимание того, как можно использовать этот инструмент, когда они снова вернутся в фантазию о противостоянии между героем и демоном. Затем они приносят этот объект в комнату, где собирается группа, и проводят ритуал, в котором посвящают свой инструмент силы осуществлению своей миссии, просветлению своей жизни и великой задаче человечества.

Вслед за этим каждый из героев в направляемом воображении представляет, что находит порог, по ту сторону которого он может исполнить свою миссию или воплотить чудо, которого он желал, сидя на золотом троне. Но герой также знает, что, прежде чем войти в это волшебное место, он должен встретиться лицом к лицу с демоном сопротивления. Поэтому он бросает вызов демону и требует, чтобы тот появился перед ним. Таким образом противостояние может состояться. На этом этапе человек становится неофитом, проходящим инициацию, потому что в противостоянии на пороге участвуют оба аспекта его психики или многие ее аспекты и вступление в Тайну в действительности является первым шагом в новое измерение его самости. Поэтому теперь этого человека называют не героем или демоном, а неофитом.

Противостояние осуществляется в духе гештальттерапии, и неофит сам разыгрывает все роли в собственной драме. Образуются небольшие внутриплеменные подгруппы из 4–5 человек, которые работают вместе. Неофит завязывает глаза и представляет себе сцену, на которой герой и демон стоят друг против друга. Другие члены подгруппы играют роль проводников, заместителей и покровителей. Их задача в этой драме сводится к усилению ощущения “внутреннего театра”. Когда неофит играет роль героя, один из членов подгруппы играет роль демона. Проводник подсказывает, когда нужно сменить роли и напоминает неофиту о его возможностях. Покровитель обеспечивает безопасность окружающей обстановки. Использование повязки на глазах усиливает переживания и позволяет неофиту глубже погрузиться в свой внутренний мир. Противостояние героя и демона продолжается до тех пор, пока не достигается решение, удовлетворяющее их обоих.

На предшествующих этапах форма драмы представляет собой “внешний театр”. Это представление, требующее от участников идти на риск проявлять свои героические и демонические аспекты перед зрителями. По мере того как путешествие продвигается в направлении Тайны, фокус переносится на “внутренний театр”, где драма разыгрывается не для публики, а перед собственной глубочайшей сущностью каждого участника. Здесь испытание состоит в том, чтобы безоговорочно подчиниться и вверить себя собственным внутренним процессам исцеления и развития.

После того как конфликт между героем и демоном разрешен, неофиты вступают в страну чудес. Лежа с завязанными глазами, они представляют себе, как переступают порог и идут дальше по пути, на котором они оказались. Возле каждого неофита сидит партнер, который записывает его историю и просит его подробнее описывать любые образы, встречающиеся ему при исследовании этого волшебного места, и вступать с ними в общение. В помещении создается музыкальное оформление, которое стимулирует воображение участников в процессе их движения по пути в глубину себя.

Спустя примерно час после начала путешествия участников по стране Тайны, их просят отказаться от слов и просто следовать своим образам в безмолвии. Затем постепенно вносится идея высшего испытания. Неофитов просят вообразить, что путь приводит их к пещере. Над входом в пещеру они видят надпись: “Высшее испытание дыхания”. Они входят в пещеру и в темноте обнаруживают ложе, обтянутое черным бархатом. Они ложатся на это ложе и затем, шаг за шагом следуя за музыкой, погружаются в интенсивную дыхательную медитацию. Обычно, когда человек некоторое время интенсивно медитирует над дыханием, можно ожидать, что он будет испытывать переживания рождения и смерти или околосмертный опыт, поскольку именно в эти моменты дыхание имеет решающее значение. Потому этот процесс может заставлять неофитов сталкиваться лицом к лицу со своими основными страхами и, делая это и проходя через них, быть может, достигать трансперсонального измерения.

Последняя стадия путешествия — нахождение награды. Награда — это символический дар, который неофиту преподносит его психика в знак успешного завершения путешествия. В двигательной медитации участники представляют себе, как получают этот дар от своих духов-проводников, которые объясняют им его смысл и то, как им его использовать в своей жизни. Они выражают эту награду песней и танцем и приносят ее с собой в то место, откуда начинали путешествие. Они исследуют, как обретение этой награды меняет имеющиеся у них образы дома, работы, любви и самих себя. Участники заключают сами с собой соглашение о том, какие простые и конкретные шаги они предпримут, чтобы позволить этой награде проявиться. Это способ “заземления”* наработанного материала, поскольку каждый неофит знает, что только он сам может проявить обретенную им награду в своей жизни; это произойдет не извне, а изнутри его самого. Так, если дар — любовь, то он задумывает конкретный шаг, чтобы помочь ей проявиться. Шаг из мифического мира в мир повседневной жизни — это шаг принятия на себя ответственности за проявление награды.

В последней части медитации участники представляют себе, что полученный ими дар становится маленьким огоньком, который они помещают в центре своего сердца, — светом, который они могут унести с собой как символ своего нового самосознания. Очень важно, чтобы они оставили магические силы позади, в ином мире. Переносить магические силы через порог — это попытка навязывать другим людям свое обретенное взаимоотношение с архетипическим миром, не признавая, что у каждого человека существует собственная, уникальная связь с этим миром. Это также и отрицание реальности этих двух миров и различия между ними. Метафоры и символы принадлежат архетипическому миру и выражают отношение к нему индивида. Те, кто пытается принести магическое с собой, рискуют либо попасть в сумасшедший дом, либо быть зачисленными в святые.

В любом случае они не смогут с состраданием соприкасаться с другими человеческими существами. Поэтому, чтобы защититься от раздувания личного эго, они оставляют магические силы позади, в стране чудес, и возвращаются с осознанием того, что они пережили. Их “путешествие героя” заканчивается. Теперь им предстоит новое путешествие.



Господь твой, живи!
 
Форум » ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО » ПСИХОЛОГИЯ И ПЕДАГОГИКА » ДУХОВНЫЙ КРИЗИС (Кристина и Станислав ГРОФ)
Страница 6 из 7«124567»
Поиск:

AGNI-YOGA TOPSITES